Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Река Амур по своей протяженности занимает восьмое место в мире.

Еще   [X]

 0 

Счастье есть (Шохов Александр)

Это роман о любви, которая входит в жизнь двух старых друзей. Им по тридцать восемь лет, за плечами сложное прошлое. Архитектор Макс потерял свою семью в автомобильной аварии. Юрист Алекс находится в процессе развода со своей женой.

Год издания: 2012

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Счастье есть» также читают:

Предпросмотр книги «Счастье есть»

Счастье есть

   Это роман о любви, которая входит в жизнь двух старых друзей. Им по тридцать восемь лет, за плечами сложное прошлое. Архитектор Макс потерял свою семью в автомобильной аварии. Юрист Алекс находится в процессе развода со своей женой.
   Они оба влюбляются в двух подружек. Одну из них зовут Маня Мейкер, и ей двадцать один год, а другую Фрида Энгельс, ей двадцать восемь.
   Влюбленные пары пытаются, преодолевая возникающие трудности, строить новые отношения. Но прошлое мешает им.
   Внезапно в ситуацию начинают вмешиваться более могущественные силы, которые ломают планы влюбленных.
   Это роман о том, что мир сложнее, чем мы привыкли о нем думать и о том, как любовь помогает найти путь к счастью.


Александр Шохов Счастье есть

1

   Курение было для нее, скорее, баловством, своеобразной взрослой игрой. Собственно, не прошло еще и месяца с того момента, когда Маня закурила, но она уже подумывала, что надо с этим развлечением завязывать.
   Квартирка на втором этаже старой пятиэтажки, доставшаяся ей от бабушки, выходила балконом во двор, где росли высокие и стройные тополя. Тополя шумели под порывами ветра. Манечка немного скучала. И было вполне понятно, почему. Был май. Была суббота. Три часа дня. А никакие планы на вечер почему-то еще не сложились.
   Халатик, в который была одета Манечка, периодически вздрагивал от движения воздуха. Тело под легкой одеждой покрывалось маленькими приятными мурашками. В Одессе было довольно тепло. Но еще не по-летнему. Не наступила еще та нежная жара, которая ласкает тело при каждом движении воздуха и манит купаться на голом пляже Чкаловского санатория. Но зимняя промозглая сырость уже безвозвратно исчезла в прошлом. Маня поглядывала на тополя, на белые облака, быстро бегущие в безмятежно-голубом океане неба. И ей было хорошо. Хотя и немного тоскливо.
   Из подъезда, переваливаясь как плюшевый медвежонок, вышла старушка, Екатерина Витальевна, неодобрительно относящаяся к Мане, а также к ее друзьям и подругам, которые время от времени смущали ее вечерний сон. Она взглянула на Манечку снизу вверх, но не поздоровалась.
   – Здравствуйте, Екатерина Витальевна! – крикнула Манечка.
   Старушка небрежно кивнула в ответ и, медленно вышагивая, скрылась за углом дома.
   По двору медленно шел мужчина из соседнего подъезда. Кажется, его звали Максим. Он три года назад потерял в автомобильной аварии жену и сына, и теперь жил один. Несчастный человек! Манечка искренне ему сочувствовала, но чем тут поможешь? Как говорится, Бог дал, Бог взял.
   Заметив Манечку, курящую на балконе, Максим помахал ей рукой. Манечка помахала в ответ.
   – Добрый вечер! – сказал он. – Вас, кажется, зовут Маня?
   – Добрый вечер. А Вас, кажется, зовут Максим?
   – Макс. Обычно Макс, – ответил сосед. – Я много раз видел Вас на этом балконе. И всегда хотел сделать что-нибудь, но не решался.
   – Вы меня уже интригуете, – улыбаясь, сказала Манечка Мейкер, и в ее голосе заиграли бархатные нотки. – В чем вопрос?
   – Я хочу… пригласить… Вас в ресторан… сегодня вечером. Вы не откажетесь?
   Было похоже, что слова эти дались Максу с большим трудом. Он даже останавливался несколько раз на середине фразы, словно боясь, что Манечка перебьет его и не даст договорить. Произнеся свой вопрос, он склонил голову, явно ожидая отказа.
   – Как раз сегодняшний вечер у меня совершенно, – Манечка сделала театральную паузу и картинно вдохнула и выпустила сигаретный дым, – свободен. Во сколько?
   – Я уже заказал столик в «Петровском» на семь вечера.
   – Заходите после шести, – сказала Манечка, и, потушив сигарету, ушла вглубь своей квартиры.
   Ресторан «Петровский» был одним из самых красивых и дорогих в городе. Манечка не то, чтобы не бывала в дорогих ресторанах. Бывала. Но раз уж ее пригласил Макс, надо было как-то выглядеть. Пересчитав деньги в кошельке, Манечка позвонила подруге Ксюше Фаер, которая держала спа-салон, и уже через полчаса ехала к ней в такси, держа на коленях пакет с платьем и туфельками.
   Макс зашел к себе в квартиру с улыбкой на лице. Он поймал себя на этом, и подумал, что его лицо успело отвыкнуть от улыбки. Прошло почти три года с той самой аварии.
   Повсюду со стен на него смотрели фотографии жены и сына. Он уже привык, что они таким образом продолжают быть вместе с ним. И иногда подолгу разговаривал с фотографиями. Сейчас он вспоминал прошедшие три года как один бесконечный день, наполненный безумной, всепоглощающей пустотой, бесконечно длящийся день похорон. Он развесил фото из семейного альбома сразу же после возвращения с кладбища. Тогда же он заметил, что фотографии как будто бы следят за ним глазами, когда он перемещался по квартире. Конечно, это был всего лишь визуальный эффект. Но какое-то время он утешал себя тем, что они, живые и любимые, все еще здесь, просто он больше не может их увидеть. Утешение было слабым. И за эти годы превратилось в пытку. Его боль никуда не ушла за эти годы. Она просто превратилась в привычку.
   В углу все еще висела икона с разбитым стеклом. Он разбил ее в день аварии, когда вернулся из больницы, весь покрытый синяками, но без единого перелома. А его жену и сына врачи спасти не смогли. Макс сидел около операционной и ждал. Ждал, пока ему не сказали, что все кончено. Он вернулся домой, и не знал, как справиться с болью и отчаянием. Он разбил икону, он сбил себе кулаки о пустые стены. Он не мог ничего изменить. И только повторял внутри себя один и тот же вопрос: «Боже! Если ты есть, почему ты допустил это?!». Это была обида на Бога, на весь созданный им мир. Обида и сейчас горела темным пламенем в самой середине его сердца. Вопросы к Богу, которые он хотел задать тогда, по-прежнему теснились в его сознании, словно отравленные стрелы, которые было не в кого выпустить. Хотел бы он знать, почему существует смерть. Почему он потерял самых близких, самых любимых людей? Потерял? Это не совсем то слово. За рулем машины в тот день был Макс. Его неосторожность убила жену и сына. А он сам чудом остался жив. Чудом. Зачем?
   Максу недавно исполнилось тридцать восемь. Когда случилась авария, ему было тридцать пять, и он чувствовал, что начинается самая счастливая часть его жизни. А потом все прервалось. И вот уже три года у него ничего не было, кроме этой боли, и выжигающей его душу вины.
   По привычке Макс бросил гневный взор на икону, а потом подумал, что его злость и обида на Бога совершенно напрасны. «Нет никакого Бога! – сформулировалась в его сознании четкая мысль. – А значит, и злиться не на кого».
   Макс сел за письменный стол, за которым когда-то учил уроки его сын. Открыл верхний ящик. Достал толстую тетрадь. Открыл ее на первой странице. Тетрадь была пуста. Только несколько жирных точек стояли в первой строке. Макс взял ручку и хотел написать хотя бы одно слово. Но так и не смог. Ручка оставила еще одну жирную точку в первой строке.
   Это была идея психолога, Альберта Абрамовича. Он порекомендовал Максу завести дневник. Это было почти две недели назад. Психолог сказал, чтобы Макс не приходил к нему на очередной сеанс, пока не сделает это. Макс снова коснулся ручкой бумаги, намереваясь написать то, что он подумал только что, глядя на разбитое стекло иконы. Появилась еще одна точка. Но в слово она так и не превратилась.
   Психолог Альберт Абрамович Карапетян занимался с ним уже около года. Обратился Макс к нему по совету своего друга детства, Алекса. Тот и сам ходил к Альберту Абрамовичу вместе с супругой, у них был сложный период совместной жизни. Альберт Абрамович считался в городе хорошим специалистом. К нему ходили многие уважаемые люди. И хотя у Алекса в семье отношения так и не наладились, тем не менее, он хорошо отозвался об Альберте Абрамовиче и рекомендовал его Максу.
   Алекс был высок, жизнерадостен и оптимистичен, и мог уговорить кого угодно и на что угодно. Макс посопротивлялся, но поддался на уговоры, и, в общем-то, не пожалел об этом. Альберт Абрамович каким-то образом помог ему принять эту безвозвратную потерю, и начать жить дальше.
   Макс покрутил авторучку, прикоснулся к листу бумаги, к той самой точке, которую только что поставил. Бесполезно. Альберт Абрамович утверждал, что эта немота в письменной речи является одним из основных симптомов, и одновременно, ее преодоление будет означать, что Макс начал выздоравливать. Видимо, до выздоровления ему было еще далеко.
   Макс снова, но уже больше по привычке, бросил гневный взгляд на икону, вздохнул, отложил ручку, закрыл тетрадь и спрятал ее в верхний яшик стола. Потом встал со стула и, медленно подойдя к иконе, снял ее со стены и, дойдя до кухни, положил ее в мусорное ведро. Он сделал это совершенно без эмоций. А потом, вернувшись в комнату, принялся снимать со стен фотографии жены и сына, и складывать их в один большой ящик. На его глазах время от времени выступали слезы, когда он смотрел на какую-нибудь фотографию, вспоминая, как и когда она была сделана.
   Он помнил аварию во всех деталях. Не он нарушил правила дорожного движения. Но он мог оглянуться и посмотреть. Мог. Но не оглянулся. Один миг, промежуток времени меньше одной секунды, – и он потерял все, что составляло основу его жизни. Ощущение своей вины каждый день сжигало его изнутри. Но что он мог сделать теперь? Что он мог изменить?

2

   В «Петровском» царила атмосфера покоя и радостного довольства жизнью. Официанты улыбчиво рекомендовали блюда в меню. Музыка была негромкой, и звучала в этих стенах как-то радостно. При взгляде из этих окон мир казался замечательным местом, полным возможностей и способным безвозмездно подарить счастье. Макс заказал дорогое вино. Официант принес бутылку, открыл ее и налил в бокал сперва немного, протянул Максу, чтобы тот оценил аромат. Макс кивнул. Официант разлил вино и удалился, поставив бутылку на стол.
   – Я знаю, что Вы работаете в фирме, оптом торгующей канцтоварами, – сказал Макс.
   – Почему Вы это знаете? – поинтересовалась Манечка.
   – Я видел Вас недавно в офисе на Нежинской. Вы сидели у окна и курили. А я проходил мимо. Мне нравится, как Вы пускаете дым.
   – О! Это так, баловство. Я, на самом деле, не курю. Я только играю с дымом.
   – Такого мне еще никто не говорил, – улыбнулся Макс.
   – Я почему-то уверена, что больше не стану курить.
   – Почему же?
   – Боюсь за свою внешность. И хочу здоровых детей.
   – Это серьезно, – кивнул Макс.
   – Макс, давай на «ты», а? – улыбнулась Манечка. – А то напрягает.
   Макс улыбнулся в ответ. Ему нравилась эта девочка. В ней было столько жизни, столько желаний… Он рядом с нею чувствовал себя пустым. Ведь он уже однажды все потерял. И было очень страшно, что ничего не получится теперь, что все попытки вернуть себе счастье напрасны. Макс вдруг осознал, что если этот вечер не получит никакого продолжения, вся его жизнь окончательно потеряет смысл. И тогда останется только одно…
   – Ладно. Выпьем за это, – сказал он.
   Они чокнулись и выпили.
   – И что еще ты обо мне знаешь? – спросила Маня.
   – Ты играешь с дымом ментоловых сигарет, пьешь зеленый чай, любишь добавлять мороженое в горячий кофе, загораешь на Чкаловском пляже, и у тебя несколько месяцев назад был роман с парнем, который изменил тебе с другой. Это все, что я знаю.
   – Ничего себе! – изумилась Маня. – Ты что, детектива нанимал?
   – Нет. Просто мы встречались. Или я слышал обрывки разговоров… В этом городе встретиться случайно не так уж и сложно. Я наблюдал. А Вы… то есть ты, не замечала меня. Потому что у тебя яркая, насыщенная жизнь. А я был всего лишь элементом фона.
   – Даже не знаю, как к этому отнестись, – сказала Маня. – С одной стороны, это выглядит очень подозрительно, так маньяки выслеживают свои будущие жертвы. С другой, должна признаться, что это приятно. Ведь это внимание. И, кстати, даю слово, что сегодняшняя сигарета действительно была последней. Ты когда-нибудь курил?
   – Никогда, – отрицательно покачал головой Макс. – Я всю жизнь занимался восточными единоборствами, поэтому некогда было обзавестись этой привычкой. Поэтому я и не знаю, что сказать. Но, говорят, что это действительно вредно для здоровья. Хотя в пятидесятые годы двадцатого века женщинам рекомендовали курить во время беременности.
   – Правда?
   – Меня тогда еще не было, – на всякий случай уточнил Макс, – но мама рассказывала. Доктора говорили, что никотиновая кислота полезна для развития плода. Некоторые верили, что если курить, то обязательно родится мальчик.
   – Одна моя подруга, когда была беременной, ела таблетки никотиновой кислоты, так что это, наверное, правда, – подтвердила Маня.
   – В общем, не знаю, насколько курение вредно само по себе. Но, думаю, каждой курящей девушке приятно воображать себя драконом.
   Маня улыбнулась.
   – Что верно, то верно. Девушка-дракон – это тема.
   Принесли салаты.
   – А я совсем ничего не знаю про тебя! – сказала вдруг Маня. – Ну, кроме того, что с тобой случилось тогда…
   – Моей потери. Да. Об этом знают все. Это… было тяжело. Это тяжело и сейчас.
   – Я тебе очень сочувствую. Я потеряла отца, когда мне было восемнадцать. Тоже три года назад. Он работал ликвидатором в Чернобыле, и умер рано.
   – Значит, наши потери произошли одновременно. У меня в июле.
   – У меня в августе.
   Макс кивнул. Они чуть помолчали.
   – Ладно, – сказала Маня. – Не будем о грустном. Расскажи лучше о своей работе.
   – Я работаю архитектором. У меня довольно много было заказов в последние годы. И довольно много времени, чтобы их выполнить. Поэтому я работал и работал. По моим проектам сейчас строится двенадцать зданий.
   – Неплохо. Покажешь как-нибудь?
   – Проекты покажу. А здания – только когда будут построены.
   – А дома ты тоже строишь? Ну, я имею в виду частные дома?
   – Да. Бывает. Но в последние годы я занимался в основном более крупными заказами: бизнес-центры, гостиницы, яхт-клубы, даже один театр.
   – А где расположен театр?
   – Его строят в Житомире.
   – Никогда там не бывала.
   – Я время от времени езжу, осуществляю авторский надзор за строительством. Так что, если хочешь, можем поехать через пару недель.
   – Поживем, увидим, – улыбнулась Маня. – Я так надолго планы не строю…
   Маня Мейкер, как всякая одесситка, легко и быстро считала деньги. Она поняла, что Макс богат. Возможно, миллионер. Или даже десять раз миллионер. Маня не знала, как подумать об этом одним словом: десятиллионер, что ли? Кроме того, Маня понимала, что Макс интересуется ею. Оставался только вопрос, интересуется ли Маня Максом? Или это тот случай, когда надо очень сильно любить деньги? Конечно, Маня никогда не проводила время с мужчиной только из-за его денег. Но деньги играли в ее оценке мужчины немалую роль.
   – А чем ты занимаешься, кроме работы? – спросила Маня.
   – Хожу в рестораны с красивыми девушками. Правда, это в первый раз за три года… И гуляю по городу. Мне нравится гулять. Пока я хожу по городу, ко мне приходят хорошие идеи. Еще я плаваю. В море. И иногда заплываю на Чкаловский пляж, где в прошлом году пару раз видел тебя. Часто компанию в заплывах мне составляет мой друг Алекс. Мы с ним и тренируемся вместе.
   – А какими единоборствами вы занимаетесь?
   – Алекс большой спец в этом. Поэтому вряд ли можно говорить о каком-то одном направлении. Я занимался джиу-джитсу, а он чем только не владеет…
   – А я его видела?
   – Может быть. Он очень высокий, статный, говорит громко, смеется еще громче. В общем, очень жизнерадостный тип.
   – А я занимаюсь только йогой. И больше ничем.
   – Про йогу я не знал. Зато пару раз я видел, как ты с подружками каталась на трассе здоровья на роликах.
   – Ну ты точно шпион! Это и было-то только несколько раз в конце прошлого лета.
   – Что сказать? Ты мне нравишься. И всегда нравилась. Поэтому, когда я тебя встречал случайно, я обращал на тебя внимание.
   – Даже не оправдывайся, – улыбнулась Маня.
   Вечер тек незаметно. Они поговорили о фильмах, книгах, общих знакомых, которых нашлось более десятка. Когда Макс провожал Маню домой, он поцеловал ей руку, стоя у двери подъезда.
   – Пока! – сказала Маня.
   – Пока, – сказал Макс. – А что ты делаешь в воскресенье?
   – Думала с подружками на море сходить, – ответила Маня. – Хочешь к нам присоединиться?
   – Хочу, – ответил Макс.
   – Мы выйдем в десять утра, – сообщила Маня.
   Девушка улыбнулась и скрылась за дверью подъезда. Макс еще некоторое время постоял во дворе, затем пошел в свою квартиру.
   Он чувствовал себя странно. С одной стороны, ему было удивительно хорошо этим вечером. И свидание прошло так просто и естественно, безо всякого напряжения… Впервые за три года он не чувствовал себя одиноким. С другой стороны, в его груди гнездилось чувство какой-то глобальной неправильности происходящего.
   Придя домой, он некоторое время походил по квартире, безо всякого смысла перекладывая вещи с места на место, и отмечая те места, где раньше висели фотографии.
   Маня приводила все его чувства в смятение. Она была так молода, и так хороша собой, что мужчина внутри Макса говорил «Да! Будь с ней, сколько это возможно!». Но Макс смотрел на свое отражение в зеркале, и понимал, что он уже стар по сравнению с ней, и что с этой девочкой, скорее всего, ничего у него сложиться не может. Он снова будет одинок, и его одиночество станет еще более горьким и обидным. И тогда…
   Звонок телефона вывел его из состояния глубокой задумчивости.
   – Алло, – сказал Макс.
   – Привет!
   – Алекс? Как поживаешь?
   – Блин, жена достала. Пойдем вкусные коктейли пить?
   – Поздно уже. Да и не хочется мне спиртного.
   – Мы же спортсмены. Будем пить безалкогольные. Я знаю бар, который открыт до утра, и где очень рукастый бармен.
   – Ну хорошо. Куда ехать?
   – Я сам за тобой заеду. Уже во двор заезжаю.
   Макс выглянул в окно. Действительно, машина Алекса уже выворачивала из-за угла. Макс взял бумажник и вышел из квартиры.
   – Какой-то ты сегодня оживленный, – сказал Алекс, когда Макс сел рядом с ним в машину.
   – А что, заметно?
   – Двигаешься как-то слишком энергично.
   – У меня новость, – сказал Макс.
   – Колись.
   – Я был на свидании с девушкой.
   – Это та соседка, на которую ты заглядывался? – спросил Алекс.
   – Да.
   – Решился, значит. Ну Альберт Абрамович, видимо, выводит тебя из штопора.
   – Видимо, да. Только по-прежнему дневник начать не могу.
   – Ничего. Мне он задание потруднее давал. И я тоже не справился.
   – Какое?
   – Целовать жену каждое утро и говорить, что я ее люблю.
   – Мне кажется, это намного проще, чем дневник начать, – сказал Макс.
   – Не скажи. У меня ни разу не получилось.
   – Чего так?
   – Даже не спрашивай! Видел бы ты как ее перекашивает, когда я к ней приближаюсь. Слушай, может у нее просто гармошка сломалась? Ну, гормональная система, то есть эндокринная?
   – Так своди к эндокринологу, – посоветовал Макс.
   – Честно говоря, дружище, сил моих больше нет терпеть мою счастливую семейную жизнь!
   Они ехали по Фонтанской Дороге по направлению к десятой станции.
   – И чего делать будешь? – спросил Макс.
   – Хочу от жены уйти. Совсем.
   Алекс нахмурился.
   – Ходили-ходили к психологу, – сказал Макс. – Неужели никакого прогресса?
   – Да что там психолог. В кабинете Альберта Абрамовича моя Клава и вежливая, и все понимающая, и послушная. А стоит за дверь выйти, как начинается…
   – А как же дети? – спросил Макс. – Все-таки их у тебя двое. Сколько сейчас дочери?
   – Оле двенадцать, а Борьке моему восемь. Дочь меня ненавидит, жена и теща ей психику обработали так, что я теперь ее главный враг. А сын… Ты понимаешь, он какой-то туповатый, что ли… Я с ним пытаюсь играть, а он сидит и смотрит на меня оловянными испуганными глазами. Тоже, наверное, моя Клава постаралась. Короче, мне в семье совсем плохо. И я им только мешаю. Так мне кажется.
   – Не ценишь ты того, что имеешь, – сказал Макс.
   – Ну ты же знаешь мою Клаву. Может, я и любил ее пару недель в своей жизни. Женился-то по залету. И секса у нас нет уже третий год. Вообще. Что же мне теперь, всю жизнь мучиться? У меня, если хочешь знать, в последний раз нормальная женщина была, когда я в армии служил. Был у меня там роман, о котором я до конца жизни не забуду.
   – А что же не срослось тогда?
   – Обидел я ее сильно. Она со злости и приняла предложение от другого. Как раз подвернулся молодой майор, герой Чеченской войны, приехал погостить к родственникам. По сравнению с ним, я, простой инструктор по рукопашному бою, лейтенант, не смотрелся так уж эффектно.
   – Ну уж позволь не поверить, чтобы ты не смотрелся эффектно. А Борьку своего не хочешь докторам показать? Может, это какое-то нарушение?
   – Какое там нарушение! В школе отличник, во дворе с ребятами в футбол гоняет. Правда, запыхивается он что-то быстро… Нетренированный он у меня… Не, там Клава и теща мозги детям обработали. Они ж матери верят. Дома каждый день скандалы. То Клава, то теща, я вечно виноватый, и вообще они меня преподносят так, как будто бы я какой-то упырь-кровосос, и только тем и занимаюсь, что жизнь им порчу. Короче, я ухожу.
   – Ладно. Если решил уйти от Клавы, переезжай ко мне.
   – Спасибо, дружище. Можно я у тебя прямо сегодня останусь?
   – Можно.
   – Кстати, вот и барчик.
   Алекс завернул в неприметный проулок, и скоро они вошли в ярко освещенный бар. У барной стойки сидел скучающий бармен, яркий блондин с серьгой в ухе и пирсингом на брови. Посетителей было совсем немного: две женщины что-то обсуждали друг с другом, да еще влюбленная парочка обнималась в углу.
   – Привет! – сказал Алекс бармену, усаживаясь на барный стульчик.
   Бармен оживился.
   – Добрый вечер. Что желаете?
   – Коктейль какой-нибудь сладенький сделай, – сказал Алекс.
   – Мохито? – спросил бармен.
   – Я в прошлый раз «дольче виту» брал, с клубникой, ваш фирменный, безалкогольный, – сказал Алекс.
   – Сию минуту, – сказал бармен.
   – А мне, пожалуйста, апельсиновый фреш, – попросил Макс.
   Бармен начал смешивать коктейль для Алекса.
   – Знаешь, – сказал Алекс. – У меня какая-то обида на человечество назревает, что ли…
   – Философия в субботу вечером – мое любимое занятие, – иронично заметил Макс.
   – Адвокатская деятельность располагает к философствованию. Когда вытаскиваешь из переделок людей, которые этого явно не заслуживают, поневоле становишься философом. Или когда сидишь в конторе, и нет ни одного заказчика.
   Перед Алексом появился коктейль. Он припал к соломинке, медленно втягивая в себя сладкую жидкость. Через несколько секунд апельсиновый фреш с дрожащей наверху пузырьковой пенкой вынесла откуда-то из глубин бара девушка в опрятном кружевном переднике.
   – Благодарю, – сказал Макс.
   Девушка поставила фреш перед Максом, дежурно улыбнулась и исчезла.
   – Ну и в чем же обида? – спросил Макс.
   – Да, видишь ли, еще несколько веков назад до наших с тобой лет мужчины доживали в исключительных случаях. Погибали молодыми. На войне, на охоте, во время эпидемий, в пьяных драках и так далее. И дети оставались с матерью одни. А отец оказывался тем, кто незримо их защищает и помогает им жить дальше. Стабильное, счастливое общество. Церковь утешает живых, живые верят, что мертвые – в лучшем мире и что они опекают и охраняют их. А сейчас…
   – А что сейчас? – спросил Макс.
   – Ну смотри: мне тридцать восемь, первый брак на грани развала, я не люблю свою жену Конечно, я привязан к детям, которые меня тихо ненавидят Если бы я умер несколько лет назад, то все было бы иначе. Я был бы в их восприятии почти святым. Но я живу. Живу дальше, Макс, понимаешь? И мне нужен второй шанс. А общество мне этого шанса предоставить не может или не хочет.
   – О чем ты говоришь, Алекс? Делай, что хочешь, и получишь все, что пожелаешь.
   – Этот принцип мне хорошо известен. К сожалению, он не работает. Я хочу любви. Понимаешь, Макс? Настоящей любви к реальной женщине, которая ответит мне взаимностью, вскружит мне голову, подарит мне счастье семейной жизни, сведет меня с ума ревностью. Я хочу проживать каждый миг этой жизни, ощущая все оттенки его вкуса, всю возможную гамму впечатлений. А как я живу?! Уже три месяца на татами не выходил, забросил все тренировки, работаю в адвокатской конторе, которую возглавляет мой однополчанин, выдерживаю домашний ад… И жду. Чего я жду, Макс? Время уходит. Моя жизнь уходит. А я жду.
   – Кто же тебе мешает?
   – Ха! – сказал Алекс. – Ты еще спрашиваешь! И тебе, и мне мешает наше прошлое. Наш возраст. Наш опыт. Чувства, которые я хочу испытывать, может подарить только молодая женщина. А какая из них посмотрит в мою сторону?
   – Ты же знаешь, Алекс, я не эксперт в этих делах. Но мне кажется, что ты преувеличиваешь. В конце концов, я знаю многих женщин, наших ровесниц, которые тоже ищут любви.
   – Нашим ровесницам тоже мешает прошлое. Те, кого я знаю, настолько пессимистичны и отягощены своим горьким опытом, что начинать с ними отношения равносильно жизни в корзине с грязным бельем.
   – Мне кажется, надо просто начать что-то делать. Si vis amari, ama.
   – Если хочешь быть любимым, люби, – автоматически перевел Алекс. – С другой стороны, что мне или за моей спиной будут говорить, если я начну ухаживать за молодой женщиной? Правильно! Будут говорить, что я бросил жену и детей, и теперь хожу налево к молодой любовнице. А если я захочу жениться на ней, то ее же, моей любовницы, родственники начнут говорить, что она связывается со стариком. Они будут спрашивать ее: «И зачем он тебе нужен?». И что она им ответит? Она же молодая, неопытная, податливая, склонная прислушиваться к старшим. Ты понимаешь? Нам с тобой, в нашем цветущем, почти сорокалетием возрасте, это общество не дает ни малейшего шанса на семейное счастье и настоящую любовь. Мы – порченный, использованный товар, который можно только сдать в утиль или обречь на мучения и судороги несчастной семейной жизни. Что нам остается? Проституция? Да, проституция существует именно для таких, как мы. Но мы с тобой или слишком брезгливы или слишком себя уважаем, чтобы покупать уличных девочек.
   – Желаете девочек? – спросил бармен, отреагировав на последнее слово.
   – Спасибо, дружок. Нам и мальчиков хватает, – сказал Макс.
   – О! – сказал бармен. – Извините, я сразу не понял… Вы не выглядите как… пара.
   – Отдыхай давай! – рыкнул Алекс. – Дай нормальным мужикам поговорить.
   – А ты грубиян! – сказал бармен, – отходя от них подальше.
   – Алекс, я сегодня решился на первый шаг. Можно сказать, начал ухаживать за молодой женщиной, – напомнил Макс.
   – У тебя ситуация особая, – сказал Алекс. – Но поверь, легко тебе не будет. Только выскажи желание жениться на ней, и тут же получишь то самое отношение общества, которое будет всячески тебе намекать, что в твои годы уже не живут. Тебе все начнут говорить, что никакой любви, никакого второго шанса у тебя не должно быть. Просто потому, что тебе скоро сорок.
   – Знаешь, Алекс, я, сколько живу на свете, постоянно удивляюсь, – улыбнулся Макс. – Ни одно суждение о мире не имеет статус абсолютно истинного. Поэтому я слушаю то, что ты говоришь, и понимаю, что у тебя просто плохое настроение.
   – Настроение – чистое говно, – согласился Алекс.
   – А завтра мы идем на море, – сказал Макс.
   – На море? – спросил Алекс.
   Его настроение определенно начало улучшаться.
   – Именно. Загорать под еще нежарким майским солнцем, бродить по краю прибоя, чувствуя холодное прикосновение волн.
   – Ух ты! – Алекса можно было в этот момент снимать для рекламного ролика, в котором мечтательный старый волчара представляет себе молодую, пасущуюся на лугу овечку. – И вы едете вдвоем? Может, у нее подружки есть?
   – Да, она как раз и собиралась на пляж с подружками.
   – Возьмите меня с собой! Макс! Это же так замечательно! – Алекс умоляюще посмотрел на друга, Макс начал улыбаться.
   – Ты же все равно ко мне перебираешься. Конечно, поедем вместе.
   – На пляже с молодыми девчонками я уже лет пятнадцать не был, – сказал Алекс.
* * *
   Манечка Мейкер, вернувшись домой, повисла на телефоне, и стала рассказывать о Максе. Сначала она позвонила Фриде Энгельс, но та не могла ее долго слушать, поскольку была занята какими-то домашними делами, а потом Ксюше Фаер, владелице салона красоты. Ксюша только вздыхала от зависти. Сама Ксюша полгода как развелась с мужем, потому что он переметнулся, так сказать, на другую сторону, стал геем.
   – Как же тебе везет, Маня! – сказала она, когда Маня в подробностях описала, какое дорогое вино заказал Макс в ресторане. – Слушай, а он точно не женат?
   – Точно! Я же с ним живу в одном доме. И он три года назад хоронил свою жену и сына. Прямо на моих глазах!
   – И что, он ни с кем не замутил за три года?
   – Если бы замутил, я бы видела! – отрезала Маня.
   – Ну тебе реально повезло, подруга! – вздохнула Ксюша. – Только, конечно, разница в возрасте…
   – Так завтра пойдем на море? – спросила Маня, не желавшая ничего слушать.
   – Спрашиваешь! Только ты уж своего красавца не забудь взять. Я еще Фриду Энгельс позову, она тоже сейчас одинокая кошка, и хотела завтра куда-нибудь выбраться.
   – Я ее уже позвала, – сказала Маня. – Кстати, как у Фриды с этим ее кавалером, которого она нам так и не показала?
   – Говорит, что расстались.
   – А ведь как была влюблена! – вздохнула Манечка.

3

   Одесские майские ночи, глубокие и нежные, полные томного ожидания счастья, сияющие немногочисленными огнями фонарей и пахнущие морем. Ветер, ласкающий листву деревьев. Запах цветов. Легкое опьянение от вкусных коктейлей в неярко освещенных барах, сменяющееся дивной ясностью ума, когда выныриваешь в прохладный воздух. И вот ты смотришь в ночное небо над морем, пытаясь угадать фазу луны, прячущейся за легкими облаками. И слушаешь где-то вдалеке волны моря, нежно поглаживающие и похлопывающие песчаные пляжи. Ты проходишь по Дерибасовской, которая прямой линией блистает помытой брусчаткой в ночных огнях, входишь в Городской сад, полный теней и ночных разговоров. Гуляя, ты забредаешь на Приморский бульвар, скамейки которого редко остаются пустыми, даже далеко за полночь. А потом идешь домой и ложишься спать.
   В эти майские ночи сны становятся яркими и неожиданно реалистичными, потому что в снах спящим в Одессе приоткрываются другие ветки реальности. И мир после пробуждения навсегда перестает быть простым.
   Физик Хью Эверетт еще в двадцатом веке предложил многомировую интерпретацию квантовой механики. По его мнению, реальность разветвляется в каждой точке, где вероятностные события квантовой механики становятся фактами, доступными для наблюдения. И веток реальности очень много. А каждая ветвится снова и снова. Иногда две ветки сливаются в одну. Иногда ветки сближаются, и частично пересекаются, а потом снова расходятся. Они ветвятся как в будущем, так и в прошлом. В общем, в этом лабиринте веток реальности очень легко заблудиться.
   И когда какой-нибудь одессит начинал задумываться об этом посередине майской одесской ночи, его голова начинала медленно кружиться.
   Вот так и лежал в своей кровати Эммануил, худощавый, лысеющий и очень счастливый. Окна его квартиры, выходящие на старый одесский дворик, почти не изменившийся с начала двадцатого века, были распахнуты. Штор на них не было, поэтому ночной ветер врывался в комнату и приятно холодил острые волосатые колени Эммануила.
   Год назад Эммануил соорудил полностью герметичный, звуконепроницаемый и непрозрачный ящик, внутри которого свободно помещался человек. Кроме места для человека в ящике располагалась капсула с ядом, баллон со сжатым воздухом, и специальная камера, в которую помещался один-единственный атом радиоактивного элемента. Поместить его туда следовало с таким расчетом, чтобы период полураспада наступил в течение ближайшего часа. Если атом распадался, то открывалась капсула с ядом. Разумеется, Эммануил не придумал всю эту хитрую конструкцию сам, он попросту воспроизвел в реальности мысленный эксперимент известного физика Эрвина Шредингера. Пришлось повозиться с тем, чтобы найти технологию отделения единственного атома радиоактивного элемента, но девять месяцев назад он решил эту задачу. Как бы это ни выглядело смешно, он сделал это с помощью скотча. Вначале Эммануил прилепил кусок скотча к десятиграммовому образцу, содержащему радиоактивные атомы, затем прилепил второй кусок скотча к первому куску, затем третий ко второму и так далее, пока в его руках не оказалось два кусочка скотча: на один счетчик гейгера среагировал, когда атом распался, а на другой – нет.
   Долго и упорно Эммануил подбирал и вычислял, сколько раз необходимо приклеить один скотч к другому, чтобы получить нужный одноатомный образец. За время экспериментов с радиоактивными элементами Эммануил потерял половину волос на голове и приобрел импотенцию, но он не считал это чрезмерной ценой за успех. О безопасности своих соседей Эммануил не особо заботился. И это было понятно: ведь он рассчитывал скоро ускользнуть из этой ветки реальности. Если Хью Эверетт прав, и реальность ветвится при каждом исходе квантовых событий, то человек, помещенный в такой ящик, в одной ветке реальности умрет, а в другой – останется жив. При этом испытуемый не заметит, что он умер, поскольку продолжит жить в другой ветке реальности. Эта мысль вдохновляла Эммануила на протяжении всей его напряженной работы.
   После того, как была найдена технология отделения единственного атома, Эммануил начал экспериментировать.
   Поначалу не работало то одно, то другое, потом кончились деньги, и Эммануил начал искать инвесторов. Многие смеялись ему в лицо, и отправляли куда подальше, но немногие образованные люди, которые слышали о мысленном эксперименте Шредингера и о многомировой интерпретации квантовой механики, снабжали Эммануила деньгами. Иногда этот денежный поток бывал настолько значителен, что Эммануил уже начинал подумывать о создании венчурного фонда имени Эрвина Шредингера.
   Эммануил начал с малого. Вместо колбы с ядом он установил колбу с чернилами, и экспериментировал сначала с открытками. Он писал открытки в соседнюю ветку реальности, и в текстах детально описывал свой эксперимент. Если чернила пачкали открытку, значит в другой ветке реальности кто-то получал неиспачканную открытку. Потом, когда открытки отправлять надоело, он отправил в другие ветки реальности нескольких кошек.
   Животных для экспериментов он добывал просто: спускался во двор и ловил первого попавшегося доверчивого зверя. Если кошка умирала, труп он закапывал на небольшом пустыре за своим домом. Если кошка оставалась живой, значит, где-то в соседней ветке реальности двойник Эммануила хоронил эту же самую кошку. Так он и жил, проводя эксперимент за экспериментом. Часто посмотреть на его чудеса приходили другие люди. Поэтому Эммануил выставил в два ряда стулья в гостиной, чтобы приходящим было, где расположиться.
   Около семи месяцев назад по ночам Эммануил начал слышать голоса, шаги и скрип дверцы своего ящика. Он просыпался, бежал в комнату, где был ящик, и действительно находил его открытым, хотя точно помнил, что закрывал его накануне. А однажды ему показалось, что кто-то схватил его сзади и держал, пока из квартиры не выбежало несколько человек. Впрочем, после этого Эммануил проснулся в своей кровати с легкой головной болью и решил, что это был всего лишь ночной кошмар.
   Эммануил поначалу предположил, что так сказывается влияние радиации на его нежную психику, но потом, поискав информацию в интернете, обнаружил, что психические проблемы не являются симптомами лучевой болезни, и обратился к специалисту.
   Психологом, к которому привела его судьба, оказался Альберт Абрамович, тот самый, который уже консультировал Алекса и Макса. Там, в приемной Альберта Абрамовича они и познакомились друг с другом. После пары недель постоянных встреч в приемной Альберта Абрамовича, Алекс изъявил желание инвестировать в исследования Эммануила две тысячи долларов. Эммануил не возражал.
   Завтра должен был состояться очередной эксперимент. Довольно ответственный, поскольку Эммануил хотел пригласить на него всех своих существующих и потенциальных инвесторов, чтобы показать им, так сказать, результат работы и соблазнить новыми перспективами исследований.
   Эммануил беспокойно ворочался в постели, вспоминая, всех ли он пригласил. Потом встал, дошел до стола, на котором лежал старенький мобильник, нашел номер Алекса, и отправил ему SMS.

4

   Утренний гомон птиц разбудил Маню Мейкер. Воскресенье. Какой прекрасный день! Не надо идти в офис и заниматься оптовой продажей канцелярских товаров. Можно отдыхать. Выходные придуманы не зря. Они позволяют почувствовать себя свободным человеком, и забыть о скучных рабочих обязанностях. Маня потянулась в постели, и села, опустив ноги в пушистые тапочки. Потом, сняв тапочки, она критически осмотрела ногти на ногах, решила, что после вчерашнего педикюра ее ножки выглядят просто супер, и пошла плескаться в ванную.
   В это же время проснулся и Макс. Он лег довольно поздно, поскольку засиделся за работой. Нужен был кофе, чтобы прийти в себя. Он зарядил кофеварку и отправился чистить зубы. По плану пляж… Алекс еще не выходил из отведенной ему комнаты.
   – Алекс! Доброе утро! – крикнул Макс, выходя из ванной.
   – Доброе, – отозвался Алекс. – Особенно оно доброе, когда никто не пилит по утрам.
   – Я кофе приготовил, – сказал Макс.
   Макс уже нарезал булочки, когда Алекс, одетый в яркие гавайские шорты и не менее яркую рубашку, возник на пороге маленькой кухоньки. Он был тщательно выбрит и готов к сексуальным подвигам.
   – Привет, дружище! – сказал он.
   – Присаживайся.
   – О! Конфитюр! – сказал Алекс, осматривая стоящую на столе баночку клубничной радости.
   – Отличная погода, между прочим, – сказал Макс, глядя в окно. – Как Клава? Не звонила?
   – Будет она звонить! – фыркнул Алекс. – Разве что деньги понадобятся. И то в такие моменты обычно теща звонит, а не она. Специально для этого себе на дачу под Белгород-Днестровском телефон провела.
   – Ну, может, беспокоится, почему ты домой не пришел.
   – Может, и беспокоится. Но, скорее всего, просто бесится. Надо рубить этот гордиев узел, – решительно заявил Алекс. – Как там наши девочки, не собрались еще?
   – Выйдем ближе к десяти во двор, подождем, – улыбнулся Макс.
   – Красота какая! – сказал Алекс, намазывая конфитюр на булочку. – Я так давно жизни не радовался, что уже даже забыл это ощущение!
   Свежий кофе дразнил ноздри, проникая в них испаряющимися ароматами, благоухал при перемешивании, бледнел от молока и томился в ожидании прикосновения жадных человеческих губ, украшая себя загадочными пенными узорами. Когда на дне чашек осталась только кофейная гуща, и булочки были съедены, Макс по-холостяцки быстро помыл посуду.
   Друзья направились к Маниному подъезду. Маня, увидев их, выглянула с балкона в купальнике.
   – Макс, привет! Мы сейчас выходим.
   – Привет! Ждем.
   – Ну и кралю ты себе отхватил! – восхитился Алекс.
   – Да брось! Может, она опомнится, что ей вовсе не нужен стареющий одинокий архитектор.
   – Ну конечно! – усмехнулся Алекс. – Ты не представляешь, насколько поднялись в девушкиных рейтингах архитекторы. И насколько в последнее время опустились адвокаты.
   Алекс притворно вздохнул. Ветер шевелил его буйную шевелюру. Макс увидел в глазах друга тоску и волнение, и подумал, что глаза часто выдают мужчин. В молодости в них есть бархатный блеск, который так нравится женщинам, в них светятся наивность и восторг жизни, в них нет боли, нет крохотных блестящих бриллиантов потерь, оставляющих незаживающие раны во взгляде. Это глаза, в которых еще не читается опыт страданий, и частых, иногда слишком частых встреч со смертью. Из-за них с годами глаза мужчины становятся жесткими, в них появляется металлический блеск, у одних неподвижный, почти мертвый, у других беспощадный и безжалостный. У Алекса он часто видел глаза, беспощадно и безжалостно сияющие. Если бы не было видно его лица, а только одни глаза выглядывали наружу, по ним безошибочно можно было определить опытного матерого волка. А при беглом взгляде Алекс выглядел как веселый, жизнерадостный и весьма оптимистично настроенный брюнет в гавайских шортах, типичный представитель офисного планктона.
   Алекс еще что-то говорил о судьбе несчастных адвокатов, которым денег не платят и которых девушки не любят, но его тирада прервалась на полуслове, когда он увидел выплывающих из подъезда Маню Мейкер, Ксюшу Фаер и Фриду Энгельс. Шатенка Маня, блондинка Ксюша и жгучая брюнетка Фрида настолько захватили воображение Алекса, что он даже приоткрыл рот.
   – Знакомьтесь, – сказал Макс. – Это мой друг Алекс.
   – Это Фрида, это Ксюша, – представила Маня. – А я Маня.
   Маня подала руку для поцелуя Алексею, но тот лишь смущенно пожал ее.
   – Пойдем? – спросила Маня.
   – Поедем! – ответил Алекс, доставая из кармана своих гавайских шорт ключи от машины и нажимая кнопку сигнализации.
   Девушки сели сзади, Макс и Алекс спереди.
   – Куда поедем? – спросил Алекс.
   – А давайте на Бугаз, – предложила Маня.
   – Долго! – застонала Фрида.
   – А я хочу на Бугаз, – согласилась Ксюша.
   – Девушки, это не машина, это просто зверь, – заявил Алекс. – И по пустым воскресным дорогам она домчит нас до Бугаза всего за полчасика. А пока едем, я организую нам отличный пикник в точке прибытия.
   Алекс лихорадочно пролистывал контакты в телефоне. Наконец, нашел нужный номер.
   – Иван Иванович, доброе утро! – сказал он. – Мы едем к вам в гости… Нас пятеро. Сможете организовать пикничок по обычной программе? Ну и замечательно.
   Алекс тронулся с места.
   – Мне к пяти надо обязательно быть в городе, – сказала Фрида. – Так что я прошу прощения, но если вы будете задерживаться, я уеду раньше.
   – Не волнуйся, Фрида, – сказал Алекс. – Ты вернешься в город в нужный час. Какую музыку предпочитаете слушать?
   – А какой есть выбор? – спросила Маня.
   – А вот, выбирайте.
   Алекс протянул девушкам сумку с двумя сотнями mp3-дисков.
   – Вау! – сказала Фрида. – Солидная коллекция.
   – Часто путешествую на машине, – сказал Алекс. – А еще я могу угадать ваши музыкальные вкусы. Каждой из вас.
   – Интересно, – сказала Фрида.
   – Заинтриговал, – сказала Ксюша.
   – Итак, начинаю телепатический сеанс, – изрек Алекс.
   – Ты только от дороги не отвлекайся, – посоветовал Макс.
   – Не волнуйся, друг. Согласно безупречно строгой статистике, адвокаты в аварии не попадают. Итак. Маня любит легкий рок или западную поп-музыку, Фрида предпочитает джаз, а также стиль чилаут. Ксюше нравится легкий металл, а также русская эстрада, русский рок и иногда шансон. Что, угадал?
   – Среди моих предпочтений еще обработанные классические произведения, – сказала Фрида. – В остальном ты прав.
   – Насчет меня угадал, – подтвердила Маня.
   – Я бы тоже согласилась, – сказала Ксюша. – Но только я не очень музыкальный человек. Иногда слушаю радио, и все.
   – Что же мы будем слушать, девушки? – спросил Алекс.
   – Вот! – Фрида протянула ему диск Chilout Mix. – Потерпите пока мои вкусы в музыке.
   Алекс вставил диск. Салон наполнился музыкой. Макс всеми фибрами души чувствовал восторг. Его переполняло ощущение концентрированной жизни, плотно замешанное на сексуальном желании. Оно переплеталось с предвкушением будущих удовольствий и чувством проживания прямо здесь и сейчас каждого пролетающего мгновения. Они выехали из города и помчались по живописной сельской местности.
   Конечно, не через полчаса, но через честных сорок пять минут они действительно уже вышагивали по широкому морскому пляжу. Следом за ними двое сотрудников базы отдыха несли складные стулья, стол, портативный гриль, а также замаринованное мясо, холодную воду и соки. Оставив все это добро, сотрудники еще некоторое время помялись в ожидании нескольких купюр, которые бы вознаградили их за труды.
   – У нас тут банька, массаж есть… Если пожелаете, – сказал один из них, и почему-то потупился.
   – Сначала позагораем, – сказал Алекс.
   Он дал им денег, и сотрудники двинулись обратно.
   – Ну что, – сказал Макс девушкам, – Мы с Алексом тут потрудимся, а вы пока отдыхайте.
   Девушки начали раздеваться. Алекс и Макс установили, столы, стулья и принялись разжигать гриль.
   – Часто сюда ездишь? – спросил Макс.
   – Часто. Обычно с Клавой и детьми. Начальника базы я пару лет назад вытащил из очень неприятной ситуации, сохранил ему все это великолепие в частной собственности, поэтому меня тут всегда принимают как вип-клиента.
   На пляже было пусто. Только вдалеке, метрах в пятистах, небольшая компания парней и девушек загорали нагишом. Море было спокойным, небо ясным, солнце приятно согревало кожу, и время от времени налетали легкие порывы прохладного ветра. Маня, Фрида и Ксюша осторожно пробовали ножками воду.
   – Холодная, – сказала Фрида. – Но раз уж приехали!..
   С этими словами она с громким визгом побежала по холодной воде. Маня и Ксюша последовали за ней. Летящие во все стороны брызги, визг девушек, плеск воды. Алекс любовался этой картиной, забыв о том, что хотел поджечь угли в гриле. Макс взял у него зажигалку, щелкнул – и веселое пламя затанцевало по углям. Девушки плескались в воде довольно долго, пока совсем не замерзли. За это время угли уже покрылись горячей сединой, и Алекс принялся выкладывать первую порцию мяса на решетку.
   Замерзшие, покрытые мурашками, девушки вышли из воды, и сгрудились около огня, кутаясь в полотенца.
   – Градусов восемнадцать, а то и меньше, – сказала Фрида.
   – Да, б-бодрит, – стуча зубами, ответила Маня.
   Макс подошел к Мане и осторожно обнял ее сзади, чтобы согреть.
   – Спасибо. Приятно, что остался хоть кто-то теплый. Она прижалась спиной к его груди, спереди ее согревал огонь. Минуты через две она перестала дрожать.
   – Я, пожалуй, переоденусь, – сказала Маня, выскальзывая из объятий Макса. – Не смотрите в мою сторону.
   – Ив нашу тоже, – присоединилась к ней Фрида.
   – Пойду-ка тоже поплаваю, – сказал Макс. – Алекс, ты как?
   – Я же мясо готовлю, – сказал Алекс. – Делом занят.
   Алекс переворачивал мясо на другую сторону.
   – Ну хорошо.
   Макс сбросил с себя всю одежду и, разбежавшись, нырнул в холодную воду. Он проплыл сто метров туда и сто обратно, выскочил из воды. Он очень любил это ощущение: когда выходишь из холодного моря на пронизанный солнцем и легким ветром воздух. Ветер теперь казался ему теплым, лучи солнца приятно прикасались к коже. Макс вытерся полотенцем, потом оделся и подошел к грилю. Девушки уже кушали первое приготовленное Алексом мясо.
   – Вкусно готовишь, – сказала Фрида.
   – Просто великолепно, – сказала Ксюша.
   – Макс, присоединяйся, – Маня протянула Максу тарелку с мясом и сок.
   – Спасибо, – сказал Макс.
   Мясо действительно получилось великолепно.
   – А может, потом ко мне на дачу? – предложил Алекс. – Это на обратном пути, под Овидиополем. Там у меня и банька есть. И вино домашнее в погребе.
   – Соблазнительно звучит, – сказал Макс.
   – Нет-нет, – сказала Фрида. – У меня сегодня совсем другие планы на вечер. Я же говорила.
   – Тут, на базе, тоже предлагали баньку и массаж, так что если пожелаем, времени у нас много, – сказал Алекс.
   – Поживем, увидим, – сказала Ксюша. – Чего загадывать. Сейчас нам и так хорошо.
   – Кстати, – сказал Алекс, – массажисты тут настоящие мастера своего дела.
   – Тайцы? Китайцы? – спросил Макс.
   – Нет, наши ребята из Межигорья. Они тут купили дома на Бугазе, живут. И открыли себе бизнес. В общем, они умеют и как тайцы, и как китайцы, и как турки. Да, что-то мне захотелось их массажа. Наверное, я все ж таки, пойду к ним.
   – Я с тобой, – сказал Макс.
   – Вот так и оставите нас на произвол судьбы? – спросила Ксюша.
   – Ну что ты, мы вас с собой возьмем, – ответил Макс. – И уговорим на массаж.
   – Я люблю массаж, – сказала Маня.
   – И я люблю, – призналась Фрида, – особенно когда умелые руки делают.
   – Между прочим, вот тут вторая порция мяса готова. Кто желает? – спросил Алекс.
   – Ты сам-то покушай, – сказала Фрида. – Давай я за тобой поухаживаю.
   – А я поухаживаю за тобой, – сказала Маня Максу, – чтобы ты не думал, что обделен женским вниманием.
   – Давай, – сказал Макс.
   Он чувствовал себя совершенно счастливым на этом берегу. Честно говоря, он хотел, чтобы каждый проживаемый миг сегодня тянулся бесконечно. «Никто ведь не знает, – размышлял Макс, – какова глубина бесконечности, отделяющей один миг времени от другого. То, что мы ощущаем время как непрерывное, вовсе не означает, что оно непрерывно на самом деле».
   Маня отвлекла его от философских размышлений.
   – Кушай, Макс, – сказала она, протягивая ему пластиковую тарелку, на которой красиво и нетерпеливо шипел сочащийся кусок мяса, украшенный зеленью. – Вот тебе сок.
   Макс отрезал ножом кусочек мяса, макнул его в горчицу и кетчуп и положил в рот. Прохладный сок укротил горячие специи. Может быть, счастье – это соединение впечатлений всех органов чувств, которое наполняет жизнь человека смыслом в момент здесь и сейчас. Чего еще можно желать?
   – Спасибо, – сказал Макс, обнимая Маню за тонкую талию. – Очень вкусно.
   – Это исключительно мастерство повара, – сказала Маня.
   – Вкусно вообще все, не только мясо и сок, – сказал Макс. – Вкусно, что ты рядом, вкусен этот берег, этот ветер, это сияющее небо…
   – После еды мужчину всегда тянет к поэзии, – сказала Маня с улыбкой.
   – Наверное, ты права. Хочешь, пройдемся?
   – Хочу сначала попробовать вон те запеченные овощи, – сказала Маня. – А потом погуляем.
   Алекс в это время с широкой улыбкой принимал ухаживания Фриды, которая кормила его мясом с вилки в то время, как он готовил на гриле овощи.
   – Овощи готовы, – сказал он.
   Фрида разложила овощи по тарелкам. Распечатали новый пакет сока. Все было хорошо. До тех пор, пока, откуда ни возьмись, не появилась Клава, жена Алекса.
   – Рада тебя видеть! – сказала она, внезапно подходя к мужу и упирая руки в бока.
   – Клава?! Что ты тут…
   Не дожидаясь окончания вопроса, Клава с размаху дала Алексу звонкую пощечину.
   Дети Алекса, Оля и маленький Борька, стояли в отдалении вместе с тещей, и расширенными глазами смотрели на то, как их мать воюет. Клава вошла в раж.
   – Значит, я с детьми к маме на дачу еду, а ты блядей на море кормишь!
   – крикнула она. – Еще и на нашем любимом месте! Да как ты вообще смеешь на меня смотреть после этого!
   Огорошенная Фрида отступила, чтобы не находиться рядом с разгневанной толстушкой. Макс подошел к Алексу и встал рядом с ним.
   – Клава, все не так, как ты думаешь, – сказал он.
   – А ты молчал бы лучше. Свою жену в могилу загнал, так теперь свободен? А моего мужика блядями из семьи сманиваешь?!
   – Клава, ты очень ошибаешься, – сказал Макс. – Очень. И пожалеешь об этом.
   – Еще и угрожать мне будешь, малахольный?! Да я тебя своими руками бы придушила за то, что ты Надю и Костика убил. От дороги он отвлекся! Поц ты фраернутый! Если б не их смерть, может, и у нас с Алексом все было бы по-другому!
   – Знаете, девушки, давайте-ка оставим супругов выяснять отношения, – сказал Макс, пытаясь как-то сгладить неловкую ситуацию.
   Но не тут-то было. Маня вовсе не собиралась спокойно смотреть, как об Макса вытирают ноги.
   – Ты что тут хайло на моего парня раззявила? – спросила Маня. – Думаешь, раз я не такая толстая, как ты, то и блядь сразу? Пойдем, милый! Тебе лучше с ней не разговаривать!
   Клава на несколько секунд остановила свое словоизвержение, но при этом покраснела и начала хватать воздух ртом. Макс начал всерьез опасаться, что Клава вот-вот лопнет от злости. Используя эту паузу, Маня взяла Макса под локоток и гордо увела его прочь, по дороге прихватив сумочку и пакетик с мокрым купальником и полотенцем. Фрида и Ксюша последовали за ними, время от времени испуганно оглядываясь на супружескую пару.
   Клава продолжала безумствовать. На этот раз жертвой ее ярости стал все еще горячий гриль. Она схватила его, обожглась, отшвырнула в сторону, гриль опрокинул столик, потом отскочил, прожег кресло… Макс и девушки были уже довольно далеко, но крики Клавы разносились над широким песчаным пляжем как вой раненой волчицы.
   «Конечно, моя жена тоже меня ревновала, – думал про себя Макс. – Но чтобы вот так позорить своего мужчину… Вряд ли она бы стала так себя вести. Скорее уж повернулась бы и ушла. Чтобы я побежал за ней. Хотя кто знает? Честно сказать, я уже забыл ощущение Нади рядом. Забыл как пахнут ее волосы. Как она двигается… Я забыл ее».
   – Не обращай внимания на эту дуру! – сказала Маня, видя, что Макс расстроен.
   – Очень ценю, что ты за меня заступилась, – через силу улыбнулся Макс.
   – Да уж, как ты ее отбрила! – поддержала Ксюша.
   – И как мы теперь домой доберемся? – вздохнула Фрида. – А еще и пить хочется…
   – А пойдемте, я вас мороженым угощу и соками, – предложил Макс, – Вон там, это же вывеска какого-то кафе?
   – Похоже, да, – сказала Маня.
   – Пойдемте, там посидим.
   Кафе, к счастью, работало. Соки, мороженое, чай и даже вкусные пироги с яблоками и черникой радушно предлагались вежливыми официантами. Макс заказал на стол почти все меню.
   – Зачем столько? – спросила Маня.
   – Попробуем все, что у них есть понемножку, – сказал Макс. – А съедим только самое вкусное.
   – Вот это правильный подход, – одобрила Ксюша.
   С веранды, на которой они расположились, было видно, как вдалеке Клава бьет своего мужа попавшимися под руку предметами и как Алекс вынужденно отступает, теснимый врагом с территории пляжа.
   – Ну и фурия! – сказала Маня.
   – Да ладно, бывает и хуже, – ответила Фрида. – Вы еще жену моего брата не видели.
   – А что она? – спросила Ксюша.
   – Уже штук десять мобильников растоптала ему за последний год.
   – И с чего ж такие убытки? – спросила Маня.
   – Женщины ему звонят, неважно, по делу или нет, если жене разговор не нравится, или, скажем, разговор слишком долгий, то она тут же выхватывает у него телефон и топчет. У нее уже даже характерная мозоль на пятке выросла, – усмехнулась Фрида.
   – А как он объясняет, почему связь оборвалась? – спросил Макс.
   – Поначалу лгал, что телефон уронил в море, или что-то в этом роде, – сказала Фрида. – А теперь все уже знают.
   – Что, так бывает, даже когда ты ему звонишь? – спросила Ксюша.
   – Один раз да. Было. Она решила, что это не я, а кто-то другой.
   – Ему знакомые девушки, наверное, даже специально звонят, ну чисто приколоться, – предположила Маня.
   – И у супруги нет проблем с выбором подарка для муженька, – сказала Ксюша.
   – Ага, – согласилась Фрида. – Она ему может сразу десять телефонов на новый год дарить.
   – А он ей молоток, – добавила Ксюша. – Или туфлю с чугунным каблуком. Мне бы, кстати, такая тоже пригодилась. Вчера мой Родик звонит нежданно-негаданно. И говорит, что хочет вернуться. Рассказывает, что он ошибся, и что он вовсе не голубой. И у него типа скоро день рождения, он скучает и готов попробовать снова, если я дам ему шанс. И я вот уже начинаю думать, что я ему подарю на день рождения, если вернется. Не знаете, продаются где-нибудь резиновые задницы?
   Маня и Фрида переглянулись и засмеялись.
   – Вообще женская ревность непредсказуема, – сказал Макс. – У меня в молодости была девушка, которая, когда меня ревновала, сразу же бежала на мост и пыталась с него броситься. В Питере дело было. Один и тот же мост. Одно и то же место. Поэтому когда у нее случался приступ ревности, и она убегала от меня, я знал, где ее ловить.
   – Весело, – сказала Маня. – А как в первый раз узнал?
   – Рядом с этим самым мостом поссорились. Она туда побежала. Я каким-то чудом угадал, что это условный рефлекс.
   – Прямо «Бедная Лиза», – сказала Фрида, и, видя недоуменные взгляды вопросила: – Вы что, Карамзина не читали?
   – А кто его читал? – спросила Маня.
   – Ну нам, филологам, положено читать всякую муру.
   Столик перед ними уже начал наполняться заказанными блюдами.
   – Красота какая! – сказала Ксюша.
   И пироги, и мороженое, и фруктовые десерты – все выглядело очень аппетитно.
   Пока Макс и девушки кушали, Алекс в сопровождении Клавы, тещи и двоих испуганных детей был отконвоирован на базу.
   – Грустное зрелище, да? – спросила Маня.
   – Он и так уже ко мне переехал, – сказал Макс. – Вчера попросил политического убежища. Так что виновен по всем статьям. Дома не ночевал, утром поехал на шашлыки с друзьями. Должен быть наказан, а лучше вообще уничтожен.
   – Нелегко ему, – сказала Фрида. – Он с ней разводится?
   – Думаю, да, – сказал Макс. – Уже два года у них все очень плохо.
   – Хочется ему помочь, но не знаю как, – Фрида улыбнулась.
   – Он должен принять решение. Определить свою жизнь, – сказал Макс. – В этом не поможешь.
   – Верно, – вздохнула Ксюша. – Если бы еще мужики могли вовремя решения принимать, а не тянуть годами… А то вон мой свекор развелся со своей супругой, когда ему было шестьдесят пять, и решил, что найдет себе молодую, красивую стройняшечку. Нашел, конечно. Только ненадолго. Сейчас живет у свекрови на даче, поскольку ни квартиры, ни загородного дома, ни машины, ни даже гаража у него уже нет. Молодая краля уговорила его все продать и поехать жить в Европу. И даже доказала, что если они положат эти деньги в банк, то смогут превосходно жить на проценты, снимая небольшую квартирку в Праге. Представляешь?
   – И он повелся? – спросила Маня.
   – Да, – ответила Ксюша. – Она уехала покупать квартиру, воспользовавшись тем, что у него загранпаспорт не был еще готов. И исчезла вместе с деньгами.
   – У башкиров есть прекрасная пословица, – сказал Макс. – «Все продай, купи курай».
   Поскольку девушки недоуменно смотрели на него, Макс пояснил:
   – Курай – это дудка такая длинная с отвратительным сиплым звуком. Они это говорят, когда человек лишается необходимого, стремясь получить то, что ему совершенно не нужно.
   – Все продай, купи курай, – повторила Ксюша. – Именно так.
   – Подкосила его эта история? – спросила Фрида.
   – Нет. Он строит планы. Сейчас активно деньги зарабатывает, хочет стать богатым человеком, и уверен, что на этот раз у него с молодой и красивой любовницей все получится.
   – Ну, хоть это хорошо, – сказала Фрида. – Терпеть не могу мужчин, сломанных жизнью.
   Когда они вернулись на место сражения, на песке валялся опрокинутый гриль. Столик и прожженное кресло, лежащие кверху ножками, безмолвно свидетельствовали о том, что жертва похищения активно, но безуспешно сопротивлялась, отстаивая свое право на свободный секс в ужасном мире матриархата.
   – Ну что, позагораем еще? – спросил Макс. – Или будем ехать в Одессу?
   – Надо ехать, – сказала Фрида. – Как-то неловко продолжать праздник на поле боя.
   – Или, может, все-таки массаж? – уточнил Макс. – Сейчас только час дня. Можем на три машину заказать. Фрида, ты как?
   – Ну… как-то я не настроена на массаж.
   – А вы, девушки?
   – А я за! – сказала Ксюша.
   – Маня? – спросил Макс.
   – Я там решу, у массажиста.
   – Договорились. Идем.
   Они двинулись к базе отдыха. Маня нагнулась и подняла с песка большую алую раковину рапана.
   – Красота, – сказала она.
   – Это дух места тебе подложил в подарок, – улыбнулся Макс.
   – Ну от таких подарков я не отказываюсь, – сказала Маня, пряча раковину в сумочку.
   Идя по песку к базе отдыха, Макс ощущал себя как корабль, идущий по ветру. Ветер мягко подталкивал в спину. Но, кроме того, Макс впервые за три последние года ощутил, что находится именно там и именно тогда, где должен. Должен в соответствие с каким-то неведомым ему замыслом, которым Макс мог бы пренебречь, если бы захотел. Но тогда вся его жизнь оказалась бы никому не нужной. А сейчас каждый его шаг по белому песку как будто бы был обусловлен этим замыслом, и его жизнь превращалась в пучок ощущений, а сквозь тело медленно, словно облака, проплывали концентрированные сгустки бытия.
   Войдя на территорию базы отдыха, Макс увидел одного из сотрудников, которые помогали им донести до моря все необходимое для пикника.
   – Дружище, – обратился к нему Макс. – Там некоторые повреждения вашего имущества произошли. Я готов компенсировать ущерб. Вы уж заберите, пожалуйста, с берега все. А мы у массажистов будем. Где они тут?
   – Да вон там, – показал сотрудник на один из домиков, украшенный не очень приметной вывеской «Массаж».
   По дороге Макс позвонил в службу такси и заказал машину на пятнадцать ноль-ноль.
   Массажистами оказались два парня и девушка. Они сидели в купальных костюмах на веранде и, в ожидании клиентов, играли в преферанс.
   – Добрый день! Клиенты не помешают? – спросил Макс.
   – Что Вы! Очень Вам рады! – откликнулся высокий мускулистый блондин. – Проходите, выбирайте места.
   – А я к Вам хочу персонально, – заявила Ксюша.
   – Мы работаем конвейером, – сказал блондин и улыбнулся. – Так что я тоже с Вами обязательно поработаю.
   В просторной комнате стояло пять массажных столов, застеленных чистыми простынями.
   – Фрида, ты как? – спросила Ксюша.
   – Эх, была не была! – сказала Фрида, начиная раздеваться.
   Пикантность ситуации состояла в том, что лифчиков на девушках не было. Да и мешали бы лифчики массажистам, так что их все равно пришлось бы снять. Поэтому Максу нелегко было делать вид, что женские красоты оставляют его совершенно равнодушным. Очень нелегко.
   Маня коварно улыбаясь, подошла к Максу.
   – Кажется, у тебя там банан, – шепнула она ему на ушко, да еще и прижавшись обнаженной грудью к его руке.
   – Ну извини, – шепнул в ответ Макс. – Это я не могу контролировать.
   Они улеглись на массажные столы. Массажисты вошли, включили легкий джаз, и начали свою процедуру. Они работали, переходя от одного стола к другому, и каждый разминал мышцы клиента в своей манере. Потом девушка-массажистка, опустив стол, на котором лежал Макс, начала массировать его ногами. Это было невероятно приятно. Макс постанывал, покряхтывал, и чувствовал, что его мышцы плавятся и растягиваются, скручиваются и расслабляются, пронизываются электричеством и внутренним жаром, отпуская зажатые суставы и уничтожая следы нервного напряжения в теле. Девушки тоже постанывали и покрикивали, а массажисты только улыбались и работали, работали, работали, словно бы не уставая, применяя все новые и новые техники массажа.
   Полтора часа длились, с одной стороны, очень долго. Но с другой – пролетели совершенно незаметно. Когда Макс и девушки одевались после процедуры, они чувствовали себя совершенно расслабленными и счастливыми.
   – Ох, Макс! – сказала Ксюша. – Вот это было не зря. Очень даже не зря.
   – Да, а я еще отказывалась, – засмеялась Фрида. – Как будто родилась заново!
   Маня подошла к Максу и повисла у него на шее.
   – Я больше не могу ходить, они меня так расслабили, – сказала она.
   – Тебе придется меня нести.
   – Я, конечно, с удовольствием тебя понесу, – сказал Макс. – Но сам в том же положении.
   Маня поцеловала его в щеку.
   – Если что, я тебя тоже могу понести, – сказала она.
   Макс щедро расплатился с массажистами. Когда они вышли, их ожидал сотрудник базы отдыха.
   – Мы там забрали имущество, – сказал он. – С вас сто гривен за порчу.
   – Хорошо, – сказал Макс. – Возьмите двести. И будем считать, что мы в расчете.
   – Спасибо, – сказал сотрудник. – Ваше такси уже ждет, кстати.
   – Благодарю, – ответил Макс.
   Действительно у ворот базы отдыха уже стояло приехавшее заранее такси.
   – Спать хочется, – сказала Маня. – Массаж – это очень круто.
   Она была такой соблазнительной и расслабленной, что Макс не удержался, обнял и поцеловал ее в щеку.
   – Ты очень классный, Макс, – сказала Маня.
   Они усадили Ксюшу на переднее сиденье такси, а сами втроем расположились сзади. Макс оказался между Фридой и Маней, и Маня сразу же пристроилась на его плече. Она даже задремала на пару минут, пока такси катилось по Затоке, но потом проснулась.
   – Интересно, как там Алекс, – сказала Фрида. – Позвони ему, Макс. Может, ему помощь нужна.
   – Да, в самом деле, – спохватился Макс. – Алекс, ты как там?
   Маня протянула руку и включила громкую связь. И как раз вовремя.
   – Я в травмпункте, в очереди!
   Фрида и Ксюша переглянулись округлившимися глазами.
   – А что случилось? – спросил Макс.
   – Клава правую руку обожгла.
   – Сильно? – спросил Макс.
   – Не очень. Пару пальцев чуть-чуть, но воплей было… Когда я ее в машину усаживал, в ухо меня укусила, зараза. Кровит…
   – В ухо? Ну и ну! – сказал Макс.
   – Я в коридоре сижу, а она в перевязочной. Ей на пальцы повязки накладывают.
   – Ну ты съездил на море! – сказал Макс. – Как планы на вечер?
   – Да какие планы! Я у тебя сегодня. Как и вчера. Если дома появлюсь, сожрут меня заживо.
   – Давай, приезжай. Мы скоро уже в городе будем, полечим твое ухо. У меня коньяк есть французский, всоповский. Очень помогает.
   – Макс, один ты меня понимаешь. Привет девушкам.
   Макс положил трубку.
   – Это ж как в анекдоте, – сказала Ксюша. – Помните? В травмпункт приезжают супруги, у него член откушен, а у нее ожог на спине и черепная травма.
   – И что? – спросила Фрида.
   – Не знаешь?
   – Не-а.
   – Врач спрашивает, как такое получилось. Муж говорит: я готовил блинчики, стоял у плиты голым. Она решила сделать мне минет, я как раз подбрасывал блинчик, и не смог его поймать. Блинчик упал ей на спину, она откусила мне член, а я ударил ее сковородкой по голове.
   Всех охватил приступ неудержимого хохота.
   – С одной стороны, жалко, конечно, Алекса, – сказала Фрида. – Но жена его, это, конечно, редкий кадр.
   – И смех, и грех, как говорила моя бабушка, – сказала Манечка.
   Доставив домой Ксюшу, Макс и Маня вместе с Фридой доехали до своего дома. Машина Фриды была припаркована в их дворе.
   – Ну как поездочка? – спросил Макс, выходя из такси.
   – Ты знаешь, отлично, – сказала Фрида. – Надо будет повторить…
   Фрида села в машину и укатилась, помахав им на прощанье.
   Маня улыбалась, глядя на Макса. Ее глаза лучились весельем. Губы были маняще раскрыты. Макс всем телом ощущал ветер тайны, которым всегда окутано первое настоящее прикосновение к женщине. Его сердце трепетало. Маня тоже чувствовала усиливающееся с каждой секундой притяжение их тел, но делала вид, что ничего особенного не происходит.
   – Хочешь зайти ко мне? – спросил Макс. – Скоро Алекс приедет. Полечим его.
   – Лучше ты ко мне, – сказала Маня. – Я душ хочу принять. А потом к тебе пойдем, если хочешь.
   – Хорошо.
   Они поднялись на второй этаж, Маня начала искать в сумочке ключ и через минуту поисков подняла на Макса изумленный взгляд:
   – Я потеряла ключи.
   – Хм, – сказал Макс. – Дверь железная. Так просто не откроешь. Пойдем все-таки ко мне, душ и у меня принять можно. А я вызову пока службу открывания дверей.
   – Ой, нет, вот он! – сказала Маня, расстегивая кармашек на молнии.
   Они зашли в ее квартиру. Маня положила ключи на подставку для зонтиков в прихожей.
   – И часто ты его так теряешь? – спросил Макс.
   – Да постоянно.
   – Сейчас можно поставить сенсорные замки, которые открываются по отпечатку пальца, – сказал Макс. – Если хочешь, я могу такой заказать для тебя.
   – Правда? – спросила Маня, приближаясь к нему на расстояние поцелуя.
   Макс наклонился к ней и поцеловал в губы. Они были чуть солоноватыми. Она прильнула к нему губами, и он ощутил жадный трепет. Медленно, нежно, словно не веря, он провел рукой по ее шее и спине, почувствовал, как она вздрогнула от прикосновения, и ее губы еще сильнее прильнули к его губам. Их уже качали волны любви, поэтому Макс налетел на подставку с зонтиками, большой клетчатый зонтик-тросточка упал и сам собой автоматически раскрылся.
   – Не обращай внимания, – сказала Маня, перешагивая через зонтик.
   – Я потом подниму.
   Практически не прерывая поцелуя, они зашли в гостиную.
   – Ты, наверное, думаешь, что я легкомысленная, – сказала Маня.
   – Я мечтал о тебе так долго, – сказал Макс. – Что уже потерял надежду.
   Она расстегнула его рубашку, он сбросил ее, встал перед ней на колени и начал ласкать ее ноги.
   Она опустилась на пол вслед за ним.
   – Нужно пойти в спальню, – сказала она.
   – Нет времени, – ответил он. – Спальня подождет.
   Три года воздержания превратили Макса в неутомимого любовника. Он не мог остановиться. Удовольствие было таким долгим и таким интенсивным, что Маня в конце концов взмолилась.
   – Хватит! Боже мой! Хватит! Я сейчас с ума сойду от удовольствия! Где ты этому научился?
   – Каждый монах – прекрасный любовник, – сказал Макс, ложась рядом с ней и продолжая нежно поглаживать ее грудь и животик.
   – Я буду иметь в виду, – сказала Маня, нежно целуя его в губы. – Это было великолепно. Я никогда не думала, что такое может быть вообще!
   – Ты еще неопытна, – сказал Макс. – Тело женщины создано для удовольствия. Но чтобы сохранить этот секрет втайне, работает целая пропагандистская и идеологическая машина общества.
   – Да что ты говоришь? – Маня сделала большие глаза.
   – И зря ты мне не веришь, – укоризненно заявил Макс. – Ты знаешь, например, что существует шесть типов прикосновений, на которые женская кожа откликается совсем по-разному?
   – Нет, никогда о таком не слышала.
   – Тогда повернись ко мне спинкой. Вот, почувствуй это. Он погладил ее по плечам, едва касаясь легкого пушка на коже.
   – Великолепно, – сказала она. – Хочу еще.
   Макс начал гладить ее, едва касаясь кожи, повторяя плавные изгибы мягкого тела. Маня подрагивала и наслаждалась, не в силах вымолвить ни слова.
   – Это первый тип поглаживаний. А теперь почувствуй второй.
   Макс провел по ее коже кончиками пальцев, касаясь самой поверхности кожи подушечками. Маня застонала от удовольствия.
   – А вот третий.
   Макс положил большую теплую ладонь на спину девушке и погладил так, как гладят кошку.
   – Я сейчас улечу, – сказала Маня.
   И в это время раздался телефонный звонок.
   – Не надо, – сказала Маня.
   – Это ж наш укушенный. Мы должны оказать ему помощь.
   – Ну ладно. Гуманизм превыше всего, – сказала Маня, поднимаясь с пола и направляясь в душ.
   Макс осмотрел свое худощавое жилистое тело, покрытое упругими длинными волосами, отдаленно похожими на шерсть медведя. Холостяцкая диета явно пошла ему на пользу. Сексуальное желание, пробудившееся после трех лет, подобно сладкому огню, колыхалось в нижней части живота, наполняя его энергией. Телефон смолк, потом зазвонил снова.
   – Алло! – сказал Макс.
   – Ты где? – спросил Алекс.
   – Почти дома. А ты?
   – Я у твоей двери стою. Долго ждать? У меня с уха кровь капает, я тебе уже весь подъезд запачкал.
   – А что, тебе помощь не оказали?
   – Не успели они ничего. Клаве пора уколы от бешенства делать. Она стала кидаться на меня в травмпункте, услышав, что я по телефону говорю. Пришлось сбежать. Хорошо, что в ухе артерий нет.
   – Алекс, запасной ключ у моей соседки, Марфы Матвеевны. Помнишь, ты однажды брал его? Позвони ей. Пластырь и йод у меня в ванной, в шкафчике. Дай трубку старушке.
   Слышно было, как Алекс звонит соседке и передает ей трубку.
   – Алло! Марфа Матвеевна, отдайте, пожалуйста, моему другу Алексу запасной ключ. Спасибо Вам большое!
   Уладив проблему, Макс направился в ванную, где под струями теплой воды нежилась Маня. Он встал перед ней на колени и ласкал ее, пока она не вцепилась ему в волосы и не зарычала как дикая кошка. Потом он стоял под душем, а Маня омывала его.
   – Макс! Ну ты и сатир! – сказала она, разглядывая волосатое тело своего любовника.
   – Что делать, – сказал Макс. – Бритье в данном случае мало помогает.
   – Эпиляция тоже не поможет, – вздохнула Маня. – Придется тебя расчесывать на пробор, чтобы было красиво. Или водить к собачьему парикмахеру. А хочешь, мы тебе шерсть подкрасим?
   – Хорошая идея. Надо написать твое имя на груди, высветлив концы волос.
   – Тогда уж лучше портрет, чтобы никто не сомневался.
   – Лохматиться будешь, – сказал Макс.
   Маня поцеловала его. Они вытерлись одним большим полотенцем и принялись одеваться.
   – А где же Алекс? – спросила Маня.
   – У соседки был запасной ключ. Он уже у меня в квартире. Лечится.
   – А что с ним?
   – Не заклеили ему ухо. Жена набросилась в травмпункте, услышав, как он по телефону разговаривает. Он оттуда бежал. И теперь радуется, что в ухе нет артерий.
   – Тут он угадал, артерий в ухе нет, – сказала Маня, смеясь. – Пойдем, посмотрим, чем можно помочь твоему Алексу.
   В подъезде и впрямь было изрядно накапано кровью. Алекс ухитрился еще и входную дверь в квартиру Макса запачкать. Когда Макс позвонил, из соседней двери высунулась Марфа Матвеевна.
   – Ваш друг истекал кровью, – сказала она, глядя округлившимися от ужаса глазами. – В него стреляли?
   – Нет, – сказал Макс. – Его просто укусил дятел.
   – Дятел? – глаза Марфы Матвеевны еще больше округлились.
   Маня толкнула Макса в бок кулачком, чтобы он не издевался над пожилой женщиной.
   – Спасибо, что Вы дали ему ключ, – сказал Макс. – Не открывает. Наверное, в обмороке. Эти северные дятлы такие неуправляемые. Возможно, уже началось скоропостижное заражение крови. Ведь уши так близко к головному мозгу! Или, Боже мой, ведь мог начался дятловый менингит. Правда, Маня?
   – Господи, господи! – сказала Марфа Матвеевна, и скрылась за дверью.
   – Дятловый менингит? – спросила Маня. – Ну тебя прет!
   Макс достал свой ключ и открыл. В ванной шумела вода, и оттуда слышалось рычание Алекса. Понятно было, что звонка он не сльштал.
   Маня и Макс подошли к двери ванной. Макс осторожно заглянул.
   – Алекс? Ты как?
   – Да жжется, блин! – сказал Алекс.
   Йодом было залито все вокруг. В том числе, конечно, и ухо.
   – Ну ты аккуратист! – сказал Маня.
   Смочив ватную палочку для чистки ушей в йоде, она аккуратно обработала рану.
   – Следы зубов останутся, – сказала она. – Но кровь уже не идет.
   – Пронесло! – усмехнулся Алекс. – А то ведь так и погибнуть можно, от укуса женушки.
   – Как ты вообще доехал с таким ухом? – спросил Макс.
   – Химчистка салона нужна точно, – ответил Алекс. – Маня, как по-твоему, у меня ухо висеть не будет?
   – Как у спаниеля, что ли? – спросил Макс.
   – Ну не как, ну чуть-чуть свисать… Мне в моей профессии не помешало бы, для личного бренда.
   – Ну если хочешь, мы можем попросить Маню еще раз тебя укусить, – предложил Макс.
   – Не, я его кусать не буду, – улыбнулась Маня. – Мне теперь есть, кого кусать.
   Она игриво повела бровями, и Макс почувствовал, что в штанах через пару секунд стало тесновато.
   – Бинтовать будем? Или пластырем заклеим? – спросила Маня.
   – Давай лучше пластырем, – сказал Алекс. – Завтра беру больничный. И что ты там говорил про всоповский коньяк?
   – Успеется, – сказал Макс.
   – Пластырь есть у меня в сумочке, – сказала Маня, выходя из ванной.
   – Ты хоть повытирай тут, что ли, – сказал Макс, оглядывая окропленную алой кровью ванную комнату. – А то пометил территорию как орангутанг.
   – Да не боись, повытираю, – немного обиженно сказал Алекс. – Я ж был почти в шоке. Мог ли я о чистоте думать?!
   – Ну конечно, в шоке он был… – усмехнулся Макс. – Любишь ты притворяться беспомощным.
   – Зато это девушкам нравится, – Алекс быстро показал Максу язык.
   Маня вернулась и одним движением аккуратно наклеила пластырь. Алекс только поморщился.
   Пока Алекс убирал следы своего ранения в ванной, и вытирал полы в коридоре, Макс и Маня перебрались на кухню.
   Макс открыл холодильник и извлек непочатую бутылку «Реми Мартина». Манечка нашла лимончик и нарезала его тоненько.
   – Отлично, – сказал Алекс, входя на кухню. – Наливай.
   Они выпили. Лимончик пришелся в самый раз.
   – Хорошо, – сказал Алекс. – Думаю, она потребует развода.
   – Ну а что ты теряешь? – спросил Макс. – Ты же ее не любишь.
   – Не люблю. Правда, она начнет меня шантажировать детьми. Начнет рассказывать им про меня всякие выдуманные гадости. Хотя и сейчас рассказывает. Потом она вообще запретит им общаться со мной. Ну, короче, обычная женская программа. Извини, Маня.
   – Да ничего. У меня диск отформатирован. Программ никаких не осталось. А те, что остались, под жестким контролем операционной системы.
   – Че так? – поинтересовался Алекс.
   – Папа был женоненавистником.
   – Ну зато уши ты мастерски умеешь пластырем заклеивать, – сказал Алекс. – Спасибо тебе.
   Они налили по новой, и еще выпили.
   – Совсем забыл, – сказал Макс. – Я тут СМС-ку получил от Эммануила. Приглашает на демонстрацию своих достижений.
   – А кто это? – спросила Маня.
   – Это редкий городской сумасшедший. Про него надо отдельно рассказывать, – сказал Макс.
   – Так расскажи.
   И Макс, налив еще коньяку, принялся рассказывать.
   – Один из физиков, Эрвин Шредингер, создатель квантовой механики, в 1935 году придумал эксперимент с котом. В закрытый ящик помещается кот. В ящике есть механизм, содержащий радиоактивное ядро, ну в смысле атом радиоактивного элемента, и емкость с ядовитым газом. Параметры эксперимента подобраны так, что вероятность распада ядра за 1 час равна 1/2. Если ядро распадается, то открывается емкость с газом, и кот умирает. Согласно квантовой механике, если над ядром не производится наблюдение, то его состояние описывается суперпозицией (смешением) двух состояний – распавшегося ядра и нераспавшегося ядра. Следовательно, кот, сидящий в ящике, и жив, и мертв одновременно. Если же ящик открыть, то экспериментатор может увидеть только какое-нибудь одно конкретное состояние – «ядро распалось, кот мертв» или «ядро не распалось, кот жив». Пока все понятно?
   – Пока да, – сказала Маня. – Это ж даже коту понятно.
   Они снова налили, снова выпили, снова закусили лимончиком.
   – Тогда продолжаю. Шредингера интересовал вопрос: когда система перестает существовать как смешение двух состояний и выбирает одно конкретное? Копенгагенская интерпретация квантовой механики говорит, что выбор одного состояния происходит в момент наблюдения. Но существует другая интерпретация: оксфордская или многомировая. Ее предложил Хью Эверетт в 1957 году. В многомировой интерпретации квантовой механики, когда ящик открывается, реальность расщепляется на две независимые ветки, в одной из которых наблюдатель смотрит на ящик с мертвым котом, а в другой – наблюдатель смотрит на живого кота.
   – Бред какой-то, – сказала Маня, допивая бокал.
   – И тем не менее, физики до сих пор не могут договориться о том, какая же из двух интерпретаций ближе к истине, – сказал Макс.
   – И что же ваш Эммануил? Как он сошел сума по этому поводу?
   Алекс разлил по новой.
   – Манечка, душка, – попросил он, – давай нарежь еще лимончику. И я там у Макса в холодильнике видел колбасочку и сыр.
   – Ну прямо мужской шовинизм какой-то, – сказала Маня. – На самом интересном месте заставить девушку резать сыр.
   Она достала нож, колбаску, сыр и начала все это нарезать.
   – Продолжай, Макс, – сказала она. – У меня многопроцессорная материнка, я могу резать и слушать одновременно.
   – Я учту, – сказал Макс. – Так вот, Эммануил решил сделать такой же ящик, но поместить в него человека. Чтобы путешествовать из одной ветки реальности в другую.
   – И реально сделал? – спросила Маня.
   – Реально сделал, – подтвердил Макс. – Долго, правда, возился с радиоактивными элементами, отделяя один атом. Ну, ты понимаешь, что это сложно. Однако, как-то решил эту задачу. Правда, сильно полысел в процессе. Да и по двору, где он живет, начали лысые кошки шариться.
   – Бедные соседи, – сказала Маня.
   Алекс достал мобильный телефон и нашел сообщение.
   – Вот сообщение. Сегодня ночью пришло. «Приглашаю для демонстрации возможностей моего ящика в воскресенье в 21–00. Соберутся все инвесторы. У меня все получилось». Пойдем?
   – Он интересный псих, – сказала Маня, – посмотреть можно.
   – Ну, тогда пойдем, – согласился Макс.
   – Только я бы тебе рекомендовала, Макс, свинцовые трусы надеть, – сказала Маня. – Понимаешь, о чем я?
   – Ну, ребята, вы поскромнее, рядом же укушенная в ухо жертва супружеской ревности, – взмолился Макс. – К тому же еще и утомленная многолетним воздержанием.
   Однако, когда Маня отвернулась, чтобы поставить на место разделочную доску, Алекс глазами спросил у Макса: «Ну ты правда ее?..». И когда Макс кивнул головой, Алекс почти подпрыгнул на месте и активно закивал головой.
   – Чего это вы там перемигиваетесь за моей спиной? – спросила Маня, не поворачиваясь.
   – Ты что, видишь? – спросил Макс.
   – У тебя в вытяжке все отражается, – сказала Маня, показывая на отражение.
   – Мы просто хотим тебе афродизиак в коньяк подсыпать, – сказал Макс.
   – Ну, я думаю, что сегодня ночью мы можем смело обойтись и без афродизиака, – улыбнулась Маня.
   – Не! Ну вы и извращенцы! Чего вы при мне о сексе говорите! Я же в постели с женщиной уже два года не был! – возмутился Алекс.
   – Бедненький! – сказала Маня. – Между прочим, Фриде ты, кажется, понравился. А она тебе как?
   Алекс покраснел.
   – И это взрослый мужчина! – шутливо-укоризненно покачала головой Маня.
   – Так что, и правда пойдем к Эммануилу на ящик смотреть? – спросил Алекс.
   – А пойдем! – сказала Маня. – Приняли мы достаточно, радиация к нам не пристанет. Только я бы дозиметр все-таки взяла.
   – А у тебя есть? – спросил Макс.
   – Папа в Чернобыле работал. Конечно, есть.
   – Отлично, – сказал Алекс. – А, может, мне с вами не ходить?
   – Что так? – поинтересовался Макс.
   – Да Эммануил может меня уболтать в ящик прыгнуть, – грустно признался Алекс. – Он, сука, языкастый.
   – Мы тебя в обиду не дадим, – заверила Маня.

5

   Эммануил жил в старом трехэтажном одесском доме. В дальнем конце дворика чудом сохранился фонтан конца девятнадцатого века. Конечно, не работающий. Во двор вели ржавые, распахнутые настежь и покривленные чьей-то чудовищной силой железные ворота. Покривленные настолько, что закрыться они уже не могли. Посреди двора лежала большая лужа, отражающая в небо светящиеся окна квартир. Когда Макс, Алекс и Маня вошли во двор, из лужи пила большая рыжая кошка, действительно местами лысоватая.
   – Да он тут чернобыльский зоопарк скоро разведет, – сказала Маня, поеживаясь.
   – Ну тогда ему придется стать главным экспонатом, – ответил Алекс.
   – Я совершенно забыл, в какой подъезд нам нужно. Помню, что квартира восемнадцать.
   Они прокрались по краю лужи, вглядываясь в таблички с номерами квартир, расположенные рядом с дверями подъездов, и такие же ржавые, как и ворота. Нужная им восемнадцатая квартира оказалась в третьем подъезде. Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице, подсвечивая маниной зажигалкой номера квартир, и, наконец, нащупали кнопку дверного звонка.
   Дверь открылась. Послышался тихий голос:
   – Входите.
   Они вошли. В хорошо освещенной гостиной сидели на расставленных рядами стульях больше десятка человек.
   – Собрание городских сумасшедших! – прошептал Макс на ухо Мане, оглядываясь вокруг.
   Маня между тем смотрела на дозиметр.
   – Нам тут больше, чем на час, оставаться нельзя, – сказала она. – Фонит конкретно.
   – Не волнуйся. Не останемся, – сказал Макс. – У нас еще много планов на вечер.
   – Надеюсь, ты не растратишь здесь весь свой запал, – прошептала Маня, слегка прижимаясь бедром и грудью к своему кавалеру.
   Гости выглядели весьма экстравагантно. Чувствовалось, что это люди, имеющие неплохой достаток. Дама лет тридцати пяти опиралась на красивую голубую тросточку, рядом с ней блестел двумя крупными бриллиантами на перстнях толстячок с бегающими глазками. Поодаль ото всех сидел человек, с которым Макс, войдя, обменялся рукопожатиями. Это был высокий брюнет в идеально сидящем на нем костюме.
   – Кто это? – спросила Маня.
   – Мой заказчик, – ответил Макс. – Виктор Холливуд.
   – Холливуд? Фамилия такая?
   – На визитке написано именно так.
   – Интересный человек, – сказала Манечка. – Смутно знакомый. Где-то я его уже видела.
   Почти все присутствующие были одеты в яркую и не подходящую к убогому интерьеру модную одежду.
   Эммануил, выбежавший откуда-то из недр своей квартиры, суетливо пожал руки Алексу и Максу, заискивающе улыбнулся прекрасной Манечке, и предложил усаживаться на свободные места. Помявшись некоторое время, он удалился в соседнюю комнату, и скоро вкатил на встроенных колесиках большой ящик, напоминающий кабину лифта. Потом он снова ушел в соседнюю комнату и вернулся с худым белым котом на руках.
   – Вот он, лифт между ветками реальности, – сказал Эммануил, показывая на ящик. – Сегодня он снова готов к путешествию. И каждый из вас, если пожелает, может им воспользоваться. Сегодня этот белый котик отправится туда, куда я сам хотел бы попасть всей душой. Впрочем, прежде, чем я отдам это великолепное животное на волю сил квантовой механики, я хочу поделиться с Вами некоторыми выводами, к которым пришел накануне. Эти выводы позволяют полностью пересмотреть значение проделанной мною исследовательской работы.
   Присутствующие заинтересованно смотрели на Эммануила. Он удовлетворенно кивнул, и продолжил:
   – Каждый путешественник по веткам реальности, отдавая свою жизнь во власть квантово-механических вероятностей, рискует. Но он всегда остается живым, поскольку не замечает свою гибель в той ветке реальности, откуда он отправился в путь. Если посмотреть на ситуацию с точки зрения самого участника, остаться в живых – это невероятная удача. Ведь он мог погибнуть, но не погиб. Когда он совершает прыжок в следующий раз, в системе отсчета, связанной с ним, вероятность выжить еще меньше. Но он выживает благодаря законам квантовой механики. В системе отсчета, связанной с путешественником, каждое следующее благополучное перемещение – это невероятное везение. А для везения нужна удача.
   Публика явно начала скучать. Но Эммануил, увлеченный логикой своего рассуждения, не замечал этого:
   – Введем переменную «удача», характеризующую путешественника, и определим ее как наступление благоприятного исхода при уменьшении его вероятности. Поскольку в системе отсчета, связанной с путешественником, вероятность выживания при каждом следующем перемещении меньше, чем при предыдущем, в пределе мы получаем бесконечно малую вероятность благополучного для него завершения следующего путешествия. Но, подчеркиваю, это так только в системе отсчета, связанной с путешественником. Переходя в систему отсчета, связанную с ученым-экспериментатором, мы понимаем, что путешественник всегда остается жив. Снова возвращаясь в систему отсчета, связанную с путешественником, можно констатировать, что при каждом следующем перемещении удача путешественника увеличивается. В пределе она становится бесконечно большой величиной. А теперь ответьте на простой вопрос: удача какого существа в этом Универсуме может быть бесконечно велика? Уверен, Вы уже понимаете, к чему я клоню. Вы можете возразить, что эта удача также увеличивается только в системе отсчета, связанной с путешественником. Но разве удача Создателя Универсума не связана с системой отсчета «Создатель»? Таким образом, путешествуя по веткам реальности, мы будем увеличиваем свою удачу, до тех пор, пока наша удача не станет бесконечно близка к удаче самого могущественного существа в этом Универсуме. Что потом? Означает ли увеличение удачи так же и рост личного могущества путешественника? Я не знаю. Но мне интересно попробовать.
   – Почему Вы решили, Эммануил, что удача путешественника растет? – спросила дама с голубой тросточкой. – Ведь Вы сами сказали, что он не может погибнуть из-за этой вашей квантовой механики.
   – Видите ли, мадам, если Вашей жизни опасность угрожает сотни раз, и каждый раз Вы по своим личным ощущениям, оказываетесь живой и невредимой, разве это не является признаком того, что удача на Вашей стороне?
   Дама с тросточкой, очевидно не знающая, что такое система отсчета, недоуменно пожала плечами.
   – Я приглашаю каждого из вас шагнуть в будущее, к своей удаче и везению. Давайте перестанем отправлять туда кошек. Отправимся туда сами! Кто-нибудь! Есть желающие? Или мне придется все же отправить туда очередное бесстрашное животное?
   Белый кот, сидящий на руках Эммануила протяжно мяукнул и попытался спрыгнуть на пол. Но Эммануил не отпустил его.
   Толстячок с бегающими глазками привстал со стула, и снова тяжело сел в него.
   – Я бы, наверное, хотел, – сказал он, – отправиться в другую ветку реальности. Но я боюсь.
   Эммануил поднял белого кота над головой. Кот с вялым презрением осматривал с высоты окружающих и молчал.
   – А он не боится, – сказал Эммануил. – Я бы с радостью шагнул в этот ящик сам, но кто же завершит эксперимент? Кто подготовит следующий? Пока мое место здесь.
   – Очень впечатляет, – сказала дама с голубой тросточкой.
   При этом ее тросточка ярко блеснула в тусклом свете электрических ламп, прячущихся в запыленной люстре под потолком. – Вы, сударь, весьма красноречивы. Но я тоже пока воздержусь от такой формы путешествий.
   Публика зашумела, зрители либо обсуждали сказанное Эммануилом, либо обрадовались окончанию его лекции.
   – Я бы тоже хотел шагнуть в ящик, – негромко сказал Алекс друзьям.
   – Даже не думай, – прошептал в ответ Макс.
   Честно говоря, Макс уже жалел, что привел Маню на это скучное сборище обеспеченных городских сумасшедших. Лучше бы они просто валялись голыми в постели и слушали щебет птиц за окном.
   – Давай уйдем отсюда, – прошептал он ей.
   – Еще чуть-чуть. Мне интересно.
   Между тем Эммануил, гордо выпрямившись, встал около своего ящика и произнес пламенную речь, обращаясь к обладательнице драгоценной голубой трости.
   – Ваш отказ ничего не решает. Прямо сейчас в других ветках реальности мои двойники ведут этот разговор с вашими двойниками. И все возможные исходы реализуются в любом случае. Поэтому я принимаю ваш выбор как должное. И сажаю в ящик кота.
   Кот мяукнул, но позволил посадить себя в ящик и закрыть за собой дверь.
   – Какое-то сумасшествие, – сказала дама с тросточкой. – Просто безумие. А если кот погибнет?
   – Кот этого не заметит, – сказал Эммануил. – Он будет жить в другой ветке реальности.
   Проверив еще раз, герметично ли закрыт ящик, Эммануил нажал на кнопку, которая выглядела как обычный настенный выключатель. Все помолчали.
   – Когда путешественников по веткам реальности станут тысячи, Вы осознаете, что я предлагаю Вам путь, который стоит пройти. Но скорее всего, в это время меня уже не будет в этой ветке реальности. Сейчас нам остается только ждать. Один час.
   – Браво! – сказал Виктор Холливуд. – Брависсимо!
   Эммануил вопросительно посмотрел на гостя.
   – Извините, я не представился. Меня зовут Виктор Холливуд. И я здесь, чтобы внести свою скромную лепту в Ваши исследования, Эммануил.
   – О чем Вы говорите? – спросил начавший волноваться экспериментатор.
   Виктор Холливуд хлопнул в ладоши, и из прихожей вышел человек с двумя чемоданчиками в руках.
   – Я передаю в Ваше полное распоряжение один миллион долларов США, – сказал Виктор Холливуд. – И пусть удача всегда будет на Вашей стороне, Эммануил.
   Человек с чемоданчиками поставил их на пол, рядом со слегка ошалевшим Эммануилом, присел, открыл их один за другим, и присутствующие увидели ровные банковские пачки зеленых купюр.
   – Восхитительно! – сказала дама с голубой тросточкой. – Какая неслыханная щедрость. Вероятно, все-таки небескорыстная.
   – Отчасти Вы правы, мадам, – Виктор Холливуд картинно поклонился в сторону собеседницы. – Я действительно небескорыстен. Мне нужно, чтобы Вы, Эммануил, сделали для меня некоторое количество таких ящиков.
   – Некоторое количество? – спросил Эммануил. – Я сделаю. Конечно, сделаю… Потребуется кое-что докупить, оборудование, материалы…
   – Оборудование, милейший, как и материалы, и инструменты, я Вам обеспечу сам, – сказал Виктор Холливуд. – Я приглашаю Вас поработать на объекте, который сейчас проектирует присутствующий здесь талантливый архитектор Макс. Я объясню Вам все, когда Ваши гости разойдутся.
   – Хорошо, – сипловато согласился Эммануил.
   Человек закрыл чемоданчики, поставил их рядом с Эммануилом, и отошел в задние ряды.
   – Вот это да! Интересно, он всем миллионы раздает? – шепотом спросила Маня.
   – Кто знает? Но с деньгами Виктор расстается легко, – шепотом прокомментировал Макс. – Как будто бы сам их печатает.
   – Благодарю за высокую оценку моей работы, – Эммануил почти плакал. – Миллион долларов – это слишком много.
   – Не волнуйтесь, Эммануил. Вы найдете, на что их потратить, – улыбнулся Виктор Холливуд.
   Его улыбка была немного пугающей. Наверное, все дело было в чертах лица. Они не казались четко очерченными. Вглядываясь в его лицо, можно было заметить еще одну странность: зрачки Виктора Холливуда не были круглой формы, они менялись, танцевали, словно маленькие плоские черные облачка посреди его глаз.
   – Сколько еще ждать исхода эксперимента? – спросил толстячок.
   – Пятьдесят минут, – машинально ответил Эммануил.
   – Я столько не выдержу, – сказала Маня Максу на ухо. – Пойдем отсюда.
   – Алекс? Ты идешь? – Макс толкнул друга.
   – Неудобно как-то, – ответил Алекс.
   – Теперь тут в комнате фонит еще больше, – сказала Маня, взглянув на дозиметр. – Пора уходить.
   – А как же исход эксперимента? – спросил Алекс.
   – Кот умрет. Или не умрет. Какая разница? – спросила Маня.
   Маня, Алекс и Макс, ничего не объясняя изумленному Эммануилу, двинулись к выходу.
   – Макс, до свидания. Надеюсь, завтра увидеться, – громко сказал Виктор Холливуд.
   – До свидания. Созвонимся, – ответил Макс.
   – Чудесная трость, – сказала Маня, проходя мимо дамы.
   – Благодарю, – кивнула дама, явно польщенная вниманием молодой особы.
   Маня изобразила воздушный поцелуй Эммануилу и выпорхнула из гостиной. Макс и Алекс последовали за ней. Алекс, прежде, чем исчезнуть за дверью, повернулся к Эммануилу и изобразил рукой жест «позвони мне», а потом вслед за своими друзьями вышел на лестничную площадку.
   – Афигеть! Вы меня не разыгрывали! Он реально сделал этот ящик! – Маня была в восторге. – И получил за это миллион! Боже мой! Меня сейчас хватит удар! Какую только фигню не финансируют эти богатые упыри! Ну все! С меня хватит этих мрачных городских собраний. Давайте поедем в какой-нибудь ночной клуб и потанцуем.
   – В ночной клуб? – сказал Алекс. – Это, наверное, слишком для моих старых костей и для моего укушенного уха.
   – Да ладно тебе, Алекс! – сказала Маня. – Не капризничай. Мы тебе отличную подружку найдем для танцев! Пошли!
   – Подружку? Ну, это аргумент!
   Они зашли в клуб «Фибо». Был еще слишком ранний вечер, и клуб практически пустовал. Танцпол поманил к себе Манечку Мейкер. И некоторое время они танцевали. Маня выделывала такие коленца, что Макс ею откровенно любовался. А Алекс завидовал. Скоро на танцполе появилось еще несколько красивых девушек. Алекс улыбался им, но те не выражали готовности познакомиться.
   – Угости вон ту девушку коктейлем, – предложил Макс, показывая на брюнетку, которая пару раз стрельнула в Алекса прицельным, хорошо откалиброванным взглядом.
   Алекс было двинулся к девушке, но в ту же минуту к ней подошел молодой человек и, обняв за талию, куда-то увел. Алекс заметно погрустнел. Они потанцевали еще чуть-чуть, а потом переместились в VIP-зал.
   Вип-зал представлял собою пространство, для попадания в которое надо было заплатить унылому охраннику. Вся вип-зона была спроектирована как лабиринт небольших залов, в которых можно было совершенно уединиться. Тут собирались небольшие компании, и веселились, как им было угодно. Этим клуб привлекал к себе множество нетрадиционных групп: геи, лесбиянки, нудисты, фашисты, тантристы, садо-мазохисты, – все устремлялись сюда, чтобы отдыхать так, как было принято в их кругу.
   – Ты тут постоянно бываешь? – спросила Маня.
   – Иногда бываю, – ответил Макс. – Клиенты мне часто назначают встречи в самых экзотических местах.
   Официант принес заказанный кальян и коктейли.
   – Чувствуется, я так и останусь сегодня без девушки, – грустно сказал Алекс. – Даже потанцевать не с кем!
   – Да ладно тебе, Алекс. Посмотри на вещи под другим углом, – сказала Манечка. – Зачем тебе какая-то девушка на один вечер, если ты понравился Фриде?
   – В самом деле, – сказал Макс. – Позвони ей, предложи встретиться.
   – Уже поздно, наверное, – сказал Алекс, смущаясь. – Вдруг она подумает, что я легкомысленный? И лучше вспомни, сколько ты собирался с Маней познакомиться.
   – Вот тут ты в точку попал, – улыбнулся Макс. – Но неужели ты думаешь, что я жалею о том, что осмелился?
   – Вижу, что не жалеешь, – завистливо вздохнул Алекс, и припал к кальяну.
   – Тем более, что с Фридой ты уже знаком, – сказала Маня. – Так чего же ты ждешь?
   – Нет, друзья. Лучше уж я позволю себе парочку вкусных коктейлей, – сказал Алекс. – А Фриду завтра точно приглашу на свидание.
   Они заказали коктейли. Пока Алекс предавался поглощению одурманивающих химических веществ, Макс и Маня увлеченно целовались.
   – Пойду-ка я еще потанцую, – сказал Алекс, осушив два крепких напитка. – Надо показать местным красоткам, какими неуемными бывают настоящие адвокаты. Там, наверное, как раз началась самая что ни на есть тусовка.
   – Ты пока посиди, – посоветовал Макс. – Подожди, пока коктейль найдет свое место в теле.
   – Хорошо. Я тут полежу, – послушно провозгласил Алекс, укладываясь на низкий диван с подушками.
   Через пару минут Макс и Маня услышали его могучий храп.
   – Я хочу тебя, – сказала Маня.
   – И я хочу.
   – Раздень меня, – прошептала Маня.
   Это был долгий и нежный секс, полный страсти, стонов и нежности. Им никто не мешал. Только музыка в их комнате стала чуть громче. Потом они, полуголые и счастливые, лежали на подушках.
   – Ты обещал мне показать шесть поглаживаний. А показал только три, – сказала Маня.
   – Хочешь продолжения?
   – Конечно.
   – Хорошо. Вот четвертый тип поглаживаний.
   Макс взял ладонью ее предплечье и нежно сжал его, затем его рука перетекла немного в сторону, и снова нежно сжала ее руку.
   – Это сжатие и переход. Очень расслабляет и успокаивает, – сказал Макс.
   Он продолжил гладить ее по спине и ногам, и Маня, закрыв глаза, ощущала его прикосновения.
   – Каждая мышца словно тает… – сказала она.
   – Пятый тип поглаживаний – это поглаживание серединой ладони.
   – Как это?
   – Вот так.
   Макс распрямил и выгнул ладонь, а потом провел серединой ладони по руке девушки до плеча и затем по соску на ее обнаженной груди.
   – Как хорошо! – сказала Маня. – Еще! Еще раз!
   Макс гладил все ее тело серединами обеих ладоней, а девушка лежала и блаженно улыбалась.
   – Шестой тип поглаживаний – это поглаживание подушечками пальцев особых точек на твоем теле, – сказал Макс. – Подушечки пальцев должны давить чуть сильнее, чем во втором типе поглаживаний, но не слишком сильно. И эти точки на твоем теле расположены вот тут.
   Макс начал ласкать центры ее ладоней, потом центры ступней, потом под коленями, потом несколько точек на спине, шее, на затылке… Он прошел по всему ее телу, надавливая на точки, которые отзывались в сознании Мани горячей волной удовольствия.
   – Тебе придется напомнить мне обо всех типах поглаживаний еще раз, – сказала она. – Я же девушка. Я не все запоминаю сразу.
   – Я буду повторять столько, сколько ты захочешь, и придумаю для тебя новые поглаживания. И ведь есть еще пощипывания, похлопывания и эротический массаж, – сказал Макс.
   – Я готова испытать с тобой все возможные удовольствия.
   – Где мои девушки!? – это Алекс вскочил с низкого дивана.
   С заклеенным ухом и осоловевшим взглядом он немного напоминал зомби из американских фильмов про ходячих мертвецов.
   – Блин! Испугал же! – сказала Маня, прикрывая грудь.
   – Обещали же девушек!
   – Изволите девушек? – появился официант.
   – Угу! – сказал Алекс.
   Но вдруг покачнулся и сел на пол.
   – Алекс, какие девушки! – сказал Макс. – Тебе надо ехать ко мне и спать. Девушки будут завтра. Ты сейчас не в лучшей форме. Посмотри на себя.
   – Ну да, ну да… Меня лишили секса. И мною помыкает мой единственный друг. А девушки у меня нет. И я пьян. Абсолютно пьян. Официант! Что ты подсыпал в мой коктейль? Сыворотку правды? Признавайся, подлец!
   Алекс попытался схватить официанта за ногу, но тот оказался шустрее.
   – Прикажете вызвать такси? – спросил он.
   – Вызови, голубчик, – сказал Макс. – Это будет гуманно. Мой друг немного перебрал.
   Алекса они уложили спать в квартире Макса. А когда вышли на улицу, пение сверчков и упоительный аромат цветущих садов остановили их прямо посреди дороги. Они стояли и обнимались, глядя на трепещущую под легким дыханием нежного ветра майскую ночь.
   – Пойдем спать, Макс. Я хочу просто прижаться к тебе и спать.
   – Думаешь, мы не будем мешать друг другу? – спросил Макс, нежно целуя ее в шейку.
   – Ты мне точно не помешаешь.
   Она поцеловала его. Нежность. Аромат майской ночи. Счастье. Влюбленность. Прикосновения. Прохладные простыни. Ветер. Сон.

6


   Утро было прекрасным. Проснуться рядом с обнаженной женщиной, которая доверчиво прижалась к тебе во сне, – что может быть лучше? Макс открыл глаза и лежал, стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть чуткий утренний сон девушки. Но она все равно почувствовала, что Макс не спит, медленно открыла глаза и улыбнулась.
   – Ты чего не спишь? – спросила она.
   – Красивый рассвет. Любуюсь тобой и им, – ответил Макс.
   – Сколько там времени? – спросила Маня.
   – Около семи.
   – В общем, конечно, пора уже вставать, – сказала Маня. – Но если ты еще немного меня погладишь, я встану совсем в другом настроении.
   Макс начал нежно гладить ее бархатистую кожу. Маня сонно и нежно мурлыкала, подставляя под руки Макса разные части тела.
   – Теперь уже точно пора, – сказала она. – Как жаль, что выходные кончились.
   – У меня это были первые выходные за три года, – улыбнулся Макс.
   – Обычно я работал все дни недели напролет.
   – Бедненький. Ну я тебе много работать не дам. У нас с тобой слишком много разных дел, кроме твоей работы.
   Манечка поцеловала Макса, села на кровати, потянулась сладко, встала и направилась в ванную. Макс полежал еще пару минут, а потом отправился варить кофе. Когда кофеварка многообещающе засопела, телефон Макса зазвонил. Это был Алекс.
   – Привет, – сказал он. – Не спишь?
   – Уже нет, – ответил Макс. – Как ты?
   – Голова потрескивает, но в целом все хорошо. Я бы к вам пришел кофе пить, если не возражаете.
   – Приходи, – согласился Алекс.
   Маня появилась на пороге кухни в пушистом халатике.
   – Кто это? – спросила она.
   – Алекс. Хочет зайти кофе попить.
   – Пусть обломится. Мне еще в порядок себя надо привести. Тут лишние зрители не нужны.
   – Ладно, – согласился Макс. – Придет, я его обратно отправлю.
   – Вот и хорошо. Может, я хочу голенькой с любимым мужчиной кофе попить. А тут вдруг Алекс.
   – Да, не вписывается, – согласился Макс. – Но ты же взгляни на вещи и с другой стороны. Он может тебя на работу подвезти, например.
   – Скажи еще, что в залитой кровью машине я буду смотреться просто неотразимо, – сказала Маня, нежно целуя его в губы. – Ты молодец, что кофе сварил. Я пошла одеваться, ладно?
   – А я пока схожу к себе, зубы почищу, – сказал Макс. – А то ты такая чистенькая, что я чувствую себя неуютно.
   – Ладненько, вот заодно с Алексом и позавтракаешь.
   – А ты как же? – спросил он.
   – Мы, девушки, по утрам разве что глоточек кофе употребляем, ибо боимся мы сильно потолстеть, – сказала Маня, ныряя в свой шкаф.
   – У меня-то есть чем завтракать, в отличие от тебя, – сказал Макс. – Полный холодильник деликатесов.
   – Это если их Алекс за ночь не оприходовал, – крикнула Манечка из комнаты.
   – Думаю, не успел еще. Так что приходи, я тебя очень вкусным чаем напою перед работой, у меня еще есть фруктовое желе, кстати.
   – Я подумаю, – сказала Манечка.
   Макс вышел из ее квартиры, захлопнул дверь и, спускаясь по лестнице, встретил Алекса. Тот был небрит, под глазами синели круги, а с уха свешивался наполовину отклеившийся пластырь.
   – Да тобой детей пугать можно! – сказал Макс.
   – А я думал, ты меня кофе угостишь.
   – У тебя пластырь с уха отклеился. Пойдем. Не будем мешать девушке приводить себя в порядок. Кофе попьем у меня.
   – Я, может, как раз и хотел посмотреть, как девушка себя в порядок приводит, – проворчал Алекс. – Вчера утащили меня из клуба, когда я уже готов был пойти к девушкам.
   Они вышли во двор.
   – Мне надо побриться. Поэтому я к себе. Потом забросим Маню на работу?
   – Конечно, забросим. Я взял выходной в связи с ухом. А у тебя что?
   – У меня в двенадцать важная презентация. И поработать бы еще надо.
   – Везет же вам, архитекторам. Не надо сидеть в офисе. И денег платят немеряно.
   – Правда, есть и один минус: работать приходится до фига, – ответил Макс. – Ас появлением личной жизни рабочее время катастрофически уменьшается.
   Они поднялись в квартиру Макса.
   – Придется мне самому себе чайку-кофейку сварганить, – грустно сказал Алекс, направляясь на кухню.
   Когда Макс, побритый, с мокрой головой вышел из ванной, он застал Алекса поедающим бутерброд с чаем.
   – Я тебе тоже сделал, – Алекс показал на кружку, в которой плавали развернувшиеся в кипятке, неровные, блестящие, ароматные листья зеленого чая.
   – Спасибо, дружище.
   – Пока ты был в ванной, Эммануил звонил. Говорит, что из-за нашего ухода вчера эксперимент пошел наперекосяк. Типа количество наблюдателей должно быть одинаковым в начале и в конце эксперимента. Иначе уравнение Шредингера как-то там криво решается.
   Макс достал из холодильника остатки конфитюра и кексы.
   – И чего он хочет?
   – Он говорит, что теперь у него там какой-то странный кот ходит, которого он из ящика вытащил.
   – Ну да, – улыбнулся Макс. – Если Эммануил и в самом деле открыл дверь в соседнюю ветку реальности, и это не его бред, то там уже не только коты должны шастать.
   – Эммануил очень просит нас приехать, посмотреть на кота. Говорит, что тогда, может быть, все исправится, – сказал Алекс. – Правда, он просит приехать нас всех, втроем.
   – Ну уж это вряд ли. Мы-то, может, к нему и заедем, но тащить туда Маню мне как-то совсем не хочется.
   – Давай для начала вдвоем к нему наведаемся, – согласился Алекс. – Он же вчера миллионером стал. Может, и моя скромная инвестиция, сделанная полгода назад, принесет какие-то неожиданные дивиденды.
   – Да ну брось. Стоит ли надеяться на инвестиции, сделанные в проект городского сумасшедшего! Тебе надо свое дело открывать, Алекс. Тогда и будут дивиденды. Считай, что инвестиция в Эммануила была чистой благотворительностью.
   – А вдруг ящик и вправду работает? – спросил Алекс. – Этот богатей Холливуд, он бы не стал просто так миллионами бросаться.
   – Скажи еще, что адронный коллайдер профинансировали люди, которые хоть что-нибудь понимают в этой технике, – усмехнулся Макс. – Просто ученые и инженеры пообещали им найти частицу Бога, те и повелись.
   – Но, по сути, Эммануил вчера сделал то же самое: пообещал всем присутствующим божественный уровень удачливости, – сказал Алекс.
   – Могу признаться, что я тоже связывал с его ящиком определенные надежды, – признался Макс. – Пока не решился на отношения с Маней. Я надеялся, путешествуя по веткам реальности, оказаться там, где моя жена и мой сын живы, а я погиб. Но сейчас, когда я влюблен, я даже думать не желаю об этих противоестественных путешествиях. Понимаешь? У меня есть право на счастье, и я уже счастлив. Так зачем мне прыгать в ящик?
   – А если твои отношения ни к чему не приведут? – спросил Алекс.
   – Я уже думал об этом, – Макс помрачнел. – Тогда ящик выглядит неплохим выходом.
   – Вот то-то, – сказал Алекс с набитым ртом.
   – Но все же, – добавил Макс. – Все же я не полезу в ящик.
   Кексы были вкусные, конфитюр еще вкуснее.
   – А я вот все еще думаю, что мне бы путешествие в ящике не помешало, – сказал Алекс. – Есть шанс оказаться там, где я погиб, а жена у меня любящая и не истеричная… И где мои дети меня любят. Как ты думаешь?
   Макс посмотрел на друга.
   – Я все понимаю, Алекс. Шанс есть. Но только очень маленький. Шанс наладить нормальные отношения с близкими здесь, в этой ветке реальности, я бы расценивал как более весомый.
   Макс сочувственно посмотрел на погрустневшего друга и добавил:
   – Хотя в твоем случае, даже не знаю, что вероятнее.
   Алекс выглянул в окно.
   – О! Твоя подружка уже во дворе, – сказал он.
   – Ну тогда пошли. Я только ноутбук возьму.
   – А мне надо пластырь на ухо наклеить, – вспомнил Алекс. – А то, наверное, смешно выгляжу.
   Маня была в очень коротком ярко-синем платьишке в мелкий белый горошек. Смотрелось оно на ней настолько соблазнительно, что у Алекса брови взлетели к волосам, а челюсть отвисла.
   – Слюнотечение останови, – посоветовал Макс. – А то еще довезешь нас до ближайшего столба.
   – Ладно-ладно… Ты великолепно выглядишь, Маня, – Алекс расплылся в улыбке.
   – Спасибо, – Манечка сделала кокетливый книксен.
   Макс обнял ее и поцеловал. Маня прямо-таки светилась от счастья. Она села на заднее сиденье вместе с Максом, а Алекс взгромоздился за руль. Вся спинка водительского сиденья, а также руль и рычаг коробки передач были запачканы засохшими каплями крови.
   – Тебе бы тут помыть, – сказала Маня.
   – А то вампиры будут в салон слетаться, – вставил Макс.
   – Помою сегодня. Может быть. Куда едем? – спросил Алекс.
   – Сначала Маню на работу забросим, на Нежинскую. А потом к твоему Эммануилу наведаемся.
   – Опять к сумасшедшему собрались? – спросила Маня.
   – Он позвонил утром, – пояснил Алекс. – Сказал, что из-за того, что мы ушли, из ящика вышел какой-то странный кот. Говорит, что количество наблюдателей в ходе эксперимента не должно было изменяться.
   – Ну тогда тебе повезло, что я не вынула из сумочки дозиметр, – сказала Маня, доставая из сумочки прибор и передавая его Максу. – Следи за показаниями. И не слушай этого психа. За ним вот-вот уголовный розыск начнет гоняться за то, что он людей пытается довести до самоубийства.
   – Резонно, между прочим, – сказал Алекс. – А мы все в свидетели пойдем.
   – Или в соучастники, – кивнул Макс.
   – Вообще у этого Эммануила какая-то квантово-механическая секта получается, – сказала Маня. – Секта верующих в кота Шредингера. В Одессе всегда хватало городских сумасшедших. Но кадры такого масштаба встречаются очень редко. Особенно получающие миллион за свое сумасшествие.
   – Кстати, вы знаете, как у Эммануила фамилия? – спросил Алекс.
   – Нет, – ответил Макс.
   – Не поверите. Кошечкин, – сказал Алекс.
   – Да ну? – воскликнула Маня, смеясь.
   – Это у него фамилия по отцу, – сказал Алекс. – А мама его носит фамилию Коблицкая-Пиоттух. – Я это знаю, потому что помогал ему оформить договор на сдачу одной из его квартир в аренду.
   – Это ж, кажется, мама Александра Блока была с такой фамилией, – сказал Макс.
   – Он продолжатель этого славного рода, – сказал Алекс.
   – Вы там осторожнее, – сказала Маня, на секунду становясь серьезной. – У этого Эммануила крыша уже вчера держалась на последней заклепке.
   Маня выпорхнула из автомобиля на Нежинской, на мгновение показав прохожим свои ярко-синие трусики, и послала Максу воздушный поцелуй.
   – Я тебя встречу в шесть, – крикнул Макс.
   – Пока! – крикнула в ответ Маня, и скрылась в дверях офиса.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →