Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 1900 году в США было 8.000 автомобилей; в 1919 году - уже 6 миллионов.

Еще   [X]

 0 

Нейропсихологическое консультирование в практике психолога образования (Цветкова Любовь)

В пособии раскрыта методика нейропсихологической работы с детьми, от диагностики и интерпретации полученных данных до проведения формирующего и коррекционно-развивающего обучения.

Год издания: 2012

Цена: 20 руб.



С книгой «Нейропсихологическое консультирование в практике психолога образования» также читают:

Предпросмотр книги «Нейропсихологическое консультирование в практике психолога образования»

Нейропсихологическое консультирование в практике психолога образования

   В пособии раскрыта методика нейропсихологической работы с детьми, от диагностики и интерпретации полученных данных до проведения формирующего и коррекционно-развивающего обучения.


Любовь Семёновна Цветкова, Андрей Владимирович Цветков Нейропсихологическое консультирование в практике психолога образования

   Памяти Бориса Львовича Кагана, родного и любимого
   В оформлении обложки использован фрагмент картины X. Миро «Лестницы пересекают небо в огненном колесе»
   © Цветкова Л.С., Цветков А.В., 2012
   © ООО «ИСК», о-макет, 2012

От авторов

   а) методика нейропсихологической диагностики слишком «объемная», на диагностику уходит много времени, поэтому учителя (воспитатели) не дают детей;
   б) диагноз-то поставили, а вот что делать потом – неясно;
   в) теория нейропсихологии сложная, а вникать – трудно и нет времени.

   Мы постарались ответить на эти запросы, поэтому структурно данное пособие состоит из трех частей:
   1. Концептуальный аппарат современной нейропсихологии детского возраста;
   2. Экспресс-методика нейропсихологической диагностики Л.С. Цветковой, которая позволяет провести обследование ребенка за 45–60 минут и доказала свою эффективность в многолетней практике. Также описаны синдромы несформированности высших психических функций (ВПФ), характерные для младшего школьного возраста.
   3. Система методов формирующего обучения для детей старшего дошкольного и младшего школьного возраста. Рассматриваются наиболее «востребованные» высшие психические функции: чтение и письмо, психомоторика, предметные образы, эмоции и мотивация и др. Дан примерный план проведения формирующих занятий с детьми.
   При этом мы постарались по минимуму дать теорию, сосредоточившись на тех практических вопросах, которые задают участники семинаров и мастер-классов, психологи-практики, так что надеемся, что данная книга вам будет полезна.

Введение в нейропсихологию детского возраста

   Нейропсихология детского возраста (или детская нейропсихология) является одним из направлений развития общей нейропсихологии, науки еще молодой, возникшей в 40-х годах XX столетия. Она возникла на стыке нескольких научных дисциплин – психологии, неврологии, нейрохирургии, морфологии и анатомии мозга, физиологии и лингвистики. Основоположником этой области научного знания был выдающийся ученый – психолог и врач – Александр Романович Лурия.
   В течение длительного времени в философии и психологии, а позже – и в педагогической психологии и педагогике – существовала (и, к сожалению, существует и поныне) практика простой ссылки на мозг как орган психики. Но наступил период, когда простого постулирования положения о мозге, как органе, который имеет некое отношение к психике, стало недостаточным ни для дальнейшего развития психологии и понимания генезиса ВПФ и их нарушений, возникающих при заболеваниях мозга, ни для педагогики и др.
   Выдающиеся психологи – Л.С. Выготский, А.Н. Леонтьев, А.Р. Лурия – писали о необходимости проникновения в структуру и законы работы мозга, изучения связей мозга с формированием, развитием, распадом ВПФ после поражений мозга. Они отводили существенное место в психологии изучению мозговых механизмов психики и считали, что эта проблема взаимосвязи психики и мозга и механизмов этой взаимосвязи является тем критическим пунктом, перед которым останавливаются исследования большинства психологов социологического направления (А.Н. Леонтьев, 1975). Они писали, что психика есть не что иное, как функция головного мозга человека. «Отрывать психологию от законов работы мозга значило бы делать не меньшую ошибку, чем трактовать ее как чисто биологическую науку» (А.Р. Лурия. «Вопросы философии», 1977, № 9). Научная психология, изучающая сложнейшие формы сознательной деятельности, общественной по происхождению, опосредствованной по строению и осуществляемой мозгом, этим высшим продуктом естественной истории, рождается на границе естественных и общественных наук. Однако правильное понимание этого положения должно учитывать тот факт, что общественные формы жизни заставляют мозг работать по-новому, приводят к возникновению качественно новых функциональных систем, и именно они и являются предметом психологической науки.
   Важной характеристикой нейропсихологии следует считать то, что она является не только аналитической, но и интегративной наукой, которая не ограничивается изучением либо нейропсихологического (мозгового и физиологического), либо психологического, либо социального пласта психических явлений. Она изучает все три пласта любого психического процесса, которые и являются уровнями иерархического строения психики. Поэтому и предметом нейропсихологии является не изолированное изучение одного какого-либо уровня в структуре ВПФ, а изучение интегратиеного строения и нарушения ВПФ человека в контексте его личности и сознательной деятельности.
   Общей задачей нейропсихологии и стало изучение мозговых основ высших психических функций, которая реализуется рядом конкретных задач, направленных на изучение взаимосвязи нарушения системы определенных ВПФ с поражением определенных зон мозга, механизмов (факторов) их нарушения, на выделение синдромов нарушения ВПФ и др.
   Специфичны и нейропсихологические методы исследования и обследования больных, разработанные специально для этой науки и ее практики в соответствии с задачами, целями и объектом исследования. Одной их особенностью является то, что эти методы не заимствованы из других областей науки и практики, не являются эмпирическими, а разработаны на основе научного подхода к предмету и задачам исследования. Они соответствуют исходной методологии и теории нейропсихологии.
   Нейропсихология вышла и за пределы чисто клинических случаев нарушения ВПФ, за пределы патологии при поражениях мозга – в сферу изучения психики здоровых детей и взрослых людей, а также и детей с проблемами развития психики, обучающихся в общеобразовательной школе.
   На современном этапе развития нейропсихологии (последние 8-10 лет) все большее распространение получила нейропсихология детского возраста. С чем связано развитие этого направления нейропсихологии, и каковы сферы его приложения? Нейропсихология детского возраста явилась результатом социального запроса, который исходил из различных детских учреждений – детских ясель, садов, общеобразовательных и специальных школ. Причиной этого запроса явились признаки отставания некоторых детей в психическом развитии и рост количества таких детей, воспитывающихся в детских учреждениях и дома, в семейных условиях, отставание большой группы детей в готовности к обучению в школе и трудности их адаптации к новым школьным условиям и требованиям, рост процента неуспевающих в обучении в школе детей.
   Еще в 60-х годах проблема роли и значения нейропсихологии в обучении детей в школе была поставлена А.Р. Лурией и Л.С. Цветковой и отражена в их совместной работе «Нейропсихология и ее роль в общей дидактике». В ней они ставили вопросы, которые в настоящее время получают дальнейшее развитие. Какую роль может играть нейропсихология, в т. ч. нейропсихология детского возраста в обучении детей с нормальным, а также и с аномальным развитием? Решение каких задач она может взять на себя? В чем она может оказать помощь учителю и ученику?
   Нейропсихология и ее методы позволяют обнаружить причину трудностей овладения учениками школьных знаний – письма, чтения, счета, пространственного восприятия и др., решая конкретную задачу – постановку диагноза неуспеваемости школьников, выявления их трудностей, решает и задачи коррекции этих трудностей.
   Решение всех этих задач становится возможным только потому, что психика ребенка является функцией мозга и развивается в соответствии с его развитием. Известно, что в развивающемся детском мозге не все его структуры и области созревают одновременно – одни из них созревают раньше, другие – позже, и поэтому по-разному будут развиваться те или другие психические функции. Нередко помимо существующих сроков у некоторых детей обнаруживается задержка против существующего среднего срока созревания тех или других областей мозга. Нередко это бывает с третичными зонами – теменно-височно-затылочными, с височными и др. Тогда у этих детей будут трудности в письме, счете, чтении и др. Поэтому необходимо знать заранее причину этих трудностей, проведя квалифицированный нейропсихологический анализ состояния ВПФ, и провести соответствующую проподевтическу работу.
   Нейропсихологический анализ того, как протекают основные процессы усвоения знаний и умений при различных по локализации поражениях или задержке созревания анатомических структур мозга и функциональных систем и др., может дать существенный материал для выявления факторов, вызывающих затруднения в овладении психическими процессами; и, кроме того, дает возможность в относительно чистом виде выделить те методы, с помощью которых эти трудности могут быть ликвидированы. В этом и состоит значение нейропсихологии и восстановительного, коррекционного или формирующего обучения для решения некоторых проблем общеобразовательной школы.
   Предметом нейропсихологии детского возраста (НДВ) является изучение формирования и развития психики детей на каждом возрастном этапе, в зависимости от развития и созревания анатомических структур мозга и консолидации функциональных систем. Иначе говоря, НДВ также как общая нейропсихология изучает мозговые основы ВПФ, но в развитии, и взаимосвязь и зависимость формирования ВПФ от развития мозга.
   Роль нейропсихологии заключается в учете взаимосвязи ВПФ с определенными участками мозга, а также того, что при поражении одного участка мозга могут оказаться нарушенными несколько форм психической деятельности (и устная речь, и письмо, и чтение, и счет), и все они будут нарушены по одной причине, так как в их структуру входит один общий фактор. И наоборот, одна и та же функция может быть нарушена при поражении различных участков мозга, так как она сложна по структуре и разные ее звенья реализуются разными областями мозга. Поэтому, если у ученика обнаружены трудности в формировании, скажем, письма, то необходимо провести квалифицированный нейропсихологический анализ трудностей с целью найти причину дефекта, которых может быть несколько, т. к. они зависят от сложной структуры ВПФ.
   Нейропсихология детского возраста, помогая находить и давать правильную квалификацию затруднениям в овладении учебными предметами, тем самым способствует полноценному овладению знаниями, развитию способностей ученика, становлению личности, таких качеств, как уверенность, чувство собственного достоинства и др. Эти качества личности напрямую связаны с широтой знаний и умений, легкостью овладения школьными знаниями.

   Доктор психологических наук, профессор Цееткоеа Л. С.

Концептуальный аппарат нейропсихологии детского возраста

I. Современные представления о высших психических функциях и их развитии у детей

   Одним из важнейших достижений отечественной психологической науки является введение в психологию исторического метода и подход к психике человека как результату общественной жизни. Это положение об общественно-историческом происхождении психики человека позволяет подойти к психической деятельности человека с иных позиций, существенно отличающихся от современного позитивизма, и по-новому представить генезис, структуру и распад ВПФ.
   Кратко остановимся на важнейших особенностях современных представлений в отечественной психологии о высших психических функциях. Прежде всего, отечественная психология убедительно показала, что психические процессы человека не являются результатом естественного развития элементарных форм поведения животных, а есть результат общественно-исторического развития человека, и что формируются ВПФ прижизненно путем усвоения социального опыта, и что само усвоение или присвоение является особой формой психического развития, свойственного только человеку. Это и есть первая особенность ВПФ.
   Процесс присвоения реализует у человека главную способность и главный принцип развития – воспроизведение в свойствах и способностях индивида исторически сложившихся свойств и способностей человечества, в том числе и способностей языка и речи – говорить и понимать ее.
   Есть два необходимых условия процесса присвоения (овладения) ВПФ – это предметная деятельность и общение, которое сначала возникает в форме внешней «непосредственной коллективности», сотрудничества, а позже – в форме внутренней, интериоризованной. Это – их вторая особенность.
   Третьей особенностью является то, что общественный опыт формирует не только способы трудовой деятельности и действия с предметами внешнего мира, он создает и подвижные способы управления своим собственным поведением, и сложный мир образов и понятий, которые составляют содержание человеческого сознания. Исследования российских психологов показали, что в основе таких сложных форм психической деятельности, как произвольное внимание и логическая память, смысловое восприятие и мышление, лежит общение людей друг с другом в коллективе, и они могли сформироваться только в результате общественного разделения труда и предметной деятельности, связанной с общением людей между собой и с усвоением каждым человеком накопленного ранее общечеловеческого опыта.
   Формирование произвольных форм различных ВПФ и форм деятельности возможно лишь благодаря и на основе опосредования непроизвольных форм каким-либо внешним знаком или речью. Речь является главным опосредователем всех ВПФ.
   Четвертой особенностью современных представлений о ВПФ является учет их формирования с момента появления человека на свет под влиянием окружающей среды – предметного мира и людей, с которыми он вступает в контакт, овладевая при этом объективно существующим языком и речью как средством сначала общения, а позже и познания. Овладение ВПФ и собственным поведением происходит в деятельности.
   Ребенок рождается в предметном мире, созданном взрослыми, и освоение этого мира ребенком происходит в деятельности с ним и во взаимодействии с окружающими ребенка взрослыми людьми. Только благодаря сотрудничеству со взрослыми, под влиянием их речи и совместных действий с предметами ребенок начинает воспринимать окружающий его предметный мир. ВПФ ребенка и начинают свое развитие в предметной деятельности и в сотрудничестве со взрослыми людьми.
   Пятой особенностью высших психических процессов, будь то процессы активного запоминания, формирования понятий, процессы письма или счета и др., является то, что в своем развитии они всегда проходят ряд этапов – от развернутой внешней материальной деятельности с предметами с опорой на речь – сначала внешнюю, а затем «про себя», до внутренних сокращенных действий «в уме». Эта прижизненная история поэтапного формирования ВПФ и постепенный их переход от внешней формы во внутреннее умственное действие путем интериоризации и последующей трансформации внутренней структуры ВПФ и приводит психическую деятельность к тому виду, какой мы ее наблюдаем у взрослого человека. Было бы неправильно думать, однако, что общественно-исторический генезис и сложное строение присущи лишь так называемым ВПФ (произвольное внимание, логическая память, отвлеченное мышление). Стало известно, что и такие, казалось бы, простые функции как тональный (звуковысотный) слух имеют социальную природу и прижизненный путь формирования.
   Шестой особенностью ВПФ является их опосредованное строение, и главная роль здесь принадлежит речи, которая связывает все психические процессы и переводит их на более высокий уровень организации. Речь может замещать предметы и явления в их отсутствии, опосредуя тем самым протекание любого психического процесса.
   Речь представляет собой одну из самых сложных форм ВПФ, которая характеризуется подвижностью, многозначностью и связью со всеми другими психическими функциями. Она является главным фактором опосредствования, что означает, что ни одна сколько-нибудь сложная форма психической деятельности человека не формируется и не реализуется без прямого или косвенного участия речи. Для полноты характеристики и определения ее места в психической сфере человека необходимо различать по крайней мере две роли, которые выполняет речь, – речь, как собственно психический процесс, включающийся в реализацию психической деятельности человека наряду и вместе с другими психическими процессами, и речь, как процесс, организующий, связывающий и регулирующий протекание других психических процессов. Возникновение речи существенным образом перестраивает всю психическую сферу человека. Такие процессы как восприятие, память, мышление, произвольное внимание формируются только при участии речи и опосредствованы ею. Многие более простые психические функции, такие как звуковысотный слух, также формируются под влиянием речи.
   «Приводя к перестройке мышления, памяти и других психических функций, – писал Л. С. Выготский, – речь становится универсальным средством воздействия на мир, вместе со словом в сознание человека вносится новый modus operandi, способ действия». Современная психология рассматривает речь как средство общения, т. е. как сложную и специфически организованную форму сознательной деятельности, в которой участвуют два субъекта – формирующий высказывание и воспринимающий его. Речь является не только средством и формой общения, но и орудием мышления, средством организации и регуляции психических процессов человека, а также средством регуляции поведения и деятельности человека. С помощью речи человек планирует и организует свое поведение.
   Пример: При исследовании динамического праксиса с помощью методики «Кулак-ребро-ладонь», ребенок не усваивает программу действий (вместо кулак-ребро-ладонь делает кулак-ладонь-ребро или т. п.) или упрощает программу (делает только первое и третье движение). В этом случае необходимо выяснить, в результате чего происходит неусвоение или упрощение программы деятельности. Либо эти нарушения идут из глубинных структур мозга, либо из корковых. Для выяснения этого нейропсихолог говорит ребенку:
   – А теперь сам себе диктуй – «кулак, ребро, ладонь».
   Т.е. таким образом мы организуем действие речью. И если речь помогает, то значит, что корковые зоны мозга у ребенка (и взрослого) работают нормально. Т. е. указывает на зрелость корковых механизмов и слабость глубинных – подкорковых механизмов данного психического процесса, а именно, динамического праксиса.
   Речь тесно связана с мышлением. Известно, что мысль и слово не связаны между собой изначальной связью. Пути их возникновения и развития не всегда совпадают. Связь этих психических процессов возникает, изменяется и разрастается в ходе самого развития мышления и речи. Эти процессы едины, но не тождественны. Единицы, в которых осуществляется мышление и речь, разные. Однако они едины, и их сложное единство проявляется наиболее всего в значении слова. Вот почему «значение слова оказывается одновременно речевым и интеллектуальным феноменом».
   Речь принимает участие во всех видах мышления – практическом, наглядном и абстрактном. В процессе наглядного мышления речь осуществляет значительную работу, вычленяя существенные признаки воспринимаемых явлений, ситуаций и абстрагирует от несущественных. Существенные же признаки слово обобщает. Обобщая комплекс признаков предмета (объекта, явления) на основе одного, двух существенных признаков, слово, тем самым, вводит этот предмет (явление, действие и т. д.) в определенную категорию, т. е. речь выполняет функцию категоризации речи. Само же оно в этом случае становится словом-наименованием, т. е. несет уже обозначающую функцию.
   Слово выражает обобщение, поскольку является формой существования понятия, формой существования мысли и средством ее формирования и выражения. Но мысль не только выражается в слове, но и совершается в нем. Все это делает речь не только способом общения людей друг с другом, но и способом формирования и реализации мышления, познавательной деятельности, способом хранения общечеловеческого социального опыта.
   Благодаря речи мышление становится абстрактным. Это положение в современной психологии о сложном единстве, но не тождестве речи и мышления является важным для правильного понимания афазии, соотношения нарушения речи с состоянием мыслительных процессов при разных формах афазии, роли мыслительной деятельности в восстановительном обучении и т. д.
   Не менее тесно речь связана с другими психическими процессами. Так, восприятие под воздействием речи становится более точным и приобретает избирательный и системный характер. Благодаря речи восприятие становится осмысленным и категориальным восприятием. Человек получает возможность отражения тех связей и отношений реальной действительности, которые выходят за пределы чувственного восприятия, речь как бы удваивает мир человека – мир, данный в чувственном восприятии, и мир, отраженный в речи. Таким образом, благодаря речи возникают логическая память, категориальное восприятие, в двигательной сфере на базе элементарных движений и действий формируются предметные действия.
   И, наконец, седьмой особенностью ВПФ является их системное строение (каждая ВПФ находится в системе с другими психическими функциями, так, память всегда находится во взаимодействии с рядом ВПФ – речью, вниманием, мышлением; в других случаях работает система – ВПФ – память, мышление, образы-представления, восприятие и др.) и их сложная многоуровневая и многозначная структура.
   Так, например, для осуществления такого сложного психического процесса как письмо, необходимо: наличие по крайней мере трех звеньев в его структуре.
   1. На психологическом уровне – мотив, намерение и определенный уровень знаний, понимание общего смысла всего текста, в целом.
   2. На сенсомоторном уровне – звено звукоразличения и объем акустического и оптического восприятия, слухоречевая память.
   3. Перешифровка грамматических конструкций предложений, текста на единицы значения.
   Многие из этих психических функций у ребенка еще не сформированы и произвольны.
   У ребенка автоматизированы элементарные психические функции – это непроизвольные память, мышление, восприятие. Однако, начиная со школьного возраста, ВПФ коррелируют между собой больше, чем с элементарными ПФ.
   При нейропсихологическом обследовании детей необходимо исследовать, с какими психическими функциями (ПФ) взаимодействуют нарушенные. Так, если у взрослого в первую очередь страдают низшие ПФ, то у ребенка – высшие психические функции.

   Краткий анализ существенных характеристик ВПФ, представлений в современной психологии об их происхождении и структуре показывает сложность психической деятельности человека, ее высших психических функций как по их содержанию, происхождению, так и по структуре. Таким образом, современная отечественная психология рассматривает ВПФ как общественно-исторические по происхождению, опосредствованные по структуре и произвольные по протеканию. Особую важность в этом процессе формирования ВПФ и их развития представляет тот процесс, в котором и благодаря которому и формируются ВПФ – процесс присвоения.

II. Учение о функциональной системе как психофизиологической основе высших психических функций

   П.К. Анохин писал, что функциональная система представляет собой избирательное динамическое образование, состоящее из значительного числа анатомических и физиологических образований, часто территориально расположенных в различных частях центральной нервной системы, однако всегда объединенных функционально, т. е. на основе выполнения одной задачи для получения конечного приспособительного эффекта. Он писал также о компенсаторной роли функциональных систем. Состав всех функциональных систем – это афферентации, поступающие от различных частей мозга. Функциональная система представляет собой замкнутую систему и работает благодаря постоянной связи различных анализаторных систем.
   А.Р. Лурия считал, что функциональные системы «не появляются в готовом виде к рождению ребенка… и не созревают самостоятельно, но формируются в процессе общения и предметной деятельности ребенка… и являются материальным субстратом психических функций».
   Функциональная система обладает большим числом полезных свойств, одним из которых является регулятивное свойство, присущее ей как целому, но не имеющееся у ее частей. Регулятивные свойства функциональной системы заключаются прежде всего в том, что «при любом дефекте в одной из ее частей, приводящем к нарушению полезного эффекта, происходит быстрая перестройка составляющих ее процессов». То же самое имел в виду и И.П. Павлов, когда писал о том, что организм есть в высшей степени саморегулирующаяся система. Головной мозг и особенно его кора представляет собой такое место, в котором переплетается огромное количество различных функциональных систем разного приспособительного значения; выделить структуры всех этих функциональных систем весьма затруднительно, считал П.К. Анохин. Он условно делил функциональные системы на более простые, биологические, и функциональные системы более сложные, обеспечивающие психическую жизнь индивида, которые он называл поведенческими.
   ПК. Анохин обращал внимание в своих работах на особый статус и строение поведенческих функциональных систем. Функциональные системы поведенческого характера являются более сложными, и они решают другие задачи. Для них существуют узловые точки роста и созревания, которые объединяют собой все акты и все параметры функциональной системы как единицы интегративной деятельности целого мозга. Таким узловым свойством обладает созревание подкорковых восходящих связей и их динамических взаимодействий, а также и созревание лобных систем мозга. Лобные доли коры мозга обладают способностью удерживать в каком-то синтетическом объединении различные виды афферентаций. Благодаря этому афферентному синтезу человек строго координирует свои поведенческие возможности в соответствии с данной ситуацией. Поведенческие функциональные системы в своем формировании и развитии подвергаются смысловой перестройке благодаря участию в них лобных систем мозга. Смысловое воздействие на функциональные системы является важнейшей характеристикой поведенческих функциональных систем. Смысловая перестройка функциональной системы – это, по сути, психологическая реорганизация физиологических процессов, это перевод процесса функциональной системы на высший уровень деятельности.
   Следует обратить особое внимание и на такую характеристику как регулятивное свойство функциональной системы как целостного образования, которая представляет собой конкретный физиологический аппарат саморегуляции и гомеостазиса.
   Важной ее характеристикой является полирецепторность состава функциональной системы, т. е. она обладает определенным динамическим набором афферентаций, идущих с различных рецепторов, т. е. с различных зон мозга. Афферентные сигналы образуют афферентное поле, которое и обеспечивает нормальную работу всей функциональной системы. Афферентное поле закладывается в онтогенезе прижизненно, и его развитие идет по пути сужения количества афферентаций. При достаточной сформированности функциональной системы и той ВПФ, которую она обеспечивает, выделяется одна «ведущая афферентация», а остальные не исчезают, а уходят в «резервный фонд». Они переходят в латентное состояние. При любом отклонении в реализации функциональной системы или ВПФ резервные афферентации снова вступают в работу.
   Приведем пример. Письмо издавна представлялось сложным двигательным актом и наивно локализовалось в средних отделах премоторной зоны левого полушария (так называемый «центр Экснера»). Однако сегодня в психологии хорошо известно о сложной многозвенной психологической структуре письма, состоящей по крайней мере из трех звеньев: звукоразличения, перешифровки звуков в буквы, перешифровки букв в системы движений. Психофизиологической основой этого сложного психического процесса является совместная работа речедвигательного, слухового, оптико-пространственного и двигательного анализаторов. Таким образом, афферентации идут с нижнетеменных, височных, затылочных и заднелобных отделов мозга. У взрослого человека остается лишь одна (ведущая) афферентация – слухо-двигательная.
   Функциональная система обладает рядом важных характеристик или принципов ее работы:
   – принцип минимального обеспечения функциональной системы;
   – принцип консолидации функций системы;
   – принцип гетерохронной закладки, роста и развития компонентов функциональной системы;
   – принцип регулятивной деятельности функциональной системы;
   – принцип смысловой перестройки функциональных систем;
   – принцип целостности образования функциональной системы;
   – обладание свойствами, не имеющими места у ее частей.
   Все перечисленные физиологические свойства функциональной системы являются ее отличительными чертами, когда она выступает как целое, в приспособительной деятельности организма. Именно динамический состав и интегративный характер функциональной системы создают возможности для формирующего, коррекционного и восстановительного обучения взрослых и детей с проблемами развития психики.

III. Учение о динамической и системной локализации психических функций в головном мозге

   Эти новые данные науки о психических функциях и их психофизиологической основе и легли в основу нового учения о локализации психических процессов в мозге. В его основу легли два новых принципа:
   1. Каждая ВПФ никогда не связана с деятельностью какого-либо одного мозгового «центра», но всегда представляет собой продукт интегральной деятельности строго дифференцированных и иерархически связанных между собой зон мозга.
   2. Интеграция и дифференциация не только не исключают друг друга, но взаимодействуют и взаимовлияют друг на друга.
   Локализация ВПФ стала рассматриваться как системная и динамическая, что стало научной основой теории системной и динамической локализации высших психических процессов, разработанной в школе А.Р. Лурия.
   Приведем пример. Известно, что для осуществления функции понимания речи необходимы: 1) выделение звуков (фонем) из речевого потока; 2) удержание звуков и слов в оперативной памяти; 3) перешифровка логико-грамматических конструкций на единицы значения. Чтобы был понят смысл высказывания, его подтекст и мотивы, необходим другой (психологический) уровень организации процесса понимания и другие средства (интонация, модуляция голоса). Естественно, что такой сложный процесс не может быть локализован в одном узком «центре», участке мозга. Но он может быть размещен в ряде участков мозга – височных, обеспечивающих акустический анализ речи и удержание информации, нижнетеменных, обеспечивающих кинестетический анализ звуков, височно-теменно-затылочных, обеспечиващих анализ грамматических конструкций, лобных, обеспечивающих активность, регуляцию и контроль протекания процесса. Совместная работа акустического, кинестетического и пространственного анализаторов, расположенных в этих мозговых участках, и обеспечит реализацию функции понимания речи.
   Локализация высших психических функций имеет ряд характеристик. Во-первых, ВПФ, как мы убедились, локализуются как системы. Это означает, что локализуется не высшая психическая функция, но ее составляющие, и целостная ВПФ локализуется как система. Во-вторых, в основе их локализации лежат соответствующие функциональные системы. В-третьих, рабочие объединения различных зон и уровней мозга, обеспечивающих ту или иную функцию, меняются по мере ее формирования, и ее локализация у ребенка и взрослого человека будет неодинаковой. Одна и та же функция не имеет постоянного «места» в мозге, не стабильна, а динамична; динамичность же зависит от возрастного этапа, на котором находится человек, упражняемости функции и ряда других условий. Локализация функций может меняться и при очаговых поражениях мозга, нарушающих целостность функциональной системы, и это обстоятельство стало важнейшим при разработке путей восстановления функций. В нейропсихологии, и особенно в психологии при изучении ВПФ, все еще мало обращается внимания на уровневое строение психической деятельности и зависимость содержания, структуры и закономерностей протекания или нарушения ВПФ от уровневого ее построения.

IV. Новое учение о факторе (А.Р. Лурия; Л.С. Цветкова)

   Это важнейшее теоретическое понятие в научных основах нейропсихологии, с помощью которого А.Р. Лурия удалось перейти от описания дефекта к его качественному или факторному анализу, преодолеть «психоморфологизм» и присущее ему непосредственное соотнесение ВПФ с мозговым субстратом.
   Под «фактором» А.Р. Лурия понимал «собственную функцию» той или иной мозговой структуры, определенный принцип ее работы». Каждая зона мозга, участвующая в обеспечении функциональной системы, являющейся основой той или иной психической функции, ответственна за некоторый фактор, нарушение которого приводит к дефекту всей функциональной системы в целом.
   Л.С. Цветковой, на основании многолетней клинической практики, данное понимание фактора было уточнено, и была представлена иерархическая концепция фактора.
   Фактор – элементарный психический процесс, обеспечиваемый (работой) устойчивой констелляции мозговых структур и их вертикальных и горизонтальных связей.
   Рассмотрим следствия из предлагаемого определения фактора.
   Первое. И элементарный психический процесс, и его морфофизиологическое обеспечение имеют иерархическую структуру. Поэтому поражение того или иного фактора сопровождается дифференцированным по уровням переработки информации нарушением психического процесса (например, при сенсорной афазии чаще всего страдает уровень различения звука, в то время как различение слогов и целых слов остается более сохранным), а не равномерным его ослаблением либо выпадением при тяжелых поражениях.
   Второе. К элементарным психическим процессам применимы законы развития, разработанные для ВПФ: а) созревание различных факторов гетерохронно; б) идет «снизу вверх» – подкорковые уровни того или иного фактора созревают раньше корковых, из корковых раньше созревают уровни, относящиеся к «задним» отделам мозга; в) участие различных мозговых структур в обеспечении фактора неодинаково на протяжении жизни; г) между факторами существуют как горизонтальные, так и вертикальные отношения, также неодинаковые на протяжении жизни. При этом психологическое содержание фактора в ходе психического развития (предположительно, после 3,5 лет) остается стабильным.
   Третье. Связи между различными мозговыми структурами, обеспечивающими фактор, имеют не меньшее значение, чем сами эти структуры. Поэтому при поражении части структур, входящих в морфофизиологическую базу фактора, сформированность разветвленной системы связей определяет возможности компенсации.
   Четвертое. Мультифакторный нейропсихологический синдром (характерный для детского возраста) есть не сумма нарушений каждого из входящих в него факторов, но новая целостность более высокого уровня, формирующаяся по принципу «снятой формы» (Л.С. Выготский).
   Приведем пример — нарушение «образа-представления», на психологическом уровне этот фактор проявляется в симптомах нарушения вычленения существенных признаков предмета, что приводит к предметной агнозии (неузнаванию предмета), а на уровне речи этот фактор ведет к нарушению вычленения существенных признаков слова, вследствие чего нарушается понимание его значения и актуализации точного слова, и оно замещается другим словом, близким по смыслу. На уровне психофизиологическом происходит дисбаланс или нарушение взаимодействия зрительного, слухового и речедвигательного анализаторов. На морфологическом уровне обнаруживается поражение в системе задневисочных, переднезатылочных и нижнетеменных зон мозга. Особенно это касается поражения 2-й височной извилины (21–37 поля) коры левого полушария.
   Другой пример — кинетический фактор. На уровне протекания нервных процессов (морфологический уровень – заднелобные отделы) он проявляется в дефектах переключения с иннервации на денервацию двигательного акта. На психофизиологическом уровне этот фактор проявляется в дефектах переключения с одного двигательного элемента на другой, на психологическом – кинетический фактор обнаруживает себя уже в симптомах персевераций.
   Приведенное понимание структуры фактора дает возможность понять и обосновать экспериментальные и клинические факты, такие как, что фактор, лежащий в основе дефекта той или другой функции, не всегда сводится к первичному нарушению собственной функции пострадавшего участка мозга. Если поражение мозга произошло на другом уровне в его строении (первичное, вторичное или третичное поле и др.), то и фактор будет иметь, как мы писали выше, другое проявление на каждом уровне. Далее, и не обязательно фактор ведет к выпадению функции пострадавшего участка мозга, а может привести к ее ослаблению, что проявится в локальных поражениях мозга. Особенно часто такую форму нарушения фактора и ВПФ можно наблюдать у детей с задержкой анатомического созревания мозга. И, наконец, не всегда фактор может иметь топическое значение и может выступить как нарушение общей нейродинамики мозговых процессов и протекания ВПФ.
   Таким образом, было выделено несколько факторов, которые до сих пор являются инструментом высокоразрешающей сил при анализе синдрома нарушений ВПФ, при постановке топического диагноза и при разработке стратегии и методов преодоления дефектов ВПФ.
   1) Кинестетический фактор или нарушение (или незрелость) кинестетических ощущений, который может привести у детей к несформированности (или нарушению, девиации) кинестетической основы речи, предметных действий. Нарушение кинестезий возникает при поражении (или незрелости, или дисфункции) верхне- и нижнетеменных отделов коры преимущественно левого полушария мозга.
   Нарушение речевого слуха при сохранности общего слуха возникает из-за дефекта или несформированности 2) фонематического слуха, который является фактором, ведущим к трудностям, или задержке формирования, или к дефекту речи и всех функций, в структуру которых входит фонематический слух. К нарушению (или несформированности) фонематического слуха ведет незрелость или поражение задней трети верхней височной извилины 22 поле (по Бродману).
   Незрелость, дисфункция или поражение заднелобных отделов коры левого полушария ведут к несформированности или нарушению 3) кинетического фактора, обеспечивающего сукцессивность, последовательность в устной экспрессивной (внешней, разговорной) речи. Несформированность или нарушение кинетики речи ведет к трудностям формирования устной речи в синтагматическом (синтагма – цельная синтаксическая интонационно-смысловая единица) ее звене. Вторично может оказаться затрудненным и понимание речи, могут появиться трудности формирования предметных действий, дефекты переключения одного движения на другое и т. д.
   Нередко у детей старшего дошкольного возраста наблюдаются несформированность, а иногда и отчетливое нарушение 4) объема вербалъно-акустического восприятия и 5) слухоречевой памяти. Эти два фактора лежат в основе задержки формирования и развития импрессивной (воспринимающей) и устной экспрессивной речи, ведут к появлению в речи вербальных парафазий, к трудностям запоминания, воспроизведения и понимания речи. Эти факторы возникают при незрелости или дисфункции (или поражении) второй височной извилины коры левого полушария. Эти факторы снижения объема вербально-акустического восприятия и снижения слухо-речевой памяти у детей старшего дошкольного возраста идут, как правило, в системе с дефектом вычленения существенных признаков предметов в процессе их зрительного восприятия, опознания и называния.
   Наиболее часто у детей старшего дошкольного возраста встречается несформированность фактора 6) пространственного и квазипространственного восприятия (квази – будто, как бы), которое локализуется в зоне ТРО (височно-теменно-затылочной). Несформированность этого психического процесса ведет к задержке формирования и развития всех других психических функций, в структуру которых входит этот фактор (понимание грамматических конструкций речи, счета, письма, чтения и др.).
   Процессы активности, регуляции и контроля психической деятельности реализуются работой преимущественно префронтальной зоны лобных долей коры мозга. Дисфункция, поражение или незрелость этой зоны мозга у детей могут привести к несформированности или нарушению произвольных форм деятельности, в том числе волевых процессов и внимания, общего и психологического поведения ребенка.

V. Новое учение о синдроме и симптоме (А.Р. Лурия)

   В нейропсихологии дано новое представление о синдроме как избирательном нарушении одной группы психических процессов, в которую входит один и тот же фактор, и сохранности других ВПФ, в структуру которых этот фактор не входит.
   Это означает, что общим основанием, определяющим комплекс психических процессов, является выпадение или нарушение фактора, соответствующего структуре функции, ответственного за ее реализацию и нарушение.
   Так, например, поражение задней трети верхней височной извилины коры левого полушария (22 поле, зона Вернике) ведет к выпадению (или ослаблению) звукового анализа и синтеза (фактор), в результате возникает синдром сенсорной афазии, в который входит ряд симптомов нарушения нескольких ВПФ – звукоразличения, устной экспрессивной и импрессивной речи, письма, чтения. Однако остаются сохранными другие модальности восприятия (зрительного, пространственного) и такие ВПФ, как счет, счетные операции, конструктивная деятельность и др., в структуру которых не входит процесс (фактор) звукового анализа и синтеза.
   Симптом перестал соотноситься непосредственно с очагом поражения (дисфункции) мозга. Симптом не совпадает и с локализацией психической функции, т. к. мы видели выше, локализуются отдельные звенья ВПФ, вся психическая функция локализуется как система.
   Симптом представляет собой нарушение той или другой ВПФ, имеющей определенный механизм (фактор).
   Например, если мы обнаруживаем симптом нарушения, скажем, письма, то мы должны найти механизм его нарушения или трудностей, и только тогда это будет симптом, т. к. письмо может быть нарушено при поражении различных зон мозга, и всякий раз по причине разных механизмов, которые зависят от той зоны мозга, которая оказалась незрелой или пораженной, или в состоянии дисфункции.
   Современное понимание нейропсихологического симптома включает поиск причины, механизма (фактора), лежащего в основе нарушения симптома – понимания, чтения и др., и определяющего симптом. Для того чтобы перейти от установления симптома к локализации соответствующей психической функции, необходимо проделать большую работу по качественному анализу симптома (нейропсихологическую диагностику). Квалификация симптома является первым этапом в ходе анализа мозговой организации психических процессов, а на практике – в постановке топического диагноза, после этого необходим переход от симптома к анализу симптомокомплекса или синдрома, в который входит данный симптом.
   Таким образом, в основу нового понимания синдрома и симптома положен принцип функциональной системы (ФС) как психофизиологической основы психических процессов, которая может нарушаться по-разному, в зависимости от локализации поражения мозга. Каждая зона мозга, участвующая в реализации ФС, ответственна лишь за «свой» фактор, нарушение которого и ведет к синдромной картине нарушения, в основе всех симптомов, входящих в синдром, будет лежать один фактор. Весь путь анализа дефекта ВПФ от симптома через фактор к синдрому называется «квалификацией симптома», осуществляемого путем качественного анализа наблюдаемых явлений: данных клинической картины и экспериментального нейропсихологического обследования больного.

VI. Качественный анализ дефекта (по А.Р. Лурия, Л.С. Цветковой)

   Содержание этой концепции синдрома и симптома раскрывается в ряде принципов этого научного положения, которые позволяют оценить отклонения в развитии психики детей, и отметить их взаимосвязь с возрастным этапом развития психики ребенка, найти причину (фактор), и провести качественный анализ несформированности (или девиации, или нарушения) тех или других ВПФ и их роли в отставании развития психики, указать причину попадания ребенка в «группу риска» при его поступлении в общеобразовательную школу.
   1. Принцип гетерохронности в развитии ВПФ и его роль в формировании состава, содержания синдромов на каждом возрастном этапе.
   2. Принцип компенсации дефекта ВПФ у детей и роль компенсации в изменении содержания синдрома и клинической картины несформированности ВПФ.
   3. Принцип специфичности и изменений факторов, лежащих в основе синдромов несформированности ВПФ в разные возрастные периоды.
   4. Принцип динамики (изменений) системы ВПФ в зависимости от возрастного этапа.
   Учет этих принципов необходим и в научных исследованиях, и в практической диагностической и коррекционной работе с детьми с проблемами развития психики.

VII. Три основных функциональных блока мозга по А.Р. Лурия

   На пути анализа, из каких основных единиц состоит мозг человека, как построена и какую роль играет каждая из них в осуществлении сложных форм психической деятельности, А.Р. Лурия выделил три основных функциональных блока, участие которых необходимо для осуществления любого вида психической деятельности: 1-й блок, обеспечивающий регуляцию тонуса или бодрствования, 2-й блок получения, переработки и хранения информации, поступающей из внешнего мира, 3-й блок программирования, регуляции и контроля психической деятельности.
   Каждый из этих основных блоков имеет иерархическое строение и состоит по крайней мере из надстроенных друг над другом корковых зон трех типов: первичных, вторичных и третичных (или «зон перекрытия»). Рассмотрим строение и функциональные особенности каждого из этих блоков головного мозга в отдельности.

1. Блок регуляции тонуса и бодрствования

   Прежде всего для того, чтобы обеспечивалось полноценное протекание психических процессов, человек должен находиться в состоянии бодрствования. О том, что для осуществления организованной, целенаправленной деятельности необходимо поддерживать оптимальный тонус коры, говорил еще И.П. Павлов, гипотетически утверждавший, что, если бы мы могли видеть, как распространяется возбуждение по коре бодрствующего животного (или человека), мы наблюдали бы «светлое пятно», перемещающееся по коре мозга по мере перехода от одной деятельности к другой и олицетворяющее пункт оптимального возбуждения.

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →