Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

И героин, и аспирин впервые выделил один и тот же человек в один и тот же год: Феликс Хоффманн в 1897 году.

Еще   [X]

 0 

Законные интересы как правовая категория (Малько Александр)

Монография посвящена такой малоизученной категории современной правовой действительности, как «законный интерес». Исследуются понятие и природа социального интереса, сущность законного интереса, подчеркиваются различия между законными интересами и субъективными правами, уделяется внимание роли законных интересов в правовом статусе личности, приводится их классификация. Анализируется специфика охраняемых законом интересов на международном, федеральном, региональном и муниципальном уровнях, предлагается концепция осуществления категории «законный интерес» в отдельных отраслях и сферах российского права, рассматривается их правовое обеспечение как неотъемлемый элемент реализации, а также правовая политика как средство эффективного осуществления.

Для ученых-юристов, практических работников, преподавателей, аспирантов, студентов и всех, интересующихся актуальными проблемами осуществления законных интересов.

Год издания: 2004

Цена: 176 руб.



С книгой «Законные интересы как правовая категория» также читают:

Предпросмотр книги «Законные интересы как правовая категория»

Законные интересы как правовая категория

   Монография посвящена такой малоизученной категории современной правовой действительности, как «законный интерес». Исследуются понятие и природа социального интереса, сущность законного интереса, подчеркиваются различия между законными интересами и субъективными правами, уделяется внимание роли законных интересов в правовом статусе личности, приводится их классификация. Анализируется специфика охраняемых законом интересов на международном, федеральном, региональном и муниципальном уровнях, предлагается концепция осуществления категории «законный интерес» в отдельных отраслях и сферах российского права, рассматривается их правовое обеспечение как неотъемлемый элемент реализации, а также правовая политика как средство эффективного осуществления.
   Для ученых-юристов, практических работников, преподавателей, аспирантов, студентов и всех, интересующихся актуальными проблемами осуществления законных интересов.


Александр Малько, Виталий Субочев Законные интересы как правовая категория

   Рецензенты:
   Н. В. Витрук, доктор юридических наук, профессор
   В. В. Лазарев, доктор юридических наук, профессор
   А. И. Экимов, доктор юридических наук, профессор

   Монография написана при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 02–03–0051а)

   © А. В. Малько, В. В. Субочев, 2004
   © Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004

Предисловие

   Данные противоречия, как и любое диалектическое взаимодействие элементов, входящих в полиструктурную систему, основным звеном которой выступают общественные отношения, могут являться как дестабилизирующим началом, так и конструктивным основанием, на котором можно построить эффективный и действенный механизм правового регулирования. Для достижения последней цели необходимо учитывать огромное количество факторов и использовать в арсенале правового воздействия разнородные специально-юридические средства.
   Однако это вряд ли станет возможным без осознания той роли, которую играет «интерес» как категория, определяющая многие поступки участников правоотношений.
   Интерес – категория далеко не только социологическая или психологическая. Интерес – это выражение сути самого человека и ключ к познанию его стремлений. А что это, как не инструмент действенного воздействия на любого из участников правоотношения?
   Интерес каждого из нас сосуществует с возможностями его реализации, которые зависят от многих обстоятельств и, прежде всего, от условий, действующих в правовом пространстве государства.
   Субъективные права, которые принадлежат различным участникам отношений, не всегда полностью позволяют удовлетворить их потребности и интересы. Часть соответствующих объективно существующему праву стремлений «остается за бортом» правового регулирования, что приводит к игнорированию не только законных желаний граждан, но и нивелированию роли очевидного и эффективного средства правового воздействия – интереса, находящегося в сфере действия права, другими словами – законного интереса.
   Сфера жизни общества, регулируемая правом, многое дала человечеству. Прежде всего, речь идет о субъективных правах каждого его члена и противостоящей обязанности всех остальных их не нарушать под угрозой применения мер государственного воздействия. Однако законные интересы – категория отнюдь не менее значимая для нормального существования и развития всех членов общества – упоминается почему-то гораздо реже.
   Это и привело к ее недостаточному исследованию на страницах специально-юридической литературы. Между тем именно законные интересы являются выработанным цивилизацией весьма важным дополнительным юридическим средством обеспечения потребностей и запросов личности.
   Мы имеем право на труд, только почему-то никто не обязан предоставлять нам ту работу, о которой мы мечтали в вузе; мы имеем право на ежегодный оплачиваемый отпуск, однако требовать его предоставления в летнее время мы не можем. Мы имеем право на бесплатное медицинское обслуживание, однако далеко не в тех медицинских учреждениях, где бы мы действительно хотели лечиться; наши дети имеют право ходить в любые спортивные секции, однако у кого потребовать их наличие в конкретном населенном пункте?
   Актуальны ли задаваемые вопросы? – Безусловно. Вместе с тем не все они разрешаются только путем предоставления каждому из нас определенных субъективных прав. В различных жизненных ситуациях мы сталкиваемся с тем, что решать проблему надо, но потребовать что-либо для этого у конкретных субъектов мы не имеем права.
   Нам нужно определенное лекарство, но его нет в конкретной аптеке. Кто обязан был подумать об этом? А обязан ли был?
   В перечисленных случаях мы и сталкиваемся с категорией «законный интерес».
   Законный интерес, будучи отраженным в объективном праве либо вытекающим из его общего смысла и в определенной степени гарантированным государством простым юридическим дозволением, выраженным в стремлениях субъекта пользоваться конкретным социальным благом и в некоторых случаях обращаться за защитой к компетентным органам – является уникальным юридическим феноменом. Он нужен государству, но не всегда им может быть обеспечен, что является вполне объективным, он дорог каждому из нас, но мы подчас не хотим ничего слышать о законных интересах других.
   За привычным нам словосочетанием «права и законные интересы» скрываются два значимых правовых института, которые «легко объединяются» лишь в предложениях, на самом деле обладают различной «правовой сущностью».
   Для того, чтобы действительно грамотно и всесторонне осознать, что же хочет сказать законодатель, употребляя словосочетание «права и законные интересы», что стоит за каждой из этих, ставших привычными для всех нас фраз, почему защиту именно законных интересов так часто делают своим лозунгом политики, – необходимо глубже вникнуть в содержание, сущность и структуру законных интересов.
   Именно этому и посвящена данная монография. На страницах предлагаемого исследования анализируется понятие и природа социального интереса, взаимодействие интересов и права. С учетом полученных обобщений и выводов внимание акцентируется непосредственно на изучении сущности законного интереса как такового и генезиса изучения категории «законный интерес» в юриспруденции. Подчеркиваются различия между законными интересами и субъективными правами, обосновывается роль и место законных интересов в правовом статусе личности, приводится их классификация. Делается попытка осмысления специфики охраняемых законом интересов на международном, федеральном, региональном и муниципальном уровнях.
   В исследовании предлагается концепция осуществления категории «законный интерес» в отдельных отраслях и сферах российского права, рассматривается их правовое обеспечение как неотъемлемый элемент реализации. Наряду с гарантиями реализации законных интересов уделяется внимание и правовой политике как средству их эффективного осуществления.
   В настоящее время вопрос о надлежаще разработанной концепции законных интересов особенно актуален. Данная работа, не претендуя на бесспорность предлагаемых выводов и обобщений, представляет собой один из вариантов подобной концепции.
   Авторы искренне надеются, что разработанные выводы и рекомендации обладают не только теоретической, но и практической значимостью, что будет являться еще одним шагом в выработке наиболее оптимальных способов осуществления правовой политики в современном Российском государстве.
   Авторы выражают благодарность за помощь и поддержку рецензентам – доктору юридических наук, профессору Н. В. Витруку, доктору юридических наук, профессору В. В. Лазареву, доктору юридических наук, профессору А. И. Экимову.

Глава 1
Интересы и право: анализ взаимосвязи

1.1. Понятие и природа социального интереса

   По мере совершенствования методов социальных исследований, изменения подхода к анализу причин тех или иных социальных явлений, категория «нужда» как решающий фактор в познании и освоении окружающего мира теряет свою категорическую приоритетность и различными учеными, специалистами как в области «человеческих отношений», так и представителями других, самых разнообразных отраслей науки, начинают изучаться многие другие смежные и, безусловно, важные, краеугольные категории.
   Так, изучая причины социальных конфликтов, которые представлялись ученым эпохи Возрождения двигателем прогресса и важнейших исторических событий, последние рассматривали именно интересы в качестве основной предпосылки динамики социальных процессов и определяющим фактором в мотивации выбора того или иного варианта поведения.
   Можно отметить, что в рассматриваемый период речь шла о предпосылках возникновения определенных социальных интересов.
   Н. Макиавелли рассматривал «материальный интерес» в качестве движущей силы истории. Общеизвестна его фраза, что «люди скорее забудут смерть отца, чем лишение имущества».[2]
   Не менее известно изречение Т. Гоббса о том, что «если бы геометрические аксиомы задевали интересы людей, то они, наверное, опровергались бы».[3] Однако научной школы, которая бы пошла дальше эпизодического изучения отдельных составляющих рассматриваемой категории не было.
   Значительное внимание категории «интерес» было уделено французскими материалистами XVIII века. Он рассматривался в качестве движущей, побудительной силы поступков, определяющим началом поведения людей и определенных социальных процессов. «Если физический мир подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса. На земле есть всесильный волшебник, изменяющий в глазах всех существ вид всякого предмета».[4]
   Теория французских материалистов, рассматривающая человека как «социальный атом», а общество лишь как «собрание отдельных лиц»[5] проявила свою «историческую революционность» лишь в относительном преодолении в определенных кругах религиозного воззрения на историю.
   Достаточно далеко указанная теория отстоит от понимания интереса как осознанной потребности, как социально обусловленной и исторически определенной необходимости их удовлетворения от интересов, которые являются объектом защиты законодательства. Другими словами, несмотря на решение, возможно, и глобальных для того времени задач, уровень исследования категории «интерес» не был столь глубоким, как его революционное значение для своей эпохи.
   Были сделаны яркие попытки создать научную концепцию интереса и субъективными идеалистами. Так, Кант утверждал, что «из понятия побуждения возникает понятие интереса, которое никогда не приписывается ни одному существу, кроме того, которое имеет разум, и обозначает побуждение воли, поскольку оно представляется через разум».[6] Непосредственно же под интересом Кант понимал «удовольствие, которое мы связываем с представлением о существовании предмета».[7]
   Справедливым является замечание о том, что заслугой Канта является то, что он подчеркнул значение нравственных интересов и интересов долга, а также то, что он впервые разделил интерес и потребность, показав, что интересом может обладать только разумное существо, только человек.[8]
   Гегель же, стоявший на позициях объективного идеализма, считал, что интерес есть содержание тех влечений, на удовлетворение которых направлена деятельность субъекта.[9] Объективной основой интереса у Гегеля выступает абсолютная идея.
   Вывод о том, что интересы, в конечном счете, определяются факторами, лежащими вне человеческого сознания, был впервые сформулирован К. Марксом и Ф. Энгельсом. Основоположники научного коммунизма увидели в интересах причины изменения и развития общественных отношений, а в противоположности интересов различных классов – источник социальных преобразований.
   Вслед за К. Марксом и Ф. Энгельсом Г. В. Плеханов также рассматривал интерес как важнейший стимулятор человеческой деятельности. «Интерес – вот источник, вот двигатель всякого созидательного творчества».[10] Несколько позже он писал: «Люди делают свою историю вовсе не затем, чтобы шествовать по заранее начертанному пути прогресса, и не потому, что должны повиноваться законам какой-то отвлеченной… эволюции. Они делают ее, стремясь удовлетворить свои нужды».[11]
   В. И. Ленин развил взгляды марксизма на интерес, во многом применил их на практике, показал, что именно «интересы двигают жизнь народов».[12] Он подчеркивал, что «чем глубже преобразование, которое мы хотим произвести, тем больше надо поднять интерес к нему и осознанное отношение, убедить в этой необходимости новые и новые миллионы и десятки миллионов».[13] В. И. Ленин рассматривал интерес как один из важнейших факторов в достижении поставленной цели. Он связывал интересы с насущными задачами коммунистического строительства и неоднократно указывал, что строительство должно осуществляется «не на энтузиазме непосредственно, а при помощи энтузиазма, рожденного великой революцией, на личном интересе, на личной заинтересованности…».[14]
   Таким образом, вполне объективно можно заметить, что концепция марксизма-ленинизма содержит в себе много конструктивных положений относительно категории «интерес», сопоставляет ее с такими важными понятиями, как «мотив», «стимул», «потребность» и т. д., что, вне всякого сомнения, представляет собой огромную научную ценность.
   Из сказанного видна актуальность и необходимость исследования категории интереса в современных условиях. Не случайно поэтому данная проблема стала интенсивно разрабатываться в философской, социологической, экономической, психологической и юридической литературе. Однако следует подчеркнуть, что рассматривается она различными учеными неоднозначно. Выделяются в основном четыре точки зрения, касающиеся природы этой категории: а) интерес – субъективное явление; б) интерес – объективное явление; в) существуют отдельно объективные и субъективные интересы; г) интерес – единство объективного и субъективного.
   Различное толкование интереса выводится из того факта, что в каждой науке различен объект исследования, который заставляет рассматривать категорию интереса в плане этого объекта, через его призму. Психология, например, рассматривает интерес в связи с психикой человека, берет во внимание только субъективную сторону. Экономисты, философы и другие представители общественных наук склонны интерпретировать интерес как продукт объективных потребностей, то есть берут в основном только его объективную сторону.
   Даже в рамках одной науки можно наблюдать неоднородность взглядов на интерес. Это обусловлено тем, что различные ученые по-разному объясняют сущность указанного явления. В связи с этим категория интересов остается одной из самых дискуссионных. Не касаясь всех аспектов дискуссии (ибо это не входит в нашу задачу) остановимся лишь на некоторых наиболее важных, на наш взгляд, моментах.
   Классики марксизма-ленинизма, объясняя сущность интереса, всегда исходили из того, что конечной его целью является удовлетворение определенной потребности.[15] Поэтому эти две категории – «интерес» и «потребность» – они рассматривали в тесной взаимосвязи. Но «марксизм никогда не отождествляет интерес с потребностью, в противном случае одна из этих категорий оказалась бы ненужной».[16]
   Действительно, интерес и потребность близкие, но все же не тождественные категории. Потребность более широкая категория. Сфера ее действия лежит как в социальном, так и биологическом. Сфера же действия интереса лежит только в социальном, в связи с чем интерес всегда социален. Интересы формируются на базе потребностей, вытекают из них, являются формой их выражения. Выступая продуктом потребности, интерес направлен на ее удовлетворение и находится у нее в подчинении. «Потребности существуют независимо от интереса, интерес же не может существовать независимо от потребности».[17] Исходя из этого, потребность первична по отношению к интересу, является причиной его возникновения.
   Но сами потребности более детерминированы. Они порождаются условиями жизни общества, соответствующими общественными отношениями. Нельзя поэтому рассматривать интерес как продукт сознания, как чисто субъективное явление, ибо при таком рассмотрении отрицается его объективное содержание. Однако существует концепция, которая провозглашает обратное.[18]
   Наиболее последовательно эту концепцию отстаивают психологи. «Под интересом, – пишет Н. Д. Левитов, – следует понимать эмоционально окрашенное отношение к предметам и явлениям жизни, выражающееся в стремлении познать эти предметы и явления, овладеть ими».[19]
   Стоит отметить, что психологи трактуют саму потребность как состояние индивида, создаваемое испытываемой им нуждой в объектах, необходимых для его существования и развития, и выступающее источником его активности.[20] Сам же интерес зачастую исследуется как форма проявления познавательной потребности, обеспечивающая направленность личности на осознание целей деятельности и тем самым способствующая ориентировке, ознакомлению с новыми фактами, более полному и глубокому отражению действительности.[21]
   Многие ученые предлагают трактовать категорию интереса как многозначное, многоаспектное и в то же время как единое явление.
   «Рассмотрение с позиций различных наук категории “интерес” является, несомненно, плодотворным и значимым, так как помогает более глубокому проникновению в сущность данной категории. Но в практической деятельности требуется синтетическое понимание такого феномена, как интерес, и, прежде всего, не для удобства пользования (хотя и этот фактор не малозначительный), а потому, что реальность, которую отражает категория “интерес” во всех сферах человеческой деятельности едина».[22] Вот почему любая наука, исследующая это явление, должна иметь общий знаменатель, исходить, прежде всего, из его единой природы, сообразуя с ней свои выводы.
   Интерес объективен. Он объективен в том смысле, что выступает продуктом объективных потребностей, необходимость удовлетворения которых заставляет ту или иную личность именно через интересы вступать в определенные общественные отношения. Интерес играет роль посредника между общественными отношениями и личностью. В то же время он входит, как отмечается в литературе, в структуру общественных отношений и в структуру личности.[23] Поэтому интерес не может быть чисто объективной категорией, так как наряду с этим он всегда предполагает осознание его личностью. Объективность в интересе является лишь предпосылкой, подготовительным этапом, основой для соединения с субъективным моментом. «Никем не осознанный интерес по существу не есть интерес… До человечества или вне человечества, вне общества никаких интересов не существует и существовать не могло. Интерес мыслим только как понятый и осознанный людьми…».[24]
   Связь интереса с субъективным моментом, с сознанием является закономерной, исторической, ибо их связала сама природа. Интересы, как уже говорилось, вытекают из потребностей, которые присущи не только человеку, но и всему живому. Интересы же присущи только человеку. Они возникают и развиваются вместе с возникновением и развитием человека, то есть в тот период, когда возникает и развивается его сознание.
   Человек, как и все живое, всегда стремится удовлетворить свои потребности. Но человек обладает сознанием и поэтому действует и удовлетворяет свои потребности сознательно, через интересы. Этот процесс невозможен без активной «работы» сознания: как кратчайшим путем реализовывать интерес, наименьшими силами и средствами, самым оптимальным способом? Ответы на эти вопросы может дать только сознание, в котором происходит сложная мыслительная деятельность, включающая в себя анализ, оценку, выбор того или иного способа удовлетворения интереса.
   Сторонники концепции интереса только как объективного явления[25] в общем-то не против того, что интересы в той или иной мере осознаются человеком, но не включают эту связь, этот субъективный момент в само понятие «интерес». В частности, один из представителей данной позиции А. А. Тарасенко пишет: «Интерес – сугубо объективное, а субъективное не входит в структуру интереса».[26] Однако характерно, что автор, как и другие сторонники этой позиции, стремясь раскрыть сущность интереса, признает все же его побудительность, с помощью которой он выполняет свое назначение. «Заложенная в интересах направленность на удовлетворение потребностей через формирование определенных социальных условий обусловливает такую важнейшую особенность интересов, как наличие в них силы, побуждающей к деятельности отдельных людей, классов, целых народов».[27]
   На наш взгляд, это никак не согласуется с концепцией интереса как сугубо объективной категории.
   Действительно, побудительность в интересе имеет большое значение, составляет одно из главных его качеств, отражает его сущность. Поэтому при определении понятия «интерес» нужно всегда видеть это главное, не оставляя его «за бортом» исследования, не абстрагироваться от него.
   Помимо сказанного, было бы справедливым отметить, что позиция объективного толкования интересов подкрепляется следующими немаловажными моментами: 1) появление интересов у субъектов предопределено наличием у него потребностей; 2) содержание интересов обусловлено особенностями предмета потребности и процесса овладения им в данных условиях; 3) реализация интересов сопряжена с преодолением объективно существующих препятствий, с наличием определенных средств, вступающих во взаимодействие с субъектом.[28]
   Попытаемся разобраться в вышеприведенных позициях и выработать «приемлемый» вариант трактовки интересов. Прежде всего выясним, действительно ли интересы являются осознанными потребностями.
   Понятно, что потребность – это нужда в чем-либо, которая побуждает индивида к активным действиям по ее преодолению. Интерес и потребности – это близкие, но не тождественные категории, и наличие между ними определенной связи не является однозначным основанием для вывода о том, что интерес есть осознанная потребность. Спорность приводимого выше определения интересов и их связи с потребностями состоит в том, что в нем прослеживается некое отождествление интересов и потребностей, причем разница якобы состоит в том, что первые являются результатом осознания вторых.[29] Однако необходимо обязательно отметить, что осознание само по себе не ведет к возникновению другого качества явления или категории. Оно лишь расширяет возможность действий, которые вследствие этого становятся более активными, чем в тех случаях, когда те или иные отношения или взаимосвязи неосознанны.
   Исходя из вышеприведенных концептуальных положений, Б. Я. Гершкович предлагает следующее определение интереса: «Интересы – это не сами потребности и не продукт их осознания, а категория, выражающая необходимость удовлетворения сложившихся и развивающихся потребностей в рамках данных экономических отношений».[30] Именно необходимость удовлетворения потребностей и является ключевой формулой в осознании природы интереса, с чем трудно не согласиться.
   Однако Б. Я. Гершкович считает, что сами потребности, как и определяемые ими экономические интересы, социально обусловлены. (Иначе абстрагирование от этого обстоятельства лишало бы интересы статуса экономической категории). Он считает, что потребности, как и интересы, носят социально обусловленный и исторический характер, изменяются вместе с историческим развитием общества, а в рамках каждого данного общества обусловлены его социальной, экономической определенностью и структурой. Это, как нам представляется, должно было бы, по мнению ученого, подкрепить объективную природу интереса. Однако это не совсем так.
   Не опровергая социального влияния на формирование и само существование человеческих потребностей, нельзя игнорировать их «биологический компонент». Нужда в чем-либо, проявляющаяся у различных индивидуумов по-разному, с различной степенью остроты, зависит от личностных характеристик человека, черт его характера, психических особенностей и природных задатков. То, что для одного человека является острой потребностью (не важно, в какой степени она осознается) и побуждает его к определенным действиям, для другого не представляет никакой значимости.
   На указанное утверждение можно возразить, что и характер интересов у различных лиц абсолютно неодинаков и потребности также не могут быть тождественны. Но речь идет не об этом. Вопрос заключается в том, что биологические, психические особенности отдельно взятого человека влияют на характер и степень выраженности его потребностей. А это – сугубо субъективный фактор.
   Было бы неразумным спорить или даже подвергать сомнению социальную обусловленность потребностей, на чем настаивают ученые, стоящие на позициях объективного подхода к сущности интереса. Можно «соглашаться и дальше», признавая полностью социальный характер интереса и его полную принадлежность к «социальной плоскости». Интересы формируются на базе потребностей и являются определенным способом их выражения. Выступая продуктом потребности, интерес направлен на ее удовлетворение и находится у нее в подчинении.
   Исходя из сказанного, мы можем прийти к следующим выводам. Если интересы определяются потребностями или выражают необходимость удовлетворения сложившихся или развивающихся потребностей, то биологический фактор, который влияет на сущностную основу потребностей, «вплетается» и в природу интереса, не давая полностью устранить из нее субъективные начала. Осознание же потребности может повлиять на направленность интереса, на степень его реализации, формы воплощения в жизнь путей удовлетворения потребностей. Поэтому осознание потребности, не меняет ее сущности (с чем мы полностью согласны с представителями «объективного подхода»), однако влияет на формирование интереса и как на выраженную необходимость удовлетворения этой «осознанной» потребности и на направленную вовне активность человека.
   Социальный характер интереса подтверждается тем, что ради удовлетворения возникших потребностей человек именно в ходе реализации своего интереса вступает в определенные общественные отношения, которые и определяются сложившимися социальными, экономическими, психологическими и другими факторами. То есть интерес, направляя человека на тот или иной способ удовлетворения потребности, является промежуточным звеном между биологическими и социальными факторами, определяющими сущность потребности, и общественными отношениями, которые активизируются, направляются и во многом определяются существующими интересами. Здесь и проявляется единство объективного и субъективного в интересе.
   В науке существует также мнение о двух самостоятельных видах интересов – объективном и субъективном, существующих, якобы, параллельно, рядом друг с другом. Объективные интересы существуют только в объективной сфере, субъективные – только в сознании.
   Так, Б. В. Князев, А. И. Куфтырев и А. С. Фетисов считают, что «между объективным и субъективным интересом… необходимо проводить четкую грань, четкое различие, точно такое, какое проводится между материальным и идеальным явлением. Иначе говоря, термин «интерес» несет двойное смысловое значение, выражая два качественно относительно самостоятельных явления, хотя и связанных между собой…».[31]
   На наш взгляд, авторы пытаются делить неделимое, разрывают две важные стороны одного и того же явления – объективную и субъективную. Сознание не создает какого-то «своего» чисто субъективного интереса из объективного, а добавляет к объективной стороне интереса то, без чего он не сможет выполнить своего назначения. Поэтому в действительности может быть только один вид интересов, сочетающий в себе как объективное, так и субъективное. Иными словами, интерес есть единство объективного и субъективного.[32]
   Таким образом, «интерес» как категория призвана «самой своей природой» не разделять сугубо личностные, субъективные факторы с объективной реальностью и действительностью, а сопоставлять их во взаимопроникающем динамизме. Поэтому в структуре интереса обоснованно коррелируют друг с другом следующие составляющие (детерминанты).
   Детерминанта 1: социальные факторы, внешние обстоятельства, положение субъекта в обществе, уровень развития общества и т. д.
   Детерминанта 2: степень осознания положения, которая влияет и на выбор форм, методов и средств удовлетворения потребностей. В данной детерминанте объективные факторы «преломляются» в сознании, сказываясь на той или иной степени необходимости в удовлетворении конкретной потребности, что и определяет сущность интереса.
   В то же время остается довольно дискуссионным вопрос о том, может ли общественное положение субъекта полностью определять наличие у него той или иной потребности, а также по мере видоизменения «статусных составляющих» искоренять определенные «нужды» вообще. Понятно, что придерживаясь сугубо объективных позиций, можно дать однозначный положительный ответ. Но, исходя из изложенных выше аспектов, такой подход будет нуждаться в следующей корректировке. Потребность может видоизмениться только посредством фиксации подобной динамики в сознании человека. Для того, чтобы общественное, социальное положение, представляющее собой в том числе и совокупность связей людей между собой и с обществом, могло «закодировать» человека на возникновение у него определенной нужды и на необходимость ее удовлетворения, подобный статус должен быть осмыслен, или, по крайней мере, осознан.
   Детерминанта 3: побудительные силы, мотивы деятельности, направленные на объекты интереса. Причем объектом интереса будет выступать то, что непосредственным образом сможет полностью удовлетворить возникшую нужду.
   Детерминанта 4: само действие, направленное в объективный мир, в объективную реальность.
   Указанные детерминанты призваны подтвердить единство объективного и субъективного в интересе, взаимосвязь материального и идеального в реальной жизни.
   Существуют и другие взгляды на рассматриваемую проблему. Так, М. В. Першин высказывает мысль, что ни одну из концепций, рассматривающих интерес как объективное или субъективное явление, либо как единство объективного и субъективного, нельзя считать абсолютно истинной или абсолютно ложной. «Их истинное позитивное содержание в том, что в них фиксируются действительные формы бытия интереса. Момент заблуждения заключается в сведении фиксируемого способа существования к природе интереса и дальнейшему, основанному на этой сомнительной редукции, противопоставлению концепций. Вопрос о том, что есть интерес в сути своей, не должен подменяться вопросом о том, в какой форме – объективной или субъективной – он существует. Недопустимо сводить форму существования явления к его сущности».[33]
   Форму существования явления, вне всякого сомнения, сводить к его сущности было бы безосновательным, однако, на наш взгляд, М. В. Першин недостаточно объективен в том, что рассматривает интерес как объективное или субъективное явление лишь применительно к форме его существования. Объективный либо субъективный подход (и определенные их комбинации) затрагивают сущность интереса, это определенное понимание и весьма конкретная трактовка его природы, но не формы существования. Именно поэтому в вышеприведенных концепциях внимание заостряется на том, что сам интерес рассматривается как объективное либо субъективное явление, но не объективные или субъективные формы его реализации. М. В. Першин в данном случае сам без достаточных на то причин изменяет смысловое содержание таких понятий, как «форма» и «содержание», подменяет одно другим.
   Рассмотрим другой достаточно важный вопрос, связанный с действиями субъекта, которые идут вразрез с его интересами. Факт осознания интересов и в этом случае сомнению не подвергается. Интерес же, будучи весьма противоречивым явлением именно в силу объединения в себе различных начал и факторов, включает, в данном случае противоречия как объективного плана (диктуемые положением человека в обществе, разнородностью его социальных связей), так и субъективного (противоречия индивидуальных побудительных сил, мотивов) и особенностями их отражения в сознании. Идеальные побудительные силы не всегда соответствуют реальному положению субъекта, и именно в силу этого субъект, руководствуясь первыми, может действовать вопреки своим интересам.
   Анализируя сущность интереса, выраженную как необходимость удовлетворения сложившихся и развивающихся потребностей в обществе, необходимо обязательно сделать акцент на осознанности способа их удовлетворения, на роли сознания в процессе формирования и осуществления интереса. Считаем целесообразным определять интерес как осознанную необходимость удовлетворения потребностей.
   Интерес – это осознанная необходимость удовлетворения потребности, а не необходимость в удовлетворении осознанной потребности. Интересы не всегда являются продуктом полного и всестороннего осознания потребностей. Человек может до конца и не разобраться, какие именно факторы породили возникшую потребность, какие индивидуально-побудительные силы присутствуют в его сознании. Однако необходимость удовлетворения нужды всегда осознается (вне зависимости от степени и готовности ее реализации), что и сказывается на том или ином варианте поведения субъекта.
   Исходя из сказанного, интерес можно определить как единство выражения внутренней индивидуальной сущности человека и отражения объективного мира, определяющего его социальный статус, выраженное в осознанной необходимости удовлетворения сложившихся и развивающихся потребностей в рамках существующих общественных отношений.
   Изучив и обосновав объективно-субъективный характер интереса мы, тем самым задали определенную методологическую направленность всему исследованию, акцентируя внимание на соответствующих «последствиях» проявления той или иной сущностной характеристики интереса. Определенные элементы категории «интерес», аспекты, характеризующие его природу, будут приняты за основу в дальнейшем, когда речь пойдет о взаимодействии интересов и права (именно природа этих двух феноменов определит их взаимозависимость, а значит, и сущность законных интересов).
   Акцентирование внимания на необходимых нам сторонах, чертах категории «интерес», его взаимодействии с правовым пространством государства позволит прийти к правильному конструированию самой структуры законного интереса, категории, обладающей несомненной спецификой как в юридической науке, так и в повседневной практике, которая формируется простыми участниками различных правоотношений.

1.2. Взаимодействие интересов и права

   Различные подходы к определению и пониманию права подтверждают не только теснейшую его взаимосвязь с интересами, но и помогают выработать объективное направление трактовки указанного взаимодействия в правильном «преломлении» с общественными процессами и их законодательным закреплением.
   Во взаимодействии социальных интересов и права необходимо учитывать два аспекта: разнообразие социальных интересов (интересы личности, коллектива, класса, общества, государства; экономические, политические и прочие интересы) и «разнообразие» самого права (различные его нормы, отрасли; объективное, субъективное право и т. д.) Поэтому, говоря о взаимодействии права и интересов, нужно всегда иметь в виду качественную неоднородность и сложность рассматриваемых явлений.
   Важно обратить внимание на следующее. На наш взгляд, было бы безосновательным и методологически неверным говорить о многообразии законных интересов, их соотношении с субъективными правами, да и вообще выделять подобную правовую категорию, не проанализировав того, как право в результате своего воздействия на конкретные интересы индивида «превращает» их в законные интересы.
   Законные интересы – это и есть своеобразный, динамично меняющийся и многогранный синтез права и интереса, конгломерат личных устремлений любого из участников правоотношений и результата его действий в сопоставлении с интересами других, которые, вплетаясь в правовое пространство, также являются законными.
   Если интерес сам по себе является категорией социологической, психологической, то законный интерес участников правоотношений, в силу своего опосредования правом, – категория уже сугубо правовая, так как имеет все свои проявления именно в сфере, полностью охватываемой влиянием юридических норм, предписаний.
   Исходя из сказанного, принципиально важно уловить, проанализировать ту грань соотношения права и интересов, которая не говорит о простом их взаимодействии в рамках общественных отношений, но свидетельствует о постепенном «перерастании» интересов в законные интересы посредством воздействия самого права.
   В этом и состоит ключ к правильному пониманию предназначения данной части главы предлагаемой монографии. Причем взаимодействие интересов и права, приводящее к существованию законных интересов, не является теоретической конструкцией, предлагаемой к использованию ради более глубокого осознания какого-либо из аспектов проявления права или существования законных интересов. Это исследование реально существующих закономерностей, которые обусловлены самими законами общественного развития в рамках определенных правовых систем.
   Другими словами, нет необходимости искусственно соединять право и интерес как существующие в обществе институты для обоснования существования законных интересов. Эти два понятия первоначально соединены между собой, а задачей исследователей в этой области является лишь правильное акцентирование внимания на сущностные, краеугольные стороны упомянутого соотношения, которые и являются гносеологической основой «законного интереса» как такового.
   В рамках всего сказанного попытаемся взглянуть на природу права и интереса с позиции вышеназванного взаимодействия. К праву можно подходить как к системе санкционируемых и охраняемых государством норм, выражающих государственную волю общества,[34] можно его определять и как общую волю, являющуюся результатом согласования частных или специфических интересов, выраженную в законе или иным способом признаваемую государством.[35] В любом случае ценность и сущность права заключаются в его внутреннем, «природном» предназначении служить людям, являться целью и средством для удовлетворения социально справедливых потребностей как отдельных граждан, так и общества в целом.
   Это проявляется с равной степенью очевидности как в «государственной воле общества», так и в «общей воле» – критериях, являющихся ключевыми в исследовании сущности права с позиций различных подходов.
   Однако первый аспект взаимодействия интересов и права заключается в том, что последнее не является механическим сложением индивидуальных воль как проявления осознанной необходимости в удовлетворении той или иной потребности, воплощающейся в интересе, а представляет собой «компромисс согласования» рассматриваемых интересов. Таким образом, право – это универсальное «компромиссное средство», позволяющее не только взять под государственную защиту разумные интересы и целесообразные способы их удовлетворения, но и найти такой компромисс между личными и общественными интересами, который не только подтвердит необходимость государственно-властного воздействия на общественные отношения, но и докажет его атрибутивность эффективному сочетанию личного и общественного в государстве.
   Справедлива позиция К. Ю. Тотьева, который, в указанной связи, считает, что «любое общество является сложной социальной системой и не сводится лишь к сумме составляющих его индивидов. Точно также интересы общества не сводятся к сумме частных интересов его членов. Они во многом диктуются необходимостью социального развития и нацелены в будущее».[36] В подтверждение сказанному приводится следующий пример. По данным Министерства здравоохранения России в нашей стране курит 80 % населения.[37] «Если бы общественные интересы сводились к простой сумме индивидуальных потребностей, то государство, выражая настроение большинства населения страны, должно было бы принимать законы о максимальном стимулировании курения табака. Однако об обратном говорит принятие ФЗ от 10 июля 2001 г. «Об ограничении курения табака»,[38] определяющего правовые основы ограничения курения табака в целях снижения заболеваемости населения».[39]
   Тот факт, что право является совокупностью воль, что разнородные интересы «объединяются» в общественные, что государственная воля общества представляет собой комплексный подход к многообразию способов удовлетворения самых разнообразных потребностей, говорит о необходимости интегративного способа понимания и самого права. Каждый разумный человек понимает, что его интересы могут быть ограничены общественными потребностями, и соглашается с этим, что еще раз подтверждает тот факт, что и психологический подход к трактованию сущности права также во многом справедлив. Именно сознание, разум отдельных индивидов и позволяет осуществлять государственное управление общественными процессами и наиболее целесообразным образом обобщать отдельные интересы в «управляемую их совокупность». Данная плоскость анализа рассматриваемого подхода весьма близка к психологической теории права.
   Однако концепция права, согласно которой оно рассматривается через призму деятельности различных лиц, в той или иной форме реализующих свои правомочия, – также верна и также говорит о необходимости координировать свои действия таким образом, чтобы не ущемить права и свободы других лиц. А это – социологический подход к праву, или, вернее, одна из его интерпретаций. Таким образом, очевидно, что диалектически взаимосвязанная совокупность воль как важнейших элементов отражения интересов, выраженная в праве как общественном феномене, требует интегративного подхода к своему изучению.
   Необходимо отразить следующий важнейший аспект. Воля одного индивида и воля общества могут «не состыковываться», как это зачастую и бывает, а также воля конкретного индивида может находиться в противоречии с интересом этого же субъекта. Исходя из сказанного, воля как таковая не может быть единственной исчерпывающей характеристикой права. «Волю нельзя безоговорочно признавать основной сущностной характеристикой права. Лишь во взаимосвязи с целями, мотивами и интересами субъекта (общества, социальных общностей) возможно составить представление об истинной воле как сущностном проявлении права».[40]
   Таким образом, можно сделать вывод о том, что именно интерес является основной сущностной характеристикой права, которая и позволяет последнему выполнять функции универсального регулятора и синтезатора разнородных общественных потребностей. Воля же – это производная интереса, которая, однако, имеет также немало взаимосвязей с природой права, которое само по себе является государственно-волевым воздействием. Выражаясь же несколько абстрактно, можно отметить, что воля (общества, индивида) и право находятся примерно в том же соотношении, что и интересы с влияющими на них потребностями. Последняя взаимосвязь достаточно сильна, но это не приводит к замене одного понятия другим.
   Право, как уже было сказано, является универсальным синтезатором совокупности разнородных интересов, выступает единым началом их целесообразного и законного удовлетворения. Однако и в праве мы можем наблюдать целый ряд внутренне присущих ему диалектических противоречий. Большая часть из них имеет свои корни в невозможности опосредования «государственно-волевым воздействием» всю совокупность личных и общественных интересов и фиксации этого в виде определенных норм. Поэтому и существуют законные интересы как способ выражения воль индивидов и воли общества, позволяющие в определенной степени бороться с указанными диалектическими противоречиями.
   Также можно отметить, что «потребность и интересы, имеющие значение для права как объективные социальные детерминанты, отражают одни и те же объективные законы общества. Но по сравнению с интересом потребность представляет собой объективную необходимость. Интерес же представляет те меры и средства, посредством которых удовлетворяется потребность».[41]
   Поскольку право не может так же действенно влиять на формирование потребностей, как на формы их удовлетворения, то интересы представляют собой наиболее эффективный аспект реализации права, будучи осознанной необходимостью в их удовлетворении. Однако это вовсе не означает, что потребности формируются без учета социальных «составляющих».
   Принимая во внимание тот факт, что воля является производной интереса, способом его воплощения в жизнь, а право – совокупностью воль индивидов, общества и государства,[42] необходимо отметить, что государство как таковое не формирует право, и не выступает его первоисточником. Право без государства немыслимо, как нельзя представить норму права без ее санкционирования государством, без обладания последней общеобязательной силой, ее императивно-обязывающего характера. Государство и институционность права – две неразрывно связанные между собой вещи.
   Однако право вытекает прежде всего из интересов людей и способов, которыми последние пытаются их воплотить в жизнь. Необходимость закрепления сложившегося порядка удовлетворения вновь появившихся интересов, желание изменить способы реализации, опять-таки, существующих интересов – вот гносеологическая предпосылка существования самого права. Поэтому именно интерес как категория, обобщающая причины динамики разнородных общественных отношений, является «правообразующей», определяющей тот или иной набор специфических юридических средств и механизмов, воздействующих на общественные отношения.
   Приведенный анализ взаимосвязи интересов и права в то же время означает, что как право не может существовать без государства (ибо, по сути, это феномен государственный, порожденный необходимостью его воздействия на общественные отношения), так и государство, обладая и используя определенный механизм правового регулирования, связано правом, той «общей волей», которую оно само возвело в ранг закона и для самого себя. В известном смысле государство является уникальным, парадоксальным институциональным образованием. Оно генерирует нормы права, опираясь на характер общественных отношений и на необходимость регулирования последних, и в обязательном порядке связывает само себя указанными нормами. Однако именно это и является гарантией того, что право будет представлять собой универсальный «синтезатор» разнородных интересов, выполняя свою регулирующую роль, исходя исключительно из объективных факторов.
   Еще один аспект заключается в том, что даже если регулирование осуществляется вопреки сиюминутным интересам либо отдельного индивида, либо их группы, исходя из приоритетов развития самого общества и государства, то и в этом случае интересы принимаются во внимание, иначе было бы просто невозможно действовать вразрез с ними. Как объекты или отношения внешнего мира являются предметом интереса и способов их осуществления, так и интерес выступает предметом, на который устремляет свою «регулятивную мощь» право.
   Анализируя взаимосвязь интересов и права, отметим, что неоспоримым является утверждение, согласно которому право должно быть социально обусловленным. Можно даже выразиться конкретнее и отметить, что право – социально-обусловленный феномен. Однако подчеркнем, что социальная обусловленность права и будет заключаться в том, в какой степени оно отражает интересы личности, общества и государства, как оно «впитывает» их посредством имеющихся и установленных для этого в государстве механизмов.
   Законы могут быть не социально обусловленными, однако в подобных случаях их правовой характер всегда будет находиться под большим сомнением. «Право (как и государство) “генетически” связано с интересами. Право возникает и развивается вследствие существующей дифференциации интересов, необходимости их разграничения, защиты, создания условий и специально-юридических механизмов реализации… Интерес является сущностной чертой, субстанцией права. Право есть нормативное выражение согласованных (общих) интересов».[43] Поэтому вполне очевидным является то, что предназначение права и заключается в согласовании упомянутых общих интересов, фиксировании состояния сбалансированности разнородных социальных процессов.
   Право, представляющее собой совокупность воль, рассматривает интересы в разрезе трех плоскостей: личностной, общественной и государственной, учитывая их диалектику и динамику закономерностей их взаимопереходов. Помимо этого, необходимо учитывать и еще одну «динамику взаимопереходов» – права и интереса в их взаимном влиянии друг на друга и взаимозависимости.
   Продолжая рассматривать данный аспект, необходимо отметить, что государственные и общественные интересы нельзя не отождествлять и не противопоставлять. Государственные интересы заключаются в нахождении наиболее приемлемых путей и способов реализации интересов общественных, в рациональном сочетании в правовых нормах специфики разнородных интересов, защите интересов, прав и свобод личности. Государственные интересы не стоят над общественными или личными интересами – они являются лишь еще одним неотъемлемым звеном в триаде разноуровневых интересов и их отражения и закрепления в праве.
   Нами уже неоднократно обращалось внимание на то, что «законные интересы» являются результатом и одним из проявлений взаимодействия права и интересов. Если, следуя заданной логике, это так, а взаимодействие, как известно, представляет собой двухстороннее влияние рассматриваемых элементов друг на друга, то необходимо более конкретно остановиться на тех вопросах, которые позволят нам судить о влиянии интереса на право и права на интересы. Наиболее удачной для этого анализа может быть выбрана плоскость, которая позволяет судить о том, в какой степени право может выступать мерой интереса.
   В связи со сказанным может возникнуть вполне резонный вопрос о том, может ли право вообще выступать мерой интереса. Ответ, на наш взгляд, кроется в следующем. Право выражает собой государственную волю общества, является совокупностью воль как результата согласования специфических интересов. Таким образом, отдельный интерес может быть полностью отражен в праве, что влечет его закрепление в конкретных нормах. В данном случае право является своего рода «фиксатором» интереса и одновременно своеобразной мерой его воплощения в жизнь и защиты.
   Однако может возникнуть ситуация, когда интерес полностью находит свою «поддержку в праве», отражается в одних нормах и защищается рядом других, однако в полной мере, в результате стечения определенных обстоятельств, реализоваться не может, так как находится в органичном сочетании с другими законными интересами разнородных субъектов права. Здесь право также выступает мерой интереса, предлагая оптимальные пути их сочетания «в несколько урезанном виде» ради баланса совокупности интересов всех контрсубъектов. Таким образом, право регулирует степень осуществления одних интересов ради возможности реализации других.
   Может иметь место и другая ситуация, когда интерес изначально не полностью закрепляется в праве или не в желаемой для субъекта степени. То есть осознанная необходимость в удовлетворении потребности «защищается» не на уровне субъективных прав, а, например, на уровне законных интересов. Здесь право также выступает мерой осуществления интереса.
   Вышеприведенные аспекты характеризуют процесс, если можно так выразиться, воздействия интересов на право. Однако необходимо рассмотреть право как возможную меру интересов в процессе, обратном приведенному.
   Право воздействует на интересы субъектов тем, как оно отразило их в нормативных способах влияния на общественные отношения, какие социальные процессы нуждаются в определенных способах фиксации и как это происходит на практике. Право не может в своем влиянии на способы осуществления интересов трансформировать их сильнее, чем они изначально закреплены (если закреплены) в отдельных нормах права. Однако именно в своем воздействии на интересы разноуровневых субъектов право и выступает мерой осуществления и реализации интересов. Понятно, что не все интересы, существующие в обществе, находят отражение в правовом регулировании социальных процессов. Но все они так или иначе сопоставляются с объективно существующим правом и с ним взаимосвязаны.
   Анализируя сказанное, является целесообразным обратиться к автореферату Г. И. Иванца, который отражает «частицу» сущности права в самом своем названии: «Право как нормативное выражение согласованных интересов».[44]
   Право – это динамичная, живая совокупность воплощенных воль, обладающая регулятивной силой императивного характера, поэтому и рассматривать право целесообразнее всего именно в динамике общественных отношений. «Система взаимодействия индивидов представляет собой объективный фактор правового нормообразования. Объективно складывающийся баланс интересов, действий внутри социально-интерактивных систем проявляет общезначимые для искомых систем элементы свободы и равенства, что одновременно означает правовую природу устанавливаемых на основе этого баланса взаимодействий стандартов, образцов, норм взаимного поведения субъектов».[45]
   Необходимо отметить, что право, будучи компромиссным, «обдуманным» вариантом согласования разнородных интересов, не может быть столь же динамичным, как интересы участников правоотношений. Право, вне всякого сомнения, подвержено изменениям, диктуемым характером общественных отношений и спецификой социальных связей, однако оно «отстает» от скорости изменений характера сиюминутных интересов (которые, кстати говоря, тоже должны быть опосредованы правом в определенной степени – если, понятно, это не противозаконные интересы). Однако это вполне объективный и нормальный факт. Другого и быть не может в силу самой природы, сущности и назначения права.
   К тому же в процессе правотворчества «требуется определенный промежуток времени для выявления, осмысления и оценки вновь возникших интересов, а затем их последующего выражения в праве».[46] Все это делает правовую форму консервативнее, статичнее, менее подвижной, чем социальные интересы.
   Однако, развивая и совершенствуя законодательство, необходимо все же стремиться к своевременному выявлению и закреплению тех существенных, прогрессивных интересов и потребностей, которые бы положительно стали влиять на развитие наиболее нужных и значимых общественных отношений. Любая несвоевременность (раньше или позже) может нанести ущерб как развитию отдельных общественных отношений, так и всему обществу в целом. Впрочем, искусство законодателя, как верно замечает С. С. Алексеев, «состоит не только в том, чтобы вовремя увидеть назревшие потребности общественного развития… но и найти наиболее целесообразный вариант достижений намеченной цели, воплотить его в ясных и четких юридических формах».[47]
   Сказанное, однако, ни в коей мере не отражается на самой тесной связи, которая существует между правом и интересом. Наиболее очевидна эта связь между субъективными правами участников правоотношений и их интересами.
   Данное взаимодействие настолько очевидно, что послужило поводом к тому, что некоторые авторы еще несколько десятилетий назад стали рассматривать интересы в качестве содержания субъективного права. Сторонниками этой точки зрения выступали А. В. Венедиктов, Ф. М. Аскназий, Ю. К. Толстой и некоторые другие. Данная позиция вызвала в литературе справедливые возражения.
   «Субъективное право, – пишет С. Н. Братусь, – предоставляется для защиты и осуществления определенного интереса… Но интерес сам по себе является не субъективным правом, а его предпосылкой и целью».[48] Занимаясь специально этим вопросом, В. П. Грибанов пришел к выводу, что «ни природа интереса, ни существо субъективного права, не дают основания для утверждения о том, что интерес входит в само содержание субъективного права».[49]
   Естественно, социальный интерес и право (как объективное, так и субъективное) имеют много общих свойств, обусловливающих их взаимодействие. Во-первых, оба этих явления социальны. Во-вторых, они сходятся в сфере «действительного» и направлены в «возможное», в будущее. В этой связи Р. Е. Гукасян заметил: «Интерес всегда действителен, устремлен в будущее и удовлетворяется с помощью действий, которые должны быть совершены. Именно в силу этого и возможна защита интересов правовыми средствами. Право же, как и интерес, направлено в будущее, оно не может воздействовать на прошлое».[50]
   Взаимодействие этих двух широких и глубоких по содержанию, сложных и противоречивых по форме явлений так же широко и глубоко, сложно и противоречиво, как и они сами. Причем в этом взаимодействии интерес является как бы «душой» права, его своеобразным «юридическим фактом»; благодаря ему возникают, изменяются и прекращаются различные правовые нормы, институты, отрасли, то есть само объективное право. Интерес тесно взаимодействует и с субъективным правом, ибо содержит в себе такие важные для «судьбы» субъективного права моменты, как его предпосылку и цель. Право, в свою очередь, отражая и обеспечивая социальные интересы (объективное право), является одним из средств, путей их удовлетворения (субъективное право).
   Таким образом, характер взаимосвязи интересов и права определяется:
   • их взаимообусловленностью, так как невозможно представить право без отражения в нем специфики разнородных интересов, без «сущностной» совокупности воль как формы сочетания разнородных путей удовлетворения потребностей, имеющей нормативное закрепление и фиксацию;
   • взаимозависимостью, на что указывает производность права от интересов и возможность реализации последних в рамках права, под защитой права и посредством права;
   • целесообразностью исследования в государственно-правовой плоскости, так как современное право не мыслится вне государства, а сами государственные интересы неразрывно связаны с исследуемой триадой интересов личности, общества и государства.
   • Взаимосвязь, диалектическое единство интересов и права воплощает, заключает в себе:
   • непосредственно общественные отношения и сущность, возможность и способы их регулирования;
   • сущность государства как комплексного аппарата принуждения и управления; государственно-правовые способы влияния на общественные отношения и механизм правового регулирования;
   • различную степень отражения и фиксации интересов в праве;
   • закон как «высшую степень нормативности права» и интерес; соотношение права и законодательства и, как вытекающее отсюда следствие, законные интересы.
   Подводя итог всему сказанному выше, отметим, что анализ сущности и природы социального интереса и изучение взаимодействия интересов и права создало своеобразный методологический «трамплин» к изучению непосредственно самих законных интересов.
   Во-первых, обоснованный объективно-субъективный характер социальных интересов подтверждает, с одной стороны, зависимость интересов от сложившихся в обществе отношений, связей, а значит, и от права. С другой стороны, это говорит и о значительной индивидуальности интересов, их окраса в зависимости от психического состояния человека, других субъективных факторов.
   Это однозначно проецируется и на законные интересы, которые, полностью поглощаясь существующим правовым пространством и завися от объективных факторов и законов общественного развития, в достаточной степени специфичны, индивидуальны, хаотичны как по своей сути, так и в признаках, характеризующих неоднородный характер их проявлений.
   Во-вторых, взаимосвязь интересов и права указала нам на достаточно яркие и содержательные аспекты пересечения рассматриваемых категорий, что также во многом позволяет найти ключ к глубокому познанию феномена законных интересов. Именно «стыковка» права и интересов позволяет нам говорить о законных интересах как о самостоятельной правовой категории, которую можно исследовать с сугубо юридической точки зрения, не игнорируя, что само по себе очень важно, природу социального интереса.
   Сказанное вселяет уверенность, что дальнейший анализ законных интересов как уникальной правовой категории будет опираться на объективную исходную основу, которая и является важнейшим этапом в формировании надлежащего, прочного методологического подхода к предмету настоящего исследования.

Глава 2
Общая характеристика законных интересов

2.1. Использование термина «законный интерес» в законодательстве

   Субъективные права и законные интересы являются наиболее значимыми средствами и способами обеспечения и удовлетворения потребностей личности. То, как субъект различных отношений может реализовать свои стремления, что в каждом конкретном случае представляют его права и какими должны быть, исходя из различных обстоятельств, его обязанности – наиболее актуальные вопросы, которые занимают центральное место в развитии общественных отношений и их регулировании.
   Сказанное вполне объясняет повышенное внимание к указанным вопросам не только со стороны различных субъектов права, со стороны тех, кто тем или иным способом пытается добиться обладания желаемым социальным благом, но и со стороны законодателя, органов, компетентных воздействовать на общественные отношения определенными, приемлемыми в каждой конкретной ситуации правовыми средствами.
   Формулировка «права и законные интересы граждан» достаточно часто встречается в текстах нормативно-правовых актов. Более того, можно утверждать, что данное словосочетание стало привычным. Однако если наличие прав у конкретных участников правоотношений вытекает непосредственно из текста той или иной статьи нормативно-правового акта, то «законные интересы» являются «завуалированным» правовым феноменом, упоминание о котором словосочетанием «законные интересы» в различных документах не дает четкого понятия об их сути, о том, что же это такое.
   Зачастую законодатель употребляет термин «законный интерес» достаточно произвольно, не вкладывая в него определенный правовой смысл. Иногда в текстах нормативных актов законные интересы не упоминаются вовсе, хотя очевидно, что речь идет именно о них.
   В настоящее время отсутствует четкая доктрина о том, что же представляют собой законные интересы, чем конкретно они отличаются от субъективных прав. Данный аспект является объектом исследования различных специалистов в области права, однако, вне всякого сомнения, полученные и накопленные результаты теоретических исследований должны быть систематизированы, сведены воедино и представлены в виде целостной концепции. Сделать это представляется возможным не только путем определенных теоретических разработок, но при помощи целостного методологического подхода, который будет черпать основной источник получения знаний в практическом, фактологическом материале и адекватном и объективном его обобщении.
   Понятно, что субъективное право – это то, что непосредственно гарантируется государством в лице его компетентных органов, а законный интерес – это явление, от права производное, заключающееся в стремлении субъекта отношений к обладанию определенным социальным благом способом, который бы не противоречил существующим в обществе правовым установкам.
   Прописанным в законе может быть только субъективное право, законный же интерес может лишь соответствовать данным установлениям, в то же время охватывая все многообразие потребностей и стремлений личности.
   Однако с практических и теоретических позиций представляется чрезвычайно важным проанализировать то, как и когда термин «законный интерес» стал использоваться законодателем, когда он стал подразумеваться в текстах тех или иных нормативно-правовых актов. Во-первых, это позволит прийти к достаточно важным обобщениям, способным наиболее глубоко отразить сущность и природу исследуемого явления; во-вторых, сказанное представит нам достаточно пеструю, с точки зрения исторического подхода и сравнительного метода исследования, картину воздействия на общественные отношения различным набором правовых средств.
   Как первый, так и второй фактор представляются чрезвычайно значимыми не только для выяснения сущности законных интересов, но и их взаимосвязи, взаимозависимости с различными правовыми явлениями сегодняшней действительности в тесном единстве с принципом историзма, основанном на непосредственном фактологическом материале, что делает любое заключение более объективным и обоснованным.
   В связи со всем сказанным выше представляется необходимым проследить, как же использовался в законодательстве, в различных правовых актах термин «законный интерес» и что подразумевалось под данным его «использованием», упоминанием в текстах, содержащих непосредственные нормы права.
   Понятно, что как институт правовой действительности, как средство воздействия на общественные отношения «законный интерес» в указанной формулировке возник не сразу. Это вполне объективно и объясняется развитием как права в целом, отражением в его нормах определенных правил поведения, представляющих уровень развития общества, так и использованием уполномоченными органами различных наборов средств воздействия на субъектов отношений.
   То, что нормы права, которые устанавливались властными органами, подразумевали наличие у субъектов отношений определенных стремлений, «пожеланий», которые вытекали из действующих норм, им соответствовали, ими обусловливались, но непосредственно не отражались последними, – свидетельствуют еще источники Римского права.
   Сказанное вполне естественно, ведь еще в Законах XII таблиц получили свою регламентацию вопросы, касающиеся права собственности, наследства, последствий различного имущественного положения участников отношений и т. д.
   К примеру, одно из положений Законов XII таблиц гласит, что «долги умершего непосредственно разделяются (между его наследниками) соразмерно полученным (ими) долям наследства».[51] Понятно, что у указанных наследников могут возникнуть интересы в том, чтобы долгов у умершего было меньше, а доля их наследства – больше, либо, если имущество умершего чрезвычайно обременено долгами, чтобы они вообще не получали такое наследство.
   Не существовать подобные либо тесно связанные с ними интересы не могли. Это понимали и составители законов, поэтому старались отразить все многочисленные интересы, которые могли возникнуть в результате наследственных отношений, к примеру, либо в вопросах, связанных с использованием, отчуждением и посягательством на собственность, в конкретных нормах. Другое положение Законов XII таблиц (9б) говорит о том, что «если дерево с соседнего участка склонилось ветром на твой участок, ты на основании Закона XII таблиц можешь предъявить иск об уборке его».[52]
   Были ли настолько регламентированы вопросы права собственности в тот период, чтобы говорить о нарушении права владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом в указанном выше случае с абсолютной вероятностью – достаточно сложно. Однако несмотря на то, что вопросы собственности получили достаточное отражение в нормах того времени и можно было уже говорить о возникновении определенных сервитутов, не оставляет сомнений тот факт, что интересы собственника также составляли предмет внимания законодателя, они также служили предметом защиты.
   Законы XII таблиц, Институции Гая содержали многочисленные нормы, регламентирующие различные стороны общественных отношений, в которых прослеживался акцент на защиту именно интересов различных лиц, которые либо вытекали из существующих норм, либо брались под охрану иным способом.
   Можно утверждать, что, с одной стороны, казуистичность права рассматриваемого периода была обусловлена не только недостаточным правовым развитием для установления общих субъективных прав, в достаточной степени абстрагированных предписаний, но и желанием законодателя защитить именно многочисленные интересы участников правоотношений, которые либо стали ему известны в силу каких-то причин, либо которые он сам посчитал необходимым сделать объектом правовой охраны. С другой стороны, казуистичность мешала возникновению норм права, которые были бы всеобщими в силу их распространения на участников правоотношений вне зависимости от мельчайших обстоятельств, что позволило бы говорить о существовании «полноценных» законных интересов.
   Категория «интерес» в правовом преломлении, необходимость защиты определенных стремлений людей помимо гарантированных им прав прослеживается в нормативных актах практически любого исторического периода.
   В период Нового времени (который историки датируют XII–XIX вв.) в Билле о правах (1689 г.), принятом во время образования конституционной монархии в Англии, говорится, что «обращаться с ходатайствами к королю составляет право подданных, и всякое задержание и преследование за такое ходатайство незаконно».[53]
   Ходатайство, исходя из исторического контекста рассматриваемого периода, так же можно рассматривать как способ защиты и отстаивания именно законного интереса. Оно не всегда предусматривало защиту нарушенного права, которое могло осуществиться посредством правосудия, но всегда – тех стремлений, которые были «справедливыми», то есть не противоречили принципам права и действующим нормам.
   Декларация прав человека и гражданина (1789 г.), принятая во время Великой французской буржуазной революции, провозглашала принципы, согласно которым «осуществление естественных прав каждого человека встречает лишь те границы, которые обеспечивают прочим членам общества пользование теми же самими правами… Все же, что не воспрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден к действию, не предписываемому законом».[54]
   Данные тезисы также красноречиво свидетельствуют о том, что помимо института прав человека предусматривалось существование и его определенных интересов, для защиты которых было необходимо лишь их соответствие действующим законам. Согласно этим принципам субъект отношений мог использовать весь соответствующий закону потенциал для реализации своих правомерных интересов и не обязан был совершать действия для удовлетворения не субъективных прав, но интересов других. Сказанное является наиболее очевидными признаками не только наличия, но и признания законных интересов.
   Диалектика интересов личности, общества и государства свидетельствует не только о систематизирующей и координирующей роли права в указанном взаимодействии, но и о его неспособности полностью устранить противоречия (пусть даже и конструктивные), существующие в любых из тенденций общественного развития. Названное также является основанием, порождающим существование законных интересов, которые, с одной стороны, пытаются восполнить тот «пробел», куда право своей регламентирующей функцией не смогло проникнуть, и которые, с другой стороны, несмотря на то, что правом опосредуются, все же не полностью им удовлетворяются и ищут другие каналы своей реализации. Это позволяет говорить не только о законных интересах личности, но также о законных интересах общества, государства в целом.
   Данный факт находит многочисленные подтверждения в современном правовом пространстве, прослеживается он и в различных исторических документах. Так, еще Общеземское уложение для прусских государств, датируемое 1794 г., гласит, что «поскольку использование какой-нибудь вещи необходимо в интересах общего блага, государство может предписать использование ее, карая в уголовном порядке пренебрежение последним».[55] Словосочетания «общее благо», «государственные интересы», «общественные интересы» подчеркивают то, что помимо субъективных прав, принадлежащих различным участникам правоотношений, еще в Средние века признавалось наличие определенных интересов, которые полностью с правом не совпадали, однако ему и не противоречили, опосредуя собой удовлетворение значительного круга потребностей.
   Изучая генезис категории «законный интерес» в законодательстве, можно отметить, что отдельные законодательные акты, не употребляя данный термин как таковой тем не менее стоят на страже не только субъективных прав, но и законных интересов участников правоотношений. Примером сказанному может послужить «Акт для защиты торговли и коммерции от незаконных ограничений и монополий»,[56] более известный под названием «Закона Шермана», принятый в США в 1890 г. Данный документ самим своим предназначением способствует реализации многочисленных законных интересов в сфере предпринимательских отношений огромного числа субъектов, которые до этого не могли найти способов своей реализации в результате доминирующего положения на рынке избранных.
   Существуют примеры отражения в законодательстве различных исторических периодов законных интересов определенных категорий лиц, либо законных интересов, существующих в конкретных сферах. Сказанное также вполне объяснимо и определяется как тактическими целями правового регулирования, так и проблемными вопросами в наименее урегулированных сферах общественных отношений. Так, в начале XX века довольно значительное количество противоречий сохранялось в регулировании трудовых правоотношений. Однако различными правовыми актами многих государств мира признавались не только субъективные права участников трудовых правоотношений, но и их законные интересы.
   Например, в Политической конституции Мексиканских Соединенных Штатов от 5 февраля 1917 г. говорится, что «не являются монополиями объединения рабочих, организованные для защиты их собственных интересов».[57] Другими словами, можно отметить, что в законодательстве признается право не только на существование, но и на защиту законных интересов различными не запрещенными законом способами.
   Социальные законы Веймарской республики также признают наличие у субъектов правоотношений охраняемых законом интересов. Так, Закон о производственных советах от 4 февраля 1920 г. гласит, что «если представители рабочих и служащих, которые составляют меньшинство нанявшихся, рассматривают принятое производственным советом решение как наносящее ущерб важнейшим интересам представляемых ими нанявшихся, они могут изложить свою точку зрения в особом решении и представить его нанимателю».[58]
   Примерно аналогичное положение закреплено в преамбуле Конституции Французской республики 1946 г., где говорится, что «каждый человек может защищать свои права и свои интересы с помощью профсоюзной организации и присоединяться к профсоюзу по своему выбору».[59] Примечательно, что права и интересы, в данном случае, законодателем осознанно разграничиваются.
   В российском же законодательстве одним из первых нормативных актов, закрепляющим непосредственно категорию «законный интерес», явился ГПК РСФСР, принятый 7 июля 1923 г.[60] Статья 5 данного Кодекса гласит: «Суд обязан… способствовать выявлению существенных для разрешения дела обстоятельств и подтверждению их доказательствами, оказывая обращающимся к суду трудящимся активное содействие к ограждению их прав и законных интересов…».[61]
   Следует сказать, что термин «интерес» употреблялся в нашем законодательстве и ранее, но без прилагательного «законный». Например, ст. 4 Положения ВЦИК о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 г. провозглашает: «Народному суду в пределах района подсудны все уголовные дела о преступлениях и проступках, споры об имущественных и личных правах и интересах…»[62] Из этой статьи видно, что уже в тот период законодатель различал субъективное право и интерес, не опосредствованный этим правом, но являющийся самостоятельным объектом правовой охраны. Прилагательное же «законный» наполняет его более четким, конкретным содержанием, придавая ему как бы новое качество.
   Категория законного интереса употребляется законодателем также в ст. 12 Постановления ЦИК и СНК СССР «Об основных принципах организации Государственного нотариата», принятого 14 мая 1926 г.,[63] а затем и в ст. 7 Положения о Государственном нотариате РСФСР, утвержденного ВЦИК и СНК 20 июля 1930 г.[64]
   В процессе обсуждения ст. 2 Проекта Положения о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик в 1938 г. было предложено следующее дополнение: «В п. “в” вместо слов: “прав и интересов государственных учреждений и т. д.”, лучше сказать: “прав и охраняемых законом интересов государственных учреждений” и далее тексту проекта, так как правосудие защищает не всякие интересы организации и учреждений, а лишь те из них, которые совпадают с общегосударственными интересами. Внести указанные уточнения необходимо и потому, что в п. «б» той же ст. 2, где речь идет о защите интересов граждан, сказано, что правосудие защищает интересы граждан, гарантированные Конституцией СССР и Конституциями союзных и автономных республик».[65]
   С середины 50-х гг. категория законного интереса стала значительно активнее использоваться в законодательстве. Так, ст. 2 Положения о прокурорском надзоре в СССР, утвержденном Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 мая 1955 г., гласит: «Высший надзор за точным исполнением законов имеет своей задачей укрепления в СССР социалистической законности и охрану от всяких посягательств… политических, трудовых, жилищных и других личных и имущественных прав и охраняемых законом интересов граждан СССР».[66] В этом же нормативном акте о законных интересах говорится в п. 3 ст. 2; ст. 14; п. 4 ст. 23. В Основах законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик, принятых в 1958 г., законный интерес используется в ст. 2. В Основах гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик, принятых в 1961 г., – в ст. 2, 5, 15, 29, 30.[67] Эту категорию можно встретить в приказах Генерального прокурора СССР[68] и во многих других нормативных актах того времени.
   В 70-х гг. «законный интерес» закрепляется, в частности, в Законе о городском, районном в городе Совете народных депутатов РСФСР от 29 июля 1971 г. (ст. 27, 36, 90); в Законе о статусе народных депутатов в СССР от 20 сентября 1972 г. (ст. 25); в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 8 июня 1973 г. «Об основных обязанностях и правах советской милиции по охране общественного порядка и борьбе с преступностью» (ст. 1); в Законе о государственном нотариате, принятом 19 июля 1973 г. (ст. 1, 8)[69] и некоторых других.
   Несколько позднее рассматриваемая категория стала употребляться и в нормативных актах, принятых на основе и в соответствии с Конституцией СССР 1977 г., которая тоже закрепила эту категорию.[70] Например, в Законе о Прокуроре СССР (ст. 2, 10), Законе о народном контроле в СССР (п. 2 ст. 22), Законе о государственном арбитраже в СССР (ст. 2, 15), Законе об адвокатуре в СССР (ст. 1, 6, 7), принятых Верховным Советом СССР 30 ноября 1979 г.; в Основах законодательства Союза ССР и союзных республик об административных правонарушениях, утвержденных 23 октября 1980 г. (ст. 1); в Законе о правовом положении иностранных граждан в СССР от 24 июля 1981 г. (ст. 3, 19, 24, 31); в Кодексе РСФСР об административных правонарушениях от 20 июня 1984 г. (ст.1).[71]
   Анализируя использование рассматриваемой категории далее, отметим следующую историческую закономерность. Если в начале XX в. термин «законные интересы» употреблялся лишь в нормативных актах, касающихся в основном сферы судопроизводства, то позднее он используется в значительно расширенном круге актов, имеющих более общий характер. Например, в ст. 8 Положения о добровольных народных дружинах, утвержденного Постановлением СМ СССР от 20 мая 1974 г.; в ст. 7, 13, 17 Указа Президиума Верховного Совета СССР «О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан» от 4 марта 1980 г.; в ст. 4 Закона о трудовых коллективах, принятого Верховным Советом СССР 17 июня 1983 г.[72]
   Отметим, что дважды (в ч. 2 ст. 36 и в ч. 3 ст. 55) понятие «законный интерес» фигурирует и в Конституции РФ 1993 г.
   О правовой охране законных интересов, осуществляемой наряду с правами и свободами, речь идет и во многих нормативно-правовых актах внутригосударственного, российского уровня: в ст. 1 и 13 ГК РФ; в ст. 1, 7, 56 СК РФ; в ст. 2 АПК РФ; в ст. 1 УИК РФ и т. д.
   Впервые, наряду с правами осужденных, законодатель в ст. 10 УИК РФ «гарантирует их законные интересы, представляющие из себя стремление осужденных к обладанию теми или иными благами, удовлетворяемые, как правило, администрацией учреждений и органов, исполняющих наказания, прокуратурой или судом после оценки поведения осужденного во время отбывания наказания и других обстоятельств (например, возможность условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, выездов осужденных к лишению свободы за пределы исполнительных учреждений и т. п.)».[73]
   Помимо сказанного, законные интересы упоминаются и в значительном количестве самых разнообразных законодательных актов, регулирующих многочисленные вопросы, возникающие у субъектов правоотношений. Можно указать на Постановление Правительства РФ от 20 ноября 2001 г. № 805 «О федеральной целевой программе “Развитие судебной системы России”» на 2002–2006 гг.;[74] ФЗ РФ «Об общественных объединениях»;[75] Доктрину информационной безопасности РФ;[76] ФЗ «Об охране окружающей природной среды»;[77] Концепцию внешней политики РФ;[78] ФЗ РФ «Об объединениях работодателей» от 27.11.2002 г. (ст. 13)[79] и многие другие акты.
   Часто можно встретить словосочетание «законные интересы» и в многочисленных постановлениях Конституционного Суда РФ, других формализованных актах государственного реагирования на нарушения прав и интересов различных участников правоотношений.
   Уместно отметить, что категория «законный интерес» активно использовалась также в Конституциях и законодательстве многих других стран. Среди европейских государств одной из первых ее закрепила Венгерская Народная Республика в ст. 50 Конституции, принятой 18 августа 1949 г., а затем и в ст. 2 Закона IV 1972 г. о судах. Она отражена в ст. 97 Конституции ЧССР, принятой 11 июля 1960 г., и ст. 2 Закона о судоустройстве от 26 июня 1961 г.; в ст. 68 и 157 Конституции Социалистической Федеративной Республики Югославии, принятой 7 апреля 1963 г.; в ст. 105 Конституции Социалистической Республики Румынии, принятой 21 августа 1965 г.; в ст. 3 Закона об общественных судах ГДР от 11 июня 1968 г., ст. 2 Закона о Прокуроре ГДР от 7 апреля 1977 г., ст. 2 Закона о государственном нотариате ГДР от 5 февраля 1976 г.; в ст. 125, 133 Конституции НРБ, принятой 16 мая 1971 г.; в ст. 2 Закона о судоустройстве НРБ от 9 марта 1976 г.; в ст. 2 Закона о Прокуратуре НРБ от 20 октября 1980 г.
   Эту категорию фиксировали в своих законах и азиатские страны: КНДР – в ст. 3 Закона о судоустройстве от 1 марта 1950 г.; МНР – ст. 2, 20, 26, 34 Закона о прокурорском надзоре от 29 ноября 1976 г.; в ст. 2, 4 Закона о судоустройстве от 25 декабря 1978 г.; в ст. 26 Закона о депутатах от 26 декабря 1978 г.; СРВ – ст. 75 своей Конституции, принятой в 1982 г.
   Категорию «законный интерес» можно найти и в ст. 123 Конституции Республики Кубы, принятой 24 февраля 1976 г., а также в ст. 4 Закона об организации судебной системы от 10 августа 1977 г.
   В ст. 24 Конституции Итальянской Республики прямо установлено, что «все могут в судебном порядке действовать для защиты своих прав и законных интересов». Термин «законный интерес» употребляется и в Конституции Швейцарской Конфедерации (ст. 34) и в конституциях Болгарии, Румынии, Кубы, и в ряде конституций стран – членов СНГ (в ст. 8 Конституции Республики Армения; в ст. 8 Конституции Кыргызстана; в ст. 99 Конституции Туркменистана; в ст. 20 Конституции Узбекистана; в ст. 44, 53, 122 Конституции Беларуси).
   Помимо сказанного, отметим, что термин «законный интерес» активно используется в международно-правовых документах. В частности, согласно основным принципам независимости судебных органов, принятым в сентябре 1985 г. 7 Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, каждый человек имеет право на судебную защиту своих прав и связанных с ними разнообразных охраняемых законом интересов в судах РФ, применяющих процедуру, рассчитанную на компетентное, быстрое и доступное разбирательство дела беспристрастным судьей или судьями.[80]
   Подводя итог всему сказанному в данной части исследования, можно прийти к следующим выводам.
   В различные исторические периоды у многочисленных участников общественных отношений существовали интересы, которые соответствовали объективно существующему праву и его принципам, однако им полностью не регламентированные, в нем конкретно не отраженные (т. е. законные интересы в современной их трактовке).
   Законодатель, различные компетентные органы учитывали существование подобных интересов, «считались» с ними, теми или иными способами правового регулирования, воздействия на общественные отношения, отражая в существующих установлениях правового характера их смысл. Данные интересы «отражались» либо простым их признанием, либо определением конкретных способов их защиты.
   Непосредственно категория «законный интерес» в том смысле, в котором она стала общеупотребительной в настоящее время, возникла далеко не сразу. Поначалу, исторически меняющийся смысл данного правового феномена «включал в себя» лишь то, что оставалось «за рамками» определенной нормы права, те факторы, которые как обусловливали интересы участников правоотношений, так и делали необходимой их защиту. Причем конкретно об интересах различных субъектов права законодатель также стал говорить не сразу. Данные интересы подразумевались, однако непосредственное их закрепление в качестве определенного средства регулирования было так же поэтапным.
   Очередным этапом «становления» законных интересов в законодательстве стало употребление не только слова «интерес», но и сочетания «интерес, охраняемый законом», государством и т. д.
   Справедливо обратить внимание на то, что в законодательстве словосочетание «законный интерес» употребляется по-разному: когда речь идет непосредственно о соответствующих праву стремлениях участников правоотношений по обладанию конкретным социальным благом, то есть о законных интересах «на самом деле»; когда законные интересы представляют собой удачное фразеологическое дополнение к фразе о правах человека и якобы позволяют сделать то или иное утверждение более весомым.
   Иногда использование словосочетания «законные интересы» выглядит некорректным в силу иного смысла, иного содержания, в него вкладываемого, которое очевидно вытекает из контекста его употребления. Зачастую можно сделать вывод и о том, что, несмотря на отсутствие упоминания в текстах различных нормативно-правовых актов непосредственно законных интересов участников правоотношений, речь идет именно о них, хотя это имеет место в достаточно завуалированной и не всегда очевидной форме.
   В любом случае, и на это также необходимо обратить внимание, говоря о способах правового регулирования, о праве в целом нельзя не делать постоянный акцент на законные интересы, так как право в том числе производно и от интересов людей, участников различных правоотношений, которые самыми разными способами пытаются удовлетворить свои потребности. Сказанное не только подчеркивает актуальность темы настоящего исследования, но и лишний раз говорит о значимости и необходимости анализа отражения интересов субъектов права в разнородных нормативно-правовых предписаниях.

2.2. Генезис исследования категории «законный интерес» в юриспруденции

   Однако одного анализа возникновения и развития этого понятия в законодательстве многих стран недостаточно для раскрытия ее природы и сущности. Законодатель, употребляя данный термин в нормативных актах, не разъяснял его. Не было никаких указаний по поводу его смысла и со стороны других государственных органов, то есть отсутствовало как аутентическое, так и легальное толкование. Кроме этого, при самом широком употреблении словосочетания «законный интерес» в различных постановлениях, разъяснениях, и определениях Пленум Верховного Суда СССР и Пленум Верховного Суда РСФСР[81] также не давали на этот счет никаких пояснений. Другими словами, отсутствовало нормативное и казуальное толкование рассматриваемого термина. Следовательно, органы, управомоченные на официальное толкование, тем не менее не поясняют его содержание.
   Исходя из сказанного, для решения данного вопроса необходимо остановиться на генезисе категории «законный интерес» в науке, в теории, а также на доктринальном ее толковании. Однако, прежде всего, обратим внимание на следующее. Достаточно часто в предлагаемом исследовании мы употребляем словосочетание «категория законного интереса». Более того, слово «категория» вынесено в название монографии, которая и посвящена законным интересам как правовой категории. Остановимся на вопросе о том, что же представляет собой научная категория как таковая и правомерно ли мы употребляем данный термин по отношению к законным интересам.
   Проблемы осмысления сущности категорий современной науки явились предметом исследования многих специалистов.[82] Не ставя цели провести анализ всех существующих позиций по отношению к вопросу о природе и сущности правовых категорий, остановимся на наиболее ключевых моментах, которые позволят нам с полной уверенностью говорить о законных интересах именно как о правовой категории.
   В. В. Нырков отмечает, что «зачастую мы употребляем термин “категория” не задумываясь, порой интуитивно желаем подчеркнуть этим значимость какого-либо научного понятия. Большинство из нас “наклеивает” данный “ярлык” на понятие, представляющееся нам «наиболее общим», фундаментальным или же занимающим некое центральное место в теории».[83]
   Подобная постановка вопроса, бесспорно, актуальна и справедлива, так как «бросаться» термином «категория» стало действительно популярным. Однако в данном высказывании проводится грань между понятием и категорией, на чем бы хотелось остановиться подробнее.
   Н. Н. Тарасов утверждает, что «самым простым способом возникновения юридических понятий можно считать прохождение в профессиональной рефлексии юридического явления от простого знакового замещения до собственно понятия как знаниевой конструкции… В дальнейшем, в результате профессиональной рефлексии или научного исследования обозначенного явления – построения определенных объяснительных моделей, теоретических конструкций – формируется собственно юридическое понятие, далее существующее именно в этом качестве, т. е. в форме помысленного, представленного в профессиональном мышлении юридического явления».[84]
   Помимо сказанного, Н. Н. Тарасов указывает на то, что наряду с формированием юридических понятий в процессе рефлексии юридической практики существует и другой способ их возникновения – способ научного анализа и синтеза, теоретического конструирования. Поэтому понятие зачастую представляет собой не описание действительности, а ее концептуализацию посредством существующих теоретических представлений и их синтез в рамках некоторой теоретической идеи.[85]
   Знаниевая конструкция, объяснительная модель, определенное отражение действительности в рамках конкретной развиваемой идеи – это те определения-признаки, которые в целом могут охарактеризовать сущность понятия.
   Данная сущность чрезвычайно «широка», объемна, она в качестве некоторого «шаблона» способна подходить к различным способам исследования действительности, отдельных явлений, в виде своеобразных отправных пунктов, которыми оперируют в рассуждениях, теоретической концептуализации необходимых объектов исследования.
   Сущностное содержание «категории», бесспорно, у́же, нежели «понятия». Если мы смело можем говорить о законных интересах как о наиболее важном понятии в проводимом исследовании, то правомерность использования термина «категория» по отношению к законным интересам необходимо доказать.
   Прежде всего, нужно задаться вопросом, какие критерии позволяют нам выделить из ряда понятий отдельные категории. Как справедливо отмечает В. В. Нырков, тот факт, что определенное понятие кажется нам в достаточной степени значимым или общим, фундаментальным или важным, сам по себе не может служить критерием его отнесения к научной категории.
   Некоторые специалисты, в частности И. Д. Андреев, считают, что есть такие понятия, в которых выражены существенные свойства, принадлежащие всем явлениям, изучаемым данной наукой. Такие понятия и называются категориями.[86]
   Однако с ним достаточно конструктивно спорит В. В. Нырков, логично утверждая, что «существенные свойства» – понятие достаточно философское и относительное. Установление категориального статуса одного понятия по отношению к другому в рамках одной узкоспециализированной теории не имеет логического смысла, так как методологическую роль понятия, входящие в одну отдельно взятую теорию, по отношению друг к другу выполнять не могут.[87]
   Поэтому сама постановка вопроса, сформулированная выше в результате справедливой критики некоторых критериев отнесения понятий к категориям, относительно того, чем понятие, собственно говоря, отличается от категории, не совсем корректна. Можно говорить о критериях выделения категорий в науке, но говорить о критериях разграничения понятий и категорий не совсем верно.
   Мы полностью разделяем позицию, согласно которой в рамках одной науки нет никакого методологического и логического оснований для придания категориального статуса отдельным ее понятиям. Другими словами, вся система частных юридических наук, каким бы сильным не был ее категориальный аппарат, собственными, «порожденными» ими категориями не обладает.
   Частные юридические науки оперируют категориями правоведения, которые являются понятиями общей теории права. Но данные понятия общей теории права, которые представляют собой категории для частных юридических наук, не являются категориями для самой общей теории права. Для нее категориями являются понятия «более общих» наук, таких как философия, социология и т. д.
   Указанная выше логика представления категорий достаточна ясна. Попытаемся проанализировать сказанное на некоторой абстрактной схеме. Гражданское право оперирует таким понятием, как гражданское правоотношение, в трудовом праве существуют трудовые правоотношения, в административном – административные и т. д. Однако ни гражданское правоотношение, ни трудовое не представляют собой правовых категорий в системе сложившихся на сегодняшний день наук. Тем не менее, во всех частных юридических науках есть те общие для них всех признаки, характеризующие правоотношение, которые позволяют нам говорить о правоотношении в целом и рассматривать его как категорию. Категорию общей теории права.
   Таким образом, существует категория «правоотношение», представляя собой в общем виде отношение, опосредованное правом, которая активно используется всеми частными юридическими науками для познания круга явлений, входящих в объект их изучения. Другими словами, на основе категории общей теории права «правоотношение» частные юридические науки оперируют понятиями гражданское, административное и т. д. правоотношение для более глубокого познания как их самих, так и различных правовых явлений, институтов, феноменов.
   Исходя из сказанного, можно уверенно утверждать, что «правоотношение» как категория общей теории права выполняет определенную методологическую функцию для частных наук, на основе которой они и познают круг интересующих их объектов действительности. Сказанное подводит нас к концептуальному и краеугольному, с методологических позиций, выводу. То, что законные интересы являются правовой категорией, нужно, по большому счету, еще доказать. Они не являются категорией априори, сами по себе.
   Как можно доказать, что законные интересы являются общеправовой категорией и понятием общей теории права? Необходимо проследить существование законных интересов и их многообразные проявления в системе частных наук. Требуется выявить, каковы отличительные, подчеркивающие специфику изучаемого феномена и в то же время общие, проявляющиеся во всех частноправовых науках черты ему присущи. Надо доказать, что законные интересы обладают общими признаками, чертами, структурными элементами, которые остаются неизменными вне зависимости от наличия данного явления в какой бы то ни было частноправовой науке и того или иного способа его трактовки по отношению к определенным фактам.
   Помимо сказанного, необходим анализ использования понятия «законный интерес» в самой общей теории права для выяснения того, какую методологическую функцию законные интересы выполняют по отношению к частноправовым наукам.
   Необходимо выявить генезис формирования законных интересов как категории, процесс исторического «становления», «утверждения» охраняемых законом интересов как актуальнейшего понятия во всей системе юридических наук и теоретического обобщения практического опыта, который, в конечном счете, позволяет говорить об изучаемом явлении как категории. Также необходимо провести сравнительный анализ законных интересов с некоторым рядом смежных категорий и понятий не только с целью более глубокого познания изучаемого явления, но правомерности его отнесения к категориям, что исключает дублирования им сущностных черт «близлежащих» правовых явлений.
   Именно для этого в данной монографии изучается генезис категории «законный интерес» в законодательстве и юриспруденции (правоведении), выявляется ее структура и признаки, анализируется использование охраняемых законом интересов в материальном и процессуальном праве и в конкретизирующих данные обобщения частноправовых науках.
   Законные интересы используются в общей теории права не интуитивно, а вполне обоснованно, неся в себе определенную методологическую нагрузку для всей системы частноправовых наук. Законные интересы достаточно ярко проявляются в частных юридических науках, в то же время обладая определенными сущностными признаками, которые являются неизменными.
   Понятно, что рассмотреть все работы, так или иначе затрагивающие эту проблему, не представляется возможным. Поэтому целесообразнее всего сконцентрировать внимание лишь на ключевых моментах, на краеугольных вехах, которые были связаны с ее исследованием.
   Еще дореволюционные русские ученые-юристы разделяли термин «субъективное право» и «интерес», говорили об их самостоятельности, не всегда, однако, называя последний «законным». «Различия прав и интересов, – писал в частности Н. М. Коркунов, – составляет ключ к пониманию административной компетенции… Сказать, что нарушение права имеется в тех случаях, когда приказ “формально” не согласен с законом или указом, а нарушение интереса – когда он не согласен только с их духом, не значит еще выяснить различия права и интереса».[88] «Один интерес и его защита, – отмечал Ю. С. Гамбаров, – не дают понятия субъективного права. Не все интересы пользуются защитой и ведут к праву, точно так же, как и не все интересы, получающие даже защиту права, представляют собой субъективные права».[89] «Охрана интересов может быть налицо, – заметил А. А. Рождественский, – и тем не менее субъективное право не возникает».[90] В другой своей работе он развивает ту же мысль: «Могут существовать юридически защищенные интересы, не будучи в то же время юридически индивидуализированными сферами интересов, то есть не будучи субъективными правами».[91]
   Советские ученые тоже различали данные понятия и сделали значительный шаг вперед в исследовании этой проблемы. «Я подчеркиваю слова “право” и “интерес”, – отмечал П. И. Стучка, – чтобы обратить внимание на их противопоставления, а не смешение».[92] М. Д. Загряцков писал, что «нарушение не только права граждан, но и интересов, может дать основание к возбуждению административного иска».[93] И далее: «С того момента, когда нарушение цели закона дает основание для обжалования решения, презюмируемого неправомерным по этому признаку, – на защиту интересов гражданина, даже не входящих в область его субъективных прав, встает вся система законодательства, данного правопорядка и, даже более, вся совокупность правосознания эпохи».[94]
   Различия между правом и интересом проводили и другие авторы.[95] В советской юридической литературе, особенно в первые годы советской власти, можно встретить следующие словосочетания: «юридически защищенные интересы»,[96] «правомерный интерес»,[97] «признанных законом интересов»[98] и т. п. Эти словосочетания выражали совершенно определенное явление, не совпадающее с субъективным правом. Поэтому все они могут быть заменены одним термином, который более точно отражает сущность явления, более прочно укрепился затем в теории и практике. Этот термин – «законный интерес». И хотя вышеупомянутые авторы не употребляли такого выражения, их заслуга состоит в том, что они «увидели», «заметили» существование данных интересов (наряду с субъективными правами), рассматривая их как самостоятельный объект правовой охраны.
   Наиболее ранние упоминания о категории «законный интерес» можно найти в работах Н. М. Коркунова,[99] И. А. Покровского,[100] Н. Н. Полянского[101] и других ученых. М. С. Строгович также говорит о законных интересах, но применительно к уголовному процессу, связывая эту категорию только с обвиняемым.[102] Упоминают о законных интересах В. И. Каминская,[103] В. И. Курляндский,[104] В. П. Озеров[105] и другие.
   В более позднее время одним из первых, кто четко заговорил об этой категории как о самостоятельном объекте правовой защиты явился В. А. Рясенцев. Он отмечал: «Вывод о возможной защите… не только прав, но и интересов потерпевших граждан и социалистических организаций вытекает из анализа ст. 2 и 6 Основ гражданского судопроизводства, предусматривающих защиту охраняемых законом интересов, наряду с правами. Из сопоставления названных статей со статьей 6 Основ гражданского законодательства явствует, что отдельные способы защиты гражданских прав должны применяться и для защиты охраняемых гражданским законом интересов».[106]
   Но наиболее остро данный вопрос был поставлен В. И. Ремневым. «Право гражданина и его законный интерес, – пишет он, – не одно и то же. Сущность права гражданина (его субъективного права) заключается в гарантированной возможности совершать определенные действия». Возможность же удовлетворения законного интереса «ограничена объективными условиями и главным образом экономическими».[107] Таким образом, автор показал одно из отличий между категориями «субъективное право» и «законный интерес»: различную степень их материальной обеспеченности, гарантированности, что, на наш взгляд, является правильным.
   Значительное внимание категории законного интереса уделили представители гражданского процесса: М. А. Гурвич, К. С. Юдельсон, Д. М. Чечот, и другие. М. А. Гурвич, например, считал, что в отличие от материального субъективного права, охраняемый законом интерес (законный интерес) есть «выгода, обеспеченная не нормой материального права, а охранительной, прежде всего, процессуальной нормой».[108]
   С таким определением законного интереса трудно согласиться, поскольку оно является в какой то мере односторонним. Не случайно позиция М. А. Гурвича была затем подвергнута справедливой критике, причем не только представителями науки материального права,[109] но и самими процессуалистами.[110]
   Законный интерес нельзя отождествлять с выгодой, как и нельзя утверждать, что он обеспечивается только процессуальной нормой. Это более сложная категория, которая обеспечивается многими способами и средствами, институтами и нормами как процессуального, так и материального характера. Свидетельством тому служит ее закрепление не только в процессуальных, но и в материальных источниках.
   С общетеоретических позиций к трактовке данной категории подошел Г. В. Мальцев. Он верно замечает, что недостаточно «относить к законным интересам только те, которые названы в законе, так как количество поименованных в законе интересов значительно меньше всего объема интересов личности, к тому же это… обобщенные, типизированные интересы, за которыми стоят действительные, разнообразные, конкретные интересы человека. Именно эти интересы являются законными в том смысле, что их реализация допускается, поощряется, стимулируется, охраняется правом и законом».[111]
   В другой работе Г. В. Мальцев пишет: «Понятие индивидуального интереса как объекта правовой охраны шире понятия интереса как объекта правового нормирования, так как при социализме юридической защитой пользуются не только интересы, нашедшие выражение в нормативных актах, субъективных правах и обязанностях, но и другие интересы, не обеспеченные особыми субъективными правами, которые в нашем законодательстве и в юридической литературе охватываются термином “законного интереса” или “охраняемого законом интереса”».[112] То есть Г. В. Мальцев, а впоследствии и некоторые другие авторы исходят из того, что законные интересы в большинстве своем не находят отражения в объективном праве, но вытекают из него, соответствуют его общему смыслу, его духу.
   Как отмечал В. А. Патюлин, «аналогично тому, как с точки зрения уголовно-правовой человек вправе делать все, что не запрещено законом, так и в сфере, связанной с удовлетворением его материальных, духовных, культурных и иных интересов, он вправе требовать удовлетворения и тех интересов, которые не обеспечены непосредственно правовыми формами реализации, охраны и защиты, но возможность и правомерность которых вытекает из существа и духа закона, из общественно-политических принципов социализма».[113]
   Заметный вклад в исследование данной проблемы внес Р. Е. Гукасян. Он разграничивал такие на первый взгляд схожие, но все же различные явления, как правовые (юридические) и охраняемые законом (законные) интересы. Автор пишет: «Правовые и охраняемые законом интересы – не тождественные социальные явления, правовые категории. Различие их состоит в следующем. Правовые интересы являются одноплановыми с экономическими, политическими, духовными и иными интересами в том смысле, что все они формируются условиями общественной жизни и имеют свои специфические средства удовлетворения. Охраняемыми законом могут быть любые по своему содержанию интересы, если государство с помощью правовых средств гарантирует их реализацию».[114] Поэтому Р. Е. Гукасян против того, чтобы эти различные понятия употреблялись как синонимы. «Возможно существование правовых по содержанию, – отмечает он, – но не охраняемых законом интересов, точно так же, как и не правовых по содержанию, но охраняемых законом интересов».[115] Эту мысль поддерживает Я. О. Мотовиловкер. «Адвокат, – пишет он, – не вправе отождествлять понятия “правовые” и “охраняемые законом интересы” подсудимого».[116] В. Ю. Колобов и Н. К. Якунина так же разделяют данную точку зрения, что «не всякий правовой интерес нуждается в защите, то есть может выступать в качестве охраняемого законом интереса».[117]
   О том, что охраняемый законом интерес не обязательно должен быть правовым, писал в свое время и М. Д. Загряцков: «…акт, соответствующий материальным требованиям текста закона, безукоризненно правильный с формальной стороны, изданный в пределах компетенции с соблюдением всех процессуальных требований и, следовательно, не могущий поразить субъективные права жалобщика, может быть отменен в силу противоречия с внутренним смыслом закона по жалобе лица, права которого этим актом не нарушены: достаточно поражения интереса, в некоторых случаях даже только морального».[118]
   Не остается, понятно, без внимания данная категория и в исследованиях различных ученых, теоретиков, специалистов, изучающих проблемы реализации прав и свобод граждан.
   Отдельно следует подчеркнуть, что своеобразной базой, основой исследования категории «законный интерес» в настоящее время служат труды Н. И. Матузова,[119] который в своих работах не только анализирует позиции и высказывания различных специалистов относительно охраняемых законом интересов, но и, обобщая накопленный опыт, приходит к чрезвычайно значимым выводам, новизна которых является неоспоримой и сегодня.
   Значительное количество работ, посвященных исследованию законных интересов, принадлежит одному из авторов настоящей монографии – А. В. Малько,[120] который в 1985 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Законные интересы советских граждан», где многие проблемы, касающиеся соотношения законных интересов и субъективных прав, гарантий реализации охраняемых законом интересов, их использования в различных отраслях права, были впервые обозначены и решены. Данная диссертация явилась первым комплексным исследованием законных интересов на подобном научном уровне.
   Большой интерес в отношении исследования рассматриваемого вопроса представляют собой работы А. Курбатова,[121] К. В. Шундикова,[122] А. А. Левкова,[123] И. Д. Алиевой,[124] Т. В. Феоктистовой,[125] В. В. Коленцовой,[126] С. В. Михайлова,[127] К. Ю. Тотьева,[128] Ф. О. Богатырева,[129] Г. И. Иванца,[130] М. Л. Апранич,[131] С. В. Лучиной,[132] Е. А. Крашенинникова[133] и других специалистов.
   Так как разработать целостную и объективную концепцию законных интересов невозможно без их сопоставления с многочисленными реалиями современной правовой жизни, то необходимо уделять внимание работам различных ученых, касающихся вопросов не только напрямую, но и косвенно затрагивающих аспекты существования и реализации охраняемых законом интересов, их сопоставления с другими правовыми институтами.
   В настоящее время изучение законных интересов становится все более и более актуальным, а существующая юридическая практика и характер социальных связей между участниками правоотношений подтверждают назревшую необходимость в конкретных результатах исследования охраняемых законом интересов для оптимизации правового пространства в сфере их охраны и защиты.

2.3. Понятие и общая характеристика законных интересов

   Законный интерес действительно является феноменом права, проявлением его сущности, о чем красноречиво свидетельствует проведенный в предыдущих параграфах анализ взаимосвязи интересов и права. Помимо этого, законный интерес является тем юридическим институтом, который находится на стыке взаимодействия и взаимообусловленности таких привычных категорий, как субъективное право и юридические обязанности, дозволения и запреты, правоотношения и механизм правового регулирования.
   Несмотря на кажущуюся ясность, категория «законный интерес» – весьма специфический феномен правовой системы современного общества, который действительно труден для его правильного, объективного и адекватного юридического восприятия. За привычным нам словосочетанием «права и законные интересы граждан» скрываются два правовых института, которые «легко объединяются» лишь в предложениях, на самом деле обладая различной «правовой сущностью». Для того, чтобы действительно грамотно и всесторонне осознать, что же хочет сказать законодатель, употребляя словосочетание «права и законные интересы граждан», что скрывается за каждой из этих фраз, почему защиту именно законных интересов так часто делают своим лозунгом политики, – необходимо глубже вникнуть в содержание, сущность и структуру законных интересов граждан.
   Следует отметить, что зачастую термин «законный интерес» стоит рядом с термином «право». Союз «и», стоящий между ними, является соединительным союзом, а, будучи соединительным, он, по авторитетному мнению лингвистов, объединяет в предложении однородные понятия.[134] «И – союз, означающий соединение, совокупление предметов, понятий, предложений»,[135] образующий из этих соединений предметов интонационное целое для выражения единого понятия, одной идеи.[136] Союз «и», соединяет термины «право» и «законный интерес» как однородные члены предложения (дополнения), образует из них некое целое для выражения единого понятия. Таким понятием для них будет являться понятие «объект правовой охраны и защиты». Поэтому, употребляя термин «законный интерес» наряду с термином «право», законодатель подразумевает под ним, прежде всего, самостоятельный объект правовой охраны и защиты. Именно в этом смысле законный интерес закрепляется и во всех других нормативных актах.
   Однако во многих нормативных актах между терминами «право» и «законный интерес» может стоять и союз «или». Союз «или» выражает разделительные отношения,[137] но в этом случае законодатель имеет в виду под охраняемым законом интересом не что иное, как самостоятельный объект правовой охраны и защиты. Союз «или» это еще больше подчеркивает, требуя во всех случаях разделять указанные объекты.
   Следовательно, одним из важнейших признаков законного интереса является отнесение его к самостоятельным объектам правовой охраны и защиты.
   Н. И. Матузов справедливо отмечает, что «правовая система не только отражает общественные отношения, но и регулирует их, способствует развитию, совершенствованию… Наибольшая степень социальной обоснованности всех звеньев правовой системы позволяет ей соответственно и более адекватно (точнее, тоньше, эластичнее) реагировать на реальную жизнь людей, их запросы, стремления, потребности, меняющиеся общественные связи и структуры. Этим целям и служит такой “гибкий” институт, как законные интересы».[138]
   Ранее нами был рассмотрен механизм «воплощения» интересов в нормы права, то, как норма и общественные отношения, основанные на человеческих интересах, взаимовлияют друг на друга. Это лишний раз подтверждает, что право в субъективном смысле – это система прав, свобод и обязанностей граждан, закрепленных в действующем законодательстве или вытекающих из многочисленных конкретных правоотношений, а также присущих индивиду от рождения. Двигаясь далее, отметим, что субъективное право – это гарантируемые законом вид и мера возможного или дозволенного поведения лица.
   Однако гарантировать закон вид и меру определенного поведения лица (возможного или дозволенного – неважно) может в том случае, когда, убедившись в целесообразности защиты и охраны сложившихся отношений и используемых или наиболее приемлемых для использования в каждом конкретном случае способов удовлетворения интересов индивидов, государство воплощает в закон сложившуюся практику. Сам по себе процесс «воплощения» интересов в нормы права, процесс прохождения сложившихся отношений, способов удовлетворения разнообразных интересов через определенные элементы механизма правового регулирования для «придания» им характера общеобязательности, императивности или той же «гарантированности» протекает не быстро. Для этого необходимо время. Время для того, чтобы интерес, проявивший себя в определенных отношениях, прошел конкретные стадии правотворческого процесса, правоприменительные и правореализационные процедуры. Также время необходимо и для осознания компетентными государственными органами необходимости принятия определенных норм, в той или иной степени отражающихся на балансе общественных отношений. И только затем конкретные отношения социальных субъектов мы можем назвать правоотношениями.
   «В качестве элемента конкретного правоотношения субъективное право выступает как право, возникшее в связи с фактом, которому государство придает юридическое значение».[139] Однако существующая правовая система в своем концептуальном виде может указать на следующие немаловажные аспекты.
   Аспект 1. Количество интересов, которые нуждаются в законодательном их закреплении и непосредственной, конкретизированной охране гораздо обширнее норм, составляющих законодательную основу регулирования общественных отношений. Право более статично, чем регулируемые им отношения. Оно почти всегда «отстает от жизни» как при упорядочении социальных связей, так и при опосредовании многообразных интересов. Также вполне понятно, что «законодатель зачастую не успевает “признать” (закрепить, оформить законом) появляющиеся новые социальные возможности и интересы…».[140] Поэтому и существуют интересы, которые «пробивают» себе дорогу в «законодательную материю», «жаждут» своего признания в объективном и субъективном праве, «лоббируют» право на свое существование в «защищенном государством», «гарантированном» виде. Эти интересы, в случае их непротиворечия сущности и принципам права в целом и можно назвать законными.
   Аспект 2. Ежемесячно в Российской Федерации принимается огромное количество нормативно-правовых актов. Существующая законодательная база, по крайней мере, в количественном своем отношении, представляет огромный пласт нормативного материала, который и регулирует разнородные социальные процессы. Поэтому те интересы и отношения, которые непосредственно не получили конкретного отражения, закрепления в нормах права, могут соответствовать «духу и принципам» уже существующего и «отражаться по аналогии». Это также будут законные интересы.
   Таким образом, представленные два аспекта отражают в своем диалектическом взаимодействии сущность законных интересов исходя из разных плоскостей исследования. Это вполне объективно, так как и сам процесс правового регулирования разнородных общественных отношений носит взаимообусловленный характер взаимодействия интересов и права, о чем уже говорилось ранее.
   Помимо сказанного, целесообразно подчеркнуть, что тот факт, что законные интересы не идентичны субъективным правам и им не противостоит прямая юридическая обязанность контрагентов вести себя определенным образом, еще не говорит об их незначительности. Другими словами, законные интересы не идентичны субъективным правам не в силу своей малозначительности, а благодаря другой «правовой нагрузке».
   Большинство авторов считают, что «законным является интерес, охраняемый правом, но не обеспеченный конкретным субъективным правом личности».[141] Своеобразный «срез» определений законного интереса приводит В. А. Кучинский, отмечая, что в литературе последние квалифицируются как «допускаемые законом стремления субъекта к достижению определенных благ»,[142] «юридически предусматриваемое стремление к получению тех благ, обладание которыми дозволено законодательством»,[143] как «отраженные в законе интересы»,[144] «интересы, которые не нашли прямого выражения в юридических правах и обязанностях, но подлежат правовой защите со стороны государства».[145]
   Необходимо отметить, что государство охраняет и защищает законные интересы потому, что осуществление их является не противоправным, а правомерным поведением,[146] которое не нарушает границ закона, а также личные свободы граждан.
   Законный интерес, как и субъективное право, обладает некоторыми качествами правовой возможности, предоставленной личности и в определенной мере гарантированной государством.
   По пути определения законного интереса через категорию правовой возможности пошли Ю. С. Завьялов, Н. В. Витрук, З. В. Ромовская. «Законность интересов, – пишет Ю. С. Завьялов, – не может характеризовать то обстоятельство, что нормами права гарантируются их достижения и защита; субъекту права предоставляется юридически обеспеченная возможность действовать ради достижения своего интереса».[147] «Законный интерес, – отмечает Н. В. Витрук, – как и юридическое право, есть возможность личности по пользованию различными социальными благами. Эта возможность выражается в правомочиях носителя законного интереса действовать определенным образом, требовать определенного поведения от обязанных лиц, органов и учреждений, обращаться за защитой к компетентным государственным органам и общественным организациям».[148] «Зачисление интереса в группу охраняемых законом создает его носителю, – как подчеркивает З. В. Ромовская, – возможность действовать определенным образом, претендовать на определенное поведение другого лица, а в случае неудовлетворения этого интереса обращаться за его защитой».[149]
   В самой общей форме с определением законного интереса как правовой возможности согласиться можно, ибо в принципе всякий интерес выступает как определенная возможность. Но перед нами возможность иного плана, иного содержания, чем это наблюдается у носителя субъективного права. Этой возможности в большей мере присущ абстрактно-правовой характер, ибо не всегда и не при всяких условиях она может реально осуществляться, реализовываться, а значит и не всегда происходит удовлетворение интереса.
   Несколько иначе подходят к определению законных интересов А. А. Ерошенко и В. А. Кучинский. Законный интерес, отмечает A. А. Ерошенко, это «юридически предусматриваемое стремление субъекта в достижении тех благ, обладание которыми дозволено государством и обеспечено путем предоставления лицу правовых возможностей определенного вида».[150] «Законным интересом, – пишет B. А. Кучинский, – является всякое стремление субъекта к достижению определенных благ, как прямо допускаемых правом, так и не запрещенное им».[151]
   Эти определения более близки к истине, и с ними, безусловно, можно согласиться. Однако необходимо все же дополнить их некоторыми моментами. На наш взгляд, законный интерес – это отраженная в объективном праве либо вытекающая из его общего смысла и в определенной степени гарантированная государством юридическая дозволенность, выражающаяся в стремлениях субъекта пользоваться определенным социальным благом, а также в необходимых условиях обращаться за защитой к компетентным структурам – в целях удовлетворения своих интересов, не противоречащих общегосударственным.
   Данное определение значительно полнее и, по нашему мнению, точнее отражает действительное положение вещей. Законные интересы есть только те стремления личности, которые так или иначе находятся в сфере правового регулирования, охватываются этой сферой, идут с ней в одном направлении и поэтому приобретают характер правовых дозволенностей. Законные интересы – это не только дозволенные, разрешенные, но и не запрещенные стремления граждан к достижению определенных благ, так как правовое регулирование пользования гражданами благами осуществляется по формуле: «все, что не запрещено, дозволено».[152]
   Сказанное выше дает вполне ясное представление о категории «законный интерес», однако этого недостаточно для того, чтобы выявить сущность охраняемых законом интересов как правового, «жизненного» феномена, который присутствует в каждодневных правоотношениях сторон и «распознать» который можно лишь при условии четкого осознания присущих ему черт. Другими словами, необходимо остановиться на содержании, сущности и структуре законного интереса.
   Под содержанием обычно понимается определенная совокупность элементов, образующих тот или иной предмет.[153] Содержание законного интереса состоит из двух его стремлений (элементов): 1) пользоваться определенным социальным благом; 2) обращаться в необходимых случаях за защитой к компетентным структурам. Считаем, что любой из указанных элементов содержания законного интереса может быть представлен как одна из его частей, образующих в совокупности единое целое. Причем о содержании можно говорить только в том случае, если эти элементы или части взяты совместно и взаимодействуют друг с другом, то есть если они неотделимы от целого.
   Своеобразным концентратом содержания законного интереса будет выступать его сущность. Сущность законного интереса, как и любого другого явления, может быть разных порядков. Сущностью первого порядка у законных интересов будет выступать государственно-правовое начало в регулировании разнородных общественных отношений и процессов. Государственная воля общества – вот тот термин, который, не неся в себе классовой и идеологической нагрузки, объективно передает стержневое начало законного интереса как явления, берущего свои истоки и развивающегося в правовом пространстве государства.
   Сущность второго порядка законного интереса заключается в юридической дозволенности, отраженной в объективном праве либо вытекающей из общего смысла и в определенной степени гарантированной государством. Дозволенность, как сущность второго порядка уже позволяет вести речь о законном интересе как самостоятельном и своеобразном правовом явлении, отличном от всех других правовых явлений. Сущность второго порядка вытекает из сущности первого порядка, вследствие чего законный интерес и получает государственную поддержку.
   Юридическая дозволенность – главное, существенное в законном интересе, ибо она не запрещается, разрешается государством, охраняется и защищается им. Но сущность не охватывает всего содержания законного интереса, а составляет его стержень, основу, к которой «прирастает» содержание.
   Однако сущностью и содержанием нельзя ограничить характеристику законных интересов, ибо содержание, давая понятие о дозволенности как проявлении сущности, их видах и взаимодействии, не показывает того, как эти стремления соотносятся друг с другом, как они связаны и организуются в содержании. Все это входит в «компетенцию» структуры, без которой исследование законных интересов было бы не завершенным.
   Под структурой понимается способ или принцип связи элементов данного целого, система отношений между составляющими его компонентами.[154] Структурой законного интереса выступает внутренняя связь стремлений (элементов), их организация, тот или иной способ соединения, существующий в этой организации. Структура законного интереса является «продолжением» содержания, его важным моментом, без которого, собственно, не было бы и самого содержания. Структура упорядоченно воздействует на содержание законного интереса, цементирует и дооформляет его, делает наиболее полно соответствующим сущности. Она отражает в себе элементы содержания, их интеграцию, степень связанности, а также соподчиненность (субординацию).
   Исходя из субординации, стремление субъекта пользоваться благом занимает в содержании законного интереса более «высокое положение». Называя данное стремление «законным», государство берет его под свою охрану и тем самым наделяет носителя законного интереса еще одним стремлением – обращаться в необходимых случаях за защитой к компетентным инстанциям. Верно, отмечается в литературе, что «обращение к государственным органам за защитой не всегда представляет собой требование защиты права, а в ряде случаев связано с защитой интересов заявителя или иных лиц».[155] Стремление обращаться за защитой при нарушении законного интереса прямо вытекает и из законодательства (о чем уже говорилось выше).
   Поэтому, на наш взгляд, в структурном аспекте содержание законного интереса выглядит именно так: сначала – стремление пользоваться благом, а уж затем – стремление обращаться в необходимых случаях к компетентным органам за защитой стремления первого.
   Структурный анализ законных интересов дополняется функциональным анализом, который освещает функциональную нагрузку каждого из элементов, присутствующих в содержании и структуре, качественную определенность, место и роль каждого из них в реализации данного законного интереса. В свете функционального анализа стремление пользоваться благом есть центральный, осевой элемент в содержании законного интереса, ибо только он способен предоставить носителю законного интереса то, что ему требуется, необходимо для своей жизнедеятельности. Иначе говоря, ведет к достижению определенных благ. Но само благо «располагается» вне содержания и структуры законного интереса, выступает его объектом.
   Стремление обращаться в необходимых случаях за защитой к компетентным органам – является вторым, но подчас не менее важным элементом в содержании и структуре законного интереса. Он вступает в действие в необходимых случаях – когда не полно осуществляется, ущемляется первый. В связи с этим второй элемент выступает значительным дополнением, существенным рычагом реализации первого элемента, находясь до поры до времени как бы в резерве. Благодаря ему, интерес, в общем-то и приобретает характер «охраняемого законом».
   Функциональный анализ законного интереса – это отражение его структуры, взятой в действии (в динамике), это рассмотрение «пребывания в работе» каждого из элементов его структуры.
   Таким образом, законный интерес как правовое явление обладает своей сущностью, содержанием и структурой, которые определяют его юридическую природу.
   Все сказанное полностью подходит и к характеристике охраняемого законом интереса, ибо «законный интерес» и «охраняемый законом интерес» – тождественные категории. Однако некоторые из авторов пытаются провести между ними грань. В частности, Е. П. Губин пишет: «В широком смысле любой юридический интерес есть интерес, охраняемый законом. В узком же смысле слова под “охраняемым законом интересом” следует понимать интересы, не опосредствованные субъективным правом… В широком смысле слова под “законными интересами” нужно понимать те интересы, которые не противоречат закону и его основным положениям… В узком смысле – только интересы, которые закреплены каким-либо образом в законе».[156]
   Несколько по иному проводит такое деление Н. А. Шайкенов. «Все интересы выраженные в праве, – пишет он, – находятся под правовой защитой, и поэтому вполне правомерно рассмотрение их как “охраняемых законом”… Охраняемые законом интересы включают в себя как законные, так и юридические интересы… Интересы, которые находятся в сфере правового регулирования, но не обеспечены субъективными правами… целесообразно обозначить термином “законные интересы”, а… интересы, реализация которых обеспечена субъективными правами… – “юридические интересы”».[157]
   Рассмотренные точки зрения являются, на наш взгляд, недостаточно обоснованными. Из анализа многих статей нормативных актов, в которых употребляются категории «охраняемый законом интерес» и «законный интерес» видно, что законодатель не проводит разграничения между ними, а рассматривает их как синонимы.
   Не видят различий между этими категориями многие ученые. Так, Р. Е. Гукасян замечает, что «термины “охраняемый законом интерес” и “законный интерес” выражают одно и то же понятие, поэтому могут использоваться как равнозначные».[158] На такой же позиции стоят и другие авторы.[159]
   Считаем целесообразным и обоснованным отождествлять законные и охраняемые законом интересы. Однако при этом необходимо обратить внимание на следующее. Законные интересы охраняются законом, являясь охраняемыми законом интересами. Указанная банальная фраза, граничащая с намеренным злоупотреблением синонимами, говорит о многом. Законные интересы, охраняясь законом, не могут быть лишь в определенной степени гарантированными государством простыми юридическими дозволениями. Если первые охраняются законом, то гарантируются они не в определенной степени, а однозначно. (Гарантируется не однозначная их реализация, эффективность их реализации, а право на существование, поиск возможности реализации при определенной совокупности факторов.) Другое дело, что гарантируется не реальное и конкретное притязание на что-либо с корреспондирующей ему (притязанию) обязанностью, а возможность на пользование определенным благом при определенной совокупности условий, которые уже либо отражены в законе и имеют статус субъективных прав, либо попросту являются юридически значимыми факторами, обстоятельствами, условиями и т. д.
   Законодатель признает, что в сфере действия субъективного права могут существовать отношения, которые невозможно охватить правовым регулированием сразу. Поэтому данные отношения и будут опосредоваться и являться производными от интересов, их «вызывающих», и охраняться законом в общем виде, «по факту их возникновения». Именно это и охватывается понятием «охраняемый законом интерес». То есть если субъективные права образно можно представить в виде «канала», связывающего, закон и интересы, то для законных интересов право и сам закон является своеобразным «навесом», «крышей», охватывающей все многообразие существующих «осознанных необходимостей в удовлетворении потребностей», защищающей их от нарушений и злоупотреблений при осуществлении своих прав третьими лицами.
   Иная ситуация представляется при сопоставлении категорий «законный интерес» и «правовой интерес». Данные понятия, как уже было отмечено выше, следует разграничивать. Интерес может быть связан с экономическими отношениями, духовными, правовыми. Таким образом, законный интерес может быть наполнен экономическим содержанием, правовым и т. д. В то же время законный интерес может существовать и в правовой сфере. А это отнюдь не означает, что законный интерес тождествен правовому. Другими словами, законный интерес является правовым по форме своего выражения (т. е. соответствующим закону), но не по содержанию. По содержанию он может быть разноплановым.
   Сущность законных интересов зачастую опосредуется такими категориями, как «стремление к получению определенных благ», допускаемые законом стремления, юридически предусмотренные возможности, «в определенной степени гарантированное государством простое юридическое дозволение».
   «Степень закрепленности» в законодательстве законных интересов именно общая. Они вытекают из уже объективно существующих «правовых установлений» и позволяют субъекту правоотношений действовать в рамках соответствующих законодательству гарантий, опять-таки общего плана, ради достижения возможности пользования определенными благами. Однако мы предлагаем исходить из того, что наличие определенного количества словосочетаний типа «общие возможности», «гарантированные в общем виде дозволения» и т. п. не должны и не могут подчеркивать второстепенной роли законных интересов в механизме правового регулирования. Эта такая же важная «деталь» механизма правового регулирования как субъективные права, правовой статус личности, существующие в праве стимулы и ограничения и т. д. Без этой «детали» невозможно существование гражданского общества, которое, опираясь на субъективные, неотъемлемые конституционные права граждан, функционирует именно ради удовлетворения той многочисленной совокупности законных интересов, «прописать» в законодательстве которые не представляется возможным в силу их количества, во многом личностного характера и отсутствия объективной необходимости государства вникать во все сферы жизни общества именно императивными методами воздействия и регулирования.
   Категория «законные интересы» тесно связана с правоспособностью и дееспособностью гражданина. Если правоспособность – это признаваемая государством общая возможность иметь предусмотренные законом права и обязанности (само по себе не дающее никакого определенного и реального блага «право на право»), то законный интерес, будучи формой «воплощения в реальность» различных юридических дозволений, – это предусмотренная государством общая возможность использования вытекающих или непротиворечащих объективному праву дозволений определенным образом с учетом сопутствующих обстоятельств.
   Как правоспособность предусматривает возможность использования принадлежащих субъекту прав, так и законные интересы воплощают в себе возможность достижения определенных благ, используя юридические дозволения, вытекающие из уже существующих норм. Однако если правоспособность представляет собой возможность иметь определенные права, то законные интересы, уже на основе правоспособности, опираясь на совокупность прав и свобод человека, представляют собой способ их достижения, «не явно выраженный в законе» и способный реализоваться только при наличии упомянутой совокупности сопутствующих факторов и обстоятельств. Законный интерес может быть способом к достижению определенных благ, но не способностью иметь права вообще. Правоспособность – это право на право, оно не может стать формой удовлетворения разнообразных потребностей, законный же интерес – это самая очевидная форма удовлетворения подобных потребностей. Поэтому законные интересы соотносятся с правоспособностью примерно в той же степени, что и права субъекта отношений, отличаясь от последних лишь степенью гарантированности при стремлении к достижению определенных благ.
   Дееспособность же – это способность субъекта осуществлять права и обязанности своими личными действиями. И если дееспособность зависит от индивидуальных качеств личности (возраст, психическое состояние), то реализация законных интересов – от внешних обстоятельств, в той или иной степени позволяющих реализоваться на практике существующим юридическим дозволениям.
   Н. И. Матузов утверждает, что «законные интересы – это своего рода предправа, они могут трансформироваться в права, когда для этого созревают необходимые условия. Законодатель не устанавливает конкретного содержания законных интересов, а лишь указывает на необходимость их охраны и защиты, на то, что они должны уважаться всеми».[160] Н. В. Витрук также считает, что «они (законные интересы. – Авт.) служат как бы переходным этапом на пути формирования новых прав».[161]
   В этой связи хотелось бы внести некоторое существенное, на наш взгляд, уточнение или, скорее, дополнение. Считаем целесообразным отметить, что законные интересы – это не только «предправа», но и «послеправа». Поясним сказанное. Законные интересы, отличаясь огромным многообразием и вытекая из невозможности государства зафиксировать в существующих нормах все справедливые устремления граждан, урегулировать весь широчайший спектр отношений между различными субъектами, – отражают указанное многообразие существующих в обществе позиций и в «наиболее целесообразных случаях» находят конкретную (а не общую) государственную поддержку в виде принятых норм. То есть существующие законные интересы как бы предшествуют возникновению права, и с этим нельзя не согласиться. Более того, это полностью соответствует той концепции взаимосвязи интересов и права, о которой говорилось в данной работе ранее и которая затрагивала систему и процесс отражения интересов в праве.
   Однако необходимо отметить и тот немаловажный аспект, что законные интересы, чтобы быть «законными» и «охраняемыми законом», должны чему-то соответствовать. Соответствуют же они праву, существующим юридическим нормам, законодательно установленным положениям.
   Кроме того, принадлежащее человеку конкретное субъективное право может породить у него ряд сопутствующих (и необязательно вытекающих из этого первоначального права) интересов, которые уже не охватываются действующим законодательством, а гарантируются лишь в виде «получения возможности» использовать имеющиеся юридические дозволения применительно к ситуации с учетом совокупности сопутствующих факторов и обстоятельств. Помимо сказанного, любой законный интерес существует не в изолированной самодостаточной системе, а в правовой системе, которая предполагает множество правовых взаимодействий и производных от существующего права «последствий», одним из которых и может являться законный интерес. Кроме того, законный интерес может быть и не только последствием, но и следствием существования конгломерата взаимозависимостей в правовой системе и автоматически экстраполирующих себя и на всю совокупность регулируемых общественных отношений. Поэтому и считается целесообразным утверждать, что законные интересы – это не только «предправа», но и «послеправа», правовые феномены, вытекающие из субъективных прав, ими зачастую порождаемые и обусловленные.
   Зачастую различные специалисты связывают распространенность категории «законный интерес», а порой и само ее существование с «неуспеванием», «пробельностью» материального права. Определенная почва для этого есть. Однако делать подобные обобщения, на наш взгляд, нужно весьма осторожно.
   Понятно, что материальное (как, кстати, и процессуальное) право не может отразить всю совокупность устремлений человека, которые соответствуют объективно существующему праву, направлены на удовлетворение его безграничных потребностей и подвержены частым изменением в зависимости от обстоятельств и осознания необходимости удовлетворения именно данных потребностей в каждый конкретный промежуток времени. Для этого и существуют общие гарантии существованию подобных интересов, воплощенные в реальную возможность обратиться к государству за их защитой в случае действительной необходимости. Поэтому говорить в целом о пробельности материального права вряд ли справедливо, тем более что: а) законные интересы имеют все «шансы на существование» и эффективную реализацию в не меньшей степени, чем субъективные права, и то, что конкретный интерес «законный» и не воплощен сам по себе в субъективное право, еще не говорит о его ущербности; б) законные интересы, «проходя» описанные выше процедуры, могут перевоплотиться в субъективные права, устраняя действительно нужный и «наболевший» пробел; в) законные интересы являются и всегда будут являться следствием и порождением субъективного права, каким бы оно ни было (и это необходимо расценивать не как минус, а как закономерное позитивное и атрибутивное праву явление).
   Что же касается «неуспевания» права, о котором упоминалось выше, то, понятно, есть причины и для такой позиции, причем данная постановка вопроса гораздо более приближена к реальности, чем аспект с «пробельностью» права. Однако и здесь следует сделать оговорку.
   1. Говоря о «неуспевании» права, нужно постоянно корректировать позицию ссылкой на то, за чем именно право должно успевать. Здесь понятен ответ, что право и не должно «успевать» за изменениями в характере чрезмерно детализированных (с позиции государственного регулирования общественных отношений) интересов, так как последние и без того не лишены защиты, будучи гарантированными в общем виде «через призму» законных интересов.
   2. Вряд ли право одномоментно реагирует на все изменения в общественных отношениях и сразу впитывает в себя всю динамику вытекающих отсюда законных интересов и необходимость их воплощения в конкретные императивные правовые нормы. Но это также объективное явление, обусловленное внутренней консервативностью права как такового. Определенная же степень консервативности праву необходима в том числе и потому, что оно является воплощением государственной воли общества, для правильного формирования которой нужно: а) время для осознания динамики и тенденции, приоритетов общественных отношений; б) соблюдения определенной процедуры закрепления и отражения конкретных интересов в субъективном праве.
   Исходя из предлагаемой концепции законных интересов как правовой категории, остановимся на следующих аспектах. Е. А. Крашенинников отмечает, что «интерес, получивший признание со стороны закона путем предоставления его носителю субъективного гражданского права как средства удовлетворения этого интереса, я называю законным интересом».[162] Интерес же, признанный законом в качестве обстоятельства, которое может или должно учитываться правоприменительным органом при решении соответствующего дела, Е. А. Крашенинников называет юридически значимым интересом.[163] С подобной позицией, на наш взгляд, согласиться нельзя.
   Если интерес субъекта правоотношений получает «признание со стороны закона», одобряется государством в полной мере и государством же гарантируется путем наделения контрсубъектов определенными обязанностями по отношению к управомоченному, то это самое «обыкновенное» субъективное право со всеми присущими ему элементами. Законный интерес, как уже говорилось, это простое юридическое дозволение, и смешивать различные степени защиты и способы удовлетворения интересов нельзя.
   В этой связи справедливо высказывается М. Л. Апранич, говоря, что «если признать, что охраняемый законом интерес опосредуется субъективным правом, хотя бы и охранительным, то проблема охраняемого законом интереса снимается вообще, так как есть соответствующее субъективное право. Проблема в том и состоит, что еще до нарушения есть определенный интерес, который охраняется законом и защищается в случае его нарушения путем предоставления охранительного гражданского права».[164]
   Что же касается юридически значимых интересов с позиции Е. А. Крашенинникова, то понятно, что интерес будет юридически значим, если закон признает его в качестве обстоятельства, которое должно учитываться правоприменительным органом. Однако юридически значимые интересы могут быть и законными интересами и представлять собой конкретные субъективные права. Поэтому критерий классификационного деления интересов на законные и юридически значимые, исходя из позиции указанного ученого является не вполне верным. Интерес в любом случае первичен, и он получает признание со стороны закона, будучи опосредован как в «законных интересах», так и в субъективных правах, а средством же удовлетворения интереса могут выступать и та, и другая форма их опосредования и признания со стороны государства. Тем более далее автор справедливо подчеркивает, что субъективное гражданское право предоставляется лицу в целях удовлетворения определенного интереса.[165] Подкрепляет высказанную нами позицию и точка зрения Н. И. Матузова, который считает, что законный интерес – это юридически значимый интерес, основанный на законе, вытекающий из него, одобряемый и защищаемый им, хотя и не закрепленный в конкретных правовых нормах.[166]
   Интерес как таковой может иметь две формы своего опосредования в признаваемых государством формах, гарантирующих в разной степени его удовлетворение и способ реализации: субъективные права и законные интересы. Причем законные интересы здесь выступают не только словосочетанием, определяющим наличие у субъекта правоотношений определенных интересов, которые не противоречат действующему законодательству, – иначе фраза о том, что законные интересы выступают формой выражения интересов, выглядела бы неграмотно построенной и банальной. Законные интересы здесь, прежде всего, представляют собой особое правовое средство, выражающее не только сами интересы граждан, но и степень их опосредования в определенной, гарантированной законом форме, претендующей на определенную степень защиты.
   Отметим, что законные интересы в большинстве своем направлены на достижение социально значимых и полезных результатов. В указанной связи В. М. Корнуков справедливо отмечает, что смысл и назначение таких интересов в том, что они могут содействовать совершенствованию законодательства, так как позволяют вскрыть неиспользованные резервы действующего законодательства в части регламентации вопросов, касающихся охраны интересов личности.[167]
   Однако В. С. Шадрин считает, что принципы права, будучи его каркасом, заменяют собой необходимость существования и исследования категории «законный интерес» как таковой, полностью поглощая его элементы. Он отмечает, что «именно принципы права или правовые нормы наиболее общего характера позволяют оптимизировать применение закона путем оперирования такими известными приемами, как расширительное толкование норм, применение по аналогии… И это вполне соответствует основной мотивации идеи существования законных интересов вне субъективных прав – извлечению из закона наибольшей выгоды для удовлетворения интересов личности».[168] Продолжая мысль, автор цитаты утверждает, что если учесть все положения Конституции РФ о включении в правовую систему России общепризнанных принципов и норм международного права, то спор о феномене законных интересов вне субъективных прав – существуют они в природе или нет, а если да, то что собой представляют, – начинает выглядеть во многом искусственным и беспредметным.
   В противовес сказанному, можно указать на следующее. Понятно, что законные интересы представляют собой правовые стремления участников правоотношений, гарантированные в общем виде с позиции юридических дозволений. Однако именно благодаря существующим принципам права и, в том числе, нормам международного права законные интересы и могут иметь шанс не только на свое существование, но и на достойное опосредование соответствующих закону устремлений граждан в правовом государстве.
   Более того, говорить о том, что принципы права включают в себя элементы законных интересов и их сущность, – значит не только неверно толковать природу принципов права, но и упразднять реально существующую, конкретную материальную «подоплеку» законных интересов. Законные интересы – это стремление субъекта пользоваться конкретным социальным благом, принципы же права создают для этого благоприятную среду, основу, очерчивают рамки и границы проявления законных интересов, определяют допустимое поведение субъектов в процессе их реализации. Законные интересы – всегда конкретные, детализированные, опирающиеся на принципы права и взаимосвязанные с уже существующими нормами права и субъективными правами устремления, образующие в своей сути самостоятельный юридический феномен.
   Однако по поводу данных «устремлений» считаем необходимым указать на следующее концептуальное положение. Чрезвычайно важно объективно подойти к вопросу соотношения законных интересов одних участников правоотношений и каких-либо обязательств других лиц.
   Законные интересы представляют собой простые юридические дозволения, выражающиеся лишь в стремлениях участников правоотношений пользоваться определенными благами. Говорить же о корреспондирующих осуществлению законным интересам обязанностях других лиц было бы не совсем верно.
   Законные интересы пользуются защитой государства в лице его компетентных органов не в абсолютном большинстве случаев, а лишь «в некоторых» случаях, что в полной мере подчеркивает всего лишь определенную степень гарантированности юридических дозволений, лежащих в основе законных интересов, причем при наличии совокупности определенных сопутствующих факторов и обстоятельств. Исходя из сказанного, мы имеем право говорить лишь о корреспондирующих обязанностях и определенных притязаниях к контрсубъектам не применительно к законному интересу как таковому, а к субъективному праву иметь определенные законные интересы любым правоспособным лицом и обладать субъективным правом на возможность их отстаивания.
   Исходя из рассмотренных выше положений, правомерным и обоснованным будет говорить о корреспондирующей юридически обеспеченной возможности требовать воздержания от действий, препятствующих совершению дозволенных актов поведения лишь относительно и применительно к отстаиванию субъектом своих законных интересов с использованием охранительных норм и процедур, а не к их реализации как таковой.
   Необходимо четко знать, что законными интересами обладает практически каждый субъект правоотношений, который не может требовать определенного поведения от других, реализуя свой интерес, пока он не будет ущемлен и право на защиту не будет подтверждено в судебном порядке. Компетентные органы разберутся, имеет ли данный конкретный законный интерес право на защиту, исходя из совокупности рассматриваемых обстоятельств и факторов. До этого же субъект правоотношений находится в правовом пространстве, в котором действуют корреспондирующие обязанности лишь относительно субъективных прав, «маневрируя» между ними и ссылаясь только на них.
   Критерии соотношения законных интересов и субъективных прав более подробно будут рассмотрены в монографии далее. Однако именно в данной части исследования необходимо поставить вопрос: в каких случаях можно говорить просто об интересе, а в каких о законном интересе?
   Разобраться в этом поможет следующее предлагаемое нами правило: всякий интерес, направленный на удовлетворение потребности, попадая в «правовое поле», сферу, подверженную влиянию и воздействию со стороны регулятивных механизмов права, и не противореча по своей сути и избираемым механизмам реализации и воплощения в жизнь законодательству, а также, не будучи опосредованным конкретным субъективным правом, – является законным интересом.
   «Полученные», таким образом, законные интересы равны перед правом в своем разнообразии и детальном отражении запросов личности, учитывая применяемый к ним (абсолютно справедливо применяемый) одинаковый масштаб по удовлетворению заложенных в них притязаний, о котором уже говорилось несколько выше. Причем одинаковый масштаб удовлетворения притязаний, заложенных в законном интересе при надлежащей совокупности сопутствующих обстоятельств, будет применяться к ним до тех пор, пока законный интерес с течением времени, доказав подобную необходимость, не трансформируется в субъективное право.
   Подведем итог всему сказанному выше в отношении законных интересов и сформулируем наиболее актуальные выводы, которые и составляют стержень предлагаемой в исследовании концепции охраняемых законом интересов.
   1. Законные интересы представляют собой не просто удачное словосочетание, указывающее на то, что определенный интерес субъекта соответствует закону. (Хотя, с одной стороны, это действительно так.) Законные интересы – это правовая категория, означающая своего рода степень опосредования не противоречащих действующему законодательству устремлений граждан, подразумевающая определенное отношение к ним (интересам) со стороны государства, различных его органов и претендующая на соответствующие меры защиты.
   2. Законные интересы – это опосредованная юридическими средствами и механизмами возможность, которая дана в равной степени каждому правоспособному субъекту отношений для осуществления законных способов удовлетворения своих потребностей, которая, однако, прямо не закреплена в субъективных правах и лишь в разной степени взаимозависимости ими опосредуется.
   3. Законные интересы гарантируются государством, ибо они вытекают из самой сущности и природы как субъективных прав, так и самой диалектики интересов и права. Однако уже реализация, воплощение в жизнь, удовлетворение законных интересов гарантируется лишь в определенной степени. Степень же гарантированности законных интересов, если можно так выразиться, их официального «признания» со стороны государства зависит от следующих факторов:
   а) умелого использования субъектом правоотношений уже существующих и предоставленных ему субъективных прав и обязанностей;
   б) «неудаленности», если можно так выразиться, законных интересов от уже существующих субъективных прав;
   в) совокупности сопутствующих удовлетворению законных интересов обстоятельств и факторов. Два равнозначных стремления двух субъектов правоотношений могут иметь различную степень удовлетворения и защиты в зависимости от того, на какие обстоятельства ссылается человек, при каких жизненных ситуациях возник тот или иной интерес, какие последствия связываются с реализацией конкретного способа удовлетворения потребности;
   г) решимости отстаивать свои законные интересы. Непримиримость к ущемлению своих прав и законных интересов важна как для самого субъекта правоотношений, так и для государства, которое обязано реагировать на все подобные казусы. Любая законная реакция на попытки ущемления прав и законных интересов лучше, чем пассивная позиция человека. В этом и заключается основной элемент правовой культуры и правового воспитания в современном обществе.
   4. Законные интересы – это ярчайший срез позитивных и многочисленных в своем разнообразии стремлений граждан, куда субъективное право:
   а) не может проникнуть по изложенным выше причинам;
   б) не должно проникать в обязательном порядке, ибо законные интересы – это своеобразное «гражданское общество» права.
   5. Законные интересы всегда принадлежат определенному субъекту правоотношений и не могут существовать «оторванно» от него, в абстрактном выражении, как, например, это имеет место с субъективными правами, которые гарантированы каждому и существуют независимо от того, пользуется ими человек или нет. Законный интерес – это стремление пользоваться определенным благом, достичь какого-либо результата. Стремление не может быть абстрактным, оно всегда принадлежит заинтересованному лицу.
   Такими, на наш взгляд, являются основные черты законных интересов, такова их сущность.
   Законные интересы – категория, бесспорно, сложная и недостаточно исследованная с правовой точки зрения. Это – несомненный пробел современной правовой доктрины, так как сущность охраняемых законом интересов и та юридическая нагрузка, которая им присуща в каждодневных правоотношениях сторон – несомненно, заслуживает более глубокого внимания к рассматриваемой категории со стороны законодателя и компетентных правоприменительных органов. Возможно, предлагаемый взгляд на законные интересы как правовую категорию подчеркнет их весомый характер в правовом пространстве любого демократического государства и активизирует поиск оптимальных вариантов их использования в механизме правового регулирования.

2.4. Законный интерес и субъективное право: диалектика соотношения

   В данном исследовании довольно часто законные интересы рассматриваются в сопоставлении с субъективными правами. Это отнюдь не случайно, тем более, что сам законодатель ставит в один ряд исследуемые понятия. Нельзя говорить о субъективных правах без проведения очевидных параллелей с законными интересами граждан, которые являются как самостоятельным юридическим средством, так и производными от субъективных прав, а подчас и предпосылкой их возникновения. Более того, сопоставление законных интересов и субъективных прав позволит глубже познать саму сущность охраняемых законом интересов и их место в правовой жизни российского общества.
   Прежде всего, необходимо отметить, что субъективное право и законный интерес имеют между собой немало общего. Обе эти категории во многом опираются на существующую правовую базу, на определенные социальные закономерности, условия общественного развития, взаимодействия между собой различных социальных групп и т. д.
   При анализе диалектики субъективных прав и законных интересов, считаем целесообразным предложить следующие концептуальные критерии, которые непосредственно указывают на общность двух анализируемых категорий.
   1. Субъективное право и законный интерес лица предполагают удовлетворение его собственных интересов. Они выступают своеобразными путями реализации данных интересов и потребностей, имея при этом единые цели – удовлетворять данные интересы и потребности, не противоречащие в своей сути общегосударственным. Субъективное право и законный интерес – это две формы правового опосредования социальных интересов и формы их охраны. Они фокусируют в себе определенное сочетание личных и общественных интересов.
   2. Субъективное право и законный интерес имеют диспозитивный характер и находятся в сфере дозволенного. Их осуществление является правомерным поведением и связывается в основном с такой формой реализации права, как использование.
   3. Субъективные права и законные интересы являются весьма действенным способом управления и влияния на общественные процессы, социальные явления, складывающиеся и уже сложившиеся правоотношения между самыми разнообразными субъектами. Наделяя одних лиц определенными правами (а значит, других – соответственно конкретными обязанностями) либо определенным образом содействуя реализации существующих законных интересов, механизм правового регулирования достигает поставленных целей, влияя на всю совокупность социальных связей и отношений.
   4. Рассматриваемые категории опираются на закон, на объективно существующее право и не могут содержать противоправных элементов, желаний.
   5. Субъективные права и законные интересы опосредуют значительную часть жизни общества. И если существуют определенные вопросы, которые не могут быть урегулированы субъективными правами, то в эту сферу однозначно проникают законные интересы. Точнее, они даже не проникают, они формируются в самой среде, какой бы «удаленной» от нормативно-правового регулирования она бы не была.
   6. Законные интересы и субъективные права взаимодополняют и взаимозависят друг от друга. Законные интересы во многом производны от уже существующих прав, субъективные же права либо порождаются «типизацией» законных интересов, либо способствуют их надлежащей и эффективной реализации, будучи, по большому счету, методологической основой их воплощения в жизнь.
   7. И то и другое средство пользуются признанием и защитой со стороны государства. Понятно, что степень защищенности прав и законных интересов различна, однако указанные правовые феномены являются неотъемлемой составляющей механизма правового регулирования и правового статуса личности.
   8. Обе исследуемые категории тесным образом сопряжены с юридическими обязанностями и ответственностью. Известный тезис о том, что нет обязанностей без прав и прав без обязанностей, затрагивает также сущность и природу законных интересов, о чем подробнее в данной части работы еще будет говориться.
   9. Они сочетают в себе личные, групповые, общественные и государственные интересы, опираются на диалектическое единство интересов личности, социальных групп, общества и государства, интересов и права.
   10. Исследуемые категории несут определенную регулятивную нагрузку, выступая своего рода подспособами правового регулирования.
   Помимо сказанного, как субъективные права, так и законные интересы определяют собой своего рода меру поведения, специфический критерий законных деяний (так, в ч. 2 ст. 36 Конституции РФ прямо установлено, что «владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц»). Точно такие же требования содержатся и в ч. 3 ст. 55 Конституции, а также в целом ряде нормативных актов: например, в ст. 12 ВК РФ от 16 ноября 1995 г. закреплено, что «собственники, владельцы и пользователи земельных участков, примыкающих к поверхностным водным объектам, могут использовать водные объекты только для своих нужд в той мере, в какой это не нарушает права и законные интересы других лиц»[169]).
   Обратим внимание на еще один аспект. Субъективное право и законный интерес имеют «в своем основании» притязание на обладание определенным социальным благом. Здесь следует полностью согласиться с М. Г. Смирновой в том, что «субъективное право и законный интерес – различные формы правового опосредования социальных интересов и притязаний. Законный интерес в отличие от субъективного права выступает не основным, но не менее важным средством закрепления социальных притязаний субъектов».[170] И если субъективное право выступает уже «признанной» государством формой притязаний на определенное благо при известной совокупности сопутствующих обстоятельств, то законный интерес – это еще ничем не закрепленное и конкретно не гарантированное притязание, которое, в силу сказанного, ничем «не хуже» первого притязания. Объективное же право «закрепляет правовые средства, обеспечивающие удовлетворение социальных интересов и притязаний. Вместе с тем социальные притязания людей могут удовлетворяться вначале фактически, путем защиты таких притязаний в судах, других государственных органах и общественных объединениях, и получают затем отражение в нормах права. В этом случае притязания проявляются в различных социальных ситуациях, требующих правового решения. Одним из средств этого решения выступают юридические конструкции».[171]
   Исходя из сказанного, видим, что потребность и формы ее удовлетворения, лежащие в основе социальных притязаний делают такие категории как права и законные интересы, не только взаимосвязанными, но и взаимозависимыми друг от друга.
   Вышеупомянутые черты сближают данные правовые категории, делают их «родственными». Но наряду с общими чертами между субъективным правом и законным интересом имеются и различия, которые важны как для теории, так и для юридической практики. Отметим, что разграничение, проводимое между субъективным правом и законным интересом, имеет свою историю.
   Еще русские дореволюционные ученые-юристы, а затем и советские проводили такое различие, хотя в то время они и не называли интерес «законным». Остановимся на некоторых из наиболее интересных положений существующих исследований в данной области.
   Так, Е. А. Флейшиц в одной из своих работ отмечала, что «охранять известный интерес не всегда значит охранять соответствующее субъективное право».[172] Сторонником такого разграничения является и А. Г. Певзнер, который пишет: «Интерес не следует включать в содержание понятия “субъективное право”. Таким включением мы ничего не добиваемся, ибо всякая государственная защита направлена на охрану и обеспечение определенного интереса, но отсюда вовсе не следует, что всякий защищенный интерес есть не что иное, как субъективное право».[173] На это обращали внимание также В. А. Тархов[174] и Н. И. Матузов.[175]
   «Не следует право и законный интерес, – предостерегает А. Л. Цыпкин, – рассматривать как одно и то же, необходимо установить, в каких случаях речь идет о его законном интересе, хотя и основанном на праве, но не сформулированном как субъективное право участника процесса».[176] Нужно сказать, что это требование относится не только к уголовному процессу, но и ко всем другим отраслям права, оно с полным основанием может считаться и общетеоретическим.
   Не менее определенно мнение Р. Е. Гукасяна: «Вне понятия прав и свобод в широком смысле слова субъективные права и охраняемые законом интересы представляют собой различные правовые категории, и не различать их нельзя».[177] «По существу все советские юристы, – заметил А. И. Экимов, – сходятся во мнении, что субъективные права отличны от законных интересов, но по-разному отвечают на вопрос, в чем заключается это различие».[178]
   Некоторые же авторы, как пишет Г. В. Мальцев, «рассматривают понятия “охрана прав” и “охрана законных интересов” как синонимы или, во всяком случае, исходят из такого предположения».[179] Такое рассмотрение не дает вообще права на существование законному интересу, вызывает сомнение в его самостоятельном категориальном статусе и поэтому является шагом назад в исследовании данной проблемы.
   Предлагаем следующее видение отличительных черт субъективных прав от законных интересов.
   Вытекая из сферы дозволенного, субъективные права и законные интересы все же категории не тождественные. Они не совпадают по своей сущности, содержанию и структуре.
   Нетождественность их определяется тем, что субъективные права и законные интересы – различные правовые дозволенности. Первые представляют из себя сложную дозволенность, возведенную законодателем в ранг правовой возможности. Субъективное право есть дозволенность высшей категории и по сути дела ценится уже не столько своей дозволенностью, сколько возможностью, причем обязательно юридической. Благодаря этому субъективные права, как юридические возможности обеспечиваются конкретной юридической необходимостью (обязанностью) других лиц.
   Если же правовая дозволенность не имеет либо не нуждается в юридически необходимом поведении других лиц как определенного правового средства своего обеспечения, то данная дозволенность является простой и не возводится законодателем в особую правовую возможность. «Простая возможность (дозволенность) совершения тех или иных действий, – отмечает Н. И. Матузов, – еще не образует того, что в правовой науке принято называть субъективным правом. Это значит, что в субъективном праве заключена не любая, а особого рода возможность, возможность, обеспеченная обязанностью других лиц и гарантируемая государством».[180]
   В связи с этим реализацию субъективного права можно назвать дозволенно-возможным поведением, ибо это такая юридическая дозволенность, которая имеет характер правовой возможности; а реализацию законного интереса дозволенно-устремленным поведением, ибо это юридическая дозволенность, имеющая, в отличие от субъективного права, характер правового стремления.
   Однако и законный интерес можно считать возможностью, но возможностью в большинстве своем социальной, фактической, а не правовой. Он – всего лишь дозволенность, разрешенность, незапрещенность, предоставленная государством и в определенной мере поддерживаемая им. Законодатель, действительно, многие действия не запрещает, дозволяет, разрешает. Но отсюда вовсе не следует, что он вместе с тем устанавливал для всех видов дозволений конкретные юридические обязанности, которые бы полно и всесторонне обеспечивали эти действия.
   Иначе говоря, область правовых дозволенностей в законодательстве представлена намного шире, чем область правовых возможностей. В литературе верно подмечено, что «область дозволенного далеко не охватывается и не исчерпывается субъективными правами; она гораздо шире».[181] Вследствие этого все на что лицо имеет право, дозволено, но не на все дозволенное оно имеет право,[182] а лишь на то, что обеспечено конкретной юридической обязанностью.
   С учетом сказанного, сущность субъективного права заключается в юридически гарантированной и обеспеченной обязанностями других лиц возможности. Эта возможность более полная и одновременно более конкретная, чем «возможность» (дозволенность), содержащаяся в законном интересе. Она более «насыщена» юридической тканью, она сильнее оберегается государственной властью.
   Сущность же законного интереса заключается в простой правовой дозволенности. Поэтому законный интерес – своеобразное «усеченное право», «усеченная правовая возможность» без противостоящей конкретной юридической обязанности. Ему может противостоять лишь общая юридическая обязанность – уважать его, считаться с ним, содействовать в определенных случаях его осуществлению, поскольку и сам он представляет собой правовую возможность общего характера.
   Субъективное право и законный интерес не совпадают и по содержанию. Остановимся на этом несколько подробнее. Субъективное право можно кратко определить как гарантированную законом меру возможного (дозволенного, разрешенного) поведения гражданина.[183] Более подробно субъективное право определяется как «создаваемая и гарантируемая государством через нормы объективного права особая юридическая возможность действовать, позволяющая субъекту (как носителю этой возможности) вести себя определенным образом, требовать соответствующего поведения от других лиц, пользоваться определенным социальным благом, обращаться в случае необходимости к компетентным органам государства за защитой – в целях удовлетворения личных интересов и потребностей, не противоречащих общественным».[184]
   Исходя из сказанного, очевидно, что содержание субъективного права состоит из четырех возможностей (элементов): вести себя определенным образом, требовать соответствующего поведения от других лиц, пользоваться определенным социальным благом, обращаться в случае необходимости к компетентным органам государства за защитой.
   Содержание же законного интереса состоит только из двух «возможностей» (элементов): пользоваться определенным социальным благом и обращаться в некоторых случаях за защитой к компетентным структурам. Следовательно, у законного интереса в его содержании отсутствуют две «возможности»: вести себя определенным образом и требовать соответствующего поведения от других лиц, которые так характерны для содержания и сущности субъективного права.
   Субъективное право – это возможность, позволяющая субъекту пользоваться определенным социальным благом в границах, строго установленных законом. Законный интерес – тоже известная «возможность» (дозволенность), позволяющая субъекту пользоваться определенным социальным благом, но уже без таких конкретных границ, без строго установленной в законе возможности определенного поведения (вида и меры его) и возможности требования определенного действия других лиц. Данная «возможность» в большинстве своем является несоизмеримой.
   Помимо сказанного, необходимо отметить, что субъективное право предполагает не только четыре реальные возможности, предоставленные субъекту, но и потенциальную юридическую обязанность других лиц, чего нельзя сказать о законном интересе. Законный интерес не предполагает потенциальной юридической обязанности «другой стороны», поскольку законом для его носителя не предусмотрены полномочия на требования соответствующего поведения от других лиц. У него «правомочие» выражается в просьбе, ибо законный интерес – всего лишь дозволенность, разрешимость, незапрещенность.
   Кроме всего прочего элементы («возможности») содержания законного интереса носят характер стремлений, а не твердо гарантированных возможностей. Поэтому связь законного интереса с благом, а также с их защитой более отдаленная, чем это наблюдается у субъективного права. Значит, различия в содержании субъективных прав и законных интересов можно провести как по количественному составу элементов, так и по качественной их характеристике.
   Отметим, что законный интерес отличается от субъективного права и по своей структуре, которая выглядит менее юридически четкой, чем у субъективного права. К тому же, в содержании законного интереса всего два элемента. Связь между ними значительно беднее, проще, одностороннее.
   Следовательно, законный интерес отличается от субъективного права своей сущностью, содержанием и структурой.
   Проследим это на конкретном примере. Возьмем законный интерес определенного гражданина в наличии в аптеках медикаментов, пользующихся повышенным спросом.[185] В отличие от субъективного права, которое предполагает четыре возможности, обеспечиваемые государством и юридической обязанностью соответствующих лиц и органов, носителю данного законного интереса законом не установлены ни возможность определенного поведения (приобрести эти медикаменты), ни возможность требования определенных действий от других лиц (требовать от работников аптеки предоставления в обязательном порядке этих медикаментов). Не установлены потому, что законный интерес – всего лишь простая правовая дозволенность, вытекающая из самого закона и реализуемая только в том случае, если фактически имеются необходимые условия для этого. Плюс ко всему прочему, «возможности» законного интереса носят характер стремлений, которые нельзя обеспечить в необходимой мере. Общий смысл, дух закона содействуют его реализации, но не более того.
   Этот законный интерес сможет трансформироваться в субъективное право лишь тогда, когда государство будет в состоянии реально гарантировать все четыре возможности, присущие субъективному праву, и когда им будет противостоять, чья-либо конкретная юридическая обязанность. Другими словами, когда носителю определенного интереса законом не предоставляется возможность вести себя определенным образом и возможность требовать соответствующего поведения от других лиц, и они к тому же не обеспечиваются конкретной юридической обязанностью, мы можем вести речь о законном интересе, но не о субъективном праве.
   Законный интерес, в отличие от субъективного права, есть правовая дозволенность, имеющая характер стремлений, в которой отсутствуют возможности: действовать определенным образом и требовать соответствующего поведения от других лиц, и которая не обеспечена конкретной юридической обязанностью. Данный вывод может служить основным, главным критерием для разграничения законных интересов и субъективных прав.
   По существу, в самой общей форме такой вывод был сделан еще дореволюционными русскими юристами: «Право, – писал, в частности, Н. М. Коркунов, – непременно предполагает соответствующую обязанность. Если нет соответствующей обязанности будет простое дозволение, а не правомочие».[186] Об этом же говорилось и советскими учеными: «Не всякая возможность действовать, – заметил С. Ф. Кечекьян, – составляет право данного индивида. Возможность ходить по улицам, купаться в море, черпать воду из реки и другие возможности граждан не составляют их права, поскольку ни на кого не возложено обязанностей, обеспечивающих эти интересы».[187]
   Г. Ф. Шершеневич отмечал, что «субъективное право есть власть осуществлять свой интерес…», что «наличность интереса еще не создает права. Жена, требующая от мужа содержания, весьма заинтересована в том, чтобы муж ее исправно получал причитающееся ему от фабриканта жалованье, но сама она ничего от фабриканта требовать не может. Домовладелец терпит от того, что соседние бани гонят в окна его дома дым, и он заинтересован в том, чтобы хозяин бань поднял дымовые трубы их выше уровня его строения, но никакого права отсюда не вытекает. Даже тогда, когда интересы человека защищаются законом, субъективного права нет, пока заинтересованному не предоставлена власть. Так, например, уголовные законы защищают многочисленные и важные интересы отдельных людей, но защищенный интерес не превращается еще в субъективное право, потому что есть интерес, есть его защита, но нет власти…».[188]
   В этой связи нельзя согласиться с высказанным А. Ф. Сизым мнением о том, что у осужденных (если они в полном объеме выполняют основания поощрительных норм) возникает субъективное право на поощрение и что в плане последующего совершенствования поощрительной системы было бы целесообразно все формулировки «могут», «могут быть» из содержания норм закона (ч. 1, 2, 4 ст. 51 ИТК и др.) исключить.[189]
   У осужденных нет и не может быть субъективного права на поощрение, ибо нет власти потребовать соответствующего поведения от обязанных должностных лиц. У них есть лишь законный интерес, реализация которого во многом зависит от усмотрения данных должностных лиц. Поэтому в статьях нового УИК РФ, где закреплены меры поощрения для осужденных, обоснованно оставлены формулировки типа «могут» и «могут быть», означающие, что должностные лица «не напрямую» обязаны поощрять осужденных, отличившихся заслуженным поведением в местах лишения свободы.
   Дополненный и конкретизированный указанный выше критерий разграничения субъективных прав и законных интересов, несомненно, представляет ценность, как для правотворческих, так и для правоприменительных органов. Однако он не решает проблемы в целом, ибо не объясняет еще причин опосредования тех или иных интересов в законных интересах, а не в субъективных правах. Поэтому кроме основного, главного, есть еще дополнительные критерии, помогающие разграничивать субъективное право и законный интерес. Они вытекают из причин существования законных интересов наряду с субъективными правами.
   Г. В. Мальцев верно отмечает, что в обществе интересы личности всегда многообразны: «Не все они могут быть опосредствованными в особых субъективных правах: во-первых, потому, что связанная с субъективным правом возможность юридически притязать на определенные блага, действия других лиц не может быть в современных условиях обеспечена в отношении абсолютно всех человеческих интересов; во-вторых, возможности правовой системы ограничены в смысле детального регламентирования индивидуальных интересов; если бы право выражало и регламентировало все интересы личности в особых нормах и правах, то оно представляло бы собой чрезвычайно сложную, необозримую и мало пригодную для практических целей систему. Поэтому правовой регламентации подвергаются лишь определенные интересы личности, являющиеся жизненно важными для всех членов общества (или части), типическими, то есть такими, которые наиболее ярко выражают сущность социалистических общественных отношений (характерны для них), имеют известное социальное значение».[190]
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

   Князев Б. В., Куфтырев А. И., Фетисов А. С. О природе интереса как социального явления // Вестник МГУ. Сер. VIII: Экономика, философия. 1968. № 4. С. 13; эту же позицию по существу занимают: Лавриненко В. Н. Проблема социальных интересов в ленинизме. М., 1978. С. 72–73; Торган К. Э. Имущественные интересы государственного объединения в гражданских правоотношениях. Автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 1983. С. 14; Экимов А. И. Интересы и право в социалистическом обществе. Л., 1984. С. 6–9.

32

   См. об этом: Нестеров В. Г. О соотношении общественных и личных интересов при социализме // Учен. зап. ВПШ при ЦК КПСС. М., 1958. С. 77.; Здравомыслов А. Г. Проблема интереса в социологической теории. С. 30; Керимов Д. А. Потребность, интерес и право // Правоведение. 1971. № 4. С. 100–103; Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия. С. 210; Сиренко В. Ф. Проблема интереса в государственном управлении. С. 23; Мазаев В. Д. Роль социального интереса в реализации конституционных норм // Правоведение. 1983. № 1. С. 46.

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

   В литературе встречаются неточные высказывания некоторых авторов относительно того, что о защите законных интересов впервые упоминается лишь в Законе о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик от 16 августа 1938 г. См., например: Гурвич М. А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия // Труды ВЮЗИ. М., 1965. Т. 3. С. 82; Ромовская З. В. Судебная защита охраняемого законом интереса // Вестник Львовского университета. 1983. Вып. 22. С. 74.

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

   См., например: Инструктивное письмо ГКК Верховного Суда № 1 за 1926 г.; Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 6 «О судебной практике по взысканию материального ущерба, причиненного преступлением» от 28 мая 1954 г., с изменениями, внесенными Постановлением Пленума от 10 апреля 1957 г.; Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 2 «О дальнейшем совершенствовании деятельности судов по осуществлению правосудия в свете решений XXIV съезда КПСС» от 7 июля 1972 г.; Постановление Пленума Верховного Суда СССР «О применении процессуального законодательства при рассмотрении гражданских дел в суде первой инстанции» от 1 декабря 1983 г. и многие другие. См. также постановления и определения по конкретным делам: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 февраля 1978 г. по иску Романович (Бюллетень Верховного Суда СССР. 1978. № 5. С. 11); Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 7 декабря 1971 г. по делу Бабайцева В. М. (Бюллетень Верховного Суда СССР. 1972. № 3. С. 24–25) и др.

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

   См., например: Малько А. В. 1) Законный интерес как правовая категория // Вопросы теории государства и права. Саратов, 1986; 2) Законные интересы и их стимулирующая роль // Вопросы теории государства и права. Саратов, 1988.; 3) Законные интересы и укрепление социалистической законности // Проблемы социалистической законности. Харьков, 1988; 4) Проблемы законных интересов в судебном разбирательстве // Вопросы теории и практики судебного разбирательства гражданских дел. Саратов, 1988; 5) Социальная справедливость и законные интересы // Право. Ускорение. Справедливость. Саратов, 1989; 6) Законный интерес и субъективное право // Вопросы теории охраняемых законом интересов. Ярославль, 1990; 7) Охранительные правоотношения как гарантийная форма интересов личности // Вопросы теории охранительных правоотношений. Ярославль, 1991; 8) Субъективное право и законный интерес // Правоведение. 1998. № 4; 9) Законные интересы: общетеоретический аспект // Вестник Волжского университета им. В. Н. Татищева. Сер. «Юриспруденция». Тольятти, 1998. Вып. 1; 10) Проблемы теории государства и права / Под ред. М. Н. Марченко. М., 1999. Гл. 15; 11) Основы теории законных интересов // Журнал российского права. 1999. № 9–10; 12) Политическая и правовая жизнь России: актуальные проблемы. М., 2000; 13) Субъективное право и законный интерес: проблемы соотношения // Правоведение. 2000. № 3; 14) Основы теории законных интересов // Ежегодник российского права. 2000. № 1; 15) Общая теория государства и права: Академический курс: В 3 т. / Под ред. М. Н. Марченко. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2001. Т. 3. Гл. 10.

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

   См.: Чечот Д. М. Субъктивное право и формы его защиты. Л., 1968. С. 38; Матузов Н. И. Указ. соч. С. 215; Патюлин В. А. Указ. соч. С. 112; Явич Л. С. Общая теория права. Л., 1976. С. 188–189; Ремнев В. И. Право жалобы в СССР. С. 15; Кузнецов А. В. Уголовное право и личность. М., 1977. С. 64; Витрук Н. В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. С. 148; Кудрявцев В. Н., Малеин Н. С. Указ. соч. С. 32; Малеин Н. С. Охраняемый законом интерес // Советское государство и право. 1980. № 1. С. 26–27; Тихомиров Ю. А. Указ. соч. С. 138–139; Кучинский В. А. Указ. соч. С. 86; Экимов А. И. Интересы и право в социалистическом обществе. Л., 1984. С. 82.

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →