Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Общий вес бактерий, живущих в организме человека, составляет 2 килограмма.

Еще   [X]

 0 

Новобранец. Служба контрмагии (Тув Александр)

Судьба загнала Дениса Ольшанского в угол – безногий калека в нашем мире не нужен даже самому себе. Но то, что невозможно здесь – вырастить новые ноги взамен ампутированных, – вполне рутинная операция в развитом маго-техногенном мире. Однако все на свете имеет свою цену, и за новые конечности надо платить – служба охотника на магов тяжела и сулит постоянные неприятности…

Год издания: 2015

Цена: 89.9 руб.



С книгой «Новобранец. Служба контрмагии» также читают:

Предпросмотр книги «Новобранец. Служба контрмагии»

Новобранец. Служба контрмагии

   Судьба загнала Дениса Ольшанского в угол – безногий калека в нашем мире не нужен даже самому себе. Но то, что невозможно здесь – вырастить новые ноги взамен ампутированных, – вполне рутинная операция в развитом маго-техногенном мире. Однако все на свете имеет свою цену, и за новые конечности надо платить – служба охотника на магов тяжела и сулит постоянные неприятности…


Александр Тув Новобранец. Служба контрмагии

   В оформлении переплета использована иллюстрация художника П. Ильина
   © Тув А.Л., 2015
   © ООО «Издательство «Эксмо», 2015
   © ООО «Издательство «Яуза», 2015

Пролог

   Решение необходимо принять в течение часа. Окажется оно правильным или нет – покажет жизнь, но оно должно быть однозначным, и оно должно быть принято. Старый Лис, а для хороших знакомых просто – Старик, все утро провел, вперив угрюмый взгляд в огонь камина, в сотый, а может, в тысячный раз за эту неделю перебирая разноцветные камешки фактов и домыслов, пытаясь сложить из них мозаику вывода. За неделю не сложилось – может сейчас повезет…
   Хотя – вряд ли, если бы решение существовало – Лис бы его уже нашел. Ладно, переберет еще раз, тем более что до прыжка делать все равно нечего: вещи собраны и уложены в полевую сумку, по счетам уплачено. Итак, вот первый упрямый факт: неделю назад Ант исчез из гостиницы. Пропажу Лис обнаружил только утром, перед завтраком: «…а младший господин уехал ночью, разве вы не знали?..» А вот и второй: позавтракав (спешить уже было некуда), Старый Лис обнаружил пропажу «Схемы Мира»… Ладно, удрал и удрал – потеря, хоть и велика, но не смертельна – хлопотно и долго, но найти другого помощника – это вопрос только времени и денег, но!.. Именно, что «НО»! – исчезновение Анта вместе со «Схемой» переводило происшествие совсем в другую весовую категорию, можно даже сказать, в другую лигу! Их одновременное исчезновение могло означать только одно: Ант затеял собственную игру. Как выразился товарищ Бендер: «…и у меня есть все основания полагать, что я и один справлюсь с вашим делом!»
   Старый Лис желчно усмехнулся, подумав: «Да-а… чувствуется моя школа – поганец выбрал идеальный момент для бегства: он знал четыре двери и знал, что я знаю, что он знает четыре, а самое главное, что до любой из них отсюда неделя хода – если сильно поднапрячься. До любой… и где его ловить прикажете?..»
   Ну, а теперь домыслы:
   …он был мне больше чем родня…
   может Ант остаться здесь, на Бранге, и затаиться? Почему нет? – может… только если останется, перспектив никаких – через три дня люди Гусейна перекроют все двери…. Нет – не думаю… хотя это тоже вариант – отсидеться и рвануть… не сегодня – потом… завтра или послезавтра,
   …он ел с ладони у меня…
   уйти на Харлаж – …белый город, утопающий в зелени… террасы Университета… набережная Трех Драконов… – почему и нет?.. он знает оттуда две двери…
   …а тут глядит в глаза…
   а может на Эстархон – …черные балахоны инквизиторов… сталь гвардейских доспехов… исключительно красивые Ханьские рабыни… – не Островная Цитадель, конечно, но перекантоваться месяц-другой, чтоб замести следы… вай нот? Эстархон – узловой мир, сколько там дверей, и я навскидку не скажу, но… много… и поганец наверняка хотя бы парочку знает…
   …и холодно спине…
   что у нас осталось?.. а-а… Ирантаг – … Город Тысячи Башен… мятеж младшего Императора… пылающие дирижабли… – может, там все и успокоилось, но без крайней необходимости туда не сунешься… А если и Ант так же рассуждает?.. Поганец умный – дурака бы я в помощники не взял… Возьмет и рванет на Ирантаг!.. а я буду его ждать у двери на Землю…
   …а что ему – кругом пятьсот…
   и наконец, Земля – тут поганцу раздолье – … друзья, любовницы, счета в разных банках, аэробусы, пластические хирурги… – и чертова куча дверей… он знает шесть… – Высоцкий мешал сосредоточиться, и Старик усилием воли все же сумел выкинуть навязчивый рефрен из головы.
   И что в итоге?.. Лучше всего ему идти на Землю, но поганец знает, что я знаю – что это лучший вариант и что я буду ждать его в прихожей… следовательно, он пойдет через какую-нибудь другую дверь и уйдет… – значит, я его не должен ждать у двери на Землю… а у какой?.. – я не знаю у какой… а если Ант думает так же, значит, он решит, что я не буду ждать его у двери на Землю, и пойдет через нее, но… он знает, что я знаю, что это лучший путь… – Снова начинался замкнутый круг, по которому Старый Лис бродил уже неделю.
   Он оттягивал этот момент сколько мог, но тянуть дальше смысла не было – Лис дернул шнурок, и через мгновение перед ним предстал вышколенный слуга в богатой ливрее.
   – Гадательные свечи! – Слуга ничем не выразил своего изумления, что Старику понадобились предметы ажиотажного спроса молодых девиц на выданье, и через минуту доставил постояльцу требуемое – любой каприз за ваши деньги!
   Еще через пять минут Старый Лис навсегда покинул роскошный постоялый двор «Халимзян».
* * *
   Душевное состояние Анта было диаметрально противоположно физическому – неделя бегства без отдыха и почти без сна, а главное – не отпускающего ни на секунду страха – это был перебор даже для такого молодого атлета, как он, но душа его пела. Эта песня состояла из одного слова, и слово это было «СВОБОДА!».
   Он все-таки обдурил Старого Лиса! Он вилял, как полоумный заяц. Выбирал самые неожиданные места: дорогущий бар «Тьма» на набережной Южных Ветров и грязный утренний паровик с батраками, вонючий рыбачий баркас и помпезный причал дирижаблей в Нижнем Городе, сенокосилку, гордо именуемую местными «воздухолетом»… и еще много, много чего… – вся эта пестрая «синематографическая» лента разворачивалась в голове Анта, без сил привалившегося к теплой скале, еще не успевшей рассеять в наступающих сумерках накопленное за день тепло. Ант впервые за последнюю неделю позволил себе расслабиться – до цели оставалось метров сто… ну сто пятьдесят! Рот его растянула непроизвольная улыбка – он сделал это! Да-да-да!
   Если бы сейчас его увидел кто-нибудь из знакомых, то наверняка решил, что это его старший брат. Ант за неделю постарел лет на десять – обозначились резкие морщины в уголках рта, обычно блестящие глаза потускнели, да и все лицо приобрело какой-то болезненный, серый оттенок, но он был счастлив.
   «Кипящие болота», из которых торчал скальный гребень, по которому и лежал путь Анта, получили свое название недаром – их горячие ядовитые испарения достигали даже скального уступа, где остановился Ант, заставляя его дышать ртом, но другого пути к двери на Эстархон не было.
   «Цена свободы – кошачий срач во рту!» – пришло ему в голову, заставив улыбнуться. Но смех смехом, однако надо было начинать движение, а казалось – в целом свете не было силы, способной заставить двигаться это измученное тело… но! Как часто в жизни встречается это все изменяющее «но»:
   …Это твоя и только твоя разработка, а сынок попечителя вообще ни при чем! Но…
   …Ты ее любишь, она любит тебя, вы всегда будете вместе! Но…
   …Нажми на газ! Проскочим! Но… которое переворачивает все с ног на голову (или наоборот).
   – Здорово, Ант! Давно не виделись, – приветливо произнес Старый Лис, неторопливо выходя из-за скального уступа метрах в десяти. И хотя он материализовался на тропинке внезапно, как черт из табакерки, сказать, что его появление явилось полной неожиданностью для Анта, было бы натяжкой. В глубине души чего-то этакого он ждал. Хорошо зная Старика – а он его знал хорошо, даже слишком хорошо, трудно было поверить, что молодой зайчишка сможет задурить голову Старому Лису, хотя до последнего момента Ант себя в этом вполне удачно убеждал и почти что убедил.
   Старый Лис относился к мужчинам с, если можно так выразиться, «плавающим возрастом», зависящим от контекста: вот он знакомится в кафешке с хорошенькой официанточкой на предмет скоростного интима – больше сороковника не дашь, а вот он задумался о чем-то или недобро прищурил глаза – ровесник динозавров. В данный момент он сильно смахивал на Кощея Бессмертного.
   Приветливый тон Старика совершенно не соответствовал его взгляду – как выражаются образованные люди, позаканчивавшие разные университеты: вербальные и невербальные сигналы были диаметрально противоположны. Удивительное дело: несмотря на то, что он сильно уступал Анту в размерах и столь же значительно превосходил в возрасте, было в его облике что-то, заставляющее сомневаться, что победитель в предстоящей схватке уже определен. А в том, что она состоится, не было ни малейших сомнений – как только Старик появился на тропинке, Ант мгновенно, откуда только силы взялись, выхватил из-за плеча длинный, хищно блеснувший в тусклом вечернем свете меч.
   – Чтоб ты сдох, сволочь! – поприветствовал он Старого Лиса.
   – Ба-а… откуда столько агрессии, – почти искренне удивился тот, – я его ищу, как вдова своего Клико, уже неделю, а он совсем и не рад меня видеть… печально… не чужие ведь…
   – Кончай комедию! – с ненавистью выдохнул Ант, делая одновременно длинный выпад, направленный в живот противника.
   Казалось, еще мгновение, и он насадит Старика, как курицу на вертел – ан нет! Лис не остался в долгу и, с непостижимой, какой-то нечеловеческой скоростью выхватив из складок одежды узкий черный кинжал, ловко отбил выпад Анта. Не останавливаясь на достигнутом, Старый Лис мгновенно сократил дистанцию и провел контратаку, заставив своего более молодого оппонента отступить. Но отступал он медленнее, чем атаковал Старик, и на этом схватка могла бы и закончиться, но в последний момент смертоносное черное жало замерло, хотя никаких препятствий на пути к горлу Анта уже не существовало.
   – Может, объяснишь, что случилось? Я просыпаюсь в этом клоповнике, иду завтракать, приказываю служке тебя разбудить, а мне трактирщик ехидно объявляет: «Монсеньор! А ваш друг ускакал посреди ночи, как будто за ним гналась Болотная Дева». Итак… я слушаю.
   – Хочешь услышать?! – Лицо Анта исказила гримаса ярости. – Ну, слушай: я знаю, зачем тебе понадобился!
   – И зачем же? – все так же добродушно полюбопытствовал Старик.
   – «Мертвая рука» тебе ни о чем не говорит? – горько усмехнулся Ант, с ненавистью глядя ему в глаза.
   – Ах… вот оно что… и кто же тебя, – Старый Лис сделал паузу, подбирая слово… – болвана… надоумил? – В ответ последовал еще один выпад, отбитый с той же легкостью. – Нет, правда, мне интересно – скажи… и я убью тебя не больно, а не то… – ты меня знаешь. – От его былого добродушия не осталось и следа.
   Разумеется, Ант и вправду знал его хорошо, поэтому он не стал дожидаться, пока Старик начнет выполнять свои обещания.
   – Чтоб ты сдох, сволочь! – повторил он и прыгнул с мечом вперед. Бой продлился немногим более пяти ударов сердца, прежде чем Старый Лис небрежным движением выбил у молодого атлета меч.
   Утопающий хватается за соломинку – Ант выхватил из-за пазухи маленький револьвер и разрядил весь барабан в грудь стоящего в паре метров Лиса.
   – Ты чего… совсем сдурел от страха? – иронично поинтересовался Старик, нехорошо ухмыляясь. – Забыл про амулет Ларза?.. Ая-яй-яй… такой молодой, и такая плохая память… – посочувствовал он.
   – Чтоб ты сдох, сволочь! – Особого разнообразия в диалог Ант не вносил.
   – Ну, теперь можем спокойно поговорить, – произнес Старый Лис и, не убирая с лица нехорошую ухмылку, двинулся к обезоруженному противнику, – может, ты еще образумишься… поэтому начну я… пожалуй… с левого мизинца…
   Ант медленно, не замечая зловонных испарений, отступал к краю обрыва, лицо его побледнело, черты лица заострились – он знал, что жить ему осталось столько, сколько продлится допрос, но быть телком на заклании не собирался – внезапно с яростным криком он кинулся на Старого Лиса.
   Несмотря на кажущуюся бессмысленность такой атаки, трезвый расчет в ней определенно присутствовал: Ант был нужен Старику живым, поэтому от смертельного удара черным кинжалом он был застрахован, а дальше… дальше – как бог на душу положит… ведь можно и до горла Старого Лиса добраться.
   И бог действительно вмешался – в виде случая. Случай – это псевдоним бога, когда он не хочет подписываться своим именем. Старик, падая на спину, ловко перекинул намного более тяжелого противника через себя и уже готов был зафиксировать его для проведения «беседы», да вот незадача – приземляясь, Ант приложился головой к острому обломку скалы, да так, что теперь его душа с высоты удивленно разглядывала свое неподвижное тело и тонкую струйку крови, вытекающую из пробитого виска.
   Разумеется, в таком виде ни к каким «беседам» Ант был уже совершенно непригоден, а чрезвычайно популярного, в определенных кругах, набора «Полевой некромант», позволяющего «расспросить» и не совсем живых, да что там лукавить – и совсем неживых собеседников, у Старого Лиса с собой не было.

Глава 1

   Денис Ольшанский сидел за пустым столом на кухне своей сильно запущенной однокомнатной «хрущобы». Жирные пятна и крошки нисколько не мешали владельцу помещения – он их просто не замечал. Пустоту стола оживляли два предмета – вернее, не совсем предмета… скажем так – две сущности. Одной из них была нераспечатанная пачка фенобарбитала; другой – муха, трудолюбиво исследовавшая его (стол) на предмет поиска пропитания. На душе у Дениса было так же пусто и скверно, как на кухонном столе.
   «Если человек неудачник – то это надолго, – бесстрастно размышлял Денис, – в моем случае – навсегда».
   Еще он думал о том, что самый легкий способ покончить с жизнью – это проглотить горсть таблеток, а не резать себе вены или сооружать виселицу на крюке для люстры, который может оборваться в любой момент, превратив какую-никакую, но трагедию, в фарс. Вариант прыжка с крыши вообще не рассматривался – Денис боялся высоты и вряд ли смог бы заставить себя не то что сделать решающий шаг, а даже просто приблизиться к краю девятиэтажной бездны. То же самое относилось к утоплению – Денис плавал плохо, воду не жаловал и умирать задыхаясь и захлебываясь не желал.
   Похоронив днем единственного близкого человека – маму, находясь в здравом уме и твердой памяти, Денис принял окончательное и бесповоротное решение свести счеты с жизнью. Решение осознанное и не имеющее ничего общего с темными порывами душ экзальтированных старшеклассниц из эмо или студенток начальных курсов гуманитарных вузов, страдающих от прыщей, глупости и неразделенной любви.
   Хотелось чаю, но заставить себя подняться Денис не мог. Он снова, как скупой рыцарь, стал перебирать свои «сокровища»… но, увы… – в шкатулке ничего не изменилось с последнего раза: по-прежнему на самом видном месте лежала огромная золотая монета размером с блюдце – главное желание, чтобы все наконец закончилось… ну и парочка медяков, типа чая.
   Профессиональному неудачнику повезло только в том, что жил он в эпоху Интернета. Поэтому узнать название нужного лекарства и тут же его заказать труда не составило. В аптеке нужные таблетки отпускались строго по рецепту, а в Сети – пожалуйста!
   Денис сильно устал; мысль о том, что надо встать из-за стола и что-то сделать, вызывала непреодолимое отвращение. Не собираясь бороться с собой, он подпер голову руками и невидящим взором уставился в стену. Денис не уловил момент, когда вместо обшарпанной кухни перед его глазами встали другие картины…
   …бесстрастные лица кладбищенских рабочих, угрюмо ровняющих свежий холмик над могилой…
   …сухие комья земли, падающие на крышку гроба…
   …щемящее одиночество в катафалке: он, шофер и мама… – вернее, гроб с маминым телом…
   …дорога с кладбища – ноги горят, будто их уже поджаривают в преисподней…
   …лицо мамы, когда Денис откинул простыню… еще почему-то сама простыня – больничная, несвежая, с пятнами…
   …Германия… первые шаги на протезах – маленьком чуде германского технического гения…
   …Германия… доктор Нобель по-русски: «Зафтра фстаем на ногти, маладой шелловек!» Он так и сказал: «На ногти!», чем очень развеселил и Дениса, и маму… Тогда казалось, что все еще будет хорошо…
   …Германия… приветливая симпатичная женщина в аэропорту с табличкой, на которой написано по-русски: «Ольшанский», а на второй строчке: «Госпиталь Святой Гертруды»…
   …пачка денег на чистом бежевом кухонном столе – разница между старой – хорошей квартирой и этой – новой. И эта разница – возможность ходить…
   …полные отчаяния глаза мамы, когда он упал с коляски…
   …безразличное лицо лечащего хирурга: «Жизнь мы спасли… ну а ноги… выше колен тоже… спасли…»
   …голос Веры в трубке: «Денис, я ухожу… выздоравливай…»
   …тупое рыло внедорожника, накатывающегося на остановку с неотвратимостью цунами…
* * *
   Надежда умирает последней. А вдруг!.. На нестерпимо горящих ногах Денис доковылял до компа. Ему казалось, что на них надеты не немецкие суперпротезы, а ведра с кипятком – уж больно тяжелый для ног выдался день: и в морге, и на кладбище, и по возвращении в город – все или пешком, или на общественном транспорте – денег на такси не было, последние ушли на похороны, а общественный транспорт… он и для «двуногих» не подарок, что уж говорить о «протезистах». Денис проверил почту и безо всякого удивления обнаружил, что ни одного отклика на свои резюме, посланные в миллиард биллионов мест, не получил. Сюрпризом это не стало. Кому на фиг нужен в наши дни «Инженер-механик по проектированию и обслуживанию грузоподъемных механизмов» на протезах? Здоровый, и тот никому не нужен. А офисная халява с наступлением кризиса кончилась, теперь каждый день на улице оказывалось огромное количество молодых, здоровых, никчемных людей, умеющих только печатать одним пальчиком (продвинутые – двумя) и торчать в Одноклассниках. Но даже этот «офисный планктон» имел перед работодателями огромное преимущество – планктон был здоров.
   «Киса – мы чужие на этом празднике жизни», – очень «вовремя» припомнил Денис любимых классиков.
   «Ну-у… – решил озвучить свою точку зрения внутренний голос, – не все так мрачно – продадим эту, купим квартирку подешевле… ладно, ладно… – согласился он с невысказанным возражением Дениса, – … комнату купим… в коммуналке. Работу найдем…» – Денис представил отряд «планктона», вставший намертво, как триста спартанцев в Фермопилах, перед узким проходом с надписью «Работа», и только вздохнул.
   «Хорошо, – не унимался внутренний голос, – тысячи людей… десятки тысяч… а может и сотни… – Поняв, что перебарщивает, свернул перечисление и продолжил: – Живут без ног. В конце концов, есть специальные интернаты для… – Он замялся, подыскивая слово, и за него это сделал Денис: – Калек».
   «Да. Да. Калек, – с вызовом повторил голос, – и что? Они что, не люди?!»
   «Да люди… люди… конечно, люди, – согласился Денис. – Ну что, кого ты еще не вспомнил? Бомжей и нищих в камуфляже? – тоже ведь живут… – Голос молчал. – На фиг, – завершил за него Денис, – такую жизнь…»
   Им овладело странное спокойствие… вернее, не спокойствие, а безразличие. Денис чуть ли не физически – кончиками нервов – ощущал, как рвутся последние нити, связывающие его с жизнью. Перед внутренним взором почти с кинематографической четкостью возникла картина: штормовая ночь, огромный темный корабль, ошвартованный у такого же пустого и темного пирса. Ни на судне, ни на причале ни единого человека – черная, безчеловечная пустота. Буря усиливается, нарастает неистовый вой ветра, в котором чудятся стоны, мольбы и проклятия, с сухим звуком винтовочного выстрела лопаются причальные канаты, и черный, без единого огня на борту корабль медленно, нехотя отрывается от пирса и все быстрее и быстрее уносится в штормовое море, растворяясь во тьме – черное поглощается черным…
   Человек прикован к миру огромным количеством цепей: высокие порывы, темные страсти, любовь, ненависть, стяжательство, тщеславие, бескорыстие, гордыня, самоотречение… каждый может выбрать по вкусу и добавить от себя, но главные из них – это здоровье и близкие. Если в твоей жизни нет хотя бы одной из этих нитей, она неизбежно уныла, а уныние, если кто не знает – один из смертных грехов. Скучно быть здоровым, но одиноким, тяжело иметь близких, но быть больным, и уж совсем невыносимо быть и больным и одиноким.
   Есть, правда, еще одна привязка, которая может заменить все, кроме здоровья, – это любимая работа, когда мысли о ней вытесняют все остальное, но она так же редка, как настоящая любовь, когда люди радуются каждому вместе прожитому дню и умирают в один день.
   У Дениса теперь вообще не было работы, даже постылой, а любимой не было никогда. Жизнь на протезах со здоровьем имеет мало общего, а единственный близкий человек был сегодня похоронен – последний причальный канат лопнул, черный корабль был готов к последнему путешествию. Холод, возникший у Дениса в груди, понемногу охватывал все тело, ему хотелось одного – согреться.
   «Ладно – ТАМ холодно не будет…» – решил Денис.
   Он несколько минут просидел неподвижно, глядя на упаковку снотворного, мысленно прося прощения у Бога, потом налил в стакан воды и принялся вскрывать упаковку с лекарством от жизни.
   Отвлек его от этого занятия звонок в дверь.
* * *
   «Смерть, что ли?» – то ли в шутку, то ли всерьез предположил внутренний голос.
   «Да вроде больше некому…» – согласился с ним Денис и на какой-то миг даже поверил в эту не слишком реалистичную гипотезу. Дверь он открывал с заметным интересом, но у визитера, как и следовало ожидать, ни плаща с капюшоном, ни косы не оказалось.
   На пороге стоял совершенно обычный мужчина среднего роста, светловолосо-седой, худощавый, одетый в синие джинсы, кроссовки и светлую ветровку. Но вот назвать заурядным лицо незнакомца было решительно невозможно.
   Лицо посетителя привлекало резким контрастом между четко очерченным, подтянутым юношеским абрисом и сеткой глубоких морщин, выдающих немалый возраст незнакомца. Его бледно-голубые, какие-то выцветшие глаза смотрели холодно и цепко – есть такое избитое сравнение – «взгляд сквозь прицел» – именно оно и пришло в голову Дениса.
   Он молча стоял в дверях, выжидающе глядя на незнакомца – видимо, тот ошибся адресом, сейчас извинится и уйдет, позволив хозяину дома закончить дело с фенобарбиталом. Ноги, натруженные на кладбище, горели, как грешники в аду, и пачка снотворного уже действительно казалась лекарством, хотелось побыстрее уладить возникшее недоразумение, лечь и отдохнуть.
   – Денис, у меня к вам дело. Позволите пройти?
   «Какое, на хрен, дело?.. пора принимать лекарство и… спать… обознался мужик… перепутал…» – пронеслось в голове.
   Пожав плечами, Денис посторонился, пропуская незваного гостя. Он закрыл дверь, и тут возникла заминка, Денис не знал, куда пригласить странного визитера. В комнату не хотелось – там был незастеленный диван, на котором спал Денис, и мамино кресло-кровать. Ни на диван, ни в кресло пускать незнакомца Денис не собирался. А на кухонном столе лежало лекарство, которое тоже демонстрировать не хотелось, но зато на кухне были табуретки и стол.
   «Да и черт с ним, пусть видит, какая мне, на хрен, разница?» – решил Денис и махнул рукой в сторону кухни. Они уселись по разные стороны пустого стола, декорированного лишь упаковкой снотворного, – муха решила в саммите не участвовать и свинтилась.
   «Ишь ты! Уселись как высокие договаривающиеся стороны!» – прокомментировал сложившуюся ситуацию внутренний голос. Гость, между тем, кинул на фенобарбитал быстрый взгляд, чуть заметно ухмыльнулся уголком рта и начал разговор:
   – Денис, давайте сделаем так – я изложу цель своего визита, – он сделал небольшую паузу, – вы выслушаете, не перебивая, а затем зададите свои вопросы. Хорошо?
   – Да, – коротко ответил Денис. Отчего же не выслушать человека, если альтернатива этому крепкий, но нездоровый сон без пробуждения?
   – Итак. Если коротко, я предлагаю вам, Денис, новые, здоровые ноги. – Он усмехнулся, глядя в округлившиеся глаза потенциального самоубийцы, и продолжил: – Взамен вы становитесь моим помощником.
   – Помощником в чем? – тупо осведомился Денис, не осознав толком, какое предложение ему сделано.
   Когда же до него дошел смысл сказанных слов, его глаза распахнулись еще шире, хотя с точки зрения классической биологии и даже патофизиологии это было абсолютно невозможно, и попросил:
   – Повторите, пожалуйста, что вы только что сказали.
   – Повторяю, – незнакомец пристально и серьезно смотрел в глаза Денису, – я предлагаю вам, Денис, новые, здоровые ноги. Взамен вы становитесь моим помощником.
   – Вы имеете в виду
   …значит, не показалось… не может быть… бред… а может?.. нет… а вдруг!!!..
   какие-то суперпротезы?… Японские?… Электрические?
   – Денис, – незнакомец вздохнул и терпеливо, как маленькому ребенку, повторил по слогам: – ЗДО-РО-ВЫ-Е НО-ГИ.
   – Конечно же, я согласен!
   Незнакомец поморщился.
   – Ваше согласие не имеет силы, так как получено без ознакомления с необходимой информацией о характере сделки, являющейся достаточной для принятия квалифицированного решения. – Загнув эту хитрую фразу, незнакомец притормозил, внимательно глядя в глаза Дениса. Видимо, решив для себя, что тот адекватно воспринял смысл сказанного и в дополнительных разъяснениях не нуждается, незнакомец продолжил: – Я скажу, когда закончу свою… – он хмыкнул, – … речь. До этого момента не перебивайте меня, пожалуйста. Имейте в виду, я буду говорить чистую правду, как бы фантастически она ни звучала.
   Он немного помолчал, собираясь с мыслями.
   – Дело в том, Денис… что я – ходок, – незнакомец выделил тоном слово «ходок», – это означает, что я могу ходить между мирами.
   Глаза Дениса, и так распахнутые после предложения незнакомца, попытались расшириться еще немного, но не смогли – возможности человека в этом плане все-таки ограничены. Отдавая должное выдержке Дениса, надо отметить, что от вопросов, неудержимо рвущихся наружу, он смог удержаться, памятуя слова своего странного гостя.
   Удовлетворенно отметив этот факт кивком головы, незнакомец продолжил:
   – Свои путешествия я проделываю в некоторой степени из любопытства, но основная их причина в том, что это мой способ заработать себе на жизнь. Способ, на мой взгляд, очень интересный, но… иногда не совсем безопасный. Я покупаю или нахожу в одном из миров артефакты, которые в другом мире стоят дороже. В процессе этой деятельности иногда возникают щекотливые ситуации, когда приходится менять весы на меч, – он поймал недоуменный взгляд Дениса и прервался, пытаясь понять причину удивления, – а-а… да – эта поговорка не отсюда
   Он немного помолчал.
   – Мне нужен помощник, взамен недавно погибшего, – незнакомец пристально взглянул Денису в глаза, – вас опасности профессии, как мне кажется, не должны пугать – ведь вы и так собирались умереть? – Денис промолчал, а незнакомец, не дождавшись ответа, продолжил: – Вот вкратце и все, можете задавать вопросы, которые наверняка у вас появились.
   Здесь следует отметить, что слова незнакомца никакого внутреннего протеста у Дениса не вызвали – как большинство современных молодых людей, он был большим любителем фантастики, а там параллельные миры встречаются в каждом втором произведении, не считая каждого первого. Кроме того, Денис был полностью согласен с каким-то физиком, высказывавшимся в том смысле, что «все, что можно придумать, где-то, да существует». Да и точка сборки его в данный момент была далека от обычного положения критического скептицизма – трудно оставаться трезвомыслящим, когда тебя оттолкнули от края бездны, над которой ты уже занес ногу.
   За столом воцарилось молчание – таинственный гость сказал все, что счел нужным, и теперь невозмутимо ждал неизбежных вопросов. Какое-то время Денис молчал, собираясь с мыслями, а потом заговорил. Надо заметить, что хотя он и обладал логическим складом ума, но предшествующие события стройности в процесс его мышления никак не добавляли…
   – Почему я? – невпопад начал он. – Нет, вы не подумайте, я очень рад, что вы появились так… вовремя, но почему именно я?.. Просто интересно…
   – Все очень просто – вы тоже ходок. Это довольно редкое качество – один на миллион, по крайней мере, на Земле.
   – А где по-другому? – тут же встрял заинтригованный Денис.
   – Да нигде, пожалуй. Есть миры, где они встречаются чуть чаще, есть, где чуть реже, но в целом – один на миллион. Причем далеко не каждый потенциальный ходок становится действующим.
   – Почему?
   – А представьте, что вы успешный бизнесмен, чиновник в уютном кресле или еще что-то в этом роде. Вас сильно заинтересует предложение какого-то сумасшедшего отправиться в опасное путешествие неизвестно куда?
   – Да-а… наверно, не сильно.
   – А если потенциальный ходок в обычной жизни алкоголик, наркоман, быдло, в конце концов, – кто же с ним будет иметь дело. Так что реальных ходоков гораздо меньше, чем один на миллион. Сколько точно, я не знаю.
   – А как вы на меня вышли? –
   …да какая, на хрен, разница… смотри, дотрындишься… он развернется и уйдет…
   …жри тогда свои пилюли… любознательный ты наш… блин!..
   задал вопрос Денис, и пока задавал, понял, что ответ его, в общем-то, не интересует. Он сразу и безоговорочно поверил странному гостю. И это неудивительно – в «Первом правиле волшебника» Гудкайнд очень верно заметил, что люди охотнее всего верят в то, во что хотят верить, и в то, чего боятся. Абсолютно верно! Денис знал об этом, но эта мысль промелькнула где-то на краешке сознания и благополучно исчезла, а на поверхности осталось одно – он исцелится! Будет нормальным человеком! Будет жить!
   Но незнакомец был готов отвечать:
   – В какой-то момент, уже довольно давно, я научился видеть. – В ответ на недоуменный взгляд Дениса он защелкал пальцами, подбирая нужные слова.
   – В более широком частотном диапазоне, – пришел ему на помощь технически грамотный Денис.
   – Нет… не совсем так. Ну-у… вот например… есть специальные картинки: смотришь – набор разноцветных точек, а расфокусируешь взгляд – видишь объемное изображение чего-то, так и тут.
   – А чем ходок отличается от обычного человека?
   – Разная структура надтелесных оболочек, – пожал плечами незнакомец с таким видом, будто объяснял прописные истины, известные любому ребенку, – у обычного человека двухлепестковый кокон, а у ходока – четырех.
   – Кокон?..
   – Когда видишь, человек выглядит как разноцветный, светящийся кокон, состоящий из вертикальных сегментов… смахивает на баскетбольный мяч. Так вот… у обычного человека таких сегментов два, а у нас – четыре.
   – Обалдеть!!! – восхитился Денис. – И я так смогу?!
   – Сложный вопрос… но если исходить из того, что сначала я не видел, а потом стал… и скорее всего под воздействием хождения… то скорее да, чем нет. – Незнакомец почесал бровь и продолжил: – Я по своим делам был в больнице, где вы оперировались, увидел… выяснил кто, что, где и когда – это все несложно, – он усмехнулся, – были бы деньги… и в тот же день уехал. Сегодня вернулся, решил с вами поговорить… хорошо, что нигде в пробку не попал.
   – Понятно… – слегка замялся Денис, – …а скажите, пожалуйста, –
   …больно все гладко да сладко… а ведь где-то собака порылась…
   …бесплатный сыр, он где?.. наверняка дело полукриминальное…
   …или совсем криминальное… и чё тогда?.. отказываться?!
   …отказываться и глотать отраву?! НЕ ХОЧУ!!! и не буду…
   продолжил Денис смущенно, – а наркотики… оружие… тоже придется возить… людей убивать? – Вопрос повис в воздухе. Атмосфера в комнате ощутимо изменилась – Денису показалось, что мгновенно температура в помещении упала градусов на десять. Дениса стало познабливать.
   «Ну что… – дотрынделся, христосик?.. – хмуро поинтересовался внутренний голос, – непротивленец… злу насилием… А если он тебя сейчас пошлет с твоими терзаниями… Гамлет, блин… принц хренов!»
   Незнакомец взял паузу, холодно глядя на Дениса, и только тогда, когда молчание стало невыносимым, заговорил.
   – Помощник выполняет все приказы руководителя… – Он очень естественно перешел на «ты». – Если я прикажу носить паштет из печени еврейских мальчиков – значит, будешь носить паштет; если кровь христианских младенцев в запаянных колбах – значит, кровь; если рагу из суфиев – значит, рагу, а если тебя что-то не устраивает… – я ухожу.
   Ну что ж… если отбросить все экивоки и фигуры умолчания и называть вещи своими именами, то перед Денисом встал простой выбор: пожить, потянуть время, пока больная совесть не заставит снова взяться за фенобарбитал, или же проглотить таблетки прямо сейчас. Заниматься мерзопакостными делами совсем не хотелось… но умирать хотелось еще меньше.
   Из тягостного раздумья его вывел насмешливый голос незнакомца:
   – Правда, должен признаться, что за всю мою довольно долгую карьеру ничего, кроме артефактов, мне носить на пришлось… а убивал я только тех, кто собирался убить меня… – Денис с облегчением выдохнул – оказывается он все это время не дышал. – Однако, – серьезным тоном продолжил незнакомец, – никаких гарантий на будущее я дать не могу…
   Недолгое молчание прервал Денис:
   – Я согласен, –
   …он просто пугает… кровь… печень… рагу… ерунда…
   …обычные камешки… что там еще… статуэтки…
   …еще какая хрень… а если?.. нет… не может быть…
   …почему?.. сбегу!.. ты! – сбежишь?!.. себе-то не ври…
   …что-нибудь придумаю… обойдется…
   …ладно!.. была – не была!.. авось…
   что надо подписать?
   – Больше нет вопросов? – Денис задумался.
   – Есть. На какой срок рассчитан контракт? Или бессрочный… – В голосе Дениса прозвучал оттенок тревоги.
   – Нет, конечно, – улыбнулся незнакомец, – шесть земных лет.
   – Да… кстати… – спохватился Денис. – Как вас зовут? А то неудобно получается – вы мое имя знаете, а я ваше – нет.
   – Мое родовое имя я хочу умолчать, – ответил незнакомец, – а вообще, лучший способ не проболтаться – это ничего не знать, а то есть умельцы, знаешь ли… которые по истинному имени могут… – тут он запнулся… – чер-те что могут, – скомкал он фразу. – Короче говоря, мой псевдоним, или кличка, будет Шэф – это очень удобно. Во-первых, показывает мой статус в нашей организации, – он улыбнулся одними губами, – во-вторых, слово короткое – в бою,
   …работа, похоже, и вправду опасная…
   …акуда деться… не нравится – жри снотворное!..
   пока будешь кричать «Господин начальник!», зарежут и тебя, и начальника. Исходя из этого, ты теперь – Дэн. Общаемся на «ты», без выканья. Возражения есть?
   – Я согласен, – повторил Денис. – Что нужно подписать?
   – Ничего подписывать не надо, достаточно устного соглашения. – Шэф достал из внутреннего кармана пластиковую карточку красного цвета и протянул ее Денису. – Держи. Теперь тебе надо произнести официальную формулу поступления на службу. – Денис вопросительно посмотрел на него, а Шэф продолжил: – Я, человек с Земли, именуемый Дэн, добровольно поступаю на службу, в качестве помощника, к ходоку, известному мне под именем Шэф. Контракт стандартный, без добавлений и исключений.
   Денису очень бы хотелось почитать этот стандартный контракт, но ситуация к качанию прав не располагала. Умирать совсем не хотелось – хотелось побыстрее завершить этот длинный день, поэтому он быстро и без запинки произнес требуемую формулу.
   Как только она отзвучала, он почувствовал укол в указательный палец, дернулся, и карточка упала на стол. Шэф немедленно подобрал ее и спрятал обратно в карман.
   – Что это было? – подозрительно осведомился Денис, начиная
   …договор подписан кровью… бли-и-и-и-н… а с КЕМ договор подписывают кровью?!..
   предполагать самое худшее.
   – Это было мое удостоверение личности Островной Цитадели, если ты имеешь в виду красную карточку.
   – А кровь зачем?
   – Генокод, – пожал плечами Шэф. Видя, что Денис в некотором недоумении, он пояснил: – Твой отпечаток пальца и индивидуальный генетический код удостоверяют договор вместо подписи; подпись можно подделать, а код и отпечаток – нет. По крайней мере, я о таком не слыхал…
   – А Островная…
   – Островная Цитадель – самое развитое государство на Тетрархе – самом развитом маго-техногенном мире, который я знаю.
   – А в дру…
   – А в других мирах я никому никаких документов предъявлять не собираюсь.
   – А в…
   – А в Островной Цитадели придется – там не забалуешь. Ладно – подробности в газетах. – Он улыбнулся. – Потом сам все увидишь. Я сейчас уйду, вернусь за тобой через неделю – девятого сентября, в двадцать два часа, – Шэф сделал движение, чтобы подняться из-за стола, но, заметив, что Денис смущенно мнется, притормозил. – Что-нибудь еще?
   – Да… если не затруднит… пару тысяч, взаймы… я отдам сразу, как заработаю!
   Шэф сунул руку во внутренний карман, извлек оттуда потертый кошелек, достал из него две пятитысячные купюры и протянул Денису.
   – Спасибо большое, – начал смущенно благодарить его Денис, на что Шэф небрежно махнул рукой.
   – Свои люди – сочтемся. – Он взглянул в глаза продолжавшему смущенно мяться Денису. – Ну, что еще?
   – Мы ведь вернемся сюда нескоро?
   – «Нескоро» – неправильно по сути. Правильно – «неизвестно». Мы вернемся на Землю неизвестно когда, может быть, через пять-шесть месяцев, хотя это вряд ли… – задумчиво почесал подбородок Шэф, – а так любой временной промежуток, в разумных пределах. – Он улыбнулся и продолжил: – Год, два, пять… десять лет.
   – Ну вот, – заволновался Денис, – и я о том же. Раз неизвестно, сколько времени я буду отсутствовать, квартиру надо продать, иначе все равно пропадет. Вернешься, а тут уже кто-то живет, и все документы у него в порядке. Тем более, что я и не буду платить за нее все это время… точно пропадет.
   – Наверно, ты прав, – равнодушно отозвался Шэф, – продавай.
   – Я… – снова замялся Денис, – никогда такими делами не занимался… всегда мама… – Он тяжело вздохнул. – Могут обмануть… вернее – наверняка обманут… или ограбят.
   Шэф молча достал мобильник:
   – Леонид Иванович, добрый вечер. Надо за неделю, до девятого, продать квартиру, чтобы деньги были у владельца до двадцати двух. – Он с непроницаемым лицом выслушал ответы собеседника, а потом отрезал: – Сроки не обсуждаются. – Затем добавил более мягким тоном: – Запиши адрес. Все, до связи. Ну вот, – сказал Шэф, убирая мобильник, – мой якорь все сделает. – В ответ на недоуменный взгляд Дениса добавил: – «Якорь» – это помощник, который не может ходить, сидит в одном мире, как… – он улыбнулся, – как якорь. Хорошо… вроде все решили. На всякий случай, вот номер моего мобильника, – Шэф положил на стол белый прямоугольник визитной карточки, на которой не было ни имени, ни фамилии, ни должности, ни названия организации. Там был только номер телефона. – А завтра или послезавтра придет этот человек – Леонид Иванович, приведет покупателя на квартиру. Он же поможет все оформить и приглядит за порядком. Торговаться не надо, он найдет покупателя на максимально возможные деньги, можешь не сомневаться, а вообще не трусь – ты мне нужен живым и здоровым – значит, ты будешь живым и здоровым, а сейчас, – Шэф взглянул на часы, – мне надо уходить.
   Проводив Шэфа, Денис не раздеваясь рухнул на кровать – он так устал за день, что должен был моментально вырубиться… – но не тут-то было!
   «Ты попал!» – безапелляционно заявил внутренний голос.
   «В смысле?!..» – сделал неуклюжую попытку прикинуться шлангом Денис.
   «Он не понимает… бедненький!» – продолжил глумиться паршивец.
   «Да понимаю я все! – сдался Денис. – Но!.. обрати внимание – насчет продажи я предложил, а не он… так что…»
   «Что «так что»? – он предложил!.. и дальше что?.. Да такому матерому человечищу развести такого лоха, как ты, чтобы он сам предложил, – как два… байта переслать… с-а-а-м предложил, – передразнил внутренний голос, – ты сам и травиться собрался, самостийный ты наш… ножки здоровые ему посулили… а он уши и развесил… – квартира твоя нужна!.. И больше ничего! Продашь квартиру – отвезут в лес и закопают! И все!»
   И тут Денис разозлился: «Послушай, ты, советник хренов! Я сам! – понимаешь ты! – САМ! собирался себя убить – а это по-любому не гут… А тут меня в худшем случае убьют… а в лучшем… ну, сам знаешь…»
   «Ага, ага… как же, как же – другие миры… здоровые ноги… теплые моря… стройная мулатка цвета шоколада… помахала с берега рукой…. Не с твоим счастьем!» – Но этого Денис уже не слышал – он заснул.
* * *
   Оставшиеся до ухода дни прошли мимо его сознания – выбор был сделан, и менять его Денис не собирался. Если он простодушный идиот, подаривший квартиру мошенникам, – пусть так – просто он умрет не в своей постельке, а под забором или в лесу… разница, конечно, присутствовала, – но не критическая. Ключевое слово «умрет», а уж антураж – дело десятое. Внутренний голос его больше не доставал, и Денис равнодушно плыл по течению жизни на автопилоте. Он снова включился, когда «якорь» заехал к нему девятого сентября в половине десятого вечера и вручил Денису небольшой «дипломат» с деньгами.
   – По договору, вы должны оставить ключи мне, – сказал он хмурясь и глядя мимо Дениса.
   – Да, да… конечно,
   …точно убьют…
   возьмите пожалуйста, – Денис протянул ему оба ключа от квартиры.
   – Нужно забрать все документы и, если хотите, что-нибудь на память, но все должно поместиться в «дипломате», – это указание Шэфа.
   «А как же – никаких следов не должно остаться, прав был паскудник… а жаль…»
   В глубине души Денис не то чтобы ожидал такого поворота событий, а… скажем так, – не исключал. Причем в любом случае сопротивляться, барахтаться, делать какие-то телодвижения он не собирался – слишком уж устал… а собирался вовсе наоборот – безропотно принять все приуготовленное ему судьбой. Денис со спокойствием дипломированного фаталиста молча уложил в кейс заранее собранный небольшой пакет с документами и фотографиями и, не раздеваясь, улегся на диван – ноги опять поднывали.
   Шэф бы пунктуален, его звонок в дверь прозвенел ровно в двадцать два часа.
   – Точность – вежливость королей! – поприветствовал он всех собравшихся и повернулся к Денису: – Готов?
   – Да… – с неожиданным для себя волнением отозвался тот. С момента, когда Шэф зажег в его душе лучик… да что там лучик – ПРОЖЕКТОР НАДЕЖДЫ! – прошло семь дней, и с каждым прожитым днем сила света угасала… и вот теперь это был не прожектор, а свечка, чей огонек колебался на ветру, грозя вот-вот погаснуть, и надежда на чудесное исцеление делила душу Дениса с опасением превратиться в «подснежник» ровно пополам – Денис был одинаково готов к обоим исходам, и ему казалось, что вывести его из равновесия уже невозможно, что он одинаково бесстрастно примет любой вариант: спасение или покой – ан нет! – чем ближе дело было к развязке, тем больше он волновался.
   – Пошли.
   Денис устроился на переднем сиденье потрепанных «Жигулей», и они тронулись в путь. Время для поездки было удачное – вечер четверга, народ с работы уже приехал, а на дачу еще никто не едет – дачные пробки будут завтра вечером, а не сегодня – это с одной стороны. С другой стороны, ночные увеселительные заведения работать в полную мощь еще не начали – завсегдатаи еще копошились по домам, да и не пятница – многие вообще никуда не собирались, поэтому машин на дороге было сравнительно мало. Они быстро проскочили город и вырвались на пустынный тракт, уводящий на север.
   Машина была непрезентабельная – грязная, расхлябанная, с убитыми амортизаторами, но мотор тянул исправно. Шэф правильно оценил выражение лица Дениса.
   – Дверь на Тетрарх находится в богом забытом месте, машину или угонят, или разберут, а эту я взял за двести баксов… не жалко.
   – А «якорь» – Леонид Иванович, он чё, не мог довезти, а потом отогнать обратно?
   – «Якорь» мог… но бык лучше, – улыбнулся Шэф. – Видишь ли, в чем дело, Дэн… главное богатство ходока – это двери. Чем меньше народу знает точное расположение дверей – тем лучше. Как говорится: «Доверять – в крайнем случае!»
   – Ты не доверяешь
   …а мне, значит, доверяешь!.. по-ня-яя-тно… – мертвые не кусаются…
   своему «якорю»? – удивился Денис.
   – «Якорю»-то я как раз доверяю, но… бывают в жизни ситуации, когда разные плохие люди, – Шэф криво ухмыльнулся, – хотят со мной встретиться с недружественными намереньями…
   …я чувствую, таких людей хватает…
   …правда, это не мои проблемы… пока…
   …мне бы со своими разобраться…
   …вы, Жора, еще не отсидели за то дело…
   и где меня легче всего найти? Правильно – около двери. А чего не знаешь – того не разболтаешь!
   – А обратно как добираться?
   – В смысле?
   – Ну-у… с Тетрарха на Землю.
   – Дверь с Тетрарха на Землю находится за две тысячи километров отсюда, там цивильно, и есть машина в гараже. К тому же неизвестно, из какого мира мы будем возвращаться, а все двери в разных местах.
   – А есть двусторонние двери? – спросил Денис, одновременно пытаясь устроиться поудобнее, все-таки протезы – это не ноги. Пока они ехали по городу, он с удовольствием молча глазел в окно, но унылый загородный пейзаж нагонял тоску, и Денис решил от нечего делать попробовать разобраться с теорией.
   – Я не знаю ни одной двусторонней двери, – Шэф помолчал, – но это не говорит о том, что их нет. Правда, не говорит и об обратном, – закончил он.
   – Шэф, а можно задавать личные вопросы?
   – Задавать можно любые вопросы, – руководитель концессии был невозмутим, как бронзовый монумент, – но не на все я буду давать ответы… Как-то прочел одну книжку, не помню автора и название, но очень мне понравился один момент – приходит к диктатору или царю, не суть важно, депутация ученых просить денег и начинает: «Ваше Величество! Мы даже не осмеливаемся просить Вас…» Тут он их перебивает: «Просите, просите, у вас есть такое же право просить, как у меня отказать».
   – Шэф, скажите, пожалуйста, сколько вам лет?
   – Ошибка в построении предложения.
   Денис недоуменно повернул голову.
   – Мы договорились без выканья, повтори вопрос как положено.
   Денис поджал губы, выволочка была неприятная, но заслуженная.
   – Шэф, сколько тебе лет?
   – А почему тебя это интересует? – вопросом на вопрос ответил Шэф, хотя внешность имел сугубо нордическую.
   – Ну-у… – Денис решил быть откровенным, – когда видишь тебя сзади, то кажется, что смотришь на юношу, а спереди… – Шэф закончил за него, не дав договорить:
   – На старика.
   – Ну-у… типа того.
   Шэф улыбнулся:
   – Ты знаешь… я не помню. – Он бросил взгляд на поджавшего губы Дениса и продолжил: – Нет, нет, ничего личного… просто ситуация такая… – Он опять помолчал. – Сейчас попробую объяснить. Вот смотри, есть группа людей, занятых одним делом, не важно каким: таксисты, дизайнеры, ходоки, художники, программисты, скульпторы… Что является главной доминантой отношений в таких сообществах? – Он замолчал, ожидая ответа Дениса.
   – Конкуренция, – немного подумав, ответил тот.
   – Совершенно верно. И у меня хватает конкурентов… да что там конкурентов – врагов.
   …и почему я не удивлен…
   – Я все равно не понял, почему нельзя знать твой возраст?
   – Неужели непонятно? – Шэф иронично взглянул на него.
   – Нет.
   – Чтобы не проболтаться.
   Денис хотел было обидеться, но, немного подумав, решил, что Шэф прав: «Меньше знаешь – крепче спишь… хотя… с другой стороны – какая такая супертайна может крыться в возрасте человека?»
   «Правда не понимаешь?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.
   «Правда…»
   «А представь хотя бы такую ситуацию… – сто лет назад что-то где-то скрали… или убили кого важного… и до сих пор эту штуку, или киллера, разыскивают – сильно дорогая вещь была… или человек очень знатный… – типа Кеннеди… И все знают, что, допустим… Шэфу – семьдесят лет и он, соответственно, не при делах… а тут вдруг выясняется, что ему – сто пятьдесят! – бац! – и он сразу главный подозреваемый! О как!»
   «А чё… – вполне…» – согласился Денис.
   Усталость последних дней и монотонность дороги начали сказываться – Денис впал в какое-то состояние полузабытья, сидел с открытыми глазами, но ничего не видел, в голове ворочались тяжелые, тягучие, как густой сироп, мысли. Снова накатила тоска.
   «Ну что?.. квартира продана, я из нее выписан, деньги и документы в чемоданчике, меня никогда не найдут, да и искать не будут. На хрен я кому сдался. По документам все хорошо, и наверняка всем, кому надо, от нотариуса до ментов, пардон, блин – полицаев, заплачено. Сейчас завезет подальше в лес, придушит и закопает. Места-то подходящие. Блин… как заболел в четыре года, так и идет все… как по маслу… сегодня, наверно, и закончится… ходок хренов, губы раскатал… ноги здоровые… Хотя – а чего мне, собственно, убиваться? Мы же все с голосом обсудили. Маму я похоронил? Похоронил! Если что не так – то я себя не убивал! Значит, и греха на мне нет! А вдруг Шэф не обманывает – буду жить как человек, разные миры увижу! В любом случае я выиграл!»
   Внезапно Денис наполнился веселой злостью, совершенно ему по жизни не свойственной, которая иногда посещает солдат перед решающим моментом битвы, когда отступать некуда и поздно, а впереди победа или смерть и бояться уже нет никаких резонов. Как говорил один известный барон: «Улыбайтесь, господа! Улыбайтесь!..» Никогда ранее Денис такого душевного подъема не испытывал, и это состояние ему понравилось, черт возьми!.. – жаль только, продлилось оно недолго… но все равно от внимания руководителя проекта не укрылось:
   – Ну вот… так-то лучше, – заметил Шэф, искоса бросив на него взгляд.
   Они свернули на проселочную дорогу и покатили вдоль заросшего бурьяном оврага в сторону темневшего на горизонте леса. Проехав пару километров и спустившись в небольшую низинку, машина остановилась. Денис был поражен сюрреалистическим зрелищем, открывшимся перед ним: справа от дороги, метрах в двухстах, посреди невспаханного поля, стоял пятиэтажный блочный дом.
   – Наследие светлого социалистического прошлого, – весело пояснил Шэф, – тут недалеко находилась главная усадьба колхоза-миллионера, что там сейчас, не знаю. Так вот… районное начальство, чтобы прогнуться перед вышестоящим, решило показательно провести смычку. – Он усмехнулся. – Занятное слово «смычка», – он посмаковал его во рту, – смычку города и деревни… был тогда в моде такой лозунг. А лучше бы назвали: «Случка города и деревни!» – Шэф хохотнул и продолжил: – Построили пятиэтажный «городской» дом посреди поля, правда, без коммуникаций – удобства во дворе. А у колхозников свои дома с садами и огородами, сараями и прочими курятниками. Естественно, никто из них переселяться не захотел – так он и стоит. Местная молодежь приспособила его для матримониальных целей. – Он поймал недоуменный взгляд Дениса. – Ну, может, и не для матримониальных, а просто трахаются, иди разбери. Так… ладно – пойду проверю, что там творится.
   – Я не о том, Шэф. Откуда ты так хорошо знаешь местные реалии, ты ж вроде не колхозник, – подковырнул его Денис.
   – Там дверь… – отозвался Шэф, направляясь в сторону дома.
   Вернулся он минут через десять.
   – Все тихо, поехали, держись покрепче, сейчас немного потрясет.
   Несомненно, словосочетание «немного потрясет» было эвфемизмом. Чтобы не вылететь из кресла, Денису пришлось двумя руками вцепиться в ремень безопасности так, что побелели костяшки пальцев. Но все на свете имеет свое начало и свой конец, через пару минут, показавшихся Денису очень долгими, изрядно потрепанный, но непобежденный флагман советского автопрома доставил их к парадному входу во дворец абсурда. Шэф достал из багажника объемистый баул и подошел к двери, где сидел Денис.
   – Там заминировано… – Поймав удивленный взгляд Дениса, – насрано, – пояснил он, – так что иди осторожно и внимательно смотри под ноги… «дипломат» свой не забудь.
   Компаньоны осторожно двинулись вперед. Воцарившиеся густые сумерки надежно скрывали продукты жизнедеятельности местного населения, и только фонарик в мобильнике Шэфа позволил им без потерь в живой силе и технике прорваться через «минное поле», щедро наложенное аборигенами.
   – Приготовься, – спокойно сказал Шэф, подходя к распахнутой двери одной из квартир на первом этаже. Он сделал шаг в дверной проем и исчез. Вслед за ним шагнул Денис, и в его глаза, привыкшие к густой полутьме, ударил слепящий солнечный свет.

Глава 2

   Жара!.. нет, не так – Ж-А-А-А-А-Р-А!!! После вечерней осенней стылости средней полосы жара, охватившая Дениса, показалась ему в первый момент какой-то неприятной… слишком уж жаркой, что ли… чересчур… Но через пару секунд он почувствовал, что ему безумно нравятся и эта жара, и этот слепящий свет, и это белесое небо, видимое из беседки, в которой они очутились. Так бывает, когда выходишь утром из прохлады южного отеля – сначала вроде перебор, а потом вполне нормально, хорошо даже.
   Шэф, не торопясь, по-хозяйски расположился на скамейке, находившейся в тени, а свой баул задвинул под стол, его примеру последовал и Денис со своим кейсом. По всему выходило, что, сделав шаг из засранного подъезда на Земле, они действительно очутились в другом мире! Вдумайтесь – В ДРУГОМ МИРЕ!!! Конечно, можно было предположить, что они никуда с Земли не уходили, а «ПРОСТО перешли» куда-то в Америку… или в Австралию… или еще куда, где сейчас день, но было что-то неуловимое в воздухе, в окружающем пространстве, что говорило: ЭТО – не Земля!
   Окончательное осознание этого факта Денис принял на удивление спокойно. Шок, конечно, присутствовал, но какой-то приглушенный, что ли. Денису пришлось пережить за последнее время очень многое, и он как-то эмоционально оглох или отупел, но теперь душа его пела!
   «А чего ты так развеселился?» – хмуро поинтересовался внутренний голос.
   «Как чего? – не понял Денис. – ХОДИТЬ БУДУ!.. ЖИТЬ!!!.. ХО-РО-ШО-ТО К-А-А-А-К!!!..»
   «Ты вправду такой идиот?.. или прикидываешься?..»
   «И почему я опять идиот, – начал злиться Денис, – чем ты недоволен! Тебе обещали другой мир? Получи и распишись…»
   «Радоваться будешь ПОСЛЕ того, как пойдешь своими ногами… это раз… а два – когда поймешь, ЧЕМ ЗА НИХ ПРИДЕТСЯ РАСПЛАТИТЬСЯ!.. Доверчивый ты наш».
   Внутренний голос, наверное, был прав – но настроение Дениса не ухудшил – не каждый день попадаешь в новый мир! Теплый, солнечный, зеленый и красивый!
   – Не описайся от радости, – посоветовал Шэф, глядя на восторженного Дениса, который с глупо-счастливым видом разглядывал окрестности беседки, – а то я знаю – есть такие мелкие собачки, которые от радости писаются.
   – И какаются, – радостно поддержал его Денис, – но… я большая собачка!
   – Ну-ну… – с сомнением хмыкнул Шэф и прикрыл глаза.
   Пейзаж вокруг беседки, расположившейся на небольшой поляне, напоминал то ли парк, то ли окультуренный лес. Ни людей, ни строений, ни транспортных средств в районе «приземления» не наблюдалось. Денис полюбопытствовал:
   – На чем дальше? Или пёхом?
   Шэф блаженствовал на беседочной скамейке – он закрыл глаза, раскинул руки и, казалось даже, заснул. Но это впечатление было обманчивым, не открывая глаз, он лениво изрек:
   – Не переживай. Тетрарх – это маго-техногенный мир, причем самый развитый, – он секунду помолчал, – насколько мне известно… ну-у… или один из самых развитых. Наше появление засекла туева хуча датчиков. Где-то сейчас мигают красные огни, воют сирены и взмыленные задницы отрываются от насиженных мест. – Шэф ухмыльнулся. – Не позже, чем через пару минут явятся, грубо говоря, представители властей, а мягко говоря – «соски».
   Денис удивленно уставился на него:
   – Ты имеешь в виду, что они кровососы, типа оборотней в погонах, только вампиры, или что?
   Шэф приоткрыл один глаз и пояснил:
   – В принципе, сотрудники правоохранительных органов во всех мирах и странах, где я бывал, очень похожи, – он на мгновение задумался, – кроме, пожалуй, стражей Зеленой Пустыни, стерегущих непорочность Призрачного Древа Издеркиль… но они существа духовные… так сказать, бестелесные… а вот всех остальных я бы охарактеризовал одним словом – упыри. Так что… – где-то ты прав, но с аборигенами дело в другом. Просто местная служба, заменяющая полицию, таможню, разведку, контрразведку и все такое прочее, называется «Служба Общественного Спокойствия», сокращенно СОС… грех было не воспользоваться. Так… что еще… «соски» взяток не берут и местные законы соблюдают скрупулезно. – Он помолчал. – Ходоки здесь люди привилегированные, но менты и на Тетрархе менты, поэтому больше молчи, отвечай на вопросы как можно короче, лучше односложно. – Шэф зевнул. – Если будут какие-то затруднения, говорить буду я.
   «Интересно, а как я могу говорить? Я местным языкам не обучен-с», – подумал Денис. Если взглянуть правде в глаза, то и по части земных языков назвать Дениса полиглотом решился бы только человек, склонный к самой разнузданной фантазии. Нет, что правда, то правда – он неплохо знал три языка: русский устный, русский письменный и русский матерный, но этим его языкознание и ограничивалось. Мелкие камушки, отгрызенные им от гранита науки за многие годы изучения английского языка в школе и институте, к знанию английского языка отношение имели слабое. Единственная английская фраза, которую он знал и которая намертво застряла в его голове, звучала так: «Trafalgar square was made to commemorated the victory of Nelson by Trafalgar», что в переводе означало: «Трафальгарская площадь была основана в ознаменование победы Нельсона при Трафальгаре». Почему именно одноглазый флотоводец был удостоен такой чести – получить постоянную прописку в Денисовой памяти, почему именно эта фраза навсегда застряла в его мозгах?.. Это не известно никому – «тайна сия велика есть!».
   – А вот и они, родимые! – Шэф махнул рукой куда-то вправо от себя, и Денис увидел высоко над горизонтом точку, неестественно быстро увеличивающуюся в размерах.
   Через секунду точка превратилась в параллелепипед ослепительно белого цвета, бесшумно опустившийся рядом с беседкой. На каждой грани летающего кирпича была изображена золотая корона в обрамлении каких-то красивых цветов – никаких щитов, мечей, драконов и побивающих их героев не было. Размерами машина напоминала маршрутку «Газель», но без окон, без дверей.
   «Без окон, без дверей, полна жопа огурцов! – ухмыльнулся про себя Денис, вспомнив «альтернативную версию» детской загадки, – сейчас огурцы полезут… или семена».
   И как будто отвечая его мыслям, в стенке аппарата, обращенной к беседке, возникла дверь. Было впечатление, что обшивка просто растаяла, образовав прямоугольное отверстие, с закругленными углами, шириной метра полтора и высотой два. Показавшийся в дверях иномирянин воображение Дениса не поразил – это был обыкновенный негр, среднего роста и телосложения – ничего выдающегося. Одежда офицера, как мысленно, на заокеанский манер, обозвал его Денис, состояла из белоснежной бейсболки, с кокардой в виде такой же короны, что и на бортах аппарата; не менее белоснежной рубашки с погончиками, на каждом из которых имелось по три маленькие короны; белых брюк, поддерживаемых широким черным ремнем с опять-таки белой пряжкой, на которой гордо сияла все та же корона, и белых мокасин в дырочку. На мокасинах корон не было. С точки зрения Дениса, отсутствие корон на офицерских башмаках делало его образ неполным, каким-то незавершенным, что ли, но, видимо, местные так не считали, и их все устраивало.
   В руке негр держал какую-то штуковину, похожую на ракетку для настольного тенниса. Сначала он навел ракетку на Шэфа, лениво поприветствовавшего его поднятой рукой, а затем перенацелил ее на Дениса. Видя, что Шэф не проявляет никакого беспокойства, не стал волноваться и он. Офицер небрежно бросил указательный палец левой руки к середине козырька, пристально взглянул в глаза Дениса и заговорил. В ту же секунду с Денисом произошел культурологический шок – он слышал абсолютно незнакомые звуки, не похожие ни на один земной язык, и в то же время в его голове звучал синхронный перевод – он понимал все, что говорил первый встреченный им иномирянин!
   – Старший хранитель покоя, Осхар Витая, – представился тот, – прошу сообщить имя, мир рождения и цель прибытия в Островную Цитадель.
   «Перевод», звучащий в Денисовой голове, не был сухим подстрочником, не передающим никаких эмоций, он практически не отличался от живой речи, и Денис различил, что «Островная Цитадель», несомненно, пишется и произносится с большой… даже ОЧЕНЬ большой буквы.
   Скрывать ему было нечего, и он немедленно удовлетворил любопытство офицера:
   – Меня зовут Денис Ольшанский, родился… – тут он запнулся, не зная, что требуется назвать: Землю, а может быть, страну или город? Заметив заминку, на помощь пришел Шэф.
   – Хранителя не интересуют детали, ему нужно самоназвание твоего мира.
   Денис продолжил.
   – Родился на Земле, цель прибытия – лечение, – закончил он свой доклад.
   Слушал его офицер не очень внимательно, видно было, что эти вопросы – пустая формальность, ответы на большинство из них он, видимо, знал заранее – недаром так внимательно пялился на свою «ракетку», разглядывая Дениса. А вот сумка Шэфа заинтересовала его гораздо больше – он «просвечивал» ее не меньше минуты, а затем задал вопрос:
   – Кто владелец имущества, находящегося в этом хранилище?
   – Я, – равнодушно ответил Шэф.
   Офицер вытянулся по стойке «смирно» перед Шэфом и снова отдал честь указательным пальцем. Может, Денису и показалось, а может, так оно и было, но тон «перевода» в голове стал каким-то казенно-официальным.
   – Согласно пункту два статьи семнадцать закона «О потенциально опасных артефактах», принятого Советом Лучших Островной Цитадели в семнадцатый день третьего весеннего месяца три тысячи двадцатого года, вам необходимо назначить дату проведения аукциона по продаже фархана, ввезенного на территорию Островной Цитадели, на любое время, но не позже трех суток после ввоза вышеупомянутого артефакта! – Выпалив одним махом эту несомненно богатую фразу, негр с победоносным видом уставился на Шэфа – мол, знай наших!
   Надо сказать, к чести Шэфа, что ораторские способности «соски» не произвели на него никакого впечатления.
   – Офицер, заканчивайте с формальностями… а что касается аукциона… я в курсе… да и вы в курсе, что я в курсе… – ухмыльнулся он самым наглым образом, прозрачно намекая ПРЕДСТАВИТЕЛЮ ЗАКОННОЙ ВЛАСТИ, что разберется без сопливых.
   Бесцеремонная манера общения Шэфа с «соской» произвела на Дениса неприятное впечатление – как всякий русский интеллигент, он не переносил физических воздействий, которые, по его твердому убеждению, должны были рано или поздно воспоследовать при столь вольном обращении с местными правоохранителями. Но «соска» отреагировал неожиданно сдержанно:
   – Вы официально предупреждены… – безразлично сухо произнес Осхар, намекая, что каждый сам творец своего несчастья.
   Он приложил руку к «ракетке», а когда отнял, в ней была карточка красного цвета, близнец той, которой Шэф уколол Дениса при заключении контракта.
   «Фокусник, бля…» – удивленно подумал Денис, получая от хранителя блестящий прямоугольник. По размерам и на ощупь он ничем не отличался от кредитной карточки, по которой Денис получал зарплату, когда еще работал. Единственным отличием было то, что на этой не было никаких тиснений, символов, изображений и прочей ботвы. Денису она напомнила красную карточку, которую футбольный судья показывает за страшные нарушения правил, типа срыва трусов с вражеского нападающего, выходящего один на один (похожий процесс изобразил великий Гойя на своей картине «Обнаженная махом»).
   «Удаляет он меня, что ли?» – хмыкнул про себя Денис.
   – Карта личной истории, – начал Осхар, глядя исключительно на Дениса, – должна постоянно находиться около вас, на расстоянии, не превышающем двух метров.
   «У них здесь что – те же метры?» – недоуменно подумал Денис, благоразумно решив отложить получение ответа на этот вопрос на потом – голова и так шла кругом от новых впечатлений.
   Офицер продолжил:
   – Карта фиксирует все ваши действия во время пребывания в Островной Цитадели и будет использована при разрешении спорных ситуаций, – он строго посмотрел на Дениса, – если таковые возникнут. Если вы законопослушный человек, – сомнение в голосе хранителя не уловил бы только глухой, – то карта позволит вам избежать любых неприятных ситуаций. Например, вы остановились в гостинице, а там произошла кража. Дежурный хранитель покоя просто проверит вашу карту, и если вы ни в чем не виноваты, то это отнимет пару минут, и все. Совсем другое дело, если на карте не будет информации о том, чем вы занимались в это время. Вы понимаете, о чем я говорю?
   – Д-да… – неохотно подтвердил Денис.
   …Простите, часовню тоже я развалил?
   …Нет, ее развалили до вас – в IV веке до нашей эры…
   Иметь такого соглядатая не хотелось совершенно, но, наверно, без этого местные копы могли навесить на него все, что случилось на Тетрархе с момента появления Дениса в Цитадели, а может быть, и раньше…
   – А вообще, кроме того, что карта переводчик, она транслирует всякие меры в понятный вам формат, и еще она ваш друг и защитник, – неожиданно тепло улыбнувшись, сказал Осхар, – желаю скорейшего выздоровления. – Он вскинул палец к козырьку, подмигнул Шэфу, подмигнувшему ему в ответ, развернулся и шагнул в открытую дверь своего аппарата. Через несколько секунд полянка перед беседкой была пуста.
   – Можно разговаривать? – спросил Денис, указывая глазами на красного фискала.
   – Конечно можно, – рассмеялся Шэф, – карточку будут проверять только при каком-нибудь форс-мажоре, а так мы никого не интересуем. Осхар не врал – карта действительно твой друг и помощник.
   – Почему он пожелал мне скорейшего выздоровления? Откуда он…
   Шэф его не дослушал.
   – Во-первых, ты сам сказал: «на лечение», а во-вторых, он же разглядывал тебя через «око справедливости» – вот все про тебя и увидел.
   – Это через «ракетку»?
   – Да.
   – И что он в ней увидел?
   – В ней он ничего не увидел. Он ее на тебя направил, а в башке у него появилась информация, что ты человек, землянин, в Цитадели раньше не был, что у тебя нет ног ниже колена, и многое, многое другое.
   – А общались как, пока не было карточки?
   – Тоже через нее.
   – А почему он тебя не спрашивал имя, мир рождения и цель прихода в Островную Цитадель? – Денис решил прояснить некоторые темные моменты общения с представителем власти.
   – Потому что мы видимся с ним далеко не в первый раз и все мои данные имеются в базе знаний Цитадели.
   – А что такое «фархан»?
   – А вот что, – сказал Шэф, вытаскивая из сумки правильную пирамиду, с гранью сантиметров десять.
   На первый взгляд казалось, что пирамида сделана из горного хрусталя, но, присмотревшись, Денис решил, что это все же какой-то другой материал – в глубине пирамиды время от времени вспыхивали и гасли разноцветные искры: красные, зеленые, голубые… Они двигались, сталкивались – при столкновениях происходили беззвучные взрывы, рождавшие новые мириады искр.
   Сначала Денису показалось, что так преломляются в глубине фархана солнечные лучи, но когда Шэф поставил пирамидку на стол беседки, стоящий в тени, свечение только усилилось. Не дожидаясь дальнейших вопросов, Шэф пояснил:
   – Фархан – это универсальный аккумулятор магической энергии. В принципе, его существование нарушает второй закон термодинамики… или первый, точно не помню. – Денис уважительно посмотрел на Шэфа. – Я… Дэн, долго живу – много знаю… – на акынский манер продолжил тот. – Так вот, он каким-то образом высасывает рассеянную магическую энергию из окружающего пространства и хранит внутри себя. – Шэф задумался. – Да… в процессе этого дела он меняет цвет: сначала фархан прозрачный, как хрусталь, потом зеленый, потом желтый, потом красный – светофор, однако… – Шэф ухмыльнулся. – Когда он становится красным – больше не заряжается. Это все, что я знаю о технической стороне вопроса, но, – он многозначительно поднял указательный палец, – главное не в этом – главное в том, что местные маги очень интересуются этим предметом и готовы платить хорошие деньги. – Шэф помолчал и продолжил: – Ценность фархана определяется одним параметром – его размерами. Фархан не может быть «второй свежести» – он или работает, или нет. Я видел неработающий фархан – на вид это просто хрустальная пирамидка, внутри ничего не происходит. Наш экземпляр – чуть больше среднего размера, и я меньше чем за шестьдесят тысяч корон его не отдам… Кстати, это цена твоего лечения, со всеми скидками, которые я надеюсь выбить. Меньше нам никак нельзя. – С этими словами Шэф влез в свою безразмерную сумку, вытащил такую же красную карточку, как у Дениса, и внятно произнес:
   – Маг Витор Кирпус!
   Денис наблюдал за всей этой чертовщиной с широко открытыми глазами. В воздухе открылось круглое окно, в котором появилась голова человека – большая, с черными как смоль волосами, бородатая – вылитый Зевс из какого-то мультика!
   – Привет, Шэф! – пророкотал маг. – Опять притащил дырявый бубен, – он хохотнул, – для шаманских плясок?
   Шэф не стал вступать с ним в полемику, а просто скосил глаза на фархан…
   Витор сделал равнодушное лицо, но… не сразу, и промелькнувший интерес, который он не успел скрыть, показал даже Денису, не особо разбирающемуся в тонкостях межмировой торговли, что маг заинтересован, и заинтересован сильно! А между тем фархан приобрел уже темно-изумрудный цвет; искры, вспыхивающие в его глубине, стали больше и как-то ярче, зрелище завораживало Дениса – ничего более красивого он в жизни не видел! Казалось бы, чем можно удивить современного человека, посмотревшего тысячи фильмов, видевшего такие спецэффекты, что от них хотелось спрятаться под сиденье в кинотеатре. Ан нет! – эта пирамидка по сравнению со всеми виденными ранее киночудесами была как живая девушка среди надувных баб! Это было настоящее чудо!
   – И сколько ты хочешь за этот фархан? – равнодушным голосом спросил маг.
   – Аукцион, – широко улыбнувшись, ответил Шэф.
   – А может, мы… – начал было Витор, но Шэф отрицательно покачал головой:
   – Витор! Ты же знаешь… я законопослушный ходок… а ты… законопослушный маг… – с нескрываемым сарказмом произнес Шэф, – и нам обоим не нужны разборки с советом… или я не прав?
   – Прав… прав… – недовольно пробурчал маг, – ты всегда прав. Законопослушный ты наш… а что же ты не вспоминал о законе, когда…
   – Витор! – бесцветным голосом произнес Шэф, после чего маг мгновенно заткнулся и только буркнул:
   …фигасе как он с магами!.. однако!..
   – Давай не тяни резину – вызывай остальных!
   Шэф снова взялся за свою красную карточку.
   – Маг Ларз Котен! – Возникло новое окно, и теперь Денис рассмотрел, что это был не плоский круг, а шар, в котором и возникло лицо следующего участника торгов – молодое и красивое, какого-то необычного светло-оливкового оттенка, обрамленное длинными светлыми волосами.
   …странное сочетание, но… красиво…
   – Всем привет! – радостно провозгласил новый участник торгов, окидывая веселым взглядом всех обитателей беседки: двух во плоти и одного, видимо, голографического. Несмотря на его веселость и беззаботность, он мгновенно, безошибочно вычленил главного героя мизансцены – его взгляд остановился на пылающем фархане.
   – Ага… ага… – с веселой задумчивостью он взглянул на Шэфа, – много еще участников будет?
   – Два, – лаконично ответил тот.
   – По минимуму… и это правильно… – задумчиво протянул кудрявый, глаза его при этом довольно сверкнули.
   – Хватит молоть языком, – подал голос недовольный Витор, – вы можете прохлаждаться здесь, пока Тиль не восстанет, а я человек занятой! Вызывай кого хочешь, торговец, и покончим с этим делом! – Видно было, что он очень раздосадован невозможностью приобрести фархан келейно… без всяких дурацких аукционов!
   Шэф ответил ему долгим взглядом, и Денис готов был поклясться, что маг смутился. Похоже было на то, что в этом мире Шэф не являлся «тварью дрожащей», а «право имел»! Это открытие немного возвысило Дениса в собственных глазах – раз такой человек выбрал его в помощники – значит, и он не лыком шит! Неожиданно в голову пришли стихи, ну, может, не стихи, а так – речовка: «Наш Денис не лыком шит, как какой-нибудь бул шит!»
   …поэтом становлюсь… эк меня распирает…
   Дождавшись, пока Витор отведет взгляд, Шэф продолжил:
   – Маг Каспар Ириди! – Возникшее лицо напомнило Денису его босса из последней конторы – жесткое, с высокими азиатскими скулами и пронзительным взглядом умных, злых глаз. Видимо, и характер был такой же мерзкий. Правда, у мага не было большой бородавки на лбу, служившей боссу дополнительным украшением, но и это смягчающее обстоятельство характера мага, видимо, не улучшало.
   – Надеюсь, повод важный, – не здороваясь, начал Каспар, – а то я сейчас в цейтноте… – Тут он заметил ставший прозрачно-желтым фархан. – А-а-а! Ну-ну…
   Четвертым магом, по имени Салан Одирвинг, оказался обычный негр – обычный в том смысле, что был черен, кудряв, имел приплюснутый широкий нос. Особых примет не было. Он уважительно поприветствовал Шэфа и магов, а на Дениса внимания не обратил.
   – Господа! – без раскачки начал Шэф, как только последний участник торгов появился в беседке. – Вашему вниманию предлагается фархан в рабочем состоянии (о чем безошибочно указывало красное сияние, испускаемое пирамидой), грань – 108 миллиметров, начальная цена – шестьдесят тысяч корон.
   Первым недовольно отозвался Каспар:
   – Н-не… шестьдесят – это много… давайте начнем хотя бы с пятидесяти.
   – А тебя здесь никто не держит – можешь проваливать! – с мягкой улыбкой прооппонировал ему Ларз и совершенно другим, официальным тоном добавил: – Предложение принято!
   – Шестьдесят тысяч… раз, – начал речитатив Шэф, – шестьдесят тысяч… два…
   Тут его голосом, кислым, как ацидофилин, перебил Каспар:
   – Шестьдесят одна тысяча!
   – Шестьдесят одна тысяча… раз, шестьдесят одна тысяча… два, шестьдесят одна тысяча…
   – Шестьдесят пять тысяч! – «проснулся» Витор Кирпус.
   Торг продолжался недолго, минут пять, и закончил его Ларз Котен, предложивший семьдесят четыре тысячи. Эту ставку никто перебивать не захотел. Витор Кирпус и Салан Одирвинг молча схлопнули свои окна после выявления победителя, а неуступчивый Каспар Ириди, прежде чем исчезнуть, бросил на Ларза такой яростный взгляд, что им можно было вскипятить небольшое озеро, но у Дениса возникло стойкое ощущение, что последнему все такие взгляды были глубоко параллельны, уж больно невозмутимо выглядел оливковый блондин.
   – Буду часика через пол, – сказал Ларз после исчезновения конкурентов из поля зрения, собираясь закрывать окно.
   – Привези чего-нибудь пожрать, если не жалко, – попросил Шэф.
   – Жалко, конечно, но… так и быть… вычту из гонорара. – Окно захлопнулось.
   – А что, еда здесь такая дорогая? – полюбопытствовал Денис.
   – Да прикалывался он, не переживай.
   Шэф поерзал, устраиваясь поудобнее на скамейке, блаженно раскинул руки и закрыл глаза.
   Денис деликатно прокашлялся и тихим голосом, чтобы не будить начальство, если оно заснуло, спросил:
   – Шэф, можно пару вопросов?
   – Валяй, – ответил тот, не меняя позы и не открывая глаз.
   – Ты фархан этот удачно продал?
   – Скорее да… чем нет. Цена такого экземпляра колеблется от пятидесяти до восьмидесяти тысяч корон. Мы не дотянули до верхней границы всего шесть тысяч.
   – А почему такой диапазон цен? Ведь ты говорил, что фархан или работает, или нет. Значит, все же есть фарханы разного качества?
   – Дело не в качестве, а в количестве предложений. Рынок…
   – А это большие деньги, семьдесят четыре тысячи корон?
   – Смотря с чем сравнивать.
   – Ну, с долларами, хотя бы.
   – У корон нет эквивалента в земных валютах.
   – Почему это?
   – Потому что за шестьдесят тысяч корон, я надеюсь, что не дороже, тебе вырастят новые ноги. А на Земле не сделают это за все золото мира. Другой пример: здесь можно купить килограмм золота за тысячу корон и продать на Земле, допустим, за тридцать тысяч долларов. Можно сказать, что курс тридцать долларов за одну корону?
   – Почему нет?
   – Потому что это бартер: сначала покупаешь золото за короны, потом баксы за золото, а не напрямую – зеленые бумажки за короны. Да и на Земле ты цитадельские короны ни на что не поменяешь… разве что на рубли… и то советские…
   – А почему этот хранитель, как его…
   – Старший Хранитель Покоя Осхар Витая, – отозвался Шэф.
   – Да. Почему он не остался проверить: проведешь ли ты аукцион, кто будет, и ваще…
   – Проверять тут нечего – в базе отмечено время прибытия; если в течение трех суток в ней не появится отметка о проведенном аукционе и о продаже фархана, то «соски» тут же получат об этом уведомление…
   – И арестуют нас! – вклинился в монолог Денис.
   – Плохо не то, что ты проявляешь торопливость, присущую прыщавым юношам и пылким девушкам. – Шэф сделал паузу, дожидаясь ответной реакции, но Денис решил на всякий случай помолчать. – Плохо другое, – печальным тоном закончил руководитель концессии, – что торопливость идет рука об руку с невежеством. – Он вздохнул. – Еще раз перебьешь – не буду рассказывать. Будешь молчать?
   – Буду.
   – Так вот… как я уже говорил, ходоки – люди в Цитадели уважаемые… и ни одна «соска», включая Эрцмаршала Службы Общественного Спокойствия истинного мага Датага Бренденвина, не может арестовать ходока без санкции Совета Лучших Островной Цитадели. С точки зрения закона, ходок и маг практически равны! Ладно… сбил ты меня… на чем я остановился?.. а-а… так вот, если в течение трех суток в ихней базе данных… единой и неделимой, как Россия при царе Горохе, не появится отметка о проведенном аукционе и о продаже фархана, то «соски» тут же получат об этом уведомление, и немедленно! – я подчеркиваю: немедленно! уведомят об этом Совет Лучших, а уж тот свяжется со мной, вежливо поинтересуется, что да как, а уж потом начнет выедать мозг, почему такой потенциально опасный артефакт еще не обрел законного владельца.
   – А в чем опасность-то? – не удержался от вопроса Денис, хотя и опасался впасть в ересь торопливой невежественности… или невежественной торопливости – это как руководство посмотрит. Но его опасения оказались напрасными:
   – Тут односложно не ответишь… ну да ладно – время есть, слушай… Значитца, так, Шарапов, – магов на Тетрархе тысяч десять и около тысячи истинных магов. Ты, конечно, интересуешься, в чем разница? – Денис интенсивно закивал, подтверждая, что, мол, «да» – очень интересуюсь. – И я тебе отвечу: маги, они… ну что-то вроде гипнотизеров… или иллюзионистов… что ли… – Шэф недовольно защелкал пальцами – собственное объяснение ему не нравилось. – Короче… маги управляют иллюзией… майей… если тебе это о чем-то говорит.
   – И все? – удивился Денис, полагавший за магами многие гораздо более зловещие качества.
   – Ты зря относишься к иллюзии пренебрежительно – это очень мощное оружие. Представь: самый обычный гипнотизер прикладывает к руке человека, находящегося под гипнозом, холодную монету и говорит, что она раскалена – после пробуждения у человека будет на руке ожог… и наоборот – в измененном состоянии сознания можно танцевать на горящих углях… и ничего – никаких последствий для организма в виде ожогов и волдырей. Так вот – маги могут внушить окружающим все что им угодно безо всякого гипноза: вот он стоит рядом… и вдруг превращается в волка с красными горящими глазами, или змею… или исчезает, растворяется в воздухе… или к тебе подходит обнаженная красавица, улыбается… ласково, берет тебя за руку, ведет к ближайшему укромному местечку, а там сворачивает голову мощными волосатыми руками… так что маг – это серьезно. Уловил?
   – Да.
   – Они различаются силой. В массе могут манипулировать людьми в радиусе метров до двадцати, но есть отдельные уникумы с радиусом метров до семидесяти…
   – Понятно… а истинные маги?
   – Истинные на то и истинные, что кроме иллюзии они еще управляют и самой реальностью.
   – То есть он может реально превратиться в эту… красавицу?! – спросил потрясенный Денис.
   – Ну-у… насколько я знаю… до таких извращений никто из истинных магов не доходил… хотя… гм… нет, не доходил – точно!.. но создать огненный шторм, что твой «Буратино», – это они могут!
   – А Буратино-то при чем? – изумился Денис.
   В ответ Шэф только покачал головой:
   – Это точно про тебя песня: «Ведь у него же мама педагог, ведь у него же папа пианист – какой он на хрен танкист…»
   – А при чем тут? – продолжил удивляться Денис.
   – А при том, – назидательно пояснил Шэф, – что в армии ты не был, и настоящего мужчину там из тебя не сделали. Откуда ж тебе… штафирке… знать, что «Буратино» – это огнемет на танке… залп покрывает трехкилометровую зону!
   – Круто!
   – А то! – Шэф посмотрел на него свысока, с таким видом, будто это именно он создал такую замечательную вещь для уничтожения всего живого в радиусе полутора километров.
   – Ты хотел про фархан… – робко напомнил Денис.
   – Точно… о чем это я?.. ага… как ты думаешь, для чего нужен фархан?
   – Ну-у… СИЛУ увеличивает?!
   – Точно! – восхитился Шэф. – А для чего?
   – Ну-у… в поединках между магами… в войнах…
   – Последняя магическая война закончилась полторы тысячи лет назад. С тех пор они между собой не воюют… людишки за их интересы – это да; а они между собой – нет. Тогда же приняли Кодекс Муррана,
   …откуда он знает и помнит столько всякой хрени?..
   по которому за убийство мага обычным человеком уничтожались целые города и провинции…
   …фигасе!!!..
   а умышленное убийство мага магом, не на дуэли, каралось безусловной смертной казнью. С тех пор фарханы в боевых действиях не участвуют. Какие еще будут гипотезы?
   Денису пришлось напрячь всю свою буйную фантазию и не менее буйный интеллект: спорт?.. наука?.. искусство?.. политика?.. наука?.. наука… Наука!
   – Это наука! – твердо заявил он.
   – Молодец! Действительно, пара сотен особей из всего магического сообщества занимается наукой. И именно им нужны фарханы.
   – А остальные?
   – Понимаешь… как только выясняется, что у тебя есть ДАР и что ты – маг, жизнь твоя волшебно, – Шэф ухмыльнулся, – очень подходящее словечко: «волшебно»; так вот: жизнь твоя волшебно меняется – у тебя появляется все и сразу: деньги; виллы; слуги; яхты; самолеты; кинозвезды, мечтающие принять с тобой душ; еда, про которую ты и не подозревал, что такая существует, и прочее, прочее, прочее… Так вот, подавляющее число магов ведет жизнь плейбоев, ничем больше не заморачиваясь – только жрут, срут и совокупляются… нет… вру – еще они любят заседать в жюри на конкурсах всяких «Мисс…»; меньшинство занимается политикой и бизнесом – практически все на планете принадлежит магам, а ничтожное меньшинство, человек двести – занимается наукой. Вот им и нужны фарханы.
   – Я все понял… кроме одного – в чем опасность фархана?
   – Дело вот в чем… в среде магов, как в любой закрытой группе, должны быть свои легенды и страшилки. Так вот – их главная страшилка называется Архимаг!
   – Не понял.
   – Они боятся, что кто-то из яйцеголовых найдет способ из истинного мага превратиться в Архимага, который будет превосходить истинного настолько, насколько истинный превосходит обычного! Поэтому вся их кодла через Совет Лучших внимательно следит за успехами своих ученых и отслеживает, кто покупает фарханы и зачем. А теперь представь на секунду – фархан исчез в неизвестном направлении. Что это означает?
   Денис только пожал плечами – от жары, обилия свалившейся на него информации и новых впечатлений он осоловел и потерял способность логически мыслить.
   – Это означает только одно – кто-то подошел вплотную к возможности трансформации, а они не знают, кто он! Над ними нависла смертельная угроза! Свистать всех наверх!
   – Не понял… – честно признался Денис.
   – Ну-у… смотри… раз кто-то из магов решился ТАЙНО добыть фархан, а это строжайше запрещено и наказание вплоть до смертной казни, то это означает только одно – этот «мистер икс» УВЕРЕН, что, использовав энергию фархана, может сделать последний шаг на пути превращения в АРХИМАГА!.. После чего будет плевать на все их законы и на весь Совет Лучших Островной Цитадели!
   – Так чего не запретить ввоз фарханов? – дал о себе знать последний островок логического мышления Дениса, не оккупированный тяжелым осоловением.
   – В этом-то все и дело! – довольно осклабился Шэф. – Жечь, метать молнии и делать прочие зубодробительные вещи они прекрасно могут безо всякой науки, а вот наоборот – создать чего хорошее, вылечить и прочие тонкие вещи – тут нужна наука, тут и людишки пригождаются. Они ведь чего хотят? – спросил он сам себя и тут же ответил: – Они вечной молодости хотят, здоровья… а тут без чистки генотипа не обойтись, тут математика нужна, химия, физика, биология и еще чертова туча наук, про которые я и не знаю. Вот и пришлось им науки-то поощрять и развивать, пока чистку генотипа не освоили, а теперь бы рады притормозить, а страшно – вдруг яйцеголовые какую пакость учинят, если их притеснять?.. Яйцеголовые – они, брат, такие…
   – А эти… яйцеголовые – они только маги?
   – И маги… и истинные… и люди.
   – Да-а… вот еще, – вспомнил Денис, – а чего они Архимага-то боятся?
   – Чего боятся? – эхом повторил Шэф. – А боятся они того, Дэн, что он будет их использовать, как они обычных людей.
   – Это как? – враз примерзшими губами поинтересовался Денис.
   – А как захочет!
   За такой дружеской и временами, не побоюсь этого слова, познавательной беседой компаньоны дождались появления виманы мага Ларза Котена. Кстати, Денис был очень удивлен, когда Шэф сказал ему, как называются местные летающие кирпичи.
   – Ничем не могу помочь, – бесстрастно заявил тот, – идеи носятся в воздухе. Не берусь утверждать, кто у кого спер – они у древних индусов или индусы у них, но факт остается фактом: эти летающие штуки здесь называются виманами!

Глава 3

   Вимана мага по размерам была такая же, как «кирпич» «сосок», но отличалась от полицейского аппарата бледно-бирюзовым окрасом и отсутствием корон на бортах. Их место заняла золотая кобра или какая-то другая, очень похожая на нее змея, приготовившаяся к атаке. Капюшон рептилии был широко раздут, а глаза, казавшиеся неприятно живыми, горели яростным красным огнем. Денис, с детства боявшийся змей (как и многого другого), почувствовал себя неуютно – мигом припомнились детские страшилки и публикации в разных там «Аномальных Таганрогах», «НЛО – территориях непознанного» и прочих «Контактерах» и «Аномалиях», где рассказывалось про оживающие портреты. А если может ожить портрет на Земле, где магией и не пахнет, то что помешает ожить змеюке в мире, пропитанном этой самой магией, как ромовая баба сиропом?
   Зайдя в беседку, Ларз уважительно, за руку, поздоровался с поднявшимся при его появлении Шэфом и повернулся к неуклюже вскочившему Денису.
   – Будем знакомы, маг Ларз Котен, – дружелюбно улыбнулся он, протягивая Денису руку.
   – Дэн… из мира Земля… с Земли, – немного оробев и запутавшись в терминах, представился Денис, почтительно пожимая сухую и жесткую ладонь, полностью гармонирующую со спортивным и подтянутым видом мага.
   – Ходок… точнее, будущий ходок, мой помощник, – уточнил Шэф.
   – Очень рад, – рассеянно заметил маг и продолжил: – Ну-с, давай к делу. – Он поднял фархан, пылающий бордовым цветом. – Красавец! – восхитился Ларз. – Смотри, как играет!
   Фархан то ли почуял присутствие мага, то ли еще что, но искры в его глубине скачком усилили свечение и стали перемещаться гораздо быстрее, будто приветствуя появление настоящего хозяина.
   Шэф молча положил на стол свою красную карточку. Ларз кивнул, и в его руке возникла такая же, но бирюзовая, под цвет виманы.
   Маг положил свою карточку поверх карточки Шэфа и четко произнес:
   – Я, истинный маг Ларз Котен, подтверждаю покупку фархана c гранью 108 миллиметров у ходока, известного мне под именем Шэф, за семьдесят четыре тысячи корон. – Обе карточки на неуловимую долю секунды подернулись дымкой, и сделка была завершена.
   – Торопитесь? – Ларз посмотрел на Шэфа.
   – Не особо…
   Маг бросил взгляд на свою виману, и если условно считать, что дверь, через которую он вышел, находилась в «носу», то ближе к «корме» открылось новое отверстие размером где-то метр на метр. Вообще, определить визуально, где «голова», а где «хвост» у этого аппарата, было затруднительно – попробуйте определить то же самое у обычного кирпича или коробки из-под обуви. Такая форма летающей машины очень смущала Дениса – она грубо попирала (может быть, даже ногами) все законы аэродинамики, и он дал себе слово разобраться с этой загадкой попозже, когда будет время. Но пока такой возможности не было – его жизнь резко ускорила свой бег и за один час вместила столько событий, сколько мирному обывателю хватило бы на год, а то и на всю жизнь. Они с Шэфом вышли из его «жигуленка» перед колхозным недостроем около часа назад.
   Повинуясь то ли взгляду мага, то ли мысленному приказу, черт его разберет, из кормового люка выплыл поднос, уставленный разнообразной снедью, а навстречу ему поплыл фархан. Они плавно разошлись левыми бортами, как в море корабли, и фархан исчез в недрах виманы, а поднос плавно, не расплескав ни капельки из многочисленных открытых сосудов, стоящих на нем, опустился на стол в беседке.
   – Секунду, – сказал Шэф, – прежде чем начнем, надо подыскать богадельню для Дэна.
   …звучит не сильно обнадеживающе…
   – Знали бы наши медики, как ты их… – усмехнулся маг.
   – Не думаю, чтобы они расстроились – вот если бы недоплатил…
   Он взял свою карточку и произнес:
   – Пожалуйста, список клиник, выполняющих регенерацию нижних конечностей, в порядке возрастания цены.
   Через мгновение в воздухе возникло окно, в котором, как на мониторе, отобразилось:
   «Госпиталь Морского Короля 67 000
»
   «Больница Ветеранов 68 000
»
   «Клиника Дома Воды 68 000
»
   «Вторая городская Больница Эстепоры 68 000
»
   «Генетический Центр 68 000
»
   «Клиника Дома Огня 69 000
»
   «Первая городская Больница Эстепоры 69 000
»
   «Клиника Дома Земли 70 000
»
   «Обитель радости 72 000
»
   «Клиника Дома Воздуха 73 000
»
   – Овес-то ноне дорог… – припомнил Шэф классиков, печально рассматривая прейскурант, – семь шкур дерут с трудового народа…
   Маг в ответ только сочувственно развел руками, но картинка внезапно изменилась, и в желтой майке лидера оказалась строка:
   «Госпиталь СОС 59 000
»
   – Вот и все, а ты боялась… – пробормотал Шэф себе под нос и снова обратился к карточке: – Соедини с госпиталем СОС, пожалуйста.
   Вместо таблицы в окне появилась красивая женская головка, которая тут же с приветливой улыбкой сообщила:
   – Вы обратились в Госпиталь Службы Общественного Спокойствия, чем мы можем вам помочь?
   – Подскажите, пожалуйста, сколько у вас стоит регенерация нижних конечностей?
   – Для сотрудника Службы?
   – Нет.
   – Одну секунду. – Девушка скосила глаза и тут же объявила: – Пятьдесят девять тысяч островных корон.
   …экономит… благодетель… себе бы небось самую дорогую выбрал…
   – А скажите, пожалуйста… качество процедуры… надлежащего уровня?
   Улыбка на лице девушки осталась прежней, а вот глаза подернулись стужей – видимо, одна мысль, что в госпитале, где она имеет честь служить… вернее, наоборот, в госпитале, который удостоен чести иметь ее на службе – могут что-то сделать не на высшем уровне, представлялась ей по гнусности чем-то средним между зоофилией и изменой родине или наоборот.
   – Все лечебные процедуры и операции в Госпитале Службы Общественного Спокойствия ВСЕГДА ВЫПОЛНЯЮТСЯ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ!
   Это прозвучало так убедительно, что даже Денис, которого сильно беспокоил процесс выбора лечебного заведения, немного успокоился. И его можно было понять – в качестве базового критерия Шэф задал стоимость, а не качество.
   – Тогда прошу записать: Дэн, ходок с Земли.
   – Я вас записала. – Девушка снова была олицетворением радушия и доброжелательности. – Когда вас ждать?
   – Сегодня можно?
   – Пожалуйста.
   – Договорились. Всего доброго. – Окно исчезло.
   …наверняка в дорогих клиниках лучше делают… блин, я бы отработал…
   Маг, видимо, почувствовал настроение Дениса, потому что сказал:
   – Дэн, пусть вас не смущает разнообразие цен – везде используют одинаковую аппаратуру, точнее аппарат: ванну Гельхольна. Изобретена она двести лет назад, а последняя модернизация сделана лет сто назад, с тех пор ванна не менялась. Делают их все в одном месте. Не переживайте – за все время использования ванны было всего три случая неудачной регенерации, и было это сразу после ее изобретения, пока не научились устранять паразитные наводки.
   Из объяснения мага Денис мало чего понял, но почти успокоился.
   – Странно другое… – задумчиво произнес Ларз, – госпиталь СОС обычно оказывает медицинские услуги только сотрудникам… а тут вдруг…
   – Чего тут странного, – не согласился Шэф. – Деньги лишними не бывают, а тут аппаратура простаивает.
   – Ну-ну… может быть, может быть… – согласился Ларз, однако недоверие из голоса мага не исчезло.
* * *
   Ларз привез много вкусной еды: мясо, рыбу, овощи, фрукты, соки, термосы с горячими жидкостями, как напоминавшими по вкусу кофе и чай, так и вообще ни на что не похожими; разнообразную выпечку и еще черт-те что…
   Есть хотелось ужасно, но пришлось подождать, пока маг, как хозяин, разольет какой-то прозрачный напиток из красивого графина в три небольшие рюмки.
   «Ох и развезет меня сейчас…» – подумал Денис, не любивший и не умевший пить. А когда он мог научиться? Все детство было заполнено борьбой с болезнью, альтернатива была простая: или корсет, или – горб. Естественно, в младших классах никаких друзей он не нажил – кому нужен друг, которому ни в морду дать, ни в футбол поиграть, ни побегать на перемене, а потом, в старших, так и остался одиночкой. Изгоем – не изгоем, а так… странным. Поэтому и не начал он употреблять портвейн в компании дружков, как все нормальные люди, и градус постепенно не повышал, переходя на беленькую – так и остался не пойми кем. Любой коллектив, начиная со старших классов средней школы, инстинктивно, на уровне здоровых пролетарских инстинктов, чувствовал в нем чужака.
   «Но в чужой монастырь… – подумал Денис и мысленно махнул рукой: – А-а-а-а! Делай что должно, и будь что будет! – что в данном случае означало: – Буду пить, и гори оно огнем!»
   Рюмка «Слез Иршат» – так, оказывается, назывался этот напиток, вызвала у Дениса второй культурологический шок в течение часа – первым был «переводчик в голове». Напиток огненной струей проскочил в желудок и вызвал там пожар, восторг и умиление, ведь крепость «Слезы» была семьдесят градусов, как любезно пояснил Ларз! Во рту остался вяжущий, очень приятный привкус вишни и еще чего-то очень вкусного, названия чего Денис не знал. Куда-то исчезли все мелкие неприятности, досаждавшие до этого: отекшие культи, ноющие мышцы, бурчащий от голода живот. На душе стало хорошо, окружающий мир стал родным и знакомым с детства, все люди – братья, все бабы – люди!
   Тут Денис немного пришел в себя, но только для того, чтобы наброситься на еду с такой же яростью и пылом, как Ленин в свое время на буржуазию, а Ельцин, слегка попозже – на коммунистов. Обоих соотечественники, вначале носившие на руках, впоследствии смешали с дерьмом, что в очередной раз доказывает справедливость старинной флотской мудрости: «Куда матроса ни поцелуй – везде задница!»
   После третьей рюмки божественного нектара, набив живот всякими вкусными вещами, Денис осоловел и закемарил. Очнулся он оттого, что Шэф тряс его за плечо.
   – Поехали.
   Денис попытался встать и почувствовал, что не может! Усталость, протезы, обжорство, «Слезы Иршат», неумение пить и жара все же сделали свое дело – его развезло.
   «Стыдно-то как!» – паниковал Денис, борясь с гравитацией.
   Ларз, уже стоявший у входа в беседку, пристально посмотрел на Дениса, и тот почувствовал, что взлетает, – маг лишил его веса! Желудок, тугой, как футбольный мяч, подскочил к горлу и попытался выскочить наружу, но был остановлен на последнем рубеже обороны.
   – Держись за свой кейс, а то улетишь на хрен, – обрисовал ситуацию Шэф, транспортируя висящего в воздухе Дениса по направлению к вимане, в которую уже уселся маг. Изображая дирижабль, где в качестве гондолы был кейс, в качестве баллона – Денис, а в качестве движителя Шэф, они проследовали к кирпичеобразному летательному аппарату.
* * *
   Внутри вимана напоминала шикарный лимузин. Правда, на лимузинах Денис никогда в своей жизни не катался, но полагал, что именно так они внутри и устроены: удобные широкие кресла, мягко принимающие тебя в свои объятия внутренние панели, отделанные каким-то золотистым металлом, а может, и вправду золотом – чем черт не шутит, одним словом – удобство и роскошь. Немного смущало Дениса отсутствие окон, но он решил, что такой аппарат управляется, скорее всего, по приборам, а не по виду в ветровом стекле. Как выяснилось, окна были – точнее, не совсем окна – как только за компаньонами закрылась дверь, или люк, кто его знает, как на виманах это называется, – стенки стали прозрачными. Отсутствию ремней безопасности Денис уже не удивился: нет – значит, не надо, хозяевам виднее. Немного поерзав, устраиваясь в кресле, Денис, к огромному облегчению, почувствовал, что к нему вернулся вес и рвотные позывы прекратились.
   «Да-а, тяжела ты, доля космонавта…» – подумал он. Правда, Денис никогда и не думал, что она легка, но чтобы настолько…
   Ларз оглянулся с переднего сиденья.
   – Устроились?
   Денис быстро покивал в ответ, маг взглянул на Шэфа:
   – Госпиталь?
   – Ну, а куда еще? – меланхолично отозвался тот.
   Ларз повернулся вперед и небрежно бросил: «Госпиталь СОС».
   В ту же секунду земля провалилась вниз и с бешеной скоростью понеслась назад. Не было ни вибрации, ни звуков работающего двигателя, ни тряски, ничего такого, что сопровождает движение любого земного механизма. Наоборот, было полное впечатление, что вимана неподвижна, а мимо на огромной скорости проносится окружающий мир – как в 3D кино. Стало понятно отсутствие ремней безопасности – не было никакого ускорения на старте, не возникло центробежной силы при резком повороте – видимо, вимана уклонялась от другого летающего объекта, правда, ничего рассмотреть Денис не успел – больно быстро все произошло. Короче говоря, ремни были не нужны – мы же не пристегиваемся к стульям, сидя дома. Летели они довольно низко, поэтому окружающий пейзаж выглядел как пестрая лента, проматываемая мимо бортов и днища. Никаких деталей разобрать было невозможно, поэтому Денис закрыл глаза и хотел опять закемарить, но не успел – секунд через двадцать после взлета вимана вновь оказалась на земле.
   Сам момент посадки он благополучно пропустил, но в его оправдание надо сказать, что момент этот ничем не отличался от всех остальных – просто окружающий мир остановился, и оказалось, что вимана стоит на краю большой площади, прямо перед черными ажурными воротами, украшенными большой цитадельской короной, кто бы сомневался – золотистого цвета. В обе стороны от ворот уходила ограда, сделанная из металлических копий высотой метра два, установленных на каменном основании высотой около полуметра. Копья посередине скреплялись такой же короной, что и на воротах, только поменьше размером.
   Ворота и решетка выглядели красиво, но, на первый взгляд, не сильно убедительно, особенно принимая во внимание, что огораживали они не какой-нибудь местный парк культуры и отдыха, а такую организацию, как «Госпиталь Службы Общественного Спокойствия». Но, видимо, ограда играла не только декоративную роль – на остриях копий Денис углядел весело поблескивающие голубые искорки, похожие на электрические. Его догадка немедленно подтвердилась.
   – Чего не внутрь? – поинтересовался Шэф.
   – С глазами плохо? – отозвался маг тоном заботливой мамаши.
   – Пардон… пардон… мон колонель – старею!
   – Нет, если хочешь через забор – не смею задерживать… – продолжил веселиться Ларз, но Шэф, не обращая на это внимания, пояснил Денису:
   – Видишь огонечки?
   – Вижу.
   – Это Купол Биатора – туда лучше без приглашения не лезть.
   – Сожжет?
   – Ну-у… типа того.
   Тут в разговор вмешался Ларз:
   – Чего обманываешь? Ничего не сожжет… просто произойдет разрыв межмолекулярных связей… и все, а то сожжет… сожжет… чего человека зря пугаешь.
   – А что… этот «разрыв межмолекулярных связей» лучше, чем «сожжет»? – живо заинтересовался Денис.
   – Да ничем не лучше, – ухмыльнулся Шэф, – кирдык и так, и так.
   – Ладно, господа, если я вам больше не нужен – я полетел. Дела. – Ларз попрощался за руку с компаньонами и отбыл в неизвестном направлении, оставив их перед воротами госпиталя.
* * *
   Величайшим государством Тетрарха являлась Островная Цитадель. Величайшим во всех смыслах этого слова – начиная с площади и заканчивая уровнем жизни населения. С другой стороны, даже термин «Величайшая!» не совсем точно передает степень гегемонии Островной Цитадели – представьте, что на Земле есть только Соединенные Штаты с их Кремниевой долиной; лучшими умами, собранными со всего света, превосходно оснащенными лабораториями, где трудятся эти умы, лучшими университетами, где эти пресловутые умы готовят себе смену из наиболее талантливой молодежи, собранной опять же со всего света, а компанию этим самым гипотетическим Штатам составляют все остальные страны, находящиеся на уровне какого-нибудь Чада или Судана. Беспилотники, орбитальные бомбардировщики и авианосцы против «калашей» – примерно такое соотношение сил.
   Островная Цитадель была практически единственным хозяином природных богатств Тетрарха, средоточием политической, военной, экономической и финансовой мощи всей планеты. Сердцем Островной Цитадели являлась ее блестящая столица Эстепора. Сердцем Эстепоры – самого большого, красивого, многолюдного, богатого… (превосходные эпитеты можно множить и множить) мегаполиса Тетрарха была белая, будто светящаяся изнутри, пирамида штаб-квартиры СОС, венчавшая собой Праздничный холм, расположенный в глубине Города Чернильниц – самого старого района Эстепоры, где издревле рождались, жили, работали и умирали многочисленные высшие чиновники, управляющие Островной Цитаделью. Некоторые люди, склонные доверять официальной пропаганде, склонны были полагать, что сердцем страны являлся Дворец Съездов, расположенный на территории старинной крепости, от которой быть пошла Эстепора много веков тому назад; но умные люди, обладавшие аналитическим складом ума, были совершенно уверены в обратном: пуп Земли (в смысле Тетрарха) – штаб-квартира СОС, и точка!
   Сердцем штаб-квартиры являлся кабинет истинного мага Датага Бренденвина – всемогущего начальника Службы Общественного Спокойствия Островной Цитадели, а сердцем кабинета – огромный глобус Тетрарха, парящий в воздухе. Вернее, ЭТО не было глобусом, ведь глобус – это всего лишь трехмерная модель планеты, мертвая и застывшая, а ЭТО отображало состояние Тетрарха «здесь и сейчас», в режиме online.
   Изображение формировалось на основе информации многочисленных геостационарных, высокоорбитальных, среднеорбитальных и низкоорбитальных спутников. Свою лепту вносила телеметрия с виман, самолетов, кораблей, подводных лодок, автомобилей и бесконечного числа стационарных сканеров. Всю эту прорву эксабайтов обрабатывал Искусственный Интеллект Службы, превращая океан нулей и единиц в трехмерное изображение Тетрарха. Но отнюдь не изображение планеты, величаво реющее посреди кабинета, было главным в ЭТОМ – изображение можно получить, просто транслируя трехмерную картинку с любого геостационара, и подобные «живые глобусы», самых разных размеров, от апельсина до многометровых монстров, украшали множество жилых помещений и служебных кабинетов по всему Тетрарху.
   Главным в ЭТОМ было невероятное количество слоев, доступных для просмотра и детального анализа: можно было отключить слой атмосферы и рассматривать слой океанских течений; можно включить слой циклонов или антициклонов и рассматривать гигантские вихри, перемешивающие атмосферу; можно подключить слой температур и достоверно узнать, какая погода будет послезавтра в Эстепоре; можно включить слой спецопераций, отыскать искорку отряда экзекуторов и, приблизив изображение (примерно как в Google Earth, для тех, кто понимает, о чем речь), заглянуть в глаза своим головорезам, продирающимся через влажные джунгли Камартана или штурмующим виллу-крепость Абхалы; можно найти любого человека, ну-у… или практически любого и проследить, чем он занимается; можно… короче – что захочешь! – то и можно!
   Рядом с ЭТИМ у Эрцмаршала Датага Бренденвина частенько рождалось чувство собственного всемогущества, но как человек опытный и умный он давил это чувство, понимая, что оно ложно и что именно это сладкое, обманное чувство и может привести к краху не только его, но и дела всей его жизни – БЕЗОПАСНОСТЬ ОСТРОВНОЙ ЦИТАДЕЛИ! Но все же, положа руку на сердце, чувство это было удивительно приятным.
   В минуты душевного спокойствия (кстати, не такие уж и редкие для столь непростой должности), когда в кабинете не было посетителей и Эрцмаршал оставался один на один с Глазом – как он окрестил ЭТО, Датаг любил, откинувшись в кресле, отрешенно созерцать Тетрарх, величественно повисший посреди его кабинета. Всемогущество не всемогущество, но огромный бело-голубой шар, разделенный линией терминатора на ярко освещенную и ночную половины, вселял в него дополнительную уверенность в своих силах, в которых он, правда, и так не сомневался. Кто владеет информацией – тот владеет миром! А Глаз олицетворял собой эту самую информацию, а точнее, ею и являлся!
   Конечно, некоторые слои были доступны многочисленным службам жизнеобеспечения Островной Цитадели и даже отдельным гражданам, но! – и это важно – каждый получал от щедрот Эрцмаршала ровно столько, сколько ему было необходимо для насущных нужд, и ни битиком более! Простой гражданин имел информацию о пробках на дорогах, погоде, развлечениях и тому подобной лабуде. Служба Морских Перевозок, например, видела все свои танкеры, сухогрузы, буксиры, вспомогательные суда и вообще все, что входило в ее реестр, но ей не были видны подводные крейсера и скоростные перехватчики Службы Охраны Побережья, ну и так далее. Еще царь Соломон в ветхозаветные времена отмечал, что многие знания – многие печали, и хотя Датаг не мог похвастаться личным знакомством с мудрым царем, да и вообще не подозревал о его существовании, он придерживался схожих взглядов на информацию и не желал лишних огорчений своим согражданам: меньше знают – крепче спят!
   Многочисленные враги Эрцмаршала… хотя нет, не так – врагов у него не было – он их давно уничтожил, а новые как-то не спешили появляться… а скажем так, – многочисленные недруги Эрцмаршала, которых, естественно, хватало при его работе, называли ЭТО – Глазом Зверя, и надо честно признать – Датагу название нравилось. Любил он, грешным делом, когда его боялись, чего уж тут скрывать, но, как человек умный, палку не перегибал, мудро полагая, что неуязвимых не существует и что если постоянно тыкать прутиком в гнездо гадюк – рано или поздно тебя ужалят.
   В данный момент он был в кабинете один и только что закончил просмотр ежедневной сводки происшествий, подготовленной ИскИном Службы. Казалось бы, самое время «помедитировать» на Глаз, как про себя называл это занятие Эрцмаршал, но… Вроде бы все было как обычно: за пределами Цитадели: где-то что-то взорвали, кого-то убили, что-то утопили, а что-то и сбили – все эти события мало волновали Эрцмаршала, пока они не угрожали национальной безопасности Островной Цитадели, а они и не угрожали. На территории же непосредственно Цитадели ничего подобного представить было невозможно, разве что в кошмарном сне, поэтому в сводку просочились местные происшествия типа: драка на дискотеке «Внутренний огонь» – восемь юнцов перебрали «Розового дыма», вот их и потянуло на подвиги; нелегал задержан на пляже после семидневного путешествия на надувном матрасе; на вилле известного актера Игана Брэнка гости перепились и наблевали в бассейн с баснословно дорогими бесхвостыми рыбками, ну и так далее.
   Но все же что-то зацепило внимание мага, что-то был не так, как надо. Он еще раз просмотрел сводку: совершенно обычная, скучная сводка, ординарная до судорожного сведения скул от зевоты, но… что-то было не так. Датаг медленно сложил руки на затылке и стал массировать шею большими пальцами, глядя в окно невидящим взором. Что-то было не так… Сознание еще не нащупало «занозу», но сигнал подсознания был четкий и ясный: какое-то из промелькнувших событий настораживало, выбивалось из привычного ряда.
   Эрцмаршал привык доверять своей интуиции и знал, что, пока «заноза» не будет вытащена, покоя ему не будет. Поэтому он расслабился, закрыл глаза и представил доклад ИскИна как большой список, пытаясь углядеть хотя бы приблизительно место, где расположилась тревожащая информация. Не получилось ни черта. Он досадливо дернул головой и совсем было решил по новой просмотреть сводку, когда раздался мелодичный звук гонга и появившаяся в воздухе надпись сообщила, что его по закрытому каналу вызывает начальник госпиталя СОС маг Ирван Кардар.
   У Эрцмаршала сразу возникло два взаимосвязанных желания: первое – отклонить вызов; второе – удавить Ирвана. Но он никогда не поступал спонтанно – всем его ближайшим сотрудникам, знавшим код закрытого канала, было прекрасно известно, как патрон не любит, когда его беспокоят с утра, пока он, на свежую голову, работает с оперативной информацией, – значит, причина для вызова достаточно весомая. А если нет…
   – Принять, – буркнул маршал, продолжая хмуриться.
   – Датаг, – обратился к нему по имени начальник госпиталя – они знали друг друга много лет и были если не друзьями, то уж хорошими приятелями точно, и поэтому наедине или в тесной компании ближайших сотрудников Эрцмаршала все обращались друг к другу по имени, – клиенты на месте, можно начинать, но…
   – Что «но»?
   – Очень не хочется… – врач замялся, – предчувствия какие-то… – Он смущенно улыбнулся, хотя они оба знали, что интуицией мага может пренебречь только полный профан, коими они оба не являлись ни в малейшей степени.
   – Странно… при планировании у тебя возражений не было… что изменилось?
   – Ты знаешь… он привез их на своей вимане… прямо под двери госпиталя… – Ирван Кардар сделал паузу, ожидая реакции также впавшего в задумчивость начальника, и, не дождавшись, продолжил: – Если что пойдет не так… это будет личное оскорбление… мне так кажется…
   – Хочешь отменить?
   – Да.
   – Ирван… только честно – ты его боишься?
   – Да.
   – Но ведь за нами вся мощь службы… тысячи сотрудников, сотня магов и двенадцать истинных!
   – Датаг, ты хотел честно – я тебе ответил. Ты знаешь – я не трус, но…
   Эрцмаршал перебил начальника госпиталя:
   – Я знаю, Ирван… я тоже… не хотел бы с ним связываться… но выхода другого нет… или мы разберемся, чем занимается Ларз в своей лаборатории и что за угольки таскает ему Старый Лис из своего темного костерка, или с нами разберется Ларз, когда станет Архимагом… – Он помолчал. – Готовь маркеры.
   – Слушаюсь!
   И тут Эрцмаршал осознал, что же его зацепило в сводке: новость гласила: «Горячая пересборка ядра операционной системы центрального кластера». Странной была и сама новость – такое случалось, но очень редко, и обычно для этого были веские причины, которые были известны Датагу заранее, но самым странным было то, что сообщение об этом исчезло при повторном просмотре – вот что действительно было странным.
* * *
   Первое, что ощутил Денис, когда проснулся, был дикий голод – ведь перед тем, как засунуть его в ванну Гельхольна, молоденькая медсестричка поставила ему ведерную клизму – ну-у… на самом деле, может, и чуть меньшую, кто ее там мерил, но по субъективным ощущениям точно ведерную! Потом она приложила к его предплечью ампулу со снотворным, которое быстро всосалось, и больше он ничего не помнил.
   Очнулся Денис на кровати в маленькой светлой палате, а разбудил его Шэф, рявкнувший прямо в ухо: «Рота, подъем!!!»
   «А из манер видна привычка к лошадям!» – всплыла в голове слышанная когда-то фраза, и Денис пришел в себя.
   Он сел в кровати, откинул простыню и принялся жадно разглядывать открывшийся вид – вместо культей, к виду которых Денис уже успел привыкнуть, наличествовали ноги. Самые обычные ноги, которые есть у всех людей, ну или почти у всех. Денис помахал ногами, согнул их, потрогал, пошевелил пальцами – ноги как ноги – обычные здоровые ноги… и тут до Дениса окончательно дошло – у него ОБЫЧНЫЕ! ЗДОРОВЫЕ!! НОГИ!!!
   За всю написанную историю человечества аналогичных случаев восстановления утраченных конечностей отмечено не было, и восторг, испытанный Денисом, никакому сравнению не поддавался – разве что подобные чувства могла бы испытывать мать, у которой злые люди отняли дитя, а добрые потом вернули, – короче говоря, Денис был счастлив до чрезвычайности!
   Шэф некоторое время молча наблюдал за праздником воссоединения Дениса с ногами, но вскоре ему это надоело, и он прервал смотрины:
   – Одевайся и пошли – дел много.
   – Я есть хочу, – сообщил Денис, поспешно натягивая трусы.
   – Тем более!
* * *
   По широченной магистрали перед госпиталем СОС с огромной скоростью мчались автомобили самого разного вида, цвета и размера, присутствовали на дороге и двухколесные аппараты, неотличимые от земных мотоциклов, да и вообще вид был практически земной, за одним исключением – как пелось в какой-то древней телеверсии Гулливера: «Все такое, как у нас, только больше в десять раз», – количество рядов определить на глаз Денис не сумел – но очень много! Конечно, если бы это зрелище попалось на глаза какому-нибудь американцу, каждый день гоняющему по хайвэю утром на работу, а вечером домой, то никакого удивления оно бы не вызвало, но на Дениса, ничего шире Ленинградки в жизни не видевшего, впечатление произвело. Интенсивное движение не сопровождалось ни шумом, ни вонью – местные самобеглые коляски не чадили и не громыхали. Единственный звук, сопутствующий интенсивному трафику, был шорох шин, напоминавший шум дождя.
   Когда компаньоны отдалились от ворот госпиталя метров на пятьдесят, Денис окончательно пришел в себя после счастливого возвращения блудных конечностей и к нему вернулась присущая от природы любознательность:
   – А разве не виманы… – начал было он, но Шэф его не дослушал:
   – Основное средство передвижения здесь, как и на Земле, – автомобиль, правда, электрический, а вимана… скажем так – не самый доступный вид транспорта.
   – А на сколько недоступный?
   – А как океанская яхта.
   – Так это смотря кому…
   – Тебе, например, – ухмыльнулся Шэф.
   – А кто тогда на виманах рассекает?
   – Маги, «соски», военные, медики… и все. Личные виманы только у магов, у остальных – служебные.
   – И что, ни одна б… с мигалкой не перекрывает движение?
   – Нет… все, которые с мигалкой, летят сверху, их не видно и не слышно.
   – Здорово!
   – Гражданам Цитадели жаловаться не на что.
   За интересной беседой время течет незаметно, и Денис глазом не успел моргнуть, как они добрались до тенистого сада, по размеру, навскидку, не уступавшего Летнему в Санкт-Петербурге. Деревья напоминали земные дубы, а может, ими и являлись, кто его знает… – ботаником Денис был только по глубинной сути натуры, а не по образованию, поэтому достоверно идентифицировать местные широколиственные деревья не мог. В самом начале центральной аллеи располагался небольшой уютный ресторанчик, куда компаньоны и направили свои стопы.
   Приглянувшееся им заведение называлось «Павлин», по крайней мере денисовская «красная карточка» именно так перевела его название, хотя птица, изображенная над входом, больше напоминала петуха, но павлин так павлин, может, здешние павлины так выглядят, – главное, чтобы накормили. Столик выбрали на террасе, нависшей над небольшим прозрачным озером с золотыми рыбками, величаво парящими в глубине. Шэф устроился лицом к воде, а Денис – к «залу» – хотелось поглазеть на иномирную жизнь, а с его места открывался вид не только на посетителей ресторана, а еще и на прохожих, неторопливо фланирующих по аллее.
   Одежда народонаселения если и отличалась от земной, то найти эти отличия было не проще, чем на картинках в конкурсах для детей и особо одаренных взрослых: «Найди 10 различий». Брюки, юбки, шорты, футболки, майки, рубашки с длинным и коротким рукавом – все как у нас, правда, все дамы, как одна, начиная с неопределенного возраста младенца в кружевном платье до почтенной матроны такого же неопределенного, но почтенного возраста, были в головных уборах самых разнообразных фасонов и расцветок; единственное отличие от России – много негров, метисов, мулатов и азиатов, но это к форме одежды отношения не имело.
   Денис не торопясь устроился в удобном кресле, откинулся на высокую спинку, потянулся, как большой кот, и тут до него дошло, что сделал он это без малейших усилий, на автомате, как в старые добрые времена. Не ныли привычной болью натертые культяпки, вместо которых были нормальные «старорежимные» ноги, не надо было тщательно рассчитывать траекторию посадки в кресло, чтобы не опрокинуться, когда центр тяжести уйдет назад, не надо было предварительно цепляться за что-нибудь…
   Он пошевелил пальцами, поскреб изнутри мягкие мокасины, любезно предоставленные «принимающей стороной» в лице госпиталя СОС, и ощутил счастье! Денис даже закрыл глаза и посидел несколько секунд, смакуя это ощущение, но… счастье – счастьем, а есть хотелось не по-детски, и Денис принялся вертеть головой, высматривая официантку. И чем дольше он смотрел, тем больше убеждался, что обслуживающим персоналом тут даже и не пахнет! Любимый же руководитель ничего не объяснял, а просто шевелил в воздухе пальцами, как будто тыкал ими в невидимые кнопки. Происходящее живо напомнило Денису какой-то фильм, где герой работал с виртуальной клавиатурой, висящей у него перед глазами. Решив воспользоваться опытом мудрого руководителя, он поднял руку, и тут же перед его глазами, прямо в воздухе, появилось меню. Длительной консультации с красной карточкой на предмет, как заказать пропитание, не требовалось – принцип был понятен.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →