Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У Тибета ВВП меньше, чем у Мальты, а территория – в 4000 раз больше.

Еще   [X]

 0 

Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера (Гильден Аксель)

Перед читателем воспоминания бывшего сотрудника личной охраны кубинского лидера Фиделя Кастро. Хуан Рейнальдо Санчес семнадцать лет служил телохранителем Кастро, видел своего шефа в неформальной обстановке; он рассказывает о неизвестных широкой публике сторонах жизни Команданте: его женах и любовницах, об отношении с детьми и с родственниками, о проблемах со здоровьем, о пристрастиях и антипатиях Фиделя, о персональном флоте, личных резиденциях и о его амбициозных планах.

Год издания: 2015

Цена: 176 руб.



С книгой «Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера» также читают:

Предпросмотр книги «Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера»

Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера

   Перед читателем воспоминания бывшего сотрудника личной охраны кубинского лидера Фиделя Кастро. Хуан Рейнальдо Санчес семнадцать лет служил телохранителем Кастро, видел своего шефа в неформальной обстановке; он рассказывает о неизвестных широкой публике сторонах жизни Команданте: его женах и любовницах, об отношении с детьми и с родственниками, о проблемах со здоровьем, о пристрастиях и антипатиях Фиделя, о персональном флоте, личных резиденциях и о его амбициозных планах.


Хуан Рейнальдо Санчес, Аксель Гильден Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера

   © Éditions Michel Lafon, Paris, 2014
   © Перевод, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015
   © Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015
* * *
   Моей матери, светочу моей жизни, образцу скромности и преданности. Моим детям Алиетте и Эрнесто. Их матери, которой в мое отсутствие часто приходилось заменять им отца. Моему дяде Мануэлю, ставшему мне вторым отцом и привившему важнейшие этические принципы. Моим бабушке и деду, Анхеле и Креспо, ангелам-хранителям, чье присутствие я всегда ощущаю. Моим внукам, моему брату. И всем тем, кто поддержал меня в трудные минуты. Да благословит их всех Господь!

Глава 1. Кайо-Пьедра, райский остров семьи Кастро

   Яхта Фиделя Кастро рассекает волны Карибского моря. Мы отчалили всего десять минут назад, а белые дельфины уже присоединились к нам в темно-синих водах у южного побережья Кубы и сопровождают яхту. Группа из девяти или десяти этих морских млекопитающих патрулирует у правого борта, совсем рядом с корпусом; вторая группа следует по левому борту метрах в тридцати за яхтой. Прямо почетный эскорт мотоциклистов, сопровождающий прибывшего с официальным визитом главу государства…
   – Смена пришла: можешь идти отдыхать, – говорю я Габриэлю Галлегосу, показывая на спины дельфинов, на полной скорости рассекающих поверхность воды.
   Коллега улыбается моей шутке. Однако через три минуты непредсказуемые животные меняют курс и вскоре исчезают за горизонтом.
   – Ну вот, только пришли и уже сбежали! Какой непрофессионализм! – в свою очередь шутит Габриэль.
   В том, что такое профессионализм, мы с ним хорошо разбираемся. Вот уже пятнадцать лет, с 1977 года, оба служим в личной охране Команданте. А на Кубе ничто не устроено более профессионально, чем охрана главы государства. Любой выход Фиделя в море, даже на обыкновенную рыбалку или подводную охоту, сопровождается мобилизацией значительных сил охраны. Так, «Аквараму II» – яхту Фиделя Кастро – постоянно эскортируют «Пионера I» и «Пионера II»: два мощных катера длиной сорок пять футов (семнадцать метров), почти одинаковые внешне, из которых один полностью оборудован под госпиталь, чтобы оказать Команданте помощь, если у него возникнут проблемы со здоровьем.
   Десять сотрудников личной охраны Фиделя, этого элитного подразделения, к которому принадлежу и я, распределяются по трем кораблям – на суше мы рассаживаемся в три машины. Все корабли вооружены тяжелыми пулеметами, на них находятся запасы гранат, патронов, автоматы Калашникова AK-47, чтобы можно было среагировать на любую случайность. И это не лишнее: с самого начала Кубинской революции Фидель Кастро живет под угрозой убийства. ЦРУ призналось, что планировало сотни покушений при помощи ядов, вложенных в авторучки и сигары…
   Неподалеку дежурит патрульный корабль береговой охраны: он обеспечивает радарное наблюдение за морем и воздухом. Приказ: перехватывать любое судно, приближающееся к «Аквараме II» на расстояние менее трех миль. Не сидит без дела и кубинская авиация: на авиабазе Санта-Клара, в сотне километров дальше, в полном снаряжении, в полной боевой готовности находится пилот истребителя, который вскочит в свой МиГ-29 советского производства, чтобы подняться в воздух и менее чем за две минуты достичь на сверхзвуковой скорости «Акварамы II».
   Сегодня хорошая погода. Ничего удивительного: разгар лета Божьей милостью 1990 года, тридцать второго года царствования Фиделя Алехандро Кастро Рус, которому на этот момент шестьдесят три года. Прошлой осенью рухнула Берлинская стена. Президент США Джордж Буш готовится начать операцию «Буря в пустыне»: вторжение в Ирак Саддама Хусейна. А Фидель Кастро плывет на свой частный и совершенно секретный остров Кайо-Пьедра на борту своей личной яхты, самой роскошной в Республике Куба.
   Это изящное судно с белым корпусом длиной девяносто футов (двадцать семь с половиной метров) построено в начале 1970-х годов. Оно является увеличенной копией «Акварамы I» – аристократически-изысканной яхты, конфискованной у главы режима Фульхенсио Батисты, свергнутого, как известно, 1 января 1959 года Кубинской революцией, начатой двумя с половиной годами раньше в горах Сьерра-Маэстра Фиделем и шестью десятками барбудос[1]. Помимо двух двойных кают, одна из которых Фиделя, оборудованных отдельными туалетами, на судне достаточно места, чтобы разместить на ночлег еще двенадцать человек. Шесть кресел в большом салоне, которые раскладываются в кровати. Две кушетки в радиорубке. Еще четыре в каюте экипажа, расположенной на корме. Как и всякая яхта, достойная этого названия, «Акварама II» предлагает полный набор современных удобств: кондиционеры, две ванные комнаты, туалеты, телевизор, бар.
   В сравнении с роскошными игрушками «новых русских» и саудитов, бороздящими сегодня воды Карибского и Средиземного морей, «Акварама II», несмотря на благородный налет возраста, выглядит скромной и вышедшей из моды. Однако в 1970, 1980 и 1990-х годах эта яхта, полностью обшитая панелями из редких пород дерева, привезенных из Анголы, не имела себе равных среди частных судов, швартовавшихся на Багамах или у Сен-Тропе.
   А по ходовым качествам она их значительно превосходила. Четыре ее мотора, подаренные Фиделю Кастро Леонидом Брежневым, аналогичны тем, что установлены на патрульных катерах советского военно-морского флота. Если включить их на полную мощность, они несут «Аквараму II» с невероятной скоростью 42 узла, или 78 километров в час! Такую яхту не догонишь!
   На Кубе никто, или почти никто, не знает о существовании этой яхты, порт приписки ее – незаметная и недоступная для большинства смертных бухта на восточном берегу знаменитого залива Свиней, приблизительно в ста пятидесяти километрах к юго-востоку от Гаваны. С 1960-х годов в сердце этой военной зоны прячется частный флот Фиделя. Под строжайшей охраной в городке под названием Ла-Калета-дель-Росарио укрывается также одна из многочисленных его второстепенных резиденций, а в соседнем здании расположился маленький персональный музей, посвященный рыбацким трофеям Фиделя.
   Чтобы из этого места добраться до Кайо-Пьедра – райского острова Команданте, – нужно всего сорок пять минут. Я сотни раз проделывал этот путь. И всегда поражался синеве неба, чистоте воды, красоте морских глубин. Практически каждый второй раз приветствовать нас приплывали дельфины, некоторое время плыли рядом, а потом отправлялись, куда им хотелось.
   У нас появилась игра: кто заметит их первым, кричит: Aqui están! («Они здесь!»). Также часто бывало, что от кубинского берега до Кайо-Пьедра нас сопровождали пеликаны. Мне нравится смотреть на их полет, тяжелый и несколько неуклюжий. Для нас, членов кубинской военной элиты, эти три четверти часа пути являлись приятным и желанным отдыхом, поскольку обеспечение безопасности охраняемого лица, тем более такого требовательного, как Фидель, требует постоянной бдительности и не оставляет ни мгновения для того, чтобы расслабиться.
   Во время путешествия Эль Хефе (Шеф), как мы называем его между собой, обычно находится в большом салоне. Он по привычке устраивается в большом директорском кресле из черной кожи, которого никогда не касались ягодицы ни одного другого человеческого существа. В бархатной атмосфере этой гостиной, со стаканом виски «Чивас Ригал» со льдом (его любимый напиток) в руке, он погружается в изучение аналитических сводок разведслужб, просматривает подборки иностранной прессы, представленные его секретарем, читает телеграфные сообщения агентств Франс-Пресс, Ассошиэйтед Пресс, Рейтер.
   Эль Хефе также пользуется моментом, чтобы обсудить текущие дела с Хосе Наранхо, своим верным адъютантом, прозванным Пепин, который делил с ним каждое мгновение государственной деятельности вплоть до своей смерти от рака в 1995 году[2]. Разумеется, здесь же находится Далия. Мать пяти из девяти детей Фиделя, Далия Сото дель Валле тайно разделяла с ним жизнь с 1961 года, но кубинцы узнали о ее существовании только в 2000-х годах! Наконец, там присутствует профессор Эухенио Сельман, персональный врач Фиделя до 2010 года, которого Команданте ценит как компетентного специалиста, а также как достойного собеседника в разговорах о политике. Главная задача этого элегантного человека, пользующегося всеобщим уважением, заключается, разумеется, в том, чтобы заботиться о здоровье Эль Хефе. Но личный врач Фиделя также лечит и все его окружение.

   Очень редко на борту оказывается гость – руководитель предприятия или глава другого государства. Но такое может случиться. Тогда Команданте приглашает гостя выйти с ним на верхнюю палубу, откуда можно любоваться панорамой кубинских берегов, в частности залива Свиней, откуда мы вышли. По мере того как «Акварама II» удаляется от берега, Фидель, который является непревзойденным рассказчиком, делится воспоминаниями о высадке десанта, который происходил непосредственно на этом месте, ставшем теперь знаменитым. С мостика мы наблюдаем, как он пускается в подробные объяснения, энергично жестикулируя и показывая пальцем различные места этого болотистого места, кишащего мошкарой. Мастер-класс по истории, урок на месте событий.
   – Смотрите, вон там, в дальней части залива, Плая-Лагра! А там, у восточного входа в залив, – Плая-Хирон! Именно здесь ровно в 1 час 15 минут 17 апреля 1961 года подготовленный ЦРУ полуторатысячный отряд кубинцев высадился, чтобы попытаться захватить нашу родину и снова поработить ее. Но здесь никто не сдается! И после трех дней героического всенародного сопротивления интервенты были вынуждены отойти на Плая-Хирон. И сложить оружие.
   Спланированная при Дуайте Эйзенхауэре и осуществленная в начале президентства Джона Ф. Кеннеди операция действительно завершилась полным фиаско для нападавших: 1200 участников десанта были взяты в плен, а 118 убиты. Со стороны прокастровских сил погибли 176 человек и несколько сотен были ранены. Вашингтон пережил сильнейшее унижение. Впервые за свою историю «американский империализм» испытал такое обидное военное поражение, а Фидель Кастро стал бесспорным лидером третьего мира. Отныне, открыто став союзником СССР, он на равных разговаривал с великими державами.
   На верхней палубе, прожариваемой солнцем, гость Фиделя благоговейно слушает того, кто бесспорно является одним из ведущих действующих лиц Истории. С большой буквы «И».
   Увлекшись, он как будто наяву переживает то сражение. Вне всякого сомнения, он на всю жизнь сохранит воспоминание об этих нескольких часах отдыха, проведенных на яхте Фиделя Кастро. Потом оба они возвращаются в салон, где ждут Далия и профессор Эухенио Сельман. Но вот капитан «Акварамы II» сбавляет ход, и вода становится изумрудной: мы приближаемся к Кайо-Пьедра.
* * *
   По иронии Истории открытием этого места для отдыха Фидель Кастро косвенно обязан американскому вторжению, устроенному Дж. Ф. К.
   В апрельские дни 1961 года, последовавшие за неудачной высадкой в заливе Свиней, Фидель осматривал район и встретил местного рыбака, которого все называли el viejo (старик) Финале. Фидель попросил старика Финале показать ему окрестности. Рыбак с пергаментным лицом посадил его на свою лодку и довез до Кайо-Пьедра, известной только местным маленькой «игрушки» в пятнадцати километрах от побережья. На тот момент там жил отшельником один лишь смотритель маяка, который должен был поддерживать его в рабочем состоянии. Фидель тотчас влюбился в дикую красоту этого островка, достойную Робинзона Крузо. Смотрителя маяка попросили покинуть это место, маяк отключили, а затем и вовсе демонтировали.
   На Кубе словом «cayo» обозначают ровный песчаный остров, часто узкий и вытянутый в длину. У кубинских берегов таких тысячи. Многие из них сегодня посещают туристы, любители подводного плавания. Остров Фиделя вытянулся на полтора километра с севера на юг, описывая слабо выгнутую дугу. На востоке скалистый берег вдается в глубокие воды темно-синего цвета. На западе защищенный от ветров берег покрыт мелким песком, а море имеет бирюзовый цвет. Этот райский уголок окружен большими глубинами. Все здесь осталось почти таким, каким было во времена великих открытий этих краев европейскими путешественниками. Как знать, возможно, к этому островку причаливали пираты, чтобы отдохнуть или зарыть сокровища?
   Чтобы быть совсем точным, Кайо-Пьедра это не один остров, а два: однажды пронесшийся циклон разделил его надвое. Но Фидель исправил это неудобство: он приказал построить между двумя частями Кайо-Пьедра мост длиной двести пятнадцать метров, поручив это талантливому архитектору Османи Сьенфуэгосу, брату героя кастровской революции Камило Сьенфуэгоса. На южном острове, который чуть больше, чета Кастро построила дом на месте старого маяка. Это одноэтажный квадратный дом, с восточной стороны его находится терраса, выходящая на большой пляж.
   Очень удобный цементный дом лишен внешней роскоши. Помимо спальни Фиделя и Далии, в нем есть еще общая спальня для детей, кухня и столовая, выходящая на террасу, обращенную к морю; мебель там простая, деревянная; на стенах висят картины, рисунки и фотографии, изображающие сцены рыбалки или подводной жизни.
   Через большие окна этой комнаты справа видна вертолетная посадочная площадка. В сотне метров дальше можно видеть дом, предназначенный для нас – телохранителей Фиделя. Напротив него высится казарма, в которой обитает остальной персонал: повара, механики, электрики, офицеры-радисты и десяток вооруженных солдат, которые находятся на Кайо-Пьедра постоянно. Еще дальше расположился склад горючего, запас пресной воды (доставляемой судами с большой земли) и миниатюрная электростанция.
   На западе, в стороне, где заходит солнце, Кастро приказали построить дебаркадер метров шестьдесят длиной. Он находится ниже дома, на маленьком пляже с мелким песком, который идет по внутренней стороне «кайо», по форме напоминающего дугу радуги. Чтобы «Акварама» и катера «Пионера» I и II могли там причаливать, Фидель и Далия приказали очистить фарватер длиной в километр, иначе их флотилия просто не сумела бы приблизиться к острову, окруженному песчаным мелководьем, ибо осадка судов в два с половиной метра слишком велика.
   Пристань шестьдесят метров длиной является эпицентром общественной жизни Кайо-Пьедра. К ней причален плавающий понтон метров пятнадцати длиной, на котором устроен ресторан с баром и грилем для барбекю. Здесь семья обычно принимает пищу… когда ей не сервируют стол на яхте. С этого плавающего бара-ресторана каждый может любоваться обнесенным оградой участком моря, на котором, к огромной радости детей и взрослых, содержатся морские черепахи (некоторые достигают метра в длину, им суждено рано или поздно оказаться в тарелке Фиделя). С другой стороны пристани находится дельфинариум, два обитателя которого, живущие в неволе, скрашивают повседневную скуку своими прыжками.
   Второй остров, северный, практически пуст: помимо пусковой установки ракет «земля – воздух» там стоит только дом для гостей. Более просторный, чем жилище хозяина здешних мест, он состоит из четырех спален и большой гостиной. Между двумя домами, гостевым и Фиделя, стоящими в пятистах метрах один от другого, проведена телефонная линия. Из одного в другой можно попасть на одном из двух кабриолетов «фольксваген». Для перевозки снаряжения и продуктов используется автомашина типа джип советского производства.
   У дома на Северном острове есть внешний бассейн длиной двадцать пять метров, наполненный пресной водой, и естественное джакузи. Вырубленное в скалах, оно снабжается морской водой через своего рода акведук, пробитый в камнях, куда вода заливается с каждой новой волной.

   Всю свою жизнь Фидель повторял, что не имеет никакой собственности, кроме скромной «рыбацкой хижины» где-то на побережье. Как мы видим, хижина оказалась роскошной резиденцией для отдыха, на охрану и содержание которой тратятся немалые средства. К ней следует прибавить еще два десятка объектов недвижимости, начиная с Пунто-Серо, его огромного гаванского имения возле посольского квартала; Ла-Калета-дель-Розарио в заливе Свиней, где стоит его личный флот; Ла-Десеада, шале в центре болотистого района провинции Пинар-дель-Рио, где Фидель каждую зиму охотится на уток и водную дичь. Не забудем и все прочие резиденции, зарезервированные в каждой провинции Кубы исключительно для его личного пользования.
   Фидель Кастро также давал понять, а порой и открыто утверждал, что революция не дает ему никакой передышки, не оставляет времени для отдыха; что он не знает, даже презирает буржуазное понятие «отпуск». Он лжет. С 1977 по 1994 год я много сотен раз сопровождал его в маленький рай на Кайо-Пьедра. И принимал участие в таком же количестве рыбалок и подводных охот.
   В курортный сезон, с июня по сентябрь, Фидель и Далия отправляются на Кайо-Пьедра каждый уик-энд. А вот в сезон дождей Фидель отдает предпочтение Ла-Десеаде. В августе семейство Кастро проводит на своем чудесном острове целый месяц. Когда государственные дела или визит иностранного гостя делают необходимым присутствие Команданте революции в Гаване, никаких проблем: он садится на вертолет, стоящий на Кайо-Пьедра все время, что он там находится, и совершает полет туда-обратно в течение дня, если это бывает необходимо!
   Примечательно, что до меня никто и никогда не отмечал существования и не описывал Кайо-Пьедра. Если не считать спутниковых снимков проекта Гугла «Планета Земля» (где прекрасно видны и дом Фиделя, и гостевой дом, причал, фарватер и мост, соединяющий оба острова), нет ни одной панорамы этого рая для миллиардеров. Некоторые могут спросить, почему я сам не сфотографировал это место. Ответ прост: подполковник службы госбезопасности, отвечающий за охрану высокопоставленного лица, никогда не разгуливает с фотоаппаратом на шее. Он ходит с пистолетом на поясе! Единственный человек, кому дозволено увековечить Кайо-Пьедра на снимках, – это официальный фотограф Фиделя Пабло Кабальеро. Но тот по должности обязан запечатлевать деятельность Команданте, а не окружающие его пейзажи. Вот почему, насколько мне известно, никто и никогда не публиковал снимков ни Кайо-Пьедра, ни «Акварамы II».
* * *
   На Кубе частная жизнь Команданте является самой строго охраняемой тайной революции. Фидель Кастро всегда тщательно скрывал любые сведения о своей семье. Так что на протяжении шести десятилетий ничего не известно о его братьях и сестрах, а в семье, кроме него, было шестеро детей. Являясь наследием времен, когда ему приходилось жить в подполье, эта непроницаемая стена между общественной и частной жизнью достигла невообразимых размеров.
   Никто из братьев и сестер Фиделя ни разу не получал приглашения приехать на Кайо-Пьедра. Возможно, Рауль, с которым Фидель наиболее близок, бывал там в его отсутствие. Но лично я его там никогда не встречал. Помимо самого тесного семейного круга, то есть Далии и пятерых детей, рожденных ею от Фиделя, очень, очень немногие могут гордиться тем, что собственными глазами видели Таинственный остров. Фиделито, старший сын Фиделя, рожденный от первого брака, бывал там максимум пять раз. А нога Алины, его внебрачной дочери, живущей сейчас в Майами, штат Флорида, ни разу не ступала на берег Кайо-Пьедра…
   Я же, помимо нескольких иностранных бизнесменов, чьи фамилии позабыл, и нескольких кубинских министров, прошедших тщательнейший отбор, видел там Альфонсо Лопеса Микельсена, колумбийского президента в 1974–1978 годах, приезжавшего на уик-энд со своей женой Сесилией приблизительно в 1977–1978 годах, французского бизнесмена Жерара Бургуэна, прозванного «королем курятины», нанесшего визит на остров где-то в 1990 году, в ту пору, когда этот предприниматель экспортировал свою технологию разведения птицы по всему миру, владельца CNN Тэда Тёрнера, ведущую и суперзвезду американского канала ABC Барбару Уолтерс и Эрика Хонеккера, коммунистического лидера Германской Демократической Республики с 1976 по 1989 год, бывшего в то время одним из главных союзников Кубы.
   Никогда не забуду двадцатичетырехчасовой визит последнего на Кайо-Пьедра в 1980 году. Надо сказать, что за восемь лет до того, в 1972 году, Фидель Кастро переименовал остров Кайо-Бланко-дель-Сур в «остров Эрнста Тельмана». Более того, в качестве символического выражения дружбы между «братскими странами» он предложил ГДР этот необитаемый клочок земли в пятнадцать километров в длину и пятьсот метров в ширину и расположенный в часе пути по морю от его любимого острова.
   Эрнст Тельман был главой Германской коммунистической партии в период Веймарской республики, казненным в 1944 году нацистами. И вот в 1980 году, во время официального визита Хонеккера на Кубу, властитель Восточной Германии подарил Фиделю бюст Тельмана. Последний логично решил поместить сие произведение искусства на острове имени того же человека. И мне довелось присутствовать при фантастической сцене: двое глав государств, прибывшие на борту «Акварамы II», сошли на пустынный берег, чтобы установить памятник забытому деятелю на затерянном в море острове, и свидетелями этому были только игуаны и пеликаны. Насколько мне известно, огромный бюст Тельмана высотой в два метра был сметен со своего пьедестала ураганом «Митч» в 1998 году…
   На самом деле на острове Кайо-Пьедра было только два постоянных гостя, не принадлежащие к семье Кастро, – Габриэль Гарсия Маркес и Антонио Нуньес Хименес. Первый, величайший колумбийский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе за 1982 год, как известно, провел значительную часть жизни на Кубе. Второй, умерший в 1998 году, – участник Кубинской революции, который был тогда в звании капитана и в память о которой сохранил густую бороду. Уважаемый человек, антрополог и географ, он принадлежал к очень узкому кругу настоящих друзей Фиделя. Оба они были постоянными жильцами гостевого дома на Кайо-Пьедра.
* * *
   На Кайо-Пьедра роскошь измеряется не в квадратных метрах помещений и не в яхтах, пришвартованных у причала. Сокровище острова – его сказочные морские глубины. Полностью избавленные от туристов и рыбаков, воды вокруг острова составляют необыкновенный природный заповедник. Перед домом находится личный бассейн Фиделя Кастро, площадь которого превышает двести квадратных километров! Подводная площадка для игр, о которой не имеют ни малейшего представления ни миллионы кубинцев, ни миллионы туристов, ежегодно приезжающих попрактиковаться в погружениях вокруг тех «кайос», где это дозволено министерством туризма.
   Исключение составляет знаменитый французский исследователь Жак-Ив Кусто, приплывший сюда на «Калипсо» по особому разрешению Фиделя Кастро; никто другой не имел возможности оценить невероятного богатства животного и растительного мира этого уголка. Рыба-луна, рыба-белка, рыба-кошка, рыба-бабочка, рыба-сейф, рыба-флейта, рыба-труба, гамлет, кардинал, полосатый хирург, тунец, пагр, лангуст: самые разнообразные рыбы – желтые, оранжевые, голубые и зеленые – плавают между красными и белыми коралловыми рифами в зеленых, черных и красных волнах. Феерическую картину этого молчаливого мира дополняют дельфины, тигровые акулы, акулы-молоты, рыбы-меч, барракуды и черепахи.
   Фидель Кастро прекрасный ныряльщик. Мне это известно в силу моих служебных обязанностей: за время работы в его охране я неоднократно сопровождал его на подводной охоте. Главной моей задачей было защищать Фиделя от нападений акул, барракуд, рыб-мечей. Убежден: это подводное сопровождение создавало гораздо больше поводов позавидовать мне, чем другие обязанности, такие как ведение его ежедневника или организация мер безопасности при его передвижениях в ходе зарубежных визитов. Для охраны Фиделя не существует большей привилегии, чем эта: быть рядом с ним при погружении под воду. А мне это доводилось делать часто! Если баскетбол или охоту на уток он любит, то подводное плавание – его подлинная страсть. Имея впечатляющие физические данные (рост 1,91 метра, вес 95 килограммов), Фидель способен без малейшего труда совершить погружение на десять метров без акваланга.
   Он обладает очень личной манерой вести подводную охоту. Я не могу описать ее в иных выражениях, кроме как сравнив с королевскими охотами Людовика XV в лесах вокруг Версаля. На рассвете, пока монарх еще изволит почивать, команда рыбаков, приведенная стариком Финале, отправляется на разведку. Ее задача: найти рыбные места, чтобы угадать ожидания государя. После эта команда возвращается на Кайо-Пьедра и там ждет пробуждения короля, который редко ложится ранее трех часов утра. И тогда старик Финале заходит сделать свой доклад.
   – Ну, что у нас сегодня? – спрашивает Фидель перед тем, как подняться на борт «Акварамы II».
   – Команданте, сегодня на встречу с вами должны прибыть тунцы и pargos [дорады]. А если нам повезет, то заявятся и лангусты.
   «Акварама II» отходит от берега. На борту проводят все необходимые приготовления: готовят маски и акваланги, а Фидель тем временем садится и расставляет ноги. Кто-нибудь опускается перед ним на колени, чтобы надеть на него ласты и перчатки. Надев снаряжение, я первым спускаюсь по трапу, а Команданте следует за мной. Под водой я плыву рядом с ним или над ним. Мое оружие – пневматическое ружье, стреляющее стрелками с закругленным наконечником, отскакивающими от мишени. Они служат для того, чтобы при попадании в голову слегка оглушать акул и барракуд и обращать в бегство тех из них, которые подойдут к Фиделю на опасно близкое расстояние.
   Также я тащу охотничье ружье Хозяина, который не любит обременять себя подобной тяжестью. Однако, едва заметив добычу и решив воспользоваться ружьем, Фидель протягивает ко мне руку, даже не взглянув на меня. Я знаю, что следует делать: вложить в его руку готовое к выстрелу оружие. Тогда Фидель выпускает гарпун и тут же возвращает ружье мне. В зависимости от того, промахнулся он или поразил цель, я перезаряжаю ружье или поднимаюсь на поверхность, чтобы положить добычу в шлюпку, плывущую над нами.
   После того как монарх вдоволь натешится, мы возвращается на Кайо-Пьедра. Ритуал при нашем возвращении всегда неизменен. Охотничьи трофеи Фиделя (весьма многочисленные) выкладываются на дебаркадер и сортируются по видам: пагры к паграм, дорады к дорадам, лангусты к лангустам и т. д. Рыбы Далии, которая охотится отдельно, под охраной двух боевых пловцов, складываются рядом. Фидель и она обходят эти составляющие будущего пира, под восхищенные и веселые комментарии окружения.
   – Comandante, es una otra pesca milagrosa (Команданте, еще одна чудесная охота)! – говорю я в уверенности, что вызову улыбки главного заинтересованного лица и окружающих.
   Затем, поскольку огонь под мангалами уже пылает вовсю, Фидель указывает на тех рыб, которых хочет зажарить немедленно; вон тех он великодушно дарует гарнизону, а тех – велит положить в ящики со льдом и отвезти в Гавану, чтобы съесть дома в течение следующих сорока восьми часов. Наконец семейство Кастро усаживается за стол в тени плавучего ресторана.
   В сравнении с образом жизни простых кубинцев эта дольче вита является неслыханной привилегией. Тем более что после падения Берлинской стены и развала Советского Союза условия существования на Кубе, и так спартанские, ужесточились еще более. Субсидии из Москвы, поддерживавшие некоторый уровень благополучия, прекратились. Кубинская экономика, 80 процентов внешней торговли которой были замкнуты на Восточный блок, рухнула, точно карточный домик. Люди оказались на грани нищеты. Валовый внутренний продукт сократился на 35 процентов, снабжение электричеством стало недостаточным. В 1992 году, чтобы как-то компенсировать мгновенное крушение экспорта и импорта, Фидель объявил о начале «особого периода в мирное время», официально открыв эру приватизации и массового международного туризма.
* * *
   Вплоть до резких изменений 1990-х годов я никогда не задавал себе вопросов о том, как функционирует система. Это общий недостаток всех военных. Как хороший солдат, я добросовестно выполнял полученный приказ, и этого мне было достаточно для счастья. Кстати, я был хорошим профессионалом: черный пояс по дзюдо, черный пояс по карате, черный пояс по тхэквондо, а также – одним из лучших стрелков на Кубе. В 1992 году я стал чемпионом Кубы по стрельбе по неподвижным и подвижным мишеням с дистанции двадцать пять метров на двухдневных соревнованиях, организованных министерством внутренних дел. Я даже завоевал почетный титул лучшего стрелка, никому ранее не присуждавшийся. Параллельно я получил высшее юридическое образование и поднялся по всем ступенькам служебной лестницы, дослужившись до звания подполковника. Мои служебные обязанности становились все более важными, например, на меня возлагалась организация мер безопасности при зарубежных поездках главы государства. Сам Фидель был доволен. Во время его поездок за границу я не раз слышал, как он, сходя с самолета, говорил: «А, Санчес здесь! Тогда все в порядке». Могу сказать, что я состоялся в профессиональном плане. В социальном тоже все было успешно: на Кубе нет более престижной и более завидной работы, чем посвятить жизнь физической защите Лидера максимо[3].
   Однако в это время по фасаду здания моих убеждений пошли трещины. Следует понимать, что в коллективной памяти кубинцев 1989-й остался не столько годом падения Берлинской стены, сколько годом «дела Очоа». Это своего рода «дело Дрейфуса» кастровского режима навсегда останется несмываемым пятном на истории Кубинской революции. После до сих пор памятного всем показательного процесса, устроенного в лучших сталинских традициях, транслировавшегося по телевидению, Арнальдо Очоа, герой нации и самый уважаемый генерал острова, был вместе с еще тремя высокопоставленными военными приговорен к расстрелу за торговлю наркотиками. Но я, имея по службе доступ в самые высшие эшелоны власти, прекрасно знал, что эта торговля, призванная пополнить валютные запасы для финансирования революции, была организована с санкции Команданте, который, таким образом, был напрямую замешан в это «дело». Чтобы отвести от себя всякие подозрения, Фидель Кастро без колебаний принес в жертву самого доблестного и самого верного своего генерала Арнальдо Очоа, героя залива Свиней, сандинистской революции в Никарагуа и войны в Анголе против Южно-Африканской Республики.
   Позднее я понял, что Фидель использует людей, пока они приносят ему пользу, а потом без малейших сожалений выбрасывает в мусорное ведро.
   В 1994 году, несколько разочарованный всем, что видел, слышал, пережил, я хотел уйти в отставку. И ничего больше. Просто выйти в отставку за два года до полной выслуги лет, тихо уйти в сторону, оставаясь верным присяге, заключающейся в том, чтобы сохранить в тайне любую информацию, к которой имел доступ за семнадцать лет, проведенных подле Лидера максимо. И вот за это «оскорбление величества» – я посмел отказаться служить Команданте революции – меня, как собаку, бросили в тюрьму, в кишащую тараканами камеру. Меня пытали. Даже пытались ликвидировать. В какой-то момент я уже было подумал, что мне не выбраться. Но я упрямой породы. Во время заключения (1994–1996 годы) я дал себе клятву, что, если мне удастся бежать с Кубы (что произошло в 2008 году после восьми неудачных попыток), я издам книгу, в которой расскажу все, что знаю, что видел и слышал. Я покажу «настоящего» Фиделя Кастро, каким его еще никто и никогда не видел. Покажу его изнутри.

Глава 2. Я, Хуан Санчес, телохранитель Фиделя

   Сколько себя помню, я всегда был влюблен в огнестрельное оружие. Не случайно на вершине своей карьеры, в 1992 году, я выиграл состязание на звание лучшего стрелка из пистолета на Кубе, а ведь в нем участвовали самые лучшие специалисты этого дела. А началось все с того, что в шесть лет я получил в подарок первый ковбойский пояс с кобурой и великолепным пистонным револьвером серебряного цвета. В последующие годы я регулярно получал новое ковбойское снаряжение и, главное, новые кольты. Так что детство свое я проводил за отстрелом воображаемых индейцев и опасных бандитов. Но вместо того чтобы просто играть на уровне «Бах! Бах! Ты убит!», я относился к своей миссии очень серьезно, всегда тщательно прицеливался в движущуюся мишень, вытянув руку и ловя ее на мушку.
   Подростком я перешел на стреляющие свинцовыми пульками пневматические ружья – идеальное оружие для стрельбы по мишеням с расстояния десять метров. Вот почему впоследствии я стал лучшим стрелком личной охраны Фиделя! Сегодня, когда мне уже за шестьдесят, я не реже одного раза в неделю упражняюсь в стрельбе в тире во Флориде (США), где с 2008 года живу в изгнании. И разумеется, я не выхожу из дому без своего пистолета: если кубинские агенты, которых во Флориде множество, попытаются помешать мне заговорить, я готов их встретить как следует! Но вернемся к моему детству…
* * *
   Родился я 31 января 1949 года в Ла-Лисе, бедном квартале на западе Гаваны, почти ровно за десять лет до победы кастровской революции. Когда мне было два года, мой отец, рабочий на птицеводческом предприятии, разошелся с моей матерью, которая была домохозяйкой. Поскольку она была слишком бедна, чтобы растить меня в одиночку, а отец не собирался ей в этом помогать, было решено отдать меня на воспитание бабушке и дяде по отцовской линии, жившим вместе. На Кубе в таком решении нет ничего необычного: как и в других странах Карибского региона, семья здесь – величина с изменяющейся геометрией.
   Бабушка берегла меня словно зеницу ока: она относилась ко мне как к родному сыну. А дядя, которого я называл папой, быстро заменил мне отца. Мои контакты с матерью, жившей в том же квартале, не были прерваны: время от времени я виделся с нею. Я ни в чем не нуждался, потому что мой дядя имел хорошо оплачиваемую работу. Главный бухгалтер на крупной гаванской бойне, он был счастливым обладателем белого «бьюика» модели 1955 года, оснащенного – неслыханным по тем временам новшеством – кондиционером. По выходным он катал нас на своей шикарной машине, иногда даже до Варадеро, знаменитого курортного места, расположенного в ста пятидесяти километрах от столицы.
   С точки зрения экономики это тоже была благословенная пора – но мы не отдавали себе в этом отчет. Намного более богатая, чем Испания генералиссимуса Франко, Куба производила в то время сахар, бананы, никель: это была одна из наиболее развитых стран Латинской Америки. Это подтверждают данные Организации экономического сотрудничества и развития: наряду с нефтедобывающей Венесуэлой и экспортером мяса Аргентиной, Куба была одним из трех государств региона, где в наименьшей степени проявлялся разрыв между богатством и бедностью и в которой были наиболее благоприятные условия для жизни и развития человека (уровень грамотности, средняя продолжительность жизни и т. д.). Процветание среднего класса выражалось в большом количестве машин made in USA, в настоящем буме приобретения электробытовой техники (телевизоров, холодильников и т. д.), в посещении ресторанов и бутиков, которые никогда не пустели. Гавана купалась в атмосфере общества потребления. На Рождество на прилавках магазинов лежали яблоки и груши, привезенные из Европы. Но в столице, где в ночи ярко сверкали неоновые огни дискотек, нисколько не заботились о трудностях деревенского мира. Неграмотных крестьян бессовестно эксплуатировали за гроши американские транснациональные корпорации, такие как «Юнайтед фрут компани». Но кого волнует социальное неравенство, кроме кучки студентов-идеалистов, уже мечтающих о революции?

   В политическом плане это было беспокойное десятилетие, в котором смешались политическое возбуждение, коррупция и студенческие волнения. Взрывной коктейль. В августе 1951 года лидер Ортодоксальной партии Эдуардо Чибас, крупный полемист и важная фигура политической жизни, покончил с собой в прямом радиоэфире после очередной тирады о коррупции и преступности, пронизавших правительства Рамона Грау и Карлоса Прио. Это вызвало всеобщий шок. В следующем, 1952 году Фульхенсио Батиста вернул себе власть, совершив государственный переворот за месяц до назначенных выборов, которые он непременно проиграл бы[5]. Прошел год, и 26 июля 1953 года о себе громко заявил молодой адвокат по имени Фидель Кастро, о котором уже начали говорить на студенческих демонстрациях: с группой сторонников он предпринял вооруженное нападение на казарму Монкада в Сантьяго-де-Куба, на востоке страны. Большинство нападавших были перебиты в перестрелке либо арестованы и казнены. Провал был полным. Арестованного, преданного суду и приговоренного к тюремному заключению Фиделя Кастро амнистировали два года спустя. История только начиналась: он уехал в Мексику, где брат Рауль познакомил его с аргентинцем по имени Эрнесто Гевара, которого все называли Че. После нескольких месяцев подготовки группа из восьмидесяти двух человек под командованием Фиделя Кастро на борту купленной по случаю яхты «Гранма» вышла в море и причалила к южному берегу Кубы. Они ушли в горы и начали партизанскую войну. В 1956 году Фидель Кастро скрывался в горном массиве Сьерра-Маэстра, он являлся предводителем партизанской армии, Движения 26 июля, или M-26[6], названного так в память о дате нападения на казарму Монкада.
   В 1958 году история ускорила свой ход: Вашингтон прекратил помощь коррумпированному режиму Батисты, который все больше дискредитировал себя. В том же году, в феврале, M-26 осуществило одну из самых памятных своих акций: двое мужчин в масках проникли в отель «Линкольн» в Гаване и похитили одного из его ВИП-кли ентов: аргентинского автогонщика Хуана Мануэля Фанхио. Какой переполох! Полиция выставила на всех дорогах и перекрестках кордоны и посты, но найти Фанхио не удавалось. Похитители поселили его в комфортабельном доме в Гаване, где пытались увлечь своей революционной программой. Успех был более чем скромен: аргентинский гонщик оказался совершенно аполитичным человеком. Однако обходились с ним хорошо, и за двадцать девять часов заточения он успел подружиться с этими идеалистами. Данная акция людей Фиделя стала большим успехом. Они заставили заговорить о себе. И вынудили власти отменить проведение на Кубе автогонок Гран-при. Победа была чисто психологической, но бесспорной: после «дела Фанхио» все больше и больше кубинцев стали чувствовать, что режим Батисты шатается. Через десять месяцев он рухнет, точно сгнивший плод. 1 января 1959 года. Термометр показывает тридцать два градуса в тени. Диктатор удрал в Португалию, на улицы высыпал ликующий народ.
   Толпа поет, танцует, кричит: Viva la revolución![7] Улицы украшены красно-черными полотнищами M-26. Фидель, обладающий феноменальным умением выдерживать паузу, заставляет ждать себя целую неделю! Затем он совершает триумфальный въезд в Гавану в стиле римского императора. За неделю он со своими барбудос пересек страну с востока на запад, преодолев тысячу километров. Повсюду на пути их встречали как героев. Наконец, 8 января партизанская армия вступила в столицу. Фидель стоял на джипе. Он был похож на забравшегося на танк Цезаря.
   Я видел все это с прекрасного места: с балкона квартиры моего отца на втором этаже дома на проспекте Виа Бланка. Я присутствовал при том, как вершится история. В тот день мы впервые увидели живьем лица этих полубогов, которых звали Фидель Кастро, Че Гевара, Камило Сьенфуэгос, Убер Матос, Рауль Кастро. Они были молодыми, раскрепощенными, харизматичными, красивыми: настоящие латинские любовники.
* * *
   Я очень четко помню слова отца, сказанные во время встречи Фиделя в Гаване. Он повернулся ко мне и сказал:
   – Вот увидишь, этот парень вернет Кубе уверенность. Теперь все будет хорошо.
   В тот момент я был далек от мысли, что через пятнадцать лет стану сотрудником ближней охраны Команданте…
   В колледже, а потом в лицее я лучше всего успевал по литературе, истории и особенно отличался в спорте: бейсбол, баскетбол, бокс и карате, по которому я имею черный пояс. Хотя внешне я не производил впечатления большого силача, был довольно задиристым малым. Никого и ничего не боялся. А поскольку я заступался за своих друзей, пользовался среди них большим уважением. История из тех времен: в один субботний вечер – мне тогда было семнадцать лет – я отправился на танцы в гаванский квартал Кано. Там же находился молодой, но уже довольно известный боксер Хорхе Луис Ромеро. Видя, что он очень настойчиво клеит мою подружку, я спросил, в чем проблема. Объяснение переросло в драку, не выявившую победителя. Прибывшим полицейским пришлось стрелять в воздух, чтобы рассеять образовавшуюся толпу зевак. Полиция попыталась забрать нас обоих, но хитрый боксер сбежал по-английски: не прощаясь. В комиссариате я отказался назвать его имя – вопрос чести. Через три дня Ромеро позвонил в мою дверь. Я был уверен, что он явился продолжить нашу разборку. «Подожди меня на углу улицы, я приду через две минуты», – сказал я, готовый к драке. Но, когда мы вышли, он объяснил, что пришел поблагодарить меня за то, что не заложил его легавым. С этого дня надежда кубинского бокса стал одним из лучших моих приятелей.
   В 1967 году моя семья, как и многие другие кубинские семьи, разделилась. Мои дядя и бабушка, разочарованные революцией, сумели перебраться в Соединенные Штаты. В следующие сорок лет я не увижу того, кто воспитал меня. Страница перевернулась; я возвратился жить к матери. В отличие от дяди и бабушки она оставалась убежденной сторонницей революции, но была все так же бедна. С помощью друга я нашел место в строительной компании, называвшейся «Управление специальных работ». Ее задачей было строительство домов для вождей революции. И вот я стал рабочим на стройке: таскал мешки с цементом, катал тачки с песком, укладывал кирпичи. Но через год задачи «Управления специальных работ» были выполнены, всех рабочих направили на уборку сахарного тростника в район Гуинес в тридцати километрах от столицы. Мне вручили мачете, и я стал рубщиком сахарного тростника. Адская работа! И опасная. Риск пораниться на этих выжигаемых солнцем полях присутствует постоянно: и при обращении с острым оружием, и из-за возможности наступить на листья растений, острые, точно лезвие бритвы. К счастью, после тридцати дней работы под палящим солнцем на сахарных плантациях я узнал, что меня призывают на военную службу, с 1965 года ставшую по инициативе министра вооруженных сил Рауля Кастро всеобщей и обязательной.
   Когда я вернулся в Гавану, офицер на призывном пункте объяснил мне, что речь идет не об обычной воинской службе, а о деле куда более серьезном: я был отобран министерством внутренних дел (МИНИНТ[8] по принятому сокращению) для прохождения специальной подготовки. На протяжении многих месяцев особый отдел МИНИНТа тайно наблюдал за мной и изучал втайне от меня. Они исследовали мое окружение, составили мой психологический портрет, удостоверились, что члены моей семьи, оставшиеся на Кубе, являются убежденными фиделистами, после чего сделали вывод о том, что моя преданность делу революции вне всяких подозрений. Тогда МИНИНТ предложил мне немедленно поступить на службу.
   – Если согласишься подписать контракт, будешь получать жалованье в сто двадцать песо вместо семи, что получают обычные солдаты, – сообщил мне офицер-вербовщик. – И будешь иметь три увольнительные в неделю.
   Разумеется, я дал согласия, став первым (и последним) военным в нашей семье. Уже со следующей недели для меня началась жизнь новобранца: подъем в пять утра, заправка койки, строевая подготовка, наряды по уборке. И не забыть бы более благородные занятия, такие как спорт и тренировки в стрельбе. Очень быстро я выделился из нашей группы из трехсот новобранцев как один из лучших стрелков. Я быстро прицеливался, быстро стрелял и всегда попадал в «десятку». После трех месяцев подготовки был произведен новый отбор: двести пятьдесят новобранцев отправили в школу национальной полиции, а я в числе оставшихся пятидесяти был приписан к 1-му отделу Главного управления охраны, отвечающему за личную безопасность Фиделя Кастро.
   Это была огромная честь, поскольку в кубинском преторианском менталитете не существует ничего важнее 1-го отдела, отвечающего за безопасность Фиделя, и 2-го отдела, обеспечивающего безопасность министра вооруженных сил Рауля Кастро. Что же касается 3-го отдела, он обеспечивает безопасность остальных членов политбюро компартии.
   Личная охрана Фиделя образует три концентрических круга, или кольца. Третий круг насчитывает несколько тысяч сотрудников, выполняющих самые разные, в том числе и чисто логистические (снабженческие), задачи, связанные с безопасностью Команданте; «оперативная группа», или второй круг, насчитывает от восьмидесяти до ста человек; escolta (эскорт), или первый круг, состоит из двух команд по полтора десятка лучших оперативников, прошедших тщательнейший отбор и дежурящих сутки через двое, чтобы осуществлять круглосуточную охрану Фиделя.
   Первым моим местом службы в качестве сотрудника третьего круга стал Эль-Онсе, или «Одиннадцать». Речь идет о группе домов, стоящих на калле Онсе, Одиннадцатой улице в очень уютном квартале Ведадо, в пяти улицах от моря. Назначение туда не было синекурой, потому что «Одиннадцать» – это в первую очередь был дом, где жила Селия Санчес, заметная персона и в истории революции вообще, и в частной жизни Фиделя в особенности. Вплоть до своей смерти от рака легкого в 1980 году Селия участвовала почти во всех значительных исторических событиях. В 1952 году она стала одной из первых женщин, выступивших против диктатуры Батисты, потом присоединилась к кастровскому подрывному движению M-26. В Сьерра-Маэстре она была связной: доставляла сообщения, спрятанные от полиции в букеты цветов, а кроме того, координировала действия партизан и ячеек городского подполья. После «победы революции» она была вознаграждена многочисленными официальными постами, в том числе секретаря Государственного совета, председателем которого стал сам Фидель. Но главное, эта хрупкая женщина с черными глазами и того же цвета волосами была любовницей Кастро. Более того, она стала его доверенным лицом. Факт, заслуживающий того, чтобы быть отмеченным особо, поскольку Команданте не доверяет никогда и никому, исключая своего брата Рауля и нескольких «женщин своей жизни», которых можно пересчитать по пальцам одной руки. Селия пользовалась значительным влиянием, в частности при назначениях на высшие государственные посты. Так что любовь между ними тоже была политикой. Фидель так любил Селию, что только после ее смерти женился на Далии, женщине, которая в строжайшей тайне делила с ним жизнь с 1961 года.
* * *
   В квартире Селии Санчес на пятом и последнем этаже дома на Одиннадцатой у Фиделя была своя территория с ванной, куда он втайне от Далии приезжал почти каждый день, прежде чем вернуться в президентский дворец. Возле дома на Одиннадцатой улице я впервые увидел Фиделя вблизи.
   В тот день я дежурил у входа в дом, когда к нему вдруг подлетели Фидель и его эскорт на трех «альфа-ромео» цвета бордо, использовавшихся в то время – позднее они будут заменены на «Мерседес-500». Автомобили остановились в нескольких метрах от входа, и охрана разделилась в соответствии с инструкциями по действиям в обычной обстановке: один сотрудник заходит в дом проверить, все ли там спокойно, и дает зеленый свет другим; следующие двое занимают позицию на тротуаре спиной к дому и берут под контроль улицу; остальные шестеро окружают Фиделя, который идет к двери в сопровождении старшего группы охраны.
   В этот самый момент Команданте направился прямиком ко мне, положил руку мне на плечо и посмотрел в глаза. Окаменев, я что было сил сжал винтовку, чтобы сохранить положенный по уставу вид. Потом Фидель вошел в дом. Сцена продолжалась не более двух секунд, но я был потрясен тем, что лично видел Фиделя, человека, которым восхищался больше всех на свете и за которого был готов отдать жизнь.
* * *
   Одиннадцатая улица занимает особое место в кастровской географии. В ту пору она была одним из тех мест, в которых Фидель бывал едва ли не ежедневно и о которых никто, или почти никто, ничего не знал. С целью обеспечения его безопасности был приватизирован целый блок домов, и доступ публики на этот участок улицы перекрыт двумя контрольно-пропускными пунктами, по одному на каждом конце. Все крыши были соединены между собой, образовав обширное пространство для перемещения под открытым небом. С годами были внесены и другие изменения. Были установлены лифты, устроен спортивный зал и даже богато отделанное помещение для боулинга: две лакированные дорожки, а по бокам – кусты папоротника и скалы, привезенные со склонов Сьерра-Маэстры. Невероятно величественно!
   Но самым удивительным элементом, бесспорно, стал коровник, построенный по приказу Фиделя на пятом этаже Одиннадцатой, в самом сердце столицы! В начале 1969 года он приказал доставить туда четырех коров, которых подняли с улицы наверх при помощи строительного крана. Так Команданте смог заниматься своим главным увлечением того времени: скрещиванием европейских коров голштинской породы (черных с белым) с кубинскими зебу, в надежде создать новую породу, которая позволила бы давать бо́льшие надои молока.
   Существование коровника в центре города, на крыше многоэтажного дома, может показаться неправдоподобным человеку, не знакомому с историей кастровского режима. Знающих же людей она не удивит, потому что страсть Фиделя к улучшению пород крупного рогатого скота является достоверно установленным историческим фактом. В декабре 1966 года на стадионе Санта-Клара вождь революции произнес первую речь на эту тему. В 1970 и 1980-х годах эта страсть превратилась в манию. В 1982 году корова Убре Бланка, известная огромными надоями, была превращена Фиделем в настоящую звезду и использовалась как инструмент пропаганды. Вся Куба следила по телевизору за мировым рекордом, установленным ею для Книги Гиннесса: Убре Бланка дала сто девять с половиной литров молока за один день, что стало неопровержимым доказательством гениальности Команданте в понимании вопросов сельского хозяйства! Ставшая героиней многочисленных телерепортажей, корова была возведена в ранг национального символа: была даже выпущена марка с ее изображением. После ее смерти в 1985 году общенациональная ежедневная газета «Гранма» посвятила ей некролог. Даже сегодня ее мраморная статуя возвышается на постаменте в ее родном городе Нуэва-Херона на Исладе-ла-Хувентуд (острове Молодежи).

   Наконец, рассказывая о доме на Одиннадцатой, я не могу обойти молчанием баскетбольную площадку, пользоваться которой мог только Фидель Кастро. В 1982 году, то есть через два года после смерти Селии Санчес, одна канадская фирма проводила модернизацию легкоатлетической дорожки стадиона Педро Марреро в Гаване для XIV Игр Центральной Америки и Карибского бассейна. Для поддержания добрых отношений с заказчиком фирма предложила Фиделю поставить на Кубу любое спортивное оборудование по его выбору. Так вот, не воспользовавшись представившейся возможностью обеспечить спортивным инвентарем нуждающуюся в нем школу или клуб, Команданте попросил, чтобы для него одного оборудовали баскетбольную площадку в закрытом помещении!
   Баскетбол всегда был одним из самых любимых им видов спорта. Фидель никогда не упускал возможность покидать мяч или организовать матч со своей охраной. Игроки делились на две команды: «красных» и «синих». Разумеется, обе играли за Фиделя: не могло быть и речи о том, чтобы он проиграл мяч. Впрочем, он сам подбирал себе команду, зачисляя в нее самых сильных игроков, к которым имел честь принадлежать и я. Как можно догадаться, себе Команданте отводил главную роль: в баскетболе она принадлежит игроку, который совершает броски в корзину, а все стараются передать мяч ему. Помню, однажды он очень недобро взглянул на меня за то, что я попытался сам забросить мяч в корзину, вместо того чтобы передать его ему.
   – Санчес! Зачем ты кидал сам, дурак? – бросил он с явным раздражением.
   К счастью, практически в то же мгновение прозвучал сигнал об окончании матча – шла последняя секунда схватки. Тут Фидель понял, что у меня просто не было времени сделать ему передачу… Хронометр спас меня!
   В том же 1982-м, но в конце года, Команданте сломал большой палец на ноге при неудачной попытке защитить свое поле. Он был сильно недоволен и раздражен тем, что ему пришлось походить в такой немужественной обуви, как домашние тапки. Но главной его заботой было сохранить инцидент в секрете. Так что, когда к нему в президентский дворец приходил посетитель, он быстро обувался в пару рейнджеров (но не застегивал их) и сидел за столом все время беседы, а по ее окончании не провожал гостя до двери, как поступал обычно. У Фиделя даже его ортопедические проблемы являются государственной тайной!
* * *
   Но вернемся в год 1970-й. Прослужив полтора года у Мадрины (крестной мамы – так мы, сотрудники охраны, звали между собой Селию Санчес, поскольку она всегда была внимательной и заботливой по отношению к нам), я был переведен в дислоцировавшееся на другом конце города, в десяти километрах от Одиннадцатой улицы, в гаванском районе Сибоней, Подразделение 160. Занимающее участок в шесть гектаров, спрятанное за высокими заборами, Сто шестидесятое является главным звеном, обеспечивающим успешное функционирование личной охраны Фиделя, поскольку это логистическая служба, отвечающая за все: транспорт, горючее, телекоммуникации, питание. Механики ремонтируют «мерседесы» Фиделя, техники – переносные рации, оружейники следят за тем, чтобы арсеналы «калашниковых», «макаровых» и браунингов оставались в боевом состоянии, прачки стирают и гладят одежду сотрудников охраны.
   Кроме того, в ведении Сто шестидесятого находятся шкафы и холодильники с провизией, где хранятся запасы семейства Кастро и его охраны. К этому следует прибавить фермы, где разводят кур-несушек, а также гусей; некоторых из них Фидель по праздникам дарит кому захочет. Есть также несколько быков и коров зебу и голштинской породы, предназначенных для скотоводческих опытов хозяина этих мест. Данный «город в городе» имеет также свою фабрику мороженого, вкусом которого наслаждаются лишь самые высшие руководители революции – министры, генералы и члены политбюро, – за исключе нием Фиделя и Рауля. С целью исключить всякий риск отравления мороженое для двоих последних готовится отдельно, в маленьком цеху, тоже расположенном на территории Подразделения 160.
   Развлечения тоже не забыты. Помимо музея подарков, где хранятся все подношения, сделанные главе государства (за исключением самых ценных, которые он держит у себя), в распоряжении Команданте и его семьи имеется частный кинотеатр с киномехаником из министерства внутренних дел. Там Фидель Кастро, человек привычки, а эта черта у него доходит до мании, смотрел уж не знаю сколько раз свой любимый фильм: бесконечную и нудную советскую экранизацию романа Льва Толстого «Война и мир», которая идет по меньшей мере пять часов!
   В Сто шестидесятом я очень быстро был произведен в начальники группы: моя работа заключалась в том, чтобы распределять наряды между сотрудниками и координировать наши действия с президентским дворцом и личным жилищем Фиделя. На этой должности скоро оказываешься в курсе всего. А поскольку Далия часто звонила в нашу службу – заказать молоко или приехать на просмотр кинофильма, – я очень быстро узнал о существовании этой «первой леди», совершенно неизвестной широкой публике.
   Далия не знает, но она не единственная женщина, бывавшая в Сто шестидесятом. За музеем подарков стоит вилла «каса де Карбонель», в которой мой шеф устраивал свидания с другими дамами, окружая их величайшей тайной.
   Я регулярно получал телефонные звонки от Пепина, адъютанта Фиделя, который лаконично предупреждал меня:
   – Сегодня в такой-то час будь готов. Запланирован визит в «каса Карбонель».
   В указанный час я собирал караульных охранников в своем кабинете, чтобы они не видели приезда ни вождя революции, ни его гостьи, которая всегда прибывала отдельно от него.

   После четырех лет безупречной службы в Подразделении 160 моя карьера совершила новый крутой вираж. В 1974 году я был включен в «оперативную группу» – элитное подразделение, в котором состоит от восьмидесяти до ста сотрудников, образующих «второе кольцо» вокруг Фиделя. Его главная задача – оказывать поддержку эскорту, или «первому кольцу», при поездках Верховного Команданте – его визитах на завод в провинции или выступлении на площади Революции в Гаване. Оперативную группу также задействовали при передвижениях Рауля и видных членов политбюро Коммунистической партии Кубы (КПК), таких как Рамиро Вальдес, Хуан Альмейда Боске и др.
   Но едва я успел перейти в оперативную группу, как буквально через месяц меня, вместе с тридцатью товарищами, направили в спецшколу, готовящую высокопрофессиональных офицеров государственной безопасности. Она тогда только что открылась, и мы, учившиеся в ней с 1974 по конец 1976 года, стали первым выпуском в ее истории. Обучение совершенно не оставляло нам свободного времени. Утро отдавалось физической подготовке (пешим походам, боевым единоборствам, упражнениям в стрельбе), а вторая половина дня – теории. Я научился обращению с взрывчаткой, в составе группы из десяти курсантов изучал французский язык. Вторая десятка учила русский, третья – английский. Нам преподавали основы ведения разведки и психологии, мы в деталях изучали знаменитые покушения – в частности покушение на Пти-Кламар на генерала де Голля в 1962 году[9] и убийство Джона Кеннеди в Далласе в 1963 году, – чтобы извлечь из них уроки, полезные в охране Лидера максимо.
   Наконец, когда глава другого государства или высокопоставленная персона приезжала с визитом на Кубу, ближнюю их охрану осуществляли курсанты спецшколы. Так я повстречался со многими сильными мира сего: президентом Ямайки Майклом Мэнли, премьер-министрами Вьетнама Фам Ван Донгом, Швеции – Улофом Пальме и Тринидада-и-Тобаго – Эриком Уильямсом.
   В те годы у меня было ощущение, что для меня начинаются серьезные дела. К тому же увеличивалось количество поводов быть довольным собой. Получая от своих начальников высокие оценки, я был произведен в младшие лейтенанты, перейдя, таким образом, в офицерский состав. Кроме того, я получил еще два черных пояса: один по дзюдо, другой – по технике рукопашного боя, разработанной в кубинской армии и названной «Защита и атака». Они добавились к моему черному поясу по карате, полученному несколько лет назад. Наконец – важное и приятное отличие: в 1976 году я впервые отправился за границу.
   Из тридцати курсантов моего потока, я стал единственным, включенным в состав эскорта высокопоставленного деятеля Хуана Альмейды Боске во время его визита в Гайану.
   Я еще ни разу не покидал своего родного острова и сгорал от нетерпения и возбуждения при мысли, что открою для себя мир, начав с этой экзотической страны, граничащей с Бразилией, Венесуэлой и Суринамом. Помню, что когда я прилетел в ее столицу, Джорджтаун, то особенно меня поразили социальные различия: и через десять лет после получения независимости в бывшей Британской Гвиане белая элита по-прежнему жила в комфорте, как в колониальные времена, а негритянское население ютилось в жутких условиях в трущобах, ходило в лохмотьях. Какой шок! В сравнении с Гайаной Куба была настоящим эльдорадо.

   За всеми этими перипетиями я чуть не забыл рассказать о своей личной жизни. Здесь тоже я оказался везучим. К тому времени вот уже восемь лет рядом со мной была Майда. Мы познакомились с ней в начале 1968 года, на устраивавшихся по вечерам в воскресенье танцах в одном из тех мест, которые на Кубе называют «общественными клубами», но которые являются не чем иным, как обычными танцевальными залами. В тот вечер я пришел в «общественный клуб имени Патриса Лумумбы», где меня и настигла любовь с первого взгляда. Едва проигрыватель грянул сальсу, я заметил очаровательную девушку и не мог уже оторвать глаз от ее улыбки. Майда показалась мне самой прекрасной женщиной из всех, каких я только видел. Обменявшись с ней несколькими красноречивыми взглядами, я прошел через всю танцплощадку и, поскольку Майда пришла с матерью, обратился к последней:
   – Позвольте, сеньора, пригласить вашу дочь на танец…
   Я повел Майду на площадку и, увидев удивление ее матери, крикнул ей: «Не волнуйтесь: еще до конца года мы с ней поженимся!»
   Я сдержал обещание: 21 декабря того же года мы, парочка новобрачных, отправились на «медовую неделю» в отель «Ривьера», одну из самых знаменитых гаванских гостиниц на берегу моря, в прошлом – собственность знаменитого американского гангстера Мейера Лански. Наша дочь родилась в следующем году, а сын – в 1971-м. Первое время мы жили у моей матери, в квартале Ла-Лиса, где я провел детство. А в 1980-м, в возрасте тридцати лет, я получил от МИНИНТа (министерства внутренних дел) квартиру в самом центре города, недалеко от Дворца революции, где находится рабочий кабинет Фиделя. Там я прожил весь следующий кусок моей жизни, вплоть до бегства в США в 2008 году. Майда оказалась образцовой супругой: заботливая мать, работящая, она занималась всем по дому, следила за воспитанием детей, создавала и хранила наш семейный очаг, в то время как я носился по горам и долам, занятый карьерой.
* * *
   В моей жизни шла широкая светлая полоса; хорошие новости следовали одна за другой. В конце 1976 года, вернувшись из Гайаны, я отдыхал в казарме спецшколы, когда один офицер сказал, что меня немедленно вызывают к Элуа Пересу, начальнику личной охраны Фиделя Кастро, которому подчинялась и наша школа. Очень удивленный (и слегка взволнованный), я отправился в центр города, где была назначена встреча, мысленно спрашивая себя о причине такого вызова. Какую ошибку я мог допустить?
   Не успел я, прибыв на место, сесть, как Элуа Перес сказал мне:
   – Санчес, Верховный Команданте выбрал тебя для своей личной охраны. С этого момента никто, кроме меня и, разумеется, Эль Хефе (Фиделя), не может отдавать тебе приказы или посылать с заданием, каким бы оно ни было. Даже министр, понял? С завтрашнего дня ты будешь приходить сюда каждый день к восьми часам. А в пять часов вечера, если не получишь задания, спокойно возвращаться домой, к жене и детям.
   С радостью, испытанной мной в тот момент, может сравниться разве что радость голливудского актера, которому объявили, что он завоевал «Оскар». Через несколько часов я вступлю в число лучших из лучших, в самое престижное подразделение, сотрудниками которого больше всего восхищаются, которым больше всех завидуют: в группу из двадцати или тридцати человек, тщательно отобранных для осуществления круглосуточной личной охраны Фиделя Кастро. Тогда я, разумеется, не мог знать, что следующие семнадцать лет своей жизни проведу бок о бок с человеком, устроившим третью, после мексиканской и русской, крупнейшую народную революцию XX века.
   Однако, прежде чем оказаться рядом с великим человеком, надо было подождать еще немного, поскольку с января по апреля наше начальство проводило отбор еще пятерых курсантов спецшколы, которые вместе со мной должны были влиться в эскорт Фиделя. Наконец, 1 мая 1977 года, после традиционного парада на площади Революции в честь Дня международной солидарности трудящихся, нашу группу из шести человек представили Команданте. Отныне мы входили в святая святых: el primer anillo – первый круг его охраны.

   Широкая публика часто ошибочно полагает, что работа телохранителя заключается в том, чтобы валить злоумышленников хитрыми приемами боевых единоборств, с молниеносной быстротой выхватывать оружие и метко стрелять. Нет, для работы в личной охране высокопоставленного лица, помимо физической силы, требуется еще много других качеств и умений. Надо координировать передвижения кортежа, отслеживать потенциальные угрозы и работать на опережение, контролировать информацию, проходящую по телевидению, проверять пищу с целью предотвращения попыток отравления, вести разведку и контрразведку, выявлять микрофоны, установленные в гостиничных номерах за границей, отрабатывать огромный объем информации и составлять аналитические записки на ее основе – вот что должен уметь сотрудник личной охраны. Кроме того, Фидель требовал от своего эскорта определенного интеллектуального и культурного уровня.
   В 1981 году, продолжая службу в эскорте Фиделя, я параллельно, то есть в свободное время и в часы отдыха, начал учебу на факультете уголовного права Высшей школы МИНИНТа, а также на отделении, носящем название «контрразведывательная оперативная деятельность», благодаря чему приобрел навыки вести полицейское расследование, проводить осмотр места происшествия, снимать отпечатки пальцев и др. В 1985 году я получил диплом о высшем юридическом образовании и его аналог по контрразведке. Юридический диплом мне очень пригодится гораздо позднее: во время процесса надо мной…
   С ума сойти, до какой степени кубинское образование того времени было проникнуто атмосферой холодной войны и марксистской идеологией. Достаточно вспомнить названия некоторых учебных дисциплин: «Диалектический материализм», «Исторический материализм», «История кубинского рабочего движения», «Подрывная деятельность противника», «Контрразведка» или «Критика современных буржуазных идеологических учений». Однако были и такие предметы, как «Психология» и «Прикладная психология в контрразведке», которые позволили мне лучше понять личность Фиделя Кастро. Я применил полученные знания для создания психологического профиля и выявления некоторых черт его личности. Мой вывод: это эгоцентрическая личность, которая любит находиться в центре разговора и притягивать к себе внимание всех окружающих. С другой стороны, как и многие сверходаренные люди, он не придает никакого значения своему внешнему виду, одежде, откуда его любовь к военному камуфляжу. Я часто слышал, как он говорит: «Я давным-давно отказался от этих костюмов и галстуков, сковывающих человека». То же самое с бородой. Он говорит: «Я побреюсь, когда погибнет империализм». В действительности он не бреется ежедневно, потому что ему так удобнее. Еще одна черта его личности: совершенно невозможно противоречить ему в чем бы то ни было. Попытка убедить его в том, что он ошибается, что поступает неправильно, что следует изменить – пусть даже совсем незначительно – разработанный им план, означает фатальную ошибку для того, кто ее предпринимает. С этого момента Фидель перестает смотреть на своего собеседника как на разумного человека. Лучший способ благополучно жить рядом с ним – безоговорочно принимать все, что он говорит и делает, даже во время игры в баскетбол или на рыбалке.
   В 1980-х годах, во время ангольской войны, генерал Арнальдо Очоа, находившийся на театре боевых действий, посмел возражать против некоторых военных мероприятий Эль Хефе, остававшегося в Гаване, за одиннадцать тысяч километров от места действия, и предлагал свои решения, казавшиеся ему лучшими. Фидель так и не простил ему этого «оскорбления величества». Мне кажется, этот случай сыграл немалую роль в вынесении Очоа в 1989 году смертного приговора.
   Вопреки тому что всегда говорил, Фидель отнюдь не отказался от буржуазного комфорта в пользу простой суровой жизни. Совсем наоборот, его образ жизни – это образ жизни богатейшего капиталиста, не знающего никаких ограничений. Он никогда не считал, что собственные речи обязывают его жить в строгой простоте, подобающей каждому настоящему революционеру. Ни он, ни Рауль никогда не применяли к себе правила, устанавливаемые ими для их соотечественников. Из этого можно сделать вывод, что Фидель – великолепный манипулятор. Обладая выдающимися умственными способностями, он без усилий и без угрызений совести манипулирует как отдельными людьми, так и группами людей. Тем более что он интерактивен и настойчив: в дискуссиях с главами других стран Фидель повторяет одно и то же столько раз, сколько необходимо, чтобы убедить собеседника в обоснованности своей точки зрения.
* * *
   Конечно, может вызвать удивление то, что я не отошел от Фиделя раньше, учитывая составленный мной его психологический профиль и увиденную своими глазами роскошь, в которой он жил. Но следует сделать скидку на мою молодость и на культ вождя победившей революции, на котором мы были воспитаны. Его авторитаризм? Качества настоящего бойца. Обеспеченная жизнь, которой он наслаждался? Разве он ее не заслужил? И кроме того, я – человек военный, а военные должны выполнять приказы, действовать, а не критиковать.
* * *
   Разумеется, кубинские службы сделают все возможное, чтобы дискредитировать мои слова и данную книгу: это их работа. Проблема в разнице между этими функционерами, слепо исполняющими приказы, и мной, человеком, который знает, о чем говорит. Фиделю я отдал семнадцать лет своей жизни, не считая того времени, когда еще не был сотрудником его личной охраны. Если подсчитать, то с ним я провел больше времени, выходных и отпусков, чем со своими детьми и с женой. В президентском дворце, в поездках по стране и за границу, на официальных церемониях, в его персональном самолете, на его личной яхте, на райском острове Кайо-Пьедра и в других лично ему принадлежащих владениях я часто находился менее чем в метре от него. Я пользовался полным его доверием. И мог наблюдать его со всех ракурсов, во всех ситуациях. Более того, до сих пор никто еще не мог рассказать о личной жизни Фиделя, о его женах и любовницах, братьях и сестрах, а также о многочисленном потомстве (это по меньшей мере девять детей, рожденных ему разными женщинами; почти все дети – мальчики). Давно пора сорвать покрывало с того, что Фидель Кастро и кубинский режим всегда рассматривали как одну из величайших государственных тайн: с семьи Верховного Команданте.

Глава 3. Династия Кастро

   У Фиделя Кастро все необычно. Он уникальный, особый, стоящий особняком. Вот, например, одна черта, отличающая его от соотечественников: он не умеет танцевать сальсу! Ему это неинтересно, он это не любит. Команданте не слушает музыку. Ни кубинскую, ни классическую, ни тем более американскую. Этим он тоже отличается от «рядовых» кубинцев. Зато его супружеская неверность – типично кубинская черта, на Кубе это практически национальный вид спорта. Не будучи ни бабником, ни назойливым любовником, каковых много среди политических деятелей всего мира, он является «неверным Фиделем». В своих попытках соблазнения и в любовных играх он никогда не встречал ни малейших затруднений, ни сопротивления, ни отказа. Конечно, Фидель не из тех всемогущих диктаторов, что предаются разнузданному разврату. Но и святым он тоже не является.
   Женатый первым браком на девушке из богатой буржуазной семьи, Мирте Диас-Баларт, а вторым на учительнице Далии Сото дель Валле, он изменял первой с очень красивой гаванкой Нати Ревуэлтой, а второй – с «товарищем» Селией Санчес, своей личной секретаршей, доверенным лицом и сторожевой собакой в течение трех десятков лет. К этому списку охотничьих трофеев следует добавить других любовниц: Хуану Вера, Хуаниту – его официальную переводчицу с английского/на английский и полковника разведки (сегодня она работает на Рауля); Глэдис – стюардессу кубинского гражданского воздушного флота, принимавшую участие в его зарубежных поездках, а также Пилар, или Пили, еще одну переводчицу, но с французского/на французский. Наверняка у него были и другие приключения, предшествовавшие моей службе в охране, о которых я не знаю.
   Обо всем этом кубинцы имеют очень смутное представление. На протяжении десятилетий частная жизнь Фиделя была одной из наиболее охраняемых государственных тайн и лишь ничтожно малая часть информации о ней доходила до широкой публики. В отличие от своего брата Рауля номер один кубинского режима всегда проявлял почти патологическую заботу о сокрытии всех, или почти всех, сведений о своей личной жизни. Причина? Он считает, что выставлять напоказ свою жизнь бесполезно и даже потенциально опасно, поскольку это делает его уязвимым. Вот почему, за исключением первых лет пребывания у власти, его публичную и частную жизнь разделял глубокий ров, вырытый им самим. Этот культ секретности наверняка происходит еще из времен подполья, когда, как и в движении Сопротивления во время Второй мировой войны, соблюдение секретности являлось вопросом выживания.
   Сколь бы невероятным это ни показалось, но кубинцы узнали о существовании Далии Сото дель Валле, женщины, делившей с ним жизнь с 1961 года, – и узнали ее в лицо – лишь после 2006 года, когда сильно сдавший Фидель лег в больницу и решил передать бразды правления Раулю. На протяжении четырех десятилетий Фиделя всегда сопровождала «первая леди», но чисто символическая. По важным торжественным случаям (национальный праздник, визит главы другого государства и т. п.) на публике рядом с Фиделем появлялась Вильма Эспин (1930–2007), жена Рауля и председатель Федерации кубинских женщин, игравшая роль первой дамы страны.
   Точно так же и почти столь же долго никто, или почти никто, не знал, что в 1960—1970-х годах Далия родила Фиделю минимум пятерых сыновей! Невероятно, но факт: даже четверо детей Рауля Кастро, воспитывавшиеся отдельно, познакомились со своими кузенами лишь в совершеннолетнем возрасте! На протяжении почти двадцати лет эти близкие родственники жили в нескольких километрах друг от друга, но ни разу не встречались. Что же касается широкой публики, она узнала имена и лица пятерых сыновей Фиделя только в 2000-х годах, но без каких бы то ни было сведений об их профессиональной деятельности и личных качествах.
   Я, со своей стороны, знаю их всех очень хорошо. Проведя в этой семье семнадцать лет, я в состоянии не только составить подробное родословное древо династии, но и дать оценку достоинствам и недостаткам ее членов… А также раскрыть некоторые секреты и рассказать, как Фидель играет (и, надо сказать, довольно плохо) роль отца. Конечно, все это выглядело бы каким-то анекдотом, если бы не позволяло по-новому взглянуть на личность одного из самых видных политических деятелей второй половины XX века.
* * *
   Начнем с самого начала. С появления того, кто «официально» считается старшим из детей Фиделя: Фиделито (Маленького Фиделя). Так всегда называли этого паренька, которому дали то же имя, какое носит отец: Фидель, но называют Фиделито, чтобы отличать от высокопоставленного родителя. Их внешнее сходство поразительно: тот же нос, тот же греческий профиль, такая же прическа, такая же борода, а вот судьбы у них разные.
   Родившийся в 1949 году Фиделито – единственный сын Мирты Диас-Баларт, красавицы гаванки, вышедшей годом ранее замуж за Фиделя Кастро, в то время простого студента юридического факультета, но уже известного политического агитатора. По иронической усмешке, которые так любит история, семья Мирты будет очень тесно связана с режимом Батисты, когда тот станет диктатором в 1952 году: ее отец, адвокат, защищал американские компании, безраздельно царствовавшие в банановой промышленности, а брат и вовсе был министром внутренних дел свергнутого президента! Брат Мирты окажется в первой волне кубинцев, которые выберут изгнание во Флориде (США) после «победы революции» в январе 1959 года. Еще одна ирония истории: Линкольн и Марио, сыновья брата Мирты, сделают карьеру в американской Республиканской партии: избранные в палату представителей, братья Диас-Баларт на несколько десятилетий станут самыми громогласными обличителями кастровского режима. И это при наличии двоюродного брата Фиделито и «дядюшки Фиделя» – их дяди по браку.
   После медового месяца в Нью-Йорке, Фидель, увлекавшийся политикой сильнее, чем молодой женой, очень скоро потерял интерес к красавице Мирте, с которой развелся в 1955 году. Однако он сохранил отцовскую опеку над маленьким Фиделито, хотя, как мы увидим дальше, совершенно лишен всяких отцовских чувств. На долгое время лишившись возможности общаться с сыном, Мирта в 1959 году обосновалась в Испании. Там она живет по сей день, но еще много лет назад ей разрешили приезжать навещать сына, оставшегося на Кубе.
   Маленький Фидель уже давно надел на себя тяжелые одежды потенциального наследника. Фактически он единственный из многочисленных детей Кастро, который был представлен СМИ. В 1959 году мальчик, одетый в пижаму, появился рядом со своим отцом – тоже в пижаме! – в памятной телепередаче американского канала CBS, которую можно найти на Ютюбе. Этой несколько смешной мизансценой предводитель победившего на Кубе партизанского движения сумел успокоить встревоженных янки: за десять минут он ухитрился объяснить, что является не опасным коммунистом, а нормальным отцом семейства, как любой американец. И это сработало – по крайней мере в тот момент.
   Через десять лет мы находим Фиделито в СССР. По особой милости, оказанной Фиделю Кастро советским лидером Леонидом Брежневым, он под вымышленным именем изучал ядерную физику в особо секретном институте. Его псевдоним был Хосе Рауль, и никто из товарищей не имел ни малейшего представления о его подлинном имени, за исключением хорошенькой русской девушки Натальи Смирновой, на которой он женился и с которой произвел на свет троих детей, получивших имена Мирта, Фидель и Хосе Рауль. С дипломом физика-ядерщика в кармане Фиделито в 1970-х вернулся в Гавану. Он поселился у дяди Рауля, а не у отца, который по-настоящему им не интересовался. В клане Кастро семейная жилка развита не у Фиделя, а у Рауля, который является тем становым хребтом, на котором держится династия.
   Отец назначил молодого блестящего физика главой Кубинской комиссии по атомной энергии сразу после ее создания в 1980 году. Но с годами Фиделито стал вести себя как мажор. Например, опьяненный внешними проявлениями власти, он передвигался по Гаване в сопровождении телохранителей, хотя такая привилегия теоретически распространяется только на членов политбюро Коммунистической партии Кубы. Эта наглость в конце концов вызвала в отношении его раздражение. Тем более что Маленький Фидель, используя служебное положение, стал расхищать казенные деньги. В 1992 году он был снят с поста руководителя комиссии из-за допущенных недостатков в работе. «Он не подал в отставку, он был уволен: Куба не монархия!» – публично отчеканил Фидель, упрекавший сына, в частности, за его «непонятную жажду власти», ни на мгновение не рассматривая вариант, что подобная жажда могла передаться по наследству.
   На следующий день Фиделито был опущен на уровень обыкновенного чиновника, советника ЦК КПК по вопросам энергетики. Старший из отпрысков Кастро стал участником «плана Пижама» – как иронично называют на Кубе случаи, когда кого-то снимают с важного поста и отправляют «в шкаф» – на должность, на которой он будет лишен какого бы то ни было влияния. Непреклонный Фидель несколько лет даже не разговаривал с сыном. В 2000-м Фиделито вернул себе милость отца, но так и не сумел вернуться во власть. В марте 2013 года, в возрасте шестидесяти пяти лет, он даже снова появился на телеэкране, правда, на сей раз не в пижаме. В связи с визитом в Москву он долго отвечал на вопросы корреспондента российского канала Russia Today. Ученый воздал хвалу правлению своего дядюшки Рауля, но оказался куда более сдержанным в оценке наследия своего отца, которого ни разу не назвал по имени, а именовал, с некоторой отстраненностью, «предыдущий лидер».
   Возможно, карьера Фиделито не закончилась. Как знать? Умный, прекрасно образованный, обладающий представительной внешностью, он вполне способен занять высокий пост во властных структурах. И сделать это ему будет тем легче, что он по-прежнему очень близок со своим дядей Раулем, и в его пользу играет внешнее сходство с Фиделем.

   Если Фиделито – самый знаменитый из потомства Фиделя, то его единокровный брат Хорхе Анхель, родившийся, как и он, в 1949 году, наоборот, самый неизвестный. Он является плодом трехдневной связи Фиделя с некоей Марией Лаборде, уроженкой провинции Камагуэй, которую никто никогда не видел и которая к настоящему времени уже умерла. Команданте революции всегда сохранял отстраненность от этого случайного отпрыска. Если Фидель мало занимался Фиделито, то Хорхе Анхелем он интересовался еще меньше. Он мог месяцами не спрашивать что об одном, что о другом сыне, которые, каждый в свой черед, нашли приют у своего дядюшки.
   Позднее мне удалось установить точную дату рождения Хорхе Анхеля благодаря базе данных кубинской службы записи актов гражданского состояния, которую я сумел нелегально скопировать перед тем, как покинуть Кубу. Недавно я встретил одного кубинского эмигранта, незадолго до того прибывшего в Майами. Он работал в Службе государственной безопасности и лично знал Хорхе Анхеля. Он подтвердил уже известную мне информацию: Хорхе Анхель родился 23 марта 1949 года, то есть на полгода раньше Фиделито, появившегося на свет в конце сентября того же года. Таким образом, не только никто не знал о наличии у Фиделя еще одного, тайного сына, но, оказывается, этот бастард в действительности является самым старшим из отпрысков Кастро.

   Между несколько чопорной буржуазкой Миртой и пылким Фиделем никогда не было всепожирающей страсти – это самое меньшее, что можно сказать. Совсем иными были его отношения с Наталией Ревуэлтой, Нати, с которой он легко обманывал Мирту. Эта наделенная природным шармом и совершенной красотой зеленоглазая женщина долгое время оставалась первой красавицей Гаваны. Состоявшая в браке с врачом Орландо Фернандесом, Нати быстро прониклась симпатиями к идеям революционного движения. Она общалась с Фиделем с 1950-х годов сначала как друг, затем как любовница. Когда после неудачного нападения на казарму Монкада 26 июля 1953 года начинающий революционер попал в тюрьму на Исла-де-Пинос (ныне Исла-де-ла-Хувентуд), просидел с 1953 по 1955 год, она регулярно ездила к нему на свидания.
   После двух лет заключения Фидель и его товарищи были амнистированы Батистой, которого они свергнут через три с половиной года. Тогда Фидель смог выразить подружке всю свою признательность.
   В 1956 году Нати родила Алину. Единственная дочь Лидера максимо, она оказалась и единственным его ребенком, который осмелился ему противостоять. После прихода к власти 1 января 1959 года Фидель Кастро продолжал общение с еще очень красивой Нати; обычно он приходил к ней домой по вечерам. Однажды, когда девочке было десять лет, Фидель рассказал ей, что ее настоящий отец не доктор Орландо, бежавший в США после «победы революции», а он сам.
   То, что он стал отцом еще и очаровательной девочки, никак не стимулировало развития у Команданте отцовских чувств: в 1960-х годах у нового лидера третьего мира имелись дела поважнее. В возрасте двенадцати лет Алина вместе с матерью была по приказу Фиделя на один год отправлена в Париж. Девочка училась в пансионате в Сен-Жермен-ан-Ле, где выучила французский язык, которым и сегодня прекрасно владеет. По возвращении в Гавану эта начинающая бунтовщица показала характер: в четырнадцать лет, как пишет в автобиографии[10], она заявила о своем намерении уехать с Кубы. В тот момент Фидель не обратил на это внимания. Но и став взрослой, Алина, всегда поступавшая по собственному усмотрению, не отказалась от этой идеи.
   Отношения с отцом, с которым она виделась спорадически, стали очень бурными. В 1980-х годах Алина, будучи девушкой привлекательной, стала моделью. Помню, однажды, когда я дежурил в приемной Фиделя, пришел Пепин Наранхо, адъютант Команданте, с журналом «Куба» в руке. На второй странице можно было полюбоваться одетой в открытый купальник красавицей Алиной, которая вместе с двумя другими великолепными девушками-моделями позировала на борту парусника в рекламе рома «Гавана Клуб».
   – Это еще что такое? – задохнулся от возмущения Фидель. – Немедленно привези ко мне Алину!
   Два часа спустя Алина, нисколько не испуганная, широким шагом вошла в его кабинет. Последовавший за этим спор запомнили все. Оба орали так, что в президентском кабинете дрожали стекла.
   – Но ведь все же знают, что ты моя дочь! Позировать в бикини неприлично!
   – A, теперь ты заинтересовался тем, что я делаю? – Алина еще больше повысила голос. – Мне плевать на твои поучения. Я хочу жить!
   Это была настоящая «фиеста в Гуатао» – это кубинское выражение напоминает о празднествах в деревне Гуатао, которые, согласно легенде, часто заканчивались всеобщей дракой. Наконец Алина ракетой вылетела из отцовского кабинета. А Фидель и Пепин остались стоять как вкопанные.
   Через несколько лет, в 1993-м, Фидель узнал от своих спецслужб, что Алина вполне серьезно строит планы побега с Кубы. Фидель тотчас вызвал моего непосредственного начальника – полковника Хосе Дельгадо Кастро, возглавлявшего в то время его эскорт:
   – Предупреждаю тебя: Алина ни в коем случае и ни под каким предлогом не должна покидать Кубу. Надеюсь, ты все понял!
   Но через два месяца разразился скандал: накануне Рождества стало известно, что Алина сумела нелегально бежать из страны, в парике, с фальшивым испанским паспортом, получив помощь от международной сети, содействующей таким беглецам. Сначала она объявилась в Мадриде, где на многочисленных пресс-конференциях обличала кастровский тоталитаризм, а затем в Майами, где и поселилась постоянно. Известие о побеге дочери Кастро стало таким же громким делом, каким в прошлом был побег Хуаниты, одной из четырех сестер Фиделя. В 1964 году она бежала с Кубы через Мексику и тоже обосновалась в Майами. С тех пор она больше ни разу не видела своих братьев и сестер.
   Я редко видел, чтобы Команданте давал волю своей ярости. За семнадцать лет службы я видел его в таком состоянии всего дважды. Обычно его гнев холодный, сдерживаемый. Но в тот день, когда Пепин доложил ему неприятную новость, он буквально пришел в бешенство от ярости. В подобных ситуациях его поведение напоминает капризного ребенка, устроившего истерику: он топает ногами по ковру и трясет руками, направив указательные пальцы вниз.
   – Свора бездарей! – кричал он с пеной на губах. – Мне нужны виновные! Я требую рапорт! Я хочу знать, как это могло случиться!
   Когда Фидель в таком состоянии, слышно, как пролетает муха. Все разбегаются, делая вид, что жутко спешат по делам. Цель: переждать, пока пройдет этот тропический ураган.
   Через пятнадцать лет я встретил Алину в Майами, где она скромно живет, ни разу больше не ступив ногой на землю Кубы. Когда я напомнил ей этот эпизод, она улыбнулась с той легкой грустью, которая читается в глазах всех изгнанников.
* * *
   После Мирты и Нати переходим к Далии Сото дель Валле, самой важной, но и самой неизвестной из женщин Фиделя. Он встретил ее в 1961 году – году высадки в заливе Свиней – на митинге в провинции Вилла-Клара, куда он приехал в рамках широкой национальной кампании по ликвидации неграмотности, проводившейся его правительством. Во время выступления под открытым небом Фидель заметил в первом ряду эту великолепную красавицу, они обменялись мимолетными взглядами. Так же как Мирта и Нати, она блондинка со светлыми глазами, обладающая еще одним важным в глазах вождя революции достоинством: стройная, миниатюрная, словно балерина. Помимо белокурых волос, миниатюрность избранницы является важнейшим критерием в выборе Фиделем возлюбленных.
   Это была любовь с первого взгляда. В тот же день адъютант Пепин представил ему красавицу, и Фидель узнал, что она учительница, а зовут ее Далия Сото дель Валле. После трех свиданий и, главное, после обычных проверок, проведенных Пепином (чтобы убедиться, что она не контрреволюционерка, а ее семья никак не связана с режимом Батисты), Фидель предложил ей переехать в Гавану, где без огласки поселил ее в доме на окраине столицы, в Пунта-Брава. Некоторое время спустя они стали жить вместе. С самого начала их связь была окружена строжайшей тайной, что было одновременно мерой безопасности против США, которые, как знал Фидель, покушались на его жизнь, и заботой о сохранении его отношений с Далией в секрете от Селии Санчес, с которой он параллельно поддерживал любовную связь.
   У Фиделя и Далии родилось пятеро детей, пять сыновей, которые, по странному совпадению, носят имена, начинающиеся с буквы A: Алексис, Алекс, Алехандро, Антонио, Анхелито. Имена троих первых являются вариациями имени Александр – псевдонима, взятого Фиделем во время партизанской борьбы в честь Александра Македонского, которым он восхищается. «Пять A» росли вдали от власти, от других кубинцев и даже от родственников. Как я уже говорил, вплоть до совершеннолетия они ни разу не встречались с детьми Рауля, хотя те жили неподалеку. Рауль, у которого чувство семьи развито очень сильно, буквально подпрыгнул от радости в тот день, когда его уже взрослый сын познакомился с двумя своими двоюродными братьями, с которыми случайно встретился на одном празднике. Номер второй режима и министр обороны тут же попросил своих адъютантов принести бутылку водки, чтобы выпить в честь такого события.
   Далия тоже имеет отношение к изоляции своего потомства. Властная и не допускающая чужих мнений, она считает, что именно ее дети являются единственными настоящими наследниками Фиделя. Она никогда не любила ни Фиделито, ни Хорхе Анхеля, ни Алину (которую, впрочем, ни разу не видела), ни остальных четырех незаконных детей Фиделя, реальность существования которых я так и не смог установить, за исключением родившегося в 1983 году Абеля, сына его личной переводчицы Хуаниты Вера.
   За семнадцать лет службы в личной охране Фиделя я встречал «пять А» чуть ли не ежедневно. Что между ними общего? Они умны, но без каких-то особо выдающихся способностей. Все учились в начальной школе имени Эстебана Эрнандеса, специально открытой их матерью на Двести второй улице в квартале Коронела, неподалеку от семейного жилища. Далия быстро стала фактическим директором этого учебного заведения, созданного ею по собственным взглядам. Она лично отбирала для него учителей в координации с министерством образования, а также учеников, которых принимают в зависимости от твердости революционных убеждений их родителей. В школу были допущены всего пять десятков детей, происходящих из семей номенклатуры или охранников Фиделя. Я рад, что мои дети там не учились: я никогда не пользовался привилегиями, даваемыми принадлежностью к системе, и считаю это правильным.
   Еще один общий момент в биографиях детей Фиделя: ни один из «пяти A» не служил в армии и не «выполнял интернациональный долг» за границей, помогая «братским странам», вопреки тем идеям, которые Фидель проповедует или навязывает всем молодым кубинцам. Те, кто достиг призывного возраста, не сражались на войне в Анголе в 1975–1992 годах, в мясорубку которой Верховный Команданте отправил тысячи своих соотечественников.
   Как бывает во всех семьях, «пять A» отличаются друг от друга характерами, наклонностями, профессиональными интересами. Если старший из братьев, Алексис, появившийся на свет в 1962 году, является одиночкой-интровертом, малообщительным, не умеющим ухаживать за девушками и не имеющим настоящих друзей, то Алекс, родившийся в следующем году, вежливый и симпатичный парень. Компьютерщик по образованию, первый, высокий и худощавый, пытался навязывать братьям свое мнение и взгляды, но безуспешно. А второй всегда завоевывал всеобщую симпатию, даже не думая об этом. Общительный от природы, он получил прозвище Эль Буэнехон, то есть Добряк, которое идеально ему подходит: добродушный малый, он совершенно не способен конфликтовать с кем бы то ни было, даже со своим мрачным старшим братом, с которым он, впрочем, всегда был очень близок. Этому бонвивану дали еще одно прозвище Эль Гордито (Толстячок), что нисколько его не обижает. Также Алекс первый, кто подарил Фиделю и Далии их первого внука; это еще больше увеличило симпатии к нему в семье. Инженер по образованию, он затем работал оператором на кубинском телевидении, а в 1998 году стал фотографом. В 2012 году этот неофициальный портретист своего отца представил в одной модной галерее Мехико серию из двадцати семи крупноформатных снимков, озаглавленную «Фидель Кастро: частные портреты».
   Переходим к третьему по старшинству, Алехандро, родившемуся в 1969 году. Как и старшие братья, он изучал информатику. Но, в отличие от них, программирование стало его страстью. Сегодня о таких говорят, что он «помешался на компах». Где-то году в 1990-м он создал программу, позволяющую адаптировать русские информационные системы к японским. Программа была затем продана крупной японской фирме. Это принесло ему поздравления отца и подарок от него – автомобиль «Лада». Он любит шумную светскую жизнь, дискотеки, общество женщин и известных артистов. В этом Эль Бразер – таково его прозвище со школьных времен – похож на Антонио, «четвертое А».
   Этот родился в 1971 году. Его я знаю лучше всех. На Кайо-Пьедро, острове Кастро, я провел много времени, обучая его плаванию, нырянию и обращению с подводным ружьем. Конечно, такое тесное общение создает определенные дружеские связи. На пятнадцатый день рождения Тони – прозвище Антонио – я оказался единственным сотрудником охраны, приглашенным на праздник, где собралась компания подростков, учившихся вместе с ним. Думаю, это вызывало определенную зависть со стороны моих коллег. По этому случаю Фидель попросил меня сопровождать его сына в Подразделение 160, где хранятся полученные президентом подарки, чтобы мы выбрали Тони часы. Он остановил выбор на кварцевых «Сейко». Помню счастливую улыбку, осветившую его юное лицо в тот момент, когда он надел их на руку.
   Помню, позднее, когда он окончил лицей имени Ленина в Гаване, где также учились и все его братья, во время вечернего дежурства в их фамильном имении, я спросил его:
   – Ну а чем ты займешься теперь?
   – Отец хочет, чтобы я пошел в медицинский, а я хочу стать тренером по бейсболу…
   Тони всегда был увлечен спортом и играл в бейсбол и футбол всякий раз, когда предоставлялся случай. Но воля Фиделя – это такая штука, спорить с которой нельзя.
   – В таком случае, – предложил я ему, – выбери спортивную медицину! Так ты сможешь работать в области спорта и выполнишь пожелание отца.
   Прошли годы, и, уже выйдя из тюрьмы, я узнал, что Антонио стал хирургом-ортопедом. Не знаю, повлиял ли я на его выбор, но тот наш разговор я не забыл.
   Из «пяти А» Антонио, во всяком случае, оказался единственным, что преуспел в профессиональном плане. Прирожденный спортсмен (талантливый бейсболист, опытный ныряльщик, прекрасный гольфист), он является одновременно заведующим отделением ортопедической хирургии в госпитале имени Франка Паиса в Гаване, врачом национальной сборной по бейсболу, президентом Кубинской и вице-президентом Международной федерации по этому спорту. Короче, жизнь улыбается этому талантливому и симпатичному парню, который дважды был в браке, оба раза с красивыми женщинами, и считается кем-то вроде «принца Гаванского».

   Остается Анхелито, о котором нельзя сказать того же. Младший из пятерых, он родился в 1974 году и единственный, кто не получил высшего образования. Помню его как сверхизбалованного матерью ребенка. Например, уезжая на выходные в Варадеро, требовал, чтобы за ним присылали только «мерседес-бенц». А Далия исполняла все его капризы. С самого раннего детства влюбленный в автомобили, Анхелито (то есть Ангелочек) все время путался у нас под ногами. В гараже он без спроса открывал капоты автомобилей, усаживался за руль стоящих машин, брал инструменты и не клал их на место. Он до такой степени раздражал всех, что одна работница обслуги семьи Кастро прозвала его Эль Командантико (Маленький командир). В конце концов, уже много позже моего ухода из личной охраны Фиделя, мне стало известно, что он стал важной шишкой в кубинском представительстве «Мерседес-Бенц». Зная, как богата наша страна талантами, думаю, главную роль в его карьере сыграло то, что он носит фамилию Кастро.
   «Пять A» выросли, но, по большей части, все еще живут в огромном фамильном владении Пунто-Серо, в гаванском квартале Сибоней, в условиях, не имеющих ничего общего с революционным аскетизмом, пропагандируемым их отцом.
* * *
   Пунто-Серо – это в первую очередь участок земли в тридцать гектаров, расположенный на западе Гаваны, недалеко от моря; точнее, в одном километре трехстах метрах южнее дома Хемингуэя и в десяти километрах от президентского дворца. Четыре садовника ухаживают за этим парком, в котором, помимо господского трехэтажного дома площадью пятьсот квадратных метров, имеющего форму буквы L, находятся пятнадцатиметровый бассейн, шесть теплиц для выращивания фруктов и овощей и широкая площадка для детских игр. А еще стоящий метрах в пятидесяти от главного здания второй жилой корпус (трехэтажный, площадью триста пятьдесят квадратных метров), в котором живут охранники и члены обслуживающего персонала.
   Парк с его апельсиновыми, лимонными, мандариновыми и грейпфрутовыми деревьями, с банановыми пальмами кажется настоящим эдемским садом. Особенно если принять в расчет нормы выдачи по карточкам, по которым все кубинцы – в том числе и мы, телохранители Фиделя Кастро, – получали продукты питания: в месяц на человека по пять яиц, пятьсот граммов куриного мяса, двести пятьдесят граммов рыбы, двести пятьдесят граммов растительного масла, фасоли, порошкового молока (только для детей до семи лет) и по буханке хлеба в день. Всего этого недостаточно даже на две недели, и бедные кубинцы были вынуждены придумывать всевозможные комбинации, чтобы раздобыть пропитание и утолить голод.
   Огромная усадьба семейства Кастро со вкусом оформлена в классическом стиле домов плантаторов Карибского региона: ставни на окнах, мебель плетеная или из дерева тропических пород, на стенах висят акварели и фарфоровые тарелки. К этому следует прибавить множество книг в книжных шкафах и на низких столиках. Домработница по имени Зораида следит за тем, чтобы в доме был порядок, убирает в личных апартаментах Фиделя и Далии (на втором этаже), в общих комнатах (салоне, малой гостиной, столовой) на первом этаже, а также занимается стиркой белья всей семьи, за исключением самого Команданте.
   Действительно, одежду и нижнее белье Команданте стирают отдельно. В то время как белье Далии и детей стирает и гладит прислуга в прачечной Пунто-Серо, его вещи стирают в прачечной Дворца революции. В Пунто-Серо за ними ежедневно приезжает водитель из Подразделения 160 и отвозит во дворец. После стирки и глажки каждая пара носков, кальсоны, рубашки и брюки проходят тест на радиоактивность, дабы удостовериться, что одежда Лидера максимо не подвергалась заражению. Наконец, тот же шофер проделывает тот же путь в обратном направлении и доставляет безупречно чистые и выглаженные вещи в Пунто-Серо, где прислуга аккуратно раскладывает их по местам.
   Еду готовят два повара – Педро Морено Копул (бывший шеф-повар отеля «Гавана Либре») и Николас Монс дель Льяно, а подает ее на стол облаченный в ливрею мажордом по имени Орестес Диас. В семействе Кастро обедают как в ресторане, то есть по карте. Ежедневно, перед тем как лечь спать, Далия составляет на следующий день меню трех трапез (завтрака, обеда и ужина) для каждого члена семьи, в соответствии с его вкусами, привычками и пожеланиями.
   За завтраком Фидель, который встает поздно – редко раньше десяти или одиннадцати часов утра – и начинает свой рабочий день около полудня, чаще всего ограничивается чашкой чая или бульона, рыбного либо куриного. Бывает, что он, как и дети, пьет молоко. Оно домашнего производства: в Пунто-Серо молоко попадает на стол с только что сдоенных коров, пасущихся в поместье. Верх утонченности: каждый член семьи имеет собственную корову, чье молоко наиболее соответствует индивидуальному вкусу каждого, поскольку кислотность и жирность его у разных коров разная! В результате молоко попадает на стол в пронумерованных бутылках; написанные на прилепляемых клейкой лентой кусочках бумаги номера соответствуют номеру коровы каждого члена семьи. Корова Антонио имеет номер 8, корова Анхелито – 3. Корова Фиделя имеет номер 5, та же цифра написана и на его майке для баскетбола. И ошибиться недопустимо: у Фиделя прекрасная память на вкус, и он тотчас же замечает, если сегодняшнее молоко отличается по вкусу от того, которое он пил в прошлый раз.
   Обеды Фиделя скромны. Они зачастую ограничиваются супом из рыбы или морепродуктов, приготовленных, разумеется, из только что выловленных обитателей моря. Когда окуней или креветок не оказывается, кого-нибудь посылают наловить их в Ла-Калета-дель-Розарио – поместье на берегу моря, где стоят «Акварама II» и другие суда частного флота Фиделя.
   Главной трапезой Команданте является ужин. Он состоит поочередно из жареной рыбы, морепродуктов, цыпленка, иногда баранины или даже хамона pata negra – но никогда из говядины: ее запретил ему диетолог. В качестве гарнира подаются рис, красная фасоль и корнеплоды (сладкий батат, пастернак, картофель) в умеренных количествах. Зато овощей, свежих и тушеных, он ест много, они составляют основу его рациона. Благодаря устроенным в саду теплицам, глава государства в любое время года имеет свежие и экологически чистые овощи и фрукты. Еще одно преимущество выращивания плодов на месте – это позволяет осуществлять полный контроль всей производственной цепочки, что минимизирует риск отравления продуктов. По той же причине Фидель Кастро пьет только воду, взятую из колодцев, находящихся чуть дальше в том же саду.
   Команданте с удовольствием выпивает за едой немного белого, красного или розового вина, в основном алжирского производства. Президент Хуари Бумедьенн (1965–1978) посылал его своему кубинскому коллеге целыми ящиками. Традиция сохранилась и после его смерти. А президент Саддам Хусейн регулярно отправлял своему дорогому Фиделю баночки с вареньем из иракских фиников. Заботясь о правильном питании, Фидель никогда не пьет кофе – запрещенный его врачом, – но порой позволяет себе в качестве дижестива рюмочку коньяка «Наполеон».
   В Пунто-Серо всем заправляет Далия: всеми трапезами, работой младшего персонала и даже встречами детей с главой семейства. Когда один из «пяти А» хочет поговорить с патриархом, он должен обратиться к Далии. Та идет к мужу, и он назначает аудиенцию на удобное для себя время. Никому, даже детям и внукам, не дозволяется являться к Команданте без предварительной договоренности. Фидель Кастро – полная противоположность доброму и заботливому папочки. За семнадцать лет я ни разу не видел с его стороны ни одного проявления ласки к потомству. Впрочем, насколько можно судить, после его выздоровления в 2006 году дети немного сблизились с ним.
   Далия тоже не слишком радушный человек. Это резкая, властная, неприятная в общении женщина. Когда Фидель дома, она уходит в тень Эль Хефе, Шефа (так она за глаза называет Фиделя; а он зовет ее Ла Компарера (Подруга). Но стоит ему уехать или отвернуться, она вводит среди персонала строжайшую дисциплину. Ни обслуга, ни охрана ее не любят.
   Мне вспомнилась одна забавная история, связанная с Далией. Надо сказать, что вокруг дома Кастро свободно разгуливают куры, чьи гнезда разбросаны в траве где попало. Обычно эта птица несется на рассвете. И вот во время ночных дежурств на одном из двух постов, расположенных один перед домом, другой сзади, мы стали незаметно выходить на охоту за яйцами. В некоторых гнездах их бывало по семь-восемь штук! Мы прятали их в карманы и уносили домой, где наши жены готовили тортильи на всю семью. В один прекрасный день сильно раздраженная Далия устроила скандал:
   – Что такое?! Эти куры совсем не несутся! Может быть, они больные… Или проблема в качестве зерен, что я им даю. Я вызову ветеринара, чтобы выяснить этот вопрос!
   В тот момент мой холодильник был забит яйцами. Самое смешное то, что в деле участвовали все, даже верный адъютант Пепин Наранхо, хотя тот имел обыкновение докладывать Команданте буквально обо всем. В этот раз Фидель и Далия остались в дураках!

   Как я уже говорил, для своих детей Далия – настоящая волчица-защитница. Она эгоистично считает, что пятеро ее мальчиков – единственные законные наследники Фиделя. Поэтому, например, Фиделито всего один раз приезжал в поместье Пунто-Серо и никогда не был желанным гостем на острове Кайо-Пьедра.
   В один из тех редчайших случаев, когда он все-таки туда прибыл, там также находились и пятеро его единокровных братьев. Не знаю почему, но было решено укрепить семейные узы. В тот день, когда все вышли на дебаркадер встречать Фиделито и его жену Наталью Смирнову, Далия сочла необходимым шепнуть мне, словно извиняясь: «Ну, надо же иногда встречаться семьей…» Однако чувствовалось, что ей этого очень не хотелось. И вот, поскольку неловкость стала буквально осязаемой, Пепин предложил Фиделю свозить Фиделито на Кайо-Ларгодель-Сур посмотреть на строительство, ведущееся на этом песчаном острове длиной двадцать пять километров, который должен был стать в будущем туристическим центром (и который действительно стал им).
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

   Покушение было организовано правыми активистами, недовольными политикой президента де Голля, направленной на предоставление независимости Алжиру, что, по мнению заговорщиков, было предательством национальных интересов Франции и этнических французов, живших в Алжире. 8 сентября 1961 года группа боевиков под руководством инженера Жан-Мари Бастьен-Тери обстреляла из автоматического оружия кортеж де Голля. Ни президент, ни сопровождавшие его даже не были ранены. Бастьен-Тери был арестован, приговорен к смертной казни и расстрелян. (Примеч. пер.)

10

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →