Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В момент смерти мозг Ленина был в четверть нормальной величины.

Еще   [X]

 0 

Геополитические перемены на БСВ в 80–90-е годы и политика США (Олимпиев Анатолий)

Такие понятия, как «арабо-израильский конфликт», «Персидский залив», «нефть», «повышенная международная напряженность» вот уже несколько десятилетий, постоянно и в непосредственной взаимосвязи фигурируя в контексте международной геополитики, весьма активно привлекают внимание мировой общественности.

Вместе с тем, в 80–90-е годы США стали великодержавным посредником не только в регионе Персидского залива, но и определяющим внешним фактором в решении ключевых конфликтных проблем всего БСВ.

В данной связи, в настоящей монографии, освещая главные узлы и проблемы международной жизни на БСВ, большое внимание уделено также и действиям США здесь.

Год издания: 2002

Цена: 77 руб.



С книгой «Геополитические перемены на БСВ в 80–90-е годы и политика США» также читают:

Предпросмотр книги «Геополитические перемены на БСВ в 80–90-е годы и политика США»

Геополитические перемены на БСВ в 80–90-е годы и политика США

   Такие понятия, как «арабо-израильский конфликт», «Персидский залив», «нефть», «повышенная международная напряженность» вот уже несколько десятилетий, постоянно и в непосредственной взаимосвязи фигурируя в контексте международной геополитики, весьма активно привлекают внимание мировой общественности.
   Вместе с тем, в 80–90-е годы США стали великодержавным посредником не только в регионе Персидского залива, но и определяющим внешним фактором в решении ключевых конфликтных проблем всего БСВ.
   В данной связи, в настоящей монографии, освещая главные узлы и проблемы международной жизни на БСВ, большое внимание уделено также и действиям США здесь.


А. Ю. Олимпиев Геополитические перемены на БСВ в 80–90-е годы и политика США

Введение

   Два последних десятилетия оказались самым трагическим периодом прошедшего века в жизни Персидского залива. Регион пережил две крупные войны; против двух крупнейших государств – Республики Ирак и Исламской Республики Иран – действуют жесткие санкции со стороны США, а в отношении Ирака еще дополнительно международные санкции. В акватории Персидского залива по существу бесконтрольно барражируют флотилии мировых держав, а их правительства вмешиваются в международную, да и во внутреннюю жизнь местных государств. Между странами Залива наблюдаются серьезные противоречия и конфликты.
   Почему Персидский залив, который в последние века рассматривался в качестве периферии мировой политики и жил на ее фоне местной жизнью со своими сравнительно второстепенными проблемами, стал одним из самых напряженных регионов земного шара, где столкнулись геополитические интересы ведущих держав мира?
   Говоря упрощенно, ответ заключается в огромных нефтяных богатствах, которыми обладают буквально все местные страны, а на их основе – в огромных нефтедолларовых доходах. Кроме того, мировая экономика, особенно промышленно развитых держав, чрезвычайно заинтересована в бесперебойности поступлений нефтепродуктов из Залива на международные рынки. Поэтому мировые державы установили жесткий контроль за сохранением статус-кво в политической ситуации региона и шаг за шагом навязали свои силовые функции над общим политическим и международным климатом здесь. В данной связи, такие понятия, как «арабо-израильский конфликт», «Персидский залив», «нефть», «повышенная международная напряженность» вот уже несколько десятилетий, постоянно и в непосредственной взаимосвязи фигурируя в контексте международной геополитики, весьма активно привлекают внимание мировой общественности.
   Вместе с тем, в 80–90-е годы США стали великодержавным посредником не только в регионе Персидского залива, но и определяющим внешним фактором в решении ключевых конфликтных проблем всего БСВ.
   В данной связи, в настоящей монографии, освещая главные узлы и проблемы международной жизни на БСВ, большое внимание уделено также и действиям США здесь.

1. Новая геополитическая ситуация и политика США в регионе Персидского залива в 80-е годы

1.1. Социальные внутригосударственные перевороты в странах региона

1.1.1. Общая тенденция эволюции социальных процессов в «третьем мире»

   Во второй половине XX века в государствах так называемого «третьего мира» происходил постоянный процесс социальной трансформации. В одних из них он носил интенсивный характер и был более или менее диверсифицированным, в других – переживал медленную эволюцию. Вместе с тем, по прошествии первых десятилетий независимого существования, в развивающихся странах были налажены жизнеспособные системы общественной жизнедеятельности под руководством своих национальных правительств. Однако наряду с этим новые условия функционирования в мировом сообществе и в собственном географическом регионе породили новое поколение внутренних и международных проблем, над решением которых пришлось работать уже самостоятельно. Естественно, одна категория государств пошла по пути своей полной самостоятельности, а другая – предпочла опереться на «сильные державы» современности.
   Главными факторами обширного процесса общественной трансформации в «третьем мире» выступали:
   1. Противостояние и активная политическая взаимоборьба двух ведущих социальных систем до 90-х годов прошлого столетия олицетворявших два пути развития современного мира: социализма во главе с СССР и капитализма, возглавлявшегося США, которые весьма широко вовлекали в свою стратегическую деятельность государства различных континентов и регионов.
   2. Вчерашние колонии, завоевав государственную независимость, встретились на пути своего развития с массой внутренних и внешних проблем. С годами масса этих проблем возрастала, нередко приводя к обострению внутриполитического положения и к росту межгосударственных противоречий.
   3. Империалистические же державы, отказавшись от прямого колониального контроля над народами Востока, перешли к стратегии неоколониализма, как наиболее эффективной и целесообразной формы сохранения и развития своих превосходящих экономических, политических и военно-стратегических интересов на мировой арене. Для достижения этих целей использовалась диверсифицированная система воздействия на «третий мир» в целом, а также на отдельные регионы и страны.
   Среди сфер указанной системы были следующие: военное сотрудничество и активное вооружение своих протеже-режимов, с одной стороны, и шантаж, ограничение, зажим своих политических противников – с другой; избирательный подход в политической линии в отношении тех или иных государств, манипулирование, а в ряде случаев и отказ в финансовой и экономической помощи вплоть до тотальной блокады – эмбарго и наложения ареста на зарубежные активы наиболее «строптивых» режимов; и, наконец, осуществление вооруженных акций – в виде либо военной поддержки одной из воюющих сторон, либо развертывания собственной полномасштабной войны. Для стран-членов ОПЕК важнейшей областью борьбы во имя своих интересов выступала нефтяная сфера, в которой происходила не менее острая борьба, имели место противостояния и групповщина.
   В итоге действия вышеперечисленных факторов в избранном в данной работе регионе, а именно в зоне Персидского залива и Среднего Востока, с конца 70-х годов произошла резкая поляризация и столкновение противостоящих социальных процессов: закрепление консервативных профеодальных сил и установление личных либо клановых диктатур, с одной стороны, и выход на региональную политическую арену социальных революций (или, говоря иначе, переворотов) – с другой. В последнем случае это касается установления власти промарксистской Народно-демократической партии в Афганистане (НДПА), и создания Исламской Республики Иран.

1.1.2. «Саурская революция» 1978 года в Афганистане и усиление позиций СССР на Среднем Востоке

   Афганистан относился к группе наименее слаборазвитых и беднейших стран мира с годовым доходом на душу населения в 150–170 долл. Он характеризовался низким уровнем развития производительных сил, а более 70 % трудоспособного населения было занято в сельском хозяйстве. В стране была массовая безработица и нищета. Поэтому в последние десятилетия в Афганистане нарастали антагонистические противоречия между подавляющим большинством обездоленного населения, с одной стороны, и господствовавшими группами: феодальной верхушкой богатых землевладельцев, аристократии, высшего чиновничества, генералитета и владельцев крупной производственной собственности в появившихся отдельных промышленных предприятиях – с другой.
   27 апреля 1978 года Народно-демократическая партия Афганистана, действовавшая нелегально, но обладавшая большим влиянием в афганской армии и среди городских разночинцев, совершила государственный переворот в Кабуле. На первых порах она своими провозглашенными демократическими программами привлекла на свою сторону широкие массы трудящегося населения городов и деревень. Среди этих программ следует отметить следующие: декрет демократической земельной реформы; конфискация собственности королевской семьи и крупных феодалов; активная борьба с безработицей; организация бесплатного здравоохранения и образования для обездоленных и т. д..[1]
   Однако низкий уровень образованности и квалификации новой афганской администрации, специалистов и закостенелость менталитета и производственных отношений в стране привели к субъективности, неоправданной самодеятельности властей, резкому ухудшению экономического положения и социальных отношений на местах и в конечном итоге – к потере поддержки в афганском обществе. Страну покинуло свыше 3 млн. афганцев, ставших обездоленными беженцами. Они же стали муджахедами – бойцами боевых отрядов афганской оппозиции. Не помогли исправить положение в стране ввод в конце декабря 1979 года 100 тысячной группировки советских войск и переход власти к более либеральному крылу НДПА («Парчам») во главе с Бабраком Кармалем, а затем к администрации президента Наджибуллы – они лишь растянули агонию правления НДПА, переименованной в 1987 году в Партию отечества Афганистана (ПОА). Такова вкратце история свершения «саурской революции», ее практика и, наконец, ее падение в течение с конца 70-х годов и на протяжении 80-х годов.
   Однако восприятие мирового сообщества, и особенно ближайших к Афганистану стран (Персидского залива и Индостана), а также заинтересованных с точки зрения мировой и региональной геополитики держав Запада, исходило из факта прихода в Кабуле к власти леворадикальной партии, опиравшейся на поддержку Москвы. В зоне Залива стало ощутимо возрастать влияние Советского Союза, что, в свою очередь, угрожало местным правящим элитам ползучим развитием радикализации социально-политической ситуации в регионе с соответствующими последствиями.

1.1.3. Исламская революция 1979 года в Иране

   Если же рассматривать проблему эволюции в масштабах так называемого «третьего мира», то после крушения колониальной системы в его «биографии» вслед за первым периодом, когда главной задачей освободившихся стран было становление их политической самостоятельности, наступил второй. На этом этапе ведущими проблемами общественного развития развивающихся стран стали сферы экономики и идеологии. Их состояние во многом определяло политическую самостоятельность каждого государства.
   В частности, в мусульманском стали искаться и внедряться альтернативные варианты государственных идеологических концепций, учитывающих свою национальную специфику. Естественно, в первую очередь внимание правящих кругов было обращено на многовековое исламское наследие. Однако требовалось обеспечить соответствие государственной идеологии, основанной на исламских принципах, современной действительности (правда, понимание этой проблемы было своеобразным у разных социальных слоев). Поэтому государственные политические и идеологические концепции все более основывались на модернизированных вариантах (от либерального до фундаменталистского) ислама. Он же в обновленной функциональной идеологической значимости продолжал выступать важным фактором политической борьбы в ареале.
   Так, на БСВ, наряду с существованием двух ведущих направлений ислама – суннизма и шиизма, действовали многочисленные вариации ислама, как идеологического ориентира. К ним относились: «Братья-мусульмане», вахабиты, джафариты, накшбандийцы, ахмадийцы, исмаилиты и т. д.
   Несмотря на то, что появились международные мусульманские объединения для координации мусульманских государств и их исламской деятельности, такие, как Организация Исламская Конференция, Лига исламского мира и другие, межгосударственные противоречия, а также вмешательство внешнего фактора, тем не менее, в конце 70-х годов резко обострили политическую обстановку на Среднем Востоке, а также в зоне Персидского залива. Причиной этого, с точки зрения решающей значимости исламского фактора, как руководящей идеологии, явилась исламская революция февраля 1979 года в Иране. В результате ее победы был свергнут шахский прозападный режим Мохаммеда Реза Пехлеви и к власти пришло шиитское духовенство, возглавляемое аятоллой Хомейни, – носитель радикальных взглядов в исламе и националистического настроя.
   В результате образования Исламской Республики Иран США лишились своего главного политического и военного плацдарма в этом географическом районе мира. Дальнейшее развитие либо угасание произошедших национально-социальных потрясений в Афганистане и Иране в конце 70-х годов были непредсказуемы. Все это вызывало тревогу и внутри региона, и вне него, так как проблема безопасности в Заливе приобрела новый смысл. В новых геополитических условиях функционирования зоны Персидского залива местные государства, а также внешние державы, активно вовлеченные в регионе, были вынуждены разрабатывать и внедрять новые стратегические концепции своей внешней политики как в рамках Залива и Среднего Востока, так и вне них.

1.2. Резкая политическая поляризация взаимоотношений между государствами Персидского залива

   Прежде всего, необходимо отметить, что международные проблемы по региону Персидского залива в 80-е годы нецелесообразно ограничивать территориально только рамками этой зоны. Дело в том, что политическая жизнь местных государств была тесно связана с нерешенностью «афганской проблемы», в связи с образованием Демократической Республики Афганистан, и с борьбой различных международных сил в этом секторе. Поэтому при ведении внутрирегиональной политики государствами Залива Афганистану уделялось немалое внимание в пределах его значимости для их внешнеполитических и внутрисоциальных интересов.
   В целом межгосударственные отношения в регионе Персидского залива в указанном десятилетии были весьма осложненными, в ряде случаев доходившие до коллизий и крупных вооруженных конфликтов. Непосредственно в зоне Залива противостояли два основных политических течения. Главными политическими противниками среди государств Персидского залива в разных проявлениях противоречий выступали: Иран, с одной стороны, и Ирак, Саудовская Аравия, Кувейт – с другой. Другие страны региона также, но в разной степени, принимали участие в международной политической деятельности Залива. В частности, между Оманом и Объединенными Арабскими Эмиратами, с одной стороны, и Саудовской Аравией и Кувейтом – с другой, вспыхивали политические противоречия, а между ОАЭ и Ираном – территориальные (из-за островов Большой и Малый Томб и Абу-Муса) и т. д.
   С точки зрения внешнеполитической ориентации, государства Персидского залива, при всех их этнических, социальных и географических особенностях, можно, с рядом оговорок, подразделить на прозападные и антизападные режимы. Хотя их степень политического сотрудничества с державами была неоднозначной, вместе с тем, в их внешней политике достаточно рельефно наблюдалась социальная ориентация местных правящих элит.
   Решающим внешним фактором для развития политической ситуации Залива выступал Запад. Причем, ведущую роль от имени Запада исполняли Соединенные Штаты Америки.
   Наиболее острыми проявлениями противоречий и соответствующих последствий в зоне Персидского залива выступали: ирано-иракская война, политическое противостояние между Исламской Республикой Иран и Саудовской Аравией, сложные многосторонние действия правящих кругов Кувейта, чтобы избежать своего вовлечения в войну между Ираком и Ираном, и, наконец, ввод в Залив военных флотилий США и других держав-членов НАТО. Со временем, межгосударственные противоречия не исчезали, а переходили в другую стадию взаимного противоборства. Причем, важным подспорьем масштабности и долговременности в межгосударственном противоборстве выступал нефтедолларовый фактор.
   На этом аспекте специфики экономической и политической жизни Персидского залива представляется целесообразным остановиться более подробно.
   О роли нефтяных доходов для местных государств в 60–70-е годы уже говорилось выше. В 80-е годы произошло их некоторое понижение. Однако оно компенсировалось резервами валюты в казначействах этих стран и крупными счетами в иностранных финансовых учреждениях и компаниях. Так, по данным Национального банка Кувейта, в 1986 году валютные резервы (включая и инвестиции за границей) стран-членов ССАГПЗ составили в целом 205 млрд. долл., в том числе в Кувейте – 86 млрд., С. Аравии – 80 млрд., Катара – 12 млрд., Омана – 3 млрд. и Бахрейна – около 2 млрд. долл..[2]
   Другим положительным показателем благополучного финансового положения государств Залива в 80-е годы, несмотря на ирано-иракскую войну и возникшие в связи с нею трудности военного, торгового и транспортного характера, был их весьма низкий уровень внутреннего и внешнего государственного долга. Опираясь на высокие финансовые поступления от экспорта нефти, местные правительства, исключая ИРИ и Республику Ирак, увязшие во взаимной многолетней и масштабной войне, продолжали реализовывать государственные планы интенсивного развития национальной экономики, расширять сферу обслуживания и оснащения быта населения. Крупные инвестиции направлялись на развертывание и модернизацию национальных вооруженных сил, включая закупку современной иностранной военной технологии и обслуживания, организацию соответствующей профессиональной подготовки национальной армии.

1.3. Крушение прежней системы американского контроля над политической и нефтяной ситуацией в регионе Персидского залива

   Возникновение на карте Среднего Востока Демократической Республики Афганистан и Исламской Республики Иран – государств антизападной ориентации поставило под угрозу перемен общую политическую стабильность в зоне Персидского залива. Кроме того, ИРИ и ДРА стали крупным препятствием на пути американской политики более или менее спокойного установления многостороннего контроля США над главными тенденциями в Персидском Заливе и на Среднем Востоке. В лице Исламской Республики Иран и Демократической Республики Афганистан Соединенные Штаты столкнулись с враждебными им по своим идеологическим концепциям и устремлениям государственными образованиями. В соответствии с точкой зрения бывшего помощника президента США по национальной безопасности З. Бжезинского, «Советский Союз сыграл существенную роль в развитии революции в Иране. Поэтому такая опасность продолжала существовать в этой стране».[3]
   Поэтому для Запада, который достаточно широко связал свои внешнеэкономические, а вместе с ними и политические, интересы с Заливом, осложнилась задача сохранения и дальнейшего развития своих завоеванных в прошлом политических, экономических и социальных позиций здесь. Произведя ревизию своей стратегии в Заливе и на Среднем Востоке, Запад так сформулировал свои главные задачи, которые сводились к понятию «не допустить»:
   1) перехода инициативы в политической сфере Залива к радикальным режимам (Исламской Республике Иран и Республике Ирак);
   2) радикализации местных обществ, и особенно их подпадания под влияние бывшего Советского Союза;
   3) потери своего контроля над экспортными потоками нефти из Залива на мировой рынок.
   Новая постановка задач, в свою очередь, потребовала приложения Западом и, прежде всего, Соединенными Штатами Америки более масштабной и изощренной активности.
   Начиная с конца 70-х годов, США провозгласили Персидский залив геостратегически важным регионом, от которого зависит стабильность мировой экономики. Их всецело поддержали в такой формулировке союзники по НАТО. В сборнике материалов МИД Великобритании «Безопасность Персидского залива», в частности, говорилось, что «менее чем 55 миллионов персов и арабов (Персидского залива) держат «свободный мир» на «сухом барреле».[4]
   При этом президенты США, начиная с Картера и далее, неизменно заявляли о праве Соединенных Штатов непосредственно вмешиваться во внутренние дела Персидского залива и Среднего Востока. Когда же в Конгрессе США задали администрации Р. Рейгана вопрос: «Какие интересы мы должны обозначить приоритетными в Заливе?» Министерство обороны и Госдепартамент опубликовали послание: «Ближний Восток и Персидский залив в совокупности являются жизненно важным регионом для США по своим энергоресурсам, стратегическому положению, по своему непредсказуемому враждебному влиянию, а также ввиду продолжительных и тесных связей Соединенных Штатов со многими местными нациями. То, что может случиться в Юго-Западной Азии, экономически серьезно скажется на индустриальном мире. Контроль СССР над нефтяным потоком из Залива на Запад, манипуляция им могут иметь серьезные последствия для всей системы западного сообщества. Мы должны помочь нашим союзникам в Персидском заливе защитить себя политически и экономически против внешней агрессии. Мы также должны поддержать свободу мореплавания, прохода через проливы».[5] Таким образом, рассматривая ситуацию в Персидском заливе в общем геополитическом раскладе противостояния между великими державами, Запад не мог допустить сюда проникновения Советского Союза.
   Наряду с фактором противоборства великих держав, нельзя было упускать из поля зрения специфику менталитета мусульманского населения местных стран. Вашингтон и другие западные столицы внимательно и настороженно следили за усилением исламского национализма на БСВ. Их целью было, включившись в «исламскую игру» при поддержке «дружественных» аравийских режимов, направить указанный фактор в русло, отвечающее интересам Запада. Однако события, произошедшие в конце 70-х годов на Среднем Востоке, выступили наперекор таким устремлениям Запада Как отметил госсекретарь С. Вэнс в Сенате Конгресса США, «религиозный фундаментализм, ставший главной политической силой Ирана, не только оказал давление, влияние на переориентацию политического мышления в регионе Ближнего и Среднего Востока, но и открыл путь для появления других антизападных форм противоборства (религиозного экстремизма, политического и экономического противостояния между Югом и Севером, в ОПЕК, ООН и т. д.)».[6] Поэтому для Вашингтона особенно важным представлялся вопрос идеологического состояния сообщества арабских государств, которое из-за арабо-израильского конфликта имело довольно неоднозначные взгляды в отношении США. А это, в свою очередь, могло вызвать тенденцию развития сотрудничества местных государств с Советским Союзом, как с противостоящей Западу политической силой. Как было заявлено в Сенате Конгресса США, «становление исламского фундаментализма господствующей силой в Иране превратило арабский мир в турбулентную арену».[7]
   Ввод советских войск в Афганистан в декабре 1979 года вызвал еще большее беспокойство в правящих кругах США. В Конгрессе стали раздаваться требования активного политического и даже вооруженного вмешательства США в регионе, а президент Дж. Картер 23.01 1980 года направил резкое послание руководству Советского Союза следующего содержания: «Любая попытка какой-либо внешней силы установить контроль над районом Персидского залива будет расцениваться как покушение на жизненные интересы Соединенных Штатов Америки, и такое покушение будет отражено соответствующими необходимыми средствами, включая вооруженную силу».[8]
   Весь этот набор аргументации стал основанием для дальнейших действий Вашингтона в регионе Персидского залива и Среднего Востока.

1.4. Усиление тенденции жестких форм вмешательства в региональной политике США на БСВ

   На основе новых ориентиров американской политики на Среднем Востоке и Персидском Заливе, сформулированных президентами США в конце 70-х – начале 80-х годов, все силовые, дипломатические и финансовые ведомства США (Пентагон, ЦРУ, Государственный департамент, министерство финансов, торговли и другие министерства, связанные определенными функциями с регионом) приступили к выполнению задач по усилению американского присутствия в регионе. Так, здесь расширился контингент военных специалистов и военной техники, включая разведывательного назначения, в «дружественных» странах; в воды Индийского океана вблизи выхода из Залива вошли на патрулирование дополнительные военные суда США и Великобритании; представители секретных служб и дипломаты стали проводить активную работу по настрою правящих кругов и общественности аравийских стран против Ирана и Афганистана.
   Политологи же международного Института стратегических исследований, обосновывая позицию президента, отмечали в книге «Безопасность Персидского залива: внутренние политические факторы»: «Для восстановления в Заливе баланса международных сил, необходимо быстрое наращивание в нем мощи Соединенных Штатов Америки и Запада».[10]
   Официальную позицию о действиях правительства по Ближнему и Среднему Востоку представил госсекретарь С. Вэнс, выступая в Комитете по иностранным делам Сената США 20 марта 1980 года: «Во-первых, США гарантировали независимость и территориальную целостность всех государств БСВ и ЮЗА от Египта до Индостана, включая право Израиля на мирную жизнь в безопасных и признанных границах; во-вторых, в связи с советским вторжением в Афганистан, усиливаются вооруженные силы США в Индийском океане и расширяются поставки соответствующего военного оборудования и снаряжения для союзных режимов в Персидском заливе; в-третьих, в новой политической и военной ситуации в Персидском заливе и Афганистане был введен принцип: мы имеем долю игры, наши союзники – долю, и наши противники – долю (в этой игре США осуществляют совместные действия с дружественными режимами для отражения агрессии СССР, а также со стороны других стран)».[11]
   Далее госсекретарь углубил мысль о возможных действиях США: «В случае любой коллизии в Персидском заливе будут предприняты все необходимые меры, включая и применение вооруженных сил».[12] Следовательно, Вашингтон включил военный фактор в набор своих действий в этом регионе.
   В аспекте воздействия на международные отношения внутри региона новая американская стратегия сводилась ко всемерному стимулированию процесса формирования новых узлов местных межгосударственных противоречий. Последние же открывали для США и НАТО удобное поле для широкого вмешательства в дела Залива.
   Узлы противоречий строились на основе трех полюсов политического противостояния – это:
   1) Демократическая Республика Афганистан;
   2) Исламская Республика Иран;
   3) восточно-аравийские государства, а также во многом сотрудничавшая с ними, в силу сложившейся у нее специфической внешнеполитической ситуации, Республика Ирак.
   Тактика Запада заключалась в поддержании атмосферы всемерного обострения противоречий между ними, с одной стороны, и в препятствовании любым поползновениям к развитию сил взаимодействия между полюсами, с другой.
   Эта политическая линия действовала до окончания ирано-иракской войны, но полностью была обновлена уже на рубеже 80–90-х годов – после вторжения Ирака в Кувейт и падения авторитарного правления НДПА (ПОА) в Афганистане, когда возникла потребность ее серьезного пересмотра.
   Как действовали США и их европейские партнеры, реализуя указанную политическую линию, в Заливе в 80-е годы?
   Прежде всего следует сказать, что она не представляла собой жесткий первоначальный штамп, рассчитанный и утвержденный на основе политических данных региона рубежа 70–80-х годов, для того, чтобы всецело оперировать им на протяжении всего десятилетия. Да, принципы политики, заложенные в ней, были неизменными, но сама тактическая схема внутри была гибкой и корректировалась, а также дополнялась, в зависимости от появления новых обстоятельств в международной жизни Персидского залива.
   Ее конкретные действия прослеживаются как в общей политической ситуации региона, так и в отношении отдельных государств. В частности, ее применение наиболее ярко можно проследить на примере Исламской Республики Иран.

1.5. Обострение взаимоотношений между США и Исламской Республикой Иран

   В 80-е годы для Запада второй крупной негативной проблемой (после Демократической Республики Афганистан) выступала Исламская Республика Иран. Хотя, в отличие от установившейся в Кабуле промарксистской власти, в Тегеране восторжествовали представители шиитского духовенства, провозгласивших ИРИ, и сохранивших в народном хозяйстве частное предпринимательство наряду с действием государственного сектора в ряде ведущих отраслей, вместе с тем в исламском радикализме новых исламских властей США увидели большую опасность для своих интересов, а также для умеренных аравийских режимов. Более того, новая иранская идеологическая доктрина, основанная на радикальном шиизме, имела антизападный, особенно антиамериканский, настрой. На последнем аспекте следует остановиться более подробно, так как здесь и заключается ответ, почему США стали проводить в отношении Тегерана жесткую враждебную политику. Она весьма быстро проявилась в таких глобальных формах, как арест иранских авуаров в американских банках, в установлении тотальной блокады торгово-экономическим американо-иранским отношениям, в организации политической обструкции исламского режима и вооруженного противостояния с Ираном в Персидском заливе.
   Так в чем же дело?
   Ислам радикального толка, восторжествовавший в Иране в качестве господствующей идеологии, создал серьезную угрозу общему политическому климату, сформировавшемуся на БСВ в 50–70-е годы и в целом устраивавшему Запад. Новыми иранскими властями США были объявлены «Великим сатаной». Они также принялись изгонять западные и транснациональные корпорации и компании, которые подозревались в проведении неоколониалистской деятельности в регионе, из хозяйственной и политической сфер Ирана. Ими были причислены к предателям исламских народов, к пособникам Запада и сионизма в деле унижения и ограбления мусульман правители Саудовской Аравии, Кувейта, Марокко, Египта и некоторых других стран Ближнего и Среднего Востока, сотрудничавших с США. Против всех этих сил Исламской Республикой Иран стала вестись активная идеологическая работа. Ее критические материалы предназначались не только для иранцев, но и для всего населения региона.
   Как формировались взаимоотношения между США и Исламской Республикой Иран?
   Падение шахского режима в Иране в 1979 году и захват власти представителями националистически настроенных традиционных слоев во главе с радикальным крылом шиитского духовенства, обусловили проведение внешнеполитического курса антизападной настроенности. США и их союзники на первых порах прощупывали возможности для продолжения выгодного для себя сотрудничества с новым иранским руководством. В Вашингтоне надеялись, что прозападному умеренному реформатору премьер-министру Мехди Базаргану удастся консолидировать власть в своих руках, что позволило бы расширить утраченные было рамки американских интересов в Иране. Дело в том, что Базарган в сентябре 1979 года встречался в Алжире во время местной праздничной годовщины со З. Бжезинским и искал компромисса с Вашингтоном».[14]
   Однако события в Иране приобрели другой оборот – в ноябре 1979 года студенты-сторонники имама Хомейни захватили американское посольство в Тегеране и взяли в заложники 53 сотрудника этого учреждения, которых удерживали в течение 444 дней.
   Данный акт и явно стабилизировавшийся внешнеполитический курс Тегерана, который проявлял враждебность к деятельности США в мусульманском ареале, и в частности, в Иране (руководство Исламской Республики Иран объявило Соединенные Штаты Америки врагом № 1 иранского народа), вызвали в Вашингтоне резко негативную реакцию. США заняли откровенно враждебную позицию в отношении ИРИ. Белый дом привел такое обоснование своей политике: «Захват американского посольства и силовые антиамериканские действия Исламской Республики Иран явились открытым осквернением фундаментальных принципов международной законности и прав человека».[15]
   Администрация Дж. Картера предприняла попытку в апреле 1980 года военным способом вызволить американских заложников: в пустыне к востоку от Тегерана был высажен десант спецназа. Однако в момент подготовки операции на месте произошло столкновение вертолета с транспортным самолетом «С-130» – произошел взрыв, приведший к гибели как многих транспортных средств, так и части десантников. Таким образом, данная операция провалилась. В дальнейшем Пентагон планировал совершить высадку вооруженного десанта непосредственно в Тегеране, который при помощи заранее засланных агентов – сторонников бывшего шаха должен был совершить в стране государственный переворот. Но и эта операция была отложена на будущее.
   Когда же в январе 1981 года в должность президента США должен был вступить Р. Рейган, иранское руководство объявило об освобождении американских заложников в обмен на обязательство США не вмешиваться во внутренние иранские дела и отказаться от санкций против ИРИ.
   Но, несмотря на такой шаг Тегерана, американская администрация президента Р. Рейгана ещё более ужесточила антииранский курс, который по сути мало изменялся при последующих президентах. Кроме вышеназванных, каковы в более или менее подробном изложении были другие антиамериканские «преступления» хомейнистского Ирана?
   Практически сразу после победы исламской революции новое иранское руководство аннулировало почти все соглашения и контракты с правительством и компаниями США. Среди них важнейшие: соглашения с транснациональным нефтяным консорциумом, в котором главенствовали американские компании; договор о военном сотрудничестве; контракты на закупку американских вооружений, военной техники, военной и гражданской промышленной технологии (в сопровождении соответствующего сервисного обеспечения), а также на приобретение потребительских товаров. По данным Вашингтона, потери американской стороны только по контрактам военного назначения составили 10–12 млрд. долл.[16]
   Если брать ущерб, нанесенный новыми иранскими властями американцам, в целом, то всего в Иране прекратили свои операции около 350 американских компаний, и в их числе «Нортроп», «Локхид», «Белл», «Дженерал моторс», «Вестингауз», «Дюпон де Немур», «Бечтел», «Грумман» и другие.[17] В частности, пострадали компании, занимавшиеся строительством и оснащением оборудованием большого числа объектов в важных отраслях народного хозяйства Ирана, и в том числе: участвовавшие в поставках компонентов, узлов и запасных частей для сборки вертолетов «Белл хеликоптерс» и автомобилей «Дженерал моторс оф Иран»; создававшие крупный медедобывающий и медеплавильный комплекс; строившие заводы по сжижению газа, а также производственную базу домостроительства в Тегеране и ряде других иранских городов.[18]
   Также определенные потери американская сторона понесла из-за отказа ИРИ продавать нефть Израилю и ЮАР, с компаниями которых тесно сотрудничал американский капитал.
   Следует сказать, что иранская национализация и изгнание засилья иностранцев из народного хозяйства нанесли серьезный удар по интересам европейских стран, Японии и других иностранных государств, чьи компании функционировали на иранском предпринимательском рынке. В частности, было прекращено сотрудничество с западными компаниями: на строительство металлургических заводов в Ахвазе и Бендер-Аббасе;[19] атомных электростанций, в том числе в Бушахре и на реке Карун;[20] нового международного аэропорта к югу от Тегерана и многих других объектов. По данным иранской газеты «Эттелаат», всего была запрещена деятельность 56 японских и большое количество компаний других стран.[21]
   Кроме того, были аннулированы контракты о сотрудничестве за пределами Ирана: с государственной компанией ФРГ «Золд Джеттер» на строительство подводных лодок, отсрочена оплата очередных взносов кредита, предоставленного Ираном Англии в дореволюционный период на сумму 0,8 млрд. долл.[22]
   Однако следует обратить внимание на существенное отличие между подходом иранских властей к американскому присутствию в Иране, с одной стороны, и к таковому иного иностранного капитала – с другой. Отношение к европейским компаниям и их предпринимательству на иранском рынке было более снисходительным. При этом также нужно учесть, что интересы восстановления народного хозяйства, понесшего большой урон в ходе революционной смуты и смены власти, требовали сохранения определенного сотрудничества с Западом. Поэтому, по прошествии первой волны ломки в общественной жизни Ирана, новое правительство страны несколько ослабило введенные было ограничения для ряда совместных ирано-иностранных компаний. Однако это не означало возвращения к прежней тесной зависимости от иностранного капитала, что имело место в шахский период. «Прощение», в частности, коснулось автостроительных заводов «Пейкан», а также сотрудничества с иностранными компаниями-поставщиками полуфабрикатных изделий и узлов: «Пежо-Ситроен», «Рено», «Тальбот» и др.
   Таким образом, «антииранизм» Запада был обусловлен недовольством его корпораций, высокие прибыли которых обеспечивались за счет господства западных монополий и других форм предпринимательства капитала на мировом рынке и за счет неэквивалентного товарообмена между Севером и Югом. А ведь иранская форма «расправы» с иностранными компаниями могла быть воспринята в «третьем мире» как пример для подражания. Поэтому западные правительства, и, прежде всего, США, весьма оперативно применили к ИРИ режим ответных жестких санкций.
   Для нанесения ударов извне наиболее болезненным представлялось экономическое хозяйство Ирана. Уже в первые дни иранской революции западные компании начали отзывать своих специалистов с объектов на территории Ирана, разрывать или ужесточать условия коммерческих и валютных соглашений, отказываться от поставок технологий и различного сырья.[23]
   Когда же Тегеран стал восстанавливать в определенных пределах контакты с иностранными компаниями, правительства западных держав приступили к реализации более щадящей политики в отношении Ирана. Однако она была специфичной со стороны каждой иностранной державы – так себя повели европейские державы и Япония. Многие из них, преследовавшие прежде всего коммерческие интересы своих компаний, в 80-е годы продолжали свою активную деятельность на иранском рынке и преуспели, сохранив ведущие позиции в импорте ИРИ, то есть в своих прибылях от иранских нефтедолларов.
   Совершенно иначе действовал Вашингтон. Он занял наиболее жесткую и непримиримую позицию в отношении Тегерана. Руководство США открыто придерживалось линии неприятия политического режима Исламской Республики. Однако при этом американская дипломатия ссылалась на интересы уважения правил сосуществования мирового сообщества. Так, Госдепартамент США заявлял о незыблемости территориальной целостности и независимости Ирана, о своей готовности к переговорам с Тегераном, о желании возвращения Ирана в семью миролюбивых государств. Но при этом делалась оговорка: «При соблюдении Исламской Республикой Иран международных норм», – то есть читай – соответствовать интересам внешней геополитики США.[24]
   Посчитав захват иранскими студентами-сторонниками Хомейни американских заложников в Тегеране как тяжелейшее оскорбление ведущей державе мира, Вашингтон встал на путь «державной мести». «Американский ответ» был многосторонним и регулируемым по времени и назначению. Прежде всего удар был нанесен с финансовой стороны. Как известно, нью-йоркский «Чейз Манхэттен банк» считается главным содержателем нефтяных доходов, поступивших от иностранных компаний и государств. Ежегодно он осуществлял операции огромными суммами в пределах 20–25 млрд. долл… Здесь же, по неофициальным оценкам, были размещены капиталы свергнутого иранского шаха Мохаммеда Реза Пехлеви до 20 млрд. долл. ИРИ, считая себя наследницей иранской государственности и в том числе её богатств, потребовала от иностранных держателей шахских богатств и других иранских капиталов, которые незаконным образом были размещены за границей, чтобы эти средства были возвращены иранскому народу. Однако, по распоряжению президента Картера этот банк, обвинив Иран в якобы нарушении срока погашения его кредитов, заморозил иранские активы.[25] Так поступили и другие банки США на общую сумму в 8 млрд. долл.[26] Вскоре последовали аресты иранских авуаров и активов в филиалах американских банков или в смешанных с американским капиталом компаниях. В итоге санкций только в финансовой области, практически все американские банки и компании, сотрудничавшие с иранскими деловыми кругами шахского периода, выдвинули иранской стороне счета с требованием компенсации их потерь от произведенного ИРИ аннулирования контрактов с ними. Вашингтон ввел эмбарго на все виды торговых отношений с Исламской Республикой Иран, вслед за которым под жестким давлением со стороны американской администрации государства ЕЭС и Япония заявили о присоединении к этой кампании.[27] Практически одновременно ведущие импортеры иранской нефти из числа европейских и японских компаний, заявив о неприемлемости иранских цен на экспортируемую нефть, приостановили ее приобретение.[28]
   Таким образом, Исламская Республика Иран понесла громадные потери. Поэтому ей пришлось сделать значительные финансовые уступки иностранным компаниям и банкам, которые привели к потере в виде всевозможных компенсаций многих миллиардов долларов. В последующие годы иранским финансам был нанесен другой удар – это, начиная с 1981 года, крупное падение цен на мировом нефтяном рынке, что привело к резкому сокращению нефтедолларовых доходов страны. Причем данный факт имел место на фоне ухудшения иранских возможностей в вопросе приобретения необходимых видов оборудования и других товарных групп на международных рынках – издержки страны, по данным правительства, возросли дополнительно на 30 %.
   Американо-иранская торговля упала до чрезвычайно низкого уровня: сравнительно с 1978 годом взаимный товарооборот сократился почти в 10 раз, в то время как между странами Западной Европы и Японией, с одной стороны, и Ираном – с другой, сокращение составило только 20–30 %. А ведь за счет импорта из США Иран обеспечивал себя на 3/4 военной техникой и технологией, а также на 25 % продовольствием.[29]
   Наиболее стабильными и на сравнительно высоком уровне иранские внешнеторговые связи осуществлялись с ФРГ, Японией, Италией и малыми европейскими странами, так что и ФРГ, и Япония сохранились в качестве ведущих торговых партнеров Ирана.[30] То есть солидарность «Большой семерки» держав с Вашингтоном практически мало сказалась на их торговых отношениях с Ираном.
   В результате американской многосторонней блокады ИРИ, частично поддерживавшейся союзниками США, в Иране, в дополнение к факторам внутреннего происхождения, фактически вплоть до 90-х годов наблюдалось значительное расстройство деятельности народного хозяйства. Таким образом, хотя народнохозяйственный кризис в Иране был обусловлен исламской революцией 1979 года и ее последствиями, немаловажную роль при всем этом сыграло и возникшее политическое противостояние между США и Исламской Республикой Иран.
   Особенно тяжелой обстановка была в первые послереволюционные годы. Так, в течение 1979–1980 гг. ВНП страны сократился на 23 %.[31] Ирано-иракская война, серьезно высасывавшая ресурсы страны на нужды фронта, держала народное хозяйство ИРИ в сложном положении. Однако государство находило средства на восстановление разрушенных объектов и даже обеспечивало минимальное развитие экономики. Вместе с тем, возникшее сокращение ВВП в 1987 году все же было обусловлено действием фактора затянувшейся разорительной войны с Ираком.[32] Более того, в её ход всё более стали вмешиваться вооруженные силы США, патрулировавшие в Персидском и Оманском заливах. Они же оказывали давление на ИРИ не только в сфере экономики. Оно охватывало буквально все сферы международных отношений, но одновременно было прагматически изменчивым. Степень враждебных действий в отношении Ирана определялась конъюнктурой политической ситуации в Заливе: с одной стороны, «поведением» Тегерана, и с другой – международной обстановкой в регионе.
   К своей антииранской политике Вашингтон привлекал также и государства Персидского залива. Но, ввиду того, что товарооборот и экономическое сотрудничество между ИРИ и ними были незначительными, сокращению или аннулированию с их стороны могли подвергнуться только реэкспортные операции. В политической же сфере у Вашингтона результативность была выше, но наиболее явно данное сотрудничество стало проявляться в годы ирано-иракской войны.
   В мировой информационной и идеологической системе режим ИРИ изображался западными средствами информации и пропаганды как убого религиозный, противостоявший любому общественному прогрессу. Более того, его называли агрессивным, занимавшимся в активной форме, чуть ли не фанатично, экспортом исламского фундаментализма шиитского содержания, и реально угрожавшим соседним мусульманским странам, а также занимавшийся развертыванием международного терроризма.
   Вашингтон остро поставил вопрос об Иране, а также о его союзниках – Сирии и Ливии, в ООН. США обвиняли указанные государства в: поощрении терроризма; стремлении получить доступ к производству ядерного и других видов оружия массового уничтожения; нарушениях прав человека.[33] Таким образом, американская администрация формулировала мировому сообществу обоснование для своих репрессивных акций против указанных стран.
   В том же направлении действовали инспирированные скандальные процессы Международного Суда в Гааге о «неправомочных» акциях ИРИ в сфере международного экономического сотрудничества.
   В целом, следуя своему репрессивному курсу, США уже в течение первых двух лет после исламской революции перекрыли в отношениях с ИРИ практически все основные хозяйственные и политические каналы сотрудничества, которые в той или иной степени способствовали укреплению новой иранской власти.

1.6. Войны 80-х годов в регионе и политика США

1.6.1. США и Афганистан

   Афганистан территориально непосредственно соседствует с регионом Персидского залива – он как бы выступает связующим звеном между ним, с одной стороны, и Центральной Азией и Индостаном, а также Китаем – с другой. Произошедшая в апреле 1978 года в Кабуле так называемая «саурская революция» и последовавшее провозглашение Демократической Республики Афганистан, вставшей на путь просоциалистических преобразований и поддержанная Москвой, вызвали беспокойство как в государствах Залива, так и на Западе. Хотя США и европейские державы уже в первые дни существования новой власти в этой стране признали ее, однако это не означало открытого согласия на сотрудничество с ней.
   Вашингтон и западноевропейские столицы настораживали ориентация Кабула на Москву и последствия такого альянса. В частности, это откровенно прозвучало через радиостанцию «Голос Америки»: «Афганистан соприкасается с Китаем, а на западе и юге окружен Ираном и Пакистаном. Согласно мнению военных экспертов, советские танки могут дойти до Пакистана (не говоря уже о границах Ирана) всего лишь за один день. А ведь обе эти страны являются военными плацдармами США».[34]
   В первые же месяцы после «саурской революции» в Афганистане члены НАТО в срочном порядке приняли решение обновить стратегию своего военного блока, расширить географические рамки и формы применения совместных вооруженных сил. В состав целей военных действий НАТО были включены Персидский залив и Средний Восток. Для принятия соответствующих документов, чтобы иметь юридическое обоснование для военного вмешательства в регионе, который находится вне европейских пределов, в июне 1978 года в США (городе Аннаполисе) был созван симпозиум НАТО, получивший кодовое обозначение «Морское звено». На данном совещании Афганистан был объявлен в качестве еще одной зоны жизненно важных интересов стран НАТО, и в первую очередь США.[35]
   На этой основе администрация США разработала и приняла к исполнению свою собственную политическую программу военных и идеологических действий в отношении Афганистана. Она состояла из ряда направлений, которые предусматривали широкий охват действий в ближайших к этой стране регионах: Индии и Пакистане, Персидском заливе и в прилегающей акватории Индийского океана. Главные из этих направлений были следующие:
   а) непосредственно в Афганистане, начиная с его южных районов, а также с «пуштунской зоны» Пакистана от Пешавара до Кветты, развертывалась партизанская «исламская» война против промосковского режима Кабула. По сути её масштабы и оснащение обеспечивались внешними силами – из государств Залива и США. Поэтому она получила название «необъявленной войны» Запада и проамериканских азиатских политических режимов;
   б) одновременно была организована широкая психологическая и идеологическая поддержка афганской оппозиции посредством мощной, насыщенной и диверсифицированной антикабульской пропаганды, нагнетания в мировом сообществе настроений о существовании опасности развития агрессивных действий со стороны Советского Союза, что явно проявилось в Афганистане. Особенно плотно эта пропагандистская работа велась среди государств Персидского залива. Афганистан в этом зеркале представлялся активным плацдармом проникновения в регион коммунизма, враждебного исламу и правительствам стран Залива.
   Американские же политологи, которые выступали в качестве ведущих идеологов западной пропаганды, оценивали события в Афганистане как одну из форм активного терроризма при прямом соучастии советских вооруженных сил.[36]
   На этой идеологической основе в регионе мобилизовались силы и средства на борьбу с «коммунистами заговорщиками из Кабула». Параллельно Вашингтон настойчиво навязывал расширение военного присутствия США и блока НАТО здесь в качестве гарантов безопасности и сохранения статус-кво в политической системе Персидского залива. Причем следует отметить такую особенность в американской политике в рамках Персидского залива в период с конца 70-х и в 80-е годы. США были вынуждены «решать афганскую проблему» в условиях существования в регионе двух категорий политических режимов, противостоявших друг другу:
   1) ориентированные на Запад государства Аравийского полуострова (Республика Ирак, в условиях войны с Ираном, демонстрировала инертность в отношении Запада и стремилась к тесному сотрудничеству со своими аравийскими соседями);
   2) радикально-исламская Исламская Республика Иран, откровенно проводившая антиамериканский и так называемый «антиимпериалистический» внешнеполитический курс.
   Поэтому сравнительно более легкими объектами для достижения взаимопонимания в отношении Афганистана выступали аравийские монархии. Их правящие круги крайне отрицательно воспринимали деятельность НДПА в указанной стране.
   Для достижения своей цели по Афганистану американская дипломатия действовала в регионе на разных уровнях и во всех доступных сферах. Так, Белый дом, Центральное разведывательное управление (ЦРУ) и Пентагон устраивали частые двусторонние встречи, совершали «братские» визиты в государства Аравийского полуострова и настойчиво убеждали местных руководителей о нарастании для их государств реальной опасности со стороны Демократической Республики Афганистан и Советского Союза. Этим они поддерживали их враждебность к кабульскому режиму. Однако аравийским властям было необходимо помогать, чтобы обеспечить им поддержку со стороны местной общественности. Поэтому аравийские страны через правительственные каналы Запада, а также через западные СМИ наводнялись материалами о бесчинствах кабульской власти и советской 42-й армии в Афганистане. Среди СМИ весьма активными были: периодические издания – «Вашингтон пост», «Нью-Йорк Таймс», «Ньюсуик», «Мидл ист», «Фигаро», «Шпигель»; радиостанции – «Голос Америки», «Би-би-си», «Дойче велле» и другие. Телевидение, радио, пресса и книжные рынки аравийских стран Залива изобиловали устрашающими материалами из Афганистана, подготовленными западными агентствами: снимками сожженных деревень, взорванных городских кварталов, многочисленных изуродованных войной тел мирных афганцев, особенно детей; издавались соответствующие иллюстрированные альбомы, кино и видеофильмы, листовки и другие пропагандистские материалы.
   В результате всех предпринятых усилий, Вашингтону удалось создать в регионе достаточно действенный антикабульский альянс. Государства Персидского залива полностью разорвали какие-либо межгосударственные контакты с Кабулом, а на международной арене, и прежде всего в ООН, ОИК, ЛАГ, по линии Движения неприсоединения выступали практически единым фронтом с непризнанием законным кабульского режима. В то же самое время представительства большинства оппозиционных афганских организаций открыто функционировали в Саудовской Аравии, Кувейте, Объединенных Арабских Эмиратах и других аравийских странах, а афганские организации шиитского направления – в Исламской Республике Иран.
   Следует особо отметить, что практически все государства Залива в той или иной степени непосредственно оказывали финансовую и другую помощь афганской оппозиции, а также предоставляли им возможность использовать свою территорию и местные подручные средства для перевозок и переправки людей и необходимых грузов в Афганистан и в обратном направлении. Так, для поставок оружия использовались в качестве перевалочных баз как территории аравийских стран, так и морские и сухопутные маршруты: Бахрейн – Карачи, Кветта, Шираз, Захедан.[37]
   Крупнейшими финансовыми донорами муджахедов и поставщиками оружия им были Саудовская Аравия и Королевство Кувейт. Так, в течение 80-х годов Эр-Рияд предоставил афганской исламской оппозиции от 1,5 до 2,0 млрд. долл., что сравнительно соответствовало ассигнованиям американских спецслужб на эти цели.[38]
   Если же говорить о помощи муджахедам со стороны аравийских стран на фоне их общего кредитования и безвозмездного содействия всем государствам 3-го мира, то она многократно превосходила любую совокупную сумму помощи, предоставленную какой-либо другой стране. Такая «щедрость» аравийских монархий определялась как их политической заинтересованностью противостоять враждебному для них развитию событий в Афганистане, так и наличием у них крупных нефтедолларовых поступлений.
   При этом, нельзя не указать на такой удачный для США фактор – это то, что Вашингтон добился, чтобы часть нефтяных доходов «нефтебаронов» Залива, причем немалая, соучаствовала в борьбе США и НАТО против режима НДПА в Афганистане.
   Сами же США на протяжении всех лет существования Демократической Республики Афганистан также неизменно наращивали финансовую помощь афганским моджахедам. Так, к примеру, утвердив на 1986/87 финансовый год (начинающийся с июня) ассигнования на уровне 600 млн. долл., на 1987/88 год увеличил их до 700 млн. долл.[39]
   Как известно, Иран, со своей стороны, содействовал борьбе ряда оппозиционных Кабулу национально-политических организаций. Однако эту деятельность он проводил независимо от влияния какого-либо внешнего фактора. Поэтому Вашингтону в данном аспекте было практически невозможно наладить существенное взаимное сотрудничество. Дело в том, что руководство США открыто называло новый режим Ирана «отрицательным явлением региона».[40] Более того, американское посольство в Тегеране было разгромлено сторонниками имама Хомейни, а таковое ИРИ в Вашингтоне – закрыто. Однако в Вашингтоне не могли упустить из виду полезность религиозно-исламского характера власти в Иране, ее идейную солидарность с афганской исламской оппозицией, чтобы не использовать этот фактор, пусть даже в весьма ограниченных рамках, в своей борьбе с господствовавшей в Кабуле промосковской НДПА.
   Дело в том, что у Ирана в «афганском вопросе» имелась своя специфика религиозного плана. Она заключалась в том, что Тегеран преимущественно интересовала поддержка последователей шиизма на территории соседней страны – хазарейцев, компактно проживающих в центральной части Афганистана – Хазараджате, и ведших борьбу с НДПА под знаменами своей Партии исламского единства Афганистана. Кроме того, специфика положения ИРИ в мировом сообществе, особенно в отношениях со сверхдержавами, а также вышеназванный «шиитский взгляд» руководства этой страны на Афганистан обусловили разноплановость и противоречивость подходов к «афганской проблеме» всей «тройки» – ИРИ, Пакистана и США. Данное обстоятельство в целом не позволило им скоординировать действия разношерстных группировок афганской оппозиции, хотя в этом плане и предпринимались попытки.[41]
   Однако и в этом случае НДПА и командованию советской 40-ой армии пришлось осуществлять плотное патрулирование всей афгано-иранской границы, а их воинским подразделениям периодически вступать в боевые действия.
   Вместе с тем, Тегеран для проведения каких-либо интенсивных действий на афганском направлении испытывал значительные трудности – это специфическое международное положение ИРИ в 80-е годы: экономическая и политическая блокада со стороны США, ирано-иракская война, острый дефицит бюджетных поступлений, вследствие резкого сокращения доходов от экспорта нефти.
   Кроме того, выявилось, что ЦРУ предпринимало попытки осуществлять свою антииранскую деятельность, внедряя свою агентуру в афганские организации, разместившихся в Иране. В итоге, деятельность афганской оппозиции в восточных провинциях Ирана строго регулировалась Тегераном. Более того, определенная заинтересованность Исламской Республики Иран в поддержании более или менее нормальных торговых связей с Советским Союзом, вынуждала Тегеран быть чрезвычайно осмотрительным в военных действиях афганских оппозиционеров на его восточной границе.
   Разность подходов Ирана, Пакистана и США к «афганской проблеме» прослеживалась постоянно. Она, в частности, ярко проявилась во время афгано-пакистанских переговоров в Женеве в марте-апреле 1988 года. Так, Тегеран отказался признавать Женевские соглашения по Афганистану, назвав их очередной сделкой сверхдержав, направленной против интересов афганских мусульман.[42] Вашингтон же заявил, что «хотя формирование временного афганского правительства (на основе оппозиционных группировок) до подписания соглашения о выводе советских войск из Афганистана, на котором настаивал Пакистан, целесообразно, однако оно не входит в число «предварительных условий» США».[43]
   После введения в действие Женевских соглашений по урегулированию «афганской проблемы» (апрель 1988 года) США отказались от участия в решении внутриафганских политических проблем. Вашингтон откровенно заявлял, что «афганские антиправительственные формирования будут получать оружие».[44] Министерства, Пентагон, ЦРУ и другие специализированные службы США продолжали непосредственное сотрудничество с афганскими полевыми командирами и политическими организациями, продавая им необходимое вооружение, запасные части и предоставляя соответствующее обслуживание.[45]
   Когда же в Афганистане от власти была отстранена НДПА (ПОА) и развернулась борьба за власть уже между лидерами бывшей исламской оппозиции – Б. Раббани, Г. Хекматьяром, А. Дустумом и др. – США резко сократили свою финансовую и военную помощь подопечным афганским организациям. Причем, эта поддержка стала оказываться избирательно, чтобы процесс политического становления в данной стране не выходил за пределы западных установок для всего региона Среднего Востока и Персидского залива, да и для самого Афганистана.
   Таким образом, оценивая общий «вклад» Вашингтона и его союзников по НАТО и региону Персидского залива в решение «афганской проблемы» на протяжении нахождения у власти в Афганистане НДПА (ПОА), можно сказать, что им удалось в достаточной мере оснастить практически всю афганскую исламскую оппозицию, действовавшую с пакистанских опорных баз, необходимыми финансами и военным снаряжением для ведения боевых операций партизанского типа на территории Афганистана. Кроме того, богатые внешние финансовые вливания, позволили местным полевым командирам стать крупными землевладельцами и обладателями крупных капиталов. Это и в дальнейшем использовалось ими в борьбе за власть, как на местах, так и в Афганистане в целом.

1.6.2. Ирано-иракская война и политика Запада

   В связи с образованием Исламской Республики Иран и постепенным (правда, не без внутренней борьбы между различными политическими силами – светскими, религиозными, либеральными и радикальными – за контроль над страной, иногда принимавшей острые формы) укреплением центральной власти в Тегеране под руководством аятоллы Хомейни, Вашингтон был вынужден произвести серьезную корректировку своей политики не только в отношении Ирана, но и всего региона Персидского залива.
   Наибольшее беспокойство у американской администрации вызывало влияние иранской революции на процесс брожения антиамериканского настроя в арабских странах Залива. США и другие западные державы увидели в иранской исламской революции возможный катализатор общественной радикализации на всем БСВ, усиления антиамериканских настроений в местных обществах и ползучую опасность для стабильности монархических режимов так называемой «умеренной ориентации».
   Необходимо указать еще на такой важный фактор, как наблюдение за политической ситуацией в регионе через легальный разведывательный центр, располагавшийся непосредственно здесь. В шахский период ЦРУ имело такой орган в Тегеране. Когда же сторонниками Хомейни было захвачено, а затем закрыто американское посольство здесь, а также прекратили существование другие американские представительства, Вашингтон лишился своего главного оперативного центра разведки, связи и координации своих действий в так называемом «северном ярусе» Юго-Западной Азии. Он же выполнял соответствующие функции и в рамках Персидского залива и всего БСВ.
   В связи с указанными обстоятельствами, в Вашингтоне пришли к выводу, что для сохранения соответствующего западным интересам, и в первую очередь США, «политического порядка» в Заливе настало время применения новых более решительных и жестких мер и средств, включающихся более активного непосредственного вмешательства в дела региона. В данном отношении американской политике в Персидском заливе в 80-е годы «подыграл» фактор долговременных ирано-иракских противоречий, которые достигли своей кризисной стадии с образованием Исламской Республики Иран.
   Каковы причины и кто инициаторы, а также режиссеры долговременной и весьма обременительной войны между Республикой Ирак и Исламской Республикой Иран?
   Пограничные проблемы между Ираном и Ираком существуют издавна, насчитывают века. Для современного периода немаловажную роль в их возникновении сыграла политика колониальных держав, и в первую очередь – Великобритания. Две соседние страны – Иран и Ирак – имели спорные пограничные зоны как сухопутные (в частности, преимущественно на северном и центральном участках границы), так и водные (на реке Шатт-эль-Араб). В 1975 году, когда вооруженные силы шахского Ирана выглядели сравнительно превосходящими в Заливе (в это десятилетие Иран даже называли региональной мини-державой), Тегеран и Багдад подписали в Алжире соглашение о разрешении пограничного спора. В соответствии с ним, межгосударственная граница претерпела незначительные исправления в пользу Ирана. Так, граница на реке Шат-эль-Араб, разделяющей оба государства на юге, была перенесена с восточного (иранского) берега в центральную, самую глубокую часть русла. Тегеран же обещал передать Ираку некоторые земельные участки, а также прекратить поддержку иракских курдов. Однако шахский режим канул в историю, в Иране наступили времена смуты, исламской революции и мучительного, с острыми противоречиями, становления Исламской Республики Иран. Соседняя же Республика Ирак к этому времени провела большую работу по модернизации и развертыванию своих вооруженных сил, которые превратились в одну из самых мощных в масштабах всего БСВ. Таким образом, стороны внешне поменялись ролями в балансе вооруженных сил. Вот тут и начался розыгрыш новой партии отношений между Тегераном и Багдадом, а также соответствующего новой конъюнктуре этап поведения заинтересованных государств как данного региона (Персидского залива), так и мировых держав. При этом следует сразу же сказать, что главными (то есть самыми ответственными за трагическое межгосударственное столкновение) зачинщиками выступили руководящие силы этих двух стран, особенно со стороны Ирака. Поэтому нельзя говорить, что Запад, и прежде всего США, как раз и по существу были ее главными виновниками.
   Однако останавливаться на таком варианте ответа было бы весьма упрощенно. Дело в том, что Вашингтон целенаправленно провоцировал обострение ирано-иракских противоречий, как при контактах с представителями каждой из стран региона, и в первую очередь Ирака и Ирана (не обязательно с официальными лицами), так и опосредствованно (через третьи лица и стороны). Таким образом, в целом вел активную линию на развязывание этой международной трагедии. В качестве иллюстрации такой деятельности США можно сказать, что непосредственно перед данной войной американские спецслужбы и СМИ через все каналы мировой информации, особенно на БСВ, распространяли подстрекательские материалы о ситуации в зоне Персидского залива. Они содержали два ориентирующих противопоставления: с одной стороны, Ирак – стабильно и динамично развивающаяся экономика, а также лучшая армия Юго-Западной Азии, которая в состоянии самостоятельно вести большую войну на БСВ, если возникнет соответствующая коллизия; с другой – об Исламской Республике Иран навязчиво проводилась мысль, что власть шиитского духовенства еще носит поверхностный характер и по существу мало приспособлена для управления таким государством, как Иран. Унаследованная с шахских времен национальная армия, возглавляемая прежним офицерским корпусом, недовольна властью мулл и ищет момента, чтобы совершить государственный переворот и установить свою власть. В свою очередь, армия и жандармские силы, лишившись целого ряда высших офицеров и специалистов-стратегов, которых обвинили в связях с преступлениями шахского режима, были сильно ослаблены структурно и с точки зрения координации действий между подразделениями по вертикали и горизонтали. Кроме того, в ИРИ появилась параллельная форма вооруженных сил – «Стражи исламской революции», которые не просто дублировали традиционную силовую структуру, но и противостояли ей. СМИ приводили частые факты противоречий и даже стычек между «стражами», с одной стороны, и полицией, жандармерией и армией – с другой. Поэтому утверждалось, что иранская военная машина находится в состоянии если не полного развала, то в довольно серьезном разладе и потеряла значимость как дееспособная сила.
   А между тем, межгосударственные противоречия между Ираном и Ираком обострялись: Тегеран усиливал поддержку требований иракских шиитов о расширении их участия в высших эшелонах Ирака, а Багдад обвинил Тегеран в нарушениях соглашения о демаркации границы, который в то же время ухудшил возможность Ирака пользоваться единственным водным выходом в Персидский залив – рекой Шатт-эль-Араб. Поэтому 17 сентября 1980 года Багдад объявил об аннулировании алжирского договора, а 22 сентября начал войну против Ирана.
   Эта война вызвала плохо скрываемое удовлетворение в Вашингтоне. По сути вещей, она приветствовалась в США, ибо облегчила им задачу компенсации своих потерь в регионе, возникших в связи революциями в Афганистане и Иране, а также для реализации новых форм экспансии здесь.
   Прежде чем раскрывать действия США в отношении воюющих сторон, представляется целесообразным обратить внимание на новых сторонах внешней политики Республики Ирак.
   Вспыхнувшая война с Ираном в первый же год военных действий, когда блицкриг провалился и стало ясно, что она будет затяжной и упорной, создала чрезвычайные условия для функционирования баасистского режима, которые в некоторые моменты даже представляли угрозу его существованию. Это касалось как политической, так и экономической сторон. Постепенно Багдад пришел к выводу, что в одиночку ему не осилить противоборство с Ираном.
   С началом войны во внешнеполитическом курсе президента С. Хусейна были произведены принципиальные корректировки, которые во многом контрастировали с политикой предшествующих лет. Как известно, в 60–70-е годы Багдад, пропагандируя «лозунги панарабизма в баасистской упаковке, вынашивал идеи распространения своего контроля на всю арабскую часть Залива, пытаясь политически подавить, в том числе и Саудовскую Аравию».[46] Естественно, такой идеологический настрой иракского руководства негативно воспринимался правящими элитами аравийских монархий и настраивал их враждебно в отношении Багдада. Теперь же, когда Ирак отказался от своих прежних претензий на общеарабское лидерство, его новый подход к арабскому единству следует расценивать как существенное свертывание прежнего радикально-социального курса баасистского руководства и антиамериканизма. Однако оно – как показали события последующих лет – носило тактический и преходящий характер, и было предпринято из конъюнктурных соображений.[47]
   В чем заключались эти корректировки?
   1. Ввязавшись же в войну с ИРИ, правящие круги Ирака перешли на позицию срочного укрепления тесных и братских отношений с Саудовской Аравией и Кувейтом. Такая тактика вызывалась заинтересованностью Багдада в формировании «фронта арабской солидарности для противоборства иранскому агрессивному гегемонизму». Одновременно иракское руководство настойчиво пропагандировало тезис о том, что именно Тегеран вынашивает планы по свержению аравийских монархий, не исключая даже применения военной силы. Аравийские режимы, относившиеся враждебно к Исламской Республике Иран и опасавшиеся за свою безопасность, в новой международной обстановке, сложившейся в Заливе, выразили готовность оказать существенную помощь президенту Саддаму Хусейну в войне, и прежде всего своими нефтедолларами, а также предоставлением своих территорий для транзита товаров для Ирака, в том числе и военного назначения. Однако, при всем этом, аравийские монархии на просьбу Багдада об использовании их аэродромов, баз и морских портов в военных целях ответили отказом.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

   Как отметил госсекретарь С. Вэнс в Сенате Конгресса США, «религиозный фундаментализм, ставший главной политической силой Ирана, не только оказал давление, влияние на переориентацию политического мышления в регионе Ближнего и Среднего Востока, но и открыл путь для появления других антизападных форм противоборства (религиозного экстремизма, политического и экономического противостояния между Югом и Севером, в ОПЕК, ООН и т. д.)». (UN, Security Council. Official records: …2543-th… 29.05.1984. N.-Y., UN. P. 3.)

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →