Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Организм человек создает и убивает 15 миллионов эритроцитов в секунду!

Еще   [X]

 0 

Мир информеров (Шохов Александр)

«...Я прошу Вас сосредоточиться и спросить самих себя: считаете ли Вы наши планы по отношению к человечеству естественными и разумными? Если да, то пожелайте нам успеха. И тогда смерть станет для Вас всего лишь одним из способов возвращения в наш мир....»

Год издания: 2003

Цена: 49.9 руб.



С книгой «Мир информеров» также читают:

Предпросмотр книги «Мир информеров»

Мир информеров

   «...Я прошу Вас сосредоточиться и спросить самих себя: считаете ли Вы наши планы по отношению к человечеству естественными и разумными? Если да, то пожелайте нам успеха. И тогда смерть станет для Вас всего лишь одним из способов возвращения в наш мир....»


Александр Шохов Мир информеров

1. На пустыре

   На одном из таких одесских пустырей ранним утром 15 марта стояли два человека, одетые в длинные (до пят) черные плащи. Они тихо переговаривались друг с другом.
   – Надюша, это именно здесь, – говорил невысокий лысеющий мужчина.
   – Володя! Тебе же сказали, что они будут после полуночи. Мы опоздали почти на три часа.
   – Не волнуйся. Они вполне могли знать о том, что мы опоздаем. Вон, смотри… Это они.
   С восточной стороны стало заметно небольшое движение.
   – Да. Это они, – сказала женщина. – Приготовься.
   После этих слов они оба одели на головы синие шлемы и опустили на глаза очки.
   Очки были необычными, полупрозрачными и без оправы. Любопытно было также и то, что в стеклах отражалось не только то, что было видно обычным глазом, но и кое-что другое. Если бы сторонний наблюдатель попристальнее вгляделся в эти отражения, то он увидел бы вытянутые бесформенные фигуры, которые посылали в направлении наших героев потоки световых импульсов.
   – Я все понял, – сказал мужчина. – Вы предлагаете изменить суть ментального воздействия.
   – Я записала всю последовательность мыслеобразов и смысло-значений, – произнесла Надя. – Сроки тоже меняются? Понятно.
   – Мифогенезис будет завершен к 18 ноября, – сказал мужчина.
   После этого бесформенные сущности удалились, а люди сняли шлемы и переглянулись друг с другом.
   – Ну что? Этот план выглядит намного более реальным, как мне кажется, – сказал мужчина.
   – Если мы найдем ключевого исполнителя, то, конечно, да, – ответила женщина, и они обняли друг друга.
   – Совсем скоро мир может стать другим, – мечтательно вздохнул мужчина. – И мы будем править этим обновленным миром.

2. Весенняя хандра

   Его вопросы относились не к какой-то конкретной ситуации, а к общему смыслу жизни. Такое умонастроение отчасти было связано с тем, что в первые теплые весенние дни (было 17 марта) он ухитрился заболеть гриппом, а отчасти, может быть, с тем, что очередная подружка Лариса уехала на международный медицинский симпозиум и на пару недель оказалась за пределами его сексуальной досягаемости.
   Вопросы просились на бумагу. Макс взял ручку и, отодвинув в сторону штатив с пробирками и микроскоп, записал на открытом листе блокнота:
   «Я зарабатываю деньги, чтобы их тратить. Потом я снова их зарабатываю. Я живу в этом мире, подозревая, что за материей прячется дух, что смысл вовсе не в этом, но я никогда не соприкасался с чем-то необычным. Я никогда не встречал ни привидений, ни вампиров, не видел летающих тарелок, не сталкивался с магами. Мир, каким я его знаю, не содержит в себе ничего, кроме косной материи».
   Он тщательно размешал чай, отхлебнул его и уставился в приглушенный телевизор, где обсасывалась очередная авиакатастрофа. Потом его ручка снова побежала по бумаге, оставляя легкие, острые буквы:
   «Иногда начинаешь думать, что если мир всего лишь материален, то единственное, что есть интересного в нем – это люди. Каждый из них вселенная, загадка, внутри каждого спрятана некая суть. Но до этой сути не добраться. Есть только слова и тело. А тело – это та же материя. И потом, когда начинаешь говорить с человеком, видишь, что он живет только для того, чтобы зарабатывать деньги, и их тратить. Он прикрывает это красивыми словами, но за ними – пустота. Зачем все это? Зачем?»
   Он перечитал написанное, захлопнул блокнот и отодвинул его на край стола. Сказано было все. Но жизнь осталась прежней. Такой же, как и до их написания. Миру не было решительно никакого дела до того, что Макс в нем разочаровался.
   Макс работал программистом в одной из крупных государственных контор. Ему было тридцать пять, и в узких кругах он был известен как профессионал весьма высокого ранга. Кроме того, Макс увлекался химией, биологией, астрономией, математикой и прочими дисциплинами, совершенно не нужными нормальному человеку. Дома у него была небольшая лаборатория, в которой он с удовольствием исследовал живую и неживую природу, телескоп с встроенной в него фотокамерой, два микроскопа и множество других предметов, не характерных для современного домашнего интерьера.
   Но, несмотря на все это, вряд ли можно было сказать, что Макс доволен своей работой и жизнью.
   Он брезгливо морщился от того, каким образом зарабатывали левые доходы коллеги-чиновники, но задачи, связанные с программным обеспечением, решал быстро и безупречно. За что его и ценили.
   Одинокому мужчине не нужно много денег. В общем-то небольшого оклада и того, что начальник доплачивал «из фондов родины» вполне хватало на жизнь. А на домашнем компьютере он иногда подрабатывал написанием несложных программ по заказу и созданием интернет-сайтов. Этого хватало на апгрейд любимца и на покрытие расходов, связанных с недолгими романтическими увлечениями.
   Так продолжалось уже пять лет, и могло бы продолжаться сколько угодно. Если бы у Макса были силы мириться с окружающей действительностью.
   Начальником Макса был его тезка Максим Филиппович. Он ничего не понимал в электронике и программном обеспечении, но это не мешало ему «курировать» работу программистов и «ставить им задачи». Его главной обязанностью была организация регулярных проверок бизнес-структур. И в этом он был большой мастер. Редко с какого предприятия направляемые Максимом Филипповичем проверяющие уходили без богатого урожая «черной зелени». В расчет шло много факторов – пики продаж, которые характерны для того или иного бизнеса в зависимости от времени года и от специфики товара, сведения от таможенников и других служб, через которые проходили документы бизнесменов, информация о том, какие автомобили или объекты недвижимости были приобретены начальством проверяемых структур. Все эти разрозненные сведения Максим Филиппович любовно собирал в пухлые папки, составлял графики проверок и своевременно отдавал команды.
   Макс был его тезкой, и, собственно говоря, именно поэтому был принят на работу. Сыграла свою роль и рекомендация тети, которая в ранней молодости имела с Максимом Филипповичем одну бурную ночь, после которой два месяца излечивалась от всяческих последствий, что и поселило в сердце ее случайного кавалера легкое, но стойкое ко времени чувство вины.
   Два года назад Макс впервые крупно помог своему шефу. Разбирались с фирмой, торгующей компьютерной техникой. Реальная информация о деньгах и товаре хранилась в их компьютерах, и до нее было не добраться. А официальная бухгалтерия велась настолько безупречно, что поймать фирмачей было просто не на чем.
   – Макс, – сказал ему начальник. – Достань их информацию. Иди завтра с проверкой и достань. А то родина денег не получит.
   Макс пошел и достал. Чувствовал он себя после этого последним козлом, но бизнесмену пришлось заплатить крупную взятку Максиму Филипповичу, а также бесплатно передать в пользование госучреждения более пятидесяти компьютеров. Максим Филиппович с ухмылочкой называл это «гуманитарной помощью».
   Потом был самый тяжелый и унизительный для Макса момент, когда Максим Филиппович, сидя у себя в кабинете, вызвал его к себе и сказал, протягивая конверт:
   – Твоя доля, тезка. Честно заработал. Держи.
   Макс деньги взял, но именно в этот момент почувствовал, что его тошнит от самого себя.
   А потом такие истории случались еще несколько раз. И с каждым разом его тошнило все меньше и меньше.
   Сидя в тот вечер перед телевизором с кружкой горячего чая, Макс вспоминал все эти эпизоды и бесился. Человек с нормальной системой ценностей не может так жить. Или все-таки может?

3. Явление спонсора

   Дом Макса одним своим торцом выходил на тот самый пустырь. Местные жители называли это незастроенное пространство Полем Чудес. И, видимо, не случайно. Потому что каждый куст на поле был украшен грязным полиэтиленовым пакетом. Создавалось впечатление, что пакеты именно тут и растут. Пустырь тянулся до коттеджей и деревенских домиков за магистралью, а за деревней синело море. Деревню называли Рыжановкой или Страной Дураков: местные жители сбрасывали за огороды, выходящие в сторону пляжа, весь мусор, накопленный за годы жизни. В результате пляж с каждым годом все больше напоминал свалку. Кроме того, жители дружно производили воняющие канализацией ручьи, текшие по оврагам в сторону моря. Один из самых крупных потоков, образовывая большую лужу, подмывал холм, на котором располагалось благообразное кладбище. В Стране Дураков море было не больше, чем еще одной лужей, большой и соленой. Единственный философский вопрос, который всерьез интересовал ее жителей – как быстро можно загадить целое море силами одной деревни? И ответ на него жители искали экспериментальным путем, настойчиво и с энтузиазмом.
   Само Поле Чудес представляло собой перепаханную равнину, заваленную грудами строительного и бытового мусора. Несколько деревьев, выстроившихся в ряд, тщетно пытались придать ему вид ухоженной территории. Остальную площадь покрывало множество холмов и ям, вырытых неизвестно кем. Некоторые ямы напоминали по форме могилы, а холмы были похожи на курганы. Кроме того, было там много кустов необычного вида и размера, хотя, приглядевшись, можно было понять, что это самые обычные растения.
   Обычные, но почему-то чуть-чуть изменившиеся. Макс, изучая тонкие срезы клеток этих растений, находил весьма интересные и тонкие отличия, которые лучше оставить за рамками нашей повести.
   В восточном углу Поля Чудес стоял грязно-коричневый вагон от пассажирского поезда. Снизу его подпирали большие бетонные блоки, а на боку, обращенном к дороге, белела надпись: «Работает православный приход церкви». Удивленный путник мог рассмотреть сливающийся с белесыми облаками крест, прикрученный ржавой проволокой к торцу вагона. Рядом с дверью высилась большая куча грязно-желтого песка. О ее предназначении могли легко догадаться те прихожане, которые держали дома кошек. Для остальных она должна была служить символом бренности земного бытия.
   Макс неоднократно видел в телескоп с инфракрасным фильтром, что малую нужду персонал церкви справлял в песок, а вот по большой надобности ходил в Поле, заполняя многочисленные привязанные к кустам пакеты. Таким образом священнослужители пытались стать солью земли.
   В церковь ходили только местные бомжики, которые обитали на Поле и питались, чем бог послал. Да еще иногда из Страны Дураков привозили отпевать покойников, играть свадьбы и крестить детей. Но эти события случались редко, остальное время церковь пустовала.
   Молодой священник, отец Евлампий, дабы привлечь в церковь прихожан, задумал провести рекламную акцию. Благо, и спонсор появился, некто Владимир Ильич.
   Случилось явление спонсора туманным утром 15 марта. Отец Евлампий открывал свой церковный вагончик, напевая «Дево Мария радуйся», когда два человека, одетых в длинные черные балахоны, тихо подошли сзади.
   – Отец Евлампий? – спросил мужчина.
   – Точно так. Проходи в храм божий, сын мой.
   Двое в черном зашли внутрь и присели на скрипучие непрочные стулья.
   – Отец Евлампий, не хотите ли Вы привлечь в Вашу церковь прихожан из соседних многоэтажных домов?
   – Хотел бы. Однако, постоянный недостаток средств не позволяет отстроить храм божий.
   – Ваш вагончик вполне подходит для того, чтобы собирать здесь прихожан.
   – Это было бы чудесно, сын мой, – произнес, поеживаясь от холода, священник. – Отец наш небесный возрадуется, если увидит, что человеческие сердца обратились к нему.
   Было едва ли семь утра, и эти двое нежданных гостей Евлампию очень уж не нравились. Гораздо больше привлекал попика графинчик церковного вина, стоящего за иконостасом. К нему можно было основательно приложиться еще до того, как прибудет дьячок Иннокентий. Но пока незваные гости не удалятся, осуществить этот план было невозможно.
   – Предлагаю сделку, – сказал гость. – В этом конверте тысяча долларов. Вы можете взять их и потратить по своему усмотрению, если согласитесь исполнить два условия.
   – Пожертвования церкви господней – благое дело, сын мой, – пролепетал священник, пытаясь взять конверт из руки, однако гость держал деньги крепко, и конверт не выпускал.
   – Благое-то благое, – произнес он с усмешкой. – Однако я еще не рассказал о сути нашей сделки.
   – Слушаю, сын мой, – сказал Евлампий, выпуская конверт из внезапно вспотевших пальцев.
   – Завтра утром вы придете по адресу, написанному на этом конверте. Там я передам Вам еще тысячу долларов. За это скромное вознаграждение Вы прочтете проповедь в эту субботу. Это первое условие сделки. Я изготовлю несколько сотен листовок с приглашением на проповедь, и они будут разложены по почтовым ящикам окрестных домов. Второе условие состоит в том, что мои сотрудники установят в этом вагончике необходимое мне оборудование. После проповеди оно в течение недели будет демонтировано. О теме проповеди мы с Вами договоримся завтра, когда Вы меня навестите. Согласны?
   – Церковь божия чтит жертвующих. Ибо благодеяниями уложен путь в царствие небесное.
   – Мне от Вас нужно только одно слово: да или нет, – сказал гость, протягивая конверт священнику.
   При этих словах глаза незнакомца странно блеснули, и отец Евлампий истово перекрестился, вспоминая страшные рассказы о соблазнении Сатаной, которыми бывало потчевали друг друга семинаристы долгими зимними вечерами.
   – Хорошо, сын мой. Согласен, – выдохнул он наконец.
   Гость выпустил конверт из пальцев и священник поймал его на лету. Деньги приятно шуршали внутри, порождая в сердце отца Евлампия мечты и желания, несовместимые с церковным саном.
   – Через пару часов здесь будут мои инженеры. Они начнут установку оборудования, – сказал незнакомец. – Пойдем, Надя.
   Женщина молча встала и вышла в дверь. Гость последовал за нею. Через минуту фигуры в черных балахонах растаяли в густом утреннем тумане.
   Отец Евлампий забежал за иконостас, извлек оттуда заветный графинчик и от души приложился к нему. Вино, проливаясь в живот, слегка охлаждало тело, одновременно зарождая внутри приятное тепло. Потом он открыл конверт и пересчитал деньги. Их было больше. Не тысяча, а тысяча двести. «Отдать, что ли, ему лишнее? – подумал священник. – А ведь я могу никому не сказать об этом конверте! Грех конечно, прости господи! Но ведь в кои-то веки держу в руках такую сумму. Первый раз в жизни, наверное!»
   Скоро благочестивые мысли совсем покинули голову отца Евлампия.
   Не прошло и четверти часа, как появился дьяк Иннокентий и, видя состояние шефа, тоже приложился к заветному графину. Теперь персонал церкви был полностью готов к отправлению духовных нужд прихожан.
   Скоро в вагончике появились два интеллигентного вида молодых человека и под воркование отца Евлампия начали устанавливать какую-то сложную на вид аппаратуру. Скоро они ушли, сообщив, что придут еще раз завтра утром.
   Дьячок Иннокентий, сильно любопытствуя, что же за технику приволокли в церковный вагончик два инженера, осторожно осматривал ажурную совершенную конструкцию, покоящуюся на подвижном шарнире. Однако, как только он сделал попытку прикоснуться к технике, то тут же вскрикнул и выбежал прочь: удар электричества был довольно слабый, но вполне ощутимый.
* * *
   Наутро отец Евлампий, с трудом вспоминая количество выпитых вчера горячительных напитков, отправился по адресу, указанному на конверте. Дьяку Иннокентию он перед уходом строго-настрого приказал принять инженеров со всей учтивостью. Иннокентий, провожавший шефа, смурно кивнул и, отрыгивая вчерашним перегаром, пустил мощную струю в груду песка.
   Поп без труда нашел требуемый адрес и, сверившись с надписью на конверте, осведомился у охранника, можно ли видеть Владимира Ильича.
   Охранник проводил священника прямо в кабинет. Поп, осенив себя широким крестом, читая про себя «Отче наш», чинно сел на предложенный стул и благожелательным кивком согласился выпить чашечку чаю. Надя тут же налила священнику полную кружку свежезаваренного ароматного напитка и щедро положила сахару.
   – Благополучия дому сему, процветания и мира, слава тебе господи, – сказал отец Евлампий, наблюдая за тем, как пенная струя янтарного напитка вливается в утробу полулитровой чашки.
   – Приступим к делу, отец Евлампий, – сказал Владимир Ильич. – Спасибо, Надюша.
   Надя, чинно покачивая бедрами, удалилась и прикрыла за собой дверь.
   – Слушаю Вас со всем вниманием, сын мой, – сказал отец Евлампий.
   – Хочу предложить Вам для начала пройти в мою лабораторию. Это здесь же, прямо за этой дверью. Чувствую, что вчера немало было выпито Вами спиртного, но думаю, что моя аппаратура легко справится со всеми неприятными последствиями. Это совершенно безопасно, я сам каждый раз после гулянки на себе это пробую.
   Отец Евлампий опустил было глаза, чтобы произнести гневную речь в защиту своего сана, однако воспоминание об еще одном конверте коварным змеем ужалило его страдающий похмельем мозг, и священник молча последовал за хозяином кабинета.
   Владимир Ильич усадил попа в удобное кожаное кресло, поправил рукава рясы, чтобы ладони касались прохладных металлических пластинок, опустил на голову Евлампию шлем и включил свой аппарат.
   Поначалу священник ощутил нечто вроде щекотки, идущей из самой сердцевины мозга. Но уже через несколько минут (впрочем, точный промежуток времени он указать бы не мог) целый сноп мыслей и воспоминаний обрушился на него. Перед внутренним взором священника проносилась жизнь, которую он помнил как свою собственную, но о которой не имел ни малейшего понятия до того, как сел в это кресло.
   Теперь отец Евлампий осознавал и помнил себя как князь Василий, философ, игрок, дуэлянт и бабник, друг Великого Князя Константина Александровича. «Господи! Как я мог все это забыть!» – думал он. Воспоминания были столь яркими и живыми, что он заплакал. Слезы катились из-под шлема на жирную бороду и капали на рясу, орошая крест.
   – Господи! Господи! Как я мог все это забыть! – шептали его губы.
   – Похоже, наконец-то Вы пробудились, – сказал Владимир Ильич. – Теперь можно и поговорить.

4. Проповедь

   Была суббота, 18-е марта. Погода радовала теплым солнышком. Море, кусок которого открывался обозрению из окон квартиры, поражало свежей голубизной. Макс почувствовал себя лучше, и потому решил пойти. «Может быть, это меня позабавит», – подумал он.
   Войдя в вагончик, над которым под порывами ветра стонал и скрипел крест, Макс встретил своего одноклассника Гошу. Кудрявый и жизнерадостный, с ярко-зелеными, почти кошачьими глазами, он задорно смеялся шуткам бородатого священника.
   – Макс! Привет! – сказал он. – Знакомься. Это отец Евлампий, в миру князь Василий.
   – Очень приятно, – произнес Макс, пожимая протянутую руку. Рука была сухой, породистой, узкой и крепкой.
   – Рад видеть вас в нашей церкви, – сказал отец Евлампий. – Сегодня здесь собрались специально приглашенные.
   Гоша, глядя на Макса с улыбкой, кивнул головой, как бы говоря: мы с тобой выбраны не случайно.
   Макс удивленно поднял брови и наклонил голову. Так он обычно демонстрировал приятное заинтересованное удивление.
   – Впрочем, пора начинать, – сказал отец Евлампий. – После поговорим.
   В церкви собралось человек двадцать. Большинство молодые мужчины. Они перешептывались, боясь нарушить атмосферу торжественности, которую, несмотря на походные условия, священнику удалось создать внутри обычного пассажирского вагона. Кроме Гоши, других знакомых Макса тут не было, однако один из прихожан внимательно смотрел на него маленькими острыми глазами. Он сидел в стороне от других, в углу, и на лицо его падала тень, из глубины которой то и дело колюче поблескивали глаза.
   Отец Евлампий поднялся на небольшое возвышение, откашлялся и произнес:
   – Дети мои. Тема сегодняшней проповеди – смысл человеческой жизни. Неважно, веруете ли вы в Христа Спасителя, Будду или Магомета. Приглашали мы сюда не тех, кто приверженец нашей религии, а тех, кто по складу своего ума не может не верить в существование высшей силы, духа, пронизывающего каждую частицу материи.
   Отец Евлампий оглядел зал.
   – Поднимитесь ко мне, сын мой, – обратился он к Гоше.
   Гоша сделал несколько шагов и оказался рядом с проповедником.
   – Посмотрите на этого человека. В его жизни все складывается успешно. Он весел, его смех заразителен, а его шутки остры и точны. Его ум натренирован искать логические казусы, а его интуиция позволяет безошибочно отличать истину от лжи. Но почему же он здесь, среди нас? Я знаю ответ на этот вопрос. Он тоскует о духе. Его жизнь лишена смысла и духовности.
   Будем размышлять о духе не как об отшельничестве или слепом исполнении заповедей. Дух – это сила, оживляющая материю и сознание. Дух – это цель и смысл, невыразимая, мифологическая часть нашей повседневной жизни, это возможность для каждого сыграть свою роль в трагикомическом представлении, которое разыгрывается внутри этой вселенной.
   Дух – это путь и смысл. Можно назвать его Дао, можно Срединным путем. Каждая религия дает ему свое имя. Но имена не проясняют сути, потому что дух словами невыразим. И я скажу вам, дети мои: дух отвернулся от этого человека.
   Когда отец Евлампий произносил слова, они вырывались из его рта, подобно сгусткам пламени. Он был похож на проповедующего дракона, и потому публика завороженно смотрела на него, а тишина в вагоне прерывалась только стонами ветра и скрипом креста.
   Мурашки побежали по коже Макса.
   – Он говорит обо мне! – сказали его губы.
   Все обернулись посмотреть, кто произнес эти слова. Макс зажал рот рукой. Он и правда совсем не собирался этого говорить. Слова сами вырвались изнутри.
   – Поднимись ко мне и ты, сын мой, – сказал отец Евлампий. – Сейчас на тебя снизойдет дух. Прислушайся к тому, как дует ветер снаружи. Этот крест настроен как камертон ветра. Он играет музыку, слышную тем, кто может ее слышать. Слушай! Ветер – это поток силы. Непрекращающийся, текущий в тех направлениях, где эта сила нужнее всего. Вселенная полна силы, а дух – ее сущность. Почувствуй, как эти потоки текут сквозь тебя, пронизывают каждую клетку твоего тела. Почувствуй, как все чужеродное вымывается из твоего существа, уносится этим потоком и выбрасывается за край вселенной, в бесконечную тьму без звезд.
   Под влиянием его слов волосы Макса вздыбились, по телу, внутри и снаружи забегали мурашки, а позвоночник словно стал проводником мощного электрического тока. Макс увидел свет, льющийся со всех сторон.
   «Кто включил свет?» – хотел он спросить, но губы не слушались. Он мог только молча наблюдать, как потоки сияющего света лились со всех сторон, подрагивая и проникая внутрь каждой вещи. Он видел свое тело как бы со стороны, оно колыхалось под влиянием этих потоков, исполняя странный танец. В него постепенно включились все присутствующие. Их тела извивались, и Макс видел, что с каждым движением прихожане освобождаются от каких-то черных кусков энергии, которые вылетали из их тел и устремлялись прочь.
   Слуховое восприятие тоже не было вполне обычным. Он слышал движение лучей света. Они пели, как струны, а иногда шуршали, как песок на ветру. Некоторые потоки света протыкали тела людей со звуком травы, прорастающей в весеннем лесу из-под слоя опавших осенью листьев. Зрительные и слуховые образы наслаивались на ощущения, которые возникали внутри его тела, и в итоге восприятие мира стало настолько комплексным и настолько единым, что уже невозможно было различить, где зрение, где слух, а где телесные ощущения. И в этот миг он почувствовал свободу от своего тела. Он понесся прочь вместе с потоками силы, он кружился в танце, используя эти потоки, он взлетал к звездам и опускался на дно моря, и всюду с ним были потоки света. А потом материальный мир растаял, и остался только свет.
   Макс не знал, сколько времени он пробыл в этом сияющем океане. И существовало ли в нем время. Когда он вернулся в обычный мир, то увидел, что стоит рядом с Гошей и отцом Евлампием.
   – Между каждыми двумя секундами, – говорил священник, – может уместиться целая жизнь в другом времени и пространстве. Иногда мы замечаем это. Но ум наш натренирован этого не замечать. Он просто плывет в потоке времени, предпочитая воспринимать его как непрерывную линию. Каждый миг во времени отделен от другого. И перешагивая через эти паузы, мы делаем неосознаваемые умом прыжки через невероятные пространства. Наше тело – транспорт ума – знает об этом. Так возникает причина тоски, которая собрала здесь всех вас. Тело знает, а ум не хочет замечать. Он как пассажир с завязанными глазами, не желающий смотреть в окно поезда, проезжающего через пропасть.
   Я собрал вас, чтобы вы пробудились. Потому что истинный Дух существует.

5. Сон о кладбище

   В ту ночь Максу снилось кладбище. Не совсем, впрочем, обычное. Размером с целую страну. В начале сна он сидел и смотрел телевизор, по которому шла политическая реклама. «Нас пятьдесят два миллиона», – радостно восклицал диктор. Потом зловещий голос за кадром произносил: «Начинаем обратный отсчет!» – и цифры населения начинали быстро уменьшаться. Все это происходило на фоне картин отлетающих самолетов и уходящих поездов, в которые беспрерывно устремлялись люди. Потом в кадре появились кладбища. Их было много. Макс встал с кресла, дотянулся до пульта и выключил телевизор. Но, подойдя к окну, увидел за ним кладбище до горизонта. По нему в разных направлениях ходили бомжи, собирая что-то между могилами. А посреди кладбища возвышалось здание с желто-синим флагом. Местная власть продолжала жить и здравствовать: вероятно, поводы для взяток стали другими, но все остальное осталось по-прежнему. Макс отвел взгляд от окна. Календарь на стене показывал пятое марта 2030 года. «Скоро женский праздник» – автоматически подумал Макс. Как бы в ответ на эти мысли, над кладбищем на красивых, больших воздушных шарах поднялся огромный плакат: «Женщинам скидка 15 %».
   Макс проснулся в холодном поту. Зачем-то взял с ночного столика часы и посмотрел, какое сегодня число: 19 марта 20** года, четыре часа утра. Он глубоко вздохнул, освобождаясь от следов кошмара и, повернувшись на другой бок, уснул.
   Воскресенье, начавшееся с кошмарных снов, продолжилось пасмурной погодой. На Поле Чудес кто-то поработал этой ночью: количество кульков увеличилось почти втрое, и к ним еще добавилась грязная бумага, горы горящей стекловаты и огромное количество осколков стеклянных бутылок.
   Трудно было даже предположить, где местные жители раздобыли все эти ошметки цивилизации. И еще сложнее было понять, что заставило их разбрасывать мусор по этому, довольно большому пространству.
   После завтрака Макс решил выйти погулять. Первой его мыслью было спуститься к морю, но потом он вспомнил о мусорной свалке, сползающей на пляжи, и поменял маршрут. Он пошел по направлению к культурному центру – кинотеатру «Звездный». По дороге Максу бросилось в глаза обилие вывесок магазинов «Second hand». И даже встретились несколько не таких ярких указателей на магазины «Third hand» и «Forth hand». Последним Макс заинтересовался и зашел посмотреть, что же такое можно купить «из четвертых рук». Оказалось, что почти все то же, что и из первых. Даже мыло и «Always plus» с крылышками. Поудивлявшись, Макс осмелился задать вопрос мрачному продавцу.
   – Как, извините, мыло получается по четвертому разу продавать?
   – Специальная сортировка сливной водопроводной воды. Все, что в ней растворяется, можно собрать заново, – объяснил продавец.
   – А женские прокладки?
   – Сверхделикатная химическая чистка.
   – А-аа, – понимающе протянул Макс и вышел, удивляясь возможностям современной технологии.
   Пройдя немного дальше, он уже безо всякого удивления или любопытства заметил вывеску магазина «Second foot».
   У «Звездного» ему встретился Гоша с семейством. Как ни в чем не бывало, он вышагивал рядом с женой и дочерью, приветливо помахав Максу рукой.
   Макс вяло ответил на жест одноклассника, подошел к киоску и купил несколько рекламных газет. В преддверии очередного апгрейда они стали его любимым чтивом.
   Потом он той же дорогой, не спеша, вернулся домой. Прогулка кончилась. Быстро приготовив себе обед, он засел поиграть в новую стратегическую игру, а потом, завоевав полмира, довольный, развалился в кресле перед телевизором и стал пить кофе, поглядывая то на экран, где демонстрировались новинки от парижских кутюрье, то в газету.
   Больше других его привлекло объявление: «Ищу программиста для написания специфической программы связи». Тут же значилась электронная почта ищущего. Макс сел за компьютер и набросал ему письмецо с перечнем своих заслуг и способностей.
   Он очень удивился тому, что ответ пришел тотчас же, через две минуты.
   «Вы нам подходите. Встретимся завтра в 19–00». Далее следовал адрес с подробным описанием, с какой стороны заехать, куда подняться и кого спросить.

6. Понедельник, 20 марта. Неприятности с шефом

   – Макс, тебя Максим Филиппович зовет, – сказала секретарь шефа, заглядывая к нему в кабинет.
   – Спасибо, Юля.
   Он прошел по коридору, через приемную, открыл дверь в кабинет шефа и увидел его разъяренное лицо.
   – Кто-то в городе распространяет по интернету пасквили на меня! – негодующе прорычал шеф.
   Макс удивленно поднял брови.
   – И мне сообщили, что ты имеешь к этому отношение.
   Брови Макса взлетели почти до волос, но на его старшего тезку это не произвело ни малейшего впечатления.
   – Вот! Читай!
Макси-Филиппика № 1
Максим Филиппович ворюга
Вонючий пес, а может, сука,
Он взятки жуткие берет,
Своей жене безбожно врет.
Он прохиндей, козел и сплетник,
Он секретарше в рот сует
Свой член размером в сантиметрик,
И после та всегда блюет.
Но у Филипыча, однако,
Есть дом, и дети, и собака.
И он почтенный человек.
Но нет, пусть помнит целый век
Любой, кто лично с ним встречался,
Насколько в нем он ошибался.

   – Сонет, – сказал Макс.
   – ЧТО?! – закричал Максим Филиппович. – СОНЕТ, ТВОЮ МАТЬ! Юля только что распечатала. И обратный адрес твой стоит. Вот, полюбуйся.
   И правда, в сообщении был обратный адрес домашней электронной почты Макса.
   – Черт! – сказал Макс. – Дайте-ка я прослежу, откуда это пришло на самом деле.
   – Ищи, ищи. А то ты виноват будешь!
   Однако, как ни искал Макс, ничего он не нашел. Единственным объяснением было то, что вместе с сообщением пришла маленькая программка, которая заменила обратный адрес и самоуничтожилась. В свойствах сообщения в Outlook Express’е значилось, что отправителем сообщения был Макс. Бедой было то, что Юля перезагрузила компьютер вскоре после получения этой почты, а потом сохраняла несколько больших файлов на диске. Поэтому следов самоуничтожившейся программы не осталось вообще никаких.
   Единственной надеждой Макса было то, что придет еще одно сообщение. Он поменял установки сортировщика сообщений на компьютере Юли, чтобы почта с таким обратным адресом пересылалась тут же ему на рабочий почтовый ящик.
   Однако, в конце дня выяснилось, что этот сонет уже опубликован на одной из персональных интернет-страниц. Не надо было ходить к гадалке, чтобы выяснить, что автором и зарегистрированным хозяином этой страницы был именно Макс.
   – Я тебя, блядь, из конторы выкину! – орал в 18–30 Максим Филиппович, закрывшись с Максом в его кабинете. – Что значит, еще один сонет придет? И тогда ты разбираться будешь? Сейчас! Срок тебе до утра. Не решишь проблему – уволю!
   Он, наверное, орал бы еще долго, но Макс поднялся со своего кресла и сказал:
   – У меня встреча в 19–00. Я должен идти.
   Максим Филиппович на секунду замер. Видимо, опешил от такой наглости. Но потом взял себя в руки и сказал:
   – Можешь не возвращаться.
   – Неужели Вы не понимаете, что меня кто-то хочет подставить? Зачем мне все это делать? Зачем мне наживать врага в Вашем лице, Максим Филиппович!?
   И тут электронная почта Макса подала сигнал. Это было еще одно послание. Но вместо второго сонета, на экране выплыла фотография Макса, держащего в руках хорошо различимый первый сонет. А внизу белела надпись: «Это-таки действительно я написал».
   Макс развел руками.
   – Теперь Вы видите, что это не я. Я говорил с Вами и не мог послать сообщение.
   – Теперь я вижу, что автор пасквиля ты, – сказал Максим Филиппович.
   Потом он повернулся и ушел, бросив через плечо:
   – Ты уволен!
   На беду Макса его шеф понятия не имел о том, что такое фотоколлаж, и что можно сделать с фотографией при помощи графических редакторов. Впрочем, Максима Филипповича было трудно обвинить в доверчивости. Коллаж был сделан по высшему разряду. Нигде не видно швов, разницы в освещении и прочих мелких деталей, которые обычно бывают заметны при такого рода подделках.
   Макс опоздал на назначенную ему встречу. На пятнадцать минут. Но охранник внизу сразу же, без лишних вопросов, препроводил его в приемную, где на столе секретаря стояла огромная допотопная пишущая машинка, а затем – в кабинет начальника.
   Макс увидел невысокого лысоватого человека с немного монгольскими чертами лица, который встал ему навстречу из-за большого стола и протянул руку для пожатия.
   – Мое имя Вам, наверное, известно, – сказал он.
   – Извините, нет. Мне никто не сказал. Хотя лицо Ваше кажется мне знакомым.
   – Возможно, видели фотографию где-нибудь в прессе, – сказал начальник. – А зовут меня Владимир Ильич.
   – Мое имя Макс’им, – с почти незаметной паузой произнес Макс. – Обычно меня называют Макс.
   – Или Максимилиан, – сказал лысоватый человек и довольно потер ладони одну об другую. – Ну что же. Наши условия простые. Мы платим двенадцать тысяч долларов в год. Будете вместе с нашей командой завоевывать Интернет. За запуск каждого проекта премия тысяча долларов. Вы нам подходите, мы тщательно изучили все Ваши работы. Оч-чень талантливо написано, скажу я Вам. Так что Вам принимать решение. Согласны?
   – Да, – выдохнул Макс и вытер вспотевший лоб. Получив это предложение, он повышал свой уровень жизни примерно в четыре раза, это если не считать премий.
   – Вот и отлично. На работу приходите завтра. Скоро Вам покажут Ваше рабочее место. Но сначала мы с вами пройдем в мою лабораторию. Я должен протестировать уровень Ваших способностей.
   Он встал и взглянул на Макса немножко исподлобья, как будто сомневался, можно ли ему доверять. Пауза затягивалась. Макс снова начал лихорадочно вспоминать, где он видел этого человека.
   – Пройдемте в святая святых моего кабинета, – наконец произнес Владимир Ильич, любезно пропуская Макса вперед.
   За креслом начальника была дверь, ведущая, как оказалось, в просторный зал, освещенный по углам и в центре потолка. Окон не было. Звучала тихая музыка. Посередине возвышалось кресло, вокруг которого громоздилось разнообразное оборудование.
   – Садитесь, – сказал Владимир Ильич, – я исполню роль оператора. Побочным эффектом тестирования всегда является повышение способности концентрировать внимание. Я испытал это на себе. В общем-то возможности этого оборудования гораздо шире. Не волнуйтесь. Я гарантирую, что никаких вредных последствий не будет.
   Макс, не говоря ни слова, сел. Тотчас на голову опустился шлем, и руки оказались на металлических контактах.
   – Начнем с небольшого теста, – сказал Владимир Ильич.
   Макс ничего не почувствовал. Просто вдруг нахлынул целый вал мыслей, большая часть которых была критическим переосмыслением всего того, чему его учили в течение жизни. Затем он увидел череду быстро мелькающих, но все же четко различимых картин. Все они, выстроенные в ряд, были своеобразной цепочкой воспоминаний о прозрениях и открытиях.
   – Усилим эффект до максимума, – сказал Владимир Ильич.
   И в следующий миг Макс понял все без слов и объяснений. Ему стала ясна внутренняя логика эволюции мира. Он увидел собственную судьбу – одну из многих нитей, сплетенных в единую композицию ментального развития человечества.
   Оглядев убожество собственных умозаключений о жизни, мире и вселенной, Макс обратил взор на истину. И она не ослепила и не раздавила его. Он со всей достоверностью знал, что произошедшее сейчас с ним – только маленький первый шаг, но он также понимал, что еще вчера он не мог себе даже представить, что возможно такое мышление и такое проникновение в сущностные характеристики бытия.
   – Отлично, товарищ, – сказал Владимир Ильич. – Ваше сознание сразу же адаптировало новое знание. Пройдет много времени прежде чем Вам удастся осмыслить случившееся за эти несколько минут. Но этот процесс необратим. Я поздравляю Вас с вступлением в нашу организацию.
   Макс освободился от шлема, встал с кресла. Они вернулись в кабинет. Владимир Ильич нажал кнопку селекторной связи и попросил:
   – Надюша, проводи товарища к его рабочему месту. Пусть все посмотрит.
   Надя – толстая некрасивая баба лет под сорок – вошла в кабинет и басом сказала:
   – Пойдемте.
   Макс подчинился и, пробормотав «До свидания», удалился.
   Его рабочее место располагалось в отдельном кабинете. В свете уличных фонарей было видно, что окно выходит на садик с фонтаном, располагающийся во внутреннем дворике здания. На столе стоял самый современный компьютер, за каким Максу приходилось работать, а рядом были все возможные средства связи.
   – Это Ваш мобильный телефон, а это пейджер. Инструкции по пользованию находятся в этом портфеле, с которым вы должны будете ходить на работу. Ничего, кроме этого портфеля, брать с собой не разрешается. Выносить с работы ничего нельзя. Если захотите работать дома, согласовывайте каждый бит информации, который отсюда выносите. Иначе высокие штрафы.
   Макс начал чувствовать, что попал в жесткую административную структуру, где высокие оклады не выплачиваются, потому что существуют не менее высокие штрафы.
   – Все не так страшно. – сказал Надя, увидев, как изменилось его лицо. – Не будете нарушать правила, перечисленные в инструкции, которая тоже в вашем портфеле, никаких штрафов не будет.

7. Огненная феерия

   Потом, поднявшись к себе, увидел в окнах танец разноцветных огней. Как будто бы кто-то сделал кульки на поле люминесцирующими и завертел их в воздушном вихре.
   Это продолжалось минут двадцать, и Макс, не отрываясь, смотрел на этот странный танец. Потом он почувствовал, что очень голоден, бросил в микроволновку заморозку какого-то мяса и съел его, запивая пивом.
   Он заглянул в почтовую программу и увидел, что сообщения в контору действительно ушли с его домашнего компьютера. Но каким образом? Тщательно осмотрев квартиру, Макс не обнаружил никаких следов взлома двери или беспорядка, который обычно сопровождает вторжение.
   Его бронированная дверь закрывалась на три «классовских» сейфовых замка, к которым невозможно было быстро подобрать ключи. Каждый замок закрывался на четыре оборота. На окнах и балконе стояли решетки из прочных стальных прутьев. И на них не было никаких следов повреждений. Макс даже посмотрел, на месте ли запасные ключи от замков: они лежали в сейфе под столом, целые и невредимые. Ключи от домашнего сейфа он всегда носил с собой. Нет, проникновение в квартиру приходилось исключить.
   Тогда он снова вернулся к компьютеру и обнаружил то, что его очень заинтересовало. Пришедшее вчера вечером письмо от работодателя было подозрительно «тяжелым» для нескольких строк. Оно занимало целых 100 Кб. Вчера Макс не обратил на это внимания. Значит, все сегодняшние неприятности могли быть инициированы Владимиром Ильичом? Любопытно. Он сохранил сообщение в отдельном файле. Но в нем не было ничего подозрительного. А потом, когда снова посмотрел на объем сообщения, увидел, что оно занимает всего 500 байт. Большая часть информации в процессе сохранения бесследно исчезла. Макс выругался и нажал Delete.
   Впрочем, вся эта история его не очень тревожила. Он уже был уволен. Теперь все, связанное со старой работой, казалось неважным.
   В почтовом ящике лежало письмо от Ларисы. Она писала, что симпозиум заканчивается в пятницу, и в субботу она будет дома. Макс ответил ей, что перешел на новую работу, в «Информерз тулз» и лег спать.
   Он два раза просыпался среди ночи, и видел, что огненные вихри на Поле чудес продолжаются. Но это его почему-то тоже не очень беспокоило.
   Утро встретило его хмурым светом неба. В открытую на кухне форточку дул пронизывающий холодный ветер. Вспомнив о том, что сегодня он идет уже на другую работу, Макс как-то вяло умылся, оделся и, на ходу догрызая яблоко, направился к маршрутке.
   Оказавшись на работе, он обнаружил в своем сетевом почтовом ящике четыре срочных задания от Владимира Ильича.
   Выбросив из головы все остальное, Макс углубился в работу.
   Задания были связаны с проектом «Виртуальные офисы». Услуги, которые компания «Информерз тулз» предоставляла клиентам по всему миру, Макс пока еще представлял себе плохо. Однако, проект, над которым ему предстояло работать, должен был дать возможность клиентам компании работать с клерками через систему интернет-представительств.
   Одной из функций виртуальных офисов должно было стать обслуживание посетителей в экзокостюмах и шлемах. Персонал офисов также работал в шлемах и экзокостюмах. Таким образом, должно было создаваться полное ощущение присутствия. Задача была интересной, тем более, что работали вместе с Максом над нею молодые, талантливые ребята. Погруженный в захватывающие детали уже сделанных разработок, Макс забыл о еде и времени. Дома он оказался только за полночь.
   Огненная феерия продолжалась. В этот раз Макс начал различать какие-то странные живые всполохи, проникающие в его квартиру через окна. Эти всполохи окутывали собой мебель и заставляли ее слегка светиться.
   Ночью Макс увидел красочный сон. На Поле приземлялись огромные блестящие летающие тарелки, из которых выгружали удивительно красивые и странные вещи. Они переливались радужными красками, излучая в окружающее пространство колеблющиеся эманации. После того, как выгрузка завершилась, один из неопознанных летающих объектов сделал круг над полем, посыпая его какой-то блистающей моросью. Вещи, на которые попадали капельки мороси, становились обыкновенным мусором.
   Проснувшись, Макс увидел в окно только горы мусора, выступающие из темноты при слабом свете зарождающегося утра.
   После этого он уснул спокойно, без сновидений, и проспал до девяти утра.

8. Сектанты

   Богоискатели все дни проводили в поисках очередного воплощения Иисуса Христа, проверяя каждого подозреваемого сложной системой разнообразных тестов. Лидером богоискателей был известный в городе религиозный деятель, в прошлом психолог, по фамилии Хилер. С детства его дразнили Гитлером, и, видимо, из какого-то извращенного чувства противоречия он отрастил себе усики «под Адольфа», мог страницами цитировать «Мою борьбу» и придумал, что Иисус Христос был на самом деле истинным арийцем. Он нашел себе каких-то спонсоров на Западе, и те обеспечили ему возможность изучать изображение, сохранившееся на Туринской Плащанице. Хилер измерил «антропологические параметры» Иисуса Христа и провозгласил, что любой человек, который будет подходить под эти идеальные размеры, может претендовать на то, чтобы его признали следующим воплощением Иисуса. В подкрепление своих теорий он разыскал где-то среди индуистских верований систему критериев, по которым отличали человека, в которого воплотился будда: ровные зубы, правильные черты лица и т. д.
   Хилер собрал все эти материалы и издал книгу «Современное богоискательство». После чего начал мерить всех подряд, с равным мастерством и энтузиазмом используя рулетку, штангенциркуль, тесты Люшера, Кетелла и методику портретных выборов Сонди. В девяностые годы на помощь Хилеру пришли компьютерные технологии, благодаря которым он существенно сократил по времени процедуру измерения.
   И вот что печально – за почти двадцать лет беспрерывных поисков Хилер так и не нашел человека, который бы идеально подходил под выбранные им критерии. Поэтому пока, временно, роль первосвященника в своей церкви исполнял он сам.
   Богостроители постоянно строили что-то на отведенной им территории. Им хотелось построить дом для бога, в котором тот захотел бы жить. Они строили одно здание за другим, каждый раз завлекая своего капризного божка пением и обрядами, однако, тот никак не хотел вселяться в отведенные ему площади и потому они начинали проектировать новое строительство. Возглавляла их женщина, взявшая себе имя Синегдоха. Но на равных с нею правах богостроителями управлял некто Йодо Шандарахис, которого она выбрала себе в мужья лет десять тому назад. Причина, по которой они создали эту секту, была до предела прозаична: деньги на ремонт собственной квартиры у них кончились, а желание что-нибудь все время строить и ремонтировать осталось. Вы скажете, что это часто случается со многими гражданами, и в особенности, с гражданками. Но только Синегдоха и Йодо (уши которого не уступали по размерам и волосатости ушам его тезки из «Звездных войн») сделали ремонты делом своей жизни. Синегдоха специализировалась на обрядах по зазыванию бога в построенное помещение, успешно используя для этой цели свой визгливый, пронзительный голос, а Шандарахис руководил строителями и следил за тем, чтобы бригадиры не воровали цемент, кирпич и прочие постоянно соблазняющие их стройматериалы.
   Эвангелисты были более практичными людьми. Они поклонялись известной фотомодели Линде Эвангелисте, считая ее благой вестью и очередным воплощением божьей матери, хронической девственницы Марии. Возглавлял их городской кутюрье Дыркин. Он, пожалуй, был самым образованным и наиболее талантливым из патриархов. Дыркин свободно говорил на многих языках, часто ездил во всякие экзотические страны и считал религию одним из способов гармоничного бытия в мире. Ходили слухи, что в Японии и на Тайване его коллекции продаются за очень хорошие деньги. А вот Европа пока что не признала его талант.
   Макс нередко наблюдал шумные и многолюдные сборища этих верующих, и иногда размышлял над тем, что побуждает людей этим заниматься.
   Так получилось, что после субботней проповеди, на которой Макс впал в странное для себя состояние, слухи о божественном проявлении в церковном вагончике стали перетекать из одних ушей в другие. И, как всегда бывает в таких случаях, в конечном итоге информация дошла до тех людей, которым она была очень интересна. Конечно же, и Синегдоха с Йодо Шандарахисом, и Хилер, и Дыркин были очень заинтересованы в том, чтобы всякого рода чудеса и божественные явления происходили именно у них. Когда же столь желанные чудеса происходили в православной церкви, это сразу объединяло сектантов друг с другом против общего врага.
   Временный союз трех конфессий был заключен вечером в воскресенье, в эвангелической церкви на улице Леси Украинки. Четверо патриархов, стоя перед толпой верующих, по очереди произносили длинные речи, смысл которых сводился к одному: Макс, вполне возможно, является новым пророком. Хилер, потрясая штангенциркулем, выкрикивал: «Я измерю его!», Синегдоха истошно вопила, что приведет его в дом бога и уговорит жить там, а Дыркин сообщал, что как только достанет фотографию Макса, напишет письмо своей богине Линде Эвангелисте с просьбой благословить новоявленного представителя божества на грешной земле.
   Идя утром на работу, Макс увидел толпу эвангелистов. Они довольно часто собирались на улицах, рассматривая новые журналы со своей богиней. Макс, как и прочие неверующие, обычно проходил мимо. Однако, в этот раз он заметил в толпе эвангелистов Гошу с отцом Евлампием и подошел ближе.
   – Здравствуйте, отец Евлампий. Привет, Гоша!
   – Привет тебе, Макс, сын мой, – сказал отец Евлампий. – Мы наблюдаем, стоя здесь, сколь многоличны греховные заблуждения человеческие.
   Евлампий выглядел немного уставшим и каким-то помятым. Макс мог бы поклясться, что в прошедшую субботу священник был буквально на несколько лет моложе. Впрочем, это преображение можно было объяснить особой торжественностью момента, в который состоялась их первая встреча.
   – А что они делают? – спросил Макс, отводя взгляд от лица Евлампия.
   – Им гуманитарную помощь привезли, – сказал Гоша. – Сегодня, говорят, будут голограф испытывать. Трехмерный образ Линды Эвангелисты для них как подарок небес.
   – Записи им поставляют из Парижа, – добавил Евлампий.
   – Фантастика, – прокомментировал без особого энтузиазма Макс.
   И тут прямо посреди толпы действительно появилась Линда Эвангелиста и, мило улыбаясь, прошествовала от проезжей части до бетонной стены, в которую и вошла, ничтоже сумняшеся.
   Народ воспринял явление своей богини как чудо и грохнулся на колени.
   – Тьфу! – сказал отец Евлампий и собрался было уходить, но тут кто-то в толпе показал на него пальцем и закричал во весь голос:
   – Держите! Это Евлампий!
   – Да это он! Хватай его!
   Тут же от крыльца отделилась инициативная группа из трех крепких мужчин, которые, помахивая белыми шелковыми шарфами, двинулись в сторону чужаков.
   – Пора уходить, – сказал Гоша, и они с отцом Евлампием вприпрыжку побежали в сторону Поля Чудес, чтобы спрятаться от линчевателей в коричневом вагончике.
   Макс проводил их сочувственным взглядом и направился к остановке маршрутного такси.
   Однако, толпа теперь обратила внимание и на него. Кто-то истошно выкрикнул:
   – Это новый пророк!
   И молодцы с шелковыми шарфами прекратили преследование отца Евлампия и Гоши, чтобы устремиться вслед за Максом.
   – Держи его! Это ОН!
   – К Дыркину его! К Дыркину!
   Макс оглянулся и, увидев, что толпа бежит прямо за ним, сначала ускорил шаг, а потом помчался, что было духу и, выскочив на проезжую часть, поймал какую-то машину.
   – Жми во всю. Плачу двадцатку до центра, – выдохнул он в лицо удивленному водителю и плюхнулся на сиденье.

9. Они не пройдут!

   – Наверное, в этот раз решили не бежать, – сказал через десять минут Гоша.
   – Я тут хотел показать кое-что, – сказал отец Евлампий. – Смотри.
   – Вот это да!
   Перед Гошей стоял совсем новенький пулемет, наверное, снятый с какого-то танка или бронемашины. Он был большой, мощный, и блестел от смазки.
   – И еще кое-что есть. Это все Владимир Ильич презентовал из своих запасов.
   Евлампий вытащил на свет божий устройство, напоминающее по форме спутниковую антенну около метра в диаметре.
   – Что это? – спросил Гоша.
   – Психическое оружие. Если установить переключатель на синее деление, то у нападающих начнется депрессия. Если на желтое – то они начинают чувствовать огромную любовь ко всему миру, а если вот в эту красную область передвинуть, то у них просто мозги спекутся как в микроволновке.
   – Ну и ну! И на каком расстоянии действует?
   – Он сказал, что со ста метров. Чем ближе, тем больше. Рекомендовал вот эти шлемы одевать, чтобы себя обезопасить.
   – Значит, теперь они не пройдут, – сказал Гоша.
   Тут раздался громкий стук в дверь. Евлампий пошел открывать, а Гоша скромно присел под надписью: «Разговаривающим в храме посылаются скорби».
   Это стучал Иннокентий. Он был не в меру пьян и с трудом держался на ногах.
   – Где тебя так угораздило? – укоряющим тоном спросил его священник.
   – Да, эта… Угостили…
   – Так, вот тебе пять рублей завтра на опохмелку и чтобы духу твоего тут не было.
   – Я… – он громко икнул, – знаю. Меня Хилер угостил…
   После этих слов Евлампий затащил своего подопечного внутрь и усадил на стул.
   – Рассказывай все по порядку.
   После целого часа расспросов и неясных ответов выяснилось, что Хилер попытался выведать у Иннокентия все, что тот знал о новом пророке. И Иннокентий спьяну сказал ему про спонсора и про то, что в церкви установлена аппаратура, которая работала во время той самой проповеди.
   Собственно, чтобы рассказать об этом, патриот Иннокентий и явился на работу в столь непотребном виде. Его уложили спать за иконостасом.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →