Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

44% людей думают, что часто/иногда можно преувеличить события в рассказе, чтобы сделать его интересней.

Еще   [X]

 0 

Варшавское шоссе – любой ценой. Трагедия Зайцевой горы. 1942–1943 (Ильюшечкин Александр)

Книга калужских историков и поисковиков А. Ильюшечкина и М. Мосягина посвящена одной из трагических страниц Великой Отечественной войны – ожесточенной борьбе за контроль над Варшавским шоссе, фокус которой пришелся на территорию нескольких высот и деревень в Барятинском районе Калужской области, прилегавших к этой важнейшей транспортной артерии. Сражение за Зайцеву гору – такое собирательное наименование получили бои – продлилось больше года, с февраля 1942 по март 1943 г. Противник в районе Зайцевой горы имел развитую сеть опорных пунктов, насыщенных различного вида вооружением, многочисленные инженерные сооружения. С господствующих высот противник контролировал местность на десятки километров. Именно в боях за Зайцеву гору полегли многие тысячи бойцов и командиров Красной армии.

Год издания: 2014

Цена: 119 руб.



С книгой «Варшавское шоссе – любой ценой. Трагедия Зайцевой горы. 1942–1943» также читают:

Предпросмотр книги «Варшавское шоссе – любой ценой. Трагедия Зайцевой горы. 1942–1943»

Варшавское шоссе – любой ценой. Трагедия Зайцевой горы. 1942–1943

   Книга калужских историков и поисковиков А. Ильюшечкина и М. Мосягина посвящена одной из трагических страниц Великой Отечественной войны – ожесточенной борьбе за контроль над Варшавским шоссе, фокус которой пришелся на территорию нескольких высот и деревень в Барятинском районе Калужской области, прилегавших к этой важнейшей транспортной артерии. Сражение за Зайцеву гору – такое собирательное наименование получили бои – продлилось больше года, с февраля 1942 по март 1943 г. Противник в районе Зайцевой горы имел развитую сеть опорных пунктов, насыщенных различного вида вооружением, многочисленные инженерные сооружения. С господствующих высот противник контролировал местность на десятки километров. Именно в боях за Зайцеву гору полегли многие тысячи бойцов и командиров Красной армии.
   Книга написана на богатом архивном и мемуарном материале. Рассчитана на специалистов-историков, преподавателей вузов, студентов и всех, кто интересуется историей Великой Отечественной войны.
   Серия «На линии фронта. Правда о войне» выпускается с 2006 года.


Александр Ильюшечкин, Максим Мосягин Варшавское шоссе – любой ценой. Трагедия Зайцевой горы. 1942–1943

Вцепились они в высоту, как в свое,
Огонь минометный шквальный,
А мы все лезли толпой на нее,
Как на буфет вокзальный.
И крики «ура» застывали во рту,
Когда мы пули глотали.
Семь раз занимали мы ту высоту,
Семь раз мы ее оставляли

В. Высоцкий. Высота

Введение

   Некоторые военные кампании вспоминают как выдающиеся примеры военного искусства. Но существуют и страницы, которые вызывают гораздо меньше энтузиазма. Одной из них является операция, которая длилась целый год – с февраля 1942 года по март 1943 года. Части и соединения Красной армии вели тогда сражение, которое стало одним из самых забытых эпизодов Великой Отечественной войны. Это бои в районе Зайцевой Горы, расположенной в Барятинском районе Калужской области. Бои закончились успехом Красной армии. Однако этот успех потребовал много времени и жертв. В этом противостоянии имело место одно из самых кровавых столкновений за время всей войны, причем в самых тяжелых погодных и природных условиях. Сражение под Зайцевой Горой не отличалось блестящими идеями командования Красной армии. Военные действия не развивались стремительно. Но были случаи, когда командиры с обеих сторон проявляли мастерство, вполне сравнимое с храбростью сражавшихся солдат, которыми они руководили. Сражение под Зайцевой Горой оставило потомкам много достойных воспоминания моментов и эпизодов.
   Для начала хотелось бы объяснить читателю, что же на самом деле такое и где расположена эта печально известная Зайцева Гора. Деревня Зайцева Гора расположена на 268-м километре Варшавского шоссе между городами Юхновом и Спас-Деменском. Территория данного населенного пункта совпадает с самой высокой точкой Калужской области, которая на картах обозначена как высота 275,6 (именуемая Зайцева гора). Зимой 1941/42 года здесь была развернута цепь немецких опорных пунктов для удержания Варшавского шоссе, которое являлось ключевой артерией снабжения юхновской группировки вермахта. Центр обороны противника, прикрывавшего подходы к Зайцевой Горе, находился в 5–6 километрах юго-западнее, на высоте 269,8 с прилегающими к ней деревнями Фомино-1 (ныне Цветовка) и Фомино-2 (ныне Зубровка). В этом месте и развернулась та трагедия, которую принято называть битвой за Зайцеву Гору, хотя здесь имеется некоторое допущение. Эти две высоты (275,6 и 269,8) имели огромное стратегическое значение в обороне немцев. С них шоссе и окружающая местность контролировались на десятки километров. Противник в районе Зайцевой Горы имел развитую сеть опорных пунктов, построенных по системе флангового огня, насыщенных различного вида вооружением, с многочисленными инженерными сооружениями. Опушки леса и проходы в болотах были заминированы и опоясаны проволочными заграждениями. Кроме того, гребень высоты 269,8 создавал крайне тяжелые условия для штурма ее советскими частями. Именно в боях за Зайцеву Гору многие тысячи бойцов и командиров Красной армии полегли, выполняя безумные приказы командования.
   В течение месяца (с 26 марта по 30 апреля 1942 года) части 50-й армии на пятнадцатикилометровом участке фронта (от деревни Лощихино до Зайцевой Горы) вели атаки на опорные пункты немцев. За этот месяц наши части понесли ужасные потери. При изучении данных о потерях в Центральном архиве Министерства обороны мороз идет по коже. Сколько же солдат погибло у подножия высоты 269,8, непосредственно на высоте и при штурме близлежащих деревень: Зубровка, Сининка, Прасоловка…
   Занимаясь на протяжении нескольких лет поиском пропавших без вести бойцов в этом районе, мы столкнулись с тем, что сколь-нибудь достоверная информация об этом сражении в литературе отсутствует. Есть лишь скупые замечания в мемуарной и краеведческой литературе да воспоминания ветеранов, которых, к сожалению, с каждым годом становится все меньше. Во многом при создании данной работы помогли материалы Центрального архива Министерства обороны в городе Подольске, добытые в результате многолетней работы, и фонды музея «Зайцева Гора». В настоящее время появилась возможность использования зарубежных источников, и прежде всего немецких. Это дает возможность оценить картину боевых действий на данном участке фронта с обеих сторон. При изучении боевых действий в районе Зайцевой Горы и высоты 269,8 нами были использованы следующие немецкие источники: журнал боевых действий 267-й пехотной дивизии (NARA, KTB 267ID, T. 315Roll 1844); August Schmidt. «Die Geschicte der 10 infanterie-Division», Dorfler, 2005; Rolf Hinze. «Bug – Moskwa – Beresina (Die 260 ID wird in diesem Buch oft erwahut da sie ais Nachbardivision der 267 ID eingesetzt)». 1978.
   Мы ставим своей целью подробно и детально, насколько это позволяют источники, восстановить эту несправедливо забытую страницу Великой Отечественной войны.

Глава 1
Накануне

   5 декабря 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. К началу января 1942 года советские войска успешно выполнили стоявшие перед ними задачи, разгромив ударные соединения группы армий «Центр», прорвавшиеся к Москве с севера и юга. Они отбросили противника от Москвы на 100–150 километров. За период наступления советские войска освободили более 11 тысяч городов и деревень, в том числе Калинин и Калугу, ликвидировали угрозу Туле. В конце декабря 1941 года фланги группы армий «Центр» затрещали по швам. Если на севере покатилась назад 9-я армия с подчиненной ей 3-й танковой группой, то на юге не удержали позиции 2-я танковая армия с подчиненной 2-й армией и правый фланг 4-й армии. Соединения советских 49-й армии и 50-й армии продвинулись на запад и северо-запад в направлении Калуги. 21 декабря 1941 го да советские части уже ворвались на окраины этого старинного русского города (окончательно Калуга была освобождена 30 декабря). В результате этого удара образовалась брешь между 2-й танковой и 4-й полевой армиями. Для ее ликвидации по приказу штаба группы армий «Центр» 27 декабря была образована группа «Штумме». Эта группа (командир – генерал танковых войск Штумме, командный пункт – Сухиничи) подчинялась штабу 4-й армии и включала в себя управление 40-го корпуса, части 216-й пехотной дивизии, 234-го пехотного и 156-го артиллерийского полков. Главными задачами группы являлись «охрана железнодорожных путей у Сухиничи, восстановление связи с северным флангом 2-й ТА и южным флангом 4-й А…»[1].
   Однако скорого улучшения ситуации на этом участке фронта группы армий «Центр» не произошло. Советские войска продолжали продвижение вперед. 31 декабря 1941 го да в оперативном донесении группы армий «Центр» в Генштаб ОКХ отмечалось, что на фронте 40-го корпуса «противник с юга и востока на широком фронте начал наступление на Сухиничи, численностью до дивизии…». Констатировалось, что началась эвакуация немецких сил из населенного пункта Гатен, а также то, что «неприятель расширил прорыв между внутренними флангами 2-й ТА и 4-й А и атаковал германские войска в направлении к западу и северо-западу… Противник атаковал Сухиничи с востока и с юга численностью до дивизии, а кавалерийские части противника продвинулись в направлении Юхнова, к северу»[2]. Войска группы армий «Центр» в ноябре – декабре 1941 го да понесли очень большие потери, были измотаны, утратили весьма значительное количество тяжелого вооружения, танков и другой техники и имели низкую боеспособность. Почти во всех частях отмечались случаи заболевания сыпным тифом, увеличивались потери от обморожения. В танковых частях ощущалась острая нехватка материальной части и подготовленных танковых экипажей. Огромные потери были в офицерском составе строевых частей. По состоянию на 5–6 января 1942 года во многих пехотных батальонах противника насчитывалось по 90—100 человек, в батареях – по 1–2 орудия, в танковых полках и даже дивизиях – по 10–14 танков[3].
   Падение морального духа гитлеровских войск вызывало среди них почти повальное мародерство, грубые нарушения дисциплины. Наблюдались частые случаи паники и даже дезертирства.
   Несмотря на такое тяжелое состояние отступавших войск, высшее германское командование требовало от них упорного сопротивления, так как дальнейший отход явно грозил полной катастрофой. В приказе Гитлера от 3 января 1942 года указывалось:
   «Цепляться за каждый населенный пункт, не отступать ни на шаг, обороняться до последнего солдата, до последней гранаты – вот чего требует текущий момент. Каждый занимаемый нами пункт должен быть превращен в опорный пункт, сдачу его не допускать ни при каких обстоятельствах, даже если он обойден противником. Если все же, по приказу вышестоящего начальства, данный пункт должен быть нами оставлен, необходимо все сжигать дотла, печи взрывать…»[4]
   В результате экстренно предпринятых мероприятий, в том числе расстрелов и других репрессий, немецко-фашистскому командованию удалось с помощью подходивших из глубины отдельных резервных соединений навести относительный порядок в своих войсках и на основных направлениях организовать оборону. На Ржевском и Вяземском направлениях она имела завершенный вид и состояла из ротных опорных пунктов и батальонных узлов сопротивления, созданных главным образом вокруг населенных пунктов и узлов дорог. Промежутки между ними, как правило, прикрывались фланкирующим и перекрестным артиллерийским и пулеметным огнем. Глубокий снег способствовал созданию такой оборонительной системы, так как позволял наступающему передвигаться по снежной целине только на лыжах. Основу вражеской обороны составлял взаимодействующий огонь всех видов оружия с подготовленным сосредоточением его на тактически важных направлениях и участках. Наибольшее сопротивление советским войскам немецко-фашистское командование рассчитывало оказать в главной тактической полосе обороны глубиной 6–8 километров. За месяц советского наступления общие потери только сухопутных войск вермахта составили более 168 тысяч человек.
   Но и потери Красной армии были велики. Снабжение войск в связи с увеличением коммуникаций и острым недостатком автотранспорта на ряде направлений стало затруднительным. Недостаток дорог ограничивал подвоз всех видов снабжения на передовую. Особенно тяжело обстояло дело со снабжением войск винтовками, автоматами и некоторыми видами боеприпасов, прежде всего 120-мм минами и 76-мм артиллерийскими снарядами. В некоторых армиях в начале января вообще не было снарядов ни для полковой, ни для противотанковой артиллерии. На армейских складах Западного фронта имелось всего 1–1,5 суточной дачи продовольствия и фуража, при этом некоторых видов продовольствия (мясо, концентраты) не было совершенно. Отсутствовало на складах и горючее. Укомплектованность частей и соединений личным составом оставалась явно недостаточной. Средняя численность стрелковых дивизий Калининского и Западного фронтов колебалась в пределах 3–5 тысяч человек. Некоторые дивизии (например, 247-я и 251-я и др.) имели в среднем не более 2 тысяч солдат и командиров[5]. Только отдельные дивизии насчитывали до 6–7 тысяч человек. Войска Северо-Западного фронта, не участвовавшие в контрнаступлении (382, 358, 334 и 360-я дивизии 4-й ударной армии), а также четыре дивизии Калининского фронта (379, 363, 359, 355-я), в которых имелось до 10 тысяч человек в каждой, находились в лучшем положении.
   Войска, особенно Калининского и Западного фронтов, испытывали острый недостаток в танках и орудиях. В танковых бригадах имелось по 15–20 танков (из них 80–90 процентов легких), а в артполках – по 11–13 орудий. В 112-й танковой дивизии Западного фронта на 8 января 1942 года имелся всего один танк Т-34 и пять танков Т-26[6].
   Нельзя не отметить также и то, что к началу 1942 года значительно сократились возможности противовоздушной обороны войск.
   В начале января 1942 года на западном направлении у противника продолжала действовать в воздухе оперативная группа «Восток», в составе которой насчитывалось примерно 615 истребителей, бомбардировщиков и других самолетов. В качественном отношении эти силы были слабее тех, которые участвовали в наступлении на Москву осенью и в начале зимы 1941 года. Значительная часть кадровых летчиков, а также самолетов была потеряна в борьбе с советской авиацией и от огня зенитной артиллерии противовоздушной обороны фронтов и Москвы в период ноябрьско-декабрьских сражений и налетов на советскую столицу. Но при всем этом авиация врага все еще представляла серьезную силу и в ряде случаев активно содействовала своим наземным войскам.
   В советских ВВС, по сравнению с декабрем 1941 года, особых изменений не произошло. По общему количеству самолетов на всем западном направлении они превосходили авиацию противника, но только формально, ибо по мере удаления наступавших войск от Москвы количество истребительной авиации (в частности, самолетов 6-го истребительного корпуса ПВО Москвы), предназначенной для прикрытия войск, быстро сокращалось. Поэтому фронты в дальнейшем могли в основном рассчитывать лишь на свои собственные ВВС. Силы же эти, особенно в части истребителей, были весьма невелики и уступали количественно и качественно противнику. Если вычесть из общего количества 1422 самолета 320 истребителей ПВО Москвы и 548 небоевых машин (У-2, Р-5), то для поддержки фронтов оставалось всего 554 боевых единицы[7]. Таким образом, противник по числу самолетов превосходил авиацию Северо-Западного, Калининского и Западного фронтов. С учетом же качественного превосходства материальной части немецких самолетов и того, что советские бомбардировщики устаревших типов могли выполнять боевые задания только ночью, общее превосходство врага в воздухе становилось еще более внушительным. Фактически противник превосходил нашу авиацию примерно в два раза.
   Военно-воздушные силы действовали в очень сложных условиях. На авиацию возлагалась задача прикрывать обширные районы, поддерживать наземные войска, вести борьбу с вражескими самолетами в воздухе и на аэродромах, не допускать подхода резервов противника к линии фронта, проводить разведку, а впоследствии поддерживать войска и снабжать их в тылу противника.
   Тем не менее, перехватив стратегическую инициативу на главном направлении и расширив фронт активных действий, Красная армия перешла в общее наступление, задачи которого были изложены Ставкой Верховного главнокомандования в директиве от 7 января 1942 года. В соответствии с этим было приказано:
   войскам Калининского фронта нанести удар из района западнее Ржева в общем направлении на Сычевку, Вязьму с задачей перехватить железную и шоссейные дороги Гжатск – Смоленск западнее Вязьмы и лишить противника основных коммуникаций. В дальнейшем совместно с войсками Западного фронта окружить, а затем разгромить всю можайско-гжатско-вяземскую группировку противника;
   войскам Западного фронта нанести главный удар силами группы генерала Белова и 50-й армии на Вязьму и завершить окружение можайско-гжатско-вяземской группировки противника с юга во взаимодействии с войсками ударной группировки Калининского фронта. Одновременно с этим силами 20-й армии прорвать фронт противника и нанести удар в направлении на Шаховскую, Гжатск, направив часть сил армии в тыл группировки противника, оборонявшейся в районе Лотошино, где совместно с 30-й армией Калининского фронта окружить и уничтожить ее;
   войскам Северо-Западного фронта нанести левым крылом удар из района Осташкова в общем направлении на Торопец, Велиж, Рудня и, взаимодействуя с войсками Калининского фронта, отрезать пути отхода противнику, не дав ему закрепиться для обороны на рубеже Андреаполь, западный берег реки Западная Двина, Ярцево; после этого ударом на Рудню перехватить дороги западнее Смоленска.
   Замысел Ставки Верховного главнокомандования в целом учитывал общую стратегическую обстановку и определял новые, весьма обширные задачи трем фронтам, исходя из оперативного положения каждого из них. Ставка рассчитывала, что одновременными ударами с севера, юга и востока на Вязьму противник будет разбит войсками Калининского и Западного фронтов, а наступлением армий левого крыла Северо-Западного фронта ему будут отрезаны пути отхода на запад. При этом считалось, что первые два фронта будут выполнять главную задачу, а третий (Северо-Западный) – вспомогательную.
   Однако существенным недостатком этого замысла являлась именно его обширность: он не обеспечивался в тогдашних условиях достаточными силами и средствами. Отсутствие крупных оперативных резервов для необходимого по обстановке усиления наступавших фронтов не сулило нового крупного стратегического успеха. В рамках данной работы нас будут интересовать события, происходившие в первой половине 1942 года в полосе левого крыла Западного фронта. Поэтому необходимо подробнее остановиться на директивах Западного фронта, определявших его задачи в целом и левого крыла в частности.
   Военный совет Западного фронта задачу своих войск, нацеленных на окружение можайско-гжатско-вяземской группировки противника с юга, конкретизировал в директиве от 8 января 1942 года. Согласно ей, часть сил фронта (правое крыло – 1-я ударная, 20-я и 16-я армии) должна была наступать из района Волоколамска на Гжатск; часть сил центра (5-я и 33-я армии) – в обход Можайска с юга; остальные силы фронта (43, 49, 50-я армии и группа Белова) после разгрома кондрово-юхновско-медынской группировки противника должны были нанести удар в северо-западном направлении на Вязьму с целью окружения и разгрома можайско-гжатско-вяземской группировки противника совместно с Калининским фронтом. 10-я армия должна была обеспечить этот удар с запада и юго-запада.
   Главный удар на Волоколамско-Гжатском направлении наносила 20-я армия, на Юхновско-Вяземском направлении – 50-я армия и группа генерала Белова. Таким образом, решения командования Западного фронта отвечали замыслу и директиве Верховного главнокомандования. Однако для нанесения сокрушающих ударов противнику на Ржевском и Вяземском направлениях необходимо было иметь сильные ударные группировки, способные взломать оборону противника и обеспечить быстрое продвижение в глубину, чего фронты без дополнительного усиления сделать не могли. Фактическое соотношение сил в полосах действий главных в операции – Калининского и Западного – фронтов было таково, что их войска лишь незначительно превосходили противника по личному составу в боевых частях (1,1:1) и по количеству танков (1,3:1). По артиллерии в целом они находились в равном положении с противником, но уступали ему, как и прежде, в противотанковой артиллерии (1:2,8) и орудиях крупных калибров (1:1,7). Противник все еще превосходил авиацию наших фронтов почти в два раза.
   В таких условиях рассчитывать на полный успех можно было только с учетом деморализации вражеских войск или допущении противником крупных оперативных ошибок.
   Наступление советских войск на Западном направлении развернулось без оперативной паузы. Так, 8 января 1942 года начался завершающий период битвы под Москвой.

Глава 2
Начало (январь 1942 года)

   «14 января Военный совет Западного фронта частными директивами № К-41, К-42 и К-43 поставил очередные задачи перед правым крылом, центром и левым крылом фронта в развитие осуществляемого плана действий. Левому крылу фронта было указано:
   1 Кондрово-юхновская группировка противника, упорно обороняясь, стремится удержать Варшавское шоссе и прикрыть направление Гжатск, Вязьма и Рославль.
   Таким образом, намечалось провести окружение и разгром главных сил центральной группы немцев концентрическими ударами двух фронтов, нацеливая эти удары в общем направлении на Вязьму с севера, северо-востока, востока и юго-востока.
   «Соотношение в живой силе, артиллерии и танках по армиям левого крыла Западного фронта было следующим:
   49-я армия:
   в живой силе – 2:1 (в пользу наших войск);
   в артиллерии – 1,55:1 (в пользу наших войск);
   в танках – 0.
   50-я армия и 1-й гвардейский кавалерийский корпус:
   в живой силе – 3,5:1 (в пользу наших войск);
   в артиллерии – около 2:1 (в пользу наших войск);
   в танках – 2:1 (в пользу наших войск).
   10-я армия:
   в живой силе – около 3,5:1 (в пользу наших войск);
   в артиллерии – 1,16:1 (в пользу наших войск);
   в танках – 1:0 (в пользу противника)».
   Приведенный расчет показывает, что мы имели в живой силе по всему левому крылу превосходство (в среднем) немногим более чем в два раза, в артиллерии – в полтора раза. В танках на Юхновском направлении мы имели превосходство почти в два раза, а на Сухиническом превосходство оставалось за противником. Однако, по словам Б.М. Шапошникова, «в описываемый период боевых действий танков у обеих сторон было мало, и они сколько-нибудь значимой роли не играли»[9].
   Наступление этих войск велось в более сложных условиях, чем на правом крыле и в центре. В конце декабря 1941 – начале января 1942 года в результате успешного удара войск левого крыла Западного фронта между флангами 4-й полевой и 2-й танковой армий на участке Юхнов, Белев был создан и последовательно расширялся далее (до 100–150 км) оперативный прорыв, где вначале сплошного фронта уже не было ни у противника, ни у наступавших советских войск. Вот почему боевые действия в полосе прорыва для наших войск приобрели форму наступления на отдельных направлениях, а для противника – форму «очаговой» обороны. Особенно сложной оказалась обстановка в полосах действий 10-й армии и группы генерала Белова.
   Главные усилия 43-й армии (17, 53, 415-я стрелковые дивизии, 5-й воздушно-десантный корпус, 26-я танковая бригада) после овладения ею Малоярославцем были направлены в основном на захват Медыни – важного опорного пункта противника на Варшавском шоссе. Бои за Медынь начались 8 января 1942 года. Наступление 1-го гвардейского кавкорпуса генерал-майора Белова через Мосальск в направлении Варшавского шоссе создавало угрозу ликвидации пути снабжения 4-й полевой и 4-й танковой армий через Рославль и Спас-Деменск на Юхнов.
   В этих условиях генерал-полковник Гепнер (командующий 4-й танковой армией), не видя возможностей для дальнейшего удержания позиций, отдал 8 января 1942 года приказ об отводе 20-го армейского корпуса. Но уже в 23 часа 35 минут того же дня он был поставлен в известность, что отстранен от командования. На его место был назначен генерал пехоты Рихард Руофф (бывший командир 5-го армейского корпуса). Еще через 25 минут Генштаб ОКХ передал в войска новое решение фюрера, в котором все же разрешался отвод соединений 4-й полевой армии на «промежуточный укрепленный рубеж по линии Зубово – Товарково – Медынь». Отход частей мог осуществляться только «под давлением противника таким образом, чтобы не допускать тяжелых потерь…». В телеграмме штабу группы армий «Центр» указывалось также, что «задача укрепления шоссе от Рославля через Юхнов на Медынь может быть выполнена силами 4-й А лишь относительно. Пока в нашем распоряжении не будет иметься по-настоящему боеспособных соединений 4-й А не только северо-восточнее, но и юго-западнее Юхнова, угроза со стороны противника может превратиться в серьезную опасность этой важной для всей 4-й А коммуникации…»[10]. Чтобы улучшить положение дел в районе Юхнова и Медыни, Гитлер приказал снять часть сил 4-й армии с участка севернее Калуги для восстановления связи между 19-й танковой и 137-й пехотной дивизиями и последующего контрудара на Зубово.
   Восстановить положение и задержать продвижение советских войск на запад немецкое командование тогда не смогло. Части 50, 49 и 43-й советских армий наступали на Юхнов с трех направлений. 43-я армия атаковала также и Медынь. Чуть севернее в районе Вереи активно действовали соединения 33-й армии генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова. Выход этой армии на оперативный простор создавал угрозу основным коммуникациям группы армий «Центр» и непосредственно городу Вязьме – важнейшему транспортному узлу в тылу немецких войск.
   12 января 1942 года из штаба 4-й армии в группу армий «Центр» поступила следующая радиограмма: «Медынь окружена с севера и северо-запада. Имеющиеся там слабые силы не могут удержать город. В случае прорыва под Медынью, что практически неизбежно, противник по шоссе дойдет до Юхнова; и нет возможности выставить против него ни одного немецкого солдата. В результате будет разбита вся 4-я А…»[11]
   Лишь после долгих переговоров фон Клюге удалось вырвать у Гитлера разрешение на отвод части сил 4-й армии на укрепленный рубеж по реке Шаня (западнее Медыни). Однако общая ситуация на фронте группы армий «Центр» оставалась сложной. Прорывы фронта в районе Волоколамска и Вереи делали невозможным удержание немецких позиций по реке Руза. 9 января 1942 года штаб дивизии СС «Райх» (оборонявшейся на этом участке) отдал предварительное распоряжение об отходе на тыловые позиции. Командование дивизии констатировало: «Рузские позиции, вероятно, в ближайшее время будут оставлены…»[12] При проведении отступления намечалось полностью уничтожить все населенные пункты, находящиеся на пути отхода немецких частей. Поджоги, разрушение всех очагов и печей объявлялись необходимым условием для проведения операции. 14 января город был освобожден советскими войсками.
   Овладение Медынью являлось крупным успехом советских войск и создавало возможность развить удар во фланг юхновской группировке противника. Но враг очень упорно оборонялся вдоль Варшавского шоссе, а наступавшие войска армии были малочисленными. Поэтому только 16 января удалось захватить опорный пункт Кошняки и передовыми частями выйти в район Износки. Остальные силы армии к этому времени вели бои на рубеже реки Шаня.
   Здесь завязались ожесточенные бои. Лишь к 29 января войскам армии удалось преодолеть оборону противника, овладеть Мятлево и выйти на рубеж реки Изверь.
   На этом продвижение 43-й армии, по существу, закончилось. В дальнейшем она вела затяжные бои в районе Износки, Извольск и в районе юго-западнее Мятлево. Охват юхновской группировки противника с севера для 43-й армии оказался непосильным. Эта группировка врага по-прежнему продолжала упорно обороняться, причем в ее составе появились части 57, 23, 12 и 43-го армейских корпусов 4-й полевой армии. Ликвидация врага в районе Юхнова продолжалась до марта 1942 года.
   49-я армия (5-я гвардейская, 60, 133, 173, 194, 238-я стрелковые дивизии, 19, 26, 30, 34-я стрелковые бригады, 18-я и 23-я танковые бригады) вела наступление в общем направлении Детчино, Кондрово, Юхнов. Наибольшее сопротивление противник оказывал вначале на рубеже реки Суходрев. Соединения армии на 8 января занимали следующее положение: 5-я гвардейская стрелковая дивизия, 34-я и 30-я стрелковые бригады наступали на Мотякино, которым и овладели в этот день; 133-я стрелковая дивизия и 19-я стрелковая бригада готовились к наступлению на Детчино; 173-я стрелковая дивизия готовилась к наступлению на Лисенки; 238-я стрелковая дивизия отражала контратаки противника из районов Мызги и Николаевки[13].
   В связи с успехом нашего наступления в полосах соседних армий (43-й и 50-й) 9 января сопротивление противника на участке 49-й армии было преодолено, и он начал отход на запад под прикрытием арьергардов. Войска армии, сломив сопротивление этих арьергардов, овладели Детчино, рядом других населенных пунктов и начали преследование. Однако 15–16 января противник вновь оказал упорное сопротивление на рубеже Кондрово, Полотняный Завод. После напряженных боев войска армии 18 января овладели Полотняным Заводом, а 19 января – Кондрово, откуда продолжали наступление, отбрасывая противника на запад, к Варшавскому шоссе.
   К концу января 49-я армия вплотную подошла к рубежу Руденка, Федюково и другим населенным пунктам восточнее Варшавского шоссе, где вновь встретила упорную оборону противника на подготовленных позициях.
   В итоге с 8 по 31 января 49-я армия продвинулась с рубежа реки Суходрев до Варшавского шоссе северо-восточнее Юхнова на 55–60 километров. Это продвижение к Юхнову с востока хотя и было замедленным, но все же существенно способствовало наступлению 43-й армии на Медынско-Мятлевском направлении и 50-й армии на Калужско-Юхновском направлении, оперативно составляя с ними единое целое.
   50-я армия (154, 217, 258, 290, 340, 413-я стрелковые дивизии, 31-я кавалерийская дивизия, 112-я танковая дивизия, 32-я танковая бригада) наступала в сложных условиях. Выполняя поставленную ей задачу – удар на Юхнов с юго-востока – и встречая при этом упорное сопротивление вначале южнее Полотняного Завода, на восточном берегу реки Угра, а затем – западнее и южнее этой реки, войска армии в ходе операции последовательно перегруппировывались к левому флангу с целью охвата правого фланга оборонявшегося перед ними противника. Перегруппировка проводилась во взаимодействии с войсками группы генерала Белова, наступавшей вначале на Юхнов, а затем на Мосальск.
   Уже к 8 января фронт 50-й армии и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса между Калугой и Юхновом был обращен в основном к северу.
   9 января группа генерала Белова, находившаяся в районах Зубово, Давыдово, Прудищи, приступила к выполнению новой задачи: с занимаемого рубежа ее войска начали перегруппировку в направлении на Мосальск, который они должны были захватить во взаимодействии с правофланговыми дивизиями 10-й армии. Левофланговые войска 50-й армии должны были принять район, который занимали до того войска группы генерала Белова, и вести наступление на Юхнов также и с юга (вдоль дороги Мосальск – Юхнов).
   Противник упорно сопротивлялся, и наступление левофланговых войск 50-й армии (290, 413 и 173-я стрелковые дивизии) развивалось медленно. Лишь правый ее фланг с утра 10 января успешно продвигался вперед вдоль южного берега реки Угра и одновременно с войсками 49-й армии приближался к Юхнову.
   К середине января стало очевидным, что наступление 50-й армии на Юхнов затормозилось. Опорные пункты противника Кудиново, Зубово, Прудищи и др. продолжали упорно сопротивляться. Положение войск армии к концу месяца (30 января) изменилось лишь за счет некоторых перегруппировок и сохранилось, по существу, до марта, так как все попытки захватить Юхнов обходом с юга успеха не имели. Как и в других армиях фронта, достаточных сил для развития наступления в 50-й армии не хватало.
   Группа генерала Белова в начале января быстрее всех выдвинулась к Юхнову и завязала бои на южных подступах к нему еще до подхода 50-й армии. Но здесь наша конница столкнулась с сильной группировкой противника, закрепившейся в опорных пунктах и оборонявшейся при поддержке отдельных групп танков. Дальнейшая задержка группы южнее Юхнова являлась нецелесообразной, поэтому командование фронта после выхода левофланговых соединений 50-й армии в район действия конницы приняло решение направить ее на Мосальск.
   «Успешно выполнив новую задачу и овладев этим городом, войска группы генерала Белова повели наступление на Людково, Соловьевку, прорываясь через Варшавское шоссе в направлении на Вязьму»[14]. Однако и здесь противник успел организовать сильную оборону, преодолеть которую конница, хотя и усиленная небольшим количеством танков и пехотой, с ходу не смогла. Группе Белова были поставлены действительно масштабные задачи. Вполне логично было бы предположить, что для выполнения масштабных задач должны быть соответствующими обеспечение и поддержка войск, но вот с этим-то и возникли первые трудности. Сама группа войск генерала Белова, предназначенная для прорыва обороны противника, на первый взгляд выглядит достаточно внушительной: 1-й гвардейский кавалерийский корпус (1-я и 2-я гвардейские кавалерийские дивизии), 41, 57 и 75-я кавалерийские дивизии, 239-я и 325-я стрелковые дивизии, 2-я гвардейская танковая бригада, 15-й полк гвардейских минометов (36 установок М-13), 152-й дивизион малокалиберной зенитной артиллерии (16 орудий калибром 25 мм), 191-й пульбат и пять лыжных батальонов. Но, по словам самого Белова, «несмотря на большое количество соединений, из-за больших потерь в предшествующих боях в группе насчитывалось около 28 тысяч личного состава, немногим более 500 орудий и минометов (из них калибром 76 и 122 мм – только 126), 8 танков Т-60»[15]. К началу прорыва в соединениях группы имелось менее одной суточной дачи продовольствия и фуража, от 0,5 до 1,5 заправки горючесмазочных материалов и не более 0,5 боекомплекта боеприпасов. Наступление группы осложнялось бездорожьем, сильными морозами, слабой поддержкой авиации. Несмотря на это, по словам П. Белова, «инициатива была в наших руках, мы были полны энтузиазма и горячо верили в успех».
   Наступление группы началось, по существу, без подготовки, что признает и сам Белов: «Слишком малы были те силы, которые выделялись для действий по окружению сильной вражеской группировки». И как результат: «Из-за недостаточной подготовки к прорыву, слабости средств подавления оборона противника не была подавлена». Пока 50-я армия вела позиционные бои под Юхновом, 1-й гвардейский кавалерийский корпус сражался за Варшавское шоссе. В течение 13–16 января группа Белова пыталась пересечь шоссе и продвинуться к Вязьме, но, по его воспоминаниям, «все мои попытки оканчивались неудачно» и далее: «Я менял тактику, пытаясь нанести удар то в одном месте, то в другом, наступая то днем, то ночью. Моя разведка проникала в тыл противника, но успеха все же не было»[16]. Дело осложнялось еще и тем, что командование фронта постоянно требовало от генерала ускорить ход операции.
   «Приказ командующего войсками Западного фронта от 20 января 1942 г. командующему оперативной группой генерал-майору П.А. Белову на ввод в прорыв на Вяземском направлении
   Белову.
   Строжайше запрещаю переходить где-либо к обороне. Если есть щель, гоните все в эту щель и развертывайте эту щель ударом к флангам.
   Десанту поставлена задача к исходу 21.1 занять Ключи.
   Итак, в щель ввести 2 сд, 5 кд и 5 лыж. батальонов. Будет блестящий успех.
   Юхнов будет взят 21.1 войсками 43, 49 армии
   Болдин оскандалился.
   Можайск взят Говоровым. Противник бежит по всему фронту. Давайте скорее к Вязьма. Горин в 25 км. от Вязьма.
   20.1.42 20.10 Жуков».
   Об этом мы находим неоднократные замечания в походном дневнике П.А. Белова:
   «27 января 1942 года. У меня уже несколько дней находится заместитель командующего фронтом генерал Г.Ф. Захаров. Он прислан в качестве «толкача», чтобы заставить нас скорее выполнить задачу и наступать на Вязьму. С первых же дней он стал угрожать отдельным офицерам расстрелом»[17]. Более подробную информацию о данном эпизоде мы можем найти в книге Ф.Д. Свердлова «Ошибки Г.К. Жукова (год 1942)», основанной на воспоминаниях начальника разведки 1-го гвардейского кавалерийского корпуса А.К. Кононенко, которые тот не смог в свое время опубликовать по цензурным соображениям. Мы заранее просим у читателя извинения за пространную выдержку из книги, но, как говорится, из песни слов не выкинешь. Тем более что данный эпизод более подробно и живо нигде больше не освещается. Итак, обратимся к работе Ф.Д. Свердлова:
   «Вечером в домик начальника разведки корпуса А.К. Кононенко вошел начальник связи полковник Буйко и сказал:
   – Приехал заместитель Жукова генерал Г.Ф. Захаров. Он у Белова. Ехал на санях от самой Калуги, видно, боялся лететь на У-2. Вызывает тебя с докладом.
   Когда Кононенко вошел в домик Белова, там за столом стоял ниже среднего роста, с широким, угрюмым лицом, незнакомый генерал. Он молча показал ему на стол рукой, давая понять, где тот должен развернуть свою карту для доклада, Кононенко доложил, что на участке Варшавского шоссе, где корпус безуспешно пытался прорваться, оборонялась 10-я мотодивизия немцев, а правее и левее – 34-я, а также 216-я пехотные дивизии. Все указанные соединения входили в состав 4-й немецкой армии. Глубина обороны немцев была небольшой. За шоссе их части располагались в населенных пунктах, приспособив их, как правило, к круговой обороне. Дороги между такими пунктами были расчищены, и по ним патрулировали танки и бронетранспортеры. Генерал слушал, не перебивая, но пальцы на его руках и коленки дрожали. Он тихо с каким-то шипением спросил: «Что ж, перед вами обороняется одна паршивая дивизия немцев, а вы целым корпусом топчетесь на месте и не можете прорваться через ее слабенькую оборону?» Он замолчал, глубоко вдохнул воздух, задержал выдох и снова сказал: «Кроме того, у вас две стрелковые дивизии, а вы…» и он грязно выругался, с трудом сдерживая гнев. Генерал, видно, не знал, что легкие кавалерийские дивизии, да и две стрелковые дивизии насчитывали менее трех тысяч человек каждая, что основная тяжесть боя ложилась на две гвардейские кавалерийские дивизии. Но они шли в атаку на танки и укрепления немцев почти с голыми руками, несли огромные потери.
   «Нет, товарищ генерал, – ответил Кононенко, – без танков, без артиллерии через шоссе нам не прорваться. Мы положим всех людей, а успеха не будет. И дивизия немцев не так уж паршива, как вы сказали, у нее почти десять тысяч человек, есть достаточно танков, в неограниченном количестве боеприпасы, ее солдаты обогреваются в населенных пунктах и в специально оборудованных блиндажах, она не ощущает недостатка в продовольствии, а мы? Мы воюем почти голыми руками и вдобавок впроголодь, у нас даже лошади часто остаются без фуража, а что толку от кавалериста, если его конь голоден?»
   Несчастье Кононенко, как оказалось, заключалось в неумении кривить душой.
   Захаров резко сдвинул его отчетную карту, давая понять, что доклад окончен, сел на стул и, часто дыша, спросил: «А почему же у вас нет танков, артиллерии, снарядов, мин?» Он глубоко вздохнул, сделал паузу, вскочил и пискливо выкрикнул: «Почему-у-у? Где продовольствие?! Где ваши тылы?!» И опять грубо выругался. Вопрос был задан явно не по адресу. Кроме того, на такие вопросы ответ следовало держать самому. Тыл фронта явно не справлялся со своими обязанностями по обеспечению и снабжению войск. Он работал в диссонанс с задачами, которые ставил войскам командующий фронтом. А может, в диссонанс с возможностями тыла действовал командующий?
   Кононенко с удивлением смотрел на Захарова. Тот вспотел, его глаза, вылезавшие из орбит, ничего и никого не видели. Он бросился к Кононенко, перед лицом которого зачернело дуло пистолета «Вальтер», и закричал фальцетом: «Застрелю, мерзавец, кто тебе должен расчищать дороги, я, да?! Я сам ехал к вам на санях! Я – замкомфронта!» В то же мгновение между ними появился представитель авиации генерал Николаенко. Он легко, левой рукой отстранил пистолет Захарова, а в правой руке держал раскрытую коробку папирос «Казбек». Поднеся коробку почти к самому лицу разбушевавшегося генерала, он спокойно и настойчиво твердил: «Не волнуйтесь, закурите папиросу, закурите, закурите!» Одновременно левой рукой за своей спиной он сделал знаки Кононенко – уходи.
   Вернувшись в свой домик, Кононенко застал там Буйко и начальника особого отдела корпуса Кобернюка. В нескольких словах рассказал им о «докладе».
   «Не обращай внимания, – сказал Кобернюк, – я знаю этого ненормального еще с довоенного времени, он и тогда откалывал «номерочки», словом, мы тебя в обиду не дадим. Приедет Белов, мы с ним поговорим по этому вопросу».
   К вечеру приехали генерал Белов и начальник штаба полковник Грецов. Замкомфронта после бурного скандала крепко спал, и генерал Николаенко подробно рассказал им о происшедшем.
   Генерал Белов позвонил Кононенко и спросил: «Ну, как тебе понравился новый «бомбардировщик»?» С легкой руки Белова все в штабе корпуса стали называть генерала Захарова «бомбардировщиком». Но он принес корпусу куда больше несчастья и жертв, чем мог бы принести бомбардировщик.
   Лишь позже, внимательно присматриваясь к поступкам, словам и действиям Захарова, Кононенко, как он пишет, понял, какой страшной злобой заполнено было все его существо, как дико ненавидел он людей. Злоба туманила его и так не весьма ясный рассудок. В его старой записной книжке о Захарове написано: «…он так обильно и плотно заполнен злобой, что никакие другие качества уже не могут в нем вместиться».
   Поздно вечером Кононенко был вызван к Белову. В его домике находилось все командование корпуса. После неприятного и довольно продолжительного молчания заговорил Захаров. Он сказал:
   «Поставленная фронтом задача вам ясна, вы должны прорваться через Варшавское шоссе в тыл врага или умереть. И я вам скажу прямо: или героическая смерть на шоссе и герои в тылу врага, или позорная смерть здесь. Повторяю, такова задача Жукова, фронта, Ставки и самого Сталина. Меня прислали сюда, чтобы я заставил выполнить задачу любыми средствами, и клянусь, я заставлю вас ее выполнить, я протолкну вас в тыл к немцам, хотя бы мне пришлось для этого перестрелять половину вашего корпуса. Вы должны прорваться в тыл врага с теми средствами, которыми сейчас располагаете. Вот почему здесь, на нашем Совете может идти речь лишь о том, как выполнить задачу, а не о том, что необходимо для ее выполнения».
   Наступила опять тяжелая и продолжительная пауза, во время которой Захаров, тяжело дыша, переводил взгляд своих свинцово-холодных глаз на каждого по очереди.
   Но вот он заговорил снова: «Я созвал вас сюда на Военный совет. Каждый должен обдумать решение и обоснованно доложить его. Помните: никаких дополнительных средств усиления. У нас с вами нет времени заниматься ерундой. Даю пятнадцать минут на обдумывание и принятие решения. Можете курить!»
   Он говорил, то повышая тон, то снижая его до шепота, с каким-то змеиным присвистом, злоба кипела и клокотала в нем, он захлебывался ею. Стало ясно, что он приехал сюда не помогать, не организовывать снабжение, не предлагать какие-либо решения, способствующие улучшению проведения боя и операции, а «проталкивать», грозить, расстреливать, посылать людей на верную гибель. Он и в мыслях не имел тщательную подготовку прорыва обороны немцев с последующим прочным закреплением образовавшейся бреши для обеспечения действий корпуса в тылу врага.
   Через 15 минут Захаров сказал: «Товарищи командиры, время кончилось, разведчик, докладывайте ваше решение».
   Глубоко вздохнув и смотря в глаза Захарову, Кононенко начал: «Товарищ генерал, я не верю в успех и возможность прорыва через Варшавское шоссе без танков и артиллерии, тем более я не могу поверить, что после нашего прорыва можно будет закрепить образовавшуюся брешь и удерживать ее продолжительное время. Но поскольку вы поставили перед нами определенные условия, то у нас есть лишь одна возможность – прорваться в тыл врага, используя лесной массив на правом фланге восточнее деревень Лаврищево и Подберезье. Ночью в лесу немцы значительно ослабляют свою оборону, выводя часть сил для обогрева в ближайшие населенные пункты и в опорные пункты, расположенные у моста через реку Пополта и в лесу 2–3 км северо-восточнее. Днем же противник значительно усиливает здесь свою оборону. Есть также основание полагать, что лесной массив является местом стыка флангов 10-й моторизированной и 34-й пехотной дивизий. Исходя из сказанного, предлагаю следующее решение: силами 325-й и 239-й стрелковых дивизий с наступлением темноты прорваться через слабую оборону немцев в лесу и, выйдя на шоссе, закрепить фланги прорыва, перебросив сюда противотанковую артиллерию, производя минирование и завалы. Одновременно гвардейские кавалерийские дивизии корпуса, следуя во втором эшелоне за пехотой, используя лесной массив, завершат прорыв обороны противника севернее шоссе и быстро выйдут в тыл врага. Наши боевые порядки в настоящее время…»
   Но Захаров не дал Кононенко закончить. Он закричал: «Да ты, сволочь, хочешь пройти в тыл противника за счет крови пехоты! Вон! Мерзавец! Застрелю! Вон!»
   И снова Кононенко увидел в его руке «Вальтер», но Грецов поспешно вытолкнул его за дверь.
   Утром стало известно, что на проходившем уже без Кононенко «Военном совете» под давлением Захарова было принято именно то решение, которое меньше всего обещало успех: прорыв осуществить с утра, по открытой местности, там, где корпус ближе всего подошел к Варшавскому шоссе. Действия и поступки Захарова становились странными и неоправданно свирепыми. Он по очереди вызывал к телефону командиров полков и дивизий, атаковавших шоссе, и, оскорбляя их самыми отборными ругательствами, кричал: «Не прорвешься сегодня через шоссе – расстреляю, мерзавец!» Он приказал судить и немедленно расстрелять пять человек командиров, бойцы которых не смогли прорваться через шоссе. Трагедия была потрясающая.
   Захаров, выполняя роль толкача, всеми силами старался «протолкнуть» корпус в тыл противника, совершенно не думая о том, что будет после этого. Он не думал о том, как закрепить образовавшуюся брешь в обороне немцев. Ничего не сделал и для того, чтобы за корпусом прошли артиллерия и танки, палец о палец не ударил для того, чтобы наладить и обеспечить дивизии боеприпасами, продовольствием и фуражом. Он явно сам не верил в возможность успешных действий корпуса в рейде по тылам противника»[18].
   Вот такая «помощь» была предоставлена генералу П.А. Белову командованием Западного фронта для выполнения задачи.
   Сам прорыв войск Белова через Варшавское шоссе в тыл противника проходил в несколько этапов с 24 по 30 января 1942 года. Попытки прорыва 24 и 25 января успеха также не принесли.
   Наконец в ночь на 25 января одному из лыжных батальонов группы удалось захватить участок шоссе у моста через реку Пополта. А вот как описывает эти же события сам П.А. Белов: «В ходе боев выяснилось, что тянувшаяся вдоль восточного берега реки Пополта узкая полоска леса была не занята противником. Было решено использовать этот лес с тем, чтобы через него ночью прорваться к шоссе. В ночь на 26 января приданный 57-й кавалерийской дивизии 115-й лыжный батальон перешел через реку Пополту и прорвался к шоссе. За ним выдвинулись части 57-й кавалерийской дивизии и 1092-й стрелковый полк 325-й стрелковой дивизии»[19]. Немедленно сюда были подтянуты главные силы группы. В ночь на 27 января без больших потерь шоссе удалось пересечь трем войсковым соединениям (2-я гвардейская, 57-я и 75-я кавалерийские дивизии). Через двое суток – 29 января – в тыл противника прорвалась 1-я гвардейская дивизия, а в ночь на 30 января при наступившей метели, без единого выстрела удалось проскочить через шоссе штабу группы и еще нескольким частям. Все прорвавшиеся части сосредоточились в районе Стреленки. Таким образом, в тыл к противнику вышли почти все части пяти кавдивизий (около 6500 человек) и три лыжных батальона, в которых было до 900 человек. На прежнем месте остались обе стрелковые дивизии, танковая бригада и вся дивизионная артиллерия двух гвардейских кавдивизий, что в последующем тяжело сказалось на действиях группы. О трудностях прорыва свидетельствует и участник похода И.Г. Фактор:
   «Наше наступление развертывалось в очень тяжелых условиях. Морозы доходили до 30–40 градусов. Но главная беда для конницы – глубокий снег, покрывавший поля Смоленщины и сильно затруднявший передвижение. Двигаться вне дорог было почти невозможно.
   В беспрерывных боях с противником мы понесли большие потери в людях. Вместо четырех эскадронов у нас теперь было три, да и те укомплектованы рядовым и сержантским составом менее чем на 50 процентов»[20].
   В результате контратак противника участок прорыва, по которому прошли кавалерийские дивизии, оказался закрытым.
   Так начался знаменитый марш-маневр группы П.А. Белова на Вязьму. Дальнейший успех группы зависел от быстроты ее действий.
   10-я армия (322, 323, 324, 326, 328, 330-я стрелковые дивизии), как и прежде, находилась на заходящем фланге Западного фронта, что придавало особый характер ее действиям. Непрерывно ведя бои в течение месяца в условиях зимнего бездорожья, армия наступала по отдельным направлениям. Ее дивизии, опрокидывая врага, двигались на запад, в основном – вдоль дорог, вне локтевой связи друг с другом на интервалах 20–30 километров и более. 8 января они находились в 6–8 километрах восточнее линии Киров – Людиново – Жиздра. Общая ширина полосы наступления армии (от Мосальска до Жиздры) стала достигать к этому времени 110–120 километров. В директиве от 9 января 1942 года командование Западного фронта приказало армии овладеть Кировом и выйти на железную дорогу Вязьма – Брянск между Занозной и Людиново, а затем иметь в виду обеспечение и содействие развитию удара на Вязьму. Армия была весьма близка к выполнению поставленных перед ней задач: 9 января ее войска заняли Людиново, 11 января – Киров и наступали правым флангом на Чипляево, а левым – на Жиздру.
   В этом положении начались упорные бои с противником, стремившимся не допустить дальнейшего развития нашего наступления в направлении Чипляево, Занозная и западнее города Киров. Особое упорство противник проявлял на рубеже Людиново, Жиздра, Зикеево. Он по-прежнему удерживал в тылу армии блокированный город Сухиничи.
   Начиная с 12 января войска противника приступили к «прощупыванию» левого фланга армии, контратакуя наши войска пехотой с танками, особенно в районе Зикеево и в направлении на Сухиничи. Его авиация группами самолетов бомбила и обстреливала боевые порядки войск армии, а окруженный в Сухиничах гарнизон противника начал активную разведку на нескольких участках, отыскивая наиболее слабые места в расположении частей 324-й дивизии.
   Было очевидно, что противник, учитывая глубокий выход войск 10-й армии к западу (в район Кирова), ее растянутое по фронту положение, а также слабо прикрытый уступ между флангами Западного и Брянского фронтов, готовил контрудар.
   Разрыв между этими фронтами беспокоил не только командование Западного фронта, но и Ставку Верховного главнокомандования. По ее распоряжению 61-я армия Брянского фронта, которой командовал генерал-лейтенант М.М. Попов, с 13 января 1942 года была передана в состав Западного фронта. Однако задача армии по уничтожению белевско-болховской группировки противника не была изменена Ставкой, в то время как ее части следовало направить на заполнение разрыва между фронтами.
   На левом фланге 10-й армии развернулись напряженные бои. Нанося сосредоточенный удар вдоль железной дороги Зикеево – Сухиничи, противник оттеснил растянутые по фронту части 322-й стрелковой дивизии к северо-востоку и стал продвигаться вперед. 19 января части дивизии были вытеснены из Людиново, и немецко-фашистские войска вновь овладели этим пунктом. Таким образом, за одну неделю обстановка на левом фланге армии сильно осложнилась. «Было установлено, что со стороны противника на Сухиничи ведет наступление 208-я пехотная дивизия, усиленная частями 4-й танковой дивизии»[21].
   За первые 7–8 дней наступления сосредоточенные в «кулак» войска противника, используя свое фланговое положение и промежутки в расположении наших войск, продвинулись вперед от 10 до 45 километров. Это было началом типичного немецкого контрудара, на этот раз в основание «клина» наступавших войск левого фланга 10-й армии. Наше наступление здесь приостановилось. Растянувшиеся по фронту и попавшие под сильный фланговый удар противника части 10-й армии вынуждены были отойти к северу от Людиново, к северо-западу и северо-востоку от Жиздры и перейти к обороне.
   Штаб армии некоторое время не смог еще полностью разобраться в обстановке и, надеясь справиться самостоятельно, особо тревожных донесений в штаб фронта пока не представлял. Ввиду этого проведенные командованием фронта мероприятия также несколько запаздывали.
   Направленная в район событий из резерва фронта 12-я гвардейская стрелковая дивизия 20 января находилась на марше в районе Горбенки (25 км северо-западнее Калуги), а 22 января дошла до Изьялово (5 км восточнее Мещовска), будучи, таким образом, от места кризиса еще в 50 километрах. Крупным мероприятием фронта являлась переброска управления 16-й армии с правого на левое крыло фронта, чтобы образовать там за счет перегруппировок новую армию для надежного обеспечения левого фланга фронта с юго-запада и юга. Но эта переброска началась только 21 января и заняла почти неделю.
   Командование 10-й армии только к 22 января закончило перегруппировку своих войск для отражения контрудара. Оно сосредоточило предназначенные для этого силы в районах Шипиловка, Игнатовка, Крутая (323-я стрелковая дивизия) и Лутовня, Будские Выселки, Чернышино (322-я стрелковая дивизия), намереваясь окружить прорвавшегося противника. «Для этого 323-й стрелковой дивизии предстояло нанести удар в восточном направлении на Маклаки во взаимодействии с 328-й стрелковой дивизией, которая вела бой на рубеже Хлуднево, Гульцово; 322-й стрелковой дивизии – наступать на Дубровку, Усты и окружить противника в этом районе»[22].
   Противник не прекращал активных действий и после упорных боев с переменным успехом в районе Думиничей продолжал рваться в сторону Сухиничей для деблокады своих окруженных войск. Завязались бои в районах Хлуднево, Гульцово, Усты.
   23 января войска 10-й армии приступили к ликвидации контрудара противника; 323-я стрелковая дивизия начала наступление в направлении Маклаки, Брынь, 322-я дивизия – на Думиничи, Брынь. Одновременно 328-я стрелковая дивизия во взаимодействии с подошедшей 12-й гвардейской стрелковой дивизией наступала в направлении Усты (8 км северо-восточнее Думиничей). Однако противник всюду упорно оборонялся, и завязались упорные бои.
   В это же время ударом на Михалевичи начала прорыв из окружения сухиническая группировка противника (в целом силой до дивизии под командованием генерала фон Гильза). Части 324-й стрелковой дивизии в этом районе не смогли отразить ее сосредоточенной атаки и лишь задержали дальнейшее распространение противника, но ненадолго. 25 января ему удалось занять Николаево, южнее Михалевичей, а затем и Воронеты. Бой на этом направлении продолжался до 27 января. В этот день группировка противника соединилась в районе Николаева с войсками наступавшей с юга жиздринской группировки. Сил для ликвидации окруженного в районе Сухиничей противника у 10-й армии не хватало, так как блокада осуществлялась одной лишь 324-й стрелковой дивизией, понесшей к тому же значительные потери в предшествующих боях.
   С 24 часов 27 января в районе Сухиничей была создана новая, 16-я армия во главе с прибывшим сюда с правого крыла фронта управлением этой армии. В ее состав были переданы из 10-й армии пять стрелковых дивизий (323, 328, 324, 322 и 12-я гвардейская стрелковые дивизии), одна танковая бригада (146-я) и два лыжных батальона[23]. 10-я армия с оставшимися у нее двумя дивизиями и вновь переданной в ее состав 385-й стрелковой дивизией продолжала удерживать ранее занимаемые ею рубежи к северо-западу от правого фланга 16-й армии.
   Дальнейшие боевые действия на Жиздринском направлении вела уже 16-я армия, войска которой 29 января заняли город Сухиничи, а затем начали наступление в общем направлении на Жиздру. К исходу 30 января войска армии, оттеснив противника, занимали следующее положение: 323-я стрелковая дивизия, наступая с запада, вела бой за Слободку, Маклаки, Поляны; 328-я – за Хлуднево, Кишеевку; 12-я гвардейская – за Куклино, Пищалово; 324-я – за Казарь, Хомутово; 322-я – за Речицу, Лошево. Против войск армии действовали 216-я и 208-я пехотные и части 4-й танковой дивизий, упорно оборонявшие подступы к Жиздре[24].
   Контрударом из района Жиздры на Сухиничи противник значительно осложнил обстановку на фронте 10-й армии и даже в целом на левом крыле Западного фронта. Этот контрудар в конечном итоге был отражен, однако на первом его этапе противнику удалось продвинуться на север до 60 километров и более, приостановив тем самым дальнейшее продвижение на запад войск 10-й армии и выручив из окружения в городе Сухиничи группу генерала фон Гильза.
   Сам по себе этот контрудар противника имел ограниченную цель. Но он подтвердил опасное положение левого крыла Западного фронта, создавшееся из-за уступа, о котором уже упоминалось, и даже разрыва между смежными крыльями Западного и Брянского фронтов, а также из-за общего недостатка наших сил. В данном случае цель противника была ограниченной, и советскому командованию удалось справиться с создавшимся частным кризисом. Но ничто не гарантировало от повторения вражеского контрудара более крупными силами и с более решительными задачами.
   Таким образом, в январе 1942 года наиболее медленно наши войска продвигались в направлении на Калугу, Юхнов, вблизи стыка центра и левого крыла Западного фронта. Крупная группировка немцев упорно оборонялась в треугольнике Мятлево – Полотняный Завод – Юхнов, прикрывая Варшавское шоссе и железнодорожное направление Калуга – Вязьма. Несмотря на угрозу охвата с обоих флангов нашими наступавшими войсками центра и левого крыла (43, 49 и 50-й армиями и 1-м гвардейским кавалерийским корпусом) и постепенное сжатие кольца окружения, юхновская группировка немцев прочно удерживала занимаемый район. За Юхнов немцы держались особенно упорно, так как город на тот момент являлся ключевым опорным пунктом для прикрытия автострады Рославль – Юхнов, которая являлась единственной жизненной артерией для немецкой 4-й полевой армии.
   Германское командование понимало всю важность удержания в своих руках шоссе, являвшегося «дорогой жизни» 4-й полевой армии, и принимало все меры для укрепления на подступах к нему системы многочисленных опорных пунктов и узлов сопротивления. Гитлеровцы буквально цеплялись здесь за каждый метр земли, оборудовали в деревнях и вдоль шоссе оборонительные укрепления, опоясали их окопами и колючей проволокой, сплошными минными полями. На 50-километровом участке от Юхнова до Милятина насчитывалось более тридцати таких узлов-крепостей. По обе стороны от шоссе немцы возвели снежные валы. В некоторых местах они были свыше трех метров. Облитые водой на многих участках и обледенелые, они оказались труднопреодолимым препятствием даже для танков. Круглые сутки по шоссе двигались так называемые подвижные группы – пехота на бронетранспортерах и машинах, мотоциклисты и танки. Все мосты тщательно охранялись полевыми караулами. В книге непосредственного участника тех событий Августа Шмидта описана одна из мер, принятая немцами по удержанию Варшавского шоссе в январе 1942 года:
   «Так как вражеское давление в направлении шоссе постоянно усиливалось, для ведения боевых действий у шоссе были образованы три участка охранения: участок «Запад» под командованием капитана Хауса, участок «Центр» под командованием капитана Лангезее и участок «Восток» – полковник Вальтер. Эти силы охранения состояли почти исключительно из команд обоза и службы тыла, из штабов и артиллерийской роты. 41-й моторизованный полк получил 15 января приказ в качестве подвижного ударного резерва дивизии держать в готовности ударные группы непосредственно у шоссе и отбрасывать каждого прорвавшегося противника встречным ударом. Как исходные районы сосредоточения для каждого батальона были определены места Калугово – Долгое, Адамовка и Людково – Лиханово. Этот приказ ставил перед 41-м пехотным полком в течение следующих месяцев самые жесткие требования, но и принес ему известность как «пожарной команде шоссе». Где бы русским ни удавалось приблизиться к шоссе, весь 41-й полк или его подразделения – часто усиленные штурмовым оружием, артиллерией и военной авиацией – перебрасывались на находящиеся под угрозой места и благодаря четко организованному и гибкому командованию его командира и смелости его людей предотвращали опасность длительного блокирования путей подвоза 40-й армии. Множество боев может быть описано в рамках этой книги только в немногих чертах.
   15 и 16 января батальон 41-го полка отвоевал днем раньше потерянную деревню Трушково. Деревней Макаровка 41-й полк вновь овладел при поддержке штурмового оружия.
   17 января на сообщение о подходе длинной вражеской колонны к Калугово 41-й моторизованный полк, усиленный артиллерией и двумя штурмовыми самоходными орудиями, отлично поддержанный военной авиацией, атаковал из Долгое на юг и занял в ходе боев с переменным успехом деревни Реча, Василево и Чичково, лежащие южнее от района Варшавского шоссе.
   Противник уклонился на юг. До преследования не дошло, так как к вечеру новый враг снова прорвался почти до Людково, и 41-й полк пришлось отвести назад для быстрого ввода в бой у шоссе в районе Зайцева Гора, Калугово, Кавказ»[25].

   Кстати, командование вермахта высоко оценило успехи командира 41-го моторизованного полка 10-й моторизованной дивизии полковника Траута. 23 января ему за выдающееся командование и отличные успехи полка были вручены дубовые листья к Рыцарскому кресту. Мы еще неоднократно будем обращаться к книге Августа Шмидта[26], так как она крайне богата фактическим материалом по интересующим нас событиям и позволяет взглянуть на происходящее глазами противника.
   Особое значение в обороне немцев имел населенный пункт с названием Зайцева Гора (высота 275,6) и опорный пункт на высоте 269,8, что юго-западнее. С этих укрепленных пунктов шоссе и окружающая местность просматривались на несколько десятков километров. Гитлеровцы под Зайцевой Горой имели развитую сеть опорных пунктов, построенных на системе флангового огня, с большой насыщенностью всеми видами огня; инженерные сооружения: оборудованные блиндажи, снежные и земляные окопы, минированные опушки лесов, проволочные заграждения, противотанковые и противопехотные минные поля на лесисто-болотистой местности. Оборону здесь держали части 40-го танкового корпуса противника, в составе которого была 19-я танковая дивизия, уже участвовавшая в боях за Рославль и Смоленск. Командовал ею кавалер Рыцарского креста генерал-лейтенант Густав Шмидт. На вооружении дивизии были в основном танки чешского производства Pz-38(t). Кроме того, в сражении с нашими войсками в данном районе принимали участие 10-я моторизованная дивизия под командованием кавалера Рыцарского креста генерала Августа Шмидта, а также 331-я и 267-я пехотные дивизии. Находившееся позади них шоссе позволяло быстро маневрировать резервами. Германская авиация господствовала в воздухе.
   Беспокойство по поводу автострады начиная с 8 января 1942 года постоянно выражал в своем дневнике начальник немецкого Генерального штаба сухопутных сил Франц Гальдер. Так, в записи от 8 января 1942 года читаем: «Очень трудный день! Развитие прорыва противника у Сухиничей на запад начинает становиться для Клюге невыносимым. В связи с этим раздаются настойчивые требования об отходе 4-й армии, с тем чтобы высвободить силы для прикрытия автострады Рославль – Юхнов – Москва. Уже утром я разговаривал по этому вопросу с Клюге. У фюрера в данной связи снова возникла дискуссия. Никакого решения не принято, однако дано указание о необходимости энергично использовать вспомогательные средства для прикрытия автострады»[27].
   31 января Гальдер оставляет в дневнике следующую запись: «На центральном участке фронта по-прежнему отмечается напряженное положение в 4-й армии. На автостраде у Юхнова – серьезные бои. Через брешь между 4-й танковой и 4-й армиями противник продолжает вводить силы в западном направлении»[28].
   И немудрено, что к событиям у Юхнова приковано внимание начальника немецкого Генштаба. Ведь дело было не только в возможной потере жизненно важной автострады. Над немецкой армией нависла более серьезная угроза. Ее очень четко раскрывает в своей работе бывший начальник штаба 4-й полевой армии немецкий генерал Блюментрит:
   «Намерения русских понятны. Они планировали двойное окружение 4-й армии путем нанесения ударов на севере и на юге. Их окончательной целью было окружение и уничтожение этой армии на ее позициях западнее Москвы. Немецкое командование почти не надеялось избежать окружения и разгрома огромной южной группировки. Русские медленно расширяли брешь между 2-й танковой и 4-й полевой армиями. У фельдмаршала фон Клюге не было резервов, чтобы ликвидировать опасность, нависшую над южным флангом. Более того, 4-ю армию связывала с тылом только одна дорога. Она проходила через Юхнов, Медынь, Малоярославец и Подольск… Если бы русские, наступая с юга, сумели захватить нашу единственную жизненную артерию, с 4-й полевой армией было бы покончено…»[29] Таким образом, если в конце января – начале февраля 1942 года на северном фланге группы армий «Центр» (в районе города Ржев) кризис был в основном преодолен, то в полосе 4-й армии и 4-й танковой армии немецкий фронт едва держался. Ситуация вышла из-под контроля, когда в середине января 1942 года обозначился новый успех 33-й советской армии. Ставка ВГК и сам командующий армией генерал Ефремов рассчитывали на быстрое продвижение советских войск к Вязьме. Оперативная обстановка позволяла надеяться на выход крупных сил Красной армии в тыл группы армий «Центр» и соединение частей Западного фронта (конкретно – ударной группы 33-й армии во главе с командующим армией и группы Белова) с частями Калининского фронта, продвигавшимися к Вязьме с севера. Чтобы облегчить прорыв соединений Ефремова и Белова, с 18 по 21 января 1942 года в районе населенных пунктов Знаменка и Желанье десантировались части 250-го воздушно-десантного полка и 201-й воздушно-десантной бригады, которые должны были сковать немецкую оборону с тыла, а затем соединиться с главными наступающими силами Красной армии.
   Удачно войдя в прорыв, советские ударные группы продвинулись далеко в тыл немецкой обороны, в результате чего между 4-й полевой и 4-й танковой армиями образовалась широкая брешь севернее Юхнова. Фюрер был разгневан. По его мнению, командующий 4-й армией А. Кюблер не справился со своими обязанностями и не оправдал возложенных на него надежд. 21 января он был заменен бывшим командиром 43-го армейского корпуса генералом пехоты Г. Хейнрици. Кюблер пробыл в должности командующего армией чуть больше месяца. Однако Хейнрици пока также не располагал силами, чтобы выполнить приказ Гитлера о соединении своих войск с 4-й танковой армией в районе Шанского Завода. Попытка создания сплошного фронта без предварительного отхода грозила немцам большими потерями. Поэтому Клюге принял решение все же отвести 4-ю армию примерно на 15–20 километров на запад и закрепиться в районе Износок. После этого должен был последовать удар навстречу друг другу соединений правого фланга 4-й танковой и левого фланга 4-й полевой армий.
   27 января 1942 года, в тот же день, когда солдаты 9-й армии получали поздравления фюрера в связи с успешно выполненной задачей в районе Ржева, штаб группы армий «Центр» приказал: «4-й А: атаковать 29.01.42 всеми имеющимися в распоряжении силами сильный восточный фланг в направлении Желанье, Мелентьево… 20-й тд (4-й ТА): установить связь с частями 4-й А вдоль шоссе Егорье – Кулеши– Юхнов». 4-й армии предписывалось также осуществить отход на зимние позиции, причем главной ее целью являлось: «Повернув на восток, занять окончательные позиции в прежней бреши между обеими армиями»[30]. Положение 4-й армии и 4-й танковой армии становилось близким к катастрофическому. Советские части находились уже на окраинах Вязьмы. Промедление с ответным ударом означало раскол немецкого фронта и возможное окружение значительных сил группы армий «Центр».
   Утром 2 февраля 1942 года командующий 4-й танковой армией генерал Р. Руофф получил телеграмму из штаба группы армий «Центр», содержащую приказ на наступление. «Войскам 20-го армейского корпуса предписывалось силами 20-й танковой и 183-й пехотной дивизий рано утром 3 февраля 1942 года ударить с севера по частям 33-й армии, действующим в районе станции Угрюмово (50 км юго-восточнее Вязьмы, железнодорожная ветка Вязьма – Калуга)»[31].
   К вечеру 2 февраля несколько разрядилась обстановка непосредственно на окраинах Вязьмы. 5-му армейскому корпусу 4-й танковой армии удалось активными действиями сковать передовые части генерала Ефремова юго-восточнее города. 5-я танковая дивизия 5-го армейского корпуса контратаковала и остановила советские подразделения у деревни Дашковка. Однако бои здесь не затихали. Генерал Ефремов был полон решимости довести начатое дело до конца и взять Вязьму.
   В ночь на 3 февраля 1942 года немецкие войска нанесли решительные удары по флангам 33-й армии и перерезали слабо защищенный коридор, через который группа Ефремова вошла в прорыв на Вязьму. Тем самым было положено начало резкому изменению оперативной обстановки на этом участке фронта группы армий «Центр». Одновременно был нанесен удар силами 4-й армии. 17-й пехотная дивизия, входившая в состав 12-го армейского корпуса, продвинулась в район Канашино и там установила связь с 4-й танковой армией. 17-я дивизия продолжала наступление в направлении деревни Фролово. Вскоре участок, где обозначился перевес сил на стороне немецких войск, был подкреплен отдельными частями из 268-й и 98-й пехотных дивизий вермахта.
   Успех 20-й танковой и 17-й пехотной дивизий решил дело. Вечером 3 февраля 1942 года командование 4-й танковой армии доносило, что «в полосе 20-го ак, несмотря на тяжелые условия погоды, 20-я тд развивала наступление к югу, преодолевала сильное сопротивление противника, заняла Мамуши (западный берег реки Воря, примерно 10 км юго-западнее станции Угрюмово) и установила связь с 17-й пд в районе 2,5 км юго-восточнее Мамуши»[32].
   Брешь под Вязьмой была ликвидирована. В окружении юго-восточнее города оказались четыре дивизии 33-й армии во главе со своим командующим генерал-лейтенантом Ефремовым. Общая численность отрезанной группировки (с учетом проводившейся тогда в освобожденных районах Смоленщины мобилизации в армию новобранцев) доходила в феврале – апреле 1942 года до 10 тысяч человек.
   Но вернемся к 50-й армии, части и соединения которой в скором времени станут главными участниками разыгравшейся трагедии в битве за Варшавское шоссе. Командовал армией генерал-лейтенант И.В. Болдин[33].
   После завершения Калужской операции боевые действия основной массы войск 50-й армии развивались на Юхновском направлении. Наиболее упорные бои происходили на фронте Кудиново – Зубово (юго-восточнее Юхнова), где была сосредоточена сильная группировка неприятеля. Против нее действовала ударная группа 50-й армии, состоявшая из 340, 154-й (без 437-го полка) стрелковых дивизий и 12-й танковой бригады со средствами усиления. Командование Западного фронта директивой № 269 от 9 января следующим образом определило задачу 50-й армии: «Командарму-50 – разгромить зубово-юхновскую группировку и не позднее 11.1.42 овладеть Юхнов; в дальнейшем взаимодействуя с группой Белова, главными силами наступать в общем направлении на Слободка (северо-западнее Юхнова 27 км), Вязьма. Правым флангом, взаимодействуя с 49-й армией, наступать в общем направлении на Пушкино (северо-восточнее Юхнова 15 км), имея в виду, что левый фланг армии обеспечивается выдвижением двух стрелковых дивизий в район ст. Чипляево, Занозная (восточнее Спас-Деменска)»[34].
   К 10 января в полосе действий 50-й армии разведкой отмечались части 260, 263 и 213-й (354-й пехотный полк) пехотных дивизий противника. В течение 7 и 8 января 50-я армия вела наступление на всем фронте. Немецко-фашистские войска, организовав в ряде пунктов круговую оборону, оказывали упорное сопротивление. Только на отдельных участках нашим войскам удалось несколько продвинуться. Затянувшиеся бои за Юхнов и неудавшаяся попытка 1-го гвардейского кавалерийского корпуса овладеть им с хода требовали сосредоточить внимание на задаче быстрейшего захвата Юхнова.
   Произведя перегруппировку войск с правого фланга на левый, 50-я армия основные силы сконцентрировала на Юхновском направлении. Выходом группы генерала П.А. Белова (1-й гвардейский кавалерийский корпус) за Варшавское шоссе к западу от Юхнова и последующим его выдвижением на Вязьму мог быть достигнут охват группировки противника в районе Юхнова. Несмотря на энергичные действия наших войск, сопротивление противника продолжало нарастать.
   «Данными разведки к 22 января было установлено, что перед фронтом 50-й армии действовало до 12 пехотных полков из состава 31, 131, 137, 213, 52-й пехотных и 19-й танковой дивизий немцев. В этих условиях командование 50-й армии направило основные усилия на свой левый фланг, где была сосредоточена главная группировка армии в составе: 344, 290, 413, 173-й (после 20 января передана из 49-й армии) и 340-й стрелковых дивизий, получивших общую задачу наносить удар в обход Юхнова с юга и юго-запада. Приказом командующего армией от 27 января, войскам 50-й армии были поставлены следующие задачи:
   344-я сд должна была наступать из района Давыдово, Живульки в направлении Мочалово, Долина;
   290-я сд – с фронта Чернево (севернее Живулек 1 км), Гороховка в направлении Лабеки с развитием в последующем удара на Шуклеево (западнее Юхнова);
   413-я сд, блокировав частью сил опорные пункты противника Гороховку, Ситское, должна была главными силами выйти 28 января в район Марьино, Войтово, Крутое (все пункты западнее Юхнова);
   173-я сд, дравшаяся за Барсуки, получила задачу блокировать этот пункт и продолжать наступление на северозапад, имея целью выйти 28 января в район Спорное, Жорновка, Семижо.
   Если взглянуть на карту, то станет понятно, что части 50-й армии, обходя Юхнов с юго-запада, стараются прорвать оборону немцев вдоль шоссе, чтобы перерезать его и замкнуть кольцо блокады вокруг юхновского гарнизона противника.
   В итоге к 31 января на левом фланге удалось овладеть Барсуками и перехватить в некоторых местах Варшавское шоссе. На правом фланге армии наступление должного развития не получило. Борьба за Юхнов продолжалась в последующий период и вылилась в ожесточенные бои на этом направлении»[35].
   Мы для того, уважаемый читатель, так подробно останавливаемся на январских боевых действиях 50-й армии, чтобы было понятно, что к тому моменту, как части 50-й армии, обходя Юхнов с юго-запада, подошли к району Зайцевой Горы, они были измотаны непрекращающимися двухмесячными боями. Позади были десятки освобожденных сел и деревень и потери, потери, потери. Постоянно наталкиваясь на отчаянно сопротивлявшихся немцев, солдаты 50-й армии, наступая вдоль шоссе, приближались к той трагической точке, которая и является целью нашего исследования, – Зайцевой Горе.

Глава 3
Проба сил (февраль 1942 года)

   Для содействия войскам Западного фронта в окружении и разгроме юхновской группировки советское командование решило провести еще одну воздушно-десантную операцию. Под Юхновом гитлеровские войска оборонялись упорно. Они сковывали в этом районе значительные силы войск Западного фронта и не давали им возможности соединиться с войсками 33-й армии и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. 10 февраля 4-й воздушно-десантный корпус получил задачу силами 9-й и 214-й бригад и батальона 8-й бригады десантироваться в районе западнее Юхнова, прорвать фронт обороны противника с тыла в направлении Ключей, в последующем выйти на Варшавское шоссе и соединиться с частями 50-й армии. Армии И.В. Болдина следовало наступать навстречу воздушному десанту[36]. В ряду исследователей нет единства по вопросу о численности десанта, но, правда, имеющиеся разночтения невелики. Автор работы «Краткий курс истории Великой Отечественной войны: наступление маршала Шапошникова» А. Исаев приводит даже численность десантников побригадно, выброшенных с 19 на 20 февраля: «В ночь с 19 на 20 февраля в районе Большая Еленка был выброшен парашютный десант в составе 9-й (1350 человек) и 214-й (2239 человек) воздушно-десантных бригад 4-го воздушно-десантного корпуса»[37]. Общая численность 4-го воздушно-десантного корпуса составляла порядка 10 тысяч человек, но не надо забывать, что одна бригада этого корпуса (8-я воздушно-десантная бригада) была десантирована еще в январе 1942 года, о чем говорилось ранее. При подготовке десантной операции и в ходе десантирования в феврале 1942 года имели место существенные недостатки: вместо трех ночей операция заняла неделю; фронтовые бомбардировщики и штурмовики не поддерживали воздушные десанты в районах высадки и в ходе боевых действий; точность выброски личного состава и грузов была недостаточно высокой; часть десанта выброшена вне намеченного района. Недостаточно четко было организовано взаимодействие между штабом 4-го воздушно-десантного корпуса и авиационной группой обеспечения. Путаницу и неуверенность в действия летчиков вносило большое количество костров и пожаров на земле, среди которых трудно было распознать «свои» сигналы. К тому же в дальнейшем сигналы подавал и противник, обозначая ложные площадки или места сбора. «Лучшим и единственно надежным средством обозначения площадок приземления ночью в то время были костры. Они и широко применялись. Однако в рассматриваемых условиях этот способ не всегда давал хорошие результаты. Стояли морозные ночи, костры жгли партизаны и наши части, сражающиеся в тылу врага. Зажигали костры и войска противника, чтобы согреться или в целях дезориентирования наших самолетов, которые не только выбрасывали десантников, но и снабжали всем необходимым партизанские отряды»[38]. Общий вывод по воздушно-десантным операциям 1942 года делает исследователь В.И. Петров: «Опыт битвы под Москвой позволил сделать вывод о том, что для успешного применения воздушно-десантных войск необходимы: предварительная и тщательная разведка местности и группировки противника в районе десантирования; продуманный и детально разработанный план десантирования; точное определение времени и глубины выброски десанта, с тем чтобы взаимодействующие наземные части могли быстро к нему подойти и развить достигнутый успех; тщательный отбор людей в отряды и снабжение их всеми необходимыми боевыми и техническими средствами; достаточные силы военно-транспортной авиации для десантирования и боевой авиации для обеспечения десантирования; централизованное управление привлекаемыми силами»[39].
   20 и 21 февраля прошли в сборе десантников, имущества и разведке противника. Окончательно сбор десанта был осуществлен к исходу 23 февраля. Сам корпус перешел в наступление в ночь на 24 февраля. Через два дня части корпуса овладели рубежом Ключи – Иванцево и почти полностью выполнили свою задачу. Но встречное наступление войск 50-й армии успеха не имело.
   Кстати, о 50-й армии, которая и является главным объектом нашего исследования. Согласно извлечению из оперативной сводки № 35 Генерального штаба Красной армии на 8.00. 4.02.42, «50-я армия занимала прежнее положение на достигнутых рубежах»[40] и готовилась к продолжению наступательных действий в районе Варшавского шоссе. Ровно через сутки армия вела уже наступательные бои на всем своем фронте. В ночь на 7 февраля 1942 года и с утра 50-я армия ведет ожесточенные бои на всем фронте, противодействуя прорыву сильных групп противника из района города Юхнов в западном направлении.
   Первой вступила в бой в районе Зайцевой Горы, как это ни покажется странным, не 50-я, а 10-я армия Западного фронта. Хотя на самом деле ничего странного в этом нет. Дело в том, что пока соединения и части 50-й армии с тяжелыми кровопролитными боями из района Юхнова продвигались вдоль Варшавского шоссе, пытаясь нащупать слабое место в обороне противника, чтобы вырваться на шоссе и окончательно перерезать его, 10-я армия, выполняя свою задачу, ушла далеко на запад. Освободив станцию Барятинская, города Киров и Людиново, соединения и части 10-й армии оказались ближе всех к Варшавскому шоссе в районе Зайцевой Горы.
   Взломать оборону противника и выйти на шоссе в этом районе было приказано частям 385-й стрелковой дивизии. Сформированная в сентябре 1941 года в столице Киргизии городе Фрунзе дивизия имела следующий состав: 1266, 1268, 1270-й стрелковые полки, 948-й артиллерийский полк, 672-й отдельный зенитный дивизион, 403-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион, 665-й отдельный саперный батальон, 836-й отдельный батальон связи, 470-й медико-санитарный батальон, 447-я отдельная разведывательная рота и другие части. Командир дивизии – полковник Савин Илья Михайлович. 25 ноября 1941 года дивизия прибыла на фронт и 8 февраля 1942 года получила первый боевой приказ: овладеть деревней Лощихино, находящейся в 16 километрах юго-западнее Зайцевой Горы. Нашим частям здесь противостояли части 19-й немецкой танковой дивизии, входившей в 40-й танковый корпус 4-й полевой армии.
   В ночь с 8 на 9 февраля 1268-й стрелковый полк под командованием И.Д. Резниченко начал наступление на деревню Лощихино со стороны населенных пунктов Высокая Гора и Шемелинки. Полк был сформирован в 1941 году в городе Фрунзе. Младший и рядовой состав полка был укомплектован составом 1900–1918 годов рождения. Тыловые части комплектовались более старшими возрастами. Полный состав полка на момент наступления насчитывал: командиры – 175 человек; младший начальствующий состав и рядовые – 2258 человек[41].
   Командир первого стрелкового батальона 1268-го стрелкового полка капитан Белов отдает приказ о наступлении первой и второй стрелковым ротам. В бой за Лощихино солдаты вступили прямо с марша при полном отсутствии разведки и артиллерийской поддержки. Уставшие от долгого перехода по занесенным снегом дорогам, бойцы дружно поднялись в атаку. Немцы встретили наступающих шквальным огнем, но в 12 часов дня двум нашим ротам удалось ворваться на северную окраину деревни. Однако остальные подразделения не смогли подойти к деревне из-за сильного огня противника. Полку пришлось отойти. В бою выбыло много строевых командиров; погибли командир первой роты лейтенант Кудельский, политрук Желенко и политрук первой пулеметной роты Подвальный. Вот и первые потери дивизии, которые будут с каждым днем расти как снежный ком. К концу мая 1942 года это полнокровное соединение в результате ожесточенных боев в районе Зайцевой Горы почти полностью потеряет боеспособность. Но об этом позже…
   Третья стрелковая рота 1268-го стрелкового полка в это время была направлена к деревне Бельня для оказания помощи наступающим подразделениям 1101-го стрелкового полка 326-й стрелковой дивизии. Последующая судьба этой роты была печальной. Согласно журналу боевых действий 1268-го стрелкового полка, «связь с ними прервана, и рота полностью погибла в боях с немцами»[42].
   10 февраля по приказу комполка 1, 2 и 9-я роты вторично наступают на Лощихино. Из добровольцев была создана штурмовая группа из восьмидесяти человек под командованием командира минометного батальона старшего лейтенанта Самаркина и политрука Хомякова. Накануне атаки наши бойцы наблюдали, как по полю боя передвигались немцы и раздевали наших погибших бойцов. Враги снимали с шапок красноармейские звездочки в качестве трофеев. После увиденных гнусностей, творимых врагами над их боевыми друзьями, лежащими на поле боя, бойцы рванулись на штурм деревни и молниеносным ударом взяли ее. В руках фашистов осталось лишь несколько крайних домов[43]. В ходе боя отличились бойцы 3-й пульроты – пулеметчики сержант Снориков и Мардиев, которые погибли в этом же бою в занятом ими доме, а сержант Баранов уничтожил гранатами вражеский дзот. Но потери были велики, особенно среди командного состава. В бою были ранены командир и политрук батальона – Белов и Баранов, комроты лейтенант Конкин и политруки Иванов и Ильин. Наибольшие потери понес младший командный состав батальона. Рядовые бойцы оказались в замешательстве. Воспользовавшись этим, немцы контратакой выбили наших из деревни.
   На следующий день части 385-й стрелковой дивизии продолжили упорную борьбу за населенные пункты Лощихино и Сининка. В ночь с 10 на 11 февраля 1942 года в бой вступают подразделения 1266-го стрелкового полка с приказом атаковать из района Чумазово деревню Сининка, находящуюся на ближних подступах к Варшавскому шоссе. Подпустив атакующие советские части на расстояние 500 метров, немцы открыли сильный огонь. Плотность вражеского огня была столь велика, что все атакующие вынуждены были залечь. Пролежав весь день под огнем противника и неся потери, бойцы 1266-го стрелкового полка отступили на прежние рубежи. В этом бою погиб командир пульроты – лейтенант Жужов[44].
   Оперативная сводка № 43 Генерального штаба Красной армии на 8.00 12 февраля 1942 года дает нам следующую скупую информацию: «10-я армия частью сил вела наступательные бои и частями 385-й сд овладела районом Лощихино»[45]. Но это только так сказать – «районом», – а бои за сам населенный пункт продолжались. На следующий день – 12 февраля – снова атака. 3-й стрелковый батальон 1268-го стрелкового полка в этот день вел бой за овладение деревней Яковлевская. В наступлении участвовали 7-я и 8-я роты 3-го батальона 1268-го стрелкового полка. Согласно планам командования, 2-й взвод 3-й пульроты с приданным стрелковым взводом должны были отвлечь внимание противника с фронта, в то время как роты ударят по врагу с флангов. Во время атаки прекрасно действовали пулеметчики Плюхин и Чернышев, прикрывая своим огнем наступавших. Несмотря на хитрость, сломить сопротивление немцев не удалось, и наступающие были вынуждены отойти[46]. В это же время подразделения 1266-го стрелкового полка с боем взяли деревню Сининка, где у врага были захвачены большие трофеи и документы штаба батальона 557-го пехотного полка. В этом бою отличился старший лейтенант Н.В. Лазов, в ходе боя назначенный командиром 1-го батальона. Опытный офицер, участник Первой мировой и Гражданской войн, он грамотно спланировал план штурма деревни Сининка, что и позволило добиться цели атаки. В ходе боя отважный командир был ранен, но не покинул поле боя до тех пор, пока не была организована оборона в освобожденной деревне, за что впоследствии был награжден орденом боевого Красного Знамени. Потери наступающих составили 60 человек.
   С 13 февраля части 385-й стрелковой дивизии вели наступление на деревню Прасоловка, которая являлась сильным опорным пунктом врага, а также хуторов Гореловский и Малиновский. Сводки Генштаба Красной армии подтверждают эти данные: «10-я армия частями 385-й сд вела наступление и во второй половине дня 13.2. овладела районом Гореловский, Малиновский, Марьино, Замошье и вела бой за овладение районом Яковлевка»[47]. Из-за ураганного огня и больших потерь среди личного состава командование дивизии отводит свои части от этих населенных пунктов, занятых фашистами.
   Об ожесточенности боев могут дать представление следующие цифры и факты. К 14 февраля в составе полков оставалось личного состава: 1270-й стрелковый полк – 372 человека; 1268-й стрелковый полк – 295 человек; 1266-й стрелковый полк – 407 человек[48].
   Но бои за данные населенные пункты не затихают. 14 февраля продолжаются бои за Яковлевскую, Прасоловку и Лощихино. 1266-й стрелковый полк пытается овладеть населенными пунктами Малиновский и Прасоловка. Немцы в это время получают подкрепление из населенного пункта Емельяновский – около 300 человек. В результате атаки полк понес большие потери и остался на достигнутом рубеже у Малиновского и Прасоловки, 100 и 400 метров соответственно. На следующий день – 15 февраля бойцы 1266-го стрелкового полка делают еще одну попытку овладеть хутором Малиновский, но из-за яростного противодействия противника вынуждены отойти к хутору Гореловский.
   16 февраля 1268-й стрелковый полк получает приказ овладеть деревней Яковлевка. В 2.00 17 февраля 1-й и 2-й стрелковый батальоны полка перешли в наступление при поддержке 948-го артиллерийского полка. В результате встречного боя с противником выбыли из строя: комбат 3-го стрелкового батальона старший лейтенант Сакаев и политрук Холодилин. Подразделения полка, не сумев сломить сопротивление немцев, отходят на прежние позиции. 1266-й стрелковый полк 16 февраля согласно приказу безуспешно штурмует Прасоловку с западного направления. Немцы в районе Прасоловки подпускают советских бойцов на 100 метров и открывают ураганный огонь из всех видов оружия. Солдаты полка вынуждены залечь в 500 метрах от окраины населенного пункта.
   Немцы тоже не сидят сложа руки и периодически предпринимают ответные действия против наступающих советских войск. Так, 16 февраля противник организует контратаку из Фомино-1 на деревню Сининка, занятую нашими войсками. Атаку удается отбить. Потери немцев – 100 человек, потери наших – 35 человек. В районе хутора Гореловский бойцами 1270-го стрелкового полка сбит немецкий самолет[49]. Эти сухие строки из журнала боевых действий 385-й стрелковой дивизии вызвали у авторов живой интерес. Захотелось подробнее узнать об этом эпизоде в сражении за Зайцеву Гору и Варшавское шоссе. Ведь не каждый день на фронте пехотинцы сбивают немецкие самолеты. Этот героический поступок, а вернее сказать – подвиг совершил красноармеец – пулеметчик Алексей Савельевич Гончаров, первый номер станкового пулемета из состава 1270-го стрелкового полка.
   15 февраля 1942 года расчет А.С. Гончарова прикрывал наступление 4-й роты на безымянную высоту в районе хутора Гореловский. В этом бою огнем своего пулемета Алексей Савельевич уничтожил 35 немецких солдат и двух офицеров, расстрелял орудийный расчет и сбил немецкий самолет. В самый разгар наступления отважный пулеметчик получил ранение, но наотрез отказался покинуть поле боя. Только к концу дня раненого пулеметчика, когда от потери крови он потерял сознание, отправили в госпиталь, который расположился в городе Серпейске. 17 февраля 1942 года от полученного ранения красноармеец А.С. Гончаров умер.
   Командир 1270-го стрелкового полка капитан Мозалев буквально через несколько дней, как говорится, по горячим следам, написал представление о награждении отважного пулеметчика орденом боевого Красного Знамени. Командир 385-й стрелковой дивизии полковник Немудров, подписавший этот наградной лист 17.04.1942, в графе «заключение вышестоящих начальников» размашисто синим карандашом написал: «Вполне достоин награждения орденом Ленина и Золотой Звездой и присвоения звания Герой Советского Союза». Командующий 10-й армией генерал-майор Попов также посчитал, что подвиг, совершенный Гончаровым, достоин награждения орденом Ленина c присвоением звания Героя Советского Союза. К сожалению, красноармеец А.С. Гончаров был награжден лишь орденом Ленина – посмертно.
   А что же немецкая сторона говорит по поводу сбитого самолета? Этот факт подтвержден документом, в нем говорится: «16.02.1942 самолет Ю-87 Д-1, № 0453, из состава штаба второй группы StG-1, пилотируемый капитаном Юлиусом Райхенбергером, в районе хутора Гореловский был сбит огнем пулемета с земли. При этом летчик погиб, а самолет поврежден на 100 %, то есть восстановлению не подлежит»[50].
   В сводке от 16 февраля немцы лаконично сообщают: «19 тд отбила атаку противника»[51]. Сводки советского Генштаба не менее оптимистичны: «10-я армия частями 385-й сд к исходу 17.2. овладела районом Малиновский – Гореловский (22 км восточнее г. Спас-Деменск)»[52].
   После больших потерь у Прасоловки 1266-й стрелковый полк отходит к Сининке и Чумазово. И вновь извлечение из оперативной сводки группы армий «Центр» на 18 февраля: «19-я тд отбила крупную атаку противника на населенный пункт 2 км северо-восточнее населенного пункта Прасоловка»[53]. Но это, так сказать, сводки из центра, а вот что, например, показывал в своем донесении непосредственный участник событий комполка капитан Мозалев: «13–17 февраля 1942 года Гореловский и Сининка взяты. Есть пленные. Лощихино, Яковлевка, Прасоловка – крепкие орехи. Много жертв, а дело до конца не доведено. Кто перед нами, огневые средства противника – все это неизвестно. Разведка запоздала, да ее, по-видимому, недооценивают. Взять «с хода» – это не только не серьезно, но и преступно. Артиллерия не подтянута, в результате дивизия тает, а Лощихино, Яковлевка, Каменка и пр. крепнут»[54].
   19 февраля солдаты 1268-го стрелкового полка проводят ночную разведку боем у деревни Яковлевская под командованием капитана Задорожного. В результате боя удалось ворваться в деревню, но закрепиться советские солдаты не смогли и были вынуждены отойти.
   20 февраля советский Генштаб констатирует: «385-я сд в результате контратаки противника оставила район Малиновский и отошла на рубеж Сининка – Марьино»[55]. Кровопролитные атаки успеха не принесли, а потери наши части понесли большие. Так, за период с 9 по 22 февраля 1942 года только 1266-й стрелковый полк понес следующие потери: убито – 502 человека; ранено – 937; пропало без вести – 170 человек. 22 февраля к 22.00 части 385-й стрелковой дивизии в результате контратак противника были вынуждены оставить район Гореловский. Причем в результате немецкой контратаки к ночи полностью погибла 1-я рота 1270-го стрелкового полка, которая обороняла Гореловский[56].
   Но борьба не прекращается. В ночь с 22 на 23 февраля 1268-й стрелковый полк проводит атаку на деревню Яковлевскую в составе двух неполных батальонов, и – опять неудача. Командование вынуждено отдать приказ блокировать деревню Яковлевская. Для атаки сил уже не хватает. В утреннем донесении группы армий «Центр» от 24 февраля 1942 года бодро сообщается о том, что 19-я танковая дивизия отбила боевую разведку противника против населенных пунктов 2 километра северо-восточнее и севернее населенного пункта Прасоловка. Части же 50-й армии в это время силами ударной группировки продолжают вести ожесточенные наступательные бои на подступах к Варшавскому шоссе. Вот как виделась обстановка на данном участке фронта немецкой стороне: «После пяти дней затишья снова начались бои за шоссе. 23 февраля, в День Красной армии, русские продвинулись широким фронтом к шоссе с юга, на этот раз к западу от долины Пополты. Скоро они стоят со своими танками на шоссе то под Людково, то под Адамовкой, то под Кавказом. Здесь противник в первый раз применил для перевозки своей пехоты мотосани. Но снова и снова он отбрасывался на юг атаками 41-го моторизованного полка 10-й мд, усиленного самоходными орудиями, 5-см противотанковыми пушками и четырьмя 8,8-см зенитными пушками. После 25 февраля можно было считать шоссе на этом участке свободным. Но уже становилось заметным новое давление со стороны противника, на этот раз с севера. Как было очевидно из трофейных карт, удар 50-й советской армии с юга преследовал цель соединиться с находящимися севернее шоссе силами противника и нанести удар в спину стоящих на Угре частей 4-й армии. Расположенное к северу от района Варшавского шоссе слабое охранение 31-й пехотной дивизии было выбито из Адамовки. Требовалось введение пехотного полка, чтобы до 28 февраля отбросить противника к Ключам (8 км севернее Адамовки).
   28 февраля Гитлер утвердил, принимая во внимание предстоящий период распутицы, отвод Восточного фронта, предложенный уже в начале февраля главнокомандующими. Ночью с 3 на 4 марта начался отвод 4-й армии за участки Реса и Угра к западу от Юхнова. В начале марта также продолжались атаки русских с юга в направлении шоссе между Адамовкой и Кавказом. Оборона этого отрезка шоссе с севера и юга была поручена полковнику Трауту, которому придавались также части 31-й пехотной дивизии и 19-й танковой дивизии»[57].
   В результате боев с 9 по 22 февраля 1942 года 385-я стрелковая дивизия понесла огромные потери: 1266-й стрелковый полк – 502 человека убито, 170 пропало без вести; 1268-й стрелковый полк – 386 человек убито, 272 пропало без вести; 1270-й стрелковый полк – 369 человек убито, 24 пропало без вести; 948-й артиллерийский полк – 21 человек убит, 17 пропало без вести[58]. Потери огромные, а продвижения в глубь линии фронта практически нет. Лишь на некоторых участках удалось продвинуться на 100–300 метров. За неумелое руководство войсками был снят с должности командир дивизии полковник И.М. Савин. Новым комдивом 23 февраля 1942 года был назначен полковник Г.М. Немудров. После смены командования дивизия продолжала вести наступление в районе населенных пунктов Прасоловка, Лощихино, Гореловский, Малиновский, неся при этом огромные, ничем не оправданные потери.

Глава 4
Бои в первой половине марта 1942 года

   В марте значительных изменений на данном участке фронта не произошло. Подразделения 385-й стрелковой дивизии упорно пытались нащупать слабое место в немецкой обороне на подступах к Варшавскому шоссе. Каждая деревня, занятая немцами, была превращена в опорный пункт, приспособленный к круговой обороне. Судя по оперативным сводкам Генерального штаба Красной армии, на этом участке Западного фронта, вплоть до 6 марта, части 10-й армии занимали прежнее положение и боевых действий не вели. На самом деле это не так.
   Так, не оправившись толком от понесенных в феврале потерь, 385-я стрелковая дивизия уже 2 марта получает приказ атаковать Яковлевскую и Лощихино. Наступающие подошли с северо– и юго-востока к окраинам на 100–150 метров, но были отбиты. 6 марта вновь атака все тех же населенных пунктов. Двум ротам 1270-го стрелкового полка удается ворваться в деревню Лощихино. Бой за овладение деревней ведется на протяжении всего дня, но, не получив подкрепления и поддержки, закрепившиеся в населенном пункте роты были практически истреблены контр атакующими немцами. В это же время 1266-й стрелковый полк пытается овладеть деревней Яковлевская. Наступающие были обнаружены противником, который открыл шквальный огонь из всех видов оружия. Атака сорвалась. Весь день по наступающим немцы ведут артиллерийский и минометный обстрел и наносят бомбовые удары с воздуха. Потери частей 385-й стрелковой дивизии страшные. 1266-й стрелковый полк потерял 86 человек убитыми и пропавшими без вести, 1268-й стрелковый полк – 342 человека, 1270-й стрелковый полк – 400 человек[59]. Оперативные сводки Генерального штаба Красной армии оживляются:

   Извлечение из оперативной сводки № 65 Генерального штаба Красной армии на 8.00 6.03.1942:
   «10-я армия на правом фланге и в центре с утра 5.3. перешла в наступление и занимала положение: 385-я сд ворвалась в нп Яковлевка и Лощихино, где вела уличные бои с противником…»[60]

   Извлечение из оперативной сводки № 66 Генерального штаба Красной армии на 8.00 7.03.1942:
   «50-я армия правофланговыми частями, наступая в северном направлении, овладела районом Труфаново, Гороховка, Красное (11–13 км юго-западнее г. Юхнов), а частями ударной группы продолжала вести упорный бой за овладение Московско-Варшавским шоссе.
   10-я армия частями правого фланга и центра 5.3. вышла на рубеж Яковлевка, Лощихино, Бельня, Харинка, но, вследствие сильного артиллерийского огня и контратак пехоты противника, в первой половине дня 6.3. отошла в исходное положение»[61].
   11 марта немцы организовали контратаку на позиции 385-й стрелковой дивизии в районе населенных пунктов Филипково и Сильковичи. Бойцам 1266-го стрелкового полка удалось отбить вражеское наступление, в котором участвовало до пятисот человек пехоты при поддержке 203-мм батареи со станции Занозная. На следующий день полк, чтобы обезопасить свои позиции от подобных вторжений, занял населенные пункты Слобода и Ракитня. 17 марта дивизией было организовано наступление на занятые немцами деревни Студеное и Сильковичи, находившиеся в тылу у наступавшей на Варшавское шоссе дивизии. Атакующим бойцам удалось приблизиться только на 400 метров к окраинам данных деревень. Огонь немцев был настолько интенсивен, что наши бойцы залегли на достигнутом рубеже. В бою был смертельно ранен и скончался заместитель командира дивизии полковник Филимонов.
   Тело погибшего было отправлено в тыл и захоронено в городе Мосальск. На следующий день повторной атакой бойцам 1266-го стрелкового полка удалось ворваться на северную окраину деревни Студеное, занять двенадцать домов и закрепиться в них. В этом бою погибли командир второго батальона 1266-го стрелкового полка капитан Щербинин и политрук Комаров. Для поддержки атаки на Студеное и развития успеха был выслан отряд лыжников – 80 человек под командованием начальника штаба 1266-го стрелкового полка капитана Терехина. Несмотря на поддержку, нашим бойцам продвинуться не удалось, залегшая на окраинах деревни под огнем противника пехота в атаку не поднялась. В этом бою потери 1266-го стрелкового полка составили 106 человек[62].
   25 марта, действуя на левом фланге дивизии, 1268-й стрелковый полк сковывает противника в районе Яковлевка – Каменка. Командир полка приказал 1-му стрелковому батальону демонстрировать наступление на Яковлевскую и перерезать дорогу Яковлевская – Каменка – Лощихино. Во время выдвижения на исходные для атаки позиции подразделения заблудились, так как на карте оказались неверно отмечены населенные пункты. Ошибка произошла из-за плохо поставленной и организованной разведки. До наступления бойцы сосредоточились в Чумазовском лесу. С наступлением темноты вышли, построившись следующим образом: впереди штурмовой отряд старшего лейтенанта Дудко, 3-й стрелковый батальон лейтенанта Кашера и 2-й стрелковый батальон старшего лейтенанта Панцевича. Марш проходил в условиях бездорожья по глубокому снегу. Бойцам пришлось пробивать дорогу обозам и артиллерии. К рассвету достигли рощи Сердце, что северо-восточнее Каменки. Проведя разведку, приняли решение наступать на Каменку, укрепленную дзотами и снежными окопами. Наступление проводилось без поддержки артиллерии, которая отстала во время ночного марша. В деревню удалось ворваться всего пятерым бойцам, которые там и погибли, остальные, прижатые плотным огнем противника, были вынуждены отступить[63].
   А каковы же результаты боев за эти населенные пункты, спросите вы? И опять же скрепя сердце мы ответим вам, читатель: несмотря на понесенные потери – никаких! Дивизия тает как снег, а результатов нет. Правда, и немцам, оборонявшим Варшавское шоссе от Юхнова до Милятино, приходилось, мягко говоря, не сладко: «После окончания этих боевых действий вечером 6 марта все действовавшие на южном фронте части боевой группы Траута были сменены 17-м и 82-м пехотными полками. За исключением 111/41 (моторизов.), действовавшего севернее шоссе, 7 марта подразделения 41-го мп расположились для отдыха вокруг Милятино. Следующие дни предназначались для отдыха после чрезвычайного физического и психического напряжения последних месяцев, приведения в порядок оружия, обмундирования и снаряжения и, прежде всего, обучения прибывших 18 марта недостаточно обученных пополнений, многие из которых никогда еще не стреляли боевыми патронами.
   15 марта дивизией было приказано сформировать боевой батальон из расположенных в районе Милятино подразделений, чтобы при внезапных нападениях русских на шоссе немедленно иметь в распоряжении готовое к действиям подразделение.
   В середине марта командир дивизии по причине физического переутомления получил отпуск. Полковник Траут снова стал заместителем командующего дивизией, сохраняя командование 41-м моторизованным полком.
   В результате боев 10-я пехотная (моторизованная) дивизия была разорвана на пять частей, находившихся далеко друг от друга».
   Далее автор воспоминаний сетует: «Это была судьба почти каждой моторизованной дивизии в этой войне: она полностью или с частями, как «пожарная команда», бросалась в особенно угрожаемые места. Для командования и войск такое применение было в равной степени невыгодным. Командованию часто ставились задачи, которые можно было бы выполнить только силами всей дивизии. Внезапные подъемы по тревоге и выступление к новому месту ставили командование, прежде всего зимой или в распутицу, перед часто неразрешимыми задачами и неимоверно обременяли, отягощали воинские части. О подразделениях, действовавших в других местах, дивизия не могла заботиться желаемым образом. Войска, переданные другим дивизиям, нередко использовались на особенно трудных боевых заданиях.
   Требовались многомесячные ходатайства к вышестоящим инстанциям, вплоть до главного командования сухопутных войск, пока в конце мая командиру 10-й пехотной дивизии (моторизов.) удалось получить дивизию для единых действий под свое командование, но, впрочем, и на этот раз только на короткое время»[64].
   Ну, жалобы жалобами, а пополнение немецкая 10-я моторизованная дивизия все же получила. Необстрелянных новобранцев, находящихся в районе Милятино, коварные германцы в бой пускать никак не хотели, и поэтому 10-й моторизованной дивизии на участке ее обороны Екатериновка – Фомино – Зайцева Гора были подчинены части других дивизий в виде двух потрепанных пехотных полков и ряда других подразделений. А теперь давайте посмотрим, какая информация об этих боях содержится в сводках советского Генштаба и немецкого штаба группы армий «Центр»:
   «40-й тк: 331-я пд овладела населенным пунктом 1 км севернее нп Песочня Верхняя и населенным пунктом севернее. Отбита атака на Силковичи и Студеново. Локализовано незначительное вклинение противника в районе севернее нп Яковлевская.
   19-я тд отбила атаку вражеской разведгруппы в районе восточнее нп Прасоловка»[65].

   Извлечение из оперативной сводки № 77 Генерального штаба Красной армии на 8.00 18.03.1942:
   «10-я армия на правом и левом флангах продолжала удерживать занимаемые позиции, в центре вела наступательные бои за овладение районом Студеново – Сильковичи, встречая сильное огневое сопротивление противника. Результаты боя уточняются»[66].
   Вот так-то: мы наступали, немцы нас отбивали. Вообще, при чтении сводок о действиях подразделений 385-й стрелковой дивизии в феврале – марте 1942 года складывается впечатление, что советское командование не знало точно, чего оно хочет. Полки и батальоны дивизии ведут нескончаемые атаки то в западном направлении, то в северо-западном, то развернувшись фронтом на 180 градусов. Мечутся, как пожарные команды во время катастрофы, и нигде не могут добиться успеха. Наступление ведется, как правило, без подготовки, без артиллерийской поддержки и «растопыренными пальцами», что приводит к неоправданно тяжелым потерям. Не помогла и смена командования дивизии. Шаблон наступления остался тот же. На примере 385-й стрелковой дивизии хорошо видно, как в результате бездарного командования со стороны дивизионного и армейского начальства от полнокровной стрелковой дивизии остался неполного состава полк. Какое тут Варшавское шоссе, когда за месяц кровопролитных боев результат почти нулевой.
   Несмотря на то что еще 5 марта 1942 года войска 49-й армии после ожесточенного штурма освободили город Юхнов, немцы продолжали контролировать рокадную дорогу, что позволяло им свободно передвигаться, быстро маневрировать, перебрасывая подкрепления и боевую технику с одного участка на другой. Господствующая над местностью Зайцева гора давала возможность противнику контролировать позиции наших войск, простреливать их по фронту и с флангов. В связи с бесперспективностью дальнейших попыток перерезать Варшавское шоссе в районе Адамовки (Мосальский район) командующий Западным фронтом генерал армии Г.К. Жуков поставил войскам 50-й армии задачу прорвать полосу обороны противника на участке Фомино-1—Каменка и ударом в направлении Зайцева Гора – Новоселки овладеть Милятином (все населенные пункты Барятинского района Калужской области), установив взаимодействие с частями 1-го гвардейского кавалерийского и 4-м воздушно-десантным корпусами, действовавшими в районе железной дороги западнее Вязьмы.
   В этой обстановке командующий 50-й армией И.В. Болдин решил сковать противника на его правом фланге и, нанеся главный удар левым флангом силами нескольких дивизий, прорвать вражескую оборону, перерезав Варшавское шоссе в районе Зайцевой Горы. Именно для этого сюда были направлены 116, 173, 239, 290 и 336-я стрелковые дивизии 50-й армии. К 25 марта соединения и части 50-й армии завершили передислокацию на направлении главного удара. Армия имела в своем составе девять стрелковых дивизий (около 53 тысяч человек) и три танковые бригады (более 100 танков), однако не имела необходимого количества боекомплектов снарядов и мин, а также не были подготовлены аэродромы для армейской авиации. К тому же толстый снежный покров сковывал действия войск. Однако тревога за судьбу западной группы 33-й армии, 1-го гвардейского кавалерийского и 4-го воздушно-десантного корпусов, сражавшихся в окружении, и начавшаяся весенняя распутица заставили советское командование начать операцию в намеченные сроки. Но участок прорыва Фомино-1—Каменка не был достаточно изучен. Почти сплошной лесисто-болотистый район имел узкий трехкилометровый коридор, ограниченный с одной стороны Шатиным болотом, с другой лесом и запиравшийся опорными пунктами Фомино-1 – высота 269,8 – Фомино-2 – Зайцева Гора. На подготовку операции – сосредоточение частей на исходных позициях, создание необходимого запаса боеприпасов, продовольствия и горючего – отводилось всего пять дней. 50-й армии предстояло наступать в полосе бездорожья; снаряды и продовольствие солдаты должны были нести на своих плечах со станции Барятинская. Из-за распутицы питание было крайне скудное: в течение февраля – марта 1942 года наши красноармейцы и командиры получали в день по одному сухарю и пачке супового концентрата. Приходилось использовать для питания мясо убитых лошадей, рожь и другие продукты, найденные в погребах близлежащих сожженных деревень. Были случаи, когда копали картофель на не убранных осенью полях.

Глава 5
Бесконечные атаки на опорные пункты врага (конец марта 1942 года)

   Армия перешла в наступление 26 марта 1942 года. В первом эшелоне действовали части 336-й стрелковой дивизии, а во втором через несколько дней планировалось ввести 290-ю стрелковую дивизию для развития успеха. 336-я стрелковая дивизия была сформирована в городе Мелекессе Ульяновской области осенью 1941 года в составе 1128, 1130 и 1132-го стрелковых полков, 909-го артиллерийского полка, 254-го отдельного истребительного противотанкового дивизиона, 478-го отдельного саперного батальона, 797-го отдельного батальона связи, 431-го отдельного медико-санитарного батальона, 408-й отдельной разведывательной роты. В начале 1942 года дивизия прибыла на Западный фронт и приказом командующего Западным фронтом с 1 февраля 1942 года передана в состав войск 50-й армии. Сразу после выгрузки с железнодорожных эшелонов на станции Калуга части дивизии выступили на марш. Дивизией в это время командовал полковник Н.Н. Соловьев, военный комиссар – старший батальонный комиссар И.С. Выборных, начальник штаба – майор В.С. Крюков, комиссар штаба – батальонный комиссар В.А. Бусаров, заместитель командира дивизии по артиллерии – майор А.Г. Добринский, начальник политического отдела дивизии – батальонный комиссар В.И. Сорокин, начальник разведки – старший лейтенант В.А. Базилевич. Полками командовали: командир 1128-го стрелкового полка – майор Н.Н. Мещеряков; 1130-го стрелкового полка – майор К.З. Федоров; 1132-го стрелкового полка – майор Ф.И. Кохов; 909-го артиллерийского полка – майор Н.А. Гнетковский[67]. Согласно приказу, дивизия должна двигаться маршем по маршруту: Калуга – Утешево – Зубово – Тарасово – Мосальск и сосредоточиться к исходу 6 февраля в районе города Мосальск. Марш дивизии проходил в очень сложных условиях. Стояли морозы –30–35 градусов. К этому времени дивизия была укомплектована личным составом лишь на 50 процентов, также не хватало вооружения и транспорта, положенного по штату.
   Дивизия была брошена в бои за населенные пункты Барсуки, Вышнее, которые привели к большим потерям личного состава.
   В период небольшой передышки после наступательных боев было произведено перемещение старшего командного состава. Командир 1130-го стрелкового полка майор К.З. Федоров назначается командиром 1132-го стрелкового полка, а бывший командир этого полка майор Калитов принимает командование 1128-м стрелковым полком. Дальнейший путь дивизии пролегает, опять-таки с боями, через населенные пункты Савинки, Кавказ, Коровино, Узломка, Макаровка, Сафроново. Во время кровопролитного штурма деревни Макаровка был тяжело ранен командир 1128-го стрелкового полка майор Калитов. В командование полком вступает помощник командира этого полка по материальному обеспечению майор Г.А. Некрасов.
   Последующие атаки, продолжавшиеся до 1 марта, успеха не имели, потому что наступать было некому. На 28 февраля в дивизии в строю было 3378 человек. В ночь с 19 на 20 марта 1942 года части дивизии отводятся в армейский резерв в район Князищево, Васильево, Павлово, Баранцы, Поляны. В этом районе дивизия пополняется личным составом. 24 марта прибыло 570 человек, 80 процентов которых – уроженцы Тульской и Горьковской областей, остальные из Орловской, Калининской, Ярославской и Московской областей. В 1130-й стрелковый полк на должность командира полка прибывает майор И.М. Хахай и на должность начальника штаба этого полка – старший лейтенант А.Д. Никитин. Оба поступили из военного госпиталя, где находились на лечении. В дивизионной учебной роте был проведен выпуск курсантов: 8 человек младшими лейтенантами и 43 человека – сержантами. Из-за начинающейся весенней распутицы резко ухудшилось снабжение личного состава продовольствием, а лошадей – фуражом. В этот период особо дает себя знать неукомплектованность дивизии конским составом. Особенно тяжело это отразилось на боевой деятельности 909-го артиллерийского полка и полковой артиллерии стрелковых полков. Из-за истощения лошадей в одно орудие приходилось впрягать по шесть – восемь лошадей, поэтому батареи на огневые позиции перемещались тремя-четырьмя эшелонами, то есть по-орудийно[68].
   В такой сложной и тяжелой обстановке, не закончив доукомплектование, дивизия вводится в бой в районе Зайцевой Горы и получает следующую задачу:

   Боевой приказ № 22 штадив 336 Бряново 25.03.1942 13.00, карта 10000:
   «1. Противник, прикрываясь узлами сопротивления на линии дороги Фомино-1—Сининка – Лесничий городок – Екатериновка – Александровка, обороняет Варшавское шоссе.
   2. Справа 173-я сд уничтожает группировку противника в Фомино-1, перерезает Варшавское шоссе в направлении Святой Колодезь, озеро Милятинское, в дальнейшем уничтожает гарнизон противника в Фомино-2 и не допускает контратак противника с. Зайцева Гора. Граница с ней – иск. Пригородная, отм. 242,4, Екатериновка.
   3. Слева 239-я сд уничтожает гарнизон противника в Гореловской, Бельская и далее Поделы, к исходу 26.03 закрепляет Варшавское шоссе и уничтожает гарнизон Поделы. Граница с ней – Листорки, иск. Сининка, выс. 235, Александровка, Милятино.
   4. 336-я сд с 143-й тбр 21-й огвмд – ближайшая задача: овладеть Александровкой. В дальнейшем перерезать Варшавское шоссе, овладеть Екатериновка и, развивая наступление на южную окраину Милятино, совместными усилиями с 116-й сд уничтожить гарнизон в Милятино»[69].
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

   Август Шмидт (Schmidt) (3.11.1892, Фюрт – 17.01.1972, Мюнхен) – командир соединений сухопутных войск, генерал-лейтенант (1.01.1943). Участник Первой мировой войны. После демобилизации армии оставлен в рейхсвере, служил в пехоте. С 1.05.1939 – командир 20-го пехотного полка 10-й пехотной дивизии (с ноября 1940 г. – мотопехотной). Участник Польской и Французской кампаний, а также боев на советско-германском фронте. 6.10.1940—5.09.1941 – командир 21-го пехотного полка. 31.01—1.03.1942 – исполняющий обязанности командира 50-й пехотной дивизии. С 25.04.1942 по 13.06.1943 – генерал-майор, командир 10-й моторизованной дивизии. Зимой 1943/44 г. отличился в боях под Киевом и Кировоградом. С сентября 1944 г. переведен в резерв. 8.04.1945 взят в плен советскими войсками в Чехии. 30.07.1948 военным трибуналом приговорен к 25 годам лагерей. 7.10.1955 репатриирован в ФРГ.

27

28

29

30

31

32

33

   Болдин Иван Васильевич (3(15) августа 1892 – 28 марта 1965) – советский военачальник. На военной службе с 1914 г., участвовал в Первой мировой войне в чине старшего унтер-офицера. В 1917 г. избирался членом полкового и дивизионного солдатских комитетов. После революции на различных должностях в РККА. С июля 1928 и по июнь 1929 г. – командир 19-й стрелковой дивизии. С мая 1930 г. работал преподавателем в Военно-политической академии РККА. С 1937 г. – командир 18-й стрелковой дивизии. В 1938 г. – командир 17-го стрелкового корпуса. С августа 1938 г. – командующий войсками только что созданного Калининского военного округа. В 1939 г. И.В. Болдин командовал конно-механизированной группой во время похода советских войск в Польшу. В сентябре 1940 г. переведен в Западный Особый военный округ на должность первого заместителя командующего войсками. Начало Великой Отечественной войны встретил в той же должности.
   В конце июня 1941 г. получил приказ организовать контрудар по немецким войскам силами конно-механизированной группы (КМГ), в состав которой были включены четыре танковые и две моторизованные дивизии, кавалерийский корпус, а также отдельный гаубичный полк, с задачей окружить и уничтожить превосходящими силами противника в районе Гродно – Меркино. Однако КМГ Болдина с поставленными задачами не справилась, сама вскоре была окружена и разгромлена в районе Белостока, а спустя месяц И.В. Болдин вышел с остатками войск из окружения. С октября 1941 г. – командующий 19-й армией, а с ноября 1941 по февраль 1945 г. – командующий 50-й армией. В апреле 1945 г. Болдин был назначен заместителем командующего 3-м Украинским фронтом. После войны Болдин командовал 8-й гвардейской армией (с 1946 г.), войсками Восточно-Сибирского военного округа (с марта 1951 по апрель 1953 г.), был 1-м заместителем командующего войсками Кавказского военного округа (с октября 1953 и по май 1958 г.). С 1958 г. Болдин находился в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →