Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Употреблять английское слово «гей» для обозначения гомосексуалиста стали гораздо раньше, чем термин «гомосексуалист» для обозначения гея.

Еще   [X]

 0 

История Российской прокуратуры. 1722–2012 (Звягинцев Александр)

В представленном вашему вниманию исследовании впервые в одной книге в периодизируемой форме весьма лаконично, но последовательно излагается история органов прокуратуры в контексте развития Российского государства и законодательства за последние триста лет. Сквозь призму деятельности главного законоблюстительного органа державы беспристрастно описывается история российской прокуратуры от Петра Великого до наших дней. Важную смысловую нагрузку в настоящем издании несут приводимые в нем ранее не опубликованные документы и факты. Они в ряде случаев заставляют переосмысливать некоторые известные события, помогают лучше разобраться в мотивации принятия многих исторических решений в нашем Отечестве, к которым некогда имели самое непосредственное отношение органы прокуратуры. Особое место в исследовании отводится руководителям системы, а также видным деятелям прокуратуры, оставившим заметный след в истории ведомства.

Год издания: 2012

Цена: 318.18 руб.



С книгой «История Российской прокуратуры. 1722–2012» также читают:

Предпросмотр книги «История Российской прокуратуры. 1722–2012»

История Российской прокуратуры. 1722–2012

   В представленном вашему вниманию исследовании впервые в одной книге в периодизируемой форме весьма лаконично, но последовательно излагается история органов прокуратуры в контексте развития Российского государства и законодательства за последние триста лет. Сквозь призму деятельности главного законоблюстительного органа державы беспристрастно описывается история российской прокуратуры от Петра Великого до наших дней. Важную смысловую нагрузку в настоящем издании несут приводимые в нем ранее не опубликованные документы и факты. Они в ряде случаев заставляют переосмысливать некоторые известные события, помогают лучше разобраться в мотивации принятия многих исторических решений в нашем Отечестве, к которым некогда имели самое непосредственное отношение органы прокуратуры. Особое место в исследовании отводится руководителям системы, а также видным деятелям прокуратуры, оставившим заметный след в истории ведомства.
   Книга также выходила под названием «Законоблюстители. Краткое изложение истории прокуратуры в лицах, событиях и документах».


Александр Звягинцев История Российской прокуратуры. 1722–2012

   © А. Г. Звягинцев, 2012
   © ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», оформление, 2012

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *
   290-летию образования Прокуратуры России посвящается
   Без малого три столетия отделяют нас от того времени, когда Петр I учредил в государстве Российском абсолютно новый для нашего отечества орган – прокуратуру. Страна тогда входила в эпоху масштабных преобразований, и без создания специального надзорного института, каким стала прокуратура, невозможно было бы укрепить державные устои и обеспечить режим законности на всей необъятной территории нашего Отечества.
   С тех пор прошло много времени, но все эти годы органы прокуратуры неизменно оставались становым хребтом государства. Незыблимым оставалось и наше главное, историческое предназначение – верой и правдой служить России, стоять на страже Закона.
   Из поколения в поколение российская прокуратура пополнялась новыми сотрудниками, которые в своем абсолютном большинстве были людьми с высоким представлением о долге и справедливости, с неуклонным желанием честно служить своему Отечеству и народу. Они были патриотами России, честными и ответственными профессионалами. Заботясь, в хорошем смысле этого слова, о чести мундира, эти прокурорские мужи гордились тем, что служат в государственной структуре, имеющей высокие нравственные цели; и во многом благодаря им даже в суровые времена лихолетья не прерывались лучшие традиции прокурорской этики – преданность делу и внимание к человеку.
   Сегодня на этапе развития демократической России как правового государства значение органов прокуратуры только возрастает. Ведь именно прокуратура является важнейшим правовым инструментом дальнейшего укрепления российской государственности и демократического строя. Именно прокуроры защищают права и свободы граждан и интересы государства. Будучи последовательными ревнителями законности, они входят в ту кагорту державных людей, которые, цементируя государственные устои, стоят на страже фундаментальных основ общества, на передовом рубеже в борьбе с местничеством и ведомственностью, терроризмом и экстремизмом, сепаратизмом и коррупцией.
   Обо всем этом и многом другом вы узнаете, прочитав книгу-летопись «Законоблюстители». В представленном вашему вниманию исследовании впервые в одной книге в периодизируемой форме весьма лаконично, но последовательно излагается история органов прокуратуры в контексте развития Российского государства и законодательства за последние триста лет. Сквозь призму деятельности главного законоблюстительного органа державы беспристрастно описывается история российской прокуратуры от Петра Великого до наших дней. Важную смысловую нагрузку в настоящем издании несут приводимые в нем ранее не опубликованные документы и факты. Они в ряде случаев заставляют переосмысливать некоторые известные события, помогают лучше разобраться в мотивации принятия многих исторических решений в нашем Отечестве, к которым некогда имели самое непосредственное отношение органы прокуратуры. Особое место в исследовании отводится руководителям системы, а также видным деятелям прокуратуры, оставившим заметный след в истории ведомства.
Генеральный прокурор Российской Федерации действительный государственный советник юстиции Ю. Я. Чайка
12. 01. 2012

Глава I. «Сей чин яко око наше»

   В правление Петра I самодержавная монархия приобрела характер абсолютной. Император Всероссийский стал не просто монархом «абсолютным», но и «неограниченным и повиноваться ему не только за страх, но и за совесть» теперь «сам Бог повелевал». Ломался привычный, устоявшийся веками образ жизни; претерпевали коренные изменения все основные государственные структуры, начиная от местных и кончая высшими.
   Без дрожи в руках Петр Великий насаждал новые, непривычные для Российского государства порядки, создавал органы, которые день ото дня укреплялись и набирали силу. Формируются регулярная армия и полиция, преобразовывалось местное управление. Приказы, сохранявшиеся частично, уступали место так называемым коллегиям. Боярскую думу сменил Правительствующий сенат. С организацией Святейшего синода император добился полного подчинения церкви своей власти. Существенно обновлялось и российское законодательство. Последовательная и решительная деятельность Петра дала России законы, покоившиеся на монолитном государственном начале.

   Петр I

   Петр I принял от своих предшественников российскую провинцию в мало приспособленном для его грандиозных планов виде. Государство делилось на уезды, весьма неравноценные по территории, во главе которых стояли воеводы, и волости. Управление уездами из центра было громоздким и неуклюжим. Недостатки уездного правления особенно остро сказывались при добывании денег на содержание армии и для других общегосударственных нужд. Поэтому неслучайно Петр I решил реорганизовать местное управление, учредив губернии.
   18 декабря 1708 года появился короткий, но значительный по своей сущности указ, в соответствии с которым в Российской империи были учреждены восемь губерний: Московская с 39 уездами, Ингерманландская (с 29 уездами); с городами – Киевская (с 56), Смоленская (с 17), Архангелогородская (с 20), Казанская (с 71), Азовская (с 77) и Сибирская (с 30). Позднее император учредил еще три губернии: Рижскую, Астраханскую и Нижегородскую, но ликвидировал Смоленскую, поделив ее территорию между Московской и Рижской губерниями. Таким образом, общее число губерний стало 10. Губернаторами были поставлены, как правило, военные люди, которые командовали расположенными в губерниях войсками.
   В первые годы царствования Петра I во главе управления государством стояла Боярская дума, хотя и основательно им «причесанная». Туда входили уже не только представители знатных родов, которые ранее окружали трон, но другие, выслужившиеся при царе люди. Изменилась и роль Боярской думы, хотя она все еще собиралась на так называемые «совещания». Петр I, уезжая за границу, имел обыкновение поручать управление не Боярской думе, а отдельным, приближенным к нему вельможам. Так продолжалось до 1711 года.
   Покидая пределы России по случаю войны с Турцией, 22 февраля 1711 года царь издал указ: «Об учреждении Правительствующего сената и бытии при оном розрядному столу вместо розрядного приказа, и по два комиссара из губерний».
   Вскоре, 2 марта 1711 года, для всеобщего сведения было объявлено, что для «всегдашних» отлучек «определен управительный сенат, которому всяк и его указам будет послушен так, как нам самому, под жестоким наказанием или смертью, по вине смотря».
   Прошло совсем немного времени и учрежденный лишь «для отлучек» государя Правительствующий сенат становится постоянно действующим и в его присутствии, то есть становится высшим правительствующим учреждением государства. Тогда же ему были приданы и высшие судебные функции.
   В Правительствующий сенат вначале входили девять высших сановников России: граф И. А. Мусин-Пушкин, князь П. А. Голицын, князь М. В. Долгорукий, Т. Н. Стрешнев, Г. Племянников, князь Г. И. Волконский, М. М. Самарин, В. А. Апухтин и Мельницкий. В следующем году к ним присоединился и князь Я. Ф. Долгорукий.
   Конечно, не все шло гладко. И не сразу в полную силу заработал сенат – инерция и ностальгия по прошлому еще у многих были слишком велики И многие члены коллегий и сенаторы не являлись исключением. Но доверие императора к своему детищу – к созданному коллегиальному органу – было большое, и надежды на него он возлагал немалые. Однако, судя по всему, столь же большое было и недоверие царя к самим сенаторам, ведь недаром законодательство того времени переполнено нормами, которые постоянно напоминают членам Сената об их обязанностях.
   Выдающаяся заслуга Петра I заключалась в том, что он впервые в России создал органы, специально предназначенные для контроля и надзора за соблюдением законов. Вначале это был институт фискалов, затем – прокуратура.
   Фискалитет, безусловно, на одном из этапов своего развития, сыграл положительную роль в обеспечении единообразного применения законов, и даже в борьбе с преступностью. Однако признать, что он был старшим, да еще и кровным братом прокуратуры, было бы слишком смело. В то же время было бы глупо отрицать, что институт фискалов стал той предтечей, которая подготовила императора к мысли об учреждении в России прокуратуры. Хотя со всей уверенностью можно утверждать, что для принятия такого решения у государя были и другие резоны.
   Должности фискалов были учреждены указами от 2 и 5 марта 1711 года. Обер-фискал состоял при Правительствующем сенате, но назначался непосредственно государем. Фискалы образовывались при всех центральных и местных органах: коллегиях, канцеляриях, судах и др. В их основную обязанность входило «тайно проведывать, доносить и обличать» обо всех нарушениях закона, злоупотреблениях, воровстве и всем прочем, что «во вред государственному интересу может быть». С этой целью они принимали «доносы» от частных лиц, имели право посещать все присутственные места, требовать для просмотра дела и документы.
   Довольно скоро оказалось, что в деятельности самой фискальной службы имеется множество недостатков. Обер-фискал имел право в случае обнаружения злоупотреблений со стороны сенаторов вызывать их в суд. Однако воспользоваться этим правом он фактически не мог – ведь он подчинялся тому же Сенату. К тому же кроме того, пользуясь весьма широкими полномочиями и не чувствуя должной ответственности, многие фискалы не прочь были поживиться за счет тех мест, при которых они состояли, сами, таким образом, погрязнув в лихоимстве и злоупотреблениях. Их стали почти открыто ненавидеть, и само слово «фискал» приобрело такое же значение, как «ябедник», «доносчик».

   Большая государственная печать Петра I. Нач. XVIII в.

   Мало помог и указ Петра I «О должности фискалов», изданный в 1714 году, в котором прямо прописывалась ответственность фискалов за ложные доносы. Кроме того, оставался без контроля и присмотра высший государственный орган – Правительствующий сенат. Правда, иногда государь поручал контролировать сенатскую деятельность наиболее доверенным лицам, таким как генерал-ревизор Зотов и обер-секретарь Сената Щукин, и даже отдельным офицерам гвардии. Но эти функции они выполняли временно, эпизодически.
   Петр I, принявший в 1721 году титул императора, понимал, что нужно создать новый институт общества, стоящий как бы над Правительствующим сенатом и над всеми другими государственными учреждениями, который бы ревностно следил, как принятые им законы выполняются – ведь практически отовсюду выглядывала дореформенная Россия, одетая в новый европейский кафтан, который ей везде жал и дисциплинировал, чем создавал большое неудобство. Таким органом стала прокуратура. Указ о ней состоялся 12 января 1722 года. Вслед за этим были учреждены прокуроры и при надворных судах.
   И если точкой отсчета учреждения органов прокуратуры мы вполне справедливо считаем 1722 год, то историю развития института власти прокурора смело можно отслеживать с более давних лет – с середины XVII века. Именно в те времена, как показывает анализ законодательства, начинают вполне зримо складываться предпосылки к возникновению прокуратуры в нашем Отечестве. Чуть более 70 лет потребовалось России, чтобы утвердиться в необходимости создания прокуратуры. Срок для матери-истории более чем скромный.
Именной указ
   1722 Января 12. Именной, данный Сенату. – О обязанностях Сенатских Членов, о заседании Президентов Воинских Коллегий, Иностранной и Берг-Коллегий в Сенате, о бытии при Сенате Генерал и Обер-Прокурорам, Рекетмейстеру, Экзекутору и Герольдмейстеру, а в каждой Коллегии по Прокурору; о выбирании Кандидатов к оным местам, и о чинении при сем выборе и балотировании присяги по приложенной форме.
   Понеже правление сего Государства, яко нераспоряженного пред сим, непрестанных трудов в Сенате требует, а Члены Сенатские, почитай все свои Коллегии имеют: того ради не могут оного снесть, сие с начала не осмотря учинено, что ныне исправить надлежит, сие и прочее к тому надлежащее, как следует:
   1. Чтоб кроме двух Воинских Коллегий и Иностранной, выбрать иных Президентов, а именно: в Юстиц, в Камер, в Коммерц, в Мануфактур-Коллегии, и в Статс-Контору. Надлежало бы и в Берг-Коллегию, но заобычного не знаю, того ради пока такой сыщется, быть по старому; также в Сенат прибавить из Министров, которые ныне при чужестранных Дворах, дабы Сенатские Члены партикулярных дел не имели, но непрестанно трудились о распорядке Государства, и правом суде, и смотрели бы над Коллегиями, яко свободные от них; а ныне сами будучие во оных как могут сами себя судить?
   2. Президенты Воинских Коллегий и Иностранной и Берг-Коллегии должности не будут иметь ходить в Сенат, кроме нижеписанных причин: 1) Когда какие нужныя ведомости. 2) Когда новый какой указ в Государстве публиковать надлежит. 3) Когда суд генеральной. 4) Или какое новое дело, решения требующее. 5) Когда Я присутствую. Понеже довольно дела будет каждому в своей Коллегии.
   3. Ревизион-Коллегии быть в Сенате понеже едино дело есть, что Сенат делает и не разсмотря тогда учинено было.
   4. Надлежит быть при Сенате Генерал-Прокурору и Обер-Прокурору, также в всякой Коллегии по Прокурору, которые должны будут рапортовать Генерал-Прокурору; также надлежит быть при Сенате Рекетмейстеру, Экзекутору и Герольдмейстеру, или иной какой чин, кто б Дворян ведал и всегда представлял к делам, когда спросят.
   5. Ныне ни о чем так надлежит трудиться, чтоб выбрать и Мне представить Кандидатов в вышеписанные чины; а буде за краткостью времени всех нельзя: то чтоб в Президенты Коллегий и в Генералы и Обер-Прокуроры выбрать, что необходимая есть нужда до наступающего карнавала учинить, дабы постам испрашивать в делах было можно; в сии чины дается воля выбирать из всяких чинов, а особливо в Прокуроры, понеже дело нужно есть.
   6. И понеже Юстиц-Коллегия касается до всего Государства, и чтоб не нарекали, что выбрали кого по какой страсти: того ради кажется лучше учинить так, чтоб выбрали в Кандидаты в Сенат двух, или трех всеми Офицеры, которые здесь, трех же также из Дворян отобрать лучших человек сто, и им также трех, и когда выберут, тогда позвать всех тех, кои выбрали Кандидатов в столовую и велеть балотировать. При сем выборе и балотировании присягать.
   Шесть дней спустя императором учреждаются должности прокуроров в надворных судах.
Форма присяги балотирующим:
   Я нижеименованный обещаюся и клянуся всемогущим Богом, что, по Его Императорского Величества указу, определенное ныне балотирование и избирание в чины представленных Господ штаба, и Царедворцов, чинить мне ни для какой страсти, свойства, дружбы или вражды, но по самой истине, как я пред Богом и страшным Его судом в том ответ дать могу, и как суще мя Господь Бог да поможет. Аминь.
Января 18. Именной. – О бытии в Надворных Судах Прокурорам и о принятии доносов от Фискалов и людей посторонних.
   1. Прокурорам быть и в Надворных Судах…
(Полное собрание законов Российской империи. Т. 5. СПб., 1830. № 3877, 3880.)
   Фискалитет, с учреждением прокуратуры, утратил самостоятельное значение. Обер-фискал (с 1723 года – генерал-фискал) был подчинен непосредственно генерал-прокурору. Фактически же фискальная служба оказалась ненужной, но окончательно она была ликвидирована только при императрице Екатерине II (в 1775 году).
   Прокуратура создавалась в России, прежде всего, как орган императорской власти, осуществляющей от ее имени и по ее поручению повсеместный и постоянный надзор и контроль за решениями Правительствующего сената, других центральных и местных учреждений. Полномочия, методы и формы работы, а также задачи, стоящие перед генерал-прокурором, в корне отличались от тех, которые были раньше у фискалов. Генерал-прокурор обязан был не только, а точнее сказать, не столько фиксировать нарушения закона, сколько их предупреждать. И на это ему были даны полномочия – он мог приносить протест с правом приостановления дела, о чем сообщал императору.
* * *
   Первым генерал-прокурором 18 января 1722 года стал Павел Иванович Ягужинский. Представляя сенаторам генерал-прокурора, император Петр I сказал: «Вот мое око, коим я буду все видеть. Он знает мои намерения и желания; что он заблагорассудит, то вы делайте; а хотя бы вам показалось, что он поступает противно моим и государственным выгодам, вы однако ж то выполняйте и, уведомив меня о том, ожидайте моего повеления».

Ягужинский Павел Иванович, граф
(1683–1736),
действительный тайный советник

* * *
   Первый в истории государства Российского генерал-прокурор граф П. И. Ягужинский родился в семье бедного литовского органиста. Не имея почти никакого образования, с юных лет начал службу при фельдмаршале Головине. В 1701 Петр I, завороженный умом, выдающимися способностями и образной красивой речью юноши, зачислил его в Преображенский полк, а затем «пожаловал» в денщики (так назывались тогда флигель-адъютанты). С этого времени начинается стремительная и блестящая карьера Ягужинского, ставшего одним из любимцев русского царя. В 27 лет он уже камер-юнкер и капитан Преображенского полка, затем генерал-адъютант, генерал-майор и, наконец, генерал-лейтенант. Прекрасно владевший несколькими иностранными языками, умный и ловкий, он неоднократно выполнял важные дипломатические миссии: вел переговоры с королями Дании и Пруссии, участвовал в работе ряда международных конгрессов, часто сопровождал царя в заграничных поездках.
   18 января 1722 император назначил Ягужинского первым генерал-прокурором Правительствующего сената.
   П. И. Ягужинский довольно быстро занял ключевые позиции в государственных делах, играя, по существу, роль второго лица в империи после Петра I. По выражению русского историка В. О. Ключевского, генерал-прокурор становился маховым колесом всего управления. Императора вполне удовлетворяла активная деятельность Ягужинского, и он во всем поддерживал его. Петр не раз говорил своим приближенным: «Что осмотрит Павел, так верно, как будто я сам видел».
   При преемниках Петра I П. И. Ягужинский в полной мере познал как взлеты, так и падения. Во время заговора «верховников» был обвинен в измене и арестован, но после кратковременного заточения вышел еще более могущественным. Он продолжал удерживать за собой пост генерал-прокурора, хотя теперь уже редко исполнял прокурорские обязанности.
   Павел Иванович Ягужинский имел чин действительного тайного советника, был сенатором и обер-шталмейстером. При императрице Анне Иоанновне стал графом и ее кабинет-министром. Имел многие российские ордена, включая орден Св. Андрея Первозванного.
   Граф П. И. Ягужинский умер 6 апреля 1836; погребен в Невском монастыре.

   Прошло более трех с половиной месяцев, прежде чем появился указ, четко очерчивающий функции генерал-прокурора и прокуратуры в целом: «О должности Генерала-Прокурора» (27 апреля 1722 года). Русский исследователь В. И. Веретенников нашел пять редакций «Должности». Название самой ранней из известных редакций «Должности», найденной среди документов, относящихся к 18–20 января 1722 года, «О генерал-прокуроре, то есть стряпчем от государя и от государства», отличалось от названия окончательной. Первый пункт этой редакции остался практически без изменений. Другие пункты первой и последующих редакций «Должности» претерпели существенные изменения. По первоначальному замыслу Петра I генерал-прокурор должен был выступать в роли высшего должностного лица в государственном аппарате, в руках которого сосредоточивался бы надзор за правильным и законным ходом управления страной, и прежде всего, в ее центральных учреждениях, то есть быть как бы «сердцем всего государства». Предполагалось, что генерал-прокурор должен стоять на страже интересов императора, государства, церкви и всех граждан, которые не могут сами в достаточной степени защитить свои права.
   Впоследствии Петр I отказался от такой всеобъемлющей функции генерал-прокурорской должности, ограничив ее надзором за деятельностью всех государственных органов, и прежде всего Правительствующего сената.
Должность Генерала Прокурора
(В 27 день января 1722)
1.
   Генерал Прокурор повинен сидеть в Сенате и смотреть накрепко, дабы Сенат свою должность хранил во всех делах, которые к Сенатскому рассмотрению и решению подлежат, истинно ревностно, и порядочно без потеряния времени по регламентам и указам отправлял, разве какая законная причина ко отправлению ему помешает, что все записывать повинен в свой юрнал; также накрепко смотреть, чтоб в Сенате не на столе только дела вершились, но самым действом по указам исполнялись, в чем он должен спрашивать у тех, кто на что указы получил, исполнено ль по них в такое время, в которое начало и совершенство оного исполнено быть может; и буде не исполнено, то ему ведать надлежит, для какой причины: не возможность ли какая помешала или по какой страсти или за леностию и о том немедленно Сенату [доносить] предлагать должен для чего повинен иметь книгу, в которой записывать на одной половине, в которой день какой указ состоялся, а на другой половине записывать, когда что по оному указу исполнено или неисполнено, и для чего и протчие обстоятельства нужные вносить.
2.
   Также должен накрепко смотреть, дабы Сенат в своем звании праведно и нелицемерно поступал; а ежели что увидит противное сему, тогда в тот же час повинен предлагать Сенату явно и с полным изъяснением, в чем они или некоторые из них не так делают, как надлежит, дабы исправили; а ежели не послушают, то должен в тот же час протестовать, и оное дело остановить и немедленно донесть нам, если весьма нужное, а о протчих в бытность нашу в Сенате или помесячно, или понедельно, как указ иметь будет; також надлежит Генералу Прокурору в доношениях явных, которые он будет подавать нам, осторожно и рассмотрительно поступать, дабы напрасно кому бесчестия не учинить. Таким образом, ежели увидит, какое дело хотя и противное ему покажется, да не ясно, или два вида имеются, то, протистациею остановя, не тот час доносить, но посоветовать, с кем он заблагорассудит; и ежели увидит, что подлинно так, то доносить нам; однакож более недели в том не мешкать; а ежели зело ясно, то немедленно доносить також не медля более недели, не отговариваясь никакими нуждами, разве мы будем в отлучении, то однакож письмом в то же время написанным и немедленно с нарочным послать; а ежели какое неправое доношением учинит по какой страсти, то будет, и сам наказан по важности дела [тому же повинен, чему б достойны те были, на кого доносил].
3.
   Должен смотреть над всеми прокуроры, дабы в своем звании истинно и ревностно поступали; а ежели кто в чем преступит, то оных судить в Сенате. И должен все прокурорские доношения предлагать Сенату и инстиговать, чтоб по них исполнено было также, ежели на прокураторов будут доношении, что они званий своих истинно и ревностно не исполняют, то их в суд представлять Сенату.
4.
   Должен от фискалов доношении, о чем их должность есть против 7-го пункта их должности, примать и предлагать Сенату и инстиговать; также за фискалами смотреть и, ежели что худо увидит, немедленно доносить Сенату.
5.
   Ему ж должно в своей дирекции иметь канцелярию сенатскую и служителей оной.
6.
   Эксикутор в Сенате имеет быть под дирекциею Генерала Прокурора.
7.
   Фискалы в коллегиях и надворных судах должны доносить о всем своим прокурорам; а земских судов фискалы – в земских судах; а ежели в тех судах не будут следовать и праведно исправлять, то доносить в коллегиях и надворных судах прокурорам же, о чем где надлежит; а ежели прокуроры по тем доношениям будут мешкать взысканием чрезвычайное время или манить, о том должны фискалы доносить обер-фискалу, а обер-фискал Генералу Прокурору; а ежели и обер-фискал не донесет или станет мешкать в том, то прямо Генералу Прокурору доносить и на обер-фискала.
8.
   Все о важных делах указы так же, ежели не исправление какое будет, в которых управителях, что розыску или доправки какого штрафа на оных посылать не на почте, но с посыльными [что] от Эксикутора, дабы с полным репортом всегда возвращались, что сделано или зачем нельзя было сделать; а в коллегии и прочие ближние места указы посылать с Эксикутором, дабы рапорты в Сенат письменные от Президентов приносил, которого числа оные из Сената получили, которые должно вносить в книгу, дабы [мочно] ежели в такое время, в какое по указу какое дело мочно исполнить, а во оное репорту не будет в Сенат, мочно б было по оной записке взыскать.
9.
   Генерал и обер прокуроры ничьему суду не подлежат, кроме нашего, а ежели во отлучении нашем явится в тяжкой и времени нетерпящей вине, яко измене, то Сенат может арестовать и розыскивать, а дело приказать иному кому; однакож никакой пытки, экзекуции или наказания не чинить.
10.
   И понеже сей чин, яко око наше и стряпчий о делах государственных, того ради надлежит верно поступать, ибо перво на нем взыскано будет; и ежели что поманит, или иное какое дело ведением и волею преступит, то, яко преступник указа и явный разоритель государства, наказан будет; буде же всему не вымыслом, то денежным штрафом или по рассмотрению нашему наказан будет.
11.
   О которых делах указами ясно не изъяснено, о тех предлагать Сенату, чтоб учинили на те дела ясные указы; и как сочинят, доносить нам; и ежели в пополнение сей инструкции что усмотрит, о том доносить же.
12.
   Обер-прокурор есть помощник Генералу Прокурору в его делах, а в небытность его должен дела его отправлять.

   Примечание:
   1) все, что в подлинных текстах прибавлено собственноручно Петром, напечатано жирным шрифтом;
   2) все, что в подлинных текстах зачеркнуто, напечатано в прямых [] скобках.
   Ближайшим помощником генерал-прокурора и его заместителем, обер-прокурором, Петр I назначил гвардейского офицера Григория Григорьевича Скорнякова-Писарева, который хорошо проявил себя по некоторым делам в Тайной канцелярии. Однако отношения Ягужинского и Скорнякова-Писарева вскоре стали натянутыми. Генерал-прокурор признавался, что его «помощник криво толкует государевы указы». Не прошло и года, как после острого конфликта в Сенате Скорняков-Писарев был вынужден уступить место лейб-гвардии капитану И. И. Бибикову, который до этого был прокурором Ревизион-коллегии. На этой должности он оставался до 1727 года, а затем возглавлял Ревизион-коллегию и Камер-коллегию, был губернатором в Иркутске и «главным командиром» в Малороссии.
* * *
   Положение первого генерал-прокурора было сложным и довольно неопределенным. Император, человек исключительно деятельный и активный, зачастую сам выполнял обязанности своего генерал-прокурора, ездил в Правительствующий сенат и строго следил за решениями последнего, поэтому Ягужинский вначале играл роль как бы посредника между Петром I и Сенатом, постоянно получая от государя конкретные поручения.
Письмо императора Петра I генерал-прокурору П. И. Ягужинскому от 20 мая 1724 года
   Г. генерал-прокурор, которые прокуроры от коллегий здесь в Москве, прикажи им, чтоб они свои конторы здесь гораздо посмотрели, так ли делается, как надобно, и ежели что не так, чтоб тебе рапортовали, и оных бы, сыскав и освидетельствовав, наказать понеже за глазами, чаю, много диковинок есть.
(История Правительствующего Сената за 200 лет. СПб., 1911. Т. 1. С. 220.)
   Подпись царя Петра

   Постепенно П. И. Ягужинский и его помощник, обер-прокурор, расширяли сферу своей деятельности. Главное внимание они сосредоточили на контроле за повседневной деятельностью Правительствующего сената. Генерал-прокурор прилагал немало усилий, чтобы навести там элементарный порядок. Очень скоро Ягужинский сумел занять ключевое место в государственном управлении. Русский историк В. О. Ключевский писал: «Генерал-прокурор, а не Сенат становился маховым колесом всего управления; не входя в его состав, не имея сенаторского голоса, был, однако, настоящим его президентом, смотрел за порядком его заседаний, возбуждал в нем законодательные вопросы, судил, когда Сенат поступал право или неправо, посредством своих песочных часов руководил его рассуждениями и превращал его в политическое сооружение на песке».
   Даже иностранцы отмечали, что генерал-прокурор по своей силе и влиянию стал вторым лицом в государстве.
   Предложения, которые давались Ягужинским Правительствующему сенату по тем или иным вопросам, как правило, почти дословно воспроизводились последним. Вот одно из таких предложений, данное им совместно с обер-прокурором И. И. Бибиковым:
Предложение генерал-прокурора П. И. Ягужинского и обер-прокурора И. И. Бибикова Правительствующему Сенату от 8 июня 1726 года
   Хотя по генеральному регламенту 8 главы надлежит в коллегиях президентам между советниками и ассесорами иметь трудов разделение и над ними смотреть, чтоб оные о поверенных им делах с надлежащим старанием попечение имели; тако же в специальных коллежских инструкциях положено, ежели которая коллегия к лучшему порядку и государственной пользе что усмотрит, о том повелено доносить в Сенат, понеже в коллегиях не токмо того не чинится, но и то, что в генеральном регламенте о разделении трудов ясно изображено, не исполняют, отчего в делах происходит великое затруднение и продолжение, а челобитчикам – волокита, а особливо в вотчинной коллегии, где большая часть дел неспорных и легких находится, а именно: 1. записка по купчим и закладным; 2. справка за детьми после отцов и других родственников по наследству; 3. по челобитью о даче выписей на их дачи, и прочие тому подобные и неспорные дела, которые б, ежели разделение трудов по регламенту было, то вершить безволокитно можно, но того не учинено; а дела слушают по реестру, так что за продолжением одного спорного дела таких малых не слушают и не решают; к тому ж прежде такие поместные дела бывали в особых приказах, а именно: низовых городов в Казанском приказе, Белгородского и Севского разрядов, в разряде Смоленской шляхты, в приказе княжества Смоленского; а ныне все те дела в одной вотчинной коллегии быть имеют.
   А понеже ту коллегию все помещики, большие и малые, за крепкий фундамент содержат; и для того, хотя для малого дела, из дальних провинций и городов, за несколько сот, а иные – и тысяч верст приезжать в Санкт-Петербург принуждены; и за таким непорядком челобитчики имеют долговременную волокиту.
   Пр. Сенат да соизволит рассудить, что, когда такого разделения в трудах между членами не будет, то в делах и впредь никакого успеху быть не может, понеже, хотя в каждой коллегии присутствуют многие персоны, однако все за один глаз и за одно ухо почитаются, а рассуждение разное имеют.
   Того ради к лучшему порядку следующее представляется: 1. Чтоб повелено было всем коллегиям указами подтвердить, дабы в разделении трудов между членами поступали по регламенту неотменно; и которому члену что на собственной его труд определится, то он имеет прилежно смотреть, чтоб то дело без опущения времени происходило; паче же долженствует он все обстоятельства того дела рассмотреть, и, в чем состоит, к решению коллегии предложить; а кому какое дело в смотрение определится, о том для ведома подать в сенат ведомости. 2. В вотчинной коллегии для таких вышеозначенных малых и неспорных дел отделить бы особого члена и придать ему секретаря и прочих канцелярских служителей, который бы такие дела решал безволокитно, и челобитчиков до волокиты не допускал; токмо спорных и сумнительных дел ему не решать, а представлять всей коллегии; а когда какия дела решить, о том ему подавать коллегии рапорты, которые для ведома записывать в протокол; и быть у тех неспорных дел из членов с переменою погодно, или другим образом учинить, чтоб все дело разделить всем советникам по части; а когда спорное дело случится, то представлять и решать всей коллегии. 3. Которые дела прежде сего были в особых приказах, а именно: Казанского, Белгородского и Севского разрядов и княжества Смоленского, те положить на губернаторов (понеже оные имеют у себя несколько асессоров), чтоб за дальним расстоянием челобитчики в Санкт-Петербург приезжать были не принуждены; а ежели решат какое дело в противность указом, и в том будут на них челобитчики, – таким чинить апелляцию в Вотчинную коллегию. Павел Ягужинский. Иван Бибиков.
(Веретенников В. И. Очерки истории генерал-прокуратуры в России доекатерининского времени. Харьков, 1915. С. 98—102.)
   Функции генерал-прокурора по отношению к подчиненным прокурорам закреплялись в пункте третьем указа «О должности генерал-прокурора», в котором говорилось, что он должен «смотреть над всеми прокурорами, дабы в своем звании истинно и ревностно поступали».
   Подобно тому, как генерал-прокурор был «оком» государя, все подчиненные ему чины прокурорского надзора были «оком» генерал-прокурора. Прокуроры при коллегиях, надворных судах и других учреждениях, губернские прокуроры были независимы от местных органов, действовали именем генерал-прокурора под его непосредственным наблюдением и покровительством.
   Заметив нарушение, прокурор вначале устно предлагал устранить его, а если это не помогало, использовал право принесения протеста, который приостанавливал исполнение того действия или постановления, где прокурор усмотрел нарушение. Генерал-прокурор, получив «доношение» своего подчиненного, как правило, «инстиговал» его, то есть принимал меры к быстрому и правильному рассмотрению. Зачастую по таким «доношениям», с подачи генерал-прокурора, принимались специальные сенатские решения. Вот одно из них:
Сенатский протокол по донесению прокурора Московского надворного суда князя В. Гагарина
(ноябрь 1724 года)
(Извлечение)
   По доношению Московскаго надворнаго суда прокурора князя Василья Гагарина, которое предложено от генерала лейтенанта и генерала прокурора и кавалера Ягужинскаго: 1) по делу крачего господина Салтыкова людей его Якова Максимова, Василья Герасимова в убийстве двух человек крестьян по приказу человека ж его, который был в селе Кимре приказчиком Михайла Архипова, да попа Михайла Михайлова, которого человек и попа да оговорного человека писаря Дмитрия Сарыгина оный г. Салтыков упрямством своим в тот надворный суд не ставит, в чем держаны были люди его многое время, токмо и за тем держанием оных оговорных не поставил; и за тою непоставкою из означенных убойцев Як. Максимов, сидя за караулом многое время, без розыску и без очных ставок умре; и за таким де укоснением опасно, дабы и оставший убийца за непоставкою тех его оговорных людей без розыску и без очных ставок не умер, что исследовать будет некем…
   Вышеозначенного его Салтыкова человека Михайла Архипова, буде он в Санкт-Петербурге, взяв немедленно в Юстиц-коллегию, послать в Московский надворный суд за караулом на ямских подводах на коште его, г. Салтыкова. А буде того человека в Санкт-Петербурге нет, то взять у него, г. Салтыкова, в Юстиц-коллегии сказку, чтоб он того человека поставил в Москве в надворном суде на поверстный срок по указу, объявя ему, буде он на тот срок не поставит, тогда взят и держан будет сам в Сенате.
(Веретенников В. И. Очерки истории генерал-прокуратуры в России доекатерининского времени. Харьков, 1915. С. 86–87.)
   Как видно из приведенного протокола, Правительствующий сенат полностью согласился с мнением прокурора Московского надворного суда и даже пригрозил карой всесильному вельможе Салтыкову, если он не выполнит его требований.
* * *
   При преемниках Петра I прокуратура переживала не лучшие свои времена. В 1726 году П. И. Ягужинский, оставаясь формально в должности генерал-прокурора, отправился с дипломатической миссией в Польшу. Его место в Сенате занял обер-прокурор Бибиков, а последнего сменил Воейков. Фактически прокуратура, как надзорный орган, пришла почти в полное забвение. В 1730 году императрица Анна Иоанновна предприняла попытку восстановить прокуратуру в прежней силе. Она издала для этого специальный указ.

   Анна Иоанновна
Указ императрицы Анны Иоанновны от 2 октября 1730 года
   Ныне небезызвестно нам есть, что в коллегиях и канцеляриях в государственных делах слабое чинится управление и челобитчики по делам своим справедливого и скорого решения получить не могут и бедные от сильных утесняемы, обиды и разорения претерпевают… Для отвращения всего этого был учрежден чин генерал-прокурора и ему помощника обер-прокурора при Сенате, а в коллегиях – прокуроров…
   Быть при Сенате генерал и обер-прокурорам, а при коллегиях и в других судебных местах – прокурорам и действовать по данной им Должности.
   И для того ныне в Сенат, покамест особливый от нас генерал-прокурор определен будет, иметь в должности его надзирание из членов сенатских генералу Ягужинскому, а в его дирекции в должность обер-прокурора быть статскому советнику Маслову, а прокуроры ж в коллегии и канцелярии, в которые надлежит, определяются немедленно.
(История Правительствующего Сената за 200 лет, СПб, 1911.)
   Прошел год, и П. И. Ягужинский после острой схватки с любимцем императрицы Бироном, по свидетельству современников, «с радостью воспринял весть о назначении его послом в Берлин вместо ссылки в Сибирь». Прокуратурой стал управлять Анисим Маслов, человек своеобразный. С одной стороны, он старался не конфликтовать с Правительствующим сенатом, а с другой – иногда проявлял такую твердость, что приводил сенаторов в трепет. Он направил несколько рапортов императрице, в которых гневно обличал недобросовестность и бездельничество некоторых высших сановников и сенаторов. Потом вдруг написал рапорт о бедственном положении крепостных крестьян и внес предложение ограничить власть помещиков, сославшись при этом на волю Петра I. Он нашел в архивах проект указа, который предписывал Сенату обсудить способ «неотяготительного сбора подушной подати и установить меру крестьянских оброков и работ на господ». Сенаторы переполошились, не зная, как им поступить. Идти открыто против проекта, составленного по поручению Петра Великого, они не могли, а согласиться с указом – не хотели. Однако в 1735 году Маслов умер, и Сенат, как писал Ключевский, «вздохнул свободно». На проекте, найденном Масловым, секретарь императрицы, по ее поручению, начертал: «Обождать». Ждать русским крестьянам пришлось долго.
   На посту обер-прокурора оказался Ф. Соймонов. Это был довольно решительный и активный прокурор, но он не имел по существу никакого влияния при Высочайшем дворе, а поэтому и роль прокуратуры в государственных делах оказалась незначительной.
* * *
   28 апреля 1740 года новым генерал-прокурором Сената был назначен князь Никита Юрьевич Трубецкой, однако в полную силу он стал работать на этой должности только после восшествия на престол Елизаветы Петровны.

Трубецкой Никита Юрьевич, князь
(1699–1767),
генерал-фельдмаршал

* * *
   В молодости Н. Ю. Трубецкой входил в члены так называемой «ученой дружины», объединявшейся вокруг Ф. Прокоповича. Дружил с русским поэтом и дипломатом А. Д. Кантемиром и, по отзыву последнего, «сам не худые стихи составлял».
   Князь Трубецкой участвовал в военных кампаниях против Польши и Турции, выполняя обязанности генерала-кригскомиссара, т. е. заведовал денежным и вещевым снабжением войск. 28 апреля 1740 Никита Юрьевич Трубецкой назначается генерал-прокурором Правительствующего сената. В этой должности оставался в течение 20 лет. По словам самого Трубецкого, при вступлении в должность, он нашел прокуратуру в запустении. Преодолевая большие трудности, генерал-прокурор стал подбирать себе «добрых и надежных помощников». Через некоторое время Трубецкой получил все прежние «прерогативы верховной власти», что позволило ему значительно возвыситься.
   По поручению императрицы Трубецкой иногда выступал и в роли высшего судьи в государстве. Он председательствовал в комиссиях, судивших Б. К. Миниха, А. И. Остермана, М. Г. Головкина и А. П. Бестужева-Рюмина.
   Н. Ю. Трубецкой был награжден многими российскими орденами. 5 сентября 1756 произведен в генерал-фельдмаршалы. В 1760 г. он покинул свой прокурорский пост и был назначен президентом военной коллегии, а спустя два года вышел в отставку «с полным пенсионом».
   Князь Н. Ю. Трубецкой скончался 16 октября 1767; погребен в Архангельской церкви Чудова монастыря.

   О том, в каком положении находились органы прокуратуры, когда их возглавил Н. Ю. Трубецкой, наглядно свидетельствует следующий доклад генерал-прокурора:
Всеподданнейший доклад генерал-прокурора князя Н. Ю. Трубецкого императрице Елизавете Петровне
(декабрь 1741)
(Извлечение)
   В 1740 году апреля 28 дня Ея ж Имп. Вел. имен. указом определен ген. – прокурором из нас всепоследнейших д. т. с. кн. Никита Трубецкой. И понеже ныне в сенатской конторе и во многих коллегиях и в прочих судебных местах и губерниях прокуроров почти никого нет, а в некоторых, малых, хотя и есть, токмо люди уже зело престарелые и к тому неспособные; и для того, дабы ген. – прокурор, имея себе во всех местах добрых и надежных помощников, по званию его подлежащие взыскания и к скорейшему дел произвождению понуждении чинить и во всех местах правосудие наблюдать мог, назнача во все подлежащия места вновь достойных людей, октября 31 дня того ж 1740 г. с показанием, в некоторых местах прежде каких рангов были и ныне необходимо быть подлежит, и в которых местах не были, и в которых ж, буде хотя и определены не будут, впредь до рассмотрения великой нужды не признавается, – представлен был реестр, который ноября 3 дня того ж 1740 г. в правление бывшего герцога Курляндскаго был и апробирован; а потом, в том же 1740-м году декабря 15 числа в правление принцессы Брауншвейг-Люнебургской (происком графов Остермана и Миниха, дабы их в адмиралтейской и военной коллегиях, которые в их ведении тогда состояли, дел видеть было не можно) оная апробация до рассмотрения впредь оставлена; и некоторые потом из оных представленных определены в другие чины, а ген. – прокурор отправлен в Ригу. По возвращении же генерала-прокурора от порученной ему комиссии из Риги, хотя по представлению его сентября 17 дня сего года в Правит. Сенат обер-прокурором действительный камергер Брылкин и определен, однако в прочие места прокуроров по двукратным представлениям и поныне еще не определено.
(Веретенников В. И. Очерки истории генерал-прокуратуры в России доекатерининского времени. Харьков, 1915. С. 180–181.)
   Князь радел за государственные дела и при необходимости смело опротестовывал решения Правительствующего сената. Генерал-прокурор елизаветинского времени исполнял те же надзорные и контрольные функции, что и его предшественник. От подчиненных ему прокуроров требовал, чтобы они с «наиприлежнейшим трудом крепкое и неослабное смотрение и старание имели» за всеми делами, решения «чинили по указам» и «безволокитно», а на все нарушения и отступления от закона делали вначале устный, а если «не возымеет действие», то и письменный протест.
   Однако он утратил то глубокое проникновение в государственные дела, которое имел Ягужинский, стоявший близко к трону. Чтобы располагать необходимыми сведениями о состоянии законности в стране, надо было хорошо отладить работу подчиненных прокуроров, направить ее в нужное русло. С этой целью Трубецкой направил прокурорам несколько обширных инструкций и наставлений.
Циркулярное письмо генерал-прокурора князя Н. Ю. Трубецкого всем прокурорам от 21 июля 1742 года
(Извлечение)
   …С наиприлежнейшим Вашим трудом крепкое и неослабное смотрение и старание иметь;
   1. дабы в Пр. Сенат доношения и доклады подаваны были с крепким смотрением о таких делах, кои уже необходимо к решению Пр. Сенату принадлежат, и самой той коллегии решить будет неможно и на что точных указов нет, и во оных все обстоятельства и основательное мнение подписывать так, как указы повелевают; а о непринадлежащем к сенатскому решению, и на что точные указы есть, отнюдь ни о чем не представлять; 2. по интересным, яко то по указам и по присылаемым из губерний и провинций доношениям, и по челобитчиковым делам рассмотрений и решений чинить по указом без всякого продолжения в указанные сроки по регламенту и указом, а особливо челобитчиком волокиты не чинить; и коллегии о том наивсегда предлагать и накрепко смотреть, дабы в решении челобитчиковых дел никому сверх указанного времени продолжения и волокиты отнюдь чинено не было, и колодники б долговременно отнюдь держаны не были, и имеющиеся об них дела без всякого продолжения исследованы и решены были по указом; и в том во всем наиприлежнейше неусыпно по Вашей должности старание иметь. И для такого без упущения дел исправления коллегии надлежащим пристойным образом предлагать, чтоб заседание иметь изволили неотменно во все дни, и приезжать в указанные часы по регламенту; буде ж таковых запущениев умножится, то и после обеда приезжать, как о том прежними указами подтверждено, ибо за неисправление и за несмотрение Ваше всего вышеписанного поступлено будет с Вами по силе инструкции без всякого послабления. И для того и паки чрез сие вам наикрепчайше все вышеписанное в непременное исполнение рекомендуется.
(Веретенников В. И. Очерки истории генерал-прокуратуры в России доекатерининского времени. Харьков, 1915. С. 228.)
   Много внимания генерал-прокурор Н. Ю. Трубецкой уделял «доношениям» своих подчиненных. Когда нужно – поддерживал их в Правительствующем сенате, при необходимости давал прокурорам разъяснения и поручения. Ни одно обращение он не оставлял без внимания.

   Елизавета Петровна

   Конечно, основная обязанность Н. Ю. Трубецкого, как генерал-прокурора, была сидеть в Сенате и смотреть, чтобы Сенат «свою должность хранил и во всех делах, которые к сенатскому рассмотрению и решению подлежат, истинно, ревностно и порядочно, без потеряния времени по регламентам и указам отправлял». Однако сенаторы часто отступали от этого требования. Нередко там не только допускалась волокита по делам, но не сохранялась даже государственная и военная тайна, что особенно беспокоило императрицу Елизавету Петровну. Она вынуждена была специально обратить на это внимание сенаторов, генерал-прокурора и обер-прокурора. В именном указе от 27 октября 1744 года она писала:
   Именной указ императрицы Елизаветы Петровны, данный 27 октября 1744 г. сенаторам, генерал– и обер-прокурорам о хранении в тайне производящихся в Сенате дел
   Указ Нашим сенаторам, генералу и обер-прокурорам.
   Вы знаете, как нужно содержать в секрете дела государственные нужные и что открытие оных приносит государству невозвратный вред, и Мы, надеяся на вашу верность и знание нужды в содержании секрета, вверяем вам Наши государственные секретные дела по отправлению, для чего при Сенате экспедиция секретная есть. Но с великим прискорбием увидели Мы, что из Сената дела Наши, подлежащие к содержанию в вышшем секрете, выходят наружу и вскоре дошли не токмо до Наших подданных, кому ведать не надлежит, но и до чужестранных, при дворе Нашем обретающихся министров, от которых наипаче должно охраняться, дабы непроведали нужных государства Нашего дел и не могли употреблять оных в пользу своих государей, а во вред государству Нашему; а именно дело о Зенгорском владельце Галдан-Черене увидали чужестранные министры в самых тех числах сентября, в которых оное дело еще было отправляемо в Сенат, и что для того собрания сенатские были, да так точно, что все подробности того дела, яко о числе имеющего нападать неприятеля и определяемых Наших ко отвращению того неприятеля войск, сходно с самым делом знали. И тако сие стало быть явное и злейшее предательство государства Нашего, ибо пограничные с Нами области, видя Наше государство в нынешнее настоящее время, по благодати Божией, миром пользующееся, не все тому рады, но есть и те, которые ищут токмо способного себе случая напасть войною на Нас, к чему вышеписаннное открытие чужестранным министрам дела Зенгорского явным поводом стало быть, чего Мы от Наших сенаторов, генерала и обер-прокуроров никогда не ожидали. Открытию же вышеписанного дела невозможно быть из иного места, как токмо из Сената, понеже и прежде того приметили Мы, что о некотором деле, определяемом от Нас в Сенат в присутствии Нашем, чужестранные министры узнали прежде, нежели оное в публику вышло, а от Коллегии иностранных дел (хотя то Зенгорское дело токмо между оною коллегиею и Сенатом было) тому открытию быть весьма не чаем, потому что от оной коллегии секретные дела никогда не выходили, о чем никакого слуху, ни виду не было и нет. Того дня повелеваем Нашим сенаторам, генералу и обер-прокурорам подать Нам ведомость, кто из канцелярских служителей ко отправлению того Зенгорского дела употреблены, и нет ли из них такого, кто б был знаком чужестранным министрам, или их людям, и вхож к ним, или с ними какое обхождение имел, и всякими способами (но токмо секретно) о том выведывать и, ежели что подобное тому за кем явится, о том Нам донесть. Сенаторам же всем и каждому, тако ж генералу и обер-прокурорам объявляем, чтоб впредь с чюжестранными министрами, яко неупотребленные от Нас к делам со оными министрами, никакого приватного обхождения и партикулярных свиданий, и разговоров наедине, и на ухо шептанья (кроме учтивого обхождения как при дворе Нашем, так и в протчих публичных местах бываемого, и церемониальных публичных визит) никто не чинил и от того всяк себя воздерживал; о производящих же в Сенате секретных делах не токмо с чюжестранными и своими, кому о том ведать не надлежит, но и (sic) своими домашними и самыми ближними по родству разговоров не иметь, но все секретное, всем и каждому особливо вверенное, по учиненной о том присяге, содержать в секрете, якоже и сей Наш указ повелеваем содержать в вышшем секрете и канцелярским служителем не объявлять, но по прочтении содержать за печатми всех; а ежели кто против сего Нашего указу явится в преступлении и в том обличен будет, то, кто б он ни был, наказан будет по генералному регламенту, не смотря ни на какие ничьи заслуги. Ежели же содержание сего указа будет ведомо кому иному, кроме до кого сие касается (что от Нас никак утаится не может), то Мы уже ни на кого в том подозрения иметь не будем, как на тех, до кого сие касается. О получении сего указа писмянно рапорт за всех руками подать повелеваем Нам самим.
Елисавет.
В Москве в Головинском дому
октября в 27 день 1744.
(История Правительствующего Сената за 200 лет. СПб., 1911. Т. 2. С. 784–786.)
   Важнейшей заботой генерал-прокурора князя Н. Ю. Трубецкого был подбор и расстановка кадров прокурорских работников по коллегиям и другим местам, представление к награждению лучших и отличившихся прокуроров. В этом ему помогали его ближайшие сотрудники – обер-прокуроры. Вначале им был И. О. Брылкин, затем Н. Г. Жеребцов, а впоследствии А. И. Глебов.
   Все эти вопросы решались, конечно, через императрицу Елизавету Петровну.
* * *
   Князь Н. Ю. Трубецкой занимал высшую прокурорскую должность 20 лет. 15 августа 1760 года на этом посту его сменил князь Яков Петрович Шаховской.
   Вот как, по словам самого Шаховского, происходило это назначение. В июле 1760 года Я. П. Шаховской был на балу в Петергофе. Граф И. И. Шувалов, имевший к нему особое расположение, со «знаком особливой дружеской любви» сообщил ему о том, что на днях будет обнародован указ императрицы Елизаветы Петровны о назначении его генерал-прокурором вместо Н. Ю. Трубецкого. Но это «уведомление» нисколько не обрадовало Шаховского, который с «горестным восчувствованием и имея слезы на глазах», сказал И. И. Шувалову: «Сие назначение будет к наибольшему моему злоключению».
   Когда изумленный такой реакцией И. И. Шувалов сказал ему, что это назначение – знак неограниченной доверенности к нему Государыни, Я. П. Шаховской ответил: «В оном чину наиглавнейших злодеев иметь буду. Первого, брата твоего, Петра Ивановича, который привык, каким бы то путем ни было, искать и производить в действие свои устремительные намерения; второго, оного генерал-прокурора, коего против воли и желания его от оной должности мною сменят; паче же что по всем местам судьи сделались привыкшими, не по надлежащей строгости законов, но по случаям, могущим господам угодное производить, так что и наиразумнейший и вернорадетельнейший генерал-прокурор со всем своим кредитом премногих дел распутать и в порядок привесть не сможет».
   В своих прогнозах Я. П. Шаховской ошибся только относительно бывшего генерал-прокурора Н. Ю. Трубецкого, который, оставив свою высокую должность, никакой неприязни к нему, конечно же, не питал.
   В остальном он оказался прав. За свою непродолжительную (менее полутора лет) службу честный, бескорыстный и неподкупный прокурор, пользовавшийся репутацией «строгого законника» и пристально следивший, чтобы в государственных учреждениях все «чинилось порядочно и по указам», имел немало стычек с приближенными к императрице сановниками. Он признавался, что иногда чувствовал себя путешественником, который «с надлежащей большой дороги загнан в болото, наполненное тиною и трясиною, из коего не дорогами, но наудачу, то по колено, то глубже увязая, потеряв силы и отчаясь на твердый берег выйти, близко погибель свою ощущает».

Шаховской Яков Петрович, князь
(1705–1777)

* * *
   В 1740 Шаховской назначается советником в Главную полицию, а затем становится генерал-полицмейстером Петербурга и сенатором. В 1741 императрица Елизавета Петровна перевела его обер-прокурором Святейшего Синода. В своих «Записках», касаясь этого периода, Я. П. Шаховской писал, что «поставил в сердце своем предметом, чтоб во всех случаях, делах и поведении моих чистосердечно поступать, злоковарных же лестей и обманов употреблять гнушаться, а справедливость всему предпочитать». Своим неуемным стремлением к справедливости Яков Петрович нажил много врагов среди членов Синода, которые, по его словам, чуть ли не на коленях просили Елизавету Петровну, чтобы она «удалила» слишком требовательного прокурора.
   29 мая 1753 Я. П. Шаховской стал генерал-кригскомиссаром, прослужив в этой должности 7 лет. 15 августа 1760 императрица назначает его генерал-прокурором Правительствующего сената и одновременно конференц-министром. 25 декабря 1761 только что вступивший на российский престол император Петр III отправил Шаховского в отставку, и тот некоторое время «оставался не у дел». Короткое царствование Петра III закончилось дворцовым переворотом. Екатерина II «призвала» Якова Петровича Шаховского на службу, назначив сенатором, а в день своей коронации «пожаловала» ему орден Св. Андрея Первозванного.
   1 апреля 1766 действительный тайный советник и сенатор Шаховской по состоянию здоровья вышел в отставку.
   Князь Я. П. Шаховской скончался 23 июля 1777 погребен в Малой Соборной церкви Донского монастыря.

   Граф П. И. Шувалов

   На следующий день после назначения Я. П. Шаховского генерал-прокурором, 16 августа 1760 года, императрица Елизавета Петровна, обеспокоенная все более распространявшимися случаями нарушения законов и злоупотреблений в присутственных местах и судах, направила специальный указ Правительствующему сенату. Указ этот фактически стал программой действий нового генерал-прокурора. Вступив в новую для себя и столь ответственную должность, князь Я. П. Шаховской решил сразу же разобраться с состоянием надзорной работы прокуроров, для чего потребовал от них представления обстоятельных докладов.
   Чтобы проиллюстрировать, насколько принципиально и смело новый генерал-прокурор отстаивал тогда государственные интересы, приведу только один пример. Речь пойдет о так называемых медных деньгах. Основной противник Шаховского граф П. И. Шувалов, будучи начальником экспедиции по переделке мелких денег, представил в Правительствующий сенат проект указа, в котором предлагал переделать всю медную монету таким образом, чтобы из пуда выходило не шестнадцать рублей, как было тогда, а тридцать два. Проект этот, на первый взгляд привлекательный, сенаторы, не особенно вникая в суть дела, одобрили. Категорически возражал против него только генерал-прокурор Шаховской. Он отчетливо понимал вред, который принесло бы государству внедрение в оборот легковесной монеты. Прокурор протестовал в Сенате, но там его не поддержали. После этого он написал письмо императрице Елизавете Петровне:
Письмо генерал-прокурора князя Я. П. Шаховского императрице Елизавете Петровне (1761 год)
   Всемилостивейшая государыня императрица. Правительствующий Сенат в рассуждении по нынешним в казне деньгам недостаткам последуя предложениям и показуемым расчислениям г-на сенатора гр. Петра Ив. Шувалова, согласно определили, чтоб о размножении легковеснейших медных денег план представить к Конференции вашему императорскому величеству. Но я по многим моим диспутам и по показуемым от него, г-на сенатора гр. Шувалова, изъяснениям (которым все прочие господа сенаторы, кроме гр. Александра Ив. Шувалова, который к тому рассуждению не приступил, – следуют) не мог согласиться и за полезное признать оное медных денег умножение; наивящшее же, что за собственноручным подписанием вселюбезнейшего вашего императорского величества родителя и двумя вашего величества, за собственноручным же подписанием, указами ж умножение медных денег вредом почтено. Все предусматриваемые мною о тех сумнениях и могущие быть в производстве оного нового плана неполезности Правительствующему Сенату, окроме словесных изъяснений, письменно, по должности моей, и с показанием, вместо оного плана, других казне способов предложил. На которое мое предложение он, г-н сенатор граф Петр Ив. Шувалов, письменное возражение подал, коему Правительствующий Сенат, так же как и прежде, согласуя, остались при учиненном своем (о коем уже я выше упоминал) прежнем определении. Но я, и по всем таким производствам, и доныне не могши преодолеть моих сумнений и опасаясь, чтоб я за премолчание, по должности моей, осужден не был, оное Правительствующего Сената определение и мое на то с протестом предложение так, как инструкция моя повелевает, имею в готовности вашему императорскому величеству к высочайшему рассмотрению и благоволению поднесть и готовым себя представляю пред вашим императорским величеством г-дам сенаторам оные мои в том деле сумнения и признаваемые неполезности, для коих я с ними не согласуюсь, ясно доказать. О чем и ожидать буду вашего императорского величества повеления; а при сем принял смелость, к собственному вашему императорскому величеству сведению, самый краткий экстракт о состоянии и происхождении того дела поднесть. Всемилостивейшая государыня, вашего императорского величества всеподданнейший раб
К. Яков Шаховской.
Дня 18 июля 1761 года.
(Империя после Петра. 1725–1765 / Я. П. Шаховской, В. А. Нащокин, И. И. Неплюев. М., 1998. С. 192.)
   Однако недолго состоял в прямом диалоге с императрицей Шаховской. Уже во второй половине 1761 года Елизавета Петровна, вследствие болезни, почти отошла от государственных дел, и Яков Петрович фактически был лишен возможности лично докладывать ей текущие вопросы. Недоброжелатели же, которых у него было всегда предостаточно, еще более усилили свое давление на генерал-прокурора, так что добросовестно выполнять свои служебные обязанности ему становилось все труднее и труднее. Я. П. Шаховской принял решение подать в отставку.
* * *
   25 декабря 1761 года, после смерти императрицы Елизаветы Петровны, на престол вступил Петр III. В тот же день должность генерал-прокурора Сената была предоставлена генерал-кригскомиссару Александру Ивановичу Глебову. Новый генерал-прокурор обладал высокой работоспособностью. Каждый день в 8 часов утра он одним из первых являлся во Дворец с докладом к императору. Вскоре Глебов занял при дворе почти такое же положение, как и первый генерал-прокурор П. И. Ягужинский, так как был довольно близок к Петру III и дружен с ним. Характерно, что почти все поручения Правительствующему сенату были написаны рукой Глебова и только подписаны императором. Современники называли его человеком умным, «человеком с головой» (выражение саксонского посланника графа Брюля). Однако он был довольно корыстолюбив, не брезговал «подношениями». Будучи опытным царедворцем, хитрым и изворотливым, А. И. Глебов очень тонко оценил ситуацию, связанную с дворцовым переворотом 1762 года и, несмотря на привязанность к поверженному императору, сразу же поддержал Екатерину II. Молодая императрица, хотя и знала о дурных наклонностях генерал-прокурора, тем не менее, «терпела» его еще полтора года в основном благодаря его исключительным способностям и деловой хватке.

Глебов Александр Иванович
(1722–1790),
генерал-аншеф

* * *
   Родился в дворянской семье. С детских лет определен сержантом в Бутырский пехотный полк, в составе которого уже в 15-летнем возрасте принимал участие в русско-турецкой войне, штурмовал Очаков. В 1739 в сражении за крепость Славучан получил тяжелое ранение. На военной службе оставался до 1749, после чего перешел в «статскую». Благодаря покровительству графа П. И. Шувалова, сумел занять место обер-секретаря, а в 1756 – обер-прокурора Правительствующего сената. В августе 1760 назначен генерал-кригскомиссаром.
   25 декабря 1761 только что вступивший на престол Петр III, хорошо относившийся к Глебову, назначил его генерал-прокурором Правительствующего сената. По поручению императора Глебов подготовил несколько важных законов. Он был одним из авторов известных манифестов: о даровании вольности и свободы всему российскому дворянству и об уничтожении Тайной канцелярии. В феврале 1762 награжден орденом Св. Александра Невского, став таким образом первым александровским кавалером царствования Петра III.
   Во время дворцового переворота 1762 Глебов поддержал Екатерину II, которая оставила его генерал-прокурором и поручила совместно с графом Н. И. Паниным руководство только что созданной (на развалинах Тайной канцелярии) Тайной экспедицией, занимавшейся всеми политическими делами. Вскоре положение Глебова при дворе пошатнулось, чему в немалой степени способствовали его сомнительные коммерческие сделки, совершенные еще в бытность обер-прокурором.
   3 февраля 1764 императрица сместила Глебова с поста генерал-прокурора, оставив лишь в должности генерал-кригскомиссара. В 1773 «пожалован» в генерал-аншефы. В 1775 получил новое назначение, став смоленским и белгородским генерал-губернатором. Но уже в следующем году ревизия выявила злоупотребления в Главном кригскомиссариате. Глебов был отозван из наместничества, отстранен от всех должностей и отдан под суд. Его признали виновным «в небрежении должности» и исключили со службы.
   А. И. Глебов скончался в июне 1790; погребен в своем подмосковном имении Виноградово.

   Мало занимаясь организацией работы местной прокуратуры, А. И. Глебов сосредоточил основное внимание на деятельности Правительствующего сената, хозяйственных и финансовых вопросах, в которых он основательно разбирался, подготовке различных узаконений. Именно по этим вопросам к нему поступали многочисленные поручения Екатерины II, которые он исполнял всегда оперативно и аккуратно, в считанные дни давая ответ императрице.
Поручения императрицы Екатерины II генерал-прокурору А. И. Глебову
   1762 г. октября 2 дня.
   По делам важным, кои касаются до первых двух пунктов и кои принадлежали до Тайной канцелярии, а вступают из разных мест в Сенат, оные распечатывать и определение чинить по оным с ведома нашего вам обще с тайным советником Никитой Ивановичем Паниным, и дела, кои между тем явятся маловажные, оные сжечь, не делая на них сенатских определений.
(Центральный государственный архив древних актов (ЦГАДА), фонд 248, дела канцелярии генерал-прокурора.)
   Следует заметить, что Тайная канцелярия была уничтожена Манифестом Петра III от 21 февраля 1762 года. Императрица Екатерина II своим Манифестом от 19 октября 1762 года подтвердила уничтожение Тайной канцелярии. Однако еще до этого она поручила создать Тайную экспедицию при Сенате (не оформляя это поручение каким-либо документом). Тогда же она дала и приведенное выше распоряжение генерал-прокурору А. И. Глебову не только вершить суд и расправу по всем политическим делам (совместно с Н. И. Паниным), но и определять важность дела и уничтожать те из них, которые он сочтет недостойными внимания Тайной экспедиции. Что касается указанных императрицей «первых двух пунктов», то под «первым» пунктом подразумевались дела об «умысле против императорского звания, персоны и чести», а под «вторым» – дела об «измене государю и государству», что было разъяснено еще указом от 14 апреля 1730 года.
   Одновременно с Тайной экспедицией в Петербурге был создан и ее Московский филиал при сенатской конторе, который однако же летом 1763 года Екатерина II подчинила главнокомандующему в Москве П. С. Салтыкову.
   Императрица часто давала Глебову поручения, касающиеся политических дел:
   1763 г. февраля 5 дня.
   Александр Иванович! Приложенную челобитную принес ко мне Федор Иванович Вадковский по просьбе челобитчика, и он мне советовал о сем деле послать нарочного офицера для исследования, а можно, что до Тайной касается, и здесь спрашивать, а о прочем приказать тамо исследовать, а по распросе мы можем завтра лучше увидеть важность дела: однако ж есть ли рассудишь, что туда послать, то я на то соглашусь.
   Но не только челобитные по делам политическим беспокоили государыню. Не в меньшей степени волновала ее и работа Правительствующего сената, его неповоротливость при рассмотрении весьма важных дел. 12 ноября 1763 года она пишет генерал-прокурору:
   Ужасная медлительность в Сенате всех дел принуждает меня вам приказать, чтоб в пятницу, то есть послезавтра, слушан был в Сенате проект о малороссийской ревизии господина Теплова; причем и ему надлежит быть.
(Сенатский архив, СПб, 1888 г.)
   В данном случае речь шла о записке Григория Николаевича Теплова «О непорядках, которые происходят от зло употребления прав и обыкновений, грамотами подтвержденных Малороссии», которая впоследствии оказала большое влияние на решение вопроса об уничтожении гетманства на Украине и учреждении Малороссийской коллегии. Позднее императрица писала об этом же и в Секретнейшем наставлении генерал-прокурору А. А. Вяземскому.
   Генерал-прокурор А. И. Глебов стал жертвой собственного корыстолюбия. Стремясь разбогатеть, он занялся винным откупом в Иркутской провинции, однако вел дело неудачно и стал терпеть убытки. Тогда Глебов обвинил Иркутский магистрат в злоупотреблениях и, используя свое положение обер-прокурора, каковым он был, добился сенатского решения от 13 января 1758 года о направлении в Иркутск для проведения следствия коллежского асессора Крылова. Тот учинил в Иркутске подлинную расправу и даже незаконно арестовал вице-губернатора Вульфа. Но вскоре все беззакония Крылова были вскрыты, а сам он под конвоем отправлен в Петербург. Во время работы учрежденной по этому поводу комиссии, Глебов всячески поддерживал бывшего следователя Крылова и писал, что не оставит его. И действительно, когда на престол вступил Петр III, а сам Глебов стал генерал-прокурором, следственная комиссия фактически прекратила свою работу.
   Екатерина II, занявшая трон убитого Петра III, приказала закончить следствие. В начале 1764 года ей был представлен доклад, составленный сенаторами Разумовским, Бутурлиным, Шаховским, Воронцовым и другими. Ознакомившись с ним, она приехала в Правительствующий сенат.
Выступление императрицы Екатерины II перед сенаторами
(1764 г.)
   Сегодня я приехала с вами поговорить о таком деле, которое четыре года на сердце моем лежало. Я оное окончить способа не находила, не нарушая справедливости, то есть иркутского следователя Крылова. Я ныне к вам назад привезла сенатский доклад 1762 года, в котором нахожу одну только ясно выведеннную вину Крылова, по которой он именным указом блаженной памяти тетки нашей Императрицы Елизаветы Петровны лишен всех чинов и, скован, привезен сюда, сиречь арестование Иркутского вице-губернатора Вульфа. На все прочее в сенатском докладе мне представленное я смотрю как на неоконченное, следственно оные решить не могу. Моя воля есть, чтоб Сенат кратчайшим и законным образом окончил то, что по правосудию принадлежит. Крылову же Сенат имеет, применяясь к нашему милосердию и взирая на семилетнее нынешнее его состояние, определить правосудный жребий, не докладывая уже более нам. Осталось только упомянуть о генерал-прокуроре Глебове, который в сем деле по крайней мере оказался подозрительным и тем самым уже лишил себя доверенности, соединенной с его должностью; но как генерал-прокурор никем кроме нас не судим, то представляем себе должностию его впредь диспонировать, а ему отныне сим чином не писаться. При сем за благо нахожу сделать вам примечание, сколь страшные следствия имеет те дела, кои страстию производятся, и до таких дерзостей доводят, когда вместо законов руководствуют, чего нигде так не видно, как из сего дела.
(Иванов П. И. Опыт биографий генерал-прокуроров и министров юстиции. СПб., 1863. С. 39–40.)
Из приговора Правительствующего Сената в отношении А. И. Глебова (1764 г.)
(Извлечение)
   Как он, по чину своему, подлежит собственному нашему суду, а мы, из вышепрописанных об нем обстоятельств, усмотрели, сколь мало он, как о порядочном производстве дел, так и о казенном интересе старание имел и ко всякому беззаконному произвождению сего дела единственно своим беспорядочным доношением повод подал, так как о принадлежащем казне при откупе приращении обратно в свой прибыток, и в том преступил как должность чина своего, так и присягу, за что и подлежал не только лишению всех чинов, но еще и вящему наказанию…
(Центральный государственный архив древних актов (ЦГАДА), фонд 248. Дела канцелярии генерал-прокурора.)