Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Рост Петра Первого составлял примерно 213 см.

Еще   [X]

 0 

Философия. Словарь неофита (Семенов Александр)

В этой книге рассказывается об особенностях различных философских школ и учений, и рассказывается внятно, доходчиво и с необходимой полнотой. Параллельно с изложением историко-философского материала вводятся основные понятия и термины, бо?льшую часть которых читатель найдет в глоссарии в конце книги.

Словарь рассчитан на всех, кто начинает изучать философию самостоятельно.

Год издания: 2013

Цена: 109 руб.



С книгой «Философия. Словарь неофита» также читают:

Предпросмотр книги «Философия. Словарь неофита»

Философия. Словарь неофита

   В этой книге рассказывается об особенностях различных философских школ и учений, и рассказывается внятно, доходчиво и с необходимой полнотой. Параллельно с изложением историко-философского материала вводятся основные понятия и термины, бо́льшую часть которых читатель найдет в глоссарии в конце книги.
   Словарь рассчитан на всех, кто начинает изучать философию самостоятельно.


Александр Семенов Философия. Краткая история

   © ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2013

Вступление

   Зачем нужна еще одна книга по истории философии, когда полки книжных магазинов буквально ломятся от изданий соответствующего рода? Казалось бы, бери любую и изучай на здоровье философские системы выдающихся мыслителей. Но проблема в том, что можно буквально по пальцам пересчитать книги, способные помочь новичку, едва начинающему «грызть гранит» этой нелегкой науки. Большинство изданий по истории философии написаны авторами как бы для самих себя. Даже самые простые и ясные вещи там излагаются языком, перенасыщенным сложными понятиями, специальными терминами и наукообразными оборотами. Подобные работы подразумевают определенную осведомленность читателя в философских вопросах, его умение разбираться в особенностях тех или иных учений. Словом, такие книги фактически рассчитаны на специалистов. Так где же выход? Ведь человеку, делающему свои первые шаги в философии, крайне тяжело начинать с литературы для профессионалов. Ему нужны принципиально иные справочные издания, написанные ясно, легко и доступно. Книга, которую вы держите в руках, стала одним из первых опытов создания такой литературы.
   Автор попытался осуществить синтез сразу нескольких жанров – словаря, справочника и учебного пособия. Выбрав около сотни наиболее значимых для истории философии мыслителей, мы расположили их в хронологическом порядке. В этом и заключен основной смысл книги – создать цельную, непротиворечивую и последовательную концепцию развития всемирной философской мысли.
   Изложение философской концепции каждого мыслителя, как правило, предваряется его кратким жизнеописанием. В каждой философской системе автор попытался выделить наиболее важные идеи и объяснить их в максимально доступной форме. В конце книги автор счел необходимым поместить небольшой справочный материал по основным понятиям, категориям и терминам, а также дать краткие характеристики и определения важнейших философских школ и направлений.
   Автор далек от мысли, что этот «первый блин» целиком и полностью удался, но надеется, что он и не «вышел комом». Понятно, что ни одна книга в мире не может устроить абсолютно всех, особенно если это не художественная, а специальная литература. Кому-то из профессиональных философов данная книга может показаться слишком легковесной, кого-то не вполне удовлетворит подбор имен, кто-то останется недоволен краткостью справочного материала… Но хотелось бы повторить и подчеркнуть еще раз: книга написана для начинающих, а не для профессионалов! При этом автор попытался избежать популяризаторства и упрощенчества, стараясь по возможности полно и добросовестно осветить историю философской мысли. В какой степени это удалось – судить читателю.

Восточная философия

   В VI–V вв. до н. э. мировая цивилизация пережила самый настоящий интеллектуальный бум. Именно в этот период сразу в трех очагах древней мировой культуры – в Индии, Китае и Греции – появились выдающиеся мыслители и религиозные деятели, давшие начало величайшим религиозно-философским учениям человечества.
   В ряду причин, приведших к зарождению восточной философии, можно перечислить следующие:
   1. Ослабление родоплеменных отношений и появление первых государств.
   2. Связанный с этим кризис общепринятых морально-нравственных установок.
   3. Усиление критического духа и рост научных представлений и знаний.
   4. Возникновение оппозиционных настроений в отношении традиционной религии.
   5. Развитие ремесел и торговли.

Индия

   Первые зачатки философского мышления в Индии появились в глубокой древности – примерно в 2500–2000 гг. до н. э. Они содержатся уже в религиозных текстах, в Ведах, где наряду с гимнами в честь индийских богов появляются сутры – выраженные в мифопоэтической форме идеи бытия, времени, пространства, первовещества, причины и т. п., касающиеся в основном проблем осмысления традиционной индийской религии – брахманизма. В течение длительного периода складывались религиозно-философские комментарии к Ведам – Упанишады, где находили отражение многие проблемы находящейся в становлении индийской философии, историю развития которой принято условно делить на три основных периода:
   1. Ведийский период: 2500–500 гг. до н. э.
   2. Классический (брахмано-буддийский) период: 500 г. до н. э. – 1000 г. н. э.
   3. Послеклассический период: 1000 г. – Новое время.
   С некоторого времени также сложилась традиция делить все философские школы Индии на т. н. ортодоксальные, т. е. признающие авторитет Вед и Упанишад, и неортодоксальные, т. е. не признающие их авторитетными источниками познания истины. К первым принято относить шесть основных философских школ: Санкхья, Йога, Ньяя, Вайшешика, Миманса и Веданта. Ко вторым – Локаята (Чарвака) и Адживика, а также течения, представленные в форме религиозно-философских учений: буддизма и джайнизма. В целом, все индийские философские школы выгодно отличаются органической общностью морально-нравственных и духовных взглядов, постоянным взаимообогащением и стремлением к дальнейшему совершенствованию. Хотя становление и развитие их проходило в непрерывных теоретических диспутах, они все же не переступали дозволенных приличием границ и сопровождались высоким уровнем терпимости в отношении друг к другу, что вытекало из особенностей самой индийской философии в целом. Согласно традиционным взглядам индийских мудрецов, целью философского познания мира является не чистая теория или простое любопытство, а практическое руководство правильной и добродетельной жизнью. Философское знание необходимо в первую очередь для исправления своих недостатков, для совершенствования – словом, для конкретного применения в жизни.
   Для более полного ознакомления с основами индийской философии надо поближе познакомиться с ее главными учениями. Начнем с ортодоксальных школ.

Ортодоксальные школы

Санкхья[1]

   Одна из наиболее популярных ортодоксальных философских школ древней Индии. Ее основателем является мудрец Капила (VI–V вв. до н. э.), о котором, к сожалению, известно очень мало. Не сохранилось также каких-либо трудов других древних авторов, так что первое систематическое изложение этого учения – «Санкхья-карики» – принадлежит философу Ишваракришне, жившему уже в начале нашей эры. Этот текст и поныне считается основным. К нему на сегодняшний момент набралось большое количество комментариев, авторами которых были, в частности, Гаудапада, Вачаспати Мишра.
   Санкхья рассматривает общую картину мира, исходя из двух основных общемировых начал: единой, но изменчивой материи (природы) – пра́крити, и вечной, но неизменной духовной сущности – Пу́руши. Пуруша, хотя и выступает в качестве духовного начала, тем не менее не является богом-творцом. Его, скорее, можно отождествить с сознанием, индивидуальностью, воплощающейся в живых существах. Пракрити, как бессознательная материя, постоянно видоизменяется, развивается, преобразуется. Она состоит из трех основных элементов – гун:
   1. Саттва – чистота, ясность; благое светлое начало, приводящее к гармонии, покою, счастью и мудрости.
   2. Раджас – активность, страстность, действенность; начало, порождающее динамику мира.
   3. Тамас – инертность, пассивность, бездеятельность; начало, вызывающее безразличие, косность и обман.
   Все мировое природное многообразие возникло из сочетания и взаимодействия этих трех гун. Что же касается развития (эволюции) мира, природы и человека, то этот процесс начинается при соединении Пуруши с пракрити. При этом всякое живое существо (не только человек), согласно Санкхье, имеет три уровня существования: собственно Пурушу (сознание), тонкое тело и грубое тело. Тонким телом является интеллект и органы чувств, дающие при взаимодействии самоощущение, «Я». Здесь, в тонком теле, зарождается кармическое начало живого существа. Грубое тело – это, собственно, материальное тело, физическая оболочка Пуруши и тонкого тела. Оно гибнет и разлагается со смертью организма.
   Целью Санкхьи является разработка и помощь в деле отыскания путей духовного освобождения, отделения духа (Пуруши) от материи, от грубого тела. Это позволит человеку избавиться от необходимости постоянного перерождения и подчинения законам кармы, что приведет к состоянию вечного блаженства и счастья – мокше. Санкхья оказала большое влияние на развитие и становление многих философских учений Индии, а со временем стала теоретической базой Йоги.

Йога[2]

   Одна из наиболее известных ортодоксальных школ, основателем которой считается мудрец Пата́нджали (II–III вв. н. э.), создавший свое учение в виде Йоги-сутры – базового текста классической Йоги. Однако начало ее формирования некоторые исследователи относят к более раннему времени. По своим теоретическим философским основам Йога тесно примыкает к Санкхье, хотя при этом признает существование верховного Божества, которое выступает в качестве высшего объекта духовного сосредоточения и образца для самосовершенствования. Целью Йоги, так же как и Санкхьи, является освобождение (мо́кша) человека от цепи перерождений (санса́ры) и воздействия кармы. Для этого Йогой разработана система упражнений, приемов и методов, ведущих к достижению состояния созерцания (медитации) и обретению истинного знания. Чтобы добиться успеха на пути к освобождению, от человека требуется внутренняя дисциплина, самоконтроль, выдержка, умение управлять своим организмом. Учение Йоги выделяет восемь ступеней самосовершенствования:
   1. Отказ от неправильного поведения.
   2. Соблюдение непреложных правил.
   3. Правильная поза для сосредоточения.
   4. Управление дыханием.
   5. Отвлечение органов чувств от их объектов.
   6. Сосредоточение внимания.
   7. Созерцание объекта, удерживаемого вниманием.
   8. Просветление.
   Вся система этих методов и практических приемов направлена на восстановление связи между духовной сущностью человека и общемировой, космической целостностью Божества (Абсолюта), к наибольшему раскрытию и воплощению подлинной человеческой природы. На высшей стадии духовного совершенства, согласно Йоге, человек способен достигать фантастических результатов в деле овладения тайнами мироздания и человеческой природы – мгновенно переноситься по желанию на любые расстояния, читать чужие мысли, видеть предметы на тысячи километров от себя, знать прошлое и будущее и т. п. Йога оказала заметное влияние на общее развитие религиозно-философской мысли Индии, в частности на буддизм.

Ньяя[3]

   Основателем этой ортодоксальной школы считается мудрец Готама, создавший главный текст этого учения – «Ньяя-сутра» (к которому за долгое время накопилось огромное количество всевозможных комментариев). Наиболее известными авторами этих комментариев были мудрецы Ватсяяна (V в. н. э.), Уддьйотакара (VI в.) и Джаянта (Х в.). В истории развития Ньяи можно выделить два этапа: древняя Ньяя и новая Ньяя, причем становление этого учения проходило в острой полемической борьбе с буддийскими школами.
   Главной задачей жизни человека Ньяя считает избавление духа («Я») от привязанности к телу, к его чувствам и объектам восприятия. А это возможно лишь при правильном познании действительности. Поэтому огромное внимание Ньяя уделяет технике мышления, основанной на законах логики. Всего Ньяя выделяет четыре независимых источника познания, позволяющие получить достоверное знание: восприятие, вывод, сравнение и доказательство (свидетельство). Опора в познании на такие качества сознания, как память, сомнение, предположение, считаются недостоверными. В теории развития логики как отдельной науки Ньяя признает пять основных этапов: посылка, доказательство, иллюстрация, наглядное доказательство (его применение), вывод (заключение).
   Согласно Ньяе, существует материальная вселенная, в которой различные сочетания атомов образуют все многообразие природного физического мира. При этом вселенная населена бесчисленным количеством живых существ, которые могут находиться как в воплощенном состоянии, так и в свободном, бестелесном. Высшее божество И́швара, не являясь творцом душ и физических атомов, тем не менее отвечает за взаимосвязь душ с атомами, т. е. за акты воплощения, а также за их разъединение. Словом, оно управляет процессами рождения, жизни и смерти.

Вайшешика[4]

   Одно из наиболее древних индийских философских учений. Создателем этой школы считается мудрец Канада (Улука), живший в III–II вв. до н. э. Однако наибольшее развитие Вайшешика получила в труде мудреца Прашастапады «Падартхадхарма – санграха». Этой философской школе свойственна глубокая системность, последовательность и методичность, позволяющие целиком исследовать поставленную проблему.
   В теории создания и разрушения мира – космологии – Вайшешика выделяет семь основных категорий всего сущего:
   1. Субстанция – Дравья.
   2. Качество – Гуна.
   3. Действие – Карма.
   4. Всеобщность – Саманья.
   5. Особенность – Вишеша.
   6. Присущность – Самавая.
   7. Небытие – Абхава.
   Из них лишь первые три существуют в реальности, три следующие – результат деятельности человеческого разума, причем категория «Особенность» играет важнейшую роль в деле познания мира, т. к. именно в ней отражается все существующее многообразие природных субстанций. Этих субстанций Вайшешика насчитывает девять: земля, вода, огонь, воздух, эфир, время, пространство, душа и ум. Все материальные предметы образуются с помощью атомов первых четырех субстанций. Сами атомы вечны, невидимы, неделимы и не имеют протяженности, но их комбинации создают протяженные тела. Мировая душа управляет процессом соединения и распада атомарных комбинаций, поэтому мир периодически создается и разрушается. В силу того что атомы обладают четырьмя видами качеств, человек имеет четыре рода ощущений: зрение, осязание, обоняние и вкус. При этом, так же как и Ньяя, Вайшешика признает главной целью человеческой жизни освобождение индивидуального сознания, духа, «Я».

Миманса[5]

   Эту философскую школу еще именуют Пурва-миманса, т. е. первое, раннее исследование. Она также является одной из древнейших в Индии – ее начало ученые находят в V–IV вв. до н. э. в текстах мудреца Джаймини («Миманса-сутра»), а также в комментариях к ним. Авторами наиболее известных комментариев были мудрец Шабара (III в. н. э.), Кумарила Бхатта и Прабхакара (VII–VIII вв.).
   Миманса является, пожалуй, единственной ортодоксальной школой, не интересовавшейся проблемой освобождения от цепи перерождений. Главной целью человеческой жизни, согласно Мимансе, должно стать рождение на небесах, где единственно можно достичь истинного блаженства. Первоначально свою задачу эта школа видела в логическом обосновании и трактовке ведийских текстов, в объяснении того, как правильно совершать ритуалы. Несколько позднее ее главной целью стало исследование процесса познания, которое возможно лишь при наличии нормальных условий восприятия. Из источников достоверного познания Миманса выделяет: восприятие, логический вывод, сравнение (анализ), свидетельство (авторитет), постулирование, невосприятие.
   Тем не менее основное внимание человека должно быть все же направлено на правильное и неукоснительное исполнение своего социального и религиозного долга, который заключается в выполнении всех положенных обрядов и подчинении условиям своей касты. Поступать так необходимо по причине того, что законы кармы универсальны и неизменны. Поэтому только такой праведный образ жизни, согласно Мимансе, может гарантировать человеку конечное освобождение.

Веданта[6]

   Это наиболее авторитетная и влиятельная философская школа Индии. Ее основы были впервые изложены мудрецом Бадараяной в его тексте «Веданта-сутра» (создан в промежутке между V и II вв. до н. э.). Однако классический канон Веданты составляют также тексты Упанишад и «Бхагавадгита». Наиболее известные, полные и глубокие комментарии к Веданте принадлежат мудрецу Шанкаре (VIII–IX вв.) – адвайта – и Раманудже (XI–XII вв.) – вишишта-адвайта.
   Единственным источником и главным началом всего сущего в мире адвайта-Веданта считает единую высшую духовную сущность – Бра́хмана, который один и есть абсолютная реальность. Брахман никоим образом не определим, не обусловлен и бескачествен. Именно Брахман вызывает к жизни все многообразие мира, которое на самом деле является для человеческого восприятия чистой иллюзией, ибо подлинно реален лишь сам Брахман. Иллюзия же возникает в результате неведения, незнания. Поэтому единственной целью процесса познания для истинного мудреца может быть только постижение того, что за всем видимым многообразием мира стоит высшее единое божество – Брахман. А это возможно лишь при условии постижения своего собственного духовного начала – А́тмана, который тождественен самому Брахману. Таким образом, постигнув свое истинное «Я», можно будет слиться с Брахманом и достичь подлинного покоя как высшего блага и цели в жизни.
   Вишишта-адвайта считает началом мира три реальности: Бога, душу и материю, находящихся в строгом взаимодействии и последовательном подчинении друг другу. Душа подчиняет себе материальное тело человека, но при этом неукоснительно подчиняется Богу, безраздельно господствующему над ними обоими. Бог, согласно этому учению, является не просто распорядителем и господином души и тела, но также и единственным гарантом их существования, ибо без Бога ни то, ни другое не могло бы быть реальностью. Поэтому человек может освободиться от материального бытия и цепи перерождений только при активной, деятельной любви к Богу и правильном, достоверном знании.
   В целом, адвайта-Веданта в большей степени связана с религиозным культом бога Шивы, в то время как вишишта-Веданта – с культом Вишну.

Неортодоксальные школы

Локаята (Чарвака)

   Одна из наиболее древних и распространенных неортодоксальных философских школ Индии, отличающаяся откровенно материалистическими воззрениями. Даже само название – Локаята – переводится как «направленное на этот мир». По устоявшейся традиции ее основание приписывают древнему мудрецу Брихаспати, а отдельные сочинения – Чарваке, от имени которого это учение и получило свое второе название. Считается, что зародилась Локаята примерно в середине I тысячелетия до н. э. Интересно, что ни одного сочинения приверженцев этой школы не сохранилось и все основные идеи Локаяты были изложены в работах их идейно-духовных оппонентов – представителей ортодоксальных учений.
   В полном соответствии с материалистическими взглядами, Локаята не признает авторитета Вед, отрицает существование Бога и души, отвергает идею потустороннего мира и закон кармы. Весь материальный мир, по Локаяте, состоит из четырех основных элементов: земли, воды, воздуха и огня (иногда к ним прибавляется пятый элемент – эфир). Они вечны, неизменны и находятся в постоянном взаимодействии. В результате смешения этих элементов в разных сочетаниях и пропорциях возникают предметы физической природы во всем их разнообразии. При этом такие человеческие свойства, как сознание, разум, память, органы чувств, также возникают как результат определенных сочетаний основных элементов и окончательно исчезают после смерти человека. Единственно возможным источником познания Локаята считает ощущения. Они возникают, согласно Локаяте, постольку, поскольку органы чувств состоят из тех же элементов, что и воспринимаемые предметы.
   На основании этих представлений Локаята отвергает также понятия добра и зла, считая их плодом человеческой фантазии. Следовательно, бесполезны и не нужны никакие обряды, ритуалы, обычаи и традиционные практики, в том числе аскетизм. Подлинной и единственной целью жизни Локаята признает только чувственное наслаждение, отвергая такие привычные морально-нравственные категории, как добродетель и справедливость. Поэтому неудивительно, что в отзывах и высказываниях идейных противников Локаята порой выглядит мишенью для насмешек и язвительных колкостей.

Адживика

   Неортодоксальное древнеиндийское учение. Его основателем традиционно считается мудрец Маркалидева, живший, по преданию, в VI–V вв. до н. э. Основные идеи Адживики дошли до нас в изложении средневековых ведантистских трактатов, согласно которым Адживика является сугубо атомистическим учением. Так, в мире существует всего четыре вида атомов, из которых строятся четыре главных стихии космоса: земля, вода, огонь и воздух. При этом атомы обладают способностью к всевозможным сочетаниям, в результате чего и возникает многообразие мира. Сами атомы, к какому бы виду они ни принадлежали, никогда и никем не сотворены, вечны, вездесущи, неделимы и неуничтожимы.
   Согласно Адживике, никакой души не существует, а есть только скопление так называемых сверхтонких атомов, из которых создается особое состояние живого существа – сознание. Сама жизнь есть не нечто атомарное, а то, что познает, воспринимает и отражает различные сочетания атомов. Таким образом, Адживика является, по сути, древнейшим материалистическим учением, которое по своей идеологии противостояло традиционным древнеиндийским религиям и философии брахманизма. Как следствие, Адживика отрицала такие брахманские доктрины, как идею кармы, сансары и мокши. В этом пункте Адживика наибольшим образом сближалась с буддизмом, что неоднократно давало повод многим исследователям определять ее как одну из разновидностей буддийской философии.

Буддизм

   Основателем буддизма является принц Шакьямуни, или, как еще его называли, Сиддхартха Гаутама, который жил либо в VI–V вв. до н. э., либо, скорее всего, в IV в. до н. э. Все нынешние жизнеописания Будды (именно так его называли последователи) являются плодом более поздних умозаключений, основанных на его учении. Главными идейными основами буддизма являются: ненасилие; благоговение перед любой формой жизни; избавление от страстей как причины страданий. В целом, основы буддизма базируются на четырех главных принципах:
   1. Жизнь есть постоянное страдание. Т. н. пятикратная привязанность к жизни: рождение, болезни, разлука с любимым, отсутствие того, чего очень хочется, смерть.
   2. У этих страданий есть причины. Это всевозможные человеческие страсти. Будда говорил: «Избегайте легкомыслия, чуждайтесь страсти и наслаждения… Источник страдания – само желание жить».
   3. От страданий необходимо избавиться. Для этого надо стремиться достичь состояния отсутствия желаний и страданий – нирваны.
   4. Существует путь избавления от страдания. Этот путь называется «Благородным Путем».
   По учению Будды, наша жизнь полна страданий оттого, что она ограничена, и это выражается не только в ограниченности нашего существования по времени, но и в том, что человек никак не может постичь смысла своей жизни, оттого что природа человека всегда как бы «выброшена» вовне. На деле это выражается в том, что человек постоянно стремится с чем-то себя отождествить. Например, человек считает, что для того чтобы стать «настоящим человеком», он должен стать царем, иметь власть, много денег, большую армию в своем подчинении, а также добиться уважения народа. Человек отождествляет свою природу с этими представлениями. Но, достигнув этого состояния и пожив таким образом некоторое время, он уже не довольствуется этим, и, следовательно, у него появляются новые желания и новые амбиции. Тогда человек начинает казнить своих подданных, затевать военные конфликты с соседними государствами и т. п. А все потому, что достиг только какой-то промежуточной цели, за которой следуют другие цели, и так до бесконечности. Таким образом, человек постоянно как бы «выбрасывает» свою природу вовне. Коротко это можно обозначить такой формулой: «человек никак не может стать самим собой, и его страдания происходят оттого, что он не может обрести свою подлинную природу». Для того чтобы человек все же смог найти самого себя, Будда разработал учение, опирающееся на т. н. «Благородный восьмеричный путь». Это своеобразные восемь ступеней мудрости человека, следующего путем просветления, восемь этапов постижения истины, открытой самим Буддой в момент его просветления под деревом Бодхи. Сам Будда назвал эту практику осознания, просветления и освобождения от духовного невежества и страданий «Благородным Путем», «Ариямарга». Вот эти восемь ступеней:
   1. Правильное понимание – полное и правильное усвоение четырех благородных истин буддизма.
   2. Правильное мышление – принятие четырех истин в качестве личной жизненной программы.
   3. Правильная речь – отказ от всех форм обмана, клеветы, хитрости.
   4. Правильные действия – ненасилие, ненанесение вреда всему живому.
   5. Правильный образ жизни – выработка привычки всегда и во всем поступать правильно.
   6. Правильные усилия – бдительность и внимание к себе и своим поступкам.
   7. Правильное стремление – стремление к тому, чтобы помнить о преходящести сущего.
   8. Правильная концентрация – глубокое духовное самопогружение, отрешение от всего земного, мирского, сущего.
   Для того чтобы найти самого себя, необходимо обладать правильным знанием, для чего, в свою очередь, надо постичь природу страдания. Согласно учению Будды, существуют некие объекты или понятия, которые называются дхармы. Дхарму, как таковую, невозможно понять или познать, ее можно лишь описать. Дхармы подразделяются на три рода: одни ответственны за телесное бытие, другие – за духовное, а третьи – за эмоционально-чувственную сферу жизни человека. Характерной особенностью дхарм является их способность быть приведенными в движение, хотя их естественным состоянием является покой. Движение колебаний дхарм передается друг другу наподобие кругов на воде: колебание одних вызывает колебание других и т. д. Интересно, что когда Будде задавали вопросы типа: «Каким образом создан мир?» или «Почему существует движение дхарм?», то он отвечал на них «благородным молчанием», т. к. буддизм практически не занимается метафизическими проблемами. Поэтому невозможно объяснить сущность и происхождение самих дхарм, можно лишь дать описательную характеристику некоторых их свойств: естественным состоянием дхарм является покой, но часть из них находится в движении, в колебаниях.
   Таким образом, приведенные в движение дхармы и есть наше индивидуальное бытие, а также бытие всего многообразного мира. Другими словами, нет никакой единой субстанции, Брахмана, который все создает, т. к. сами дхармы не представляют собой такой единой субстанции как основания всего сущего. Соответственно, нет никакого бога-творца и материи, из которой все создано. Все есть только колебание дхарм, и все, что мы видим и переживаем, есть только следствие эффекта этого колебания.
   Из этих размышлений следует вывод об основной задаче человека – достичь состояния, когда угаснут колебания дхарм, – нирваны, как состояния покоя и равновесия. Как же достичь такого состояния? Колебания дхарм и передача движения от одной группы дхарм к другой имеют на уровне человеческого бытия параллель в видекармы. Для того чтобы успокоить и уравновесить дхармы, человеку необходимо перестать «плодить» следствия, сделать так, чтобы он как можно меньше бывал причиной их появления, а следовательно, и причиной каких-то событий и явлений. На чисто психологическом уровне человек не должен стремиться к чему-то и добиваться чего-то, т. к. это «привязывает» его к существованию. Человек должен отказаться от всяческих стремлений и самоутверждений, перестать отождествлять себя с чем-либо, в том числе и с самим собой! Это возможно в первую очередь на пути добродетельного, нравственного образа жизни, а также благодаря психофизической медитативной практике. В т. н. махаяновском варианте буддизма (Махаяна – «Большая колесница») широкое распространение получило понятие «бодхисаттвы» – человека, достигшего просветления, но остающегося, тем не менее, на Земле для вразумления всего человечества. Бодхисаттвой может стать любой человек, исповедующий учение Будды и применяющий для просветления медитативную практику: их число в махаяне не ограничено.
   В буддизме нет понятия Атмана (см. выше), человек не существует как Атман; последний – лишь видимость. На самом деле человек существует как совокупность и последовательность эффектов, самый внешний из которых есть телесный эффект. Далее, по степени усложнения и углубления, следуют: эффект разумения, эффект практического рационального знания, эффект Пуруши – душевной жизни. Иными словами, нет души, нет субстанционального «Я» – оно является всего лишь последовательностью состояний, каждое из которых выступает причиной по отношению к следующему и является следствием предыдущего. Таким образом, выясняется, что нет человека как индивидуальности, которая отличается от всех других. Из этого следует, что не существует разницы между человеком и всеми другими живыми существами, человек тождественен всему, а все тождественно человеку. Вкратце, этот логический ряд можно подытожить следующей формулой: «Я есть все существующее, а все существующее есть я».
   На более глубоких стадиях просветления человек постигает, что основной способ существования есть пустота, т. е. в основании мы все пусты и нет никакой начальной субстанции. В мире нет ничего ни реального, ни нереального, в мире, вернее, за миром, нет ничего. Эта пустота является своеобразным прообразом Дао в даосизме, а в самом буддизме соответствует состоянию «молчания», недвижимости дхарм. Когда исчезает понимание различия между пустотой и существующими вещами, т. е. реальностью, тогда и возникает состояние нирваны. Тогда сознание человека перестает различать что-либо, в том числе и самое себя.
   Возникает логичный вопрос: если буддизм отрицает атман, душу и индивидуальность человека, но вместе с тем признает карму, то кто же тогда отвечает в будущей жизни этого человека за его нынешние поступки? Противоречие здесь лишь кажущееся, т. к., по буддийскому учению, все последующие перерождения человека есть только следствия нынешнего состояния дхарм. Следствия же постоянно сменяют друг друга, а причины лежат не в прошлых «Я», а в прошлых состояниях дхарм.
   Далее может возникнуть еще один естественный вопрос: если отрицается субстанциональность «Я», то кто же тогда принимает решения? Где волевой принцип? Свобода выбора?
   На эти вопросы Будда также отвечал «благородным молчанием». Согласно буддийским представлениям, все, что мы понимаем под свободой воли, есть только видимость, т. к. ничего нет, а есть лишь пустота. Как только человек сможет осознать это, все вопросы отпадут сами собой.
   Если спросить буддистов о том, что же является причиной перехода дхарм в неравновесное состояние, то они скажут, что это «ави́дья», т. е. незнание. К этому незнанию относятся и незнание истины, и незнание Благородного Пути, незнание пути дхарм и т. д. В результате этого незнания все люди вовлекаются в мир и начинают там страдать, причем «страдает» при этом, как мы выяснили, не сам человек, а конфигурация дхарм.
   Надо отметить, что буддисты разработали глубокое философское учение о наличии субстанциональной души, которое приводит к противоречию человека, доказывающего, что душа существует. На самом деле совокупности дхарм обладают некоей внутренней причинностью, которая не анализируется, а может лишь быть описанной. Мы не можем уяснить природы дхарм и причин первоначальных «толчков», и все, что нам остается, это попытаться описать состояние самих дхарм. Как только человек начинает заниматься метафизическими вопросами, касающимися происхождения дхарм, то он сразу впадает в противоречия. Таким образом, все, что остается делать в этих случаях, – не отвечать на подобные вопросы, «благородно молчать». Эта точка зрения, кстати, полностью совпадает с точкой зрения античного скептицизма, разработавшего такую же фундаментальную методику умолчания – неответов на метафизические вопросы.
   Итак, согласно буддийским представлениям, человек не способен доказать наличие субстанционального «Я» и субстанциональной воли, но, тем не менее, описывая состояние дхарм, составляющих конгломерат человеческого существа, можно видеть, что эти дхармы меняются по рядам внешней причинности. Дело в том, что человек производит некие причины не только потому, что отражает внешние воздействия. Поскольку эти причины обладают определенной внутренней закономерностью, человек способен «накапливать некоторые заслуги». Таким образом, мы видим принципиально иное отношение к реальности, не доказательное, а описательное, т. к. всякое доказательное воспринимается буддистами как незавершенное, гиперрациональное, приводящее к противоречию.
   О самом Будде можно сказать, что он не почитается буддистами как Бог-Создатель, подобный Богу христиан, мусульман или иудеев. Тем не менее в средневековых буддийских текстах, особенно в махаяновских, говорится, что Будда порождает бесчисленные миры своим созерцанием. Опять-таки здесь может возникнуть вопрос: для чего он это делает? Для воспитания, для указания Благородного Пути, хотя в целом о его промысле говорить трудно. Очень важно отметить, что эпитет «Создатель» отражает главное свойство Будды как создателя Благородного Пути, который есть то абсолютное, опираясь на которое человек может избавиться от страдания, – это и есть буддийское спасение.
Этические идеалы буддизма
   1. Махаяна – «Большая колесница» (Большой путь).
   2. Хинаяна – «Малая колесница» (Узкий путь).
   Ныне махаяна распространена в основном в Центральной Азии и на Дальнем Востоке, хинаяна – в Шри-Ланке и Юго-Восточной Азии. Эти две школы могут соперничать друг с другом на философском и даже на политическом уровнях (оказывать влияние на государей и т. п.), однако они не относятся одна к другой как к ереси и не называют себя конфессиями. Единственное упоминание о ереси относится к собранию буддистов, состоявшемуся вскоре после смерти Будды, где какие-то учителя исказили его слова и были преданы анафеме, после чего буддизм развивался как единое учение. Вообще, для буддизма любая завершенная форма религиозного отношения есть движение к Благородному Пути, движение к истине.
   Буддизм очень терпим по отношению к другим религиям. Если ранний буддизм утверждал, что все буддийские школы истинны, то теперь он, претендуя на роль мировой религии, склоняется к тому, что все традиционные древние религиозные системы, не несущие в себе никакого отрицательного заряда, выступают путями к истине и во всех можно обнаружить единую основу.
   Однако этические программы махаяны и хинаяны сильно различаются. В хинаяне идеальным признается путь архата – человека, накопившего достаточно большое количество заслуг в результате целого ряда перерождений и в своей последней жизни следующего путем буддийского монаха. В конце этой завершающей жизни он попадает в состояние «паринирвана», т. е. состояние угасания. Это благой, святой человек. Вообще же, хинаяна склонна к строгому монастырскому образу жизни, жестким догматическим системам. Она не полемизирует с другими школами, и ее логико-философское учение не слишком развито в сравнении с махаяной. Хинаяна, пожалуй, самая древняя, архаическая форма буддизма. Именно она, как религиозная школа, долгое время существовала в Индии и лишь в I в. н. э. была вытеснена на периферию, на самый юг Индии и остров Цейлон, откуда распространилась в другие регионы – Индокитай и Индонезию.
   Махаяновский буддизм через Среднюю Азию, через Кушанское царство, проникает в Китай. В махаяне существует большое количество разных школ, одна из которых, необычайно своеобразная, – тибетский ламаизм. Махаяна воспринимает путь архата как одну из возможностей достижения Благородного Пути, нирваны, но считает, что достигнуть этих состояний может не только архат, но и святой – сиддх. Однако, в отличие от хинаяны, махаяна требует от человека, стремящегося к святости, проповеди, как обязательного условия достижения спасения. Это требование проповеди зафиксировано в махаяновском учении о бодхисаттве – человеке, стремящемся к просветлению. Бодхи – это дерево, под которым однажды в октябре, в VI или IV в. до н. э., Будда обрел просветление. Таким образом, бодхисаттва – это человек, решивший стать Буддой, достигший состояния Будды (просветленного), но не уходящий из кармического состояния в паринирвану ради передачи знания о Благородном Пути всем страждущим людям, т. е. это и есть Будда, вновь вернувшийся в кармическое бытие.
   В хинаяне – 24 бодхисаттвы, а в махаяне – их неограниченное количество. Начинается путь бодхисаттвы с обета спасения как можно большего количества страждущих от оков сансары. Его путь – это всегда несколько миллионов лет. В конце концов некоторые бодхисаттвы переходят в паранирвану, но некоторые остаются на земле и помогают людям найти Благородный Путь до конца существования мира. Они называются махасаттвами. В махаяне таким махасаттвой является Майтрея: это Будда будущего.
   Помимо необходимости проповеди Благородного Пути в махаяне утверждается, что само просветление имеет три стадии:
   1. Абсолютное тело Будды – уровень Дхармакая.
   Будда, достигнув состояния нирваны, уходит на этом уровне в пустоту.
   2. Нижележащий уровень – Сампхогакая.
   Это идеальный уровень – то состояние тела Будды, которым он объемлет весь идеальный мир.
   3. Состояние тела бодхисаттв – Нирманакая.
   Это то тело Будды, в котором он остается в мире в виде бодхисаттвы.
   Таким образом, по махаяне, Будда является тем существом, которое охватывает собой все три состояния мира: пустоту (равновесие дхарм), идеальный и чувственно-реальный миры. В этом смысле Будда является всеми этими аспектами мира, и называется он махадэва.
Космос
   Махаяна утверждает, что существует практически бесконечное множество миров. Все эти миры объединяются в большие семейства наподобие галактик, и миры, входящие в одно и то же семейство, похожи друг на друга. Часть этих миров является «созерцанием Будды», некоторые миры являются пустыми, т. к. в них нет Будды. Каждый мир создается и погибает по вполне естественным, физическим законам. Первоначальное представление о мирах таково: «Каждый мир есть плоская как блин земля, лежащая на воде, которая, в свою очередь, опирается на воздух. Все это носится в пространстве, и посередине этого мира находится гора Меру. На вершине этой горы живут божества – хранители мира, там же, на самом верху растет и дерево Бодхи, под которым Сампхогакайя проповедует Благородный Путь божествам».
   Подытоживая, можно сказать, что миры бесконечны, следовательно, вопрос об освоении мира и поиске причин его существования является бессмысленным: суть происходящего во всех мирах одна и та же – страдание, от которого необходимо избавиться.

Джайнизм

   Основатель джайнизма Вартхама имел также другое имя – Джина Махавира, что означает Великий Победитель. Время его жизни точно не известно, предположительно, он жил либо в VI–V вв. до н. э., либо в IV в. до н. э. Канон джайнизма был составлен в III в. до н. э. Он называется «Сиддханта» и включает в себя 45 сочинений, а создан был в столице империи Мауриев – Патталлипутре. Суть джайнизма вкратце такова: существуют некоторые объекты, которые мы можем называть либо живыми – дживами, либо неживыми – адживами, т. е. тела как бы одушевленные и неодушевленные. При этом дживы и адживы склонны к смешению, к взаимопроникновению. Когда джива хочет «быть», существовать, она стремится проникнуть в адживу, другими словами, когда живое хочет жить, оно стремится одушевить неживое. При этом, проникая в адживу, она принимает строение, структуру и форму адживы, поэтому человеческая душа совпадает с человеческим телом, душа животного совпадает с телом животного и т. д. Однако, входя в круг жизни, джива ограничивает себя соответствующей ей адживой, т. е. телесным объектом, поэтому ее существование суть ущербность, страдание. Более того, джива «привязывается» к адживе, которая повторяет ее состояние вследствие того, что джива принимает форму адживы.
   Так как джайнисты признают существование причинно-следственных рядов, то получается, что нынешнее тело каждого человека есть не что иное, как совокупность прошлых состояний, т. е. прошлых переживаний дживы. Соответственно, вовлекаясь в тело, джива проникает в кармический объект, подвергаясь воздействию закона Кармы.
   Все дживы по своей сути однородны, адживы разнообразны. Существуют адживы, формирующие пространство и время, причем время – это та сила, которая притягивает дживы к адживам, вовлекает их в кармическую зависимость. Существуют адживы, «отвечающие» за движение и покой, и это значит, что к «неподлинному» существованию относятся: телесное существование, пребывание в пространстве и времени, а также пребывание в движении и в покое.
   Все это признаки адживы. Пребывание дживы в адживе есть страдание, через которое человек может осознать ограниченность своего существования, а также то, что пребывание дживы в адживе есть вещь неестественная. Основной целью джайнизма поэтому является стремление научиться тому, как избавиться, уйти от страданий. Сделать же это можно лишь с помощью «трех джайнских драгоценностей»:
   1. Совершенное воззрение. Это такое воззрение, которое должно соответствовать воззрению самого Джины Махавиры.
   2. Совершенное знание. Совершенное знание отличается от совершенного воззрения. Совершенное воззрение – это когда человек, глядя на что-то, знает абсолютно точно, что это такое; совершенное знание – когда человек, точно зная, что это такое, абсолютно точно знает причину этого. Таким образом, совершенное знание дает нам более общую картину, в то время как совершенное воззрение позволяет лишь увидеть реальную картину за тем, что мы привыкли видеть.
   3. Совершенное поведение. Для того чтобы не «погубить» и не потерять эти «три драгоценности», необходимо следовать по пути совершенного поведения, для чего джайн давал пять священных обетов: «Ахимса» (непричинение вреда ничему живому); «Правдивость»; «Неприсвоение чужого» (нестяжательство); «Целомудрие» (понимается как признание брака с целью деторождения, но не с целью получения сексуальных удовольствий); «Воздержание от суетных привязанностей».
   Джайны не считали, что учение Джины Махавиры является революционным, что с момента его возникновения начинается какая-то новая, совершенная эпоха. В этом смысле вообще ни одно восточное учение нельзя сравнить с христианством. Джайны лишь утверждали, что Джина Махавира был одним из вероучителей, которых и до него было много, а всего их было 24 человека, и назывались они все – «Тиртханкара», что значит «тот, кто нашел брод».
   По учению джайнизма, ничего революционного в мире не происходило и не происходит, т. к. если существуют адживы, то дживы всегда будут вовлекаться в жизненный процесс. Также всегда будут существовать люди, которые, следуя пути соблюдения «пяти священных обетов», могут достичь состояния «Сиддха», т. е. «Совершенного Святого», уходящего после смерти в нирвану, в состояние отделенности дживы от адживы. Сами джайны отождествляли это состояние с местом на вершине мировой горы, называемом «Сиддхакшетра» – обитель «сиддхов».
   Согласно джайнской теории, время циклично и состоит из двенадцати «юг» (юга – век), представляя собой ма́ндалу, т. е. колесо. Первые шесть веков соответствуют нисходящему движению колеса, а другие шесть – восходящему. Кругообращение колеса не означает буквального повторения одних и тех же событий, однако означает повторение одних и тех же закономерностей. В зависимости от местонахождения колеса время течет более быстро или более медленно. Все эти двенадцать веков имеют в джайнизме следующие наименования:
   1. Век «хороший-хороший». Он находится всегда на вершине колеса. Жизнь человека в этом веке необычайно продолжительна, дети проводят в материнской утробе по 90 лет, причем рождаются одновременно мальчик и девочка, предназначенные изначально друг другу в супруги; рождаются они уже говорящими. Боги и люди не разделены, земля сама рождает все, чем питается человек, нет войн, раздоров, преступлений, обмана. Это т. н. «золотой век», в котором люди подобны богам и абсолютно счастливы.
   2. Век «хороший». Он полностью повторяет век «хороший-хороший», только время идет быстрее, поэтому человеческая жизнь сокращается; при этом люди не будут спасены, т. к. не пришли еще Тиртханкары – спасители человечества.
   3. Век «хороший-плохой». Человеческая жизнь сокращается, люди начинают поедать животных, совершаются первые измены, убийства, обманы, жертвоприношения. Боги отделяются от мира и появляются ремесла, законы, государи, а следовательно, и страдания. Именно в этом веке появляется первый из Тиртханкаров, его называют Ришабхададта.
   4. Век «плохой-хороший». Это уже как бы историческая эпоха, известная джайнам, в которую жили все остальные Тиртханкары, в том числе и последний из них – Джина Махавира. Это период войн, империй, распадов государств, появления новых религий, в том числе еретических.
   5. Век «плохой». Он наступает спустя четыре года после смерти последнего Тиртханкара. В этом веке мы и живем. Это век империализма, социализма, колониализма, компьютеризации, массовой культуры, политиканства и т. д. Джайны говорят о сокращении человеческой жизни, о разрушении нравственности, о мировых катаклизмах, катастрофах и конфликтах; более того, утверждается, что в этот период джайнская религия начнет исчезать. Когда же на Земле останутся всего четыре джайна – монах с монахиней и мирянин с мирянкой, наступит шестой период, самый ужасный.
   6. Век «плохой-плохой». Вообще-то о том, что будет происходить в этот период, лучше и не рассказывать. С небес спустится огонь, и вся земля будет выжжена и высушена, моря поднимутся, и вода сметет все города; при этом вымрут все животные, погибнут растения. Люди будут вынуждены влачить жалкое существование на границе двух стихий – между огнем и водой, т. е. в прибрежных пещерах. Жить они будут не больше шестнадцати лет, а питаться друг другом.
   Далее колесо, «пройдя» на максимальной скорости эту низшую точку времени, начнет двигаться вверх, и все повторится вновь, только в обратной последовательности. Таким образом, переход джив в аджив и возвращение обратно для джайнов является вечным процессом, который и символизирует это колесо.
Космография джайнизма
   В космографии джайнизма мы чуть ли не впервые встречаемся не только с четкой и ясной картиной мира. Этот мир не несет в себе ничего мифологического: мы не встречаем здесь традиционных мифологических персонажей – людей с глазами на животе, ездящих на цаплях и т. п. Эта картина мира выстроена с точки зрения фиксации определенных закономерностей, которые действуют в различных частях универсума. Кроме того, эта космография очень четко отображает метафизику джайнизма. Согласно джайнам, мир представляет собой некую конструкцию из трех конусов. Средняя часть – это та экологическая ниша, где находятся сами люди. Все что ниже – семь уровней ниспадения, или семь уровней ада. Все, что лежит выше, является семью уровнями божественных сфер. Нижний конус – местопребывание аджив, соответственно, верхний конус – местопребывание джив. Над всей этой конструкцией находится Сиддхакшетра – местопребывание освобожденных, святых.
   В горизонтальном плане в центре мира находится гора Меру. Сам мир как бы сферообразен. На склонах горы Меру обитают люди, достигшие определенного уровня просветления, и боги. Боги делятся на классы и подклассы, каждый из которых возглавляется своим Индрой. Они могут воевать друг с другом и с людьми, но основная их задача – наблюдать за сохранностью мира, поэтому освобожденными (Сиддхами) они стать не могут.
   Обитатели ада также делятся на семь уровней, каждый из которых делится на подуровни, которые, в свою очередь, возглавляются своим Вритрой (Варуной). Они воюют друг с другом, а также с богами и людьми. Они также не могут спастись, т. к. их главная задача – разрушение космоса.
   Гора Меру окружена материком, разделенным горными грядами на четыре части, далее идет первое море с четырьмя большими архипелагами, затем снова материк, разделенный горами, и т. д. Надо сказать, что в разных джайнских школах существуют разные представления о количестве этих материков: их бывает семь, десять и шестнадцать. Каждый такой материк обладает собственными пространственно-временными закономерностями, на каждом из них по-разному течет время, над каждым – разное количество солнц, лун и созвездий. Но самым важным различием является то, что на некоторых материках происходит смена веков, а на некоторых нет. Соответственно, на одних материках действует закон кармы, а на других не действует: там нет злой кармы, а есть только добрая. Но при этом там нет и Тиртханкаров, т. к. они приходят только в периоды злой кармы, вследствие чего кармическое бытие существует только на т. н. южном материке, т. е. в самой Индии, и только в Индию приходят Тиртханкары. К северу же от Индии расположена гора Меру – подразумеваются Гималаи.
   Главной задачей джив является попадание в срединную часть мира, в которой возможно спасение, а также в осевые материки, откуда можно покинуть пределы космоса.
   В целом джайнизм оказал большое влияние на индуизм и буддизм, особенно в плане принципа Ахимсы (непричинения вреда ничему живому), который впоследствии переняли многие последователи Будды и индуисты. Но он не стал общемировой религией – в основном из-за этого же принципа, т. к. его последователи могут быть только ювелирами, торговцами, банкирами (не вредить никому и ничему!), и кроме того, это учение узкокастовое. В силу этих причин джайнизм является в основном монашеской религией.

Китай

   В Китае зарождение философии также связано с оппозиционными настроениями в отношении традиционной религии и нравственности. Так же как и в Индии – в VI–V вв. до н. э., – китайские аскеты-мудрецы стали собирать вокруг себя первых учеников. Особенно выдающимися из них были всемирно известные впоследствии Кун-цзы (Конфуций) и Лао-цзы, сформировавшие наиболее целостные и глубокие учения – конфуцианство и даосизм. Причем конфуцианство смогло добиться статуса государственной идеологии, удерживая его с небольшими перерывами в течение почти двух тысячелетий, вплоть до начала ХХ в. Сегодня в Китае мирно сосуществуют сразу три основных религиозно-философских учения:
   1. Конфуцианство
   2. Даосизм
   3. Буддизм
   Следует также отметить четвертую сферу религиозного культа у китайцев – т. н. народную религию, продолжающую свое существование и по сей день.
   Фундаментальной для трех основных учений является идея Дао, а также этика и отстаивание этических норм как основы социальных отношений даже для буддизма. Вообще же, в китайской культуре идет постоянное взаимообогащение культур и традиций: например, даосы начинают возводить алтари, как буддисты. После Х в. н. э. выделяется фигура как бы единого всекитайского верховного божества – синонима Дао для даосов и синонима Будды для буддистов: Юй-ди. Интересно, что это божество приходит из «низовой» религии – из сферы народных верований. Бывали, правда, времена, когда религии соперничали между собой и, как правило, той или иной из них покровительствовали разные племена кочевников, время от времени вторгавшихся в Китай. Но уже в период правления династии Тан все религии сосуществуют как бы в симбиозе, никак не отождествляя себя с другими, но и не враждуя. В этом смысле интересен средневековый китайский роман, написанный У Чэн-энем – «Путешествие на Запад», где есть все признаки объединения в себе различных религиозных представлений: монах Сюань-цзан отправляется на Запад за буддийскими сутрами, а покровительствуют ему в этом путешествии конфуцианские предки, а также даосские и народные божества.

Конфуцианство

   Основатель этого учения – Кун-цзы, живший в VI–V вв. до н. э., родился около 550 г. Сам он ничего не писал, был всего лишь чиновником. Ученики записали по памяти его мысли, и это составило главную книгу конфуцианского канона – «Лунь-Юй» («Беседы и рассуждения»). По поводу аутентичности (подлинности) этой книги у историков есть сомнения, т. к. в эпоху династии Цинь конфуцианские книги сжигались. Позднее, в эпоху династии Хань, появляется несколько редакций этой книги, каждая из которых отличается от других количеством глав. Современный текст мы имеем в редакции китайских филологов средневековья, когда и сложился конфуцианский канон. По характеру он, судя по всему, более древний, чем «Дао дэ цзин».
   Конфуций отрицает все сверхъестественное как таковое, в частности он отрицает «Дэ» – некую силу, благодать, харизму. «Дэ» является категорией даосской, этой силой обладал основатель Чжоусской династии, обладал император Хуан-ди. Носителями «Дэ» в даосизме выступают и бессмертные святые, и сам основатель даосизма – Лао-цзы. Для даосов «Дэ» является не просто даром богов, некоей силой, присутствующей вовне, но и собственно присущей человеку добродетельной силой.
   Конфуций является представителем традиционного китайского мировоззрения, для которого путь Дао – это путь ритуалов. Иными словами, все существующее, согласно этим представлениям, организовано по принципу соответствий: ритуал, обряд и есть само существование. Кругообращение природы, календарные перемены и т. п. есть не что иное, как ритуал. Например, если пошел снег, значит Небеса совершают ритуал. Характерно, что снег идет именно зимой, потому что это тоже ритуал. А если вдруг снег пойдет летом? Это будет нарушением ритуала. Ритуал воспроизводится в человеческом существовании так же, как и во всем космосе, т. к. он везде один и тот же. Однако в социальной жизни человека этот ритуал имеет вид этикета, т. е. приобретает основную традиционную форму взаимоотношений между людьми – между определенными социальными и возрастными группами народонаселения. Есть старшие и младшие, есть благородные мужи и простолюдины, есть мужчины и женщины. Каждая из этих групп обладает своим характером, своим правом и способом поведения. Если мимо простолюдина проезжает князь, то простолюдин должен поклониться княжеской колеснице 15 раз. Если вокруг князя собралась толпа простолюдинов, то, разговаривая с ними, он должен смотреть поверх их голов. Таким образом, можно сказать, что этикет – это совокупность норм поведения определенных групп населения. Этикет также выступает средством, благодаря которому человек сохраняет свою индивидуальность (свое лицо), т. е. если я князь, то никакой простолюдин не смеет меня оскорблять, а если я простолюдин, то никакой князь меня не оскорбит, т. к. образ его поведения зафиксирован издревле и дарован самими богами. Таким образом, этикет является своеобразным щитом для меня от всех окружающих и для всех окружающих от меня. Этикет важен еще потому, что сохраняет в человеческом обществе те закономерности, которые имеются в космосе. Поэтому человек, соблюдающий этикет, всегда «человеколюбив», а не соблюдающий этикет – «нечеловеколюбив». Справедливым и добродетельным является тот, кто не нарушает этикет, – так говорил сам Конфуций.
   Как же выяснить, какие нормы этикета являются правильными, а какие – нет? Для этого необходимо обратиться к прошлому. Вообще конфуцианцы всегда выступали против нововведений, само конфуцианство всегда являлось мировоззрением консервативным, т. к. считалось, что всякий человек, придумывающий что-то новое, нарушает этикет. Если несоблюдение этикета является варварством, то придумывание всего нового – искусственностью, а, по конфуцианской идеологии, и то и другое ведет к катастрофе. Например, почему царство Чу потерпело поражение от царства Цинь? Потому что в царстве Чу в монастыре висела тысяча колоколов разного звучания, в то время как достаточно было только семи. Мировой законопорядок был нарушен, и царство Чу потерпело поражение. Почему пало царство Ци? Потому что там стали придумывать лютни с бо́льшим, чем положено, количеством струн. Таким образом, для того чтобы выяснить, как надо поступать в том или ином случае, человек должен обратиться к архивам и найти в исторических записях, как себя вели в подобной ситуации представители разных социальных слоев, и если тогда все закончилось благополучно, то так и следует поступить. Иными словами, мы видим, что конфуцианство апеллирует к прецеденту как традиционному образу мышления и поведения китайского народа. Обращаясь к архивам, т. е. книгам преданий, конфуцианцы обнаружили там огромное количество разного рода чудищ, невероятных, сказочных событий и т. п. Это породило практику «переписывания имен», т. е. исправления архивных данных для возвращения существующего миропорядка в нормальное русло: чтобы князья чувствовали себя князьями, простолюдины знали свое место, а младшие слушались старших. Причин же появления в архивах всяких небылиц и сказок конфуцианцы видели три:
   1. Авторы этих текстов были суеверны (в даосизме, в частности, много духов и разного рода демонов).
   2. Авторы просто совершали ошибки, заблуждались.
   3. Авторы искажали тексты специально, ради каких-то своих целей.
   Классический пример:
   В сказаниях говорится о водяном божестве по имени Куй. По иконографическому изображению он был одноногим и быкообразным существом. Однажды повелитель Востока сказал: «Посмотрите, как танцуют люди и животные – они танцуют беспорядочно! От этого все сотрясается и рушится, поэтому надо сделать так, чтобы их танцы были упорядочены». Тогда Куй сказал: «Я буду танцевать, ударяя через раз по камням то слабо, то сильно, и тогда появится общий ритм и космос восстановится». Так вот, конфуцианцы утверждают, что это было при древнем императоре и этот Куй был простым чиновником, а фраза императора звучала так: «Одного его и достаточно», а вовсе не «одноногий Куй». Здесь все дело в неправильном начертании иероглифов. В результате практики «исправления имен» конфуцианцы получили большой архив, благодаря которому они давали советы по исполнению и исправлению этикета. Надо отметить, что этикет – это не только нормы взаимоотношений между людьми, но и политика, и военное искусство, и даже искусство любви.
   В связи со всем вышесказанным у человека может возникнуть соблазн: а почему себя нужно вести в соответствии с этикетом? Почему чиновник, переступая порог царской опочивальни, должен снять сандалии и передвигаться вперед мелкими шажками, вытянув в разные стороны и подняв руки? Почему он должен взмахивать ими наподобие птицы, постоянно кланяясь и кружась при этом на месте? Почему, по конфуцианской идеологии, только при соблюдении этих правил существование государства будет успешным? Конфуций налагал строгий запрет на подобного рода размышления: человек должен так поступать, но не должен думать об этом. Ибо размышления могут привести человека к желанию «улучшить», «подправить» этикет, создать нечто новое, а это разрушит космический миропорядок и приведет государство к гибели. Благородным человеком считается только тот, кто выбирает средний путь между варварством и искусственностью, т. е. путь следования этикету. Благородный человек, таким образом, это человек образованный, а образование, по тогдашним понятиям, состояло из шести искусств:
   1. Умение управлять колесницей.
   2. Знание грамоты.
   3. Умение понимать музыку.
   4. Умение считать.
   5. Умение стрелять из лука.
   6. Умение совершать этикет.
   Человек, обладающий подобными знаниями и навыками, не будет создавать ничего нового, а будет следовать пути предков, т. е. велениям Неба, даже если над ним все будут смеяться. По Конфуцию, путь Дао не прост, сам он говорил, что питаться нужно в меру, а разум и сердце должны быть полны заботами о благосостоянии людей. Таким образом, путь конфуцианца – это путь активного практического деятеля, следующего при этом по среднему пути соблюдения этикета. Сами конфуцианцы в полной мере следовали принципу «поступай с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой». Для них это означало поступать по этикету, ибо ты также хочешь, чтобы и к тебе относились согласно этикету.
   Религиозной чертой в поведении конфуцианцев было почитание прошлого, для них устои миропорядка связываются с прошлыми счастливыми династиями, в частности с правлением императора Хуан-ди. Почитание прошлого выражалось в почитании предков, при этом вопрос о загробной жизни конфуцианцев особенно не волновал. В каждом китайском доме есть таблички с именами предков, и в дни особых торжеств или в праздники перед этими табличками сжигают бумажные деньги. Таким образом, в конфуцианстве воссоздается архаический культ предков. Одновременно конфуцианство почитает Небо – как отображение единства космоса и миропорядка.
   Необходимо отметить, что конфуцианство не является религией в полном смысле этого слова, хотя несомненные признаки религии у него имеются: канонизированный текст, учение, определяющее нормы поведения человека, почитание божественной силы в образе Небес и пути Дао, священные места (например, могила самого Конфуция). В целом же, конфуцианство обычно относят к этическим учениям, обладающим многими признаками религии.

Даосизм

   Традиционно историю даосизма начинают с Лао-цзы – легендарного мудреца, жившего на рубеже VII–VI вв. до н. э., в эпоху Чжоу, и якобы написавшего книгу «Дао дэ цзин». Существует легенда, согласно которой он на склоне лет сел в повозку, запряженную буйволами, и поехал на запад – в Тибет. На пограничной заставе стражник потребовал у него какие-нибудь документы, удостоверяющие его личность, и Лао-цзы дал ему эту книгу. Солдат понес ее показать начальнику заставы, а когда вернулся на свой пост, то Лао-цзы уже не было – он уехал. Согласно еще одной легенде, Лао-цзы перебрался из Тибета в Индию и впоследствии стал отцом самого Будды. Правда, этот миф, возможно, придумали буддисты, когда впервые проникли в Китай. Сам текст этой книги, скорее всего, написан в более позднее время, нежели то, которое ему отводит историография. Судя по характеру текста, это одна из книг, которые стали создаваться в Китае в IV–III вв. до н. э., на пороге объединения страны. Текст трактата выверенный и четкий, каждая метафора заключает в себе глубинный смысл. Как это ни странно, «Дао дэ цзин» не упоминается в других текстах даосизма, в частности в книге «Чжуан-цзы», которая представляет собой, скорее, сборник философских притч.
   Даосизм выступил на историческую сцену как сформировавшаяся религиозно-философская школа уже после Рождества Христова. При этом он принципиально отличается от всех других религиозно-философских школ своей четко выраженной самоуглубленностью: даос-монах, даос-практик прежде всего занят метаморфозами, происходящими в его собственном сознании, анализом своего внутреннего состояния. При этом даос все данности объективной реальности склонен рассматривать как свои психические состояния. Даосы много писали об эзотеричности своего учения, о том, что не каждый способен его постичь и что их тексты требуют специального истолкования. Они очень много рассуждают о создателях мира, причем рассказы о них воспринимаются ими не как мифы, а как повествование о реальных персонах, чье присутствие человек постоянно ощущает благодаря мистериальной практике. В отличие от конфуцианства, даосские школы являются скорее религиозными союзами, что тесно связано с вопросом: откуда произошел даосизм?
   Корни даосизма лежат в самых различных областях китайской культуры:
   1. Философские школы Дао дэ цзин, Чжуан-цзы и близкие к ним.
   2. Китайская алхимия, целью которой является нахождение «пилюли бессмертия». В этой алхимии человек воспринимался как малый «универсум», воспроизводящий в себе космос, причем и человек, и космос воспринимались тождественно.
   3. Культура южно-китайского царства Чу с его шаманами. Надо сказать, что в Китае шаманы были только в царстве Чу. Их практика заключалась в приведении себя в такое состояние, при котором мир переставал быть строго заданной иерархией, где он мог занимать только свое собственное место. Благодаря этому измененному состоянию шаман может путешествовать из одного уровня мира в другой, хотя сам он при этом никуда не исчезает, физически находясь на том же месте. Очень важно, что в этом измененном в его сознании мире шаман способен дойти даже до мира духов, до преисподней. Этот шаманский путь называется «Ю». Согласно шаманским ритуалам, человек нисходит в гроб, затем восстает и отправляется на Запад, к священной горе Кунь-Лунь, где правит богиня-мать Си-Ван-Мун. Затем, проходя преисподнюю, он доходит до «Врат рождения» на Востоке и, поднимаясь на солнечной колеснице к самому Солнцу, отправляется с Востока на Запад, становясь бессмертным. Таким образом, состояние бессмертия непременно включает в себя изменение состояния сознания и инициацию – посвящение.
   Центральным понятием даосизма является Дао, имеющее свыше 15-ти смысловых категорий. Наиболее распространенными определениями Дао являются: Путь, Закон, Принцип, Разум, Естество. Дао было в начале всех вещей и породило все, при этом в корне отличаясь от всего им же порожденного. Даосы прекрасно сознают, что Создатель и созданное им не могут быть одного порядка, т. к. Создатель всегда превышает созданное. Создатель не ограничен ни пространством, ни временем, но таинственным образом присутствует во всем. Сами даосы различают два вида Дао:
   1. Дао безымянное.
   2. Дао, имеющее имя.
   Дао, имеющее имя, – это все, что находится вокруг нас, а Дао безымянное – это то, что породило Дао, имеющее имя. Таким образом, к чему бы мы ни обратились, мы видим только второе Дао. Дао неуловимо для определения, для нашего взгляда и даже для ощущений. Оно присутствует везде, но как только мы сосредотачиваемся на чем-то, чтобы обнаружить его, Дао тут же отступает. Дао – это абсолютная уступчивость, похожая по качеству на воду: ее раздвигаешь руками, и она уступает, однако тут же возвращается обратно и заполняет собою все. Дао неуловимо для действия, т. к. всякое действие имеет цель, поэтому Дао постоянно исчезает. Дао не есть ни одна из существующих вещей. Дао есть самое мельчайшее, оно ничтожно настолько, что его невозможно различить. В то же время Дао настолько огромно, что мы смотрим на него и не можем ясно разглядеть. Дао – это то, что очень смешно, это объект для шуток, оно непонятно и странно. Мы его не узнаем, называем другим именем и смеемся над ним. Хотя Дао является создателем мира, оно не есть деятельность. Дао не царь и не чиновник, указывающий, каким образом надо поступать в том или ином случае. Дао есть недеяние, и оно создает все, ничего не делая. Дао – это царь всего, вечнопроигрывающий сражение, т. к. победить – означает привязать себя к чему-то, имеющему имя, значит – стать собственником чего-то, но не собственником всего, ибо всем владеет тот, кто проиграл. Дао – это мудрец, ибо над его словами все хохочут, потому что он прав. Дао не является мудрецом, к словам которого все прислушиваются, потому что такой мудрец лжет. Лао-цзы говорил о Дао: «О безымянное! Что я могу сказать о тебе? Вижу я тебя и не вижу, слышу я тебя и не слышу, именую и не могу поименовать. О безымянное, стоящее за гранью вещей!»
   По своей внутренней сути Дао неопределимо. Даосизм, как учение, не обладает делением на логику и этику, на догматику и физику – в нем все едино. В даосизме главным принципом является принцип «недеяния», т. е. стремление к тому, чтобы ничем не отягощать себя в жизни, не ставить себе каких-то целей. В даосизме недеяние – это нормальная жизнь, не зависящая от чьего-либо мнения и не ставящая себе целью присвоение чего-либо, т. е. жизнь абсолютно естественная, а когда человек абсолютно естественен, то он и представляет собой Дао. Истинный даос всегда естественен. Другими словами, Дао – это простой, естественный поток жизни. Даосы утверждают, что высшим принципом политической активности является отсутствие всякой активности, недеяние. Они заявляют, что самый счастливый на свете тот народ, который не знает своего правителя, а самым несчастным народом является тот, чье правительство деятельно. Формула благоденствия в их устах звучит так: «Для того чтобы народ жил счастливо, необходимо, чтобы этот народ был мал, чтобы государство было небольшим, чтобы желудки людей были полны, а головы пусты»; «Тот, кто внедряет образование, тот делает людей несчастными, ибо тот, кто знает, что такое справедливость и несправедливость, – уже несправедлив, т. к. прежде не было ни справедливости, ни несправедливости; не было ни добра, ни зла». Другими словами, любое различение есть выход из Дао, отпадение от него, ибо подлинный даос не дает оценок и не участвует в политической борьбе.
   В Чжуан-цзы есть замечательная фраза: «Когда я открыл глаза, со мной открыл глаза и весь мир; когда я закрою глаза, со мною закроет глаза весь мир». Иначе говоря, мое существование есть существование всего мира, а существование мира – мое существование: до меня мира не было, и после меня мира не будет. Это означает, во-первых, что мое существование есть цепь существований, а во-вторых, что мое существование и существование космоса – одно и то же, надо только понять свою подлинную внутреннюю природу. Это можно сделать путем изменения сознания, которое есть очищение сознания от стереотипов, архетипов и мнений.

Несколько притч из Чжуан-цзы

   «Однажды „Знание“ отправилось в путешествие из дворца Хуань-ди в поисках понятия о том, что такое Дао. Оно добралось до Севера, где встретило „Возвышающегося Безумца“, и спросило его: „Что такое Дао?“ „Возвышающийся Безумец“ ответил: „Да-да, я помню, что такое Дао, сейчас я отвечу тебе!“, но он тут же забыл, что это такое. Тогда „Знание“ отправилось на Юг, где встретилось с „Совершающим недеяние“, и также спросило его о Дао. „Совершающий недеяние“ с удивлением посмотрел на „Знание“ и ничего не ответил, т. к. он не знал, что такое Дао. Вернувшись во дворец, „Знание“ спросило правителя: „Кто же из них был прав?“ „Оба были правы“, – ответил император. „Кто же был более прав?“ – вновь спросило „Знание“. „Более прав был «Совершающий Недеяние», ибо если мы имеем знание о Дао, это означает, что мы не имеем знания о Дао, а «Возвышающийся Безумец» еще не достиг этой степени понимания, но он также был прав, т. к. когда он потерял знание о Дао (забыл его), то постиг его на самом деле“».
* * *
   «Некогда один монах, совершающий „недеяние“, заснул, и ему приснился сон о том, что он бабочка-однодневка, порхающая в лучах солнца, питающаяся нектаром и достигшая полноты жизни. И далее, эта бабочка задремала, и ей приснился сон о том, что она – монах, совершающий путь „недеяния“. Когда же монах проснулся, то глубоко задумался и до конца своей жизни не мог понять: кто он? – монах, совершающий путь „недеяния“, которому снится, что он бабочка, или бабочка-однодневка, достигшая полноты жизни, которой снится, что она – монах?»
   Все суть одно – и бабочка и монах едины по сути своей, и сам вопрос: «Монах ли этот человек, или он бабочка?» – лишен всякого смысла, если принимать принципы даосизма до конца. Эта притча повествует о тождестве человеческого индивидуума и вселенной.
* * *
   «Двое друзей-даосов встретились после долгой разлуки. Оказалось, что одного из них за это время разбил паралич, и его голова упиралась в живот, лопатки выступали горбом, а руки были вытянуты в разные стороны. Его приятель удивленно воскликнул: „Грандиозно! Что «Отец и Мать» всех вещей сделал с тобой!“ В ответ заболевший ответил: „Грандиозно! Ты видишь, что со мною происходит?! Я хочу посмотреть, что со мною будет дальше!“»
   Другими словами, истинный даос всегда оценивает все сущее максимально объективно, со стороны, что автоматически означает необходимость давать такую же оценку своему собственному состоянию, каким бы тяжелым оно ни было.

Даосские практики

   1. Практика, связанная не только с метаморфозой сознания, но и с перестройкой тела. Для этого необходимо войти в поток энергии, с помощью которой Дао творит все, – энергии Ци. Эта энергия имеет два подвида, с которыми человек вынужденно сталкивается в жизни: Инь и Ян. Инь отображает женскую природу всего сущего, а Ян – мужскую, и это не только натурфилософская точка зрения. Инь – это все, что относится к темноте, холоду, земле, влаге; Ян – к небу, теплу, сухости, огню. Т. к. энергия Ци воспринимается нами через дыхание, то применяется дыхательная практика. Все знаменитые восточные единоборства и циклы упражнений имеют в основе своей принципы даосизма с его метаморфозой тела, дыхательной практикой и лишь затем метаморфозой сознания.
   2. Практика, связанная с выводом, что от тела надо отказаться. Даосская алхимия имела своим результатом создание «пилюли бессмертия». Подразумевалось, что эта пилюля позволяет всему, что с ней соприкасается, превращаться в чистую энергию Ци. Дело в том, что даосы признавали пять природных стихий: воду, огонь, воздух, землю и горы. При этом считалось, что ни одна из них не остается сама собой при соприкосновении с «пилюлей бессмертия», а превращается в чистую энергию Ци. Судя по всему, этой пилюлей был некий, особым образом действующий яд, т. к. называлась она «пилюля для избавления от трупа», и после ряда медитаций принимавший ее отшельник очень быстро умирал, скорее всего от разрыва сердца. Это и означало отказ от тела и признание бытия своей подлинной души, существующей в виде чистой энергии Ци.
   От даосов, помимо всего прочего, до нас дошло учение об иерархической структуре космоса, которое утверждает, что космос «трехчастен», как трехчастно творческое действие Дао:
   1. Превыше всего находится «Высшее Единое». Иконографически оно изображалось в виде птицы или чаще воина, у которого на поясе висит меч с нефритовыми подвесками. Он пребывает в Высшей Небесной Пустоте, и эти нефритовые подвески, соударяясь, образуют прекрасную мелодию, которая и является основой бытия всего мира.
   2. «Высший предел». Это Отец и Мать мириад сущих вещей, то самое наполовину мужское, наполовину женское Существо, создающее все вещи и превращающееся в них. Это превращение осуществляется порождением энергии Ци, затем следуют Инь-ское и Ян-ское Ци. От них происходят все стихии, а от стихий в свою очередь – вообще все существующее.
   3. «Высший принцип Дао». Здесь Отец и Мать полностью воплощаются в некоторых вещах, и эти вещи – суть вера Учителям. Самое известное из воплощений – Лао-цзы (причем это только одно из воплощений), а наиболее древнее воплощение – Хуан-ди. Каждое из новых воплощений – это Небесный Наставник, чаще всего из рода Ли, который до сих пор является главой всех нынешних даосских общин.
   Путь Дао не связан с каким-то особенным образом жизни или поведением, цель которого – противопоставить себя общественному мнению. Напротив, даосская мудрость как бы очищает человека от привычного, общепринятого, после чего тот интуитивно определяет для себя истинный путь. Примером такого пути служат т. н. бессмертные святые. «Бессмертный святой» – это традиционное китайское понятие, сформировавшееся в царствах Чу и Ци; бессмертный святой – это тот, кто достиг полного совершенства, соединил свое начало с природой самого космоса; это тот, кто «избавился от трупа», кто побеждает стихию и демонов, кто обладает властью и творит чудеса, кто открывает людям истину. Вообще, это понятие впервые встречается в древней китайской мифологии, там эти святые достигали неких пяти островов, где-то на северо-востоке океана. В царстве Ци об этих островах существовало предание: «Некогда они плавали по морям и были очень неустойчивы и поэтому неудобны для проживания на них бессмертных святых. Тогда святые обратились с просьбой о помощи к богине Нюй-Ва, чтобы она помогла устранить эти неудобства. В ответ на это Нюй-Ва поставила огромных черепах одну на другую, подведя подобную пирамиду под каждый из островов. Но так как святые живут как в раю, то они часто веселятся и танцуют, и тогда черепахи тоже начинают танцевать, отчего острова в такие моменты страшно сотрясаются и черепах приходится утихомиривать с помощью заговоров и угроз».
   Судя по всему, многие бессмертные святые, о которых рассказывают даосы, когда-то в самом деле жили на земле, примерно в I в. до н. э. Кем были эти святые? Они были и советниками при императорах, и братьями советников, и полководцами, потерпевшими поражения, и людьми, изначально необычными – шея как у цапли, красные глаза, рыжая, торчащая в разные стороны борода. Чем же знамениты эти святые? Много свидетельств о них сохранилось в китайском театре. В театральных постановках они, как правило, совершают разные подвиги, восстанавливают справедливость, наказывают зло, творят всевозможные чудеса, путешествуют и т. д. Наиболее характерны из них две фигуры: девица Хэ и юродивый Лань. Девица Хэ была с рождения как бы не от мира сего, она не знала грамоты и хотела лишь одного – стать легкой, чтобы научиться летать и полететь к вратам Небесного Нефритового Дворца, где правит Небесный Нефритовый Владыка. Поэтому она ничего не ела, кроме слюды, в течение пятнадцати лет и однажды взлетела, оказавшись у Врат Небесного Дворца, где находится и по сей день, подметая цветы, регулярно опадающие с вечноцветущих персиковых деревьев, которые растут у его стен. На этих деревьях вызревают персики бессмертья. Что же особенного сделала девица Хэ? Ничего. Ее жизнь – сплошное недеяние.
   Юродивый Лань также знаменит не чудесами и не подвигами. Пьяница и гуляка, плясавший и этим зарабатывавший себе на жизнь, который просил подаяние и довольствовался малым, над которым все смеялись, но смеялись не зло. Зимой он спал на снегу, а летом заворачивался в теплый халат. Когда ему давали деньги, он спрашивал: «Что это такое?», а затем нанизывал их на веревку и таскал за собой, раздавая нищим. Он не ел ничего, кроме риса. Однажды, когда он танцевал на берегу озера, пил вино, смеялся и беседовал с друзьями, с неба раздались звуки бамбуковой флейты и тимпанов. Сверху спустилась цапля, а Лань сел на нее, и она вознесла его к небесам. Что же выдающегося совершил Лань? Ничего. Он жил абсолютно естественной жизнью, жизнью Дао. Если проводить типологическое сравнение, то схожие примеры можно найти в индийской культуре – в шраманизме (вид аскетизма), и в древнегреческой культуре – в движении киников. Единственное различие здесь в том, что киники слишком противопоставляли себя обществу, слишком явно выставляли свою нарочитую естественность, в чем-то даже животную. Но Дао – это такая естественность, которая не противопоставляет себя ничему и никому. Для даосов мир есть живое, одухотворенное целое, в котором действуют многоразличные силы и во благо и во зло.
   Что такое зло для архаичного человека? Можно привести пример из античной литературы. Плутарх в своем трактате об Исиде и Осирисе говорит о том, что в некоторые периоды времени все люди «надевают» лик скорби, начинают поститься, а жрецы в храмах начинают сквернословить и совершать действия и телодвижения, которые в обычной жизни немыслимы. Почему это происходит? Дело в том, что эти периоды были посвящены злым демонам, питающимся сквернословием, бесчестием, несчастьями и болезнями. Поэтому все люди изображают больных, постятся, а жрецы в храмах изображают нечестие. В результате демоны, «питаясь» всем этим, оставляют людей в покое. Таким образом, это как бы не абсолютное зло, а просто характерная черта природных стихий, ведь наводнение, ураган, землетрясение сами по себе не являются злом, они – лишь естественное проявление природных сил. Все эти демоны столь же естественны и являются злыми лишь с субъективной точки зрения человека. Иными словами, подлинное зло для даосов – это отклонение от пути Дао или неприятие его, а подлинное благо – это следование пути Дао.
   У этих злых и добрых демонов все очень строго организовано: есть демоны, отвечающие за болезни, есть отвечающие за природные катаклизмы, есть – за плохое настроение и т. п. Каждый из видов демонов объединяется в группы, которые управляются специальным «чиновником», те в свою очередь образуют группы, также возглавляемые своим «чиновником». Более того, Верховный Даосский Наставник выступал как бы «Верховным чиновником» во всем мире, и когда Китай одолевали злые демоны, как то: нашествие варваров, засуха, наводнение, неурожай, ураган, то Верховный Наставник (из рода Ли или Чень) писал указ, обращенный к злым духам. После этого указ распространялся по всем монастырям и там зачитывался, а злые демоны, соответственно, утихомиривались.

Античная философия

   Философия как особая сфера умственной деятельности человека впервые в истории мировой цивилизации возникла в конце VI в. до н. э. Родиной ее является Древняя Греция, давшая миру огромное количество выдающихся философов. Некоторые исследователи считают, что этому способствовали особые социально-политические и экономические факторы: становление античной демократии с ее политическими свободами и правами, развитие ремесел и расширение торговли с соседними странами, рост самосознания граждан демократических полисов Древней Греции. Как бы то ни было, именно грекам принадлежит слава первых по-настоящему свободных мыслителей древности, переставших удовлетворяться традиционной мифологической картиной мира и попытавшихся самостоятельно, опираясь лишь на собственное умозрение, постичь тайны мироздания.
   Античной философии была уготована долгая судьба. Она просуществовала в общей сложности около тысячи лет, пока в 529 г. византийский император Юстиниан не издал указ о закрытии в Афинах всех философских (в те времена – языческих) школ.

Фалес
(ок. 625 – ок. 547 до н. э.)
«Из чего состоит природа?»

   Жизнь. Самым первым философом по праву считается Фалес из Милета. К сожалению, его сочинения до нас не дошли, но, судя по всему, человеком он был весьма незаурядным. Достаточно сказать, что современники Фалеса единодушно причисляли его к «семи мудрецам» Эллады, и было за что! Фалес является типичным представителем античной греческой мудрости, мастером острого словца и оригинальной мысли. Так, например, когда кто-то спросил его, почему он не обзаводится детьми, Фалес ответил: «Потому что люблю их». По другим же сведениям, он вообще никогда не был женат, чем приводил свою мать в сильнейшее беспокойство. По преданию, в юности, когда она уговаривала его жениться, он ответил: «Слишком рано!» Когда же, спустя время, она вновь приступила к уговорам, он сказал: «Слишком поздно!»
   Фалес обладал широчайшими (для того времени) познаниями в самых различных сферах деятельности. В течение своей жизни он был и государственным деятелем, и мореплавателем, и строителем мостов, и даже коммерсантом. Известен рассказ о том, как многие сограждане укоряли Фалеса за его бедность, т. к. ничем, кроме философии, он с некоторых пор не занимался. Тогда он, наблюдая зимой за звездами, сумел предугадать небывалый урожай маслин. Имея немного денег, Фалес до периода сбора урожая за бесценок арендовал все маслодавильни в Милете и на Хиосе. Урожай же оказался настолько велик, что высокий спрос на маслодавильни позволил ему отдавать их во «вторичную» аренду уже по своей цене. Так он собрал огромную сумму денег и доказал всем, что «философы при желании могут легко разбогатеть, да только это не то, о чем они заботятся».
   Умер Фалес в преклонном возрасте от теплового удара, когда наблюдал за гимнастическими состязаниями.
   Учение. Свои первые шаги греческая философия (в лице Фалеса) делала в направлении постижения сущности окружающей человека действительности. Наблюдая за сложным комплексом природных процессов и явлений, Фалес стремился обнаружить единую причину, первооснову всего материального мира. Иными словами, необходимо было найти то изначальное вещество, из которого состоит вся физическая природа: люди, животные, растения, камни, земля, облака и т. п. В том, что такое первичное вещество существует, ни Фалес, ни его последователи не сомневались. Эта уверенность полностью соответствует мировосприятию античного грека, считавшего природу (включая и неживые предметы) единым организмом. Поэтому первых греческих философов называют натурфилософами, т. е. постигающими основу и смысл физической природы и не удовлетворяющимися мифическими представлениями о ней. Древний миф начинает отступать перед пытливым разумом.
   Первоначалом мира Фалес считал воду, и это неудивительно: жизнь подавляющего большинства древнегреческих полисов была неразрывно связана с морем. Кроме того, в условиях невыносимой летней жары в Элладе и Малой Азии можно было без труда наблюдать, что вода – это жизнь, а отсутствие ее – смерть всего живого. Во всяком случае, некоторые древние авторы приписывают Фалесу высказывания о том, что «питание всех вещей влажно» и что «семена и зерна всего существующего имеют влажную природу». Вполне вероятно и то, что, со своим пытливым умом, Фалес обратил внимание и на удивительную способность воды пребывать в трех различных состояниях: жидком, твердом (лед) и газообразном (пар).
   Труднее обстоит дело с вопросом о неживой природе: неужели и в булыжнике содержится вода?! Сегодня, конечно, нельзя узнать о мыслях самого Фалеса по этому поводу, но кое-что предположить все-таки можно… Так, если налить в стакан речную, озерную или морскую воду и дать ей хорошенько отстояться, то на дне окажутся мелкие частички ила, песка или земли. Как знать, может быть, подобный эксперимент и был самым весомым аргументом Фалеса в пользу того, что вода содержит все и содержится во всем?
   Помимо учения о воде как первооснове всего сущего Фалесу принадлежит утверждение о том, что весь мир наполнен божествами («все полно богов») и все в нем имеет свою душу. В качестве примера он приводил удивительные свойства магнита.

Анаксимен
(ок. 588 – ок. 525 до н. э.)
«Первооснова – это воздух!»

   Он также был занят поисками первоосновы природы, но, в отличие от Фалеса, мыслил по-другому. Почему первоначалом природы должна быть именно вода, а не камень, дерево, огонь или что-либо подобное? Если постараться, то аргументов в пользу этих элементов можно найти достаточно, тем более что их в природе великое множество. Кроме того, сама природа бесконечно разнообразна, а значит, и первооснова ее должна быть такой же – бесконечной и вечной. Но и это не все. Многообразие природы таково, что основа ее просто обязана быть единой, всеобщей, иными словами – бескачественной, неопределенной. Должен быть исток, из которого и образуются бесчисленные природные явления.
   Однако вода не удовлетворяет подобным требованиям. В самом деле, количество воды на Земле и ее способность исчезать, испаряться не дают воде права, считает Анаксимен, на роль первоматерии. Таковой первоматерией, по его мнению, может быть только воздух – беспредельный, очень подвижный, все заполняющий собой и тоже жизненно важный элемент. «Совсем как наша душа, – писал он в своем сочинении «О природе», – воздух поддерживает все и управляет всем; дыхание и воздух обнимают весь космос». Вся природа буквально пронизана этим элементом. Он участвует во всех природных процессах, суть которых – уплотнение и разрежение. Так, например, уплотнившийся воздух сперва образует ветер. Сгустившись, ветер порождает облака на небе, из которых, в свою очередь, возникает вода. Из уплотненной воды появляется земля, дальнейшее сжатие которой создает камень. Если же воздух не сгущается, а разрежается, тогда, по мнению Анаксимена, возникает огонь.
   В размышлениях Анаксимена мы встречаем первую попытку объяснить способ возникновения различных природных явлений из одной первопричины. Над этой проблемой Фалес даже и не задумывался, хотя она стала главной для всех натурфилософов. В самом деле, объявить первоначалом ту или иную стихию и обосновать свой выбор – только полдела. Гораздо труднее ответить на следующий вопрос: а каким, собственно, образом из одного-единственного вещества возникает такое немыслимое разнообразие веществ в природе? Почему в одном случае из воды (или из воздуха) появляется, к примеру, булыжник, а в другом случае – человек? И это при том, что все булыжники и все люди одновременно и похожи друг на друга, и различны… В своей теории сжатия и разрежения воздуха Анаксимен впервые предпринимает попытку решить эту задачу, но это всего лишь один шаг к цели. По сути, ему удалось объяснить возникновение только самых общих земных стихий – воды, земли и огня.
   Помимо натурфилософских размышлений Анаксимен занимался также изучением небесных сфер. К примеру, он утверждал, что Солнце имеет земляную основу, но эта земля очень раскалена от быстрого движения Солнца по небу. Звезды, по его мнению, представляют собой огненные сгустки, однако их тепло до нас не доходит в силу их огромной удаленности от Земли, которую он представлял в форме диска.

Анаксимандр
(ок. 610 – ок. 540 до н. э.)
«Основа мира – Беспредельное»

   Следующий шаг в развитии натурфилософской мысли сделал Анаксимандр (хотя он родился и раньше Анаксимена), родом также из Милета. Выбор одной из стихий в качестве первоосновы показался ему неправомерным. Логика его размышлений была достаточно последовательна и убедительна. Если в роли первоначала признать один из земных элементов (пусть даже и вездесущий, как воздух), то этим нарушается пропорциональность их распределения в мире. А это противоречит закону справедливости (равновесия), который для всякого грека являлся основным в мироздании. Согласно Анаксимандру, все главные стихии – и земля, и вода, и воздух, и огонь – в равной степени участвуют в образовании и поддержании природных сил. А это означает, что сами они, в свою очередь, порождаются каким-то еще более общим началом, которое невидимо обычному человеческому глазу. Логично представить, что начало это должно обладать поистине беспредельным, всеохватным характером, пронизывая не только весь земной мир, но и весь космос. Анаксимандр назвал его апейрон, что по-гречески значит «беспредельное».
   Итак, «апейрон» – это не только беспредельное, но и вечное материальное начало, как бы содержащеев себе все земные элементы одновременно. Однако его самого никоим образом воспринять и ощутить невозможно. Из него возникает совокупность всех вещей физической природы, и в него же эти вещи возвращаются после своего разрушения. Но как конкретно это происходит? Здесь Анаксимандр делает попытку разрешить самую главную проблему натурфилософии: показать, каким именно образом из единого первоэлемента образуется бесконечное разнообразие свойств материального мира.
   Все дело, говорит Анаксимандр, в том самом законе справедливости, благодаря которому поддерживается равновесие мировых стихий. Именно он является двигателем природного «калейдоскопа» веществ, причем наблюдать его действие можно постоянно и повсеместно. Так, например, мы легко можем заметить, что все элементы, явления и процессы в мире практически всегда находятся в различных противоположных состояниях: горячее – холодное, сухое – влажное, твердое – мягкое и т. п. При этом, как считает Анаксимандр, закон равновесия не дает ни одному из состояний возможности возвыситься, преодолеть другое. Как только где-то возникает или непропорционально увеличивается одно из них, тут же автоматически появляется или начинает усиливаться его противоположность. Таким образом удерживается баланс природных сил, мир же представляет собой беспрерывный круговорот взаимосвязанных процессов: горячее всегда охлаждается, влажное высыхает, быстрое замедляется и т. д.
   Из идеи об «апейроне» Анаксимандр вывел и весьма любопытную космогонию – т. е. теорию о происхождении мироздания, космоса. Он объявил, что самыми первыми (и самыми основными) противоположными силами, выделившимися из «апейрона», были «горячее» и «холодное». Поначалу огненная сфера породила все небесные тела и светила. При их дальнейшем взаимодействии «холодное», с помощью того же «апейрона», превратилось в «жидкое», которое, скопившись в земных впадинах, образовало океаны и моря. Под воздействием Солнца в них зародились сначала простейшие организмы, а затем (уже на суше) и более сложные, вплоть до человека. Нетрудно увидеть, что в своей космогонии Анаксимандр, по сути, задолго до Чарльза Дарвина обозначил общие контуры знаменитой теории эволюции.
   Однако полностью проблемы Анаксимандр все же не решил. Его теория «апейрона» дала только внешнее описание процессов зарождения многообразия в природе, но никак не их механизм. Решение этой задачи было впереди.

Ксенофан
(ок. 570 – ок. 478 до н. э.)
«Единое – главный закон бытия»

   В его учении мы впервые встречаем соединение двух философских тем: размышления о первоначале природы у него тесно переплетаются с проблемой постижения сущности богов, изображаемых в различных мифических представлениях. Как мы помним, в учениях предыдущих философов какая-либо из стихий признавалась «ведущей» и обеспечивала многообразие природы с помощью того или иного закона, «механизма». Однако нельзя забывать и о том, что в те времена молодойеще философии приходилось вести отчаянную борьбу за овладение умами античного общества. Причем соперницей ее выступала уже зрелая, хорошо разработанная мифология. И не только греческая, но и египетская, и месопотамская, и ближневосточная. Нелишне напомнить, что мифология долгое время была единственным средством объяснить и обосновать полную картину возникновения и развития мира и космоса. С помощью многочисленных богов и полубогов она довольно легко и обстоятельно отвечала на многие насущные вопросы и проблемы. Таким образом, в мифологии роль вечных философских законов, по которым живет и развивается природа, играли божественные силы. В массовом сознании античного общества вера в безусловную мудрость и справедливость мифических персонажей подкреплялась простотой и ясностью их помыслов и действий. На этом фоне сложные философские конструкции, требующие соответствующей подготовки и значительных усилий ума и воображения, явно уступали. В этих условиях развенчание мифологических богов как природообразующих сил было главной задачей философии. И вот, в лице Ксенофана мировая философская культура получила одного из самых язвительных и непримиримых критиков мифологических представлений. «Разум» едва ли не впервые в истории всерьез ополчился против «Веры».
   Острие своей критики Ксенофан в первую очередь направил против т. н. антропоморфизма мифологии, т. е. против изображения богов в виде людей. Дело в том, что скитальческий образ жизни позволил Ксенофану познакомиться со многими странами и народами, и везде он наблюдал одну и ту же картину. Боги всех народов не только имели человеческое обличье, но и мыслили и действовали как люди. Более того, они рождались, умирали и при этом обладали всеми человеческими пороками и недостатками – обманывали, интриговали, крали, прелюбодействовали. Но более всего удивило Ксенофана то, что у разных народов боги и выглядели по-разному: «Эфиопы – черными и с приплюснутыми носами, фракийцы – рыжими и голубоглазыми…»
   А что было бы, саркастически спрашивает Ксенофан, если бы животные могли изображать своих богов? Быки изваяли бы статуи богов-быков, а кони – богов-коней и т. п. Одним словом, с точки зрения здравого смысла все эти боги – всего лишь плод человеческой фантазии, вымысел. Однако Ксенофан не был атеистом, он просто предлагал взглянуть на божественную природу по-иному. Какими же воспринимает богов Ксенофан? В первую очередь, заявляет он, существует всего-навсего один единый бог! Таким образом, выясняется, что представления о единобожии существовали у древних греков еще за пять столетий до Рождества Христова. Далее, Ксенофан в общих чертах дает характеристики этого бога, которого он называет Единое. Во-первых, он не имеет никакого конкретного облика и содержания. Правда, он обладает самой идеальной, по античным представлениям, шарообразной формой. Только шар, по мнению греков, может выступать универсальной моделью космоса, т. к. именно в шаре мы встречаем равноудаленность всех точек окружностей от центра. Кроме того, Единое вечно, т. к. истинный бог не может существовать временно, т. е. рождаться и умирать. Далее, Единое однородно, т. к. ничто совершенное не может состоять из частей, т. е. иметь возможность разделения на части. И, наконец, Единое неподвижно, «ибо не подобает ему быть то в одном месте, то в другом». Иными словами, если в какой-то точке космоса нет бога, то там образуется «провал» бытия, пустота, ничто. А это несовместимо с идеей совершенного, вездесущего бога. При этом только Единое может обладать абсолютным знанием и пониманием, говорит Ксенофан. Человеческие возможности познания ограничены, мы можем иметь всего лишь мнение о природе вещей.
   Что касается первооснов природы, то, по некоторым сведениям, Ксенофан считал, что таковых две – земля и вода, а все процессы превращений мировых элементов происходят по воле Единого. Это Единое и есть главное условие бытия вещей. Однако остались вопросы относительно самого этого бытия: каково оно? Почему оно именно такое, а не иное? Есть ли что-нибудь противоположное ему? Казалось, что ответить на них – значит найти разгадку всех тайн мироздания и наконец-то полностью объяснить картину мира. Но это было делом будущего поколения.

Пифагор
(ок. 580 – ок. 500 до н. э.)
«В основе всего – число»

   Жизнь. Один из величайших философов Древней Греции. Родился на острове Самос. С юных лет отличался жаждой знаний и много путешествовал по разным странам: побывал в Египте, Вавилоне и Персии, где, по свидетельству древних авторов, «приобщился к таинствам египетских жрецов» и познакомился с учениями халдеев и магов. Вернувшись с Востока, перебрался в Южную Италию, где основал свою философскую школу – т. н. «пифагорейский союз» (в г. Кротоне). Помимо философии весьма успешно занимался законотворческой деятельностью. Как глава философской школы (около 300 учеников) приобрел огромное влияние и власть в Кротоне. О его смерти древние источники сообщают целый ряд историй, ни одну из которых нельзя признать достоверной.
   После смерти о Пифагоре было сложено много легенд, а то и просто небылиц. Так, многие его ученики утверждали, будто, когда он однажды разделся, чтобы искупаться в реке, они увидели, что одно бедро у него золотое, а река, в которую он вошел, якобы обратилась к нему с приветствием. Подобные фантазии, по-видимому, связаны с величественным видом Пифагора, вследствие чего иногда его «ученикам казалось, будто это сам Аполлон, пришедший от гипербореев». Авторитетом же он пользовался таким, что в любом философском споре достаточно было просто сослаться на мнение учителя, чтобы снять все вопросы. Интересно, что и само имя «Пифагор» переводится как «убеждающий речью». В быту был весьма неприхотлив, ел простую, преимущественно вегетарианскую пищу: мед, хлеб, сырые или вареные овощи, изредка позволял себе немного рыбы. Никогда и ни в чем не позволял себе излишеств – ни в еде, ни в питье, ни в любви, ни в увеселеньях. Не наказывал ни раба, ни свободного человека, даже если бывал на того в гневе. Из всех человеческих качеств наилучшими признавал добродетель и умеренность. В общении с другими людьми советовал «держаться так, чтобы не друзей делать врагами, а врагов друзьями».
   Учение. Пифагорейское учение, имевшее философско-религиозный характер, со временем получило большое распространение не только на Апеннинах и Сицилии, но и в самой Греции. Попасть в школу Пифагора можно было только после специальной подготовки: сперва кандидат проходил трехгодичное испытание; затем пять лет в полном молчании слушал лекции учителя, которого не мог видеть, т. к. тот читал их из-за занавески; и только после этого он допускался к нему и к сокровенным таинственным знаниям, разглашение которых строжайше воспрещалось.
   Основой учения Пифагора было «число». И здесь мы встречаемся с первой попыткой отыскать такое материальное начало всех вещей, которое заключается не просто в природе, а в самих вещах. Да, именно так! Необходимо ясно понимать, что число для античного человека не было абстрактным, отвлеченным понятием. Для размышляющего грека число – неотъемлемое физическое свойство любого предмета и даже понятия. А раз так, говорит Пифагор, то число, а точнее, числовые пропорции, лежит в основе всего окружающего нас мира. Любую вещь, любой предмет, даже такие нематериальные явления, как музыку, справедливость и т. д., можно представить в виде конкретного числового соотношения и, соответственно, обозначить определенным числом. Таким образом, в основе всего физического мира лежит некая математическая закономерность, которую необходимо постичь, чтобы овладеть всеми тайнами мироздания. Кроме того, каждое число имело для пифагорейцев вполне определенное пространственное соответствие: единица отождествлялась с точкой, двойка с линией (два конца), тройка обозначала простейшую плоскость (три вершины треугольника), а четверка уже образовывала объем (четыре вершины пирамиды). Именно поэтому Пифагор придавал такое огромное значение геометрии, одним из создателей которой он являлся. Когда он открыл, как свидетельствуют древние источники, что «в прямоугольном треугольнике квадрат гипотенузы равен квадрату катетов» (знаменитая теорема Пифагора), то принес богам гекатомбу – жертву в 100 быков. Помимо математических упражнений пифагорейцы разрабатывали также учение о бессмертии души и так называемом метемпсихозе – переселении душ после физической смерти.
   Безусловной заслугой Пифагора является то, что он был, по сути, первым мыслителем, попытавшимся обосновать и развить цельное научное мировоззрение. Его математическая модель мира, несмотря на явные недостатки, до сих пор выглядит, в целом, вполне убедительно. Вместе с тем, слишком высокий для того времени уровень научного мышления и закрытый характер его философской общины мешали пифагореизму оказывать серьезное влияние на сознание современников. По-настоящему это учение было оценено лишь впоследствии и внесло значительный вклад в духовное развитие западной культуры.

Гераклит
(ок. 544 – ок. 483 до н. э.)
«Все течет, все меняется…»

   Жизнь. Гераклит, гражданин Эфеса, был одним из самых оригинальных мыслителей Древней Греции. Несмотря на то, что он был царского рода и мог вести безбедную жизнь, Гераклит предпочел философию всем остальным занятиям. По характеру он был угрюм, высокомерен и нелюдим. С презрением относился к невежественной толпе, считая ее демократической чернью. Гераклит полагал, что единственно достойными уважения являются мудрецы-философы, которых, к сожалению, в общей массе слишком мало. До нас дошло его высказывание по этому поводу: «Лучшие люди одно предпочитают всему: вечную славу – бренным вещам, а большинство обжирается, как скоты!» Поэтому каждый раз, выходя из дома, он публично плакал, «жалея людей, дурно живущих и дурно умирающих». Слава его как мудреца дошла даже до персидского царя Дария, который пригласил Гераклита к себе, пообещав ему самый роскошный прием и полное обеспечение, но философ отказался. Как свидетельствуют древние авторы, он любил играть с детьми в кости на ступенях знаменитого храма Артемиды. И когда однажды к Гераклиту пришли посланцы от городского собрания с просьбой написать законы для Эфеса, он предложил взрослым перевешаться, отдав свой город детям.
   Учение. Гераклит уже не просто искал первооснову мира, а начал размышлять о сущности природы вещей и явлений. Возникновение, развитие и исчезновение элементов природы сами по себе ничего не говорят о глубинных процессах, в них происходящих. А теория Анаксимандра о равновесии противоположных состояний веществ не раскрывает полностью механизма их взаимодействия. Это всего лишь поверхностный взгляд на природу, ее описание, суть же природы в ином. «Все течет, все меняется» – вот главная мысль учения Гераклита. Ничто в природе не бывает постоянным, неподвижным. В каждый миг, в каждое мгновение все в мире перетекает из одного состояния в другое, преобразуется, видоизменяется. Процесс этот вечен, беспрерывен и универсален, причем изменяется не только живая природа, но и неживая, кажущаяся на первый взгляд неизменной. Из этого следует знаменитое положение Гераклита: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Река, в которой мы купались вчера и в которую окунаемся сегодня, только кажется прежней. На самом же деле вчерашняя вода давно утекла, и мы входим уже в другую реку. Кстати, это положение вызвало горячий отклик одного из учеников Гераклита – Кратила. Он заявил, что учитель не прав: в одну и ту же реку нельзя войти даже единожды, потому что вода в реке изменяется уже в момент нашего вхождения в нее. Кроме того, и сами мы ежесекундно изменяемся уже в процессе купания.
   Что же касается противоположных состояний материальных вещей, то и здесь наблюдается та же картина: горячее становится холодным, молодое – старым. Однако происходит это не только в силу закона равновесия, как думал Анаксимандр, а потому что ни одно из этих состояний не может существовать без другого, являясь одновременно и началом, и порождением другого. Они постоянно борются между собой и перетекают друг в друга, находясь ежесекундно в состоянии и противодействия, и взаимного притяжения: «Война есть мать всего и повелительница всего». Только при их поочередном возникновении и исчезновении возникает «гармония разностей», придающая особый смысл каждой из них в отдельности: «Болезнь делает сладостным здоровье, голод сообщает приятность сытости, а тяжкий труд дает вкусить отдых». Таким образом, рождение и смерть, верх и низ, прекрасное и безобразное – все находится в режиме постоянного взаимопревращения и взаимопроникновения. Все в природе возникает, развивается, двигается, изменяется; в философии эти процессы называются диалектикой, и Гераклит стоял у ее истоков. Отсюда и один из главных выводов его учения: все в мире относительно. А для пущей убедительности Гераклит часто прибегал к парадоксам, на которые он был большой мастер: «Море – вода чистейшая и грязнейшая: рыбам – питьевая и спасительная, людям – негодная для питья и губительная», или: «Свиньи грязью наслаждаются больше, чем чистой водой… Ослы солому предпочли бы золоту».
   Главной движущей силой всех мировых явлений Гераклит считал некий общекосмический закон – логос, который может быть понят и как «учение», и как «разумное слово», и как «соотношение». Таким же космическим основанием всего материального мира он считал огонь, вероятно, за его подвижность и изменчивость. Однако наш земной огонь – всего лишь одно из многих проявлений огня космического, дающего жизнь всему живому. Впрочем, к огненной стихии Гераклит причислял и дневной свет, сравнивая его и ночную тьму с циклами человеческой жизни: «Человек – свет в ночи: вспыхивает утром, угасает вечером». Вообще же в цепи природных противостояний все благое связано с огнем, светом, горением, теплом, согреванием. Все это порождает положительное «сухое» начало. Противостоит этому холодное, темное, застывшее. Оно порождает отрицательное «влажное» начало. Эти начала также находятся в постоянной борьбе и взаимопритяжении, что можно видеть на примере человеческого общества: душа мудреца, по Гераклиту, является светлой и сухой, а души черни – темными и влажными. В этой связи любопытна история смерти Гераклита. Как сообщает один древний источник, Гераклит в конце жизни, по иронии судьбы, заболел водянкой. Когда же он спросил врачей, могут ли они «проливной дождь превратить в ливийскую пустыню», они ответили отрицательно. Тогда он занялся самолечением: приказал своим рабам обмазать себя коровьим навозом и в таком виде улегся на солнцепеке. Однако победить водянку подобным способом оказалось невозможно – через два дня после этих «процедур» Гераклит скончался.

Парменид
(ок. 540–470 до н. э.)
«Есть только бытие»

   Парменид, родом из г. Элеи, оказал не просто значительное влияние на греческую философскую мысль – он в прямом смысле совершил революционный переворот во всей античной философии. Именно с него начинается глубокая и основательная разработка вопросов и проблем «Бытия», т. е. материальной основы всего сущего. Отныне «центр тяжести» греческой мысли перемещается с размышлений о первоначале природы на всю совокупность физических элементов мира, т. е. на природу и ее бытие в целом. Ксенофан, учитель Парменида, рассматривал лишь свойства Единого (бога) и не задавалсявопросами об условиях его существования. Однако представление о боге, которого мы не можем видеть, остается всего лишь гипотезой, предположением, пусть даже и весьма вероятным. Поэтому Парменида, напротив, интересовало само бытие – то, что непосредственно существует и может быть познано. Для него было совершенно очевидно, что Единое и условия его бытия должны совпадать, т. к. бог не может находиться в том, что ему не соответствует. Стало быть, если мы получим ответ на вопрос о сущности земного бытия, то сможем представить себе не только картину мироздания, но и само Единое. А следовательно, единственно достойной темой философствования должно стать бытие во всей его совокупности.
   Надо сказать, что по логичности и последовательности мышления с Парменидом мало кто мог сравниться. Давайте проследим за ходом его мыслей. Во-первых, он обратил внимание на тот факт, что многие мыслители прилагают огромные усилия для размышлений и описания того, чего в реальности ни увидеть, ни познать невозможно. Все эти несуществующие вещи, согласно его мнению, – суть пустота, бессмыслица, ничто. Но как же может человеческий разум, восклицает Парменид, думать о «ничто»?! Это равносильно тому, что он вообще ни о чем не думает. Именно так рождаются на свет всевозможные предположения, домыслы, слухи и просто нелепицы. Поэтому Парменид четко и однозначно заявляет: нельзя ни мыслить, ни говорить о том, чего в действительности не существует! Единственным предметом изучения и размышления может быть только то, что поддается нашему чувственному восприятию, т. е. материальное бытие.
   Во-вторых, утверждает Парменид, нельзя иметь одновременно два противоположных суждения об одном и том же предмете: либо сто драхм лежат в моем кармане, либо их там нет. Это полностью соответствует т. н. логическому принципу непротиворечия. Но мы только что выяснили, что существует только бытие. Отсюда вывод: если есть только бытие, значит, нет никакого небытия!
   Далее, если существует только бытие, заполняющее собой все мироздание, то как же можно думать, что оно когда-то могло из чего-либо возникнуть и со временем должно куда-то исчезнуть? Думать, что бытие возникло из небытия – абсурд. Если же оно возникло из другого бытия – опять абсурд, т. к. это значит, что оно уже было. То же с исчезновением – уйти в небытие бытие не может, т. к. его не существует. Уйти в другое бытие означает остаться. Стало быть, делаем еще один вывод: бытие вечно и неизменно.
   Далее, если бытие вечно и неизменно, то, следовательно, оно не может ни передвигаться с места на место, ни делиться на части. В самом деле, если мы представим себе, что бытие передвинулось из точки А в точку В, то это означает отсутствие его в точке А. Но ведь всякое отсутствие бытия есть небытие, чего быть не может. И еще: если мы разделим бытие, к примеру, на две равные части, то будем вынуждены признать, что между ними образовался «бытийственный провал», пустота. А это есть небытие. Следовательно, снова делаем вывод: бытие неподвижно и однородно.
   Далее, если бытие неподвижно, вечно и неизменно, то никак нельзя представить его в каком-либо прошлом времени. Действительно, говорит Парменид, никакого прошлого уже не существует, поэтому его и не может быть. Та же логика верна и для будущего – его еще не существует, следовательно, и о нем не может быть речи. Бытие, таким образом, может вечно пребывать только в настоящем. Из этого следует вывод: бытие находится вне времени.
   И наконец, согласно Пармениду, бытие со всеми вышеописанными характеристиками не может быть ограниченным, ибо любая граница, предел подразумевают окончание чего-либо и начало чего-то другого или пустоты. А это в нашем случае невозможно. Таким образом, делаем последний вывод: бытие безгранично, бесконечно.
   Итак, после цепи строго последовательных логических умозаключений Парменид приходит к следующему представлению о бытии: вся физическая природа (живая и неживая) есть единая, однородная, неподвижная, неизменяющаяся и вневременная «масса». Иными словами, ничто в этом мире не должно двигаться, видоизменяться, появляться и исчезать. В окружающей действительности не должно наблюдаться многообразия форм и содержаний, полифонии звуков, палитры цветов и запахов. Человек не может что-либо ощущать, воспринимать, переживать, чувствовать. Здесь, как мы видим, Парменид попадает в весьма затруднительное положение: логика диктует одно, а повседневная реальность свидетельствует совершенно о другом… Однако Парменид не был бы гениальным мыслителем, если б не нашел изящного и эффектного выхода: все разнообразные явления, которые наблюдаются в жизни, суть всего лишь видимость для несовершенного человеческого разума. Несведущим людям только представляется, что они двигаются, чем-то занимаются, что-то ощущают. На самом же деле ничего в жизни не происходит, все неподвижно, неизменно. Легко догадаться, какую бурю эмоций вызывали такие утверждения – от прямого возмущения до язвительных насмешек и откровенных издевательств. Известен даже такой античный анекдот. Однажды Парменид в горячем споре с критиками своего учения настолько энергично жестикулировал, что вывихнул себе плечо. Когда же он попросил, чтобы ему скорее позвали врача-костоправа, то его оппоненты в ответ только рассмеялись: «Зачем тебе врач, Парменид?! Ведь твой вывих и твоя боль тебе только представляются…»
   И все же, несмотря на явные нестыковки, теория Парменида несла в себе одно положение, имевшее принципиальное значение для развития философии, – о фактическом равенстве между материальным бытием и человеческим мышлением. В самом деле, если мыслиться может только то, что реально существует, а существует, как мы выяснили, только бытие, то это означает, что никакой разницы между мыслью и вещью нет. Это важнейшее положение со временем привело к появлению таких самостоятельных разделов философии, как гносеология, т. е. учение о познании окружающей действительности, и онтология – учение о бытии в целом.
   В заключение необходимо отметить, что, как это ни странно, Парменид помимо ожесточенных критиков имел и верных последователей. Один из них – его соотечественник Зенон, – был настолько искусен в защите идей учителя, что своими аргументами поставил в тупик многие поколения греческих мыслителей.

Зенон Элейский
(ок. 510–450 до н. э.)
«Ахиллес никогда не догонит черепаху!»

   Зенон прославился не только как яркий и оригинальный мыслитель, но и как самоотверженный тираноборец. По преданию, он участвовал в заговоре против тирана Элеи Неарха, но был схвачен и посажен в тюрьму. Как сообщает древний автор, когда на допросе у Неарха «его стали спрашивать о сообщниках и об оружии… он донес на всех друзей тирана с тем, чтобы оставить его в одиночестве, а потом, заявив, что он-де должен кое-что сказать ему на ухо кое о ком, укусил тирана за ухо и не отпускал до тех пор, пока не был заколот…»
   Главной своей задачей Зенон считал защиту учения Парменида о неизменном, неподвижном, бесконечном и вневременном бытии. Причем делал он это весьма остроумно и оригинально. Для придания большего эффекта Зенон старался опровергнуть доводы оппонентов с помощью парадоксальных примеров из повседневной жизни. При этом получалось, что, размышляя логически, мы приходим к одному выводу, а реальность нам демонстрирует нечто совершенно противоположное. Таким образом оппонент оказывался в тупике – прием этот по-гречески так и называется – «апори́я», что значит тупик, безвыходное положение. В сущности, эти апории представляют собой описание каких-либо бытовых ситуаций, на примере которых Зенон доказывал правильность идей Парменида и одновременно абсурдность положений его критиков. Всего до наших дней дошло не более пяти-шести апорий, но и этого вполне достаточно, чтобы почувствовать стиль и характер зеноновской аргументации. Каждая апория посвящена той или иной конкретной проблеме относительно свойств бытия. Так, например, Парменид утверждал, что бытие неподвижно, т. е. в реальности никакого движения нет. Естественно, это вызывало споры и несогласие. Для защиты этого тезиса Зенон придумал апорию «Дихотомия» (разделение). Вот, вкратце, ее содержание. Положим, некто решил двинуться в путь. Но он, по Зенону, никогда не сможет этого сделать, более того – даже шагу ступить будет не в состоянии. Когда же его просили это доказать, Зенон говорил следующее. Если рассуждать строго логически, то, прежде чем пройти все расстояние, человеку необходимо сначала преодолеть половину пути, потом половину этой половины, затем половину следующей половины и т. д. Процесс этот, утверждает Зенон, бесконечен, ибо любую величину можно делить до бесконечности. Вот и получается, что мы никак не можем помыслить движение.
   Впрочем, иногда Зенон великодушно принимал позицию оппонентов, но только для того, чтобы подарить им, в конце концов, «Троянского коня» в виде своей самой знаменитой апории – «Ахиллес и черепаха». Вот ее содержание. Предположим, говорил Зенон, что вы правы и движение возможно. Тогда давайте представим себе, как Ахиллес пытается догнать черепаху, которая уже успела уползти на какое-то расстояние. Но пока он доберется до места, где она только что была, черепаха проползет еще какой-то отрезок пути. Значит, ему снова придется ее догонять, и это будет повторяться вновь и вновь, до бесконечности. Следовательно, Ахиллес никогда не сможет ее настичь! Нам лишь кажется, что быстрое догоняет медленное, на самом же деле для подлинной мысли нет ни медленного, ни быстрого…
   Из этих апорий о движении Зенон делал один общий вывод: либо движения вообще не существует, либо, однажды начавшись, оно никогда не может закончиться. Но т. к. «железная логика» Парменида о свойствах бытия доказывает безусловную невозможность того, чтобы оно было подвижным, то, следовательно, верно первое положение.
   Интересна и еще одна известная апория, связанная одновременно и с проблемой движения, и с проблемой времени, – «Стрела». В ней говорится о том, что стрела, выпущенная из лука, на самом деле никуда не летит, а покоится на месте. В самом деле, говорит Зенон, относительно данной стрелы никакого прошлого момента не существует, потому что он уже прошел. Точно так же и с будущим моментом – его не существует, потому что он еще не наступил. Для всякой якобы летящей стрелы, уверяет Зенон, существует только один момент – вечное и неизменное «настоящее». Значит, она вообще не движется…
   Не будем слишком строги к рассуждениям и аргументам первых в истории человечества мыслителей. Тем более с высоты двадцати пяти столетий. Это были только начальные шаги Разума в попытках познать мироздание и его законы. Необходимо также помнить, что для древних греков особое значение имели логичность и последовательность, ход и стиль мышления. Немалую роль в спорах играли также наглядность и остроумие приводимых примеров и доводов. И вообще, греки всегда высоко ценили мастерски поставленную и оригинально решенную задачу. В конечном счете, надо понять, что во всех зеноновских апориях заключается один весьма важный психологический урок. Любому человеку (тем более мыслителю) полезно хотя бы раз, пусть даже ненадолго, усомниться в очевидных истинах. И не менее полезно научиться эти истины отстаивать!

Эмпедокл
(ок. 490 – ок. 430 до н. э.)
«Любовь и Вражда всему причина»

   Жизнь. Родом из г. Акригента. Выдающийся мыслитель, государственный деятель, поэт, целитель и даже чудотворец. Современники называли Эмпедокла божественным – вероятно, не только за мудрость, но и за величественный вид. Внешность его, по описаниям, действительно должна была производить впечатление! Царственную осанку дополняли пышные длинные волосы, украшенные дельфийским венком. Пурпурный плащ он подпоясывал золотым ремнем, а на ногах его всегда были медные сандалии. При этом «с виду он всегда был сумрачен и всегда одинаков».
   Прославился Эмпедокл среди сограждан благодаря многочисленным оригинальным решениям сложных государственных проблем. Так, например, однажды в соседнем с Акригентом городе Селинунте «от зловоний ближней реки начался мор, и люди умирали, а женщины выкидывали». Тогда Эмпедокл распорядился подвести к зараженной реке две соседние речки, вследствие чего смешанная вода очистилась и река стала прежней. Благодарные селинунтяне буквально молились на Эмпедокла, как на бога. В другой раз, уже в окрестностях самого Акригента, из-за сильных ветров с гор начал гибнуть урожай плодовых деревьев. И вновь выручил Эмпедокл – «он приказал содрать с ослов шкуры и сделать меха, которые он расставил вокруг холмов и горных вершин, чтобы уловить ветер; и ветер унялся, а Эмпедокл получил прозвание „ветролов“». Впрочем, апофеозом его славы стали не государственные дела, а воскрешение умершей женщины, о чем единодушно свидетельствуют почти все древние авторы.
   Что касается его образа жизни, то Эмпедокл был очень умеренным и при этом щедрым человеком. Так, будучи довольно состоятельным, «он из своих богатств дал приданое за многими бесприданницами своего города». Роскошь презирал, а про многих сограждан, любивших излишества, говорил так: «Акригентяне едят так, словно завтра умрут, а свои дома строят так, словно будут жить вечно!»
   Учение. Эмпедокл был согласен с Парменидом в том, что из ничего не может возникнуть что-либо, что существует только бытие и не существует смерти и рождения. Однако он расходился с ним в вопросе о возможности движения. Отрицание факта движения, говорит Эмпедокл, не просто противоречит здравому смыслу, но и создает явные затруднения для дальнейшего философствования. Зачем спорить с тем, что совершенно очевидно?! Необходимо найти компромиссный вариант решения этой проблемы – не в ущерб ни логике, ни фактам жизни. Но коль скоро надо примирить две противоположности, то одну из них следует рассмотреть по-новому. Факт движения неоспорим. Стало быть, необходимо изменить представление о бытии, а для этого надо еще раз внимательно всмотреться в его остальные свойства – единства, бесконечности, однородности, вневременности. В этом случае мы видим, что с признанием факта движения уже становится невозможным утверждение о единстве и однородности бытия. Отсюда вывод: бытие внешне множественно, многообразно, но при этом качественно однородно, едино. И никакого противоречия в этом нет! Дело в том, что Эмпедокл первым из греческих мыслителей предложил совершенно новую идею природного первоначала, поисками которого, как мы видели, была занята натурфилософия. Этим первоначалом, заявил Эмпедокл, является не какая-либо отдельно взятая стихия, а их сумма, т. е. все они вместе взятые одновременно – и вода, и огонь, и земля, и воздух. Именно благодаря различным сочетаниям этих стихий и становится возможной множественность физической природы. При этом во время взаимодействия они качественно никак не смешиваются друг с другом и, только соединяясь, образуют новые вещи; в момент же разъединения – способствуют разрушению этих вещей, но никогда не разрушаются сами. Таким образом, Эмпедокл ввел в философию понятие качественно единого, неразрушимого и ни к чему иному не сводимого элемента природы. Эти элементы сам Эмпедокл называл «корнями веществ».
   Нельзя не отметить, насколько гениально Эмпедокл решил эту трудную задачу. Логическое требование единства бытия по Пармениду в его учении идеально удовлетворяется качественно единой основой всех первоэлементов природы. Но в то же время оказывается возможным и признание очевидных фактов бытия – движения и видоизменения. Правда, остается объяснить механизм соединения и разъединения элементов. В самом деле, за счет чего это происходит? Здесь Эмпедокл, скорее всего, заимствует идею Гераклита о постоянной «борьбе-притяжении» различных природных стихий. В мире, по Эмпедоклу, действуют извечные космические силы – Любовь (Дружба) и Вражда (Несогласие). В силу их взаимодействия и происходит постоянное объединение или распад элементов: Любовь – причина соединения, единства, добра; Вражда, наоборот – ведет к разъединению, несовместимости, злу.
   Благодаря «корням веществ» становится возможным довольно убедительно (для того времени) объяснить и наши познавательные способности. Природа человеческих чувств, согласно Эмпедоклу, довольно проста. Все вещи в мире состоят из разных сочетаний элементов, а следовательно, можно предположить, что от вещей исходят «испарения» этих элементов, которые воздействуют («ударяют») на наши органы восприятия. При этом каждый элемент «испарения» воспринимается соответствующим элементом в нашем органе чувств. Скажем, вода в наших глазах «узнает» испаряющуюся с поверхности какого-либо предмета воду, огонь «узнает» огонь и т. д. Отсюда одно из известнейших положений учения Эмпедокла – «подобное познается подобным».
   Однако, несмотря на стройность и наглядность своей теории, Эмпедоклу не удалось убедительно объяснить, почему бытие многообразно. Привлечение космических сил Любви и Вражды было, по сути, отступлением от философии в сторону мифологии. К тому времени это могло удовлетворить кого угодно, только не философа. Решение этого вопроса все еще предстояло найти.

Демокрит
(ок. 470 – ок. 366 до н. э.)
«Все состоит из атомов»

   Жизнь. Родом из г. Абдеры. С юных лет мечтал стать философом, и для того чтобы научиться искусству мыслить, очень много путешествовал, обучаясь у разных греческих мудрецов. Известно, например, что происходил Демокрит из богатейшей в городе семьи, но все свое состояние – около ста талантов (один талант равнялся примерно 26 кг серебра) – истратил на путешествия. Прославился же Демокрит не только своей мудростью, но и выдающимися способностями прорицателя и ясновидца. Так, древние авторы сообщают, что однажды к Демокриту пришел в гости знаменитый Гиппократ и принес с собой козье молоко. Демокрит же, глянув на это молоко, сказал, что оно от черной козы, которая к тому же родила в первый раз, и «Гиппократ изумился такой проницательности». В другой раз Гиппократа сопровождала по улице девушка, которую Демокрит приветствовал так: «Здравствуй, девушка!», а на следующий день: «Здравствуй, женщина!». Все были несказанно удивлены, ибо стало известно, что действительно в эту ночь девушка лишилась невинности. Но особенно интересен рассказ о его смерти. Демокрит дожил до глубокой старости, но перед смертью был настолько дряхл, что его сестра опасалась, как бы он не умер во время праздника Фесмофорий, что помешало бы ей совершить жертвоприношение богам. Тогда «Демокрит велел приносить ему каждый день теплые хлебы; и поднося их к ноздрям, он сумел поддержать свою жизнь в течение всего праздника, а когда миновали положенные три дня, то безболезненно расстался с жизнью, прожив сто девять лет». Возможно, подобное долголетие было следствием того, что конечная цель жизни, по Демокриту, – душевное благополучие. Сам философ определял его как состояние души, при котором она пребывает в спокойствии и равновесии, когда она свободна от страхов, тревог и каких-либо страстей.
   Учение. Демокрит известен в истории греческой натурфилософии как выдающийся мыслитель, предпринявший гениальную попытку найти компромисс между неизменностью бытия и его подвижностью. Так же как и Эмпедокл, он был согласен с утверждением Парменида о невозможности существования небытия, однако при этом рассматривал небытие по-своему. Парменидовское небытие есть абсолютное ничто, полное отсутствие материи. И в этом смысле, соглашается Демокрит, оно совершенно невозможно. Но что, если в качестве изначальной основы бытия рассматривать особое небытие, понимаемое как некая ничего не порождающая пустота? При этом пустота (что в данном случае означает «место») так же бесконечна, неизменна, неподвижна и вечна, как и небытие Парменида. Вместе с тем, принятие этой точки зрения позволяет допустить в бытии наличие движения, которое возможно благодаря тому, что весь мир, каждая вещь в мире состоит из мельчайших, не видимых для глаза частиц – атомов. Атомы (в переводе – «неделимое») сами являются неизменными, вечными, бесчисленными, однородными, как и пустота, в которой они находятся. Но в то же время все они находятся в непрерывном хаотическом движении, что и позволяет объяснить причину движения. Итак, согласно Демокриту, весь мир, все видимое бытие состоит из атомов и пустоты. Но как же возникает природное многообразие бытия? А очень просто, отвечает Демокрит. Дело в том, что все атомы различаются между собой по величине, форме, порядку и расположению друг к другу. Причем сочетаний всех этих форм, величин и порядков также бесконечно много. Непрерывно двигаясь в пустоте, атомы в отдельные моменты своего существования сталкиваются друг с другом, в силу чего их хаотическое движение превращается в вихреобразное. Так образуются различные конфигурации атомов, что и делает возможным наблюдаемое нами природное разнообразие вещей в материальных формах, а также в красках, звуках и запахах. Соответственно, при разъединении атомов происходит обратный процесс. Что же касается объяснения механизма соединения, то здесь Демокрит воспользовался принципом Эмпедокла – «подобное познается с подобным», иными словами, лошадь состоит из одинаковых атомов, присущих только ей, глиняный горшок – из «своих» и т. д. Однако ни причин движения одинаковых атомов друг к другу, ни механизма образования конкретного разнообразия вещей Демокрит не объяснил. Для него с необходимостью вытекало несколько логических следствий. Во-первых, поскольку мир образуется в результате механического соединения атомов, то в мире нет ничего вечного, постоянного, кроме самих атомов и пустоты. Но коль скоро атомы бесчисленны, то и миров существует бесчисленное множество. Во-вторых, все эти миры существуют в режиме постоянного циклического возникновения и уничтожения. В-третьих, никаких мифологических сил или стихий, творящих миры, не существует. Душа каждого человека также составлена из определенных атомов, которые со временем распадутся, чтобы образовать чью-то иную душу.
   Итак, вся картина мира, утверждает Демокрит, состоит из бесчисленных разнообразных атомов, бесконечной пустоты и движения атомов в этой пустоте. Ничего более в реальности не существует. Что касается способности человеческого познания видимого мира, то здесь Демокрит опять-таки применил теорию Эмпедокла об «испарениях вещества». Только на этот раз она стала выглядеть более убедительно, в особенности благодаря такому явлению, как запахи. В самом деле, наличие в разных предметах разных атомов легко и просто объясняет причину различных запахов, исходящих от этих предметов. То же самое справедливо и для зрения, осязания и слуха. Однако в теории познания Демокрита есть одна тонкость. Все, что мы узнаем о мире вещей с помощью наших пяти внешних чувств, считает Демокрит, есть не знание истины, а всего лишь мнение о ней. Истинное знание о природе вещей человек получает только с помощью разума.
   Нечего и говорить о том, каково значение теории Демокрита. Как это ни странно, но уже две с половиной тысячи лет назад человеческая мысль без всяких инструментов – на одной интуиции – сумела проникнуть в самые сокровенные тайны мироздания. Надо отдать должное философскому гению Демокрита; оценить, насколько он был близок к истине в то далекое время, даже несмотря на наивность некоторых его положений.

Анаксагор
(ок. 500 – ок. 428 до н. э.)
«Все во всем»

   Жизнь. Родом из г. Клазомены (Малая Азия). Является, по сути, последним натурфилософом. Около тридцати лет прожил в Афинах, и, как полагают некоторые исследователи, именно благодаря ему Афины вскоре превратились в настоящую «кузницу» гениев греческой мысли. Будучи по происхождению богат и знатен, Анаксагор с юных лет отличался такой неимоверной тягой к философским размышлениям, что считал деньги только помехой в жизни. Поэтому все свое имущество он раздал многочисленной родне и отправился в Афины, где в зрелые годы снискал славу мудрейшего из мыслителей. Однако и к славе, и к роскоши, и ко всякого рода почестям он относился весьма равнодушно. Так, например, когда он увидел великий Мавсолей (гробницу царя Мавсола в г. Галикарнассе), то сказал: «Вот образец того, как огромные деньги превращаются в камень!»
   Вместе с тем в Афинах у него было много завистников и недругов. Они добились суда над уже престарелым Анаксагором и выдвинули против него сразу два обвинения, одно нелепее другого. Во-первых, его обвинили в нечестии, а во-вторых, в т. н. «персидской измене». Все «нечестие» Анаксагора состояло в том, что он считал Солнце огромной огненной глыбой (так ли уж далек он был от истины?). Что же касается «персидской измены», то в те времена это было стандартное обвинение при политическом преследовании. Весь парадокс заключался в том, что к тому моменту со времени персидских войн прошло уже почти семьдесят лет… Весть о том, что его приговорили к смертной казни, Анаксагор встретил стоически. «Но ведь и мне и им природа давно уже вынесла свой смертный приговор!» – сказал он. Впрочем, его ученик и поклонник, знаменитый Перикл, добился отмены приговора, и Анаксагор, вконец измученный этим судилищем, удалился в маленький городок Лампсак, где вскоре и скончался.
   Учение. В целом Анаксагор разделял взгляды Парменида и Эмпедокла. Что же касается Демокрита, то с ним он не во всем был согласен. Его понятие об атомах, считает Анаксагор, носит слишком общий характер. Оно никак не может объяснить то качественное разнообразие природы, над которым ломали голову многие поколения натурфилософов. В самом деле, в силу каких особенностей из сочетания этих безликих атомов возникает, к примеру, лошадь или маслина? Почему из неживых частиц возникает живое? И почему это живое бывает столь же разнородным и разнообразным внутри себя?
   Анаксагор первым догадался, что бесконечное качественное разнообразие мира требует соответствующего количественного подхода. Однако бесконечного числа земных стихий быть не может. Так что ни теория Эмпедокла, ни положения всех предыдущих натурфилософов здесь неприменимы. И Анаксагор находит блестящий выход: весь материальный мир состоит из бесчисленного множества т. н. «семян» вещей. Аристотель впоследствии назвал их гомеомериями. Суть этих гомеомерий заключается в следующем. Гомеомерии – это вечные, неизменные и бесчисленные элементы. По своему внутреннему строению они способны делиться до бесконечности, но при этом ни одна из них ничего не теряет. Но самое интересное заключается в том, что каждая гомеомерия представляет собой мини-модель всего мироздания. В любой из них содержится все качественное многообразие физической природы. Иными словами, в каждой гомеомерии заключены частицы всего того, с чем нам приходится встречаться в нашей повседневности. Любая мелочь, любая деталь, с которой мы сталкиваемся в жизни, качеством своим обязательно присутствует во всех гомеомериях вселенной. Однако все вещи «представлены» в гомеомериях неодинаково: в одной из них преобладает, к примеру, камень, в другой – вода, в третьей – пшеница и т. д. Здесь, говорит Анаксагор, и кроется загадка природного разнообразия: если в каком-то месте собираются, скажем, гомеомерии лошади, то, соответственно, на свет рождается лошадь, а если сбились в кучу гомеомерии маслины, то вырастает маслина. При этом копыто лошади состоит из гомеомерий с наибольшим «удельным весом» копыта, а косточка маслины – из соответствующих гомеомерий и т. п., ибо «плоть не может рождаться из не-плоти, волос из не-волоса, в той мере, в которой Парменид запрещал небытие». Так, шаг за шагом, Анаксагор приходит к своему знаменитому положению: все во всем!
   Однако, в целом благополучно решив проблему образования качественного разнообразия вещей, Анаксагор логически вышел на другую проблему. Теперь предстояло ответить на вопрос о том, в силу чего гомеомерии собираются вместе, чтобы в результате получилась та же лошадь или маслина. И здесь Анаксагору можно было бы не «изобретать велосипед», а пойти старым испытанным путем, т. е. обратиться, как и Эмпедокл, к космическим силам Любви и Вражды. Но Анаксагор не был Эмпедоклом. И вместо мифологических, по сути, стихий он вводит совершенно новое для древних греков понятие – Нус, что означает «Ум», «Интеллект», «Разумение». Этот Нус обладает уже иными свойствами, нежели герои греческой мифологии. Вот что сообщает о нем сам Анаксагор: «Все вещи имеют части других вещей, только Ум неограничен, независим и не смешан ни с одной из вещей, а остается один в себе… Это одна из самых утонченных и чистых вещей, а потому обладает полным знанием обо всем и великой силой…»
   Таким образом, нетрудно видеть, что впервые в истории греческой мысли появляется потрясающее по силе, почти мистическое прозрение некоей совершенно новой сущности. И пусть она еще не является полностью нематериальной, духовной, ибо греки не знали понятия духа, но уже и не относится к миру только физических вещей, явлений и сил. Это величайшее прозрение Анаксагора знаменательно тем, что вывело греческую философию на качественно новый уровень мышления. Его положение – «все во всем» – своей всеохватностью подвело логическую черту под всеми предыдущими натурфилософскими учениями и выводами. Идея исчерпала саму себя. Отныне стало ясно, что размышления только об основах природного бытия существенно ограничивают мыслительный простор философа. Всякое плодотворное постижение мира возможно только на путях объединения двух тем – бытия вещей и тех сил, которые ими управляют. Причем главенствующей должна стать именно вторая из них как руководящая, мирообразующая. Значение анаксагоровского Ума в том и заключается, что он дал толчок новому этапу развития греческой мысли в лице таких гениев человечества, как Сократ, Платон и Аристотель. На этом история древнегреческой натурфилософии фактически завершилась.

Софисты и Протагор
«Человек есть мера всех вещей!»

Софистика и софисты

   К середине V в. до н. э. натурфилософская идея о началах бытия окончательно зашла в тупик. Все возможные вариации первоэлементов, на основании которых якобы можно было построить цельную картину мира, были, по существу, исчерпаны. Все натурфилософы говорят об одном и том же, но по-разному – у каждого своя версия первоначала, свой взгляд на проблему, свои доводы. При этом каждый последующий мыслитель критикует предыдущее учение и выдвигает свое в качестве единственно истинного. В таком положении вещей очень быстро проявился кризис натурфилософии. Стало ясно, что греческая мысль далее не может оставаться в тесных рамках натурфилософских поисков. Ей требуется большее тематическое пространство, свежие идеи, какое-то новое приложение.
   Любопытно, что именно на этот период кризиса натурфилософии приходится расцвет афинской демократии, сопровождавшийся дальнейшим разложением прежних аристократических порядков. Кроме того, в этот же период значительно возрос и культурно-экономический обмен Греции с соседними странами. В новых социально-политических условиях любой человек при соответствующем образовании и подготовке получал шанс сделать политическую карьеру, разбогатеть, добиться славы – одним словом, «выбиться в люди». На этом фоне бесконечные и малопродуктивные споры натурфилософов о первоначалах мира окончательно утратили свою привлекательность и актуальность. Отныне в центре общественного внимания оказались такие сферы жизнедеятельности, как политика, этика, логика, риторика (красноречие), религия и искусство. Иными словами, философская проблематика стала сосредотачиваться вокруг человека с его непосредственными устремлениями, целями, идеями. Такое изменение общественных интересов первыми уловили философы нового типа – т. н. софисты, что означает «мудрецы», «знатоки», «мастера своего дела». Софисты быстро почувствовали, что в изменившейся обстановке человека интересует прежде всего общественный успех, признание, слава. Но для этого, в соответствии с духом и понятиями той эпохи, необходимо уметь выступать перед публикой и побеждать своих оппонентов в спорах и диспутах, до которых, надо сказать, греки были большие охотники! Как известно, спрос рождает предложение: софисты стали теми философами-учителями, которые взялись обучать искусству вести спор всех желающих. Кстати, они же стали первыми среди греческих мудрецов, кто за преподавание брал деньги.
   Итак, если насущная и первейшая задача в жизни человека – научиться убеждать в чем угодно невежественную толпу или побеждать искусных спорщиков, то для этого, считали софисты, все приемы хороши: цель оправдывает средства! И не так уж важно, находится ли истина на твоей стороне или нет, главное – достичь успеха любой ценой. А стало быть, в публичном выступлении можно применять любые трюки: передергивать факты, подменять одно понятие другим, приводить заведомо ложные доводы, которые внешне выглядят правильными, и тому подобное. Сегодня все это называется софистикой. Вот типичный образец древнегреческой софистики. Некто из школы софистов спрашивает своего собеседника: «Скажи, Ксанф – у тебя есть то, чего ты не терял?» Весь подвох заключается в том, что совсем не обязательно обладать тем, чего ты никогда не терял. Но простодушный и нерасторопный в мыслях Ксанф «заглатывает наживку» и соглашается, в ответ на что получает разящий удар: «Ты ведь никогда не терял рогов, Ксанф? – значит, у тебя есть рога!»
   Вполне очевидно, что в постоянно меняющихся условиях политической борьбы и социально-экономической конкуренции обучать людей каким-то неизменным, вечным принципам было совершенно невозможно. Сегодня может потребоваться одно, а завтра – совсем другое. Поэтому в основе всех софистических теорий лежала установка на относительность всего, с чем сталкивается человек в процессе своей жизнедеятельности. Софисты учили тому, что относительным является все: людские мнения и убеждения, философские учения и религиозные доктрины, политические системы и экономические законы. Но самое главное – относительной является даже Истина, найти которую, говорили они, абсолютно невозможно. Значит, логически рассуждали софисты, и все существующее в мире изменчиво, неустойчиво, текуче. Отсюда и довольно печальные выводы об этических началах в жизни общества: нет ни хорошего, ни плохого, ни справедливого, ни безнравственного. Ни о чем нельзя вынести конкретного суждения, ничему невозможно дать твердую оценку. В качестве подтверждения своих мыслей софисты разработали целый ряд довольно убедительных апорий. Наиболее известные из них – «Куча» и «Лысый». В апории «Куча» софист спрашивает собеседника: «С какого момента ты объявишь горсть зерен кучей?» После чего начинает по отдельности бросать зерна на землю – одно, второе, третье, пока, наконец, его оппонент не скажет «стоп». Но тогда получается, что всего лишь одно (!) зерно решает вопрос о том, находится ли перед человеком куча зерна или нет. Так же обстоит дело и с волосами на голове: с выпадением какого конкретного волоса можно говорить, что человек стал лысым? Так софисты утверждали идею относительности понятий в человеческой речи. В целом, подобная система взглядов и убеждений в философии называется релятивизмом.
   Все, с чем можно иметь дело в этих условиях, как уверяют софисты, – это более или менее убедительные доводы, аргументы и мнения. В силу этого в образованных кругах Древней Греции получили большое распространение т. н. «двойные речи». Это были примеры того, как можно рассуждать на какую-либо заданную тему, приводя сначала доводы «за», а потом «против». Однако справедливости ради необходимо отметить, что для своего времени софисты были людьми просвещенными и разносторонне подготовленными. Многие из них составляли учебные пособия по истории, живописи, геометрии, астрономии, музыке, грамматике. Наиболее известными мыслителями среди софистов были Горгий, Гиппий, Продик, Антифонт, самым знаменитым является Протагор.

Протагор
(ок. 480 – ок. 410 до н. э.)

   Одним из самых известных положений учения Протагора была установка: человек есть мера всех вещей. Это выражение настолько объемно и цельно, что в наши дни стало характеристикой всего софистического направления. Действительно, коль скоро все в мире относительно и найти Истину невозможно, то единственное, на что может опираться человек в своей жизнедеятельности, – это его собственная точка зрения, его мнение. Иными словами, истинность вещей и понятий должна определяться самим человеком. И истинность своего мнения всеми силами и средствами необходимо доказать сопернику или толпе. Речи свои надо выстраивать так, чтобы «худшее рассуждение сделать лучшим», как любил повторять Протагор. Известна также первая фраза из одной его книги, которая блестяще характеризует стиль мышления этого философа: «О богах я не могу знать, есть ли они, нет ли их, потому что слишком многое препятствует такому знанию: и вопрос темен, и людская жизнь коротка». За это высказывание он был обвинен в атеизме и изгнан из Афин. Но самое поразительное и печальное в этом событии то, что древний автор сообщает нам о первом, пожалуй, в мировой истории аутодафе́ – публичном сожжении книг: «…а книги его сожгли на площади, через глашатая отобрав их у всех, кто имел».
   Также стоит отметить, что именно Протагора древние авторы называют первым, кто стал брать плату за обучение, причем немалую: сто мин (примерно 45 кг серебра). Сохранился рассказ о том, как он требовал плату с одного ученика, которого обучал профессии адвоката. Тот не хотел платить раньше, чем выиграет свое первое дело в суде. На это Протагор в чисто софистическом стиле ответил: «Если я подам на тебя в суд и дело выиграю, то ты заплатишь, потому что выиграл я; если выиграешь ты, то заплатишь, потому что выиграл ты». Иными словами – все равно когда-то придется платить!
   Завершая разговор о софистах, нельзя не сказать о том, что их взгляды об относительности всего существующего серьезнейшим образом угрожали как самой философии, так и возможности какого бы то ни было познания истины. Совершенно очевидно, что дальнейшее господство подобных идей и убеждений могло с неизбежностью завести молодую науку в тупик. И в этот ответственный момент к ней на помощь пришел человек, чей гений обессмертил древнюю Элладу и стал символом настоящего античного мудреца.

Сократ
(ок. 469–399 до н. э.)
«Я знаю, что ничего не знаю»

   Жизнь. В разговоре о Сократе практически невозможно отделить его личность от образа жизни и судьбы – настолько все гармонично в этом человеке. Он родился и прожил всю жизнь в Афинах, навеки прославив этот город своим именем. Вообще, это был очень странный философ – целыми днями пропадал он на городских площадях и базарах, проводя время в бесконечных беседах. Причем собеседниками его могли быть не только прославленные мудрецы и их ученики, но и простой афинский люд: торговцы, ремесленники, воины, слуги. С виду он был совсем непривлекательным человеком – невысокого роста, со смешной угловатой фигурой, курносым мясистым носом и выпученными лукавыми глазами, – и с первого взгляда не производил впечатления истинного мудреца. Однако во время беседы с ним очень скоро выяснялось, что по глубине мысли и проницательности ему нет равных. Ну а если дело доходило до споров (а этим, как правило, заканчивались все беседы Сократа), то нередко его собеседники, за неимением других аргументов, «колотили и таскали его за волосы, а еще чаще осмеивали и поносили…» Но Сократ не обижался – он был добродушным и незлобивым человеком, поэтому сносил все это терпеливо и с юмором. Существует рассказ о том, как «однажды, даже получив пинок, он и это стерпел, а когда кто-то подивился, он ответил: „Если бы меня лягнул осел, разве стал бы я подавать на него в суд?“»
   Нельзя не отметить, что в лице Сократа мы встречаем, пожалуй, наиболее классический тип древнегреческого мудреца. Он являл собой образец мыслителя, простого в обращении, абсолютно равнодушного к славе, богатству, знатности, власти. Весь год, невзирая на погоду, он ходил босиком; стойко переносил голод и жажду, изнуряющий зной и лютую стужу. Известен случай, когда он, глубоко задумавшись о чем-то, в течение целого дня простоял на одном месте. Единственной бесспорной ценностью в жизни он считал знание, а величайшим злом – невежество. Довольствовался только самым необходимым, удивляясь при этом неразумности и неумеренности большинства людей. Надо отметить, что удивление было характерным философским приемом Сократа. Так, например, однажды на рынке он долго осматривал прилавки, заполненные различными товарами, а потом воскликнул: «Сколько же в мире есть вещей, без которых можно прожить!» В другой раз он сказал своим собеседникам: «Удивительно! Всякий человек может без труда сказать, сколько у него овец, но не всякий сможет назвать, скольких он имеет друзей – настолько они не в цене…» Он очень удивлялся людскому чревоугодию и говорил так: «Странно – я ем, чтобы жить, а они живут, чтобы есть!» И даже перед смертью, когда один из его учеников предложил ему свой роскошный плащ, чтобы Сократ мог им укрыться, тот ответил: «Неужели мой собственный плащ годился, чтобы в нем жить, и не годится, чтобы в нем умереть?!» А вот что сообщает известный афинский писатель, историк и философ Ксенофонт. Однажды Ксенофонта в юности встретил на улице странный старик, который, перегородив ему дорогу своим посохом, спросил, где можно купить продукты. Когда он получил ответ, то вновь спросил: «А где можно стать добродетельным?» Молодой Ксенофонт не знал что ответить, и тогда Сократ (а это был именно он) сказал: «Идем со мною, я научу тебя». Так Ксенофонт стал учеником Сократа.
   Что касается личной жизни, то в ней, судя по всему, Сократ не был особенно счастлив. Его жена Ксантиппа была женщиной сварливой и довольно скандальной. Конечно, в чем-то ее можно понять – на руках трое детей, да еще муж, который целыми днями шатается где-то на агоре (главная рыночная площадь Афин), не принося в дом ни копейки. Известен забавный эпизод, когда однажды Ксантиппа сильно разругала его, а потом окатила водой. «Так я и говорил, – сказал Сократ, – у Ксантиппы всегда сперва гром, а затем дождь!» Может быть, поэтому Сократ чисто «по-сократовски» относился к проблемам супружеской жизни. Одному юноше, который просил совета, жениться ему или нет, Сократ сказал: «Поступай, как знаешь, – все равно потом раскаешься».
   Стоит ли говорить о том, что великая мудрость зачастую порождает у окружающих людей зависть и даже ненависть. Древний автор так и сообщает: «За это ему до крайности завидовали – тем более что он часто обличал в неразумии тех, кто много о себе думал». Поэтому со временем в Афинах против Сократа образовалась целая партия довольно влиятельных лиц, обвинивших его, как и в случае с Анаксагором, сразу в двух «преступлениях»: в том, что он «не чтит богов, которых чтит город, а вводит новые божества», и в том, что «развращает юношество». Развращение юношества здесь надо понимать в чисто идейном смысле; что же касается «новых божеств», то это обвинение связано с одной интересной особенностью Сократа. Он неоднократно говорил о некоем внутреннем голосе, который он время от времени слышал. Сам Сократ называл его «даймонион», т. е. демон, гений. Этот «демон» всегда вел его по жизни, то подсказывая что-либо, то предостерегая. Эта особенность сократовской души и была представлена его недругами как попытка введения «новых божеств», что являлось в то время очень серьезным обвинением. Последовавший за этим народный суд демократических Афин закончился печально: Сократа приговорили к смертной казни путем принятия яда. Приговор он встретил стойко и мужественно, сказав своим обвинителям: «Ну что ж, уже пора идти отсюда – мне, чтобы умереть, а вам – чтобы жить, но что из этого лучше, никому не ведомо кроме Бога». Через некоторое время в тюрьме произошла знаменитая сцена, когда Сократ с олимпийским спокойствием, полным достоинства и убежденности в своей правоте, испил свою смертную чашу с цикутой (медленно действующим ядом). Но и в эти последние минуты жизни он оставался верен себе – философствовал в кругу своих друзей и учеников, утешал родных и близких, а жене, горевавшей о том, что он умирает «безвинно», ответил: «А тебе было бы легче, если бы я умер заслуженно?»
   Вполне закономерно, что казнь такого знаменитого на всю Элладу человека, как Сократ, нанесла невосполнимый урон авторитету и репутации блистательных Афин, «золотой век» которых к тому времени уже миновал. Можно без особого преувеличения сказать, что именно после этого печального события начался процесс медленного, но неуклонного заката афинской демократии.
   Учение. Дать сколько-нибудь полное описание учения Сократа довольно сложно, т. к. он за всю свою жизнь не написал ни единой строки. Однако многие его идеи даны в изложении некоторых философов, живших в одну эпоху с ним, поэтому кое-что представить все же можно. Прежде всего необходимо отметить, что он был самым первым и самым серьезным оппонентом софистов. В противовес их представлениям об относительности понятий в нашей речи (см. апории «Куча» и «Лысый») Сократ задумался об их конкретном значении. Иными словами, точно ли понимает человек суть того, что произносит? В самом деле, прежде чем что-либо говорить о смысле того или иного слова, необходимо ясно и отчетливо осознавать его значение. Только выяснив его значение, или, иначе говоря, дав его определение, можно докопаться до истины.
   Сократовский метод. Т. к. люди предпочитают не задумываться о сути и значении терминов и понятий, то они легко и беззаботно произносят такие, например, слова, как свобода, счастье, демократия, справедливость, душа, добродетель, однако зачастую не понимают их истинного смысла. Отсюда и та легкость, с которой софистам удается дурачить людей, подсовывая им в спорах то одно значение слова, то другое в зависимости от ситуации. Однако Сократ владел софистическими приемами не хуже самих софистов, он прекрасно знал все их слабые и сильные стороны. Благодаря этому он как никто другой мог сражаться с этими «учителями мудрости», и не только с ними: Сократу претило всякое зазнайство, всякое бахвальство. Сам он любил повторять свою знаменитую формулу: «Все, что я твердо знаю, – это то, что я ничего не знаю!» Это положение наилучшим образом демонстрирует скромность и осторожность настоящего мыслителя, делающего первые шаги в направлении Истины. Однако находятся люди, которые с потрясающей уверенностью оперируют сложнейшими понятиями, считают себя знатоками, специалистами. Поэтому как только Сократ оказывался рядом с таким «специалистом», он тут же заводил с ним беседу, причем делал это в свойственной ему манере. Он робко подходил к «учителю» и «смиренно» обращался к нему за советом или просьбой что-либо объяснить. Причем сначала с деланным восхищением превозносил его опыт, мудрость и знание, в противовес своему якобы незнанию и невежеству. Здесь мы встречаемся с еще одним знаменитым приемом Сократа – иронией («ирония» в переводе с греческого значит «симуляция», «притворство»). Как правило, собеседник поначалу ничего не замечал. Наигранное смирение приводило его в снисходительное благодушие, тем более что «совет» представлялся совершенно пустячным: Сократ обычно просил разъяснить ему значение того или иного слова, понятия. Однако по ходу «разъяснения», он просил «учителя» объяснить значение тех терминов, которые тот применял. Для нового объяснения «знатоку» приходилось напрягаться и пользоваться новыми понятиями, суть которых Сократ вновь просил разъяснить, и так далее. Вся эта процедура неизменно заканчивалась тем, что собеседник Сократа начинал противоречить сам себе и в конце концов оказывался в тупике. В этом и состоит знаменитый сократовский метод философствования, его диалектика – постепенно, шаг за шагом, продвигаться по ступеням понятий и терминов к сути вещей. С помощью вопросов и ответов, уточнений и определений докапываться до понимания Истины. И если его собеседником был умный человек, то он мог вынести из беседы хороший урок на будущее, однако чаще всего, как известно, Сократа ругали и проклинали.
   Сократ о душе. Что касается Истины, то, опять-таки в пику софистам, Сократ был убежден в ее существовании. Вот только искать ее необходимо не в природных стихиях, как это делали натурфилософы, а в самом человеке, в его внутреннем мире. Поэтому главной темой его философии были вопросы о человеке: «Что такое человек?», «В чем его сущность?», «Как достичь счастливой жизни?» Здесь Сократ совершил в полном смысле слова революционный переворот во всей древней философии, ибо эти вопросы касаются совершенно новой философской проблематики – морали и этики. Сократ первым среди греков заговорил о том, что человек – это не только тело, но и, в первую очередь, – душа. Причем в процессе познания душа является ведущим началом человека. Душа есть полновластная хозяйка над «темным», невежественным телом. Отсюда вывод: человек – это его душа! Но что же является главным в душе? – задумывается Сократ и однозначно отвечает: разум. Именно разум дает душе человека тот «свет», который ведет его по жизни. Благодаря разуму человек постигает окружающий мир, обладает сознанием, членораздельной речью, может творить добро и зло. Итак, душа руководит телом человека, но сама при этом управляется разумом.
   Сократ о добродетели. В связи с новым представлением о душе необходимо говорить и о новых жизненных ценностях. Все традиционные, «досократовские» ценности древнегреческого общества – богатство, слава, красота, власть, физическая сила, мужество и прочее – теперь, сами по себе, не имеют никакой цены. Они могут быть более или менее полезными и приятными вещами, но только в зависимости от того, как их воспринимает разум человека и использует его душа. Иными словами, богатство, например, может стать ценностью только в том случае, если используется человеком с пользой и на благо себе и окружающим. Так же и с властью, красотой, силой. Вся жизнь человека должна основываться на принципах разумности, целесообразности, здравого смысла. Поэтому основными добродетелями Сократ называет умеренность, справедливость, мудрость, воздержанность, здравомыслие. Но все это дается человеку только через мыслительное постижение сущности всех вышеперечисленных ценностей. И когда человек постигает все это, он получает знание, которое и есть, как упоминалось выше, главное благо в жизни. Незнание же, невежество – первейший порок человечества. Здесь и кроются, по Сократу, все беды и несчастья людей: они творят зло по незнанию и непониманию. Если человеку объяснить, в чем заключается истинное счастье (т. е. рассказать ему о добродетелях), и заставить его поверить в то, что творить зло неразумно, нелогично, а потому и невыгодно, то он раз и навсегда отвернется от зла и обратится к добру. В этой убежденности в силе и возможностях человеческого разума проявляется рационализм Сократа.
   Сократ о счастье и свободе. Относительно понимания счастья Сократ также был вполне оригинален для своего времени. По его представлениям, счастливым может быть только тот, кто живет по законам блага и добродетели, т. е. ни в каком виде не творит зла, но во всем руководствуется разумом и справедливостью. «Лишь добродетельный человек счастлив, – говорит Сократ, – Неправедный и злонамеренный – несчастлив всегда». Но никакое счастье невозможно без свободы, поэтому Сократ впервые в истории античной философии формулирует понятие свободы. Максимально свободен тот, кто опять-таки с помощью разума занимается самосовершенствованием. Иначе говоря, если человек не является рабом своего тела, не идет на поводу у своих физических желаний, способен обуздать животные инстинкты, побороть низменные страсти и пороки, то он воистину свободен. Такой свободный человек, обладающий при этом душевным покоем и внутренней гармонией, не может страдать «ни в жизни, ни в смерти». Это возможно благодаря тому, говорит Сократ, что в жизни для человека существует лишь физическое страдание, которое могут ему причинить его враги или обстоятельства. В этом случае мучения испытывает только тело человека, но не его душа, которая бестелесна. Что же касается смерти, то и здесь выигрывает добродетельный человек, ибо после смерти его ждет вознаграждение за праведный образ жизни. Ну а что если никакого бессмертия души не существует? Тогда, отвечает Сократ, все люди (и праведные и злые) оказываются в равном положении, но добродетельный человек по крайней мере познал истинное счастье в своей жизни, тогда как неправедный был глубоко несчастлив в ней.
   Сократ о Боге и бессмертии души. Что касается самого Сократа, то он был полностью убежден в бессмертии души, что подтверждают его последние (перед казнью) беседы с друзьями. Более того, это его убеждение тесно связано с идеей о едином божественном Разуме, сотворившем весь мир на основаниях гармонии и порядка. Этот Разум – вечный от начала – наделил человека сознанием, речью, мыслящей душой и, наконец, бессмертием. Вот почему для человека крайне важной является задача не только постижения мира и природы, но и познание собственной души. Ибо, постигнув разумом и ощутив душой собственное бессмертие, человек может начать вести праведную жизнь, а следовательно, обрести душевный покой и навсегда отделаться от страха смерти. Более того, он может получить уверенность и в своем будущем, загробном счастье. Вот почему одним из главных положений сократовского учения, его девизом стала знаменитая фраза: «Человек, познай самого себя!»
   Выводы. Говорить о значении философии Сократа можно очень долго. Он был одной из тех знаковых фигур в истории философии, с которых начинается новый отсчет в ее развитии. Именно благодаря Сократу, его новым идеям философия античности вышла на совершенно иной уровень мышления. Она как бы получила дополнительный стимул для дальнейшего движения. Отныне помимо чисто натурфилософских задач главными темами становятся вопросы морали, этики, эстетики, проблемы познания, космология и даже первая античная теология.
   Как уже упоминалось, Сократ не имел своей школы, не было у него и официальных учеников, хотя свои философские школы впоследствии открыли многие из тех, кто был рядом с ним и слушал его беседы. В истории философии их принято называть «сократиками». Однако Сократ, продуцируя идеи и ставя новые проблемы, не создал стройной и продуманной философской системы, необходимость которой уже явственно ощущалась к тому времени. Весь богатейший философский материал, накопленный за два столетия несколькими поколениями греческих мыслителей, настоятельно нуждался в обобщении, систематизации и дальнейшем углублении. Только так можно было двинуться дальше, но для этого требовался мощный философский интеллект, еще один настоящий гений. И такой гений в Элладе появился. Причем он не только жил в тех же Афинах, но и был современником Сократа, его учеником и младшим другом.

Платон
(ок. 427 – ок. 347 до н. э.)
«Все в мире создано по образу идей»

   Жизнь. Из жизнеописания Сократа известна одна красивая легенда, согласно которой Сократ однажды увидел необычный сон. Ему приснилось, что на коленях у него сидит маленький белый лебеденок, у которого на глазах вырастают большие крылья, и он, взмахнув ими, поднимается в воздух и улетает. Проснувшись, Сократ сказал своим ученикам, что это сон-предзнаменование о ком-то, кто станет выдающимся мыслителем. И буквально в этот же день, согласно преданию, он встретил юного Платона, на которого и указал как на своего наследника. В принципе, так оно и вышло. Ученик не только оказался достойным своего учителя, но и во многом превзошел его.
   Платон родился в знатной семье. Его настоящее имя – Аристокл. Считается, что это прозвище (Платон – значит «широкий») он получил от своего учителя по спортивной борьбе за якобы широкие плечи. Хотя другие утверждают, что этим именем он обязан своему широкому лбу истинного мыслителя. Как бы то ни было, но достоверно известно, что в юности Платон имел разносторонние интересы: он писал стихи, трагедии, занимался спортивной борьбой и даже, будто бы, принимал участие в Истмийских играх. Но вот однажды ему довелось присутствовать на одной из бесед Сократа, и этот момент стал поворотным во всей его жизни. Вернувшись домой, Платон немедленно сжег все свои произведения и с этого дня стал постоянным спутником и учеником Сократа. Трагическую смерть своего учителя Платон переживал очень тяжело, он надолго покинул Элладу и отправился в странствия.
   За пятнадцать лет Платон побывал в Малой Азии, Египте, Вавилоне, Ассирии, Италии и на Сицилии, где некоторое время находился при дворе сиракузского тирана Дионисия. Беседы с философом, превосходившим его по уму, пришлись не по вкусу жестокому и надменному правителю. Желая побольнее уязвить мыслителя, Дионисий приказал своим приспешникам продать Платона в рабство, издевательски заметив при этом, что по-настоящему справедливый человек должен чувствовать себя счастливым и в положении раба. Платона отвезли на корабле на остров Эгину, где и собирались продать, однако во время торгов его узнал некто Анникерид, весьма состоятельный и образованный человек. Он и купил Платона за 30 мин (13–15 кг серебра). Платон тут же был выпущен на свободу, а его друзья впоследствии собрали эту сумму, чтобы вернуть ее Анникериду. К чести последнего, он благородно отказался принять эти деньги, и тогда друзья вручили их самому Платону, который распорядился ими в духе истинного философа. Вернувшись в Афины, Платон купил в окрестностях города (в полутора километрах) небольшой участок с домом, который находился в рощице, посвященной легендарному герою Гекадему. Афиняне очень любили это место и называли его Академией. Это был в самом деле блестящий античный комплекс. Здесь, помимо платанов, тополей, вязов и кипарисов, находилось 12 старых масличных деревьев, посвященных богине Афине, залы для гимнастики, ровные дорожки, посыпанные песком, оросительные каналы и пруды, статуи богов и богинь, афинских героев и выдающихся деятелей. Дом Платона назывался «домом муз» – «Мусейоном», где часто собирались наиболее выдающиеся мыслители того времени. Сама школа располагалась в старом здании гимнасия, над входом которого была надпись: «Да не войдет сюда тот, кто не знает геометрии».
   Все слушатели Академии были разделены на две группы: в одной, общей, обучались все желающие, ав другой – только избранные, посвященные в тонкости философии. Кроме того, впервые в античности все занятия проводились по строгому расписанию. Рано утром слушателей будили специально изготовленные водяные часы, в которых роль звонка выполняла обычная флейта, хитроумно приделанная к этим часам. Далее следовала совместная утренняя трапеза, после которой начинались занятия. Надо отметить, что Платон, сам ведший довольно аскетический образ жизни, такие же порядки ввел и в Академии – скромная еда, строгий распорядок дня, умеренность и сдержанность во всем, благочестивые помыслы – вот что выгодно отличало «академиков». Питались члены Академии весьма разнообразно: различные фрукты и овощи, молоко, сыр, хлеб, рыба. От мяса как от продукта, возбуждающего чувственные стремления, воздерживались. Вино употреблялось только при жертвоприношениях и в особых, праздничных случаях. Сам Платон ненавидел пьянство и советовал каждому, кто напивается допьяна, смотреться при этом в зеркало.
   Со временем в Академии стали преподавать не только философию и математику, но также и астрономию, литературу, риторику, историю, медицину и даже ботанику. Среди учеников Академии называют таких выдающихся впоследствии деятелей, как Аристотель, Ликург и Демосфен. Да и многие другие слушатели затем стали видными мыслителями, учеными, политиками, существенно обогатив своей деятельностью древнегреческую культуру.
   Платон как глава школы – сколарх – вначале любил читать лекции во время прогулок по прекрасному тенистому саду. Затем он перенес занятия в свой дом, который афиняне стали также называть Академией. Скончался Платон скоропостижно во время свадебного пира, на который был приглашен в качестве почетного гостя, и произошло это, по преданию, в день его рождения. Но его Академия просуществовала в общей сложности больше 900 (!) лет, с момента ее основания в 388 г. до н. э. до официального закрытия византийским императором Юстинианом в 529 г.
   Учение. Творческое наследие Платона, дошедшее до наших дней, по счастью, достаточно велико. В общей сложности собрание его сочинений насчитывает на данный момент 36 произведений. В основном это философские сочинения, выполненные в форме диалогов, непременным участником которых был Сократ. Именно от его лица здесь ведутся беседы на разные темы, в которых принимают участие и другие собеседники (от одного до нескольких одновременно). Он является тем персонажем, который задает тон диалога, ставит вопросы и проблемы, делает обобщения и выводы в живой, динамичной дискуссии. Сегодня, конечно, уже нет возможности точно определить, что в этих диалогах принадлежит «историческому» Сократу, а что – самому Платону, хотя это и не столь уж важно. Важно то, что, вложив в уста Сократа высказывания по ряду актуальных для того времени философских проблем, Платон создал мощное самостоятельное учение, открывшее новые понятия и категории индивидуального духовного развития.
   Платон об идеях. Размышляя об основах природно-чувственного мира, Платон задумался о философской сущности этой проблемы. Все предыдущие мыслители-натурфилософы, как мы помним, искали ответ на вопрос о том, какой первоэлемент находится в основании природного бытия. Целые столетия ушли на споры вокруг различных точек зрения, причем каждый из философов был прав по-своему. Но рассуждать о четырех основных природных стихиях (земле, воде, воздухе и огне) можно до бесконечности. В этом вопросе, считал Платон, необходим новый подход, новый взгляд на проблему. В самом деле, раньше все спрашивали себя: какой элемент лежит в основе мира? И за ответом обращались к своим органам восприятия, к пяти органам чувств. Но ведь в мире существуют не только физически воспринимаемые вещи – камни, вода, деревья, животные. Человек на протяжении своей жизни оперирует и такими совершенно неосязаемыми, но в то же время ясно осознаваемыми понятиями, как справедливость, добро, зло, достоинство, мудрость, смелость, трусость. Ясно, что в их основе не может лежать нечто физическое. Но что же тогда является их основанием, и почему вообще они возникают в нашей жизни?
   Здесь Платон выходит на принципиально новый уровень мышления. «Проклятый» вопрос натурфилософии: «Из чего состоят все вещи?» он формулирует по-иному: «Какова причина всех не только физических вещей, но и нефизических понятий?» Только ответив на поставленный таким образом вопрос, можно понять суть природы и жизни в их целостности. И Платон находит ответ: причиной всего, что существует в мире, заявляет он, являются особые бестелесные образы вещей и понятий, которые Платон называет идеями.
   Что такое идея? Предположим, вы решили построить себе дом. Для этого, во-первых, вы должны ясно осознавать, что вам нужен именно дом, а не дровяной сарай или собачья будка. Во-вторых, для его постройки вам необходимо иметь соответствующие инструменты, строительные материалы и, конечно же, план, проект своего будущего дома. Причем вам бы хотелось, чтобы ваш дом не был похож на все остальные дома, чтобы он был уникальным как по архитектуре, так и по планировке.
   Давайте на этом остановимся и кое-что выясним. Сначала надо отметить, что вы отчетливо проводите границу между домом для жилья и сараем для дров. Иными словами, в вашем сознании уже есть понимание существенной разницы между строениями одного и другого типа. Жилой дом должен иметь все необходимые удобства – множество комнат, кухню, ванную, туалет, спальню и т. п. Сарай же для дров может прекрасно обойтись без этого, т. к. его предназначение совершенно иное. То же самое справедливо и для всех других вещей: задача стола иная, нежели задача стула, дверь и окно имеют разные функции и т. д. Итак, очевидно, что всякая вещь в мире создается с какой-то конкретной целью, должна служить нам определенным образом. Для этого она наделена целым рядом отличительных свойств, позволяющих ей быть самой собой. Действительно, в платяном шкафу мы храним одежду, за письменным столом – работаем, на стуле – сидим. Вот эта совокупность особенных свойств каждой отдельно взятой вещи, другими словами, все то, что делает дом домом, лошадь лошадью, справедливость справедливостью, красоту красотой, все это и есть ее идея.
   Однако, резонно замечает Платон, не менее важен вопрос и о том, каким образом в вашем воображении возникает план дома, т. е. его идея? Ведь его никто до вас не видел, не планировал и не строил. Откуда же, спрашивается, он взялся? Где находятся идеи, появляющиеся в нашем сознании, и кто является их творцом?
   Платон о Боге и бессмертии души. Прежде всего, говорит Платон, надо обратить внимание на то, что ни потрогать, ни понюхать, ни услышать идею какой-либо вещи невозможно. Идеи абсолютно нематериальны. Следовательно, должен существовать особый, невидимый человеком мир, в котором эти идеи находятся. Этот мир, считает Платон, может быть только высшим миром, миром самого Бога. Этот благой Бог и является творцом нашего земного мира, создавая все вещи сообразно имеющимся у него идеям. Он глядит на идею чего-либо, что собирается создать, подобно тому, как художник смотрит на пейзаж или позирующего ему человека. И в соответствии с «оригиналами» творит весь видимый нами мир. Но даже этот всесильный и всеблагой Бог не может абсолютно совершенно воплотить свои идеи в физических вещах. Творение всегда хуже замысла! Так и мы, строя дом, представляем его себе гораздо лучшим, нежели тот, который получается в результате. Причин может быть много: плохой инструмент, некачественный материал, недостаточная квалификация строителей… Кроме того, этим объясняется и непохожесть всех однородных вещей друг на друга – нет двух одинаковых людей, лошадей, столов, камней, деревьев. Они могут только казаться одинаковыми, но разница (пусть и самая ничтожная) всегда существует.
   Но это верно только для материальных вещей. Для высших понятий в человеческой жизни – мудрости, красоты, добра, справедливости, благородства, храбрости – существуют иные законы. Их нельзя разрушить, разбить, уничтожить, как, скажем, деревянный стол или стеклянную вазу. Они не могут умереть, как умирают люди и животные, ибо они, как и сам Бог, нематериальны. Но ведь и человеческая душа также нематериальна, а значит – также бессмертна! А это, в свою очередь, говорит о том, что человек создается Творцом как бы из двух неравных половинок – физического тела и бестелесной (нематериальной) и бессмертной души. Таким образом Платон указывает на дуализм человеческой природы: душа помещена в тело, как в некую могилу. Поэтому живой человек на самом деле подобен мертвому, и только с физической смертью душа наконец-таки освобождается из материальных оков, обретая свое истинное существование. Это и есть настоящая жизнь, жизнь не тленного тела, а бессмертного духа.
   Платон о познании. Итак, бессмертная душа из божественного мира по воле Бога-творца отправляется в земной мир и «поселяется» в том человеческом теле, которое ей уготовано в соответствии с «идеей» этого человека. Темное и само по себе невежественное тело не может иметь никакого знания о мире идей. Знанием обладает душа, но ей тяжело вырваться из оков материального тела, она ограничена всего лишь пятью органами чувств, причем органы эти весьма несовершенны. Однако каждый человек имеет какое-то изначальное представление о многих вещах и понятиях. Так, например, всех восхищает красота и отвращает безобразие, восторгает благородство и возмущает подлость, все тянутся к здоровому и избегают болезненного. Каждый человек, безо всякого специального обучения, понимает существенную разницу между круглым и квадратным, сладким и горьким, синим и желтым, тяжелым и легким. Но откуда же берутся эти знания? Все дело в том, утверждает Платон, что наша душа припоминает все те идеи вещей и понятий, которые она «видела» в божественном мире. Человек уже рождается на свет с определенным багажом этих знаний-припоминаний. Причем эту свою способность человек может развивать и совершенствовать, поднимаясь своей душой все выше и выше к миру божественных идей. Но т. к. этот мир умозрительный, то на это, согласно Платону, способны только люди умственного труда – философы.
   Платон о государстве. Именно философы способны своим внутренним взором (умозрительно) увидеть идеальный мир Бога-творца. Остальные обречены блуждать в потемках собственного невежества, ограничиваясь лишь обрывками и смутными фрагментами истинного знания. В самом деле, любой раб может иметь достаточно правильное представление о геометрических фигурах, но далеко не всякий, даже свободный человек, может дать точное определение того, что такое Правда, Благо, Истина, Справедливость. Следовательно, рассуждает Платон, философам и должна принадлежать власть в том государстве, которое хочет стать идеальным, т. е. соответствовать своему божественному образу. Только такое государство может быть вечным и неизменным, как мир идей. К этому идеалу государство не приблизилось ни при самых богатых и благородных – аристократах, ни при самых многочисленных и равных – демократах. Поэтому настал черед самых малочисленных, но самых мудрых – философов.
   Всякое государство, говорит Платон, как и отдельного в нем человека, надо рассматривать в качестве единого живого организма. По тогдашним представлениям древних греков, в человеке есть три основные жизненные силы: разум, страсти и потребности. Соответственно, и человеческое общество Платон разделил на три сословия: философы (разум), стражи-воины (страсти) и ремесленники (потребности). Первые управляют государством, вторые его охраняют, третьи – работают, производят. Таким же образом распределяются и достоинства (идеи) этих сословий. Для философов главное – мудрость, для стражей – храбрость, для ремесленников – умеренность. Думать, размышлять о наилучшем устройстве государства могут только философы, остальные должны честно исполнять свои обязанности. С целью искоренить эгоизм и корыстолюбие все имущество у двух первых сословий объединяется, обобщается – в идеальном государстве практически отсутствует частная собственность, она сведена к минимуму. Экономическая свобода, да и то лишь в некоторой степени, предоставляется самому низшему сословию – ремесленникам (сюда же относятся купцы, крестьяне, торговцы, прислуга и т. д.). Даже личная жизнь человека регулируется мудрыми правителями: все члены такого общества проводят совместные трапезы, имеют общих жен и детей. Поэтому браки заключаются на короткий срок и не по любви, а по указанию философов-правителей с целью получения наиболее здорового потомства. Только таким образом, по Платону, можно добиться полной взаимной любви всех членов общества. За детьми начинают наблюдать с ранних лет, пытаясь определить их наклонности. Наиболее способных отбирают и специально готовят к роли мудрецов-правителей. Всех остальных также распределяют в соответствии с их задатками, после чего переход в другое сословие уже невозможен. Кроме того, философы ведут идеологическую работу, сочиняя различные мифы для стражей и ремесленников. Всякое вольнодумство и своенравие запрещены, а непослушные тотчас изгоняются из общины.
   Таким образом, платоновское идеальное государство предстает в виде безупречно отлаженного механизма, в котором все детали в точности подогнаны друг к другу. Совершенно очевидно, что Сократу, с его глубоким внутренним миром, полным противоречивых поисков истины, сомнений и неуверенности в правильности любого знания, эти идеи принадлежать не могли.
   Выводы. Значение платоновского учения трудно переоценить. Открыв мир нематериальных, независимых от человека идей, он стал основателем объективного идеализма. Это направление задало тон в западной философии на многие столетия вперед. Кроме того, Платон развил и научно обосновал учение о познании, диалектике, риторике, античной теологии. Он стал первым, кто начал по-философски глубоко осмысливать роль и значение в человеческой жизни искусства, политики, морали, этики, эстетики. Поэтому имя его навсегда вписано золотыми буквами в «Книгу Человечества».
   Однако Платону удалось решить далеко не все проблемы. К примеру, каким образом взаимодействует мир идей с миром вещей? Какова причина движения и становления вещей в нашем физическом мире? На эти глобальные вопросы еще предстояло найти ответ, и сделает это один из учеников Платона.

Аристотель
(384–322 до н. э.)
«Идеи находятся в самих вещах»

   Жизнь. Сын придворного врача македонских царей из маленького городка Стагира был самым способным слушателем Платона. Рано осиротев, он семнадцатилетним юношей пришел в афинскую Академию и без малого двадцать лет исправно ее посещал. В год смерти Платона Аристотель покидает Академию и отправляется в Малую Азию, где вместе с рядом других платоников создает свою философскую школу. С этого момента начинается самый плодотворный период в его жизни. Он читает в этой школе лекции по самым разным дисциплинам, углубляя и обновляя учение Платона, а в 343 г. до н. э. его приглашает к своему двору Филипп Македонский, отец Александра Великого. Более семи лет Аристотель является наставником и воспитателем юного царевича. За это время он написал для будущего царя и великого завоевателя специальную книгу о том, каким надлежит быть царю и как надо царствовать. Главная мысль книги – власть надо осуществлять только на принципах добра и справедливости; поэтому иногда юный Александр говорил: «Сегодня я не царствовал, потому что за весь день не сделал ничего доброго!» После гибели Филиппа Аристотель вновь возвращается в Афины. Будучи уже состоявшимся философом и ученым, он арендует комплекс зданий в саду, расположенном вблизи храма Аполлона Ликейского. Здесь он и основывает свою школу философии, получившую соответствующее название – Лицей. Так же как и Платон, Аристотель любил читать свои лекции во время прогулок по саду, поэтому его учеников и последователей еще называют перипатетиками, от греческого «перипат» – место для прогулок. Надо сказать, что какое-то время Лицей не уступал в популярности платоновской Академии, хотя эта школа не могла полностью принадлежать Аристотелю на правах частной собственности. Дело в том, что Аристотель, хотя и был очень уважаемым философом в Афинах, все же оставался там чужаком (т. н. «метеком») и в соответствии с тогдашними законами не имел никаких прав на приобретение афинской недвижимости.

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →