Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Жемчужины растворяются в уксусе

Еще   [X]

 0 

Здесь водятся чудовища (Нортон Андрэ)

На старинных географических картах на неисследованных частях света писали: "Здесь водятся чудовища". Но наставал день, когда эти земли посещали путешественники, и оказывалось, что никаких чудовищ там нет и в помине, зато есть много прекрасного и ранее невиданного. Андрэ Нортон открывает в этой книге для нас новые фантастические миры. Так давайте же пойдем за ней вслед, и не надо бояться чудовищ!

Год издания: 2003

Цена: 19.99 руб.



С книгой «Здесь водятся чудовища» также читают:

Предпросмотр книги «Здесь водятся чудовища»

Здесь водятся чудовища

   На старинных географических картах на неисследованных частях света писали: "Здесь водятся чудовища". Но наставал день, когда эти земли посещали путешественники, и оказывалось, что никаких чудовищ там нет и в помине, зато есть много прекрасного и ранее невиданного. Андрэ Нортон открывает в этой книге для нас новые фантастические миры. Так давайте же пойдем за ней вслед, и не надо бояться чудовищ!


Андрэ Нортон Здесь водятся чудовища



Глава 1

   Слева от Ника над низкорослыми деревьями медленно, будто с трудом, поднялось солнце. Оно выглядело как красный огненный шар, и сегодняшняя жара обещала быть еще сильнее. Однако он наделся, что когда станет по-настоящему жарко, он уже успеет добраться до лесной дороги. Разумеется, он хотел отправиться в путь как можно раньше, но всегда находятся уважительные причины для задержки... И вот теперь Ник мрачно разглядывал сквозь защитное стекло шлема лежавшую перед ним дорогу.
   Очень часто случалось так, что естественным образом возникшая уважительная причина мешала осуществлению намеченных им собственных планов. Неужели и впрямь Марго придумывала и организовывала заранее все таким образом, что намеченные Ником планы так и не осуществлялись? Он уже некоторое время подозревал, что так оно и есть. Однако ее отговорки по поводу невозможности реализации того или иного дела были столь логичны и обоснованны, что отец Ника всегда соглашался с ними.
   По крайней мере, ей не удалось совсем испортить нынешний уик-энд. Несмотря на то, что и она, и отец имели свои собственные планы, или, по крайней мере, ее планы. Еще один год, и Марго сможет лишь попусту сотрясать воздух: ему больше не придется выслушивать ее нравоученья. Это – он просто наслаждался удовольствием от подобной мысли – будет началом его новой жизни!
   Отец... мысли Ника очень быстро свернули в сторону. Отец... он выбрал Марго, он был целиком согласен с ее милой рассудительностью. Хорошо, пусть и живет с ней и со всем этим! Ник не собирался и лишней минуты терпеть все это.
   Теперь деревья вдоль дороги стали повыше и расстояния между ними сократились. Поверхность, по которой с ревом мчался его мотоцикл, была чистой и ровной. По такой он мог бы прилично выиграть время. Но как только он свернет на дорогу, ведущую к озеру, поверхность ее станет совсем другой. И все равно, он доберется до бунгало лишь к полудню.
   Наконец-то его мысли окончательно оторвались от всего оставленного позади, целиком обратясь к предстоящей тишине и покою. Этот уик-энд, а он обещал быть длинным, от пятницы до понедельника, принадлежал только ему. Марго не любила коттедж на озере. Ник удивлялся, почему она до сих пор не уговорила отца продать его. Может быть, ей было просто наплевать на этот дом. Ведь владела она очень многим. А еще она владела его отцом.
   Ник нахмурился, его черные брови сдвинулись теснее, стянутые вдоль зубов губы стали тоньше. За последние три года он так часто хмурился, что образовавшаяся от этого морщина так и не разглаживалась до конца. Он приладился к рывкам и покачиваниям ревевшей под ним машины, точно так же, как делали это представители прежних поколений, скакавшие на лошадях, и этот металлический каркас, оседланный им, Ник считал неотъемлемой частью своего существа. Дутый шлем прикрывал его голову и спереди и сзади. Ниже на нем была футболка, уже достаточно пропитавшаяся дорожной пылью, и выцветшие джинсы, на ногах грубые башмаки.
   Седельные сумки, туго привязанные к раме во избежание потери по дороге, заключали в себе весь остальной его гардероб и прочие необходимые для уик-энда запасы, если не считать консервированных продуктов в бунгало, и того, что он собирался купить в придорожном магазине. У него полный бак бензина, у него свобода на целых четыре дня... он предоставлен самому себе! Ник Шоу, собственной персоной, а не сын Дугласа Шоу, и не пасынок Марго (хотя эти отношения едва ли когда-нибудь назывались вслух). Ник Шоу, сам по себе, независимый, свободный и одинокий.
   Закрученный наклонный поворот вынес его к магазину у изгиба дороги, за которым тянулись беспорядочно расставленные дома. Это был Рочестер, так и не получивший статуса города. И на знаке, мимо которого проезжал Ник, не имелось указателя "население". Он сделал остановку около магазина. Кока-кола сейчас была бы очень кстати. Хэм Ходжес всегда держит ее на льду.
   Хлеб, сыр... у Ника не было списка: просто следовало взять те продукты, которые не пострадают от дорожной тряски. Его башмаки тяжело затопали по ступеням крыльца, пока он не дотянулся до ручки двери из защитной сетки. За ней, со слабым, но отчетливо предупреждающим шипеньем, какой-то черный призрак распахнул свои хищные челюсти.
   Ник сдернул шлем.
   – Эй, Руфус, я не какой-нибудь захватчик с Марса, – заявил он, обращаясь к громадному коту.
   Голубоватые немигающие глаза по-прежнему пристально смотрели на Ника, однако челюсти захлопнулись.
   – Руф, опять ты там... уйди прочь от двери. Сколько раз говорила тебе, если ты будешь сидеть там, то в один прекрасный день тебя обязательно раздавят...
   Ник рассмеялся.
   – Кто раздавит, Хэм? Толпа покупателей, рвущихся за дешевым товаром, или убегающих от непомерно высоких цен?
   Кот с презрением слегка отодвинулся назад, разрешая Нику пройти внутрь.
   – Ник Шоу! – Слева, из-за прилавка, вышел еще нестарый мужчина. – Твои родители собираются на уик-энд?
   Ник покачал головой.
   – Нет, только я.
   – Жаль, что твой отец не приедет. Ларри Грин подцепил весьма крупную добычу в той маленькой бухте. Он говорил мне, не более часа назад, что мистер Шоу обязательно должен закинуть туда спиннинг. Его так долго не было в наших краях.
   Хэм старался быть тактичным, но это у него не вполне получалось. Ник переминался с ноги на ногу. В подобных разговорах люди никогда не упоминали Марго, но она всегда незримо присутствовала в их мыслях, когда они упоминали об отце Ника. До встречи с Марго отец очень любил это озеро, часто бывал здесь летом и осенью, используя каждую свободную минуту. Сколько он еще будет держать за собой этот коттедж?
   – Нет, – с усилием ответил Ник. – Он очень занят, Хэм. Ты и сам знаешь, каково это.
   – Ты только не думай, что я стану продавать тебе какую-нибудь наживку...
   Ник выдавил подобие улыбки.
   – Ты знаешь меня, Хэм. Я так же люблю рыбалку, как Руфус любит собак. Все что мне нужно, так это запас еды... которую я мог бы везти на мотоцикле, не заботясь о ее сохранности. Кстати, Эми уже испекла хлеб?
   – Я узнаю. Скорее всего, хлеб у нас еще остался...
   Ходжес отправился внутрь магазина, а Ник занялся выбором продуктов. Упаковка бекона, прямо из холодильника, немного сыра. За все те годы, что он заезжал к Хэму, он изучил, где у того лежат лучшие продукты. Руфус по-прежнему сторожил входную дверь. Это был самый большой кот из тех, что приходилось видеть Нику, но он не был толстым. Наоборот, несмотря на солидные размеры той чашки с кошачьей едой, которую он каждый день опустошал и дочиста вылизывал, кот выглядел просто худым. Внешним видом он был обязан своему сиамскому папаше, хотя его черная окраска говорила о смешанных родителях.
   – Ну, как идет охота, Руфус? – спросил его Ник, вернувшись к прилавку.
   Уши слегка дернулись, но кошачья голова не повернулась ни на йоту. Его так заинтересовало происходящее снаружи, что и Ник подошел поближе, чтобы тоже взглянуть. Там, должно быть, была птица или даже змея... что-то привлекало кота к дороге. Но Ник ничего не смог увидеть.
   Однако это не означало, что там вообще ничего не было. Кошки видят в области спектра и выше, и ниже возможностей человеческого зрения. Там действительно могло быть что-то, что-то невидимое...
   Ник задумался над тем, насколько достоверны могли быть книги, которые он читал – те, в которых строились предположения о разных формах существования живого. Например, в одной из них высказывалось соображение о том, что мы разделяем наш мир с другими видами живых обитателей, которые столь же невидимы для нас, как и мы можем быть невидимы для них. Не очень-то обнадеживающая и приятная мысль. У вас может оказаться масса неприятностей оттого, что вы смогли бы вдруг увидеть.
   – Ну, что же там, Руфус? Что-то выползло из НЛО?
   Было очевидно, что внимание кота действительно занято, и от этого Нику стало немного не по себе. Неожиданно Руфус широко зевнул и расслабился. Если что-то и привлекало его внимание, то сейчас оно исчезло.
   Теперь кот возвратился к прилавку. Взгляд Ника упал на книгу, раскрытую на том месте, где недавно было прервано чтение. Ник перевернул ее титульный лист, чтобы узнать название... "Кто посещает нашу планету", написал некто Киил. В стороне лежала еще одна... "Важные "Вещи"" Сандерсона. Эта книга была ему знакома, он сам прочитал ее, и убедил прочитать Хэма.
   У Хэма целая библиотека подобной литературы, начиная с подборки книг Чарльза Форта о необъяснимых явлениях. Они очень интересовали его. И у Хэма была веская причина для подобного интереса: его двоюродный брат и местечко Кат-Оуфф, служившее кратчайшей дорогой к озеру.
   – Тебе досталась целая буханка белого хлеба и полдюжины булочек, – объявил Хэм, вновь появляясь перед прилавком. – Эми сказала, чтобы ты подогрел булочки, потому что они вчерашние.
   – Они могут быть и двухнедельной давности, и все равно будут замечательными, если сделаны ею. Мне повезло, что она напекла их с запасом.
   – Ну, мы ожидали, что к нам заявится некая компания, которая так и не появилась, поэтому и появился избыток хлеба на этой неделе. Необычный случай. – Хэм с глухим стуком опустил перед Ником пластиковый пакет с хлебом и булочками. – Этот малый звонил нам в прошлую пятницу, как раз неделю назад, и сказал, что он из Института Хазентайна и что они собирают материалы о Кат-Оуфф. Им хотелось заехать сюда и расспросить про Теда и Бена... – Хэм сделал паузу. – Тяжело вспоминать об этом через столько лет, как они пропали. По крайней мере, на некоторое время то происшествие отпугнуло людей от использования этой дороги. Только немногие ездят на лето к Уилсонам, но с тех пор, как построена новая дорога до Шоктона, Кат-Оуфф остается единственным путем, ведущим к этому участку озера. Так что он вновь становится посещаемым.
   В любом случае, этот малый сказал, что занимается исследованиями, и подыскивал место, где можно остановиться. У нас есть бунгало, так что мы сказали, что сможем принять его. Только он так больше и не появился, и даже не позвонил.
   – А как давно произошел тот случай, Хэм?
   – Да ведь в то лето, 24 июля 1955, и ты, и твой отец, и Марго были здесь, на озере. Я еще помню, что твой отец принимал участие в их поисках. Я только что вернулся домой после корейской войны, прямо из армии. Мы действительно исходили здесь все вдоль и поперек... Тед был славный малый и знал местность, как свой двор. Бен тоже не был дураком. Он дружил с Тедом еще со времен службы на флоте и приехал сюда на рыбалку. Но нет, они исчезли, как и другие... Колдуэлл с женой и двумя детьми в 1946 году, а перед ними еще Латимер и Джонсон. Я считаю своим делом следить за всем этим. Если возьмешь мою записную книжку, там на этой неделе все это записано: я подготовился к тому, чтобы ответить на все вопросы того парня из института. Ты знаешь и сам, если судить по газетам за тот период, в этом местечке Кат-Оуфф пропало около тридцати человек. Даже еще до того, как здесь была проложена дорога, в этом районе исчезали люди. Как в Бермудском Треугольнике. Только не так часто, чтобы это сильно волновало людей. Между отдельными исчезновениями проходит достаточно большой промежуток времени, ну, а люди имеют привычку забывать. А им бы вообще не следовало пользоваться этой дорогой. Джим Сэмюэлс пытался отговорить новых поселенцев от поездок туда. Слушая его, они едва не смеялись над ним. Но, думаю, скорее всего, воспринимали его уговоры как некое суеверие, в которое верит местная деревенщина.
   – Но если это единственный путь, чтобы попасть, например, к Уилсонам... – Ник знал легенду Кат-Оуфф, но мог понять и недоверие посторонних людей, которым просто была нужна короткая дорога.
   – Да, полагаю, что дело здесь именно в дороге. Невозможно заинтересовать округ в строительстве еще одной дороги, обслуживающей всего лишь несколько летних домиков, лишь только потому, что существует сомнительный рассказ про дорогу, уже имеющуюся и готовую к использованию. Знаешь, этот писатель, – Хэм похлопал пальцем по книге, – знает очень много интересного. И эта его книга, – он указал на томик Сандерсона, – говорит, например, о том, что мы только думаем, что хорошо знаем мир, в котором живем, и считаем его хорошо исследованным. Но на самом деле это не так. Существуют целые участки его, о которых мы ничего не знаем: вершины, на которые никто никогда не поднимался, места, где никогда не было никакой цивилизации.
   – "Здесь обитают чудовища", – процитировал Ник.
   – Что это значит? – Хэм резко и настороженно взглянул на него.
   – У отца есть настоящая старинная карта, которую он в прошлом году купил в Лондоне. Он вставил ее в раму и повесил в своем кабинете. На ней изображена Англия и часть Европы, но вот на нашей стороне океана изображена лишь граница, за которой нарисованы драконы, а, может быть, морские змеи, и надпись... "Здесь обитают чудовища". Такими надписями заполняли неизведанные пространства, изображая то, что, по их мнению, могло там находиться.
   – Да, мы многого не знаем, и большинство людей просто не желают знать больше того, что находится у них под носом. Если им указать на вещи, которые не укладываются в их обычное восприятие, то сочтут все это лишь вашим воображением и не примут как реальность. Только мы знаем про Кат-Оуфф и про то, что там случилось.
   – А что, по-твоему, произошло там на самом деле, Хэм? – Ник взял бутылку кока-колы из холодильного контейнера, отвернул крышку и сделал глоток.
   – Есть так называемый Бермудский Треугольник. Но только вот этот самый писатель, Сандерсон, говорит, что это не "треугольник", а нечто гораздо большее. Ученые провели несколько исследований – и узнали, что это всего лишь одно из десятка подобных мест на земном шаре. Мест, где регулярно исчезают корабли, люди и самолеты... и никто никогда не был найден, поэтому и нет рассказов о том, что именно с ними произошло. Исчез целый отряд военно-морской авиации и отправившийся на его поиски самолет службы спасения! Возможно, это как-то связано с магнитными полями в таких точках земли. Он делает и предположение о прорыве в другое временное пространство. Может быть, у нас здесь как раз один из таких "треугольников". Мне бы хотелось, чтобы этот малый, из "Хазентайна", доказал это. Пора бы уже некоторым ученым умам провести серьезные исследования. И...
   То, что он собирался сказать дальше, потонуло в громком заливистом лае, раздавшемся снаружи. Руфус, выгнув спину и распушив хвост, воинственно зарычал в ответ. Хэм быстро повернулся в сторону двери.
   Кот, прижав уши к голове и прищурив свои голубые сиамские глаза, шипел, издавая время от времени хриплое угрожающее рычание. Доносившийся снаружи лай ничуть не был устрашающим.
   Там остановился автомобиль, точнее джип, и сидевшая на водительском месте девушка явно не собиралась покидать машину. Она была чрезвычайно занята, пытаясь удержать очень возбужденного и, несомненно, разъяренного китайского мопса (более известного как пекинес), который вырывался из ее рук, не сводя с Руфуса своих выпученных глаз.
   Она взглянула на стоявшего за дверной сеткой Хэма и выглядывавшего из-за его плеча Ника.
   – Будьте добры, – сказала она, слегка рассмеявшись. – Не могли бы вы управиться со своим воителем? Мне нужно выйти из машины, но не могу же я позволить, чтобы вышел и Ланг Син!
   – Извините. – Хэм отошел, чтобы с профессиональной непринужденностью поймать Руфуса, избегая больших когтей, которые огромный кот уже выпустил, готовясь к предстоящей битве. – Прошу прощенья, Руфус, но временно ты оправишься в кладовую. – Он удалился с рычащим и рвущимся в драку котом, а Ник открыл для девушки дверь. Она все еще держала собачку, которая затихла, став свидетельницей принудительного отступления неприятеля.
   – Он слишком мал, чтобы нападать на Руфуса, – прокомментировал событие Ник. – Стоит Руфу разок двинуть лапой, и дело с концом.
   Девушка нахмурилась.
   – Не следует быть столь уверенным на этот счет! Эта порода издавна известна как собака-дракон, собака-лев... им доверяли охранять дворцы. При их размерах – это самые смелые собаки в мире. Успокойся, Ланг, ты уже выполнил свою работу. Всем известно, что ты храбрец, храброе сердце дракона.
   Пекинес высунул язычок и лизнул ее щеку, а затем вновь надменно уставился на Ника, как будто, прогнав врага с поля битвы, овладел завоеванной территорией.
   – Ну, а теперь, что я могу сделать для вас? – произнес приблизившийся Хэм, облизывая палец, на котором Руфус все-таки оставил след, прежде чем был выдворен в изгнанье.
   – Мне нужны кое-какие сведения о дороге и пара упаковок кока-колы, а еще... – Теперь она держала Ланга одной рукой, поскольку ему больше не было нужды сражаться за свободу, а второй рукой пыталась что-то достать из глубин висящей на ее плече сумки. – Вот он, – произнесла она с облегчением. – Подумать только, он мог исчезнуть в третий раз, и мне пришлось бы вновь перетряхивать сумку, чтобы найти его.
   Теперь у нее в руках был список.
   – Если бы еще мне удалось разобрать почерк Джейн... Лучше бы она писала печатными буквами, а то приходится только догадываться о написанном. Все верно, две упаковки кока-колы и одну упаковку пепси. И еще она сказала, что у вас могут быть арбузы... ой, я забыла сказать вам, что я Линда Дюран и должна забрать все это для Джейн Риджвелл... они переехали к Уилсонам. Она обещала, что позвонит вам и все расскажет.
   Хэм кивнул.
   – Да, она звонила, и я все уже приготовил. Нам остается только погрузить все это в вашу машину. Это быстро... – он оглянулся на Ника, который услужливо направился к ним от прилавка. Он был рад помочь Хэму. Хотя здесь и не было чрезвычайной спешки.
   Эта Линда была ростом почти с Ника. Теперь часто попадались высокие девушки. Ее волосы забраны назад и стянуты ярко-красной крученой шерстяной лентой, открывая лицо, но достаточно длинные, что их темные пряди спадают на плечи. Кожа имела бледно-кремовый оттенок. Если она и загорала, то не этим летом.
   На ней были такие же красные, как и повязка на волосах, джинсы и белая блузка без рукавов, с рисунком из выпрыгивающих из воды голубых дельфинов. На шее болтались темные очки, подвешенные с помощью еще одной, красной же, ленты, на ногах плетеные сандалии. Ник не был строгим ценителем женских костюмов, но все одетое на ней полностью соответствовало тому, чтобы создавать законченную картину. Ник поднял на плечо один из указанных Хэмом арбузов, прихватил под руку и второй и понес их в поджидавший джип. Хэм уже занимался погрузкой кока-колы.
   – Подожди, я принесу пару хороших пакетов, – сказал он Нику. – Если их растрясти в дороге, они без упаковки тут же разобьются.
   Линда Дюран постоянно прислушивалась к их разговору.
   – Вы говорите так, – прокомментировала она, – словно мне предстоит ехать по довольно ухабистой дороге. Вы обещали мне указать, как проехать. Джейн объяснила очень путано.
   Тут только Ник осознал, что она имеет в виду поездку через Кат-Оуфф. Он взглянул на Хэма, который выглядел очень спокойным. Теперь Хэму только и оставалось, что рассказать о дороге – и отправить незнакомого человека, да еще девушку, в Кат-Оуфф... Но ведь если нет другого пути...
   У Ника все это вызвало весьма странное ощущение.
   Было еще кое-что... Он ведь и сам мог бы отправиться этим маршрутом. Так было значительно короче до его коттеджа, если хорошенько подумать. И, что касается дороги, то ведь прошла почти целая вечность с тех пор, как исчезли Тед и Бен. Ехать предстоит средь бела дня, и можно было бы сто раз успеть добраться до этих Риджвеллов. Итак, почему бы не взглянуть на чудовищ, которые вряд ли существуют?
   – Послушайте, – обратился к девушке Ник, когда Хэм вновь появился около машины с пакетами и пачкой газет, с помощью которых хотел упаковать груз. – Я ведь еду в ту же сторону. Правда, дорога там неровная, и нам придется ехать медленнее обычного, но если вам удастся сравнять скорость машины с моей... – он махнул рукой в сторону поджидавшего его мотоцикла, – я смогу сопроводить вас. Меня зовут Ник... Николас Шоу... мистер Ходжес хорошо знает меня. У моих родителей уже долгое время здесь летний домик на берегу озера.
   Линда удостоила его долгим изучающим взглядом. Затем кивнула и улыбнулась.
   – Чудесно! Из того, что говорила Джейн, я поняла, что дорога не очень-то наезженная, и я могу сбиться с пути. Я рада вашей компании.
   Хэм закончил упаковку, а Ник собрал свои покупки и, сделав из них связку, старательно закрепил ее поверх багажных сумок. Из кладовки донеслось несколько негодующих завываний, которые тут же вызвали резкий ответ со стороны пекинеса.
   Линда, уже в темных очках, сидела за рулем. А Хэм негромко разговаривал с Ником.
   – Я беспокоюсь. У меня какое-то странное чувство...
   – Но ведь нет другого пути, раз она едет к Уилсонам, – настойчиво заметил ему Ник.
   Едва он завел мотоцикл, как его воображение начало развивать мысль о том, что за скрытая опасность могла подстерегать людей, посещающих Кат-Оуфф. Ни один, кто когда-либо встречал там эту скрытую угрозу, не вернулся назад, чтобы рассказать, с чем именно он, или она, столкнулись. Но нет, Ник не собирался давать волю своему воображению. Он ограничится тем, что увидит НЛО или еще нечто подобное, возможно, скрывающееся за каждым деревом.
   Он помахал Линде и развернулся. Она кивнула и тронулась за ним.
   Примерно через половину мили они свернули с шоссе, и Ник убавил скорость, сосредоточив внимание на лежавшей перед ним дороге. Он достаточно поездил здесь, чтобы запомнить каждый выступающий корень и каждый ухаб, но прошедшие на прошлой неделе проливные дожди ухудшили дело, а ему вовсе не хотелось упасть от невнимательности.
   До поворота на Кат-Оуфф оставалось почти полторы мили. В течение всех тех лет, что ему доводилось проезжать здесь, его взгляд каждый раз отыскивал тот заросший въезд в то место, что превратилось в зловещую дорогу в никуда. Сможет ли девушка вообще проехать там на джипе? Но ведь дорогой пользовались, так что должен же быть там хоть какой-то проезд. В июле того, 1955 года, он был еще слишком мал, чтобы понимать что-либо о произошедшем. Но с той поры он слышал достаточно много об этом: обо всех тех поисках, в которых участвовали и соседи, и шериф, и его помощники. И никто не мог объяснить, почему вдруг одним ясным солнечным утром двое молодых, в самом расцвете сил, парней исчезли вот на таком, в полмили длиной, отрезке пути. Их видели, когда они стояли и разговаривали с Джимом Андерсоном о том, где выбрать лучшее место для рыбалки. Джим как раз собирался идти в магазин. Он все еще смотрел им вслед, когда они сворачивали на Кат-Оуфф. Но они так никогда и не вышли к озеру, где их поджидали еще двое приятелей.
   Вход в Кат-Оуфф, как змея с широко распахнутыми челюстями, поглотил их.
   Ник все время старался сдерживать свое воображение. Ведь не встреть он Линду, к озеру ей пришлось бы добираться самой.
   А проехать нужно всего полмили, может быть чуть больше. Это займет лишь несколько минут, даже если вся дорога в рытвинах и ухабах. И чем скорее они минуют это место, тем лучше. Ему стало вдруг интересно, что эта Линда сказала бы, если бы могла прочитать его мысли. Вполне могла решить, что он просто накурился марихуаны. Но только вот, когда вы слышите про Кат-Оуфф всю свою жизнь – у вас будет иная точка зрения.
   Он брал почитать книги у Хэма, некоторые купил сам, и теперь знал очень много о подобных необъяснимых явлениях и происшествиях, случавшихся на земле в разное время. Возможно, некий Форт и другие подобные писатели, отыскивавшие такие случаи, имели на это право. Ученые же, чей разум способен решить, или, по крайней мере, пытаться решить одну из подобных головоломок, отказывались принимать во внимание даже лежавшее на поверхности очевидное, потому что оно, по их мнению, не относилось к разряду "разумных" фактов. А ведь эти факты и не могли быть ни разумными, ни логическими.
   Впереди виднелось ответвление. Ему показалось, что с тех пор, как он последний раз проезжал мимо, в этом месте произошли изменения. Похоже, кто-то проехал здесь на бульдозере, чтобы "пробить" дорогу. У Ника вырвался вздох облегчения при виде расчищенной полосы. Была весьма значительная разница между тем, почти заросшим, извилистым, имевшим дурную славу узким ответвлением дороги и этим теперь широко расчищенным дополнительным проездом, дорогой, которая выглядела так же хорошо, как и та, что вела к его собственному домику.
   – Вот она, – сообщил он. И все-таки что-то сжалось внутри него, будто удерживая от поворота туда, но он отказался воспринять это ощущение. Единственно, что он продолжал ощущать, была странная тревога, которая поселилась в нем еще раньше, в тот самый момент, когда он наблюдал, как Руфус следил за чем-то невидимым, которое убеждало в своем существовании помимо его собственной воли.
   – Не спеши, – предупредил он ее, так же против своего желания. А на самом деле, ему хотелось преодолеть этот участок с максимально возможной для них скоростью. – Я не знаю, насколько хороша там дорога.
   – Ладно. – Верхняя часть ее лица была скрыта за темными очками. Хотя здесь, под тенью деревьев, они и не были нужны ей, она не сняла их, как сделала это в магазине. Пекинес расположился на соседнем сиденье, передние его лапы покоились на приборной доске, и он вглядывался вперед так же пристально, как это делал совсем недавно Руфус. Собачка не лаяла, но в каждой части ее небольшого шелковистого тела чувствовалась какая-то напряженность, будто пес хотел их о чем-то предупредить.
   Ник вновь запустил мотор, и, на небольшой скорости, свернул на ответвление, ведущее в Кат-Оуфф. Джип пофыркивал сзади него, пробираясь почти со скоростью пешехода. Видно было, что здесь проходил грейдер, но дождь то здесь, то там намыл разной глубины канавы, а их уже никто не зачищал.
   В общем, дорога выглядела как новая, даже кусты и мелкий подлесок были срезаны по бокам проезжей части и теперь, засыхая, лежали с обеих сторон. Это выглядело неприятно, и было не совсем правильно, как показалось Нику. Он понимал, что это было необходимо, чтобы "вскрыть" дорогу, но странно, что работавшие здесь дорожники не довели свое дело до конца. Может быть, эти парни знали про дурную славу Кат-Оуфф, и им не хотелось оставаться здесь дольше.
   Этот сваленный с обеих сторон сушняк местами напоминал стену, как будто заставлявшую их держаться только самой дороги, не позволяя выбраться с нее в лес. Ник все больше и больше чувствовал себя словно в ловушке. Тревога, поселившаяся в нем, нарастала так, что ему приходилось все сильнее сдерживать ее. Это было откровенно глупо! Нужно успокоить свое воображение: только наблюдать за дорогой, за всеми корнями и ухабами, чтобы не удариться обо что-нибудь... делать так, и продолжать путь. Следовало поскорее миновать это место.
   Стояла тишина, не шелохнулся ни единый лист. При этом верхушки деревьев достаточно тесно смыкались между собой, создавая арку, защищавшую их от солнца. Вероятно, это тоже способствовало установлению тишины, в которой далеко слышен шум от мотоцикла и джипа, возвещавший об их прибытии сюда. Но кому? Ник надеялся, что только тем, кто жили в местечке Уилсонов.
   Прямо перед ними оказался поворот, и достаточно крутой. Дорога здесь была узкой. В этом месте трудно разъехаться со встречными. Но если учесть, что вместе они производили достаточно шума...
   Шум! Пекинес поднял лай, почти такой же, как и тогда, у магазина, обнаружив присутствие Руфуса. Ник слышал, как девушка уговаривала его:
   – Тише, Ланг! Тише!
   Он чуть повернул голову, мотоцикл, видимо задел за что-то и зачихал. Ник старался отвернуть его от массы сохнувших кустов. Но здесь было что-то еще, облако... подобное стелющемуся под деревьями туману. Он сгущался, стлался одеялом... Он был прямо перед ним!
   Нику показалось, что он даже вскрикнул. После этого услышал сзади ответный крик и треск. Затем ударился обо что-то, был отброшен назад и тяжело скользнул в абсолютную темноту.

Глава 2

   Ник лежал с задранными выше головы ногами, вся левая половина его лица испытывала острую боль. Покачиваясь, он приподнялся на руках и заморгал, затем потряс головой, чтобы прогнать странное ощущение потусторонности. Он смог расслышать доносившийся сзади визгливый, всхлипывающий звук, но в первый момент был так поглощен своей собственной болью, что не обратил на него внимания.
   Затем он огляделся.
   Мотоцикл лежал, запутавшись в поломанных кустах, куда, должно быть, врезался с необычайной силой. Ник сидел от него на некотором расстоянии. Мотоцикл... джип. А где же джип? На этот раз визгливое всхлипывание насторожило его. Он не представлял себе, что произошло с ним... казалось, что память отказывалась служить ему. Они только что свернули на дорогу в Кат-Оуфф, и вот...
   Подрагивая, Ник поднялся на ноги.
   Никакой дороги не было.
   Спотыкаясь, он направился в сторону джипа. Да, он стоял здесь, врезавшийся в дерево. Дерево, которому вообще-то было нечего там делать – оно, по-видимому, только что выросло на самой середине того, что совсем недавно было заново проложенной дорогой.
   Но никакой дороги не было!
   Он добрался до джипа и стоял, держась за него. Казалось, что его разламывавшаяся от боли голова все еще наполнена туманом. Туман... мгла... облако... это было все, что он едва смог припомнить. Но сейчас это не было главным. Главное – это девушка за рулем джипа.
   Ее удерживали отчасти ремни безопасности, а частично и рулевое колесо. Глаза по-прежнему прикрывали все те же солнечные очки. Ник с трудом дотянулся и сдернул их. Как ему показалось, она потеряла сознание.
   Всхлипывания и завывание издавал пекинес, сбившийся в бесформенный комок рядом с ней и периодически лизавший ее руку. Ланг зарычал на Ника, но без особого энтузиазма, когда тот пролез на сиденье рядом с Линдой.
   Насколько мог судить Ник, у нее не было открытых ран, но... могли быть переломы? Его руки все еще дергались и дрожали, плохо слушались его, пока он пытался поудобнее усадить ее, чтобы можно было отстегнуть ремень безопасности.
   – Что такое... что... – Она открыла глаза, но, хотя они и были направлены в его сторону, им явно не хватало фокуса, чтобы видеть отчетливо.
   – Сиди спокойно! – приказал Ник. – Позволь мне отстегнуть...
   Через несколько минут он с облегчением вздохнул. Все ее кости целы. Та сторона его лица, которая задела о гравий, была ободрана, но не очень сильно. Они вообще могли бы разбиться насмерть. Осматривая себя полностью восстановившимся зрением, он облизнул губы кончиком языка.
   Разбиться насмерть... если бы ехали чуть быстрее... вот об эти самые деревья. Но откуда... откуда, они взялись здесь?
   Деревья огромные и крепкие, подлесок между ними очень тонкий и мелкий, как будто их мощные кроны не позволяли никому, более слабому, нормально расти. Джип оказался как в ловушке: одно дерево подпирало его спереди, а огромный ствол точно такого же поваленного гиганта удерживал его сзади, рассеивая все надежды на то, что машину можно вытащить оттуда. Невозможно, но ничего не поделаешь, так уж есть.
   Ник медленно обошел машину, провел руками по верху ствола лежавшего дерева, смахивая с него мох и опавшие листья. Вполне очевидно, оно лежит здесь, наполовину ушедшее в почву, уже давным-давно. Но... вот джип... а где же тогда дорога?
   – Пожалуйста... скажите... – Линда развернулась на краю сиденья и теперь смотрела в его сторону, ее глаза широко открыты и явно испуганы. – Пожалуйста... где мы... что случилось? – Она прижимала к себе Ланга. Время от времени маленький пес жалобно выл и вздрагивал.
   – Не знаю, – тихо ответил Ник. Только он подозревал, что, будучи так испуган, не хотел признавать факта, что все случившееся могло быть самой настоящей правдой.
   – Но... здесь больше нет дороги, – сказала Линда, поворачивая голову в разные стороны, словно пытаясь ее отыскать. – Мы только что ехали по ней... Где же она? – Ее голос скатился на музыкальную гамму, и Ник решил, что она на грани паники. Он поспешил назад и забрался в джип.
   – Ты... ты знаешь!.. – Теперь она вполне контролировала голос, пристально наблюдая за Ником. – Что случилось? Если знаешь...
   Но он все еще не хотел признавать то, что могло быть правдой.
   – Я не знаю, – начал он, тщательно подбирая слова. – Это всего лишь предположение. – Он замолчал в нерешительности. Эти деревья определенно были хорошим доказательством. Что ему еще нужно? И он, и она явно находились за пределами Кат-Оуфф, среди таких лесов, каких не бывало в этой части страны почти двести лет, или больше, с тех пор, когда первые поселенцы начали наступление на них, чтобы стать хозяевами земли.
   – Знают ли твои друзья хоть что-нибудь об истории Кат-Оуффа? – начал он. Как можно объяснить кому-то, что могло случиться нечто столь невероятное и столь странное?
   – Нет. – Линда держала Ланга на руках и слегка покачивала его, время от времени что-то нашептывая ему. Ее односложные ответы были бескомпромиссны. Было очевидно, что она хотела знать правду.
   – Так вот, Кат-Оуфф имеет целую историю исчезновений... уходящую так далеко, насколько дают судить сохранившиеся в этих местах записи...
   ("Сохранившиеся". И несомненно, что слово "записи" не относилось к временам недавним.)
   – Последний раз исчезновение произошло в 1955 году. Два человека отправились к озеру на рыбалку. Но до них были еще и другие. Вот почему дорогу на Кат-Оуфф редко используют для проезда.
   – Исчезновения... но куда? – неожиданно резко спросила Линда.
   – А этого никто не знает... и не знал. Есть много мест... – Ник вновь умолк. Поверила ли она ему? По крайней мере, она должна поверить тому неопровержимому доказательству, которое сейчас находится перед ними. – Есть много мест, где исчезали люди... например, Бермудский Треугольник – там пропал целый отряд военно-морской авиации, а за ними и самолет-спасатель. Исчезали и самолеты, и корабли, и люди... такое происходило на земле и в других местах, и даже в военных частях, – продолжил он, хотя у него и не было желания вспоминать все эти истории, которые он когда-то читал, и которые теперь широким потоком проносились в его голове. – Они просто улетали, или уезжали, или уходили пешком... в никуда.
   Линда сидела притихшая. Она больше не смотрела на него. Взгляд ее был устремлен прямо вперед, на этот гигантский ствол дерева, в которое уткнулся джип.
   – И есть... есть какие-то предположения на этот счет? – Ее голос слегка дрожал. Ник даже мог ощутить ее попытки держать себя в руках.
   – Одно из них – что образуется особое магнитное поле, напоминающее водоворот... и все, что попадет в него, может быть выброшено в иное временное пространство.
   – И... такое могло случиться с нами? Как же мы вернемся назад?
   На этот вопрос ответа не было. Как не было его и за все прошедшие века подобных исчезновений. А Ник сидел и очень долго и пристально разглядывал дерево, со всей яростью желая только одного: чтобы оно исчезло, позволив им вернуться на дорогу в Кат-Оуфф.
   – Так, значит, возврата нет. – Линда скорее заявила это утвердительно, нежели задавала вопрос. – Мы... мы здесь как в ловушке... в этом месте!
   – Нет! – взорвался Ник. – Мы этого точно не знаем! В любом случае, мы всегда можем попытаться, и... – он с тревогой разглядывал подернутое туманной дымкой мрачное пространство между деревьями, – давай попытаемся сначала выбраться отсюда... к озеру.
   У него было ощущение, что они находятся под наблюдением, и не то чтобы он мог заметить какое-то движение или другой признак, просто они были не одни. Поскорее выбраться из этого места, заросшего такими вот деревьями, среди которых человек чувствует, что вот-вот будет превращен в карлика и исчезнет, выбраться на широкое открытое пространство – таково было его желание, подгонявшее к действию.
   – Мы не сможем воспользоваться джипом, – заявила Линда, подтверждая очевидное.
   – Да, не сможем, но я могу воспользоваться мотоциклом... вытолкнуть его... и мы сможем ехать, если позволит дорога и если ты сможешь удержаться на заднем сиденье.
   – Да! Да, да, давай выбираться отсюда! – Ее ответ был полон лихорадочного нетерпения.
   Она открыла свою заплечную сумку, достала из нее поводок, который зацепила за ошейник Ланга.
   – Моя сумка... она очень маленькая. – Затем она полезла в глубину джипа, и вытащила полотняную спортивную сумку, а потом рассмеялась, хотя смех этот прозвучал немного надрывно. – Здесь лежит все, что заготовлено для сегодняшней вечеринки. Джейн... Джейн придется немного подождать.
   Дурное предчувствие Ника почти улетучилось. Линда рассеяла его. Неужели она действительно поверила ему? А верил ли он сам себе? Но первый прилив паники прошел. И необходимость действовать подстегивала. Может быть, если им удастся отыскать озеро, знакомые места и ориентиры... Не нужно думать о грядущем; не думать более чем на несколько ближайших минут... Так он уговаривал себя.
   Он по памяти провел инвентаризацию содержимого своих подседельных сумок: аптечка, фонарь, свитер, купальные трусы, спички, охотничий нож, канистра с водой, две рубашки, набор инструментов для мотоцикла... транзисторный приемник... Радио!
   Он выскочил из джипа, и поспешил к мотоциклу. Радио... если они смогут хоть что-нибудь услышать по нему... Ник все еще возился с пряжками сумки, когда к нему подошла Линда.
   – Что ты ищешь?
   – Мое радио... если поймаем что-нибудь...
   – О, давай быстрее! – Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу, пока он не открыл сумку и не вытащил маленький приемник.
   Всего три станции. Он последовательно перевел переключатель от одной к другой. Сплошная тишина. Затем... бессвязный звук, но не от действия статических разрядов, а скорее напоминавший речь. Но на языке, которого никогда прежде ему слышать не доводилось.
   – Ну, вот! Настройся! – торопила его Линда. – Ведь ты поймал что-то!
   – Но что именно? – недоумевал Ник.
   "Но что" было весьма уместным замечанием. Потому что "оно" звучало как тяжелое дыхание, как щелканье и даже как бессвязное пение, но в любом случае это "оно" было сущей бессмыслицей.
   – Что бы это ни было, это не наша станция, – отрешенно произнес он.
   – Но ведь кто-то это передает, – заметила Линда. – А это означает, что мы здесь не одни. Возможно, если нам удастся отыскать людей, они смогут помочь нам.
   Ник не был так уверен. Язык, если это вообще язык, был слишком далек от всего, что ему хоть однажды доводилось слышать, а ведь он в свое время прослушал великое множество иностранных передач вместе с радиолюбителем Гэри Лэнгфордом, у которого была радиостанция. Но Линда права в том, что отсюда следовало выбираться. У него есть еще и маленький компас... Озеро лежало где-то к северу, или могло лежать, если вообще какое-либо озеро все еще существовало.
* * *
   Они не могли двигаться по прямой, но, тем не менее, отсутствие густого подлеска было им на руку. И вот, определяя направление с помощью компаса, они петляли между вздымавшихся вверх гигантских деревьев, обходя стволы, которые им не под силу обхватить даже вдвоем, широко разведя руки.
   Мотоцикл, судя по внешнему виду, был неповрежденным, но Нику приходилось катить его, удерживая руками за руль. Нигде не было достаточно открытого пространства, по которому они отважились бы на нем поехать. Линда тащила спортивную сумку, перекинув ее ручки через плечо, и позволила Лангу семенить лапками по толстому настилу из нападавших за долгие годы листьев. Маленький пес, казалось, позабыл все свои прошлые страхи. Но, время от времени фыркая на полусгнившую ветку или – обнюхивая кучу оставшихся от прошлого сезона засохших листьев, он не делал никаких попыток натянуть до упора свой поводок и старался держаться вблизи от Линды.
   И хотя окружавшие их деревья внушали благоговейный страх, в лесу раздавалось множество вполне знакомых им звуков, которые, казалось, должны были уменьшить их опасения. Потому что здесь были не только птицы, которых было слышно, а иногда и видно, но и другие крылатые обитатели проявляли необычное бесстрашие и любопытство к незваным пришельцам.
   По глубокому убеждению Ника, они действительно были пришельцами. В этом месте, казалось, не ступала нога человека, и не было видно никаких признаков его разрушительной деятельности. Окружавшие их, покрытые толстой корой гиганты никогда не чувствовали на себе смертельных укусов топора и стояли, храня надменное высокомерие. И если бы не те прозвучавшие в его маленьком приемнике бессвязные звуки, Ник наверняка бы подозревал, что феномен, связанный с Кат-Оуфф, перенес их в такой мир, где родной ему человеческий вид вообще никогда не существовал.
   – Здесь... здесь так тихо. – Линда шла теперь ближе к нему, ее рука лежала на мотоцикле, рядом с его рукой. – За исключением птиц. Я никогда прежде не видела такого леса. Деревья... это просто великаны! Когда я была маленькой, у моей тети имелась старинная книга "Домик семьи Робинзонов"... и там было описано дерево, внутри которого они устроили свой дом. А здесь для этого годится большинство деревьев.
   Ник одним глазом посматривал на компас. Они достаточно много кружили по лесу, но в целом по-прежнему двигались в направлении озера. Только здесь, среди этих огромных деревьев, трудно судить о расстоянии. Очевидно, теперь они не могут быть слишком далеко от него. Но... что, если здесь вообще нет озера?
   Он страстно желал оказаться на этом озере, он должен увидеть его. Водное пространство было хоть какой-то гарантией их безопасности – без этого озера они бы окончательно заблудились. Ник едва слушал замечания Линды, он был очень захвачен мыслью о том, что озеро поджидает их где-то рядом, его не покидала надежда, что стена деревьев скоро начнет редеть и тогда они, хоть мелком, смогут увидеть его.
   – Ник! – Рука Линды сорвалась с мотоцикла и ухватилась за его запястье, конвульсивно сжимая его.
   Но он тоже увидел это.
   Они старались держаться ближе друг к другу, насколько позволял разделявший их мотоцикл. Ланг рванулся вперед на всю длину поводка и залился безумным лаем, не сравнимым с тем, когда он "воевал" с Руфусом. Было ясно, что он отчетливо видел то, что так его возмутило.
   Откуда "это" возникло, было уже второстепенной загадкой. Потому что оно так сияло, ослепительно сверкая белизной, среди окружавшего их зеленоватого мрака, что сразу попадалось на глаза. Однако их сознание так мгновенно оценило происшедшее, что казалось, будто "это" выступало из самого дерева, чья кора сейчас служила как бы его обрамлением.
   – Я... нет... не верю... – голос Линды затих. Она видела это. Это видел и Ник. Это видел и Ланг, танцевавший на задних ногах, до предела натянув поводок, подпрыгивая и вырывая его из рук хозяйки, болтая в воздухе передними лапами и всячески выказывая свою ярость по отношению к этому новому противнику.
   – Что ты видишь? – Она по-прежнему крепко сжимала запястье Ника. Вот они и получили первый удар от своего, столь грубого, проникновения в чужой мир. Возможно, это коллективная галлюцинация. Только... почему же и собака разделяла ее с ними?
   – Единорога, – ответила она. – Ну, разве ты... разве ты не видишь его?
   Существо было размером с большого пони, но никак не с лошадь, подумалось Нику. Его шерсть и была, собственно, источником того ослепительного света. Грива и хвост тоже были белыми. А единственный витой рог, нависавший над парой широко посаженных темных глаз, был золотой. И он тоже светился. Это, несомненно, был сказочный единорог, которого Ник видел на репродукциях средневековых картин и гравюр.
   Он, в свою очередь, разглядывал их, а затем вскинул голову, так что челка волос, прикрывавшая основание рога, взметнулась вверх. После этого, существо ударило тонким копытом о землю, опустило голову и фыркнуло на Ланга, как будто ответило на боевой вызов пекинеса. По всем внешним признакам это видение было достаточно реальным.
   Существо еще раз дернуло головой, а затем повернулось и поскакало среди могучих стволов, и белый отблеск его вскоре исчез из виду.
   – Но ведь единороги... их нет... они никогда не существовали, – заговорила Линда голосом, скорее похожим на шепот.
   А затем Ник вспомнил кое-что из ранее прочитанного. Старые легенды о драконах и грифонах, составлявших самые основы фольклора и мифов... Люди долгое время верили в них, клялись в судах, что видели нечто подобное, и даже вели беседы с более или менее человекоподобными представителями того, неестественного волшебного мира. Могло ли случиться такое, что точно так же, как он, Линда и Ланг оказались захвачены некоей силой, перенесшей их сюда, – несколько существ, родственных тому, волшебному миру, были перенесены в их родной мир? Но единорог... Теперь, когда он исчез, Ник уже засомневался, что видел его, и пытался дать этому разумное объяснение.
   – Подожди здесь! – приказал он Линде, и отправился к месту, где только что стоял единорог. Там он опустился на колено, чтобы исследовать плотный слой сгнивших листьев. Хотел он этого или нет, но листья были изрыты и украшены узором следов. Кто-то, несомненно, был здесь, может быть и единорог.
   Ник торопливо вернулся к остававшейся у мотоцикла Линде. Им следовало как можно быстрее выбираться из этого леса. Потому что то самое ощущение, которое еще раньше охватывало его, вернулось с новой силой. Они были под наблюдением... но кого?.. единорога? Большого значения это не имело. Ник осознавал, что здесь они сродни оккупантам.
   – Я же видела единорога, – повторяла Линда, скорее для себя самой. – Он стоял вот здесь, прямо под этим деревом. Я должна верить тому, что видела его... верить или... я просто должна верить! – Она подхватила Ланга на руки, и, стараясь держать его повыше, прижала к груди, так, что его шелковистая головка была как раз под ее подбородком. Пекинес перестал лаять и теперь облизывал ее лицо, или, по крайней мере, большую часть его, насколько доставал его язычок.
   – Давай двигаться. – В голосе Ника сквозило раздражение. Они должны выбраться отсюда... на открытое пространство, если только смогут отыскать его.
   Через несколько минут компас вывел их к месту, где кончились высокие деревья, а их место занял кустарник. Они пробрались через него, там, где он был самым редким, и оказались среди широкого моря высокой травы, которое, в свою очередь, тянулось до видневшихся вдали камышей, окружавших то самое озеро... или просто какое-то озеро.
   Вдоль его берега они не смогли разглядеть никаких домиков, хотя к этому времени Ник уже оставил надежду отыскать жилище или хотя бы некоторые признаки наличия здесь людей. По мелководью прошествовало несколько цапель, не обративших никакого внимания на вновь пришедших. На неровном выгоне, видневшемся в южном направлении, паслось несколько животных. У них была такая светлая шерсть, что Ник подумал, не было ли это небольшим стадом единорогов. Тут один из них поднял голову и продемонстрировал свои ветвистые рога. Но кто когда-нибудь слышал о серебристо-серых оленях?
   – Здесь нет никаких домиков... – Линда отошла от мотоцикла и опустила на землю свою спортивную сумку. – Ник, так что же мы собираемся делать?
   Он пожал плечами. – Не знаю. – Он не был суперменом. И ей нет никакого смысла взывать к нему, как если бы он мог вывести их отсюда, лишь расправив свои мускулы или сделав еще нечто подобное. – Если говорить по правде, то я проголодался. Нам как раз стоит закусить.
   Судя по углу склонения солнца, сейчас должно бы быть близко к полудню. И он хотел есть. Казалось, что даже броска сквозь время (если именно это на самом деле и случилось с ними) было не достаточно, чтобы покорить чей-либо аппетит.
   – Проголодался! – как эхо повторила Линда. Затем она рассмеялась, и даже если звук этот был коротким и тяжелым, все же он явно походил на смех. – Почему бы и нет, мне кажется, я тоже проголодалась.
   Пасущийся олень не обращал на них никакого внимания. Здесь, на открытом пространстве, никто не смог бы внезапно напасть на них. Линда направилась в сторону, где, как казалось, трава не была слишком высокой.
   – Вот очень подходящее место. – Она кивнула, как будто они были на обычном пикнике. А Ник тоже думал о еде. Но не о том, насколько он голоден, а о скудости имевшихся у них запасов.
   Делая покупки в магазине, он был ограничен в своем выборе, потому что рассчитывал на запасы консервов. Теперь же эти купленные им продукты и составляли весь его запас. Но хватит его ненадолго. Им нужно скорее покинуть это место. А что если они это не смогут?
   В своем привычном родном мире, даже находясь на природе, он почти не знал, что можно съесть из растущего в лесу, за исключением, разве, известных садовых культур. Существовали специальные книги по проблемам выживания, где объяснялось, как можно выжить в мире дикой природы. Однако подобные знания никогда не представляли для него интереса, и он не читал подобных книг. Да, им следует экономно обращаться с провизией. Возможно, стоит вернуться к джипу... если только удастся найти обратную дорогу... там оставалось два арбуза и упаковки с напитками. Но... и этого было мало.
   Он присел, опираясь на пятки, прямо перед Линдой, усевшейся, скрестив ноги, прямо на траву.
   – Послушай... что касается еды... у меня ее не так много. А у тебя есть что-нибудь там? – он указал на ее сумку.
   – Ты имеешь в виду... – по выражению ее лица он догадался, что она поняла. Затем она продолжила, достаточно твердо: – Ты хочешь сказать, что мы можем не найти здесь никакой еды?
   – Ну, разумеется, в озере может водиться рыба. И еще бывает черная смородина... по крайней мере, ее очень много росло около нашего домика. Но это озеро – не наше. Пожалуй, нам следует обращаться экономней с тем, что у нас есть, пока еще чего не подвернется.
   Линда потянула молнию спортивной сумки.
   – У меня тоже есть немного. Я взяла две упаковки очищенного арахиса для Джейн и банку сливочной помадки... Джейн очень любит арахис... В джипе были арбузы и кока-кола. Но они очень тяжелые. Я не думаю, что мы далеко унесли бы их. Ник, куда же нам теперь идти? Здесь нет никаких домов, а там, – она указала рукой на дальний берег озера, – похоже, опять начинается лес.
   Она была права. Там, вдали, темнела масса деревьев, очень напоминавших те, которые они только покинули. Действительно, насколько мог видеть Ник, хоть озеро и загибалось к югу, скрывая от них эту свою часть, вся водная поверхность была окаймлена лесами. Предположим, они удачно миновали этот лес, но ведь никто не знает, на сколько миль тянутся леса там, за озером? Он читал в каких-то книгах о природе ранней Америки, что такие леса могут тянуться на всю страну, с очень редкими разрывами.
   – Я не знаю, – искренне признался он. – Но предпочел бы оставаться здесь, на открытом пространстве, чем под деревьями. Мы могли бы попытаться пройти к той стороне озера, где имеется сток воды, если это озеро такое же, как наше. Может быть, используя водный поток в качестве проводника, мы смогли бы выбраться из леса. – Он едва ли не гордился собой, вспоминая все это.
   – Если это озеро точно такое же, как известное тебе, – прокомментировала она. – А оно и на самом деле выглядит так, Ник?
   Он встал, прикрывая глаза ладонью от солнца, которое было весьма жарким в это время, но не настолько, подумал он, как могло бы быть в их родном мире, и начал медленно изучать видимую часть озера. Было очень трудно соотнести эту, нетронутую, дикую местность, с той, где виднелись бы небольшие домики и пристань для лодок. Но он был почти уверен, что контуры побережья отличались не очень сильно от тех, которые с детства знакомы ему. Он так об этом и сказал.
   – И ты полагаешь, – спросила его Линда, – что мы теперь отброшены назад в прошлое, которое существовало здесь задолго до того, как наши люди пришли в эту страну? И что... и что мы можем встретить здесь индейцев? – Она вновь бросила короткий взгляд в сторону леса.
   – Такое предположение не объясняет ни единорога, ни серебристых оленей... – Ник указал на мирно пасущееся стадо. – Скорее, мы могли попасть в альтернативный мир. – Он разворачивал пакет с едой, но тут его руки замерли, когда он вновь подумал о только что сказанном. Альтернативные миры, путешествия во времени... ничего этого просто не могло существовать – по крайней мере, для Ника Шоу, самого обычного человека, который хотел лишь спокойно провести свой собственный уик-энд. Он Ник Шоу, он жив, и, однако, это случилось! Если только, разумеется, он на самом деле не был выброшен с мотоцикла, а теперь в больнице и погружен в такой абсолютно отчетливый сон...
   – Альтернативный мир? Но единороги... они ведь вообще никогда не существовали. Они были только в сказках. – Линда недоверчиво покачала головой. – Ник! – И вновь в ее голосе прозвучали резкие музыкальные ноты, и она ухватилась рукой за Ника. – Ник! Посмотри туда! Неужели это дым?
   Она указала на юг, за пределы выгона с пасущимися оленями, а он взглядом проследил за ее пальцем. Она была права! Где-то среди кустов, за широким лугом, как путеводный маяк, поднимался дым. А он мог означать только одно – там люди! Тед и Бен... попавшие здесь в ловушку столько лет назад! Мысли Ника моментально перенеслись к ним.
   Он торопливо запаковал продукты назад в пакет и вновь привязал его на прежнее место. Ему очень хотелось, чтобы они ехали на мотоцикле, но было глупо даже пытаться сделать это. А еще им следовало быть очень осторожными с этими оленями. Животные выглядели очень безобидно, но нельзя было сказать, останутся ли они такими же, если их внезапно побеспокоить.
   Им хотелось идти быстрее, хотелось бежать, а трава путалась в ногах и в колесах мотоцикла, так что в итоге они передвигались чуть быстрее обычного шага. Кроме того, по настоянию Ника они все-таки обошли поляну с пасущимися оленями, стараясь все время сохранять между Ними и собой защитную "полосу" из кустарника и густой травы. Один раз им пришлось даже остановиться, когда олень-самец, видимо старший среди них, поднял голову и неподвижно уставился на скрывавшие их кусты.
   Ник чувствовал себя в тот момент весьма неуютно. Он и раньше слышал, что если вы будете абсолютно неподвижными, то животные очень скоро потеряют к вам интерес, и поэтому он предупреждающе взглянул на Линду. Она кивнула, придерживая рукой пасть Ланга. Но пекинес, казалось, и сам понимал все и даже не пытался на этот раз обрести свободу и залаять.
   Олень-самец некоторое время наблюдал за ними, или, как подумалось Нику, оценивал их как добычу. Но затем, когда невольные пленники уже и не наделялись, что им удастся вздохнуть полной грудью, он фыркнул и рысью помчался к озеру. Когда он оказался от них на расстоянии, которое Ник счел безопасным, они вновь отправились в дорогу.
   Но вид этого оленя, когда им удалось рассмотреть его поближе, задал им очередную загадку. Эти серебристо-серые животные были гораздо крупнее тех, что обитали в их родном мире. Нику хотелось получить как можно больше фактов, чтобы сформулировать ответ на несколько вопросов, если ответы вообще могли быть даны.
   Они продолжили свой путь по кривой, определявшей береговую линию озера. Да, здесь нашлось место и для открытого пространства, где шумел глубокий водный поток. Так что это место в основных чертах соответствовало тому, что осталось в их собственном мире. А дым поднимался как раз недалеко от устья вытекавшего из озера стремительного потока. Ник даже почувствовал некоторое удовлетворение от частичного совпадения некоторых географических данных. Но этот триумф очень быстро закончился.
   – Стойте там, где стоите, приятели!

Глава 3

   Ланг залился неудержимым лаем, не отрываясь от кустов, из-за которых послышался этот вполне определенный приказ. Ник остановился, хотя Линда сделала еще шаг или два, как будто рвавшийся вперед пес протащил и ее за собой.
   Ник одной рукой слегка придержал ее за руку, а другой пытался удерживать мотоцикл.
   – Кто вы? – требовательно изрек он в сторону кустов, и был внутренне доволен тем, что мог вполне управлять своим голосом. Тед? Бен? Или еще кто-то, ставший их предшественником в этом незнакомом мире?
   Последовал момент тишины, столь продолжительный, что Ник подумал, уж не строит ли себе их противник долговременного укрытия или хитростью принуждает их к бездействию, когда сам тем временем произведет отступление. Но мог ли кто-то оказаться столь опасливым? Ведь прятавшийся там незнакомец должен был видеть, что они абсолютно безобидны.
   Затем кусты слегка раздвинулись, и на поляну вышел человек. Он выглядел заурядно, ростом чуть ниже Ника, но шире в плечах, а некая излишняя толщина его тела была, видимо, следствием одежды, которая напоминала некий комбинезон. На голове высоко торчала каска, напоминавшая перевернутую плоскую чашку, на ногах грубые сапоги.
   У него было округлое лицо, и густая щетка усов, рыжеватых, с проблесками седины, наполовину прикрывала его рот. В руке он держал...
   Рогатку!
   Глядя на это, Ник был готов рассмеяться, если бы в облике незнакомца, в его осанке не было чего-то такого, что не разрешало такой детской реакции на его детское вооружение. А еще в глубинах памяти Ника произошел какой-то слабый толчок. Где-то, когда-то он уже видел человека, одетого вот таким же образом. Но где и когда?
   Но незнакомец так все еще и не ответил на вопрос Ника. Вместо этого он пристально разглядывал их. Ланг, натянув поводок на всю длину, фыркал, его лай утих, и теперь он хотел втянуть в свой каталог запахов еще и запах этого незнакомца.
   Если незнакомец намеревался внушить им благоговейный страх подобным поведением, то в отношении Ника ему это явно не удалось.
   – Я спросил, – в очередной раз произнес он, – кто вы?
   – А я слышу тебя, приятель. Я пока еще не разучился пользоваться ушами. Я Сэм Строуд, уполномоченный из Харквея, если вам это о чем-то говорит. А вас только двое?
   Он продолжал внимательно изучать их, словно инспектируя, как будто представлял авангард большого отряда. Тут в разговор вмешалась Линда:
   – Уполномоченный! Ник, он одет как полицейский уполномоченный по гражданской обороне при воздушных налетах... Такие были на картинках по истории Битвы за Англию.
   Англичанин! Этим объясняется его акцент. Но что мог делать здесь англичанин, одетый в форму тридцатилетней давности? Ник не желал воспринимать предположение, которое предоставило ему только что сделанное открытие.
   – Так она права? – добавил он к первому еще и второй вопрос. – Ты именно такой уполномоченный?
   – Да, это так. Предположим. Теперь, приятель, отвечать твоя очередь. Кто ты? И эта молодая леди?
   – Она – Линда Дюран, а я – Ник Шоу. Мы... мы американцы.
   Строуд поднял мощную руку и потер свою челюсть.
   – Так, так... американцы, ну-у? Пойманные в ловушку, прямо в своей собственной стране?
   – Да. Мы как раз направлялись к озеру... К озеру, очень похожему на это... когда, совершенно неожиданно, оказались здесь. Нам хотелось бы узнать, где находится это самое здесь?
   Строуд издал звук, который мог бы сойти за лающий смех, если исключить, что веселья в нем было очень немного.
   – А вот это уже, Шоу, вопрос, на который, похоже, ответить некому. Викарий, тот имеет одну или две идеи на этот счет, правда, весьма туманного толкования, но никто из нас так и не смог найти им того или иного подтверждения. Когда вы появились здесь?
   – Не слишком давно, – ответила Линда. – Вот этот дым, он от вашего костра? Мы ужасно проголодались, и только решили устроить привал, как увидели этот дым. Тогда мы тут же пошли в его сторону...
   – У вас есть провизия? – Строуд сунул рогатку за ремень. – Отлично, идемте. – Он чуть повернулся к кустам, за которыми только что скрывался, сунул два пальца в рот и свистнул, слабо, но вполне различимо. – Насколько я могу видеть, это не приманка.
   – Приманка? – Нику не понравилось это замечание.
   И вновь Строуд издал подобие петушиного смеха.
   – Приманка, да... Все узнаешь, приятель... все узнаешь. А теперь, вот сюда, и осторожней с кустами...
   Он ринулся вперед, сквозь заросли, а они двинулись за ним, и, как показалось Нику, старались передвигаться слишком уж скрытно. Но, если была такая необходимость в маскировке, то зачем они развели этот дым, развевающийся в воздухе, словно опознавательный флаг? Только минуту спустя он понял, что они направлялись не в сторону костра, а значительно левее от него.
   Линда, должно быть, сделала то же самое открытие, потому что спросила:
   – Разве мы идем не к вашему лагерю?
   – Прямо вперед... – донесся до них низкий голос Строуда. – Следите за этой стелющейся лозой, она вполне может опрокинуть человека, работает как подножка.
   А Ник должен был особенно следить за всем, что лежало под ногами. Такая лоза вполне могла зацепиться и за ногу, и с таким же успехом за колесо мотоцикла, причем так крепко, что ее можно было бы принять за специально поставленную ловушку. Уже дважды он был вынужден остановиться, чтобы высвободить себя, так что Строуд и Линда исчезли из вида, и только оставленные ими следы указывали ему направление, которое уводило их все дальше и дальше от костра, но в итоге они вновь свернули к ручью.
   Наконец, он выбрался на поляну, обнесенную, словно стенами, рядами густого кустарника. И там обнаружил Строуда, Линду и трех других: двух мужчин и одну женщину. Все они смотрели на Линду, но как только появился Ник, с треском пробившись через кусты, они, все как один, повернулись и уставились на него.
   Мужчины резко отличались друг от друга, а также и от Строуда. Один из них, самый старший по возрасту, был высокий и худой, седые волосы его непослушно торчали во все стороны, как будто голова слишком дорога ему, чтобы обременять ее расчесыванием волос. У него был резко выступающий крючковатый нос, полетать крепкой нижней челюсти. Но его глаза, скрывавшиеся в тени густых бровей, вовсе не имели того ястребиного выражения, которое ожидал увидеть Ник. Они были умными, полными интереса и указывали скорее на расположенность к взаимопониманию с окружающими, и вовсе не с целью их подавления, что можно было бы предположить на основании остальных черт его лица.
   На нем был темно-серый костюм, сильно истрепавшийся от долгой носки. Под пиджаком виднелся свитер, с коротким воротом, так что можно было видеть воротник пасторской рубашки. На ногах грубые, плетеные из шкур мокасины, являвшие резкий контраст со всей остальной одеждой и такие же потрепанные, как и все остальное.
   Более молодой его спутник был на один-два дюйма выше Ника и, как и Строуд, носил форменную одежду, но несколько другого вида. Его голубая куртка тоже сильно заношена, но на ее груди можно разглядеть эмблему в виде крыльев, а светловолосую голову украшала летная фуражка.
   Та, что представляла здесь женскую часть их компании, была ростом с летчика и тоже носила форму, значки на погонах которой Ник так и не смог опознать. Каска, точно такой же формы, как у Строуда, прикрывала шапку непослушных темных волос. Фигура ее была почти столь же исхудавшей, как и пастора, а лицо, обветренное и загорелое, не претендовало на то, чтобы быть красивым. Тем не менее, оно излучало атмосферу уверенности и авторитета, которая впечатляла.
   – Американцы, – заметила она. – В таком случае, – обратилась она к пастору, – вы были всецело правы в своих предположениях, Эдриан. Мы оказались гораздо дальше, чем думали, когда сидели в этой клетке.
   Светловолосый летчик тоже имел при себе рогатку.
   – Нам бы лучше отправиться в путь, – сказал он, посматривая при этом то в сторону Ника, то в сторону кустов. Вся его поза говорила о том, что он прислушивался к чему-то. – Нет смысла и дальше наблюдать за этим капканом...
   – Барри прав, – согласился с ним пастор. – Мы можем остаться ни с чем. Но мы и без того получили замечательный результат, заполучив наших молодых друзей.
   – Нам не помешало бы представиться, – с явным оживлением вновь заговорила женщина. – Это Эдриан Хедлет, викарий из местечка Минтон Паве. – Пастор сделал старомодный, скорее величественный наклон головы. – А это офицер-летчик Барри Крокер, а я – Диана Ремси...
   – Леди Диана Ремси, – глухо проворчал Строуд, как будто это было чрезвычайно важно.
   Она же сделала нетерпеливый жест рукой, в другой руке у нее, как заметил Ник, тоже была рогатка.
   – У нас есть еще два человека, – продолжила она, – но вы встретитесь с ними в лагере.
   И вот, снова, на этот раз вместе с Ником и Линдой, которые оказались в центре этой энергичной компании, они стали пробираться к берегу ручья. И совсем недалеко от него находился их лагерь.
   Жилище было сделано из бревен, укрепленных с помощью камней, и в итоге напоминало полупещеру, полулачугу. Ланг принялся лаять, и огромная серая масса пушистого меха, гревшаяся на солнце у самого входа, ретировалась внутрь, демонстрируя густую щетку хвоста. Затем кот, прижав к голове уши, встретил взволнованного пекинеса угрожающим шипеньем, которое тут же переросло в глухое рычание. Линда бросила на пол сумку и принялась ловить усердного воина, удерживая его, несмотря на отчаянное сопротивление.
   – Ну-ну, Джереми, дорогой мой, это ведь не самый лучший способ здороваться с гостями, совсем не подходящий.
   Из дверей вышла невысокая женщина, чтобы поймать кота. Она забрала его в охапку и утешала, поглаживая руками, скрюченными от артрита и покрытыми пигментными пятнами. Волосы ее, такие же седые, как и у викария, были забраны в один небольшой пучок, возвышавшийся над круглым лицом, на котором торчал невыразительный кругловатый нос, оставлявший очень мало места для пары очков в металлической оправе.
   Она слегка шепелявила при разговоре, так что казалось, будто ее зубы плохо держатся во рту. Но излучала исключительное гостеприимство тем вниманием, которое проявляла к вновь прибывшим. Ее платье было наполовину прикрыто фартуком из старой мешковины. На ногах такие же грубые мокасины, как у викария.
   – Джин, – позвала она кого-то, обернувшись через плечо. – У нас гости.
   Девушка, которая появилась на ее зов, была, возможно, чуть-чуть старше самой Линды. Она тоже носила темно-синюю форму, хотя поверх нее приколот вместо фартука кусок выцветшей ткани, как будто таким образом она хотела сохранить свою единственную одежду. Ее волосы, с медным отливом, волнистыми прядями обрамляли загорелое лицо – достаточно красивое, как подумалось Нику, чтобы всякий обращал на него внимание.
   – Американцы. – Леди Диана вновь занялась ритуалом представления. – Линда Дюран, Николас Шоу. А это миссис Мод Клэпп и Джин Ричардс.
   – Ну вот, разве я не говорила вам, что сон, который я видела прошлой ночью, вещий? – Голос миссис Клэпп был оживленным и дружески открытым. – Это означало: жди гостей. А у нас уже готова рыба, с жареной хрустящей корочкой. Что могло бы быть удачней? – спросила она, обращаясь к собравшимся, правда, вряд ли рассчитывая на чей-либо ответ. – Джереми не тронет вашу маленькую собачку, мисс, если она не будет цепляться к нему. Джереми – не очень задиристый зверь.
   – Надеюсь, Ланг не будет. – Под присмотром Линды пекинес притих. Она держала его так, что они могли смотреть друг другу в глаза. – Ланг, друг, друг! – проговорила она с неподдельным энтузиазмом, а затем повернула пса мордой к огромному коту, которого миссис Клэпп выпустила на пол. – Друг, Ланг!
   Пекинес облизал собственный нос. Но когда Линда опустила его вниз. Пес пристроился возле ее ног и затих, как будто всего минуту назад он и не заливался громким лаем, преследуя родового врага.
   Ник предложил свои припасы.
   – Хлеб! – Миссис Клэпп открыла пакет и в экстазе понюхала его содержимое. – Свежий хлеб! Боже мой, я почти забыла, как он пахнет, не говоря уже про вкус.
   Ник выбрал место для мотоцикла и теперь стоял в стороне, поглядывая то на пилота и Джейн, то на Строуда, в его странной одежде. Крокеру, хотя Ник не очень-то мог оценивать возраст, он мог бы дать лет двадцать, ну а Джин вполне могла быть еще моложе. Но не могли же они иметь возраст, соответствующий тому, что подсказывала ему форма Строуда. Однако...
   – Тебя что-то беспокоит, мой мальчик? – Это был викарий. И не раздумывая, Ник задал ему прямой вопрос:
   – Не могли бы вы сказать мне, сэр... как долго вы находитесь здесь?
   Викарий устало улыбнулся.
   – Боюсь... это может оказаться невозможным. Вначале мы пытались вести записи, но после того, как нас поймали и перенесли сюда... – Он пожал плечами. – Если прикидывать по смене сезонов, то должен сказать, что около четырех лет. Минтон Паве бомбили вечером 24 июля 1942 года. Думаю, мы все запомнили эту дату. Мы все были в церкви, вернее в подземной часовне, где было устроено убежище. Миссис Клэпп – моя экономка... бывшая экономка. Леди Диана пришла, чтобы поговорить со мной по поводу больничных фондов. Джин и Барри собирались на поезд, они возвращались на службу после увольнительной. А Строуд зашел, чтобы проверить оборудование нашего бомбоубежища... когда объявили тревогу, и мы все спустились вниз. Раздался такой звук... откровенно говоря, мы все решили, что это конец. А затем... нас каким-то образом вынесло из церкви, и даже из Англии...
   Он замолчал в некоторой растерянности. Усталые, но очень добрые глаза изучали лицо Ника. Затем выражение лица викария изменилось.
   – Ведь ты знаешь что-то, не так ли, мой мальчик? Что-то беспокоит тебя? Что именно?
   – Время, сэр. Вы говорите, что, по вашему мнению, находитесь здесь около четырех лет. Но сегодня... было... 21 июля 1972 года.
   Он ожидал, что викарий начнет подвергать сомнению его слова. Это было немыслимо, немыслимо, если только Хедлет говорил правду. А Ник был уверен, что так оно и было.
   – Сегодня... 21 июля 1972 года, – медленно повторил викарий. – Нет, я верю тебе, мой мальчик, хотя, возможно, ты ожидал сомнений. Это как раз очень правдоподобно, и это подтверждает все древние свидетельства. Но... 1972 год... тридцать лет... Что произошло там... за эти тридцать лет?
   – Какие тридцать лет?.. – Крокер прислушался к их разговору. Он больше был поглощен разглядыванием мотоцикла, чем их беседой, но тут с тревогой взглянул на Хедлета. – Так что по поводу тридцати лет?
   – Назови ему свою дату, – сказал викарий, обращаясь к Нику, как будто от этого сообщение произведет более глубокое впечатление.
   – Сегодняшняя дата – 21 июля 1972 года, – повторил Ник. Хедлет выслушал это молча, но как воспримут остальные?
   – Тысяча девятьсот семьдесят второго года, – тупо повторил пилот. – Но... это невозможно... святой отец, сейчас 1946 год, или мы неправильно вели свой счет, да человек и не может просуществовать тридцать лет, не заметив этого!
   На этот раз леди Диана внимательно выслушала их.
   – Эдриан, тогда вы были правы. Ведь все, как в этих древних историях, верно? Тридцать лет... – Она смотрела вдаль, туда, где сзади них бежал ручей, и меж камней журчала вода. – Восемьдесят пять... но, Эдриан, я не постарела на столько...
   – А это тоже часть все тех же старинных преданий, Диана, – сказал он.
   – Нет! – запротестовал Крокер. – Этот парень морочит нам голову, возможно, он один из Них. Откуда нам знать... – Он отодвигался от Ника, в его руке вновь появилась рогатка. – Он служит Им, его послали сюда с этими сказками, чтобы сломить нас!
   – Ну, вот... что здесь происходит? – Строуд тут же подскочил к ним. – Что ты сказал про Них?
   Крокер буквально взорвался, продолжая свои обвинения. В его голосе был нескрываемый гнев, когда он повернулся к уполномоченному.
   – Мы привели сюда эту парочку... вот мы и дождались Их! Теперь они будут рассказывать нам, что мы торчим здесь тридцать лет! Это ложь, в которую никто не поверит!
   – Ну, ладно. – Тяжелая рука Строуда легла на плечо пилота. – Не следует распускать язык, Барри. Эти не похожи на Герольда, разве не так? А что касается летающих дьяволов, то когда это они пользовались приманкой? Они гудят прямо у тебя над головой, а затем хватают все, что им нужно, без лишних выкрутасов. Ну, хорошо, ты сказал, что теперь там 1972 год... а что с войной?
   Громогласный Строуд будто оживил всех. Они встали полукругом и теперь глядели на Ника, некоторые с интересом, а Крокер с явным недоверием.
   – Война закончилась в 1945 году. – Ник напрягал свою память, стараясь вспомнить хоть что-нибудь о конфликте, который закончился еще до его рождения, но для горсточки собравшихся здесь все еще являлся живой угрозой.
   – Кто победил? – с яростью потребовал ответа Крокер, как будто от этого ответа зависела судьба Ника.
   – Победили мы... союзники. Мы захватили Германию с одной стороны, а русские – с другой... они заняли Берлин. Гитлер покончил самоубийством, прежде чем они добрались до него. А мы сбросили атомную бомбу на Хиросиму и Нагасаки... и затем, в том же году, капитулировала Япония.
   – Атомную бомбу? – Крокер говорил раздраженно, но с видимым потрясением.
   – Да. Стерли с лица земли оба города. – Ник припомнил некоторые сведения об этом, но надеялся, что ему не придется уточнять детали.
   – А что же потом, что сейчас?.. – после некоторой паузы спросил викарий, поскольку его компаньоны уставились на Ника, словно тот говорил на иностранном языке.
   – Ну, потом все еще были трудности... Война в Корее, а теперь война во Вьетнаме... Мы противостоим коммунистической экспансии. Китай стал коммунистическим, а Россия все еще оккупирует половину Германии... восточную часть. Зато у нас было два полета человека на Луну. – Он пытался рассказать о том, что относилось к прогрессу, а не только о мрачных столкновениях. – И теперь мы планируем запустить станцию в космос. Но... я ведь не смогу рассказать вам обо всем, что случилось за это время. Англия... она перестала быть империей, и уже долгое время у власти там стоят лейбористы...
   – Тридцать лет – да, за такой срок случиться могло многое. – Викарий кивнул. – И по-прежнему эти войны...
   – Пожалуйста, будьте добры, – последовавшую тишину нарушила Линда. – Если вы оказались здесь прямо из Англии, а мы с берегов Огайо... Значит, вы каким-то образом пересекли океан? Или это целиком одна страна?
   Викарий только покачал головой.
   – Нет, скорее, общее географическое положение этого мира таково, что он находится на одной линии с нашим собственным миром. Кажется, что этот континент и Англия располагаются примерно так, как это было в далеком прошлом, когда человек еще не научился обрабатывать землю. Мы оказались здесь как узники. Только милость Божья может позволить нам выбраться отсюда. Боюсь только, что нет в этом мире корабля, который он мог бы предоставить нам. Рассказ же о нашей судьбе так длинен и сложен, что лучше излагать его по частям, возможно, после того, как мы попробуем той замечательной рыбы, которую приготовила миссис Клэпп. Согласны?
   Возможно, это было возвращение к проблемам, хорошо знакомым им, и какое-то время это обсуждалось ими, для снятия напряжения. Аппетит подгонял их к столу. А раздача хлеба, привезенного Ником, несомненно, превратила этот обед в настоящий праздник.
   Хедлет скатал хлебный шарик.
   – Никогда нельзя предположить, как много значат мелочи жизни, – он воспользовался таким стереотипом, чтобы подчеркнуть истинность жизненной правды, – пока вы не лишаетесь их. Хлеб... мы не можем изготовлять его здесь. Хотя миссис Клэпп и экспериментирует с земляными орехами и зернами диких трав, напоминающих овес. И как чудесно вновь отведать настоящий хлеб.
   – Вы сказали, что оказались здесь как узники. – Ник хотел узнать, как можно больше обо всем, что могло теперь угрожать им.
   – О, да. Это самое главное, о чем вы должны быть предупреждены. – Викарий проглоти кусочек булки. – Это очень необычный и странный мир, и хотя недостатка в попытках изучить его у нас не было, все равно нам не удалось глубоко проникнуть в его секреты. Но мы уверены, что он каким-то образом существует параллельно с нашим собственным миром, хотя, безусловно, отличается от него. Иногда в прошлом, правда, нам неизвестно, как далеко было это прошлое, возникала некая сила, способная проникать в некоторые уголки нашего мира и "похищать" там людей. В том мире, который мы покинули, было множество рассказов о загадочных исчезновениях.
   Ник кивнул:
   – Многие из них собраны и опубликованы в книгах. Мы сами "явились" сюда из места, имевшего подобную репутацию... за несколько лет там исчезли многие...
   – Именно так. И наша церковь, в Минтон Паве, была построена недалеко от подобного волшебного холма...
   – Волшебный холм? – Ник вздрогнул. Что бы это могло значить?
   – Нет, нет, я не пытаюсь никоим образом кого-то удивить этим, мой мальчик. В Британии существует длинная история – сегодня она стала легендой – относительно исчезновений около подобных мест. Люди, "похищенные неким волшебным образом", иногда возвращавшиеся назад после своего исчезновения с рассказами о том, как они провели день, или месяц, или даже год в совершенно другом мире, были обычным явлением для нашего фольклора.
   – Но тогда, – вступила в разговор Линда, – значит, мы можем вернуться назад! – Она держала Ланга, и, возможно, сжимала руки вокруг маленького пса немного сильнее, чем следовало, потому что пекинес запротестовал, изредка поскуливая.
   – Этого, – сказал ей викарий с самым серьезным видом, – мы не знаем. Но наши собственные попытки потерпели неудачу. И... мы, за время наших странствий здесь, видели достаточно, чтобы предположить, что подобные возвращения, должно быть, были исключительным явлением.
   Линда, все еще державшая в руках Ланга, поднялась и некоторое время стояла неподвижно, переводя взгляд с одного на другого. Наконец, она остановила его на Нике. И было ясно, что теперь она обращалась прямо к нему, как будто готова верить ему, независимо от того, что могли ответить ей другие.
   – Как ты думаешь, мы можем вернуться назад?
   У него была возможность воспользоваться лживыми отговорками, попытаться не запугивать ее. Но, так или иначе, он не смог пойти на такой шаг.
   – Не было случая, чтобы хоть кто-то, исчезнувший в Кат-Оуфф, вернулся назад. – В его собственных ушах эти слова прозвучали жестко и неприятно.
   Ее лицо превратилось в лишенную выражения маску. Она резко повернулась и пошла к выходу. Ее походка становилась все быстрее и быстрее. Ник встал, чтобы догнать ее.
   – Нет. – Она даже не обернулась в его сторону, но все выглядело так, как будто она знала, что он не отстанет. – Оставь меня одну... позволь мне побыть одной некоторое время!
   Эти слова были произнесены с такой внутренней силой, что он остановился, не понимая, должен ли навязывать ей свое общество или нет.
   – Джин. – Это заговорил Хедлет. – Последи, чтобы Она была в безопасности, но не беспокой ее. Нам следует открыто смотреть правде в глаза – это единственное, что мы можем сделать.
   Молодая англичанка прошла мимо Ника, а он вернулся на место.
   – Чтобы она была в безопасности? – повторил Ник. – И еще вы сказали, что были пленниками здесь. Кого и чего мы должны опасаться? Лучше прямо сказать об этом!
   – Ладно, хорошо. – Строуд флегматично поглощал пищу. Теперь он откинулся назад, опираясь на одно из бревен, образующих стену их убежища. – Мы не одни пребываем в этом мире. И насколько нам удалось выяснить, здесь имеется три разновидности людей, или точнее, существ, или... можешь придумать им любое другое название.
   Есть существа, похожие на нас, которые, видимо, так же, как и мы оказались в этой ловушке. Мы пытались контактировать с двумя, подобными нам, группами... или нам только казалось, что они подобны нам. Во всяком случае, они не поняли нас. В последний раз это были солдаты, и нам пришлось прятаться от них. Солдаты не наши... были похожи на китайцев.
   Кроме того, есть еще Герольд и те, кто слушает его, а затем испытывает превращения... – Он буквально сплюнул последнее слово, как будто это было непристойное ругательство. – Этот Герольд... Он может в любой момент появиться здесь. Он сродни этому странному миру, фактически, он его уроженец. Он желает заполучить нас. Скоро, как только узнает о вас двоих, он явится сюда агитировать. Все, что мы знаем, заключается в следующем: когда вы принимаете его предложение, с вами происходят перемены. После этого вы уже не мужчина и не женщина, вы становитесь чем-то иным. Мы не хотим ничего подобного. Ты тоже не захочешь, если имеешь разум.
   Есть еще третья категория – летающие охотники. Они тоже не родственны этому миру. Но в своих летающих тарелках могут прилетать сюда и улетать. Их тарелка может зависнуть в воздухе, и пока ты гадаешь, что это такое, оказываешься пойманным в сети. Я не знаю, что они делают с теми бедными парнями, которых ловят, но до этого их держат в клетках, как однажды держали и нас. Нам повезло: тарелка, на которой везли нас, как пленников, вышла из строя и упала здесь. Экипаж ее погиб, поэтому нам удалось бежать. Вот так мы и считали, что они вывезли нас из Англии.
   – Но этот дым... и еще вы говорили о приманке. Кого или что вы собирались поймать?
   – Не летающих охотников и не Герольда, можете быть уверены. Нет, мы шли вчера по следам смешанной группы. Видимо, в ней были женщины и дети. Мы думали, это еще какая-то группа людей, с которыми мы могли бы поговорить. Разумеется, это могли быть и привидения. Но мы посчитали, что не будет большого вреда, если мы подадим сигнал и посмотрим, что из этого выйдет.
   – Они ставят ловушки, – заметил Крокер. – Мы подумали, что тоже можем попытаться поохотиться, но только не на Них.
   – Ты имеешь в виду охотников? – Ник был в замешательстве. После рассказа Строуда о летающих охотниках, он удивлялся, как эти люди рискнули подвергать себя такой опасности.
   – Нет, не на охотников, а на других таких же скитальцев, как и мы, или еще на тех, с кем произошли перемены, если только они были рождены, так же как мы.
   – Мы видели... или только нам казалось, что видели, – медленно начал Ник, – единорога, когда странствовали по лесам. Вы это имели в виду, когда говорили о переменах?
   – Не совсем, – ответил ему викарий. – Мы видели очень много необычных зверей, птиц и иных существ, которые соединяли в себе два или более видов. Но подобные существа не представляли для нас угрозы, и мы полагаем, что они родственны этому миру. Возможно, время от времени, в далеком прошлом, они вторгались в наш мир, оставляя после себя многочисленные легенды. Нам до сих пор еще не попадался дракон, но я не поклянусь, что они не существуют здесь. А вот те, кто подвергся переменам, они чаще всего имеют человеческий облик. И только очень незначительные детали, и, безусловно, их "божественность" – это слово лучше всего подчеркивает их возможности – выдают их.
   – Мы стараемся держаться поближе к лесу, – Строуд кивнул в сторону плотной стены деревьев, поднимавшейся всего в нескольких шагах от них, – потому что в лесу летающие охотники не могут подобраться к нам. До сих пор мы не очень-то часто встречали их. Они, как правило, появляются волнами, бывает, что несколько дней небо сплошь усеяно ими – а затем они исчезают. И мы правильно делаем, что держимся подальше от городов. Те, кто летает в этих тарелках, почему-то ненавидят города – они постоянно пытаются атаковать их.
   – Да не бомбить, сколько раз я тебе говорил, Строуд! – в разговор вмешался пилот. – Они не бомбят. На самом деле, я не видел, что именно они делают, хотя это наверняка можно считать разновидностью воздушного налета. Но что бы ни пытались они сделать, это не создает никакой угрозы – во всяком случае, мы не видели. Города хорошо защищены.
   Ник почувствовал, что голова у него идет кругом. Оказалось, что жизнь в этом мире таит множество опасностей, которые теперь явно угрожали ему. Эта группа людей, которые до сих пор продолжают совместное существование, проявила огромную выносливость и упорство. Несомненно, ему и Линде просто повезло, что они встретились с ними. А что было бы, если они странствовали бы здесь в одиночку и встретились со всеми этими ужасами, не будучи предупреждены?
   Он попытался выразить свое облегчение столь удачным для них стечением обстоятельств, на что викарий кротко улыбнулся.
   – Человек сам творит свое будущее, мой мальчик. И ты должен быть готов к ситуации, которая, фактически, может угрожать твоему разуму. Мы уже видели несчастный конец одного человека, который не смог воспринять свое новое положение. А признание необходимо.
   Ник заметил, что Линда и Джейн возвращаются по берегу ручья. Так много всего произошло... Смог ли он и на самом деле, как говорит Хедлет, воспринять все это как действительность или считает произошедшее за безумный сон, из которого он никак не может пробудиться? И наступит ли то время, когда этот факт ударит по нему, как сейчас ударил по Линде, и он должен будет принять весь этот мир, со всем его безумием?

Глава 4

   Снаружи непрерывно поливал дождь. Он начался на закате и все еще продолжался. Ник мог слышать дыхание спящих рядом с ним в этом, теперь переполненном, убежище. Но заснуть он не мог и предпочел просто лежать около двери, вглядываясь в темноту и прислушиваясь.
   Непонятный звук возник некоторое время назад, он был очень слабым, казалось, далеким, но привлек его внимание, и теперь, возбужденный, он слушал, изо всех сил пытаясь отделить подъемы и спады далекой мелодии от журчанья ручья и шума дождя.
   Ник не мог сказать, было ли это просто пение или музыка. Он даже не был уверен, что подъемы и затухания этого звука возникали не случайно... Они будто увлекали его куда-то. Потому что, чем дольше он слушал, тем сильнее погружался в сети непонятных желаний. Необходимость в ответных действиях подталкивала его, несмотря на дождь, выйти в ночную тьму, на эту враждебную землю.
   Звук... мелодичный и сладостный... тихий... но временами отчетливый и реальный. Нику казалось, что он мог даже различать слова. Его внутреннее возбуждение выросло до того, что он едва мог сдерживать его. Бежать... в эту тьму... ответить этим призывам...
   Теперь Ник уже сидел, его дыхание участилось, как будто после долгого бега. Сзади него послышалось какое-то движение.
   – Лорелея... – раздался мягкий, педантичный голос Хедлета, скорее, шепот.
   – Лорелея, – повторил Ник, глотая слова. Он не двигался, не рискнул. Осторожность, сформированная его врожденным чувством самосохранения, мгновенно предупредила его... Он не рискнул.
   – Приманка, – продолжил викарий. – Такое впечатление, что это проделывает дождь. Или близость воды. Очевидно, кто-то из тех, кого мы называем постоянными обитателями этой земли. Некоторые относятся к нам доброжелательно, другие нейтрально, а некоторые злонамеренно. Среди них изредка попадаются такие, кто олицетворяет откровенное зло. А поскольку мы не можем даже предположить, кто из них кто, то должны всегда быть настороже. Но, что касается лорелеи, то у нас есть доказательства... мы можем засвидетельствовать результат... это своего рода... питание. Нет, речь идет не о питании плоти... нет, речь идет о притоке жизненных сил. А все остальное – шелуха. Однако эта приманка столь сильна, что, даже зная, о ее возможностях, человек готов идти ей навстречу.
   – Я знаю, почему, – сказал Ник. Его руки были сжаты в кулаки с такой силой, что ногти, сколь короткими они ни были, врезались в кожу. Даже когда Хедлет говорил, звук становился сильнее. Теперь, при нарастающем страхе, он поднял руки и заткнул пальцами уши, отрезая мелодию.
   Сколько он так сидел и продолжал ли викарий свой разговор, он не знал. Но в какой-то момент он позволил рукам опуститься и отважился прислушаться вновь. Ничего не было слышно, только дождь и ручей. Со вздохом облегчения он откинулся на кучу сушняка, представлявшую его постель. А затем уснул и видел сны. Но, какими бы важными для него эти сны ни казались, пробудившись, он не мог вспомнить ни одного.
   Два дня спустя они заночевали в абсолютно нетронутой местности, без каких-либо признаков нежелательного соседства. Здесь была удачная рыбалка, нашлось много спелых ягод, а еще была спелая трава с колосьями, напоминавшими злаки их родного мира, а значит, им следовало провести жатву. Ник к этому времени узнал, что то убежище, недалеко от ручья, не было их постоянным местом, и что была еще пещера, находившаяся дальше к северу. А еще им предстояло несколько разведочных походов.
   На второй день, воспользовавшись компасом, Ник взялся проводить Строуда и Крокера к тому месту, где оставался джип.
   – Какой аккуратный маленький скакун. – Строуд с сожалением разглядывал машину. – Однако нам не извлечь его из этого заточения.
   Ник направился прямо к грузу: бутылкам с водой и арбузам. Но кто-то или что-то уже побывали здесь раньше. Все, что осталось, это пара разбитых бутылок.
   – Жаль, – разочарованно произнес Строуд, – для нас не осталось ни пинты. Как ты думаешь, Барри, кто бы это мог сунуть свой нос ранее нас?
   Пилот в это время обследовал взрыхленные полусгнившие листья вокруг джипа.
   – Сапоги... Я бы сказал, скорее всего, армейские. Может быть, тех самых китайцев. Они вполне могли отправиться в этом направлении. Но то было ранним вечером или даже днем. – Он присел, взял в руки сухую ветку, чтобы показать, что смог прочитать на истоптанной земле. – А еще здесь был кое-кто из тех осторожных ползающих существ. Вот, его след примял некоторые отпечатки сапог, а, как известно, эти твари не выползают до темноты. Нашел еще что-нибудь ценное?
   Строуд исследовал джип с тщательностью опытного мелкого воришки.
   – Инструменты. – Он развернул упаковку, обнаруженную под сиденьем, и теперь демонстрировал пару отверток и другие приспособления. – Вот и все, как я вижу.
   Ник стоял около дерева, в которое врезался джип. Это случилось посреди дороги на Кат-Оуфф. Однако, оглядываясь вокруг, он с трудом верил в произошедшее.
   – Что же вызвало... этот наш сквозной переход? – спросил он, хотя и не ожидал получить ответа.
   Строуд вновь завернул инструменты. Лицо его отражало удовлетворение от находки. Теперь он мог уделить внимание и Нику.
   – Однажды я слышал разговор... ну, о том, что вокруг нашего мира вращается электромагнитное поле... Этот умник, что рассказывал это, утверждал, что все мы, люди, животные, деревья, трава, вообще все – на самом деле всего-навсего электрические приборы и каким-то образом вибрируем. Хотя большинство из нас даже не подозревают об этом. Затем он продолжал рассказывать о том, как мы все больше и больше используем электричество, и как теперь самые маленькие штучки, подобные радио, могут излучать энергию, способную противодействовать куда более сильному источнику, что даже трудно себе представить такое.
   И он предупреждал, что мы беззаботно используем силы, о которых почти ничего не знаем, не заботясь о последствиях. И в один прекрасный день это может привести к катастрофе. Может быть, эти самые места, через которые нас перенесло, как раз и работают подобным образом. Викарий, по его собственным словам, очень часто задумывается над этим.
   – Но мы пользуемся электричеством примерно сто лет, а люди исчезали еще и раньше. Прямо здесь. – Ник указал на пойманный в ловушку джип. – У нас есть старые записи об исчезновениях еще в те времена, когда здесь впервые появились белые люди, а это более ста семидесяти лет назад. По словам вашего викария, и у вас в стране такие исчезновения были замечены еще раньше.
   Строуд пожал плечами.
   – Не знаю, как образуются эти ловушки. Но ведь вот мы здесь, не так ли? И, скорее всего, останемся здесь, потому что не видно, каким образом можем перейти вброд океан. А как ты, Шоу? У тебя есть хоть один шанс найти отсюда путь назад?
   Ник покачал головой. И абсолютная, "твердая" материальность дерева, которую он мог потрогать, и окружавший его пейзаж, все было предельно очевидным. И ни один человек не вернулся из Кат-Оуфф после своего исчезновения. Неожиданное осознание этого факта накатило на него, должно быть, так же, как произошло ранее и с Линдой. Ему хотелось кричать, бежать, предоставив своей внутренней панике хоть какое-то физическое выражение. Но каким-то образом ему удалось избежать этого. Видимо, потому что был уверен: потеряй он самообладание сейчас, он никогда уже не смог бы его восстановить.
   Его пальцы вцепились в кору. Нет... он не собирается кричать, не позволит себе сломаться!
   Около джипа раздался резкий звук. Строуд распластался на сиденье. Столь же быстро оказался на земле и Крокер. Ник смотрел во все стороны, ничего не понимая. Затем он увидел это, лежащее на земле. Копье... На них напали. Он сжался, припал к земле, стараясь укрыться.
   Теперь Ник прислушался к другому звуку, недвусмысленно предупреждающему об открытой атаке. У него не было оружия, под рукой не оказалось даже камня, которым он смог бы защититься. Стояла абсолютная тишина. Ничто не нарушало ее: ни голоса птиц, ни слабый ветерок в листве деревьев. У Строуда и Крокера были рогатки – но какая польза от них могла быть здесь?
   Ник изучал копье. Оно оставило вмятину на кузове джипа. Но что же он мог по нему понять? Оружие подобного вида не входило в область его интересов, не говоря уже о жизненном опыте. Прежде всего, древко более короткое, чем ему следовало быть на его взгляд. Острие сделано из металла, с четырьмя сходящимися под углом гранями. Он почти ничего не знал о древнем оружии, но ему казалось, что это не копье американских индейцев – если индейцы вообще скитались по этому миру.
   Это копье и эта тишина... Ник заметил, что старается дышать как можно осторожней. Это ожидание... момента следующей атаки? Когда она будет? И откуда? Ведь, возможно, уже сейчас они полностью окружены. Он буквально чувствовал незащищенность собственной спины, как будто в любой момент еще одно подобное оружие могло ударить, теперь уже в его собственное тело.
   Он не видел ни Строуда (который, возможно распластался на полу джипа), ни Крокера. Пилот, должно быть, имел хорошую подготовку к подобным военным действиям, раз так хорошо спрятался. Что им еще оставалось делать, как сидеть здесь и ждать, когда смерть явится за ними, или тихо, без лишнего шума, или с дикими воплями и воем, сопровождающими атаку, отразить которую голыми руками будет просто невозможно?
   У Ника пересохло во рту, ладони его так вспотели, что ему хотелось вытереть их о рубашку, но он не отважился даже пошевельнутся. Чего же они выжидали?
   Но чего он меньше всего ожидал услышать, и что разорвало застоявшуюся тишину – был смех.
   Так, значит, этот враг так уверен на их счет, что позволил себе смеяться? Какой уж тут смех?
   Смех, а затем и голос, выкрикивавший что-то на непонятном языке. Требование капитулировать, перечисление всего того, что случится с ними, когда они будут разбиты на голову и захвачены в плен? Могло быть как то, так и другое, но Ник видел, что ни один из его компаньонов не пытался хоть как-то ответить на ультиматум. Он же мог только следовать их примеру, надеясь, что их опытность сможет, в свою очередь, научить его, как следует реагировать на местные опасности. Вновь смех, негромкий, притворный... Но был ли он угрожающим? Скорее в нем слышался дух проказы, детского озорства. Что-то, звучавшее в нем, заставляло Ника расслабиться. Поэтому он уже не вздрогнул, когда этот голос вновь обратился к ним, на этот на их родном языке:
   – Выходите, перепуганные человечки! Неужели вы думаете, что силы Тьмы помогут вам? Разбегаться в стороны и прятаться – разве это достойный способ приветствовать нас? Я обращаюсь к вам, пришедшим без спроса топтать нашу землю? Ах, вы забыли про учтивость?
   Ник наблюдал, как Строуд приподнял свою массу, явно высвобождаясь из укрытия. Несомненно, либо он уверовал в безобидность нападавшего, либо в гарантированное перемирие. Крокер тоже выбрался из укрытия, все еще в надежде услышать о дополнительных гарантиях безопасности, и Ник был вынужден робко присоединиться к ним, выйдя на открытое место.
   Он начал задумываться над тем, насколько добрыми могли быть намерения этого невидимки. То копье упало на значительном расстоянии от любого из них. Его можно расценить и как предупреждение, и как явно экспрессивное объявление о своем прибытии.
   – Мы ждем. – В голосе Строуда слышались неприкрытые нотки раздражения. Ник мог почти поверить, что тот был раздосадован своей собственной реакцией, проявившейся минутой ранее, хотя, как теперь сам Ник полагал, в этой стране лучше придерживаться осторожности.
   – Да, никакой учтивости у вас нет, – подвел итог невидимка. – Итак, вы ждете. А что, если мы выстроим стену для ожидания или заключим вас в клетку? – Теперь голос, обращавшийся к ним, в свою очередь, стал резким и раздражительным.
   Ник во все глаза смотрел в направлении, откуда, казалось, исходил этот голос. Там было небольшое пространство между мощными деревьями, но ни за одним из стволов говорившего не видно. Ник так и не смог обнаружить ни малейшего движения.
   Строуд пожал плечами.
   – Я не знаю, кто ты или что ты. Ты начал с нападения... – Было хорошо видно, что он изо всех сил пытался говорить спокойно, чтобы не вызывать дополнительно ни малейшего раздражения у скрывавшегося собеседника. – Мы открыто показали себя... теперь твой ход.
   – Ход, ход, ход! – голос повторял это с повышающимся тоном. – Подавай им игру... неповоротливые бродяги собираются поиграть, а?
   Взявшийся неизвестно откуда, вспыхнул светящийся шар. Он почти коснулся Строуда, затем повис в воздухе, подпрыгивая то вверх, то вниз, будто совершал вокруг него какой-то дикий танец. Строуд стоял неподвижно, опустив по сторонам руки. Хотя он и моргал, когда шар, казалось, был готов скакнуть ему прямо в лицо, но не пытался увернуться от этих резких скачков, имитирующих притворные атаки.
   – Игра... тогда играй, увалень. Наберись уважения, вспомни про учтивость и играй! – Шар пустился в ослепительный каскад движений, и глазам было невозможно уследить за ним.
   Сделав неожиданный скачок, шар оставил в покое Строуда и произвел точно такую же угрожающую атаку на Крокера, который представлял точно такой же пассивный объект нападения. Только теперь шар менял цвет со скоростью, вполне различимой глазом: зеленый, синий, желтый, фиолетовый и всевозможные промежуточные оттенки. Но никогда не становился красным, как отметил Ник, а также не содержал оттенков желтого, граничащих с красным, и еще он никогда не был чисто белым.
   – Так вы не собираетесь играть? Значит, у вас плохо со спортом! – Шар отскочил и теперь колебался вверх и вниз в стороне от них. Его свечение возросло на столько, что из движения сплелась настоящая колонна света, и свет этот продолжал оставаться на месте, когда сам шар уже исчез.
   И вот теперь эта колонна ярких лучей начала пульсировать, исчезая, словно пламя догорающей свечи, оставив на своем месте маленькую фигуру. Возможно, рост ее доходил едва до плеча Ника, даже вместе с торчащим на шапке пером, которое подрагивало при каждом легком движении. В любом случае, перед ними был гуманоид, выглядевший взрослым мужчиной. У него было молодое, с мягкими чертами, лицо, хотя при этом оставалось ощущение солидного возраста и скуки. Он носил тусклого зеленого цвета штаны, хорошо сочетавшиеся с цветом листьев. Штаны были очень узкими, и к ним хорошо подходила такого же цвета пара средней высоты сапог, которые можно было различить только благодаря тому, что они заканчивались широко отвернутыми манжетами.
   Рубашка его, зашнурованная спереди, была такой же зеленой и не имела рукавов, открывая его короткие мускулистые руки. Шнуровка поблескивала золотом, так же как и сложной формы пряжка на его поясе и застежка на плаще, который заброшен за плечи, обеспечивая свободу рук.
   Плащ ярко-красный, отделанный по контуру зеленым, и такой же оттенок имела шапка. Светлые волосы, выбивавшиеся из-под нее, спадали на плечи. Они испускали свой собственный свет, от чего его голова казалась окруженной светящейся дымкой. Он имел правильные, даже красивые черты, однако Ник заметил, что уши, которые волосы огибали и благодаря которым удерживались собранными назад, непропорционально велики и казались заостренными.
   На поясе у него короткий меч или длинный нож, а в руке он держал второе копье, как две капли воды похожее на то, что лежало около джипа. На лице застыло выражение злорадного удовольствия. Но он не собирался говорить. Наоборот, он вытянул губы и издал подобие свиста. И тут же сзади него послышалось движение, и, будто передвигаясь на новые позиции, от стволов деревьев отделились тени.
   Возможно, гуманоид и был маловат для человека, но этого нельзя было сказать о подчиненных ему силах. Неуклюжий медведь, сидевший на задних лапах, раскачивая в воздухе свободно болтавшимися передними, а между вполне осязаемых зубов болтался красный язык. Рядом с ним восседала пятнистая кошка... но что делать леопарду в таких лесах? Этих двух из свиты незнакомца Ник смог определить без всякого труда – но вот другие...
   Как назвали бы вы существо с телом леопарда, но имевшее на лапах копыта, с вытянутой собачьей головой, из нижней челюсти которой торчат вверх два симметричных клыка, а там, где как раз начиналась похожая на конскую грива, поднимается пара рогов, как раз над широко открытыми злобными глазами? Рядом был еще один зверь, которого с натяжкой можно было отнести к волчьей породе, если бы не длинная лисья голова, слабо развитое тело и когти громадной птицы вместо передних лап; задние лапы и хвост вполне обычные, если в такой смеси можно хоть что-то назвать обычным.
   Все четыре существа сидели тихо, их светящиеся глаза, потому что даже у зверей глаза светились красным, были направлены на троицу у джипа.
   – Вы видите, – указал маленький человек, изящно взмахнув рукой в сторону своей когтистой, зубастой и копытной компании, – вот наши силы. А теперь мы попросим вас об отступлении. Это наши владения, а вы не спрашивали у нас разрешения на посещение их.
   К собственному удивлению, Ник понял, что собирается ответить ему:
   – Да мы и не хотели входить сюда. Мы оказались здесь помимо нашей воли. – Он указал на джип. – Минуту назад здесь была дорога... дорога, в нашем собственном мире, а в следующую... мы все оказались здесь.
   Маленький человечек смахнул свою улыбку, которая походила скорее на ядовитую насмешку. Фактически, с его лица исчезло вообще всякое выражение. Он вытянул свою руку, и лежавшее на земле копье, которое он перед этим отправил в их сторону, поднялось в воздух, возвратилось к нему. Если он и подал какой-то знак своей свите, то Ник этого не заметил. Но четверка столь странных зверей поднялась и скрылась в лесном мраке, где они будто растворились, словно канули в небытие.
   – Что с вас взять, – медленно произнес незнакомец, – вы не нужны нам. Но я предупреждаю вас, убирайтесь отсюда, потому что этот лес под нашей властью, а не просто дикий лес, открытый для всяких бродяг.
   Он еще раз поднял копье, как будто намеревался бросить его. Но оказалось, что он только хотел придать особое значение собственному приказу. Некоторое время он держал его в таком положении, а затем блеск его плаща, и светящаяся дымка вокруг головы взвились вверх, словно дым из огня, обволакивая его тело и полностью скрывая его. Туман вновь стянулся в центральное ядро, а затем исчез. Они остались совершенно одни. Ник повернулся к своим спутникам.
   – Кто... что... это?
   Строуд рванулся назад в джип и вытащил оттуда связку инструментов. Он так спешил их развязать, что едва не выронил. Затем вытащил на свет небольшой гаечный ключ и отвертку. Крокер схватил отвертку и стал держать ее на уровне груди, как будто это было оружие или щит. Строуд протянул Нику гаечный ключ, и он с удивлением взял его.
   – Держи его так, чтобы он был всегда виден, – приказал Строуд.
   – Но почему? Что... что это было?
   – Почему... потому что это – железо. А железо изводит всяческую отраву. Если бы мы держали это на виду, он не отважился бы швырнуть в нас даже зубочистку. А относительно того, кто он или что он... тебе лучше спросить викария. Мы сами-то раньше встречали такое всего пару раз. Если следовать викарию, то эти Горцы, как он называет их, постоянно жили здесь. Они без всякого труда могут захватывать людей, но не с помощью своих копий или мечей, а проникать в самый разум, заставляя человека видеть то, что они хотят. И уж если они заявляют, что это место их, то они правы, а нам лучше бы убираться отсюда...
   Строуд уже сделал пару шагов к отступлению, к нему присоединился и Крокер. Ник торопливо пошел вслед за ними. Идущие впереди не оглядывались по сторонам. И если они и боялись какой-нибудь засады, то старались не показывать вида. Ник должен был подчиняться. Железо... железо... яд... но так ли это? Он старался держать ключ на виду. Достаточно просто... если вид этого "оружия" являлся формой защиты, он был готов подчиняться.
   Ему не удавалось догнать их, пока они не оказались на достаточном расстоянии от джипа. Сам он продолжал подозрительно посматривать по сторонам, почти уверенный, что вот-вот увидит мельком какое-нибудь животное, которое крадучись преследует их, чтобы убедиться, что они действительно покинули этот лес. Однако ничего, кроме деревьев, он не заметил на это раз, даже единорога.
   Когда он наконец-то догнал Строуда, у него уже был готов следующий вопрос.
   – А как же эти животные? Я еще могу понять присутствие медведя... но леопарды... это ведь африканские животные? А те, два других... они ведь вообще... нереальны... их не могло быть...
   Он услышал, как Крокер проворчал:
   – Ты сам все слышал там, янки. И не важно, насколько они "реальны" по твоему мнению. Они окажутся вполне реальными, чтобы перегрызть тебе горло, когда этот зеленый прикажет им. Или ты увидишь еще кое-что и похуже, чем эти. Ты слышал, как он упоминал про силы Тьмы? Вот уже тех никто не захочет увидеть! Они обладают такой силой, что нам даже трудно вообразить... – Он полностью повернулся к Нику, по лицу его было видно, что он силится что-то вспомнить. – Железо побеждает и их. Порасспроси как-нибудь Джейн и леди Диану. Они как-то собирали ягоды и наткнулись на башню... во всяком случае, оно выглядело как башня. Было уже далеко за полдень, небо было облачным, поэтому вполне возможно, что те, кто обитали там, были более активны, чем это бывало обычно. Джейн видела одного... во всем цвете... и некоторое время нам приходилось будить ее по ночам, потому что ей снились кошмары. Мы узнали много всякого... большей частью тяжелым путем. А ты получил сегодня лишь свой первый урок... и когда тебя предупреждают, ты должен слушаться!
   Несмотря на то, что они сильно петляли, они уложились за более короткое время, чем Ник и Линда во время первого своего путешествия. Но когда они вышли на относительно открытое пространство, Строуд закричал, предупреждая об опасности.
   – Ложись!
   Увидев, что Строуд бросился на землю и, распластавшись на ней, перекатывается с боку на бок, чтобы оказаться под достаточно большим кустом, который полностью скрыл бы его, Ник попытался следовать его примеру, хотя его наспех выбранное убежище было меньше и более прозрачно, чем у Строуда. Он увидел, что сзади то же самое проделал и Крокер, но его голова, поддерживаемая согнутыми руками, пыталась что-то разглядеть над поверхностью воды.
   – Но... но ведь это же летающая тарелка! – Ник заявил о своем предположении вслух. И только предупредительное шипение откуда-то слева напомнило ему, чтобы он держал язык за зубами. Но он все равно не мог поверить в происходящее. Так или иначе, но воспринять это было еще труднее, чем тех зверей на лесной поляне.
   То, что было вверху перед ними – машина... призрак... оптическая иллюзия... что бы это ни было, но оно... висело в воздухе, серебрясь на солнце, неподвижно застыв над поверхностью воды. Это все же была тарелка, но какой-то странно непропорциональной формы.
   Она неподвижно висела. Затем с юга показался другой воздушный корабль, совершенно иного вида. Он имел форму сигары и двигался с огромной скоростью. Он внезапно приблизился к зависшей тарелке, и в этот момент из него был выпущен сверкающий луч, который должен был, скорее всего, поразить "противника". Вместо этого, луч ударился о невидимую стену на значительном расстоянии от тарелки.
   Сигара сделала маневр, поднялась над "висевшей" тарелкой, чтобы атаковать ее под другим углом. Это не было дуэлью, потому что тарелка не собиралась отвечать. Она просто по-прежнему висела в воздухе, хорошо защищенная каким-то энергетическим полем, в то время как другой корабль делал безумные попытки направить на нее свой луч под разными углами. Ник вполне мог представить себе разочарование нападавших – вот так, выпустить почти всю энергию, а в результате противник даже не выведен из себя.
   Наконец сигара поднялась прямо над самой тарелкой и также неподвижно зависла. Теперь не было никаких лучей. Последовала постоянная серия световых вспышек, чередовавшихся так быстро, что Ник не был уверен, что он вообще что-то видел.
   Постепенно сигара начала спускаться прямо на тарелку. Что мог означать этот маневр, Ник не мог даже предположить. Спуск был таким медленным, что в нем ощущалось нечто угрожающее. Видимо, пилот верхнего корабля теперь пытался использовать имевшееся в его распоряжении последнее средство.
   Все ниже, ниже... уж не собирался пи он протаранить своего врага – как это делали японские летчики во время второй мировой войны, когда по собственной воле врезались во вражеские самолеты или военные корабли? Ниже...
   Ник видел, как нижний корабль начал вибрировать. А затем...
   Он исчез!
   Взорвался? Но не было никакого звука, ни взрывной волны, ни обломков. Он просто исчез.
   Сигара накренилась и сделала скачок вверх. Она дважды облетела озеро, как будто пытаясь убедиться, что там больше не было врагов. Еще раз корабль завис над местом атаки, а затем исчез вдали, скрывшись из вида буквально за считанные секунды.
   Крокер поднялся, продолжая держать в одной руке отвертку. С ней он напоминал истинно верующего прихожанина, держащего в церкви свечу.
   – Настоящее веселье, – прокомментировал он. – Итак, теперь они начали жечь друг друга. Хорошо это или плохо для нас? Хотелось бы мне знать...
   – А что же он сделал, когда опускался вот таким образом на тарелку? – Нику было очень любопытно узнать.
   – Я предполагаю, и это всего лишь предположение, заметь это, – он хотел использовать свое силовое поле против того, что защищало другой корабль. Эти, кто использует летающие тарелки – они на целые века опередили нас в своей технологии, так же как здешние "люди" со своим "волшебством".
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →