Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

33% женщин лгут о своих денежных тратах, так же как и 26% мужчин.

Еще   [X]

 0 

Неосновательное обогащение работодателя в России. Способы обогащения. Ответственность. XXI век (Романов А.)

автор: Романов А. категория: Управление

Впервые в науке трудового права России анализируется оппортунистическое поведение частных работодателей, направленное на получение сверхвыгоды от эксплуатации работников на основе и в результате неисполнения своих обязанностей, нарушений законодательства, трудового и коллективного договора по правам и интересам работников, имеющих денежную оценку.

Год издания: 2011

Цена: 200 руб.



С книгой «Неосновательное обогащение работодателя в России. Способы обогащения. Ответственность. XXI век» также читают:

Предпросмотр книги «Неосновательное обогащение работодателя в России. Способы обогащения. Ответственность. XXI век»

Неосновательное обогащение работодателя в России. Способы обогащения. Ответственность. XXI век

   Впервые в науке трудового права России анализируется оппортунистическое поведение частных работодателей, направленное на получение сверхвыгоды от эксплуатации работников на основе и в результате неисполнения своих обязанностей, нарушений законодательства, трудового и коллективного договора по правам и интересам работников, имеющих денежную оценку.
   Такое поведение частных работодателей представляет особую форму эксплуатации рабочей силы, эксплуатацию «по-русски». Она дает им возможность, нарушая условия обмена между трудом и капиталом, получать дополнительный доход из неосновательного обогащения. Здесь же рассматриваются условия юридической ответственности работодателя перед потерпевшим работником и основные способы возмещения ущерба работнику: компенсация, проценты, индексация, доход от неосновательного обогащения.
   Предназначено для специалистов по трудовому праву, экономической теории, работодателей и профсоюзов.


Андрей Николаевич Романов Неосновательное обогащение работодателя в России. Способы обогащения. Ответственность. XXI век

Введение

   В обществе, где господствует частная собственность, основной формой взаимодействия людей был обмен, в котором каждый участник стремился получить выгоду. Эта форма отношений санкционировалась законодательством через такие категории, как соглашение, пакт, договор, контракт. Таким образом, выгода в обмене должна быть получена законным путем. Это означало, что, согласно естественному праву, справедливо, когда никто не должен обогащаться незаконно за счет (в ущерб) другого. Однако факты посягательства на чужие права без законного на то основания впервые были замечены уже в Римской империи. Юристы дали им определение как неосновательное обогащение и предложили правовую конструкцию обязательств (condictiones sine causa). Они закреплялись в римском праве в качестве самостоятельной группы квазиконтрактов, которые защищались особыми исками, кон дикциями.
   Гражданское законодательство царской России не имело каких-либо правовых норм, регулирующих отношения по неосновательному обогащению. Рецепция правовых норм о неосновательном обогащении произошла только в первые годы советской власти и прочно утвердилась в законодательстве России в XX веке.
   Неосновательное обогащение работодателей в России как экономический факт и дополнительная форма эксплуатации рабочей силы существует много веков. Способы обогащения – это способы ограбления рабочей силы, постоянно изменялись и совершенствовались, так как никаких правовых ограничений государство по этому вопросу не устанавливало.
   Появление фабричного и трудового законодательства не внесло никаких изменений, ограничений и запретов в способы неосновательного обогащения работодателя. Процесс неэквивалентного обмена между трудом и капиталом, рабочей силой и работодателем приводил всегда к одному результату – внеэкономическому принуждению работника и повышению интенсивности и уровня эксплуатации рабочей силы.
   Существование различных способов неосновательного обогащения как экономический факт в трудовых отношениях является показателем довольно высокой степени эксплуатации работника. Она потеряла и утратила всякие пределы и границы, поэтому зависит в основном от произвольного усмотрения работодателя. Отсутствие каких-либо правовых ограничений в эксплуатации рабочей силы и ответственности привело к возникновению дополнительной русской формы внеэкономического принуждения людей, русской формы эксплуатации чужого труда. Она явилась самостоятельным дополнительным источником получения прибылей и сверхдохода работодателями.
   Неосновательное обогащение работодателя как процесс и результат поведения в распределительных отношениях – явление чисто русское. Особенность национального поведения такого работодателя проявляется в том, что ему всегда казалось, что выгоду от эксплуатации рабочей силы он получает незначительную, а его работники даром хлеб едят. И он как собственник, как актор частного капитала с ненасытной установкой иметь все больше и больше постоянно изобретал различные способы получения высокого дохода и большей экономической выгоды за счет эксплуатации рабочей силы в своем хозяйстве.
   Изначально наниматель на Руси отвечал на обращения просителей, которые били челом своему господину, силовыми, волевыми приказами военного образца. Если же такому работодателю и приходилось заключать с рабочей силой сделки, то они были ультимативного характера и всегда на условиях, выгодных нанимателю. Такой хозяин поступал с рабочей силой как приобретатель, работник становился всегда потерпевшим в таких экономических сделках. Не очень сговорчивую и покладистую рабочую силу наниматель просто надувал и обманывал красивыми и большими обещаниями. Поэтому рабочая сила у таких нанимателей использовалась или бесплатно, или за «кусочки» из милости хозяина, или за небольшие харчи. В накладе наниматель не оставался и всегда стремился к получению выгоды и выгоды сверх того за счет работника. У наймита всегда убытки, всегда ущерб. Это, как правило, происходило на основе внеэкономического принуждения рабочей силы, на основе социальных законов конфликта, кабалы, кнута и казармы.
   При заключении договора найма рабочего договора, что на практике было довольно редким явлением, наниматель вновь в погоне за сверхвыгодой всегда находил способы и придумывал различные обстоятельства для нарушения таких соглашений в части денежной выплаты, причитающейся работникам. Это были различные удержания, штрафы, выплаты в неденежной форме и т. п.
   С появлением коллективных договоров, которые заключались довольно редко, наниматели давали коллективной рабочей силе также довольно много обещаний безвозмездного предоставления по выплатам денежного характера. Это были обещательные сделки с амбициями и претензиями на «партнерство», а по своему содержанию они были морально бесплодные, экономически бессмысленные, невыполнимые и юридически ничтожные.
   Что же касается рабочего, фабричного и трудового законодательства, наниматели изначально были настроены к нему враждебно. Причина такого отношения понятна. Эти правовые акты стесняли эксплуатацию рабочей силы с неосновательным обогащением за счет потерпевших – работников, с ущербом и убытками для них за счет уменьшения заработной платы и иных денежных выплат рабочей силе.
   Краткая историческая справка способов и законов эксплуатации рабочей силы наглядно показывает, что в основе неосновательного обогащения нанимателей лежат различные нарушения, девиантное поведение приобретателей сверхвыгоды. На протяжении многих веков, что стало дурной традицией, нарушения нанимателей-приобретателей приводили к негативным последствиям в положении работников-наймитов, к так называемым в социологии травматическим социальным изменениям[1]. Работник-наймит из просителя превращался в кабального человека и обитателя казармы. В России появилась новая порода людей и новый вид эксплуатации рабочей силы на основе внеэкономического принуждения – рэкет-эксплуатация.
   Традиции такой сверхэксплуатации активно используются работодателями и в XXI веке. Такова социальная природа неосновательного обогащения работодателей-приобретателей. Произвол и правонарушения определили социальную природу неосновательного обогащения работодателей, которое вовлекает рабочую силу в сферу принудительного труда, запрещенного в России (ст. 4 Трудового кодекса (ТК)) в XX веке.
   Появление в ТК раздела XI «Материальная ответственность сторон трудового договора» следует оценить весьма положительно. В трудовом праве появилась новая проблема неосновательного обогащения работодателя. Впервые возникла группа норм о материальной ответственности работодателя перед работником (гл. 38 ТК). Проблема нормативно обозначена на уровне федерального закона. В науке трудового права она до сих пор не поставлена как задача. Анализ показал, что проблема неосновательного обогащения работодателя является, в первую очередь, практической как для правотворческих органов, так и для органов государственного надзора и контроля за соблюдением трудового законодательства. Модели неосновательного обогащения хорошо разработаны в гражданском законодательстве, поэтому они могут быть использованы для разработки правовых конструкций целого правового института в трудовом праве. Такой правовой институт может быть закреплен в отдельном федеральном законе, и после его практической апробации с определенными поправками следует решать вопросы о том, как, в какой форме вносить изменения в Трудовой кодекс РФ.
   Государству России пора устанавливать четкие правовые рамки эксплуатации работников, так как условия трудового договора выглядят довольно неопределенно, расплывчато, а порой фиктивно. Определенные ограничения по эксплуатации рабочей силы необходимо закрепить в законодательстве в таких правовых институтах, как гарантии и компенсации, заработная плата, коллективный и трудовой договор.
   Наиболее распространенным способом неосновательного обогащения работодателей являются деликты, нарушения законодательства о денежных выплатах, причитающихся работнику. В римском праве деликты представляли собой обязательства из правонарушений и являлись самым древним источником обязательств. Деликты предшествовали договорам как источнику обязательств[2].
   В России деликты в отношениях наемного труда являлись первой негативной реакций работодателей на правовые акты и нормы, которые в определенной степени стесняли и ограничивали агрессивную эксплуатацию рабочей силы. К таким правовым актам работодатели относились крайне враждебно и постоянно изобретали различные способы для их обхода и прямого нарушения.
   В законодательстве о труде на уровне федеральных законов закреплено достаточное число правовых норм о денежных выплатах и компенсациях денежного характера, причитающихся работнику. Эти права и законные интересы работников работодатели не всегда соблюдают и, таким образом, получали неосновательное обогащение, причиняя убытки и ущерб работникам. Государственные органы по надзору и контролю за соблюдением трудового законодательства слабо реагируют на правонарушения работодателей денежного характера. Специальная юридическая ответственность работодателей за совершение деликтов не установлена. Для работодателя здесь широкий простор в ограблении рабочей силы.
   Правовые нормы о деликтах работодателей появились впервые в XX веке на уровне федерального закона. Они закреплены в гл. 37 и 38 ТК РФ по поводу материальной ответственности работодателей перед работниками. Изложены эти правовые нормы довольно сумбурно. Попытка охватить все случаи правонарушений, закрепленная в ч. V ст. 234, была отменена в 2006 г.
   Деликтная ответственность работодателей представляет собой особый, специальный вид имущественной ответственности. Поэтому на уровне федерального закона ее следует закрепить в более четких правовых формулах.
   Вопросы ответственности, оснований и способов возмещения ущерба работникам также нуждаются в четком правовом закреплении. Здесь огромный пробел в правовом регулировании, который никак не устраняет и не предупреждает неосновательное обогащение работодателей.
   Неосновательное обогащение работодателей-приобретателей – проблема крупная, комплексная, и решать ее необходимо синхронно экономическими, социальными и юридическими средствами.

Глава 1
Обязательства из неосновательного обогащения

   1.1. Основные категории обязательств в римском праве
   1.2. Практика применения кондикционных обязательств в России
   1.3. Обогащение при эксплуатации рабочей силы в России
   В основе всех экономических отношений в обществе с частной собственностью лежит такая форма взаимодействия между людьми, как обмен. Это социальный запрос, в котором участники обмена стремятся получить выгоду. В обмене каждый ищет то, что желает и чего другим способом получить не может. Если передача участника из рук в руки того, что представляет интерес для каждого, санкционируется обществом и оформляется документом, то обмен приобретает форму контракта. В нем на основе соглашения двух или более лиц фиксируется установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. В договоре на основе обмена, выгоды и компенсации совершаются различные сделки. Так было и в Римской республике, обществе частной собственности, движение которой регулировалось различными контрактами, пактами и договорами.
   Однако в определенных ситуациях и отношениях, без какого-либо экономического обмена, а стало быть, без каких-либо договоров, выгоду получает только одна сторона за счет другой. Таким образом, без должного основания одна сторона получает неосновательное имущественное обогащение. Другая сторона теряет часть своего имущества и свою выгоду и становится по этой причине потерпевшей стороной. Поэтому возникает необходимость ограничить лицо, получившее неосновательное обогащение, и возвратить необоснованно полученное в пользу потерпевшего. Для этого в римском праве была предложена правовая конструкция – кондикционные обязательства, которые защищали бы потерпевших путем предъявления иска о возврате неправомерного обогащения.
   Кондикционные обязательства при неосновательном обогащении по своему содержанию не совпадали с договорными обязательствами, но были очень на них похожи, поэтому они в праве получили название obligationes quasi ex contractu («обязательства как бы без договоров»). Со временем об этом качестве в обществе, римском праве и практике его применения стали забывать, и тогда кондикционные обязательства стали самостоятельной правовой категорией. Они закрепляются в Дигестах Юстиниана, путем рецепции в кодексах стран континентальной Европы. Обязательства дожили до XXI века и попали в гражданское законодательства России.
   В гражданском праве путем толкования высших судебных органов возник прецедент по таким обязательствам, однако каких-либо правовых формулировок на этой основе не было создано. Поэтому в законодательстве все осталось без изменений. Кондикционные обязательства в практике их применения стали применяться только на основе деликтов и деликтной ответственности должника, приобретателя.
   При социализме на протяжении многих лет в гражданском законодательстве разрабатывались правовые нормы о неосновательном обогащении. В ГК РФ (ч. 2) появляется целая глава по этому поводу, в которой в достаточном объеме представлены правовые нормы о кондикционных обязательствах. Этот институт следует оценить высоко, как крупное достижение юридической мысли и науки в России.
   В трудовом законодательстве указанные выше обязательства не закреплялись. Власть ограничивалась одной заботой – правовым регулированием материальной ответственности рабочих и служащих. Государство беспокоилось об одном: как бы рабочие и служащие не разбогатели неосновательно, присваивая сверх заработной платы иное имущество у государства. Поэтому о работодателях, представителях государства, получающих неосновательное обогащение за счет уменьшения денежных платежей рабочим и служащим, никто ничего не мог даже подумать ни в законодательстве, ни в профсоюзной и судебной практике применения правовых норм. Нарушения права работника на заработную плату в различных формах служили причиной трудовых конфликтов[3] в XX веке.
   Преобладающая часть экономических и трудовых конфликтов происходила на основе недовольства заработной платой. Основными причинами стачек в 1930-е годы были несвоевременная выплата заработка (ее задержка на 1–3 месяца), низкий уровень заработка, вычеты и удержания, выдача заработной платы недоброкачественными продуктами. Нередкими были требования снижения норм выработки, что в известной мере можно объяснить попытками администрации интенсифицировать труд. Подобного рода случаи зафиксированы в Ульяновске (1924 г.), Сталинграде (1925 г.), Костроме (1925 г.), Ленинграде (1926 г.), Брянске (1926 г.).

1.1. Основные категории обязательств в римском праве

   Обязательства из неосновательного обогащения (condictiones sine causa) закреплены в римском праве в виде самостоятельной группы квазиконтрактов, которые защищались особыми исками, кондикциями. В них обозначаются те случаи, когда между сторонами, не состоящими между собой в договоре, устанавливаются обязательственные отношения, по своему характеру и содержанию сходные с договорными обязательствами. Такие обязательства возникают или из односторонних сделок или некоторых иных фактов, не являющихся ни договором, ни дозволенным действием. Присваивая этим обязательствам такое наименование, римские юристы делают отсюда и практические выводы. Возникающие при этом спорные вопросы об условиях и о пределах ответственности сторон разрешаются аналогично тому, как они решаются применительно к соответствующим договорам.
   В этих обязательствах факт нахождения в имуществе одного лица обогащения за счет другого лица без достаточных юридических оснований (sine causa) порождал обязанность обогатившегося вернуть предмет неосновательного обогащения. В подобных случаях обязательства возникали из дозволенных действий (поскольку чужие вещи были приобретены не противоправным путем). Однако договора между сторонами не существовало. Последствия таких отношений был аналогичны последствиям при наличии договора. Именно данный факт и включал обязательства из неосновательного обогащения в категорию квазиконтрактов.
   Чужие вещи попадали в имущество какого-то лица не вследствие правонарушения, данное лицо не было правомочно удерживать эти вещи у себя, так как не имело правового основания считать их своими. Такие отношения могли возникать на основании заблуждения, либо исполнения непостоянных обязательств, обусловленных противодействием, либо на основании некоторых причин. Ошибочное исполнение недолжного в пользу ложного кредитора порождало на стороне исполнившего цивильное требование о возврате полученного, поскольку выгода получившего недолжного объективно ухудшала положение исполнившего. Это требование было защищено кондикционным иском (condictio).
   Основная кондикция по таким обязательствам – это общий личный иск о возврате неосновательного обогащения (condictio sine causa). Применение condictio sine causa в римском праве было основано на принципе естественной справедливости. Нельзя допустить, чтобы кто-либо обогащался в ущерб другому. В римском праве считалось, что всякое необоснованное владение какой-либо вещью приводит к возникновению квазиконтракта между собственником вещи и ее владельцем. На основании этого квазиконтракта владелец обязан либо возвратить собственнику эту вещь, либо предоставить то же количество таких же вещей.
   Нормы обычного происхождения по обязательствам из неосновательного обогащения в римском праве постепенно развиваются. Появляется новый принцип: истребование неосновательного обогащения допускается только в случае его получения по строго определенным неправомерным основаниям. Так, при общей кондикции (ob turpan causa) претор указывал и на отдельные случаи безнравственного или противозаконного получения ценностей; возврат того, что лицо получило бесчестно, по позорному, порочному основанию (в том числе и вследствие кражи[4]). Различные типы кондикций впоследствии получили свое закрепление в Дигестах Юстиниана (кн. 12, титул 4–7), среди которых указана кондикция в случае постыдного или незаконного сонования (титул 5[5]). Кондикционный иск об исполнении недолжного стал применяться в следующих случаях: при отсутствии долга, ошибки в субъекте, уплате условного долга, добросовестном заблуждении сторон и факте платежа.
   Римские юристы для защиты частной собственности разработали универсальную форму иска. Он назывался кондикцией. Он был направлен на побуждение ответчика передать вещь независимо от основания возникновения его обязательств перед кредитором. Этот личный абстрактный иск мог быть удовлетворен только потому, что ответчик не представил доказательств существования правовых оснований для приращения своего имущества за счет имущества истца.
   Римский юрист Папиниан писал: «Кондикция, проистекающая из понятий честного и справедливого, введена для того, чтобы истребовать то, что принадлежит одному и находится без оснований у другого»[6]. Подтверждением обоснованности данного высказывания является тот факт, что в соответствии с римским правом кондикция не допускалась, если обогащение не имело правовых оснований, но являлось следствием выполнения одним лицом нравственного долга перед другим.
   По своей природе кондикционные обязательства предназначены для правового обеспечения реализации следующих принципов:
   1) «никто не должен обогащаться за счет другого без наличия к этому должного правового основания (титула)»;
   2) «никто не должен обогащаться за чужой счет несправедливым образом».
   Объективной предпосылкой для заявления кондикционных требований в Римской республике была необоснованная задержка квиритской собственности. Иск из задержки передачи имущества постепенно вытеснялся иском из отпадения основания для приобретения права собственности. В древнем цивильном праве не было создано юридических средств, способных вернуть то, что было дано без всякого основания, если только эта передача была произведена с соблюдением необходимой для этого акта формы. Во втором периоде Римской республики кондикционные иски стали средством против такого правильного по форме, но неправильного по существу обогащения за чужой счет.
   Иногда кондикционные иски возникали первоначально на почве договорных кредитных отношений. Существование такого вида иска юристы оправдывали тем, что ошибочную уплату долга рассматривали как дачу денег взаймы. Иск, предъявляемый мнимому должнику, стал считаться кондикционным иском.
   Изначальная функция иска condictio sine causa заключалась в том, что он мог быть предъявлен, когда без правовых оснований вещи одного лица были фактически потреблены другим лицом или смешались с вещами другого лица. Собственник вещей, утратив возможность предъявить виндикационный иск для их истребования, предъявлял кондикционный иск.
   Условия применения иска. Как отмечалось ранее, природа неосновательного обогащения проявляется как исполнение недолжного, в отсутствии долга в действительности. Отсутствие фактического долга порождало отсутствие каких-либо оснований для его уплаты. Следовательно, отсутствовали и основания оставить предмет платежа в имуществе получившего.
   В таких условиях кондикция в праве является средством защиты интересов и прав истца, ошибочно уплатившего несуществующий долг. Реквизитами кондикции являются: отсутствие долга; ошибка обеих сторон – их ложное убеждение в том, что долг существует; долг не был установлен как натуральное обязательство. Если плательщик знал, что долга нет, но сознательно выплачивал его, то считалось, что он совершил скрытое дарение, и это предоставление нельзя было потребовать обратно.
   Если исполнение было принято недобросовестно (т. е. кредитор знал об ошибке плательщика и умолчал), то это расценивалось как воровство; получатель нес ответственность по actio furti et condictio ex causa furtive. Если имело место ошибочное обещание в форме стипуляции уплатить несуществующий долг, то должник защищался посредством специального личного иска, содержавшего требование к кредитору расторгнуть обязательство.
   Предметом кондикции является обогащение получателя платежа, т. е. поступление в его собственность имущества и ценностей, не принадлежащих ему. Применение этой кондикции предполагало истребование обратно либо самой уплаченной вещи (незаменимой), либо такого же количества таких же заменимых вещей. Вместе с полученным ошибочно платежом должны также возвращаться и все доходы и приращения вещей (потомство рабов, проценты и т. п.).
   Необходимыми условиями кондикционной защиты являлись: факт платежа в форме любого имущественного предоставления либо совершения должником каких-либо действий; отсутствие долга – отсутствие у кредитора средств исковой защиты своих интересов; ошибка в субъекте – долг существовал, но кредитор или должник не являлись теми лицами, кому в действительности принадлежало обязательство; уплата условного долга приравнивалось к уплате недолжного (однако уплата существующего долга раньше срока не являлась исполнением недолжного и не подлежала возврату); добросовестное заблуждение сторон – платеж по ошибке расценивался как уплата недолжного.
   Возврат предоставления, цель которого не осуществилась. Эта кондикция осуществлялась по типу безыменных контрактов в случае, если одно лицо передало другому какую-либо вещь с тем, чтобы другое лицо также передало какую-то вещь или сделало что-либо, но это условие не было выполнено.
   Общая кондикция защищала лиц, предоставивших кому-то какую-то вещь в собственность на законном основании с точно определенной целью, которая осталась неосуществленной. Например, возвращение дара из-за неблагодарности одаряемого; возвращение задатка при расторжении договора купли-продажи; истребование долговой расписки, оставшейся у кредитора несмотря на погашение долга.
   Этот кондикционный иск предоставлялся также в случаях, когда перенос собственности либо возникновение обязательства имели в своей основе нарушение добрых нравов (contra bonis mores). По этому поводу Дигесты отмечают: «В случае, если речь идет об аморальности и того, кто что-то дал, и того, кто это принял, нельзя требовать возвращения переданного: например, если кто-либо платил за неправосудное решение в его пользу».
   Эта общая кондикция также защищала интересы истца, передавшего ответчику какую-то вещь, с тем, чтобы тот не совершал какого-либо аморального или противоправного деяния, либо если ответчик исполнил что-либо аморальное или противоправное. Порочное намерение (turpituto) должно было иметь место только на стороне выгодополучателя (например, деньги были переданы с тем, чтобы получатель не совершил убийства). Если в противоправной сделке обе стороны являлись соучастниками, то кондикция не применялась. Право применить кондикцию имели только лица, которых нельзя было обвинить в том, что они сами совершили нечто аморальное или противоправное.
   Общий иск возврата неосновательного обогащения. Эта кондикция предоставлялась в силу лишь самого факта неосновательного обогащения за чужой счет. Такой иск предоставлялся в основном в тех случаях, когда вещь одного лица была фактически потреблена другим лицом либо стала принадлежать ему на праве собственности.
   Рецепция. Как показывает практика в европейских странах с развитыми правовыми системами, абсолютное большинство гражданско-правовых исков касаются договоров или противоправных действий (деликтов). И поэтому практика и законодательство оказались перед проблемой: как использовать в высшей степени оригинальное понятие «неосновательное обогащение» и его термин «condictio». В формулярном процессе Древнего Рима condictio – это «абстрактно» понимаемый термин, без указания на основание обязательства ответчика. Цивилистический иск actio in personam (личный иск из неисполнения обязательств), направленный на передачу должником истцу определенной денежной суммы (вещи). Первоначально такой иск давался из строго определенных контрактов. Однако вскоре римские юристы убедились в том, что condictio благодаря своей абстрактности может применяться значительно шире и к иным отношениям. В этом направлении и стало развиваться общее право.
   Швейцарский Закон об обязательственном праве (ст. 62) прямо фиксирует состояние неосновательного обогащения, когда одно лицо без законных на то оснований или незаконным образом обогащается за счет имущества другого. В Германии дословно закрепляется «иск из посягательства» на чужие права. Появляются нормы о реституции неосновательного обогащения, так как ответчик получил выгоду за счет истца и удерживает ее; о компенсации убытков, которые возникли в результате противоправного поведения ответчика (должника), так как он совершил вмешательство в чужое право путем гражданского правонарушения (деликта). Выгода в договорном праве может быть получена на взаимном доверии, законным путем[7].

1.2. Практика применения кондикционных обязательств в России

   В учебнике «Русское гражданское право» (1902 г.) указывается только на существование трех источников обязательства: закон, договор и правонарушение[8]. Исходя из буквального толкования понятия «правонарушение», русские цивилисты относили к категории внедоговорных обязательств все обязательства, вытекающие из нарушения прав: «Нарушение права представляется источником обязательства в том смысле, что без нарушения права обязательство не существовало бы»[9].
   Общее понятие кондикционных обязательств было впервые сформулировано в решении Правительствующего Сената № 32 в 1883 г.[10] По конкретным делам о неосновательном обогащении Сенатом были приняты решения, которые затем стали играть роль прецедентов для разрешения других дел и легли в основу учения об иске из неосновательного обогащения[11]. В нем указывались как основания такого иска (общие начала права и справедливости), так и его виды, с присущими ему признаками.
   Общего определения понятия неосновательного обогащения разработано не было, так как в то время считали, что сформулировать его невозможно[12]. Положения о кондикционных обязательствах в судебной практике возникли на основе правовых норм о деликтах. Обязанности должника в них стали производными от деликтной ответственности.
   В первые годы советской власти в ГК РСФСР 1922 г. содержались нормы, которые устанавливали порядок применения положения о кондикционных обязательствах. В ст. 402 содержались нормы о возможность конфискации государственного имущества, полученного неосновательно. В ГК 1964 г. появляется гл. 42 «Обязательства, возникающие из неосновательного приобретения или сбережения». В 1991 г. в Основах гражданского законодательства (ст. 133) появляется термин «обогащение». И только в ч. 2. ГК РФ появляется достаточная по объему правовых средств глава 60 «Обязательства вследствие неосновательного обогащения», нормы которой в порядке их субсидиарного применения могут быть использованы в трудовом праве.

1.3. Обогащение при эксплуатации рабочей силы в России

   Обогащение работодателя при использовании рабочей силы существовало в России многие века как преступное посягательство на имущество работника, как кража чужого труда, особая форма эксплуатации. Эта форма обогащения имела агрессивный характер. Присвоение чужого труда не имело для работодателя никакого предела, не знало никаких границ. Работодатель на основе конфликта, законов кабалы и кнута, с применением силовых приемов постоянно преступал границы в эксплуатации и таким способом легко и быстро добивался неосновательного обогащения.
   Законодательство по этому поводу работодателю никак не препятствовало. Незначительные правовые ограничения в процессе обогащения работодателю не мешали, он их не видел и никогда не учитывал. Наоборот, свои приемы обогащения за счет кражи живого труда работодатель постоянно совершенствовал и демонстрировал как проявление своей экономической мощи и своего господства.
   Правовая аномия на Руси привела к тому печальному факту, что на протяжении многих веков тотальными регуляторами эксплуатации рабочей силы стали дикие обычаи военного образца. Основными способами обогащения работодателей и эксплуатации чужого труда являлись: утилизация рабочей силы, кабальная зависимость, казарма и экспроприация живого труда. Они определялись не экономическими обстоятельствами, а всецело властью и произволом работодателя, его экономической силой и произволом.
   Главным здесь являлось стремление работодателя удержать свою экономическую власть над чужим трудом, сохранить и умножить ее всевозможными способами. Принцип сохранения такой власти, поддерживаемой постоянным усилением ее влияния, по определению имеет в своем содержании силовой показатель. Он по гамбургскому счету предопределяет криминальный феномен такой власти работодателя. Другого показателя здесь не существует по самой природе эксплуатации.
   Экономическое стремление работодателя удержать, не отдать, увеличить объемы своего обогащения за счет живого труда, стремление увеличить и усилить свою экономическую мощь означает многое. Это, в первую очередь, желание избежать наличия каких-либо обязательств в настоящем и будущем, в том числе и перед наймитами-работниками. Оно имеет под собой определенные основания в поведении нанимателя: доминантность, надувательство, цинизм и агрессивность, что проявляется всегда при эксплуатации рабочей силы.
   Работодатель как носитель экономической мощи и власти, как властелин в жизни не действует ad libitum. Он внутренне не свободен, не принадлежит себе. Свобода воли его ограничена и поэтому может проявлять себя негативно, лишь как произвол. Собственная свобода работодателя и его экономическая власть – извечные антагонисты: свобода по своей природе исключает власть, власть – свободу. Такая конкуренция вечна, она не находит своего разрешения… Власть работодателя проявляет себя в первую очередь в сфере эксплуатации рабочей силы, в форме постоянного давления – неволи, подневолия, подавления и угнетения.
   Принцип внутренней несвободы работодателя-властителя характеризуется наличием в нем довольно развитого верхнего сознания. Оно сообщает ему такие свойства в мышлении, как немыслимость, неприемлемость, неприменимость необеспеченных вмешательств в течение производства и жизни людей.
   Внутренняя несвобода работодателем воспринимается по-своему. Он рассуждает так: «Я не одинок, поэтому рабочая сила как, слабая сторона в отношениях, также не должна иметь никакой автономии, никакой самостоятельности, никакой внешней и внутренней свободы». Работодатель с работниками – люди одной судьбы, и поэтому данному социальному закону следует подчиняться в производстве и эксплуатации чужого труда.
   Многие исторические способы неосновательного обогащения работодателя основаны на личной зависимости и внеэкономическом принуждении несвободных людей. Удержать такую рабочую силу в повиновении и покорности можно было только силовыми методами, которые и определяли форму эксплуатации как агрессивно-силовую, без границ и всякой меры. Такая эксплуатация рабочей силы, основанная на личной зависимости от работодателя, поддерживалась с внешней стороны постоянной концентрацией насилия и репрессий физического характера. По этой причине эта эксплуатация обогащения оказалась за пределами обмена труда, основанного на договоре и компенсациях.
   Силовая эксплуатация ради неосновательного обогащения означает конфликтное «взаимодействие» сторон, которое по своим негативным проявлениям очень напоминает военные действия с наличием враждебных импульсов и поиском врага. Работодатель поддерживает силовой конфликт, как правило, за счет значительного перевеса в силе и превосходства материального, технического, финансового, социального, психологического и экономического характера. Поэтому все разногласия с работниками работодатель оценивает с позиции своих личных интересов, с позиции произвола, силы и подавления всех, кто с ним не согласен или оказывает ему сопротивление. Все противоречия, возникающие в процессе неосновательного обогащения, работодатель подавляет при помощи применения силы. Такие противоречия не находят своего нормального разрешения, постоянно нарастают и таким образом приобретают антагонистический характер.
   Исторические способы неосновательного обогащения за счет рабочей силы, основанные на внеэкономическом принуждении и личной зависимости, в основном исчерпали себя. Однако отдельные проявления этих способов проникают в сферу наемного труда. Они напоминают о себе в поведении работодателей, которые в рабочей силе видят только товар – природный ресурс со всеми вытекающими из этого негативными последствиями. В таких ситуациях работники испытывают лишь одно негативное состояние и чувство рэкета.
   При советской власти государство как единственный работодатель не церемонилось с рабочей силой с целью получения неосновательного обогащения. Оно без законного на то основания, не считаясь с формальным характером трудовом договора, постоянно посягало на права рабочих и служащих экономического характера. В первую очередь, происходят посягательства на заработную плату работников без законного на то основания (sans cause legitime). Зарплата уменьшается до таких размеров, что перестает быть источником средств существования.
   В первые годы советской власти оплата труда за выполняемую работу существовала в весьма условном смысле. Она ограничивалась натуральными выплатами. К 1922 г. номенклатура натуральных выплат значительно расширилась. В счет заработной платы рабочему выдались не только хлеб и мясо или сапоги и ситец, но и многие другие, иной раз прямо непостижимые вещи. Список таких натуральных выплат в 1922 г. состоял из 185 названий. В нем можно было найти все что угодно: и овес, и рожь, и вику; отруби, маис, мак, кишмиш, изюм, урюк, икру, перец, клюкву, горчицу; сандалии, коты, лапти, френчи, телогрейки, горжетки; бочки, лари, корыта; чугунные отливы, плиты, кирпичи; колеса, хомуты, тарантасы, дуги и даже дамские комбинации[13].
   Сомнительно, всякому ли рабочему годились эти сакраментальные дамские комбинации, чугунные отливы и вика. Думаю, что и хомут, даже в благородном сочетании с дугой и тарантасом, овсом и отрубями, составляет не очень завидное приобретение для безлошадного рабочего, поскольку он сам не приучен ходить в упряжке и лакомиться овсом и отрубями. Подобные системы расплаты с рабочими известны при капитализме под названием «трюк-систем».
   Такие же факты выплаты заработной платы натурой приводит в 1924 г. писатель М. Булгаков в своей повести «Дьяволиада». На главной базе спичечных материалов в день выдачи зарплаты у кассы появилось объявление: «Выдать продуктами производства». Делопроизводитель Коротков получил от кассира 4 больших желтых пачки, 5 маленьких зеленых, а в карманах – 13 синих коробков спичек. Его соседка по квартире также вместо зарплаты получила 46 бутылок церковного вина[14].
   В последние годы XX века также немало россиян познали «прелести» натурализации заработной платы. К примеру, в Сычевском районе Смоленской области полугодовую задолженность учителям пытались погасить дровами, мясом и «органикой» (навозом)[15]. Мясу, возможно, и стоило порадоваться (все-таки не навоз), пусть даже оно «санитарного убоя». Но все же! Вновь возродилось то, в чем упражнялась советская власть в свои первые годы при эксплуатации рабочей силы.
   В XXI веке также встречаются факты нарушения ТК РФ, выплата не деньгами, а так называемыми «фантиками».
   Лист офисной бумаги размером 6×12 см, на котором напечатаны жезл Гермеса и слово «Талон», номинал в рублях и подпись кассира – так выглядит валюта, которую изобрели на Алтае. Прокурор посчитал введение в одном из сельских районов собственных денег нарушением закона, но жители, в чьих интересах протестовал прокурор, требуют вернуть их привычные «деньги».
   Около трех лет в хозяйстве «Залесовское» наравне с обычными российскими купюрами имели хождение и местные талоны. В народе их прозвали «бокушками», производное от фамилии здешнего директора – Бокия.
   Корреспонденты «Российской газеты», объехав несколько сел, выяснили, что талонная система зарплат, как ни странно, устраивала жителей. И хотя после вмешательства прокуратуры ее отменили, но работники требуют вернуть прежнюю систему авансирования. Для них такие деньги были пусть и незаконными, зато очень удобными.
   Залесовский район – то самое место, которое и называется – «медвежий угол». Повсюду брошенные дома и целые деревни. Работающие предприятия можно пересчитать по пальцам. Самое крупное из них как раз «Залесовское», созданное на базе бывшего совхоза. Предприятие сегодня имеет около 10 тыс. га пашни, 1 700 голов крупного рогатого скота, колбасный цех, льнозавод, пекарню и производит до 60 % всей сельхозпродукции в районе. Работает здесь свыше 400 чел.
   Механизаторы из с. Муравей рассказывают, что брать зарплату талонами приходится не от хорошей жизни. У комбайнера основной заработок весной да осенью. Зимой на ремонте техники много не заработаешь – вот и просят в долг у предприятия. На талоны можно отовариться в совхозном магазине, а также взять телят, поросят и корма у работодателя. Подсобное хозяйство держат все – иначе просто не выжить. Все, что потрачено по талонам, бухгалтерия потом вычтет из зарплаты. Если суммы получаются большие, то их будут вычитать постепенно.
   По словам главного бухгалтера «Залесовского» Нины Кичайкиной, сначала работникам выдавали справки о начисленной зарплате, чтобы они могли отовариться в магазине предприятия. «Потом мы стали давать и талоны номиналом 10, 50 и 100 р., – рассказала Нина Ивановна. – Это авансирование. У нас 20-го числа выдается зарплата за предыдущий месяц наличными, но уже через несколько дней после зарплаты люди идут за талонами, чтобы взять корма и телят. Это неизбежно на селе: если мы не дадим им в долг, люди останутся без скотины, а в деревне без нее не прожить».
   Муравьевские механизаторы зарплатой не особо довольны – в среднем 4,5 тыс. р. в месяц, а вот «талонная» схема их устраивает.
   В хозяйстве объясняют: талоны ввели, чтобы упростить процедуру выдачи работникам части заработной платы в натуральном виде.
   По мнению помощника прокурора Алтайского края Валерия Зиястинова, если талонами или другими видами безналичного расчета в «Залесовском» выдавалось больше 20 % заработной платы – это прямое нарушение Трудового кодекса РФ. Прокуратура намерена разобраться в сложных схемах оплаты труда на предприятии. Прокурор посчитал нарушением закона замену рублей «фантиками»[16].
   В XXI веке в процессе неосновательного обогащения работодателя ничего не изменилось. В ТК РФ хотя и появились правовые нормы об ответственности работодателя возместить ущерб другой стороне трудового договора (ст. 232) и обязанность уплатить денежную компенсацию за задержку выплаты заработной платы (ст. 236), на практике все остается как в XIX и XX веках. Эксплуатация работника на основе неосновательного обогащения работодателя существует и законодательство о труде этому процессу не ставит никаких препятствий и ограничений. Появилась новая форма внеэкономической эксплуатации рабочей силы.

Выводы

   При неосновательном обогащении чужое имущество может быть получено приобретателем только в результате его действий. Само по себе такое обогащение помимо воли приобретателя осуществляться не может. Частным случаем такого обогащения является действие приобретателя. Он получает имущество путем исполнения обязанности, которой в действительности не существует. Такая обязанность приобретателя имущества не указана ни в договоре, ни в пакте, ни в законе. А это означает, что приобретатель действует при отсутствии правовых оснований для этого, поэтому его действия в обществе признаются несправедливыми.
   Второй способ неосновательного обогащения выглядит как вмешательство приобретателя без правовых оснований в права потерпевшего, которое происходит на основе неправомерных действий. Неправомерность поведения приобретателя является существенной чертой неосновательного обогащения путем вмешательства.
   Состав неосновательного обогащения путем вмешательства в чужие имущественные права и в чужое имущество включает в себя следующие обстоятельства:
   а) неправомерное поведение приобретателя;
   б) получение приобретателем имущества в результате его неправомерного поведения и причинение потерпевшему ущерба;
   в) причинная связь между неправомерным поведением и получением имущества;
   г) для иска о возврате неосновательно полученного имущества наличие вины приобретателя не требуется.
   Для защиты частной собственности от посягательства в форме неосновательного обогащения римские юристы разработали универсальную форму судебного иска. Он назывался кондикция, исполнение недолжного. Этот личный иск удовлетворялся только потому, что приобретатель-ответчик-должник не представил суду доказательств существования правовых оснований для приращения своего имущества за счет имущества истца-потерпевшего.
   2. В целом система гражданского законодательства царской России по сравнению с европейскими развитыми правовыми системами была развита слабо. Поэтому она не содержала самого правового понятия неосновательного обогащения. На практике правовая система ограничивалась категорией правонарушения и правовыми нормами о деликтах. И лишь при советской власти в гражданском законодательстве (1922 г.) появились правовые нормы, которые устанавливали порядок применения положений о кондикционных обязательствах. Правовые нормы о защите частной собственности как парадокс XX века оказались востребованы в обществе с государственной формой собственности.
   3. Обогащение работодателя при эксплуатации рабочей силы изначально не знало никаких границ. Наниматель на основе диких обычаев и законов военной силы, конфликта, кабалы, казармы занимался первобытным рэкетом рабочей силы. Путем внеэкономического принуждения рабочей силы наниматель постоянно изобретал различные способы повышения эксплуатации живого труда. Рабочая сила становилась потерпевшей и постоянно испытывала экономические убытки и ущерб от сверхиспользования ее нанимателем-приобретателем сверхвыгоды при эксплуатации.
   Главным способом удержания дефицитной рабочей силы в повиновении и покорности была концентрация социальной силы негативного свойства на основе персональной агрессивной экзекуции и репрессий физического характера со стороны нанимателя. Наемный труд и его эксплуатация сверхвыгоды являлись источником бедности и нищеты работников и постоянной нужды. Наниматели, приобретатели обогащения сверх всякой человеческой меры изобрели не только новую породу зависимых людей, но и новый вид эксплуатации, рэкет-эксплуатацию. Ограбление людей после данничества на Руси на протяжении многих веков становится нормой поведения нанимателей, приобретателей сверхобогащения за счет живого труда наймитов, работников-потерпевших.
   В первые годы советской власти государство – единственный работодатель при попытке отменить денежную форму в распределительных отношениях превратило заработную плату в условную категорию. Она ограничивалась натуральными выплатами и потеряла свою экономическую и социальную функцию.
   Эксплуатация рабочей силы носила принудительный характер, так как заработная плата по своему размеру находилась на таком низком уровне, что ее не хватало даже для питания и физического поддержания в условиях огромного дефицита продуктов и товаров. Рабочая сила находилась в режиме аскетического образа жизни. Государство избрало путь экономии на заработной плате рабочей силы, которая не могла себя воспроизводить обычным способом при отсутствии пропорциональности в распределительных отношениях.

Глава 2
Неосновательное обогащение в Х-ХХ веках

   2.1. Кредиторы-ростовщики-наниматели. Кабаловладельцы. Фабриканты
   2.2. Государство
   Выгода и обогащение работодателей на Руси являются результатом эксплуатации рабочей силы, которая на протяжении многих веков не имела никаких ограничений. Пределы эксплуатации чужого труда определялись обычаями военного типа, приказами и произволом работодателей, которые постоянно придумывали все новые способы ограбления. Русский человек боялся труда, своего господства, так как в процессе эксплуатации присваивалась не только рабочая сила, но и сам работник и его личность. Работник превращался в живую собственность в процессе эксплуатации и поэтому с ним обращались как с вещью, как средством, для достижения экономических целей собственника. Одним словом, рабочая сила обязана была отдавать и отдавать свой труд работодателю, получая в обмен чуть-чуть или ничего для своего физического существования. Все выгоды, все богатство от живого труда оказывались на одной стороне, у работодателя. Наймиты убегали от бесплатной работы, бросали и искали труд за харчи.
   Первыми эксплуататорами чужого труда на Руси были князья военных дружин. Они считали, что источник всех благ находится во вне, у других людей, поэтому создавать сами они ничего не могут, получить в качестве дара они также не могут. Остается одно, отнять что-либо у других людей можно только военной силой. На основе удовлетворения своего хищного инстинкта военные дружины начинают охоту в буквальном смысле слова, на других людей. Первыми жертвами такой охоты становятся слабые, не вооруженные люди, земледельцы. Они заранее по своему поведению и определению выглядят как жертвы, беззащитные. Они не могут оказывать никакого сопротивления и поэтому легко догоняемы. Их можно как угодно подавлять и калечить безнаказанно. Они стадо Христово, которое хищный диктат меньшинства путем закабаления превращает в послушных, робких и покорных людей, воистину, – в «недочеловеков».
   Хищные военные дружины под давлением биологических потребностей совершали грабежи, захватывали имущество и продукты для прокорма, людей для продажи и таким способом устанавливали свое господство. Силовой захват рабочей силы и военные грабежи являлись первой формой эксплуатации чужого труда. Побежденные крестьяне в лице победителей не представляют никакой человеческой реальности, они пассивные существа. Земля для них была миром нужды, опасности, чрезвычайных обстоятельств, тягот и постоянного риска. Они попадали в двойную зависимость, от сил природы и вооруженных дружин. Для них «жизнь» означала, прежде всего, стеснение, зависимость, повинность, постоянный, предельный страх перед агрессией и эксплуатацией. Один словом, они находились в постоянном угнетении, которое было практически безграничным.
   В X веке, когда возникает экономическая потребность в использовании чужого труда, крестьяне попадают в новую зависимость, к землевладельцам, бывшим дружинникам и людям из близкого окружения князя. Огромное число крестьян становятся повинны работе. Они изнемогают, прикованные к земле и к труду. Выбиваясь из сил, надрываясь и проливая свой кровавый пот, в награду за свою вечную страду они получают кусок мякинного хлеба. Рабочая сила существовала на довольно низком минимуме средств. Появилась новая порода людей человек-кентавр, человек-лошадь…
   Рабочая сила крестьянина оказалась в стихии военных и грабительских обычаев. Этот порядок дел и обстановку жизни следует назвать азиатчина.
   Это такое устройство быта при котором не ограничены от произвола ни личность, ни труд, ни собственность. Здесь господствует только насилие, персональные экзекции землевладельца, розги и грабеж – наследство рабовладельцев Греции и Рима. Крестьяне как люди совершенно обезличены, у них отсутствует какой-либо дух сопротивления и солидарности. Главной формой взаимодействия рабочей силы и работодателя является силовая эксплуатация и конфликт. Результатом такого состояния является «обезличивание», которое ведет к разложению человеческой природы. Кажется, что личность человека была растоптана, а сам он превращен в вещь. Здесь начинается процесс утилизации рабочей силы, превращение ее в средство достижения целей работодателя.
   Особой выгоды работодатели в деле эксплуатации достигали тогда, когда стали превращать наймитов в работников-должников, проявляя к ним «милость» в форме выдачи вперед денег и иных вещей под высокие проценты. Другого способа защитить свое имущество от утраты у кредитора на Руси не было. Зато должник: отрабатывая «милость» господина, вынужден был всю свою жизнь, своим трудом отрабатывать долги, обогащая работодателя.
   Со временем, когда фигура должника исчерпала себя, как источник обогащения, появляются кабальные люди. Как и должники, они представляли для кабаловладельца лишь средство для эксплуатации и обогащения. Пространство эксплуатации кабальных людей расширяется и не имеет никаких границ, ни экономических, ни социальных, ни человеческих. Люди-вещи превращаются кабаловладельцами в людей-лошадей, которые под угрозой различных экзекуций обязаны быть постоянно повинны работе. У них один удел: отдавать, отдавать и отдавать постоянно свой труд и не просить ничего у своего господина. Кабальные люди превратились в природный ресурс, из которого можно только брать и брать, ничего не давая для его восстановления.
   Фабриканты в России принадлежат к разряду наиболее агрессивных работодателей. Эксплуатация рабочих многие десятилетия не знала никаких ограничений, ни правовых, ни сословных. Она не имела никаких границ. Первыми рабочими были крепостные крестьяне, поэтому силовая эксплуатация на фабриках была преобладающей. Все крепостные привычки и традиции держать людей в кабале и казарме очень быстро проникли в фабричную среду и долгое время были главными в эксплуатации рабочих.
   Заводчики и фабриканты использовали различные способы обогащения при использовании труда рабочих, поэтому степень фабричной эксплуатации была очень высокая. Самостоятельной, вторичной формой эксплуатации рабочих были нерегулярная выплата заработка рабочим, а также систематические задержки выплаты заработной платы. Они были экономически выгодны для фабрикантов. Чем дольше срок платежей, тем на большее время рабочий кредитует фабриканта, причем кредитует без всяких процентов, т. е. на очень выгодных условиях. Поэтому не только сами хозяева обходили закон, но и начальство, призванное строго блюсти его, всячески поощряло нарушение установленных правил, в сфере имущественных отношений с рабочими.
   В октябре 1886 г. Московское губернское по фабричным делам присутствие вынесло следующее решение: «Относительно сроков расплаты с рабочими никаких отсрочек не дозволять, и расплата должна иметь место не позднее 1-го числа за предшествующий месяц». В конце декабря 1886 г. то же присутствие под давлением фабрикантов выносит другое постановление: «Разрешить инспекции в пределах 12 статьи I раздела закона от 3 июня 1886 г. ввиду сложности производств и расчетов на многих фабриках, удовлетворить желание фабричных управлений, не стеснять определенным числом месяца». И, наконец, распоряжение министра финансов от 11 мая 1887 г. за № 3750 указывает: «Разрешить инспекции ввиду сложности расчетов на некоторых фабриках со значительным числом рабочих допускать выдавать зарплаты на позднее 20 числа следующего за расчетным месяцем», при найме на срок не более одного месяца и «не позднее 14 дней за предшествующие две недели» – при найме на срок неопределенный. Министр финансов при этом не соизволил даже упомянуть, что значит «значительное число рабочих». Впрочем, около 12 000 сормовских рабочих в 1890-х годах нанимались на сроке неопределенный, а зарплату за предшествующий месяц получали один раз – 26 числа[17]. Итак, перед нами не просто произвол, а произвол санкционированный, узаконенный властью.
   Третья форма эксплуатации рабочих, на основе которых фабриканты получали свои барыши, огромные штрафы на рабочих. Фабрикантам предоставлялась полная свобода в самом разнообразном и произвольном толковании и применении правил внутреннего распорядка, особенно таких пунктов, как «нарушение тишины во время работы» и «непослушание». Фабричный инспектор Никитинский в своем отчете за 1886–1887 гг. указывает, что Богородско-Глуховская мануфактура, представляя правила на утверждение инспектора, под графу «непослушание» подвела до 60 поводов для взысканий[18].
   Четвертая форма эксплуатации, кредитование рабочих в лавках фабрикантов. Эта практика была широко распространения, так как многие фабриканты вышли из купеческого сословия и наряду с производством занимались торговлей. Здесь также работодателем обогащались на одних сделках купли-продажи продуктов питания. Живые деньги рабочих довольно быстро оказались у работодателей в руках.
   Пятая форма эксплуатации носит условный характер и не связана с использованием рабочей силы. Она возникает на рынке рабочей силы, которую в качестве товара покупает фабрикант. И как бы не торговался рабочий, фабрикант, используя свои эксплуататорские качества, надует его и чтобы удержать свое, купит этот товар по самой низкой цене.
   Эту манипуляцию на рынке труда подсказала теория К. Маркса. Работодатель оценивает рабочую силу до процесса производства, по меновой стоимости. А используется рабочая сила уже по-другому, по потребительской стоимости. О меновой стоимости рабочей силы в процессе ее использования работодатель забыл навсегда. Это противоречие разрешает работодатель без участия работника, поэтому всегда с выгодой только для себя. Здесь также присутствует в скрытой форме неосновательное обогащение работодателей.
   С возникновением государства диктатуры пролетариата возникает экономическая угроза гибели рабочей силы. Цена товара рабочей силы упала настолько низко, что она никак нее могла обеспечить прожиточную норму и прожиточный минимум рабочих. Государство стало монопольным работодателем в лице нанимателя и администрации. Они стремились во всем к экономии ресурсов, в том числе и за счет снижения оплаты на основе принципа ее ограничения. К тому же самих денежных знаков катастрофически не хватало, как и других ресурсов.
   В 1918 г. заработок начинает уступать свое место социальному обеспечению, что приводит к так называемым натуральным выплатам. Государство начинает вводить целую программу экономии заработной платы рабочих и служащих. Появляются продовольственные карточки, рабочие пайки и талоны на товары[19]. По данным академика С. Г. Струмилина натуральные выплаты составили 94 % и только 6 % приходилось на денежную форму оплаты труда[20]. Попытка обеспечить прожиточный минимум горожан провалилась, рабочая сила находилась вплотную у так называемого физиологического порога, у границы физиологического минимума.
   Реальная заработанная плата также оказалась не обеспечена, нахватало продуктов и товаров. Бумажные денежные знаки, выпускаемые государством не были обеспечены ни золотом, ни валютой, а только властной силой государства. Номинальные денежные знаки это всего лишь административные деньги. Они дают только власть над людьми и сами являются лишь инструментом власти. Это мертвые деньги, их суррогаты. Они слабо связаны с потреблением человека и могут обеспечить лишь аскетичный образ жизни рабочих.
   В процессе производства рабочая сила при очень низкой заработной плате не могла воспроизвести себя по причине отсутствия пропорциональности в распределительных отношениях. Она воспроизводила свою противоположность, власть нанимателя, власть администрации, власть государства.
   При социализме государство продолжало экономить на живой рабочей силе и при помощи различных экономических манипуляций и правовых фикций сформировала в распределительных отношениях целую систему низких заработных плат.
   Главные принципы этой системы – ограничение и уравнительность. В системе низких заработных плат главной фигурой оказался «дешевый» работник. Труд для него потерял всякую ценность. Такой работник осваивал правила поведения homo sovetucus: учись терять, учись не иметь. А результат известен – всеобщая имитация труда при социализме. На работе играют все: весело, изобретательно, артистично, талантливо, как в театре. Работа превращается в театр, рабочие и служащие – актеры!

2.1. Кредиторы-ростовщики-наниматели. Кабаловладельцы. Фабриканты

   Это была односторонняя немая сделка по которой проситель давал обещание (reus promittendi) работать на нанимателя. Такой проситель-наймит становился должником (promissor) нанимателя. На стороне нанимателя, в чью пользу просителем было дано обещание возникало только право, и это лицо становилось кредитором (stipulator).
   Наниматель-кредитор прекрасно видел и, понимал, что в отношениях с наймитом-должником нет и не может быть равенства имущественного характера, произвольно, в ультимативной форме формулировал условия использования рабочей силы выгодные во всем работодателю. Ультимативная сделка формулировалась без учета интересов должника, к выгоде хозяина. Доверия к должнику у кредитора никакого не было. Для него главным был факт получения выгоды. Поэтому хозяин своему должнику иногда совсем ничего не платил, иногда кормил и работник работал за харчи, иногда платил за работу чуть-чуть, чтобы рабочая сила не подала от усталости и голода. Рабочая сила превращалась в лошадь, которой корма давались столько, чтобы она могла выполнить свой урок.
   При дефиците рабочей силы кредитор изыскивал различные способы, чтобы удержать у себя работника и предупредить побег к другому нанимателю. Должник получал от кредитора так называемую «подмогу», которая предоставлялась ему не безвозмездно и не бескорыстно. Она называлась «купа», «милость», «покрута». Это страшные слова для должника. Кредитор считал, что он купил рабочую силу в собственность и поэтому может распоряжаться ею как вещью. Из ничего для работника возникла кабала, личная зависимость от нанимателя во всем. У нанимателя появился постоянный и надежный источник для неосновательного обогащения. Произвол кредитора нарушал всякую видимость обмена, который по своему содержанию был неэквивалентным и фиктивным.
   Это была односторонняя сделка по которой наймит получал плату, ссуду или заем деньгами или вещами под определенные проценты. Наймит попадал таким образом в личную зависимость от кредитора, если он работал на земле – зависимость вторая, а также в зависимость от «подмоги», которая отрабатывалась также живым трудом. Проценты от кредита доходили до 50 %, а это означало, что должник всегда был несостоятельным и неисправным. Такой наймит жил в долгах, уходил в бега в долгах и умирал в долгах.
   В отношениях кредитор-должник, наймит попадал в тройную зависимость и в результате подвергался внеэкономическому принуждению со стороны кредитора. Степень эксплуатации в этих отношения была самая высокая, так как наймит попадал в кабалу зловещего и устрашающего характера. Он уже не принадлежал себе, стоять за себя не мог и при всех неисправностях в поведении подвергался физической экзекуции и расправе со стороны кредитора.
   Кредитор во всех делах и отношениях видел только должника, который должен постоянно, и днем, и ночью отдавать свой труд, выполнять свой урок и тем самым обогащать своего кредитора. Обогащение работодателя в таких случаях принимает грабительский характер. Оно ничем не ограничено, кроме произвола и каприза кредитора. Должник превращается кредитором в лошадь, весь смысл существования которой заключается в работе, в увеличении богатства кредитора. Работе нет конце и как говорят расчетливые хозяева вне работы, без нее наймит никому не нужен. Он без работы, вне ее представляет один ущерб. Основой обогащения кредиторов на Руси была грабительская эксплуатация чужого труда. Она так прижилась у кредиторов, что многие века ее использовали и совершенствовали как частные работодатели, так и государство.
   Кабаловладельцы. Постоянный дефицит рабочей силы вынуждал землевладельцев отыскивать новые способы внеэкономического принуждения людей к труду, к земле и к личности господина. В XV веке появляется новый вид несвободного, пожизненного состояния людей – самапродажа человека по кабале – заемной расписке за взятый долг, обычно 3–5 р. Эти люди именовались кабальными. Они обязаны были работать за долг на заимодавца-кабаловладельца. И практически находились под властью лиц, купивших людей за деньги вплоть до уплаты долга. Сама работа должника не давала возможность заработать деньги для погашения долга кредитору, кабала должника становилась пожизненной, а сам должник таким способом превратился в кабального человека. На Руси хозяева умели выводить новую породу подневольных людей: вначале наймит-должник, затем должник-кабальный человек.
   При помощи кабалы покупалась самая дешевая рабочая сила и таким способом расширялось и закреплялось сельское население. На основе простого обычая, примитивной сделки о займе у кредитора появляется право в одностороннем порядке требовать определенные трудовые действия от должника. При этом, без всякого закона, без какого-либо договора кредитор на основе своего произвола присвоил это право, а также право на саму личность должника, на его жизнь. Должник действует как лев, устрашением и силой.
   Первыми кабальными людьми стали холопы, зависимые люди, затем иные, не имеющие средств к существованию, а также должники. Одним словом, это были люди без свободы, без собственности и без работы. Русские пауперы, люди нужды и голода. Море кабальных людей на Руси постоянно расширялось и к середине XVII века превратилось в огромный человеческий океан русских рабов. Кабальными людьми стали крепостные крестьяне. Это мелкие безвестные люди, у которых в сердцах неисходное горе и стон, крест на шее и кровь на ногах, писал о них Н. Некрасов.
   Эксплуатация кабальных людей осуществлялась кабаловладельцами без меры и каких-либо пределов, на основе террора, конфликта и утилизации чужого труда. Силовая, агрессивная, грабительская эксплуатация позволяла выжимать все соки из кабальной рабочей силы ради одного – выгоды и обогащения кабаловладельцев. А что же оставалось кабальным людям, ничего, один воздух, казарма, спартанский стол и его каторжные бесконечные работы, не имеющей никакого предела. Появляется новая порода людей – кентавр, человек-лошадь, коняга, для которого кабальный труд – каторга и истязание. Такой высокой степени эксплуатации чужого труда не знало ни одно общество. Власть кабаловладельцев по своей жестокости и вседозволенности превзошла древневосточных фараонов при прямом попустительстве государства.
   Фабриканты. Использование чужого труда в массовом масштабе начинается с развитием торговли и промышленности и появлением трудового населения, крепостных и феодальнозависимых крестьян, работных людей и ремесленников. Такие люди, лишенные каких-либо средств существования начинают продавать свою рабочую силу. Законодательство об условиях продажи рабочей силы, ее эксплуатации отсутствовало. Регулятором таких отношений являлись обычаи о найме труда, различного рода односторонние сделки и устные соглашения сторон. Это означало, что рабочая сила была товаром, который покупался по самой низкой цене. Рабочее время и его продолжительность определялись покупателем рабочей силы, которая использовалась без каких-либо ограничений. Заработная плата продавца рабочей силы представляла собой издержки производства. Она определялась как средство для прокорма и физического существования. И корма и отдых рабочей силы отмеривалось столько, чтобы она способна была выполнить свое задание. Рабочая сила оплачивалась по минимуму, а доходы от присвоения чужого труда рабочих фабрикант получал по максимуму. Никакой закон не препятствовал такой эксплуатации и неосновательному обогащению фабриканта.
   Фабрикант, при отсутствии законодательства, всячески опутывал рабочих выдачей им денег вперед, обязательством закупать на фабрике продукты, постоянно задерживал оплату, скрывал денежные счета, превращал работников в должников и брал их в кабалу. Он относился к работным людям как крепостным и постоянно применял к ним вычеты и штрафы по любому поводу. В первой четверти XVIII веке прожиточный минимум семьи работного человека составлял примерно 15 р. в год[21]. При этом речь может идти лишь о небольшой семье в 2–3 чел. Соотношение заработной платы основной рабочей массы и необходимого прожиточного минимума хорошо охарактеризовано камер-юнкером Ф. В. Берхгольцем, который посетил в 1720-х годах Россию в составе голштинского посольства: «Заработная их плата почти не превышает того, во что обходится содержание арестанта»[22].
   Однако не все работные люди получали жалованье. Временно мобилизованные по государственным нарядам на строительные и подсобные работы, а также приписные крестьяне работали без вознаграждения.
   С появлением первых рабочих актов: о принудительном наборе рабочей силы (1719–1722 гг.); о рабочем времени (глава XII «Регламента» адмиралтейству 1722 г.); «Регламента» об исправной работе (глава XIII); Наказа устроителям уральских горных заводов Генкину (1723 г.); о закреплении рабочей силы (1736 г.); Регламента о работных регулах (1741 г.); Положения об оплате для Купавинской шелковой фабрики (1803 г.); Положения об отношениях между хозяевами и рабочими людьми (1835 г.) и т. п., положение об оплате труда работных людей и рабочих не улучшилось.
   По уровню заработной платы рабочих в XIX веке Россия стояла на одном из последних мест в Европе. У большинства рабочих России заработная плата была ниже прожиточного минимума.
   Натуральная форма выдачи заработной платы была широко распространенным методом ограбления рабочих. Подобная «оплата» труда являлась одной из форм вторичной эксплуатации. Она ставила рабочего в крепостническую зависимость от фабрикантов и давала им сверхприбыли. Даже по явно заниженным данным фабричной инспекции, в начале 90-х годов примерно 1/10 часть заработка рабочего выдавалась не наличными деньгами, а натурой – продуктами и товарами, включая «содержание на хозяйских харчах»[23].
   Особенно широко натуральная форма оплаты была распространена на предприятиях Центрального промышленного района и Поволжья. Так, рабочие Богородско-Глуховской мануфактуры в 1883 г. в жалобе указывали, что «съестные припасы рабочие обязаны покупать в лавке фабриканта по увеличенным ценам, дурного качества, с обмером и обвесом, в счет заработной платы, которая доходила до самой низкой цифры – 8 р. в месяц, за исключением штрафа, по произволу налагаемого фабрикантом, рабочему придется получать только 6 р.»[24]. По данным фабричной инспекции, на многих фабриках и заводах Смоленской губернии в конце 1880-х годов до 90 % заработной платы выдавалось в виде талонов в продуктовые лавки[25].
   Эта система оплаты с рабочими была также распространена и на горнозаводских и горных предприятиях Юга. Рабочие Брянского металлургического завода Екатеринославской губернии в конце 1890-х годов писали: «…Расчет мы получаем не деньгами, а марками, на которые нигде ничего не дают, приходится покупать в заводских лавках, где продают очень дорого и притом негодный товар[26]. В другом письме начала 1890-х годов с одного из рудников Донбасса отмечалось, что «рабочему с трудом удается получать 1/4 часть деньгами; на остальную сумму выдаются талоны в кладовую. В кладовой ничего, кроме железа и дегтя нет. Рабочему приходится брать этот товар и продавать его лавочникам за 1/2 цены… Контора иногда сама принимает талоны со скидкой 8 %»[27].
   Во многих рабочих поселках и на стройках заводчики монополизировали в своих руках торговлю, устраивали кабаки и, как пиявки, высасывали из рабочих трудовые копейки. На горных предприятиях Сибири обычным явлением при расплате хозяев с рабочими были «винные порции».
   Особенно ухудшала положение рабочих грабительская система штрафов, являвшаяся подлинным бичом в руках хозяина. На фабрике кнут надсмотрщика за рабочими был заменен штрафной книгой надзирателя. Штрафы на фабриках носили распространенный характер. По данным фабричной инспекции в первой половине 1880-х годов на предприятиях Владимирской губернии поглощали 30 % заработка рабочих[28]. Произвол в наложении штрафов на рабочих царил на крупнейшей Никольской мануфактуре Морозовых в Орехово-Зуеве. Только за три года, с 1881 по 1884 г., штрафы возросли в полтора раза и привели к уменьшению заработной платы рабочих на 25–40 %. Эти штрафы давали Морозову ежегодно до 800 000 р. прибыли[29].
   С изданием специальных норм о заработной плате (Закон от 3 июня 1886 г., Устав о промышленности), в которых появились правила охраняющие заработную плату рабочих, органы надзора за их соблюдением фабрикантами этих правил, ничего не изменилось к лучшему. Правовые нормы оказались мертвыми, фабриканты не обращали на них никакого внимания и всячески их нарушали. Как всегда, по привычке, по российской традиции. Фабричная инспекция, незначительная по своей численности, выполняла огромное количество функций, поэтому просто физически не справлялась с задачами по наблюдению за исполнением фабрикантами «рабочих правил», составлением протоколов о нарушениях и «возбуждением преследований» против фабрикантов-нарушителей.
   Фабричная инспекция подчинялась министерству финансов, но со временем, в определенных сферах она оказалась в подчинении Министерства внутренних дел, со всеми вытекающими отсюда для инспекции последствиями. Тесное взаимодействие фабричной инспекции и полиции определялось, в частности, тем, что полиция в соответствии с законом также осуществляла надзор за соблюдением трудового законодательства.
   Связь фабричной инспекции с полицией и выполнением инспекторами функций по охране «полного порядка и благоустройства» на предприятиях и особенно по предотвращению забастовок, вызывали негативную реакцию демократических и революционных сил. В социал-демократической прессе и публицистике фабричная инспекция именовалась не иначе как «фабричная полиция», инспекторов называли «фабричными урядниками», «фабричными приставами». Был изобретен даже такой термин – «ополицеивание фабричной инспекции»[30]. У фабрикантов появились государственные помощники, охраняющие их от различных недоразумений и конфликтов со стороны рабочих. Государству нужен был казарменный порядок, в том числе и на производстве. Фабриканты постарались и создали казармы с их обитателями, очень похожие на термитники.
   Впервые правовые нормы о защите права рабочих на свою заработную плату появились в «Правилах о надзоре за заведениями фабричной промышленности и о взаимных отношениях фабрикантов и рабочих» (от 3 июня 1886 г.). В них содержались следующие положения:
   воспрещалось понижать заработную плату до окончания срочного договора;
   воспрещалось производить оплату с рабочими купонами, условными знаками, хлебом, товаром и иными предметами вместо денег;
   воспрещалось взимать проценты на деньги, выдаваемые рабочим взаимообразно, и вознаграждение за ручательство по их денежным обязательствам;
   воспрещалось взимать с рабочих плату за врачебную помощь, за освещение мастерских и за пользование «при работах для фабрики орудиями производства»;
   расплата с рабочими должна производиться не реже одного раза в месяц, если наем заключен на срок более месяца, и не реже двух раз в месяц, при найме на срок неопределенный;
   при каждой определенной плате допускалось удержание не более 1/3 причитающейся суммы, если рабочий холост, и не более 1/4, если он женат или вдов, но имеет детей;
   в расчетной книжке, выданной рабочему должен быть указан размер заработной платы, основания ее исчисления и сроки платежей;
   если условия найма с рабочим недостаточно четкие для точного определения и исчисления заработной платы, то в качестве оснований для исчисления принимались общие расценочные табели и ведомости, урочные правила и тарифы, выставляемые на предприятии за подписью его заведующего[31].
   Впервые в России законодательство закрепило право рабочих требовать от фабрикантов исполнения обязательства по договору найма в случае задержки в выплате заработной платы в виде полной компенсации и «сверх должной фабрикантом суммы». Текстуально эта ответственность за неосновательное обогащение совпадает с правовой моделью – кондикцией в римском праве между кредитором и должником, которая сформулирована следующим образом:
   «Рабочий, не получивший в срок причитающейся ему платы, не по собственной своей вине, имеет право требовать судебным порядком расторжения заключенного с ними договора. По заявленному на сем основании, в течение месяца, иску рабочего, если просьба его будет признана уважительною, в его пользу присуждается, сверх должной ему фабрикантом сумму, особое вознаграждение, в размере, не превышающем: при срочном договоре – двухмесячного его заработка, а при договоре на срок неопределенный – двухнедельного заработка» (ст. 98 Устава промышленности).
   Такая правовая новация была слишком смелой для XIX века и поэтому выглядела, как исключение. Требовать расторжение договора найма рабочему было совсем ни к чему, так как возникали новые проблемы с продажей своей рабочей силы новому фабриканту, которого необходимо было найти и уговорить, чтобы не оказаться в новой казарме и кабале.
   Основной формой ответственности для фабрикатов, нарушающих правовые нормы о зарплате, была административная, которую применяли фабричная инспекция и суды. За совершение проступков, в том числе нарушения права рабочих на заработную плату, вызвавших «волнение, сопровождающееся нарушением общественной тишины или порядка», и повлекших за собой принятие чрезвычайных мер для подавления беспорядков, заведующий предприятием подвергается «аресту на время до трех месяцев» и сверх того может быть лишен навсегда права «заведовать фабриками или заводами». На практике до наказаний по этой статье доходило очень редко, и не потому что, не было поводов к применению, а потому, во-первых, что в стачке всегда были «виноваты» рабочие и, во-вторых, в случаях обнаружения таких фактов и поводов фабричная инспекция боялась и поэтому не решалась давать им судебный ход.
   Основной формой ответственности фабрикантов были денежные штрафы, которые налагались как судебными органами, так и присутствиями по фабричным и горнозаводским делам. По своим размерам денежные штрафы на фабрикантов были столь незначительными, применялись редко и поэтому никак не препятствовали нарушениям прав рабочих на заработную плату. Жалобы рабочих не помогали, и в конце 1890-х годов в России началась новая волна стачек, в Донбассе, Минске, Тифлисе, Вильно и других городах по поводу увеличения заработной платы и сокращения штрафов и вычетов[32].
   Для владельцев предприятий и их управляющих в определенных случаях законодательство установило и уголовную ответственность:
   за нарушения правил относительно выплаты заработной платы со стороны заведующего предприятиями, если эти нарушения повлекли за собой волнения рабочих или были обнаружены в третий раз. Однако эти нормы на практике применялись крайне редко, так как фабриканты всегда и во всем в волнениях и конфликтах обвиняли самих рабочих.

2.2. Государство

   После совершения пролетарской революции появилось государство диктатуры пролетариата. Основными задачами этого государства являлись уничтожение частной собственности, эксплуатации человека человеком и системы наемного труда. В условиях экономической разрухи так быстро решить эти задачи не удалось. Новое государство экономически оказалось совершенно не состоятельным, без каких-либо ресурсов. Государство было нищим. Процессы национализации и реквизиции частной собственности шли медленно. Они сопровождались вооруженным сопротивлением и гражданской войной. Зато рабочую силу удалось национализировать в короткие сроки.
   Эксплуатировать рабочих начинает государство. На смену наемного труда приходит принудительный труд, трудовая повинность, мобилизации и трудовые армии. Оплата рабочих в условиях экономической разрухи падает в десятки раз. Стихийные поправки к существующим тарифным расценкам приводили к постоянному падению заработка. При этом русский рабочий не только жил, но и кое-как работа. Отсюда государство решило, что можно и впредь с учетом русской бедности еще кое-что сэкономить на заработной плате.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →