Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Лизнуть собственный локоть человеку невозможно анатомически

Еще   [X]

 0 

Применение и использование боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия (Каплунов Андрей)

В книге подробно исследуются правовые аспекты применения и использования огнестрельного оружия как наиболее жестких мер воздействия из числа реализуемых государственными военизированными организациями, другими правоохранительными и контролирующими государственными органами и юридическими лицами с особыми уставными задачами, а также способа защиты граждан и должностных лиц. На основе обобщения действующего законодательства, милицейской, прокурорской и судебной практики в ней раскрываются особенности правового регулирования, основания, порядок и тактика применения и использования боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия, формулируются предложения по совершенствованию законодательства.

Работа рассчитана на преподавателей и студентов высших и средних образовательных учреждений юридического профиля, практических работников правоохранительных и контролирующих государственных органов, работников юридических лиц с особыми уставными задачами, юристов, а также широкий круг читателей.

Год издания: 2003

Цена: 149 руб.



С книгой «Применение и использование боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия» также читают:

Предпросмотр книги «Применение и использование боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия»

Применение и использование боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия

   В книге подробно исследуются правовые аспекты применения и использования огнестрельного оружия как наиболее жестких мер воздействия из числа реализуемых государственными военизированными организациями, другими правоохранительными и контролирующими государственными органами и юридическими лицами с особыми уставными задачами, а также способа защиты граждан и должностных лиц. На основе обобщения действующего законодательства, милицейской, прокурорской и судебной практики в ней раскрываются особенности правового регулирования, основания, порядок и тактика применения и использования боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия, формулируются предложения по совершенствованию законодательства.
   Работа рассчитана на преподавателей и студентов высших и средних образовательных учреждений юридического профиля, практических работников правоохранительных и контролирующих государственных органов, работников юридических лиц с особыми уставными задачами, юристов, а также широкий круг читателей.


Андрей Иванович Каплунов, Сергей Федорович Милюков Применение и использование боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия

   ASSOCIATION YURIDICHESKY CENTER
   Theory and Practice of Criminal Law and Criminal Procedure

   A. I. Kaplunov, S. F. Milyukov
   THE APPLICATION AND USE OF COMBAT HANDHALD SMALL-ARMS, ENTRUSTED WITH REGARD TO SERVICE AND CIVIL FIREARMS

   Saint Petersburg
   Yuridichesky Center
   Press 2003

   Редакционная коллегия серии «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса»
   Р. М. Асланов (отв. ред.), А. И. Бойцов (отв. ред.), Б. В. Волженкин, Ю. Н. Волков, Л. Н. Вишневская, Ю. В. Ролик, И. Э. Звечаровскнй, В. С. Комиссаров, A. И. Коробеев, Л. Л. Кругликов, Н. И. Мацнев (отв. ред.), С. Ф. Милюков, М. В. Миненок, А. Н. Попов, М. Н. Становский, А. П. Стуканов, А. Н. Тарбагаев, А. В. Федоров, А. А. Эксархопуло

   Рецензенты:
   B. Д. Сорокин, докгп. юрид. наук, профессор Санкт-Петербургского
   университета МВД России, заслуженный деятель науки РФ;
   Э. Ф. Побегайло, докт. юрид. наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, эксперт комитета по законодательству Восударственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации;
   Д. А. Корецкий, докт. юрид. наук, профессор Ростовского юридического института МВД России

   Авторы:
   Каплунов А. И. – главы 1, 5, 6; главы 2, 3, 4, 7 (в соавторстве);
   Милюков С. Ф. – главы 2, 3, 4, 7 (в соавторстве)

   Editorial Board of the Series “Theory and Practice of Criminal Law and Criminal Procedure”
   R. M. Aslanov (managing editor), A. I. Boitsov (managing editor), В. V. Volzhenkin, Yu. N. Volkov, L. N. Vishnevskaya, Yu. V. Golik, I. E. Zvecharovsky, V. S. Komissarov, A. I. Korobeev, L. L. Kruglikov, N. I. Matsnev (managing editor), S. F. Mityukov, M. G. Minenok, A. N. Popov, M. N. Stanovsky, A. P. Stukanov, A. N. Tarbagaev, A. V. Fedorov, A. A. Eksarkhopoulo
   Reviewers:
   Honored Science Worker of the RF, Doctor of Law, professor of St. Petersburg University of the Ministry of Internal Affairs of Russia V. D. Sorokin
   Honored Science Worker of the RF, Expert of legislation Committee of the State Duma of the Federal Assembly of the Russian Federation, Doctor of Law, professor E. F. Pobegailo
   Doctor of Law, professor of Rostov Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia D. A. Koretsky
   Authors:
   A. I. Kaplunov – chapters 1,5,6; chapters 2, 3, 4, 7 (coauthor);
   S. F. Mityukov– chapters 2, 3, 4, 7 (coauthor)

   The book examines in details legal aspects of the application and use of firearms as the most harsh measures of exerting influence from those that are realized by state militarized organizations, other law enforcement and controlling state bodies and legal entities with special charter aims as well as the means of protection of citizens and officials. On the basis of generalization of the active legislation, police, procurator and court practice the work shows the peculiarities of legal regulation, grounds, order and tactics of the application and use of combat handhald small-arms, entrusted with regard to service and civil, firearms, and formulates offers to improve legislation.
   The book is addressed to professors and students of higher and special educational law establishments, practical law enforcement officers and controlling state bodies, officers of legal entities with special charter aims, lawyers, as well as for a wide range of readers.
   © A. I. Kaplunov, S. F. Milyukov, 2003 © Yuridichesky Center Press, 2003
   Уважаемый читатель!
   Вы открыли книгу, входящую в серию работ, объединенных общим названием «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса».
   Современный этап развития уголовного и уголовно-процессуального законодательства напрямую связан с происходящими в России экономическими и политическими преобразованиями, которые определили необходимость коренного реформирования правовой системы. Действуют новые Уголовный и Уголовно-исполнительный кодексы, с 1 июля 2002 г. вступил в силу Уголовно-процессуальный кодекс РФ.
   В этих законах отражена новая система приоритетов, ценностей и понятий, нуждающихся в осмыслении. Появившиеся в последнее время комментарии и учебники по данной тематике при всей их важности для учебного процесса достаточно поверхностны. Стремление познакомить читателя с более широким спектром проблем, с которыми сталкиваются как теоретики, так и практики, и породило замысел на более глубоком уровне осветить современное состояние отраслей криминального цикла. Этой цели и служит предлагаемая серия работ, посвященных актуальным проблемам уголовного права, уголовно-исполнительного права, криминологии, уголовного процесса и криминалистики.
   У истоков создания настоящей серии книг стояли преподаватели юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Впоследствии к ним присоединились ученые Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Санкт-Петербургского университета МВД и других вузов России, а также ряд известных криминалистов, обладающих большим опытом научных исследований в области уголовного права, уголовно-исполнительного права, криминологии, уголовного процесса и криминалистики.
   В создании серии принимают участие и юристы, сочетающие работу в правоохранительных органах, других сферах юридической практики с научной деятельностью и обладающие не только богатым опытом применения законодательства, но и способностями к научной интерпретации результатов практической деятельности.
   С учетом указанных требований формировалась и редакционная коллегия, которая принимает решение о публикации.
   Предлагаемая серия основывается на действующем российском законодательстве о противодействии преступности и практике его применения с учетом текущих изменений и перспектив развития. В необходимых случаях авторы обращаются к опыту зарубежного законотворчества и практике борьбы с преступностью, с тем, чтобы представить отечественную систему в соотношении с иными правовыми системами и международным правом.
   Подтверждением тому служат следующие вышедшие из печати работы Б. В. Волженкина «Экономические преступления», В. И. Михайлова и А. В. Федорова «Таможенные преступления», Е. В. Топильской «Организованная преступность», М. Н. Становского «Назначение наказания», В. Б. Малинина «Причинная связь в уголовном праве», Д. В. Ривмана и В. С. Устинова «Виктимология», В. М. Волженкиной «Нормы международного права в российском уголовном процессе», Р. Д. Шарапова «Физическое насилие в уголовном праве», М. Г. Миненка и Д. М. Миненка «Корысть. Криминологические и уголовно-правовые проблемы», С. Д. Шестаковой «Состязательность в уголовном процессе», И. Ю. Михалева «Криминальное банкротство», Г. В. Овчинниковой, М. Ю. Павлика, О. Н.Коршуновой «Захват заложника», А. Н. Попова «Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах», О. В. Старкова, С. Ф. Милюкова «Наказание: уголовно-правовой и криминологический анализ», А. Л. Протопопова «Расследование сексуальных убийств», С. А. Алтухова «Преступления сотрудников милиции», В. Г. Павлова «Субъект преступления», Ю. Е. Пудовочкина «Ответственность за преступления против несовершеннолетних по российскому уголовному праву», И. М. Тяжковой «Неосторожные преступления с использованием источников повышенной опасности», В. М. Борисенко, К И. Егорова, Г. Н. Исаева, A. В. Сапсая «Преступления против военной службы», А. А. Майорова, B. Б. Малинина «Наркотики: преступность и преступления», Г. В. Назаренко «Невменяемость: уголовно-релевантные психические состояния», Б. В. Волженкина «Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления)», 2-е изд., дополненное и расширенное, А. А. Струковой «Невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте: уголовно-правовая характеристика», С. С. Тихоновой «Прижизненное и посмертное донорство в РФ: вопросы уголовно-правового регулирования», А. В. Мадьяровой «Разъяснения Верховного Суда РФ в механизме уголовно-правового регулирования», М. Л. Прохоровой «Наркотизм: уголовно-правовая характеристика», Л. А. Андреевой, И Ю. Константинова «Влияние жестокости преступного поведения на уголовную ответственность», И. В. Александрова «Налоговые преступления», Л. С. Аистовой «Незаконное предпринимательство», и др., в которых анализируются современные проблемы борьбы с преступностью.
   Надеемся, что найдем в Вас взыскательного читателя, если Ваша принадлежность к юридико-образовательной или правоприменительной деятельности вызовет интерес к этой серии книг.

   Редакционная коллегия Февраль 2003 г.

Введение

   Для обеспечения безопасности личности, общества и государства действующее российское законодательство наделило сотрудников государственных военизированных организаций, отдельные категории должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, работников юридических лиц с особыми уставными задачами и граждан Российской Федерации правами на применение и использование оружия. Самым жестким среди них является право на применение огнестрельного оружия. С одной стороны, это полномочие, как никакое другое, глубоко вторгается в сферу основных, закрепленных Конституцией Российской Федерации, прав граждан[1] и сопряжено с высоким риском наступления тяжких и необратимых последствий, вплоть до лишения человека жизни. С другой– это действенное средство защиты законных прав законопослушных граждан, интересов организаций, общества и государства от общественно опасных посягательств со стороны лиц, сознательно и грубо нарушающих закон.
   Глубокий социально-экономический, идейно-нравственный и духовный кризис, который переживает российское общество, самым неблагоприятным образом влияет на криминогенную ситуацию в Российской Федерации. В настоящее время криминальная обстановка в России характеризуется, прежде всего, возрастанием степени общественной опасности преступных посягательств, усилением агрессивности и жестокости преступлений, активизацией противодействия силам охраны правопорядка. В этих условиях происходит, во-первых, расширение прав военнослужащих и сотрудников государственных военизированных организаций на применение и использование табельного огнестрельного оружия, во-вторых, расширение круга должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, наделенных правом на хранение, ношение, применение и использование боевого ручного стрелкового и служебного огнестрельного оружия, в-третьих, увеличивается количество огнестрельного оружия, находящегося на законных основаниях у граждан Российской Федерации. В связи с этим очень важно, чтобы применение и использование огнестрельного оружия уполномоченными на то должностными лицами государственных органов, работниками юридических лиц с особыми уставными задачами и гражданами Российской Федерации осуществлялось на основе четкой правовой регламентации и в строгом соответствии с законом.
   Данные статистики свидетельствуют, что в 1990–1992 гг. на фоне усиливавшейся криминальной экспансии практика применения огнестрельного оружия сотрудниками системы МВД России приобрела явно выраженную тенденцию роста, что хорошо видно из данных табл. 1.

   Таблица 1
   Динамика применения огнестрельного оружия сотрудниками системы МВД России в 1990–1995 гг.[2] 

   В 1992 г. в соответствии с правилами применения и использования огнестрельного оружия сотрудниками милиции, установленными Законом РСФСР от 18 апреля 1991 г. «О милиции», была разработана и введена в действие с 1993 г. новая форма статистической отчетности «Выстрел», в которой наряду со случаями применения выделены случаи использования огнестрельного оружия.
   Данные сводных отчетов по форме «Выстрел» за 1993–2001 гг. свидетельствуют, что практика применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел по Российской Федерации, начиная с 1994 г., приобрела устойчивую тенденцию к снижению, темпы которой значительно быстрее, чем темпы снижения насильственной преступности[3] (см. табл. 1 и 2).

   Таблица 2
   Динамика применения огнестрельного оружия сотрудниками системы МВД России в 1996–2001 гг. 

   Приведенные цифры, за которыми скрыта не одна трагедия, свидетельствуют прежде всего о том, что количество случаев применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел определяется тем, насколько часто им приходится сталкиваться с дерзкими, особо опасными преступлениями, т. е. напрямую зависит от уровня насильственной преступности в целом. Но, по-видимому, дело не только в этом. Есть основания утверждать, что сотрудники органов внутренних дел, с одной стороны, стали более ответственно и взвешенно подходить к применению огнестрельного оружия, о чем свидетельствует снижение удельного веса случаев неправомерного применения огнестрельного оружия к общему количеству случаев его применения. Так, количество случаев неправомерного применения огнестрельного оружия в общем числе случаев его применения составило: в 1993 г. – 2,6 %, в 1994 г. – 2, в 1995 г. – 1,1, в 1996 г. – 1,1, в 1997 г. – 2,3, в 1998 г. – 0,7, в 1999 г. – 1,3, в 2000 г. – 1,9, в 2001 г. – 1,8 %. С другой стороны, они не смогли в полной мере преодолеть сформировавшийся у многих из них в предшествующие годы комплекс собственной правовой незащищенности. Не случайно Указом Президента Российской Федерации от 24 мая
   1994 г. № 1016 «О неотложных мерах по реализации Федеральной программы Российской Федерации по усилению борьбы с преступностью на 1994–1995 годы» признана необходимость изменения в целях расширения прав милиции по борьбе с преступностью правил и порядка применения ее сотрудниками оружия[4].
   Конечно, наивно было бы полагать, что с принятием федеральных законов, регламентирующих данное полномочие, у сотрудников государственных военизированных организаций исчезли все проблемы, связанные с применением огнестрельного оружия. По-прежнему имеют место обе крайности: с одной стороны, нерешительность, боязнь прибегнуть в надлежащих случаях к табельному оружию, с другой – поспешное или чрезмерное его применение или использование, приводящее к неоправданным жертвам. Причины тому разные, в том числе неумение сотрудников быстро ориентироваться в экстремальных ситуациях и действовать тактически правильно, недостаточная огневая и физическая подготовка, грубое нарушение ими мер безопасности при обращении с огнестрельным оружием, а также слабая оснащенность, прежде всего, государственных военизированных организаций альтернативными средствами принуждения[5].
   Неправомерное применение или неприменение огнестрельного оружия нередко происходит и потому, что сотрудники государственных военизированных организаций (в том числе руководители органов и подразделений), должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, а также граждане Российской Федерации попросту не знают или неверно толкуют соответствующие положения действующего законодательства, других правовых актов, регулирующих основы оказания противодействия правонарушителям с применением силы и оружия. В определенной степени это связано с несовершенством правовых норм, регулирующих данные полномочия.
   Нет сомнения также и в том, что «вопрос о применении оружия, – как справедливо отмечал в 1928 г. А. Мемнонов, – это один из самых больных, важных и спорных вопросов не только нашей повседневной практики, но и теории»[6]. Слова, сказанные более 70 лет назад, нисколько не потеряли своей значимости, особенно сейчас, в условиях сложной криминальной обстановки в Российской Федерации.
   Эта проблема уже не раз обсуждалась на страницах периодической печати и становилась предметом научных исследований отечественных и зарубежных ученых-юристов.
   К примеру, в Германии в период с 1933 по 1984 г. проведено пять диссертационных исследований по различным правовым аспектам применения полицией огнестрельного оружия[7]. В отечественной юридической науке данная проблема предметом специального изучения стала сравнительно недавно. В период с 1994 по 1998 г. по данной проблематике представителями административно-правовой науки (специальность 12.00.02)[8] защищено три кандидатские диссертации[9], представителями уголовно-правовой науки (специальность 12.00.08) – одна[10].
   Не оставил без внимания эту проблему и законодатель. С момента принятия в 1991 г. российского Закона «О милиции», закрепленные в нем полномочия милиции на применение и использование огнестрельного оружия, трижды претерпели изменения[11]. И это не случайно, поскольку из числа сотрудников государственных военизированных организаций именно сотрудники милиции чаще всего применяют и используют табельное оружие. Кроме того, принято около двух десятков федеральных законов, закрепивших полномочия на применение и использование огнестрельного оружия различными категориями должностных лиц государственных органов, работников юридических лиц с особыми уставными задачами и гражданами Российской Федерации. Вместе с тем, несмотря на внимание, которое уделяет общественность, ученые и практики проблеме применения и использования данными лицами огнестрельного оружия и усилия законодателя, приходится констатировать, что нормы, регламентирующие правила применения и использования соответствующими субъектами огнестрельного оружия, содержат стилистические неточности, противоречивые формулировки, нерешенные проблемы[12], что, безусловно, затрудняет их понимание и толкование как должностными лицами и работниками юридических лиц, уполномоченных на применение и использование оружия, так и надзорными и судебными инстанциями. А главные трудности, в конечном счете, переносятся на правоприменителя, т. е. лицо, применившее огнестрельное оружие.
   В определенной степени это можно объяснить тем, что в ходе обсуждения данной проблемы специалисты (ученые и практики) так и не пришли к единому мнению по ряду принципиальных вопросов правового регулирования применения и использования огнестрельного оружия сотрудниками милиции. Вместе с тем в специальной литературе, посвященной данной проблеме[13], а именно на страницах монографий и учебных пособий их авторами высказываются многие заслуживающие внимания практические советы и рекомендации, а также формулируются выводы и предложения по дальнейшему совершенствованию правил применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия, которые так и не были учтены при подготовке изменений и дополнений, внесенных в Закон «О милиции» Федеральным законом от 31 марта 1999 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О милиции»[14]. Однако издается такая литература в образовательных учреждениях системы
   МВД маленькими тиражами[15], исходя из их собственных потребностей, и в другие образовательные учреждения (не говоря уже о практических органах) МВД России, как правило, не рассылается. К тому же в ней встречаются различные трактовки отдельных положений действующих правил применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия, чего, как представляется, быть не должно.
   Со специальной литературой, посвященной полномочиям соответствующих субъектов на применение служебного огнестрельного оружия, дело обстоит еще хуже[16].
   Кроме того, существуют комментарии к Закону «О милиции»[17], научность и практическая ценность которых, в части трактовки норм, регламентирующих применение и использование огнестрельного оружия, мягко говоря, вызывает серьезные сомнения. Поэтому все более актуальной становится подготовка единого и отдельного научного комментария к нормам, регламентирующим применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций[18], иными уполномоченными на то должностными лицами государственных органов и работниками юридических лиц с особыми уставными задачами.
   С учетом сказанного в предлагаемой работе предпринята попытка сформулировать понятие применения и использования огнестрельного оружия и рассмотреть данные действия с огнестрельным оружием в качестве самостоятельных элементов оборота оружия. В ней на основе
   изучения российского законодательства, законодательства стран ближнего и дальнего зарубежья, закрепляющего полномочия должностных лиц правоохранительных органов по применению и использованию огнестрельного оружия, материалов милицейской, прокурорской и судебной практики,
   анализа статистических данных, оперативных сводок и материалов служебных проверок о фактах применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия, результатов анкетирования сотрудников различных служб милиции, а также специальной юридической литературы
   раскрывается содержание правовых норм, закрепляющих правила хранения, ношения, применения и использования огнестрельного оружия гражданами Российской Федерации, уполномоченными должностными лицами государственных органов, в том числе сотрудниками государственных военизированных организаций, а также работниками юридических лиц с особыми уставными задачами, и сформулированы предложения по дальнейшему совершенствованию указанных норм.

Глава 1
Применение и использование огнестрельного оружия как мера административного принуждения и способ защиты

§ 1. Виды оружия и правовые основы его применения и использования должностными лицами и гражданами

   В зависимости от конструктивных особенностей оружие подразделяется на огнестрельное, холодное, метательное, пневматическое, газовое, сигнальное. В частности, огнестрельное оружие определяется как «оружие, предназначенное для механического поражения цели на расстоянии снарядом, получающим направленное движение за счет энергии порохового или иного заряда».
   Оружие в зависимости от целей его использования соответствующими субъектами, а также по основным параметрам и характеристикам подразделяется на следующие виды:
   1) гражданское;
   2) служебное;
   3) боевое ручное стрелковое и холодное.
   К гражданскому оружию относится оружие, предназначенное для использования гражданами Российской Федерации в целях самообороны, для занятий спортом и охоты. Соответственно гражданское оружие подразделяется на оружие самообороны, охотничье и спортивное оружие. Согласно Федеральному закону РФ «Об оружии» граждане могут иметь на законных основаниях следующие типы огнестрельного оружия:
   1) оружие самообороны:
   огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие, в том числе с патронами травматического действия, соответствующими нормам Министерства здравоохранения Российской Федерации;
   огнестрельное бесствольное оружие отечественного производства с патронами травматического, газового и светозвукового действия, соответствующими нормам Министерства здравоохранения Российской Федерации;
   2) спортивное оружие:
   огнестрельное с нарезным стволом;
   огнестрельное гладкоствольное;
   3) охотничье оружие:
   огнестрельное с нарезным стволом;
   огнестрельное гладкоствольное, в том числе с длиной нарезной части не более 140 мм;
   огнестрельное комбинированное (нарезное и гладкоствольное), в том числе со сменными и вкладными нарезными стволами.
   Правила использования спортивного и охотничьего огнестрельного оружия устанавливаются законодательством Российской Федерации[20].
   Правила использования гражданского оружия в целях самообороны, закреплены ст. 24 Федерального закона «Об оружии», в ч 1 данной статьи законодатель установил, что в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости граждане Российской Федерации «могут применять (выделено мной – А. К.) имеющееся у них на законных основаниях оружие для защиты жизни, здоровья и собственности».
   К служебному оружию[21] относится оружие, предназначенное для использования должностными лицами государственных органов и работниками юридических лиц, которым законодательством Российской Федерации разрешено ношение, хранение и применение указанного оружия, в целях самообороны или для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей по защите жизни и здоровья граждан, собственности, по охране природы и природных ресурсов, ценных и опасных грузов, специальной корреспонденции.
   К должностным лицам государственных органов, которым в соответствии с действующим законодательством предоставлено право на хранение, ношение и применение служебного оружия, относятся должностные лица специально уполномоченных государственных органов по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания[22]. Перечень должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира, которым разрешено применение служебного огнестрельного оружия, а также перечень видов и правила применения специальных средств и оружия определяются Правительством Российской Федерации[23]. К числу осуществляющих полномочия по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания относятся должностные лица:
   Министерства сельского хозяйства Российской Федерации (например, егерь, старший егерь, охоттехник, охотовед, Главный, ведущий, старший, межрайонный, районный охотоведы и другие должностные лица Охотдепартамента Министерства сельского хозяйства и его территориальных органов)[24];
   Министерства природных ресурсов Российской Федерации (например, егерь, лесник, мастер леса, помощник лесничего, охотовед, инженеры по охране и защите леса, лесному хозяйству, главный охотовед, лесничий, главный лесничий, директор лесхоза[25], государственные инспекторы по контролю за состоянием, использованием, воспроизводством, охраной и защитой лесов, входящие в состав государственной лесной охраны[26]);
   Государственного комитета Российской Федерации по рыболовству (например, специалист бассейнового управления или инспекции рыбоохраны, ведающий вопросами охраны, контроля и регулирования использования водных биологических ресурсов, линейный механик, капитан рыбоохранного судна, капитан флота)[27], а также судьи[28] и другие должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной защите (например, работники органов государственной налоговой службы, органов санитарно-эпидемиологического надзора, контрольно-ревизионных подразделений Министерства финансов Российской Федерации и финансовых органов субъектов Российской Федерации, Комитета Российской Федерации по финансовому мониторингу, Счетной палаты Российской Федерации, органов государственного контроля в сфере торговли, качества товаров (услуг) и защиты прав потребителей, осуществляющие контроль за исполнением соответствующих законов и иных нормативных правовых актов, выявление и пресечение правонарушений)[29].
   К юридическим лицам с особыми уставными задачами, работникам которых законодательством Российской Федерации разрешено ношение, хранение и применение служебного оружия, в соответствии с Федеральным законом «Об оружии» относятся предприятия и организации, на которые законодательством Российской Федерации возложены функции, связанные с использованием и применением служебного оружия. К их числу, например, относятся Центральный банк Российской Федерации (в том числе Российское объединение инкассации), Сберегательный банк Российской Федерации, Главный центр специальной связи Министерства Российской Федерации по связи и информатизации и их территориальные подразделения[30], организации федеральной почтовой связи[31], подразделения ведомственной охраны[32], сторожевые и военизированные подразделения вневедомственной охраны при органах внутренних дел[33], частные охранные предприятия, службы безопасности организаций и другие.
   Правила применения служебного огнестрельного оружия регулируются законодательством Российской Федерации.
   К боевому ручному стрелковому и холодному оружию относится оружие, предназначенное для решения боевых и оперативно-служебных задач, принятое в соответствии с нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации на вооружение Министерства обороны Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства юстиции Российской Федерации, Федеральной службы безопасности Российской Федерации, Федеральной пограничной службы Российской Федерации, Службы внешней разведки Российской Федерации, Федеральной службы охраны Российской Федерации, Федеральной службы специального строительства Российской Федерации, Службы специальных объектов при Президенте Российской Федерации, Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации, Государственного таможенного комитета Российской Федерации, прокуратуры Российской Федерации, Федеральной службы железнодорожных войск Российской Федерации, войск гражданской обороны, Федерального агентства правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации, Государственной фельдъегерской службы Российской Федерации (далее– государственные военизированные организации).
   Все случаи, когда сотрудники государственных военизированных организаций вправе прибегнуть к боевому ручному стрелковому оружию, для решения оперативно-служебных задач в действующем законодательстве разделены, как правило, на две группы: на случаи применения и использования огнестрельного оружия[34].
   Правила применения и использования боевого ручного стрелкового оружия военнослужащими и сотрудниками государственных военизированных организаций определяются законодательством Российской Федерации[35]. Особое место среди нормативных актов, регламентирующих правила применения огнестрельного оружия, занимает Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. «О милиции», который, по существу, относительно ряда государственных военизированных организаций в этой части играет роль кодификационного акта. К примеру, постановлением Верховного Совета РСФСР от 18 апреля 1991 г. «О порядке введения в действие Закона РСФСР “О милиции”» действие статей 12–16 Закона «О милиции», регулирующих основания и порядок применения милицией физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, распространено на следователей органов внутренних дел[36]. Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации» уполномочил сотрудников этих органов применять огнестрельное оружие в случаях и порядке, предусмотренных законодательными актами Российской Федерации для сотрудников милиции [37]. Закон Российской Федерации от 24 июня 1993 г. «О федеральных органах налоговой полиции» управомочил ее сотрудников «применять табельное огнестрельное оружие… в порядке, предусмотренном Законом РСФСР “О милиции”»[38]. На работников Государственной фельдъегерской службы Российской Федерации при Министерстве связи Российской Федерации, состоящих в кадрах Министерства внутренних дел Российской Федерации, распространено действие ст. 12, и. 2 и 5 ч. 1, и. 3 ч. 2, ч. 3 и 4 ст. 15, ст. 16, 24 Закона РСФСР «О милиции»[39]. И, наконец, в целях укрепления правового режима применения огнестрельного оружия сотрудниками подразделений налоговых расследований действие ст. 12, и. 1, 2, 3, 4, 5 и 6 ч. 1, и. 2 и 3 ч. 2, ч. 3, 4, 5 и 6 ст. 15; ст. 16 Закона РСФСР «О милиции» распространено на военнослужащих и лиц начальствующего состава органов внутренних дел, прикомандированных к Главному управлению налоговых расследований при Государственной налоговой службе Российской Федерации[40]. Учитывая данное обстоятельство, при рассмотрении вопроса правового регулирования применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия за основу возьмем соответствующие статьи Закона Российской Федерации «О милиции».
   Нетрудно заметить, что определяющим критерием разграничения на перечисленные виды оружия являются скорее не цели его использования, а категории субъектов, которым предоставлено право владеть оружием (иметь его на вооружении).
   Кроме того, в Федеральном законе «Об оружии» и статутных федеральных законах, регламентирующих полномочия соответствующих должностных лиц, в том числе сотрудников государственных военизированных организаций, и граждан Российской Федерации, при характеристике действий с оружием наряду с термином «использование» оружия употребляется термин «применение» оружия. Однако содержание этих терминов, определяющих соответствующие юридически значимые действия с гражданским, служебным и боевым ручным стрелковым оружием, в данных федеральных законах не раскрывается.
   Вместе с тем их реализация в соответствии с законом является обстоятельством, влекущим определенные юридические последствия (например, обязательное представление в течение 24 часов сотрудником милиции рапорта о каждом случае применения оружия). Поэтому необходимо четко определиться с понятиями «применение» и «использование» огнестрельного оружия.
   В силу неполноты и нечеткости прежнего законодательства данный вопрос и в теории, и на практике решался по-разному. Одни авторы применением оружия предлагали считать уже саму угрозу оружием со стороны работника милиции[41], другие же не признавали таковым даже так называемый предупредительный выстрел[42]. В настоящее время появились необходимые нормативно-правовые предпосылки для однозначного определения понятий «применение» и «использование» огнестрельного оружия.
   В учебной юридической литературе применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций рассматривается как мера административного принуждения[43].
   В соответствии с принятой в науке административного права классификацией мер административного принуждения, в основу которой положен способ и цели обеспечения правопорядка, применение оружия отнесено к мерам административного пресечения[44].
   Меры административного пресечения характеризует то, что их применение вызывается реально возникшей противоправной ситуацией и имеет смысл лишь тогда, когда нарушение правопорядка еще длится. Главная определяющая цель применения этих мер состоит в обеспечении прекращения нарушения, устранения противоправной ситуации[45]. В зависимости от конкретной ситуации в качестве непосредственной цели может быть и недопущение противоправного поведения, устранение вредных последствий противоправного поведения, создание необходимых условий для возможного в будущем привлечения виновных лиц к ответственности[46].
   Применение административного принуждения главным образом связывают с совершением административного проступка[47], поскольку это присуще большинству мер административного принуждения. Особенность же применения огнестрельного оружия, в отличие от других мер административного пресечения, состоит в том, что использование данной меры, как правило, связано не с совершением административного проступка, а обусловлено необходимостью прекращения только таких деяний, которые по степени общественной опасности квалифицируются как преступления.
   Специфика применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций, как и других мер административного пресечения, состоит в том, что его применение происходит в рамках особых охранительных (административно-правовых) отношений, складывающихся в сфере государственного управления, которые имеют своей целью, прежде всего, устранение самого факта правонарушения на месте и во время его совершения. Специфика этих управленческих отношений, как отмечает Л. Л. Попов, «объективно определяет необходимость самостоятельной и быстрой реакции соответствующих должностных лиц на правонарушения, оперативного использования предоставленных им государственно-властных полномочий»[48]. Сотрудники государственных военизированных организаций применяют или используют огнестрельное оружие в установленных законом случаях лишь тогда, когда необходимо обеспечить немедленную реакцию на совершаемые общественно опасные и в первую очередь противоправные действия. Особенность данных правоотношений заключается в том, что они возникают в связи с необходимостью прекращения только наличного[49] и действительного[50] общественно опасного посягательства. Содержание данных правоотношений состоит в совершении должностным лицом защитных действий в момент, когда возникает реальная угроза либо происходит вредоносное вторжение в сферу охраняемых законом общественных отношений. Защитные действия могут совершать как уполномоченные на то должностные лица государственных органов, и, прежде всего, сотрудники государственных военизированных организаций, так и сами граждане, которые подвергаются нападению либо оказались на месте совершения противоправных действий. Правовой основой таких действий для перечисленных лиц является законодательство о необходимой обороне, крайней необходимости и задержании лица, совершившего преступление.
   В отличие от граждан действия сотрудников государственных военизированных организаций, для которых пресечение различных по характеру противоправных действии входит в число их оперативно-служебных задач и профессиональных обязанностей, получили в законе более подробную регламентацию. При их осуществлении сотрудники государственных военизированных организаций имеют право применять физическую силу либо имеющиеся на вооружении специальные средства и огнестрельное оружие, а при их отсутствии – иные подручные средства. К примеру, полномочия по применению имеющихся на вооружении милиции специальных средств и огнестрельного оружия изложены в разд. 4 Закона Российской Федерации «О милиции». Закрепленные в этом разделе меры принуждения применяются сотрудниками милиции, как справедливо отмечает А. В. Мингес, в качестве средств и способов необходимой обороны, задержания правонарушителей, защиты правопорядка в условиях крайней необходимости[51]. Данные меры обращены в настоящее и потому чаще всего способны самостоятельно и оперативно разрешить конфликтную ситуацию[52]. Это естественная первичная охранительная реакция. Именно «первой помощью» и исчерпывается назначение данной группы мер[53], в том числе и применения огнестрельного оружия. Поэтому правовая природа применения огнестрельного оружия состоит в том, что данная мера воздействия применяется сотрудниками государственных военизированных организаций только при возникновении состояния необходимой обороны, крайней необходимости или при задержании лица, совершившего преступление[54].
   Таким образом, учитывая целевое предназначение огнестрельного оружия, все сказанное позволяет сделать вывод, что должностные лица государственных органов, в том числе сотрудники государственных военизированных организаций и должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной защите, работники юридических лиц с особыми уставными задачами и граждане Российской Федерации могут применять и использовать имеющееся у них на законных основаниях огнестрельное оружие в целях самообороны, а именно, как закреплено в ст. 24 Федерального закона «Об оружии», для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости,[55] т. е. в качестве способа защиты.
   Кроме того, применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций, имеющих право на ношение и хранение оружия в соответствии со своим должностным положением, для решения боевых и оперативно-служебных задач, а также должностными лицами государственных органов и работниками юридических лиц для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей в рамках полномочий, установленных статутными федеральными законами, следует рассматривать в качестве меры административного принуждения.
   Анализ случаев, когда сотрудники государственных военизированных организаций вправе прибегнуть к боевому стрелковому оружию, позволяет сделать вывод о том, что «применение» и «использование» огнестрельного оружия различаются в зависимости от того, на какой объект направлено воздействие. При применении огнестрельного оружия объектом воздействия является непосредственно само лицо, совершающее общественно опасное деяние. При использовании огнестрельного оружия объектом воздействия являются автотранспортное средство, опасное животное, психика человека.
   Однако действующее российское законодательство прямо не оговаривает, каким образом может оказываться воздействие огнестрельным оружием при его применении или использовании (например, путем производства выстрелов, нанесения ударов оружием, угрозы оружием).
   В отличие от российского законодательства, разъясняя значение термина «применение» огнестрельного оружия, молдавский Закон «О полиции» определяет его как «производство прицельного выстрела», литовский закон– как «целенаправленный выстрел». А в постановлении, закрепляющем полномочия китайской народной полиции по применению огнестрельного оружия и предупредительных средств, прямо указывается на то, что «народная полиция при осуществлении служебных обязанностей может открыть огонь»[56](подчеркнуто мной. – А. К).
   Приведенные формулировки свидетельствуют о том, что, закрепляя право на применение огнестрельного оружия и учитывая его конструктивные особенности[57], законодатель имеет в виду право на «применение силы огнестрельного оружия»[58], т. е. его поражающих свойств как огнестрельного оружия, а следовательно, право на выстрел. Такое понимание прямо вытекает из самой сущности данной меры как меры непосредственного (контактного) принуждения.
   Таким образом, по способу воздействия применение огнестрельного оружия как полномочие, закрепленное за сотрудниками государственных организаций, включает в себя производство выстрела из огнестрельного оружия. При реализации данного полномочия защита (пресечение) осуществляется в форме контрнападения в целях выведения самого нападающего (задерживаемого) из строя, т. е. приведения его путем причинения огнестрельного ранения в беспомощное состояние или даже лишения жизни для того, чтобы тем самым сделать физически невозможным дальнейшее продолжение им общественно опасных действий.
   В свою очередь, «использование» оружия так же, как и «применение», включает в себя производство выстрела из огнестрельного оружия. Вместе с тем при использовании огнестрельного оружия выстрелы из него производятся для повреждения транспортного средства, поражения животного, предупреждения о намерении использовать поражающие свойства огнестрельного оружия, подачи сигнала тревоги или вызова помощи, а следовательно, нейтрализация опасности, возникшей для охраняемых законом общественных отношений, предполагается без нанесения телесных повреждений человеку.
   Все иные допускаемые законом манипуляции с огнестрельным оружием – обнажение, приведение в готовность для стрельбы, предупреждение о намерении произвести выстрел (словесное или путем демонстрации оружия, наведения огнестрельного оружия на нападающего, но без производства предупредительного выстрела), употребление оружия в качестве предмета для нанесения ударов – применением и использованием огнестрельного оружия по смыслу действующего административного законодательства не являются.
   Как уже было отмечено, законодатель, формулируя в ст. 1 Федерального закона «Об оружии» понятие оборота оружия, в числе основных элементов оборота оружия упоминает только «использование» оружия, не выделяя «применение» в качестве самостоятельного элемента оборота оружия. Хотя именно данное действие оружием, как никакое другое, глубоко вторгается в сферу основных закрепленных Конституцией Российской Федерации прав граждан и, в конечном счете, определяет необходимость всех остальных элементов оборота оружия, таких как производство, экспонирование оружия, торговля оружием, его продажа, приобретение, учет, хранение, ношение. Поэтому, прежде всего, необходимо четко определиться с понятием «применение оружия», выделив данное действие с оружием в качестве самостоятельного элемента оборота оружия.
   В литературе высказывалось мнение, согласно которому «под применением (использованием) огнестрельного оружия закон о милиции подразумевает производство сотрудником милиции выстрела– прицельного либо неприцельного, боевыми патронами либо холостыми, виновного (умышленного или неосторожного) либо невиновного (случайного), повлекшего либо не повлекшего имущественный и (или) физический вред»,[59] и предлагалось ненужную синонимию указанных понятий устранить, оставив только термин «применение»[60]. Однако более детальный анализ показывает, что это чрезмерно широкая трактовка закона. Следуя ей, к применению либо использованию огнестрельного оружия придется отнести любой выстрел, произведенный сотрудником милиции из табельного огнестрельного оружия[61], в том числе, например, случайный выстрел, произведенный при разряжании оружия после дежурства[62], либо при совершении преступления самим сотрудником. Такие выстрелы не имеют ничего общего с тем, о чем идет речь в ст. 15 Закона «О милиции», т. е. с «применением» или «использованием» огнестрельного оружия как мерой административного принуждения.
   Нельзя расценивать в качестве применения (использования) оружия производство любого выстрела из табельного оружия еще и потому, что действующее законодательство допускает применение боевого ручного стрелкового оружия для решения боевых и оперативно-служебных задач только в строго определенных случаях. К примеру, в ст. 12 Закона «О милиции» говорится, что «милиция имеет право применять… огнестрельное оружие только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Законом». В данных случаях речь идет о правомерном, и, прежде всего, об антикриминальном применении огнестрельного оружия.
   Как уже отмечалось, правовая природа применения огнестрельного оружия как меры административного воздействия и способа самообороны состоит в том, что оно применяется должностными лицами государственных органов, работниками юридических лиц и гражданами Российской Федерации только при возникновении состояния необходимой обороны, крайней необходимости[63] или при задержании лица, совершившего преступление. Названные правовые состояния включают в себя признаки, отражающие внешние условия ситуации, в которой может оказаться сотрудник милиции, выполняющий свои профессиональные обязанности, и которые вызывают необходимость немедленной ответной реакции с его стороны.
   Так, состояние необходимой обороны либо крайней необходимости определяется условиями правомерности необходимой обороны или крайней необходимости, относящимися к посягательству или событию, а именно: они должны быть общественно опасны, наличны, действительны[64]. Кроме того, состояние крайней необходимости характеризует еще и такое условие, как неустранимость грозящей опасности при данных обстоятельствах никакими другими средствами[65].
   Право на причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (т. е. состояние задержания преступника), возникает при наличии следующих условий: совершения задерживаемым лицом общественно опасного посягательства[66]; существования реальной опасности уклонения данного лица от уголовной ответственности; отсутствия возможности его задержания иными способами и средствами[67]. Только при наличии этих общих обязательных условий, характеризующих одно из перечисленных трех правовых состояний, может возникнуть необходимость применения либо использования сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия для решения боевых и оперативно-служебных задач.
   Поэтому выстрелы, не связанные с пресечением противоправных действий или устранением опасности, а также произведенные в результате неправильного (неосторожного) обращения с оружием, употребление табельного и иного оружия для совершения преступления – все это применением или использованием оружия по смыслу действующего российского законодательства, регламентирующего данные полномочия сотрудников государственных военизированных организаций, не является и влечет самостоятельную юридическую оценку в соответствии с нормами об уголовной, дисциплинарной или материальной ответственности. Подобный подход позволяет объективно оценить действительное положение дел и отграничить правомерное, в том числе антикриминальное применение и использование огнестрельного оружия от противоправного, в том числе криминального его применения. Не случайно он взят официальными инстанциями за основу при обобщении соответствующей практики органов внутренних дел[68], что иллюстрируется следующими данными (см. табл. 3).

   Таблица 3
   Квалификация фактов употребления огнестрельного оружия сотрудниками МВД России в 1997–2001 гг. 


   Как уже было сказано, термины «применение» и «использование» огнестрельного оружия употребляются в качестве синонимов только в том смысле, что ими обозначаются действия, которые обязательно включают в себя производство выстрела из огнестрельного оружия сотрудником государственной военизированной организации, находящимся в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или при задержании лица, совершившего преступление, и влекут за собой юридические последствия (например, обязательное представление в течение 24 часов сотрудником милиции рапорта о каждом случае применения оружия). Вместе с тем эти действия, подчеркнем еще раз, различаются по своему содержанию – в зависимости от направленности и цели выстрела, а также его последствий.
   По нашему мнению, понятие «использование» огнестрельного оружия наряду с понятием «применение», по-видимому, имеет право на существование. Несмотря на то, что в русском языке эти слова весьма близки по смыслу, как юридические термины они вполне могут иметь различное, четко определенное содержание. Данные рассуждения не носят отвлеченного характера, как это может показаться на первый взгляд, а имеют важный практический смысл.
   Во-первых, на практике в большинстве случаев сотрудники государственных военизированных организаций для пресечения противоправных действий, когда имеются основания для применения огнестрельного оружия, ограничиваются только его использованием, как самостоятельной мерой воздействия. Например, по данным за 1997–2001 гг. соотношение случаев использования огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел только для предупреждения о намерении применить его, без последующего выстрела на поражение нападающего или задерживаемого и случаев его применения выглядит следующим образом (см. табл. 4).

   Таблица 4
   Соотношение числа случаев производства предупредительных выстрелов и случаев применения огнестрельного оружия 

   Кроме того, по данным статистики, сотрудники органов внутренних дел г. Москвы за период с 1992 по 1996 г. при применении огнестрельного оружия в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 15 Закона «О милиции» для задержания лица, пытающегося скрыться, стреляли только вверх в 1121 случае, сделав при этом 2958 выстрелов, т. е. в среднем по 2,6 выстрела в каждом случае. В результате такой предупредительной стрельбы в 1037 случаях (92,5 %) правонарушители были задержаны. И только в 84 ситуациях (7,5 %) стрельба вверх не оказала останавливающего действия[69].
   Во-вторых, когда в руках сотрудника находится такое сильное средство воздействия (физического и психического), как огнестрельное оружие, возникает соблазн использовать его как «универсальное» подручное средство при решении различных правоохранительных задач, в том числе и тогда, когда основания для производства выстрела с точки зрения Закона отсутствуют. Однако стрельба из огнестрельного оружия, к примеру, «для оказания психологического эффекта»[70] при пресечении различного рода противоправных действий, когда основания для применения или использования оружия отсутствуют, либо при необходимости сбить замок с двери помещения, в котором находится преступник[71], и т. и. может привести к непоправимым последствиям, а также создать проблемы в обеспечении правовой защиты сотрудников государственных военизированных организаций в случае ранения окружающих. Думается, прежде всего именно поэтому российский законодатель, наряду со случаями применения огнестрельного оружия, выделил также случаи возможного его использования и, включив их в рамки служебных полномочий, создал тем самым необходимую правовую основу для тех действий сотрудников государственных военизированных организаций, в правомерности которых они далеко не были уверены ранее. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что перечень случаев использования огнестрельного оружия сформулирован в законе как исчерпывающий.
   В-третьих, применение и использование огнестрельного оружия различаются не только по способу воздействия на правонарушителей и возможным последствиям, но и с точки зрения обстоятельств, исключающих преступность данных деяний. Так, в случаях, установленных в ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции», огнестрельное оружие применяется сотрудниками милиции либо в состоянии необходимой обороны, либо при задержании лица, совершившего преступление. В отдельных случаях применения огнестрельного орудия наряду с состоянием необходимой обороны может возникнуть состояние крайней необходимости. Используется же огнестрельное оружие, как правило, в состоянии крайней необходимости, а также для производства предупредительных выстрелов в состоянии необходимой обороны, либо при задержании лица, совершившего преступление. В зависимости от этого, в конечном счете, решается вопрос о критериях правомерности вреда, наступившего в результате применения или использования огнестрельного оружия.
   Учитывая сказанное, под применением огнестрельного оружия как мерой административного принуждения нужно понимать производство сотрудником государственной военизированной организации или другим уполномоченным должностным лицом государственного органа, работником юридического лица с особыми
   уставными задачами, находящимся в состоянии необходимой обороны или при задержании лица, совершившего преступление, либо в состоянии крайней необходимости, прицельного выстрела из огнестрельного оружия на поражение посягающего (задерживаемого), в случаях, перечисленных в федеральном законе.
   Под использованием огнестрельного оружия как мерой административного принуждения следует подразумевать производство сотрудником государственной военизированной организации или другим уполномоченным должностным лицом государственного органа, работником юридического лица с особыми уставными задачами, находящимся в состоянии крайней необходимости, либо необходимой обороны или при задержании лица, совершившего преступление, выстрела из огнестрельного оружия в случаях, перечисленных в федеральном законе, без намерения причинить и не причинившего ранение человеку.
   Все иные факты производства выстрелов из боевого стрелкового оружия или вредные последствия произведенных выстрелов должны влечь самостоятельную юридическую оценку в соответствии с действующим законодательством.
   Под применением огнестрельного оружия в целях самообороны нужно понимать производство уполномоченным должностным лицом государственного органа, работником юридического лица с особыми уставными задачами или гражданином Российской Федерации, находящимся в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, выстрела из огнестрельного оружия для защиты жизни здоровья и собственности.
   Граждане Российской Федерации могут использовать огнестрельное оружие также для занятий спортом (производить выстрелы по мишеням) и охоты (производить выстрелы по животным и птицам). К использованию огнестрельного оружия следует отнести также производство гражданами и должностными лицами государственных органов выстрелов не на поражение человека (в воздух, в землю) в условиях необходимой обороны или крайней необходимости.
   Все иные факты обнажения огнестрельного оружия, приведение его в готовность для стрельбы, производства выстрелов из огнестрельного оружия гражданами и должностными лицами или вредные последствия произведенных выстрелов, а также угрозы о намерении произвести выстрел, должны влечь самостоятельную юридическую оценку в соответствии с действующим законодательством. Такие действия могут быть как административно наказуемыми (к примеру, по ч. 3 ст. 20.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях «нарушение правил использования оружия и патронов к нему», либо по ст. 20.13 КоАП РФ «Стрельба из огнестрельного оружия в не отведенных для этого местах»), так и уголовно наказуемыми.
   Обобщая сказанное, можно сделать вывод, что под применением огнестрельного оружия в Федеральном законе «Об оружии» понимается производство прицельного выстрела на поражение посягающего или задерживаемого лица уполномоченными на то федеральным законом лицами в условиях необходимой обороны или крайней необходимости, либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, прямо предусмотренных федеральным законом.
   Под использованием огнестрельного оружия в административно-правовом смысле понимается производство выстрелов уполномоченными на то лицами во время занятий спортом, охоты, а также производство выстрелов без намерения причинить и не причинивших ранение человеку в целях самообороны, для исполнения возложенных федеральным законом обязанностей, для решения боевых и оперативно-служебных задач в условиях необходимой обороны, крайней необходимости, либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, прямо предусмотренных федеральным законом.
   Думается, что понятия «применение» и «использование» огнестрельного оружия целесообразно закрепить в Федеральном законе «Об оружии» в виде норм-дефиниций, а термин «применение» оружия включить в понятие оборота оружия, закрепленного в ст. 1 Федерального закона «Об оружии» в качестве самостоятельного элемента оборота оружия.

§ 2. Право на хранение и ношение огнестрельного оружия

   Сотрудники государственных военизированных организаций имеют право на хранение и ношение табельного огнестрельного оружия после прохождения соответствующей подготовки.
   Специальная подготовка[73] к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, осуществляется в системе профессиональной подготовки, в первую очередь в рамках первоначальной подготовки[74], а именно: 1) при обучении по месту службы и 2) при курсовом обучении в учебных заведениях МВД России и в учебных центрах МВД, ГУВД, УВД, УВДТ. В период обучения по месту службы и курсового обучения запрещается выдавать работникам табельное оружие, а также привлекать их к проведению оперативно-служебных мероприятий, выполнение которых связано с риском для жизни и здоровья и может привести из-за неподготовленности к неправомерным действиям с их стороны.
   После успешной сдачи зачетов и экзаменов по окончании курсового обучения во время стажировки в занимаемой должности по месту службы работникам разрешается выдача табельного оружия.
   После прохождения специальной подготовки в порядке, установленном и. 2.16 и 2.17 Наставления по организации снабжения, хранения, учета и обеспечения сохранности вооружения и боеприпасов в органах внутренних дел Российской Федерации[75], на все время службы в данном подразделении за сотрудником милиции закрепляется положенное по табелю вооружение и боеприпасы с правом на их ношение и хранение в служебное время. При этом сотруднику милиции оформляется удостоверение с записью о разрешении на хранение и ношение огнестрельного оружия и выдается на руки карточка-заместитель на закрепленное оружие. С этого момента сотрудник милиции имеет право применять и использовать выдаваемое ему для несения службы и выполнения оперативно-служебных задач табельное огнестрельное оружие, в рамках полномочий, предоставленных разд. 4 Закона Российской Федерации «О милиции».
   В дальнейшем специальная подготовка сотрудников милиции к действиям в условиях, связанных с применением и использованием огнестрельного оружия, осуществляется на занятиях по служебной и боевой подготовке, при проведении учебных стрельб из табельного огнестрельного оружия[76].
   В части 5 ст. 14 Закона «О милиции» предусмотрено важное положение о том, что в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости сотрудник милиции при отсутствии специальных средств или огнестрельного оружия вправе использовать любые подручные средства. Данная норма позволяет сотруднику милиции прибегнуть в соответствующих случаях к нетабельному огнестрельному оружию, например, имеющемуся у него гладкоствольному (нарезному) охотничьему ружью, карабину или обрезу малокалиберной винтовки, которые оказались в руках до того безоружного сотрудника милиции в ходе физического противоборства с посягающим на него лицом. Такое огнестрельное оружие может применяться сотрудниками милиции, за которыми уже закреплено табельное огнестрельное оружие, точно на тех же основаниях, условиях и в порядке, которые предусмотрены законом для табельного огнестрельного оружия[77]. Сотрудники милиции, не прошедшие специальной подготовки к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, в рамках курсового обучения, вправе применять указанное огнестрельное оружие только в пределах полномочий, установленных ст. 24 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. «Об оружии»[78], т. е. на основаниях и в порядке, установленных для граждан Российской Федерации.
   Право на хранение и ношение огнестрельного оружия может быть как временным (в служебное время), так и постоянным. Право на постоянное хранение и ношение означает, что сотрудник вправе носить при себе табельное огнестрельное оружие не только на службе, но, если считает это необходимым, и во внеслужебное время. К примеру, право на постоянное хранение и ношение огнестрельного оружия за сотрудниками милиции закреплено в ч. 3 ст. 17 Закона Российской Федерации «О милиции». Реализация данного права сотрудниками милиции в соответствии с ч. 2 ст. 1 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденного постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 23 декабря 1992 г., осуществляется в порядке, определяемом министром внутренних дел Российской Федерации[79]. В настоящее время порядок выдачи табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации на постоянное хранение и ношение определяется Инструкцией, утвержденной приказом МВД России от 17 ноября 1999 г. № 938. Правом на постоянное ношение и хранение табельного оружия наделены также сотрудники других государственных военизированных организаций[80].
   В соответствии с Инструкцией на постоянное хранение и ношение сотрудникам органов внутренних дел может выдаваться табельное боевое ручное стрелковое оружие (пистолеты, револьверы) и специальные средства, состоящие на вооружении в органах внутренних дел Российской Федерации. В исключительных случаях на период осложнения оперативной обстановки по решению начальника органа внутренних дел на постоянное хранение и ношение сотрудникам могут выдаваться автоматы или пистолеты-пулеметы[81].
   Иные типы табельного боевого ручного стрелкового оружия, состоящего на вооружении органов внутренних дел, могут выдаваться сотрудникам только на время выполнения оперативно-служебных задач.
   Право на приобретение, хранение и ношение спортивного и охотничьего огнестрельного оружия сотрудник приобретает на основаниях и в порядке, предусмотренных Федеральным законом от 13 декабря 1996 г. «Об оружии», а любое изъятое, найденное им, добровольно сданное ему гражданами огнестрельное оружие должно быть незамедлительно передано сотрудником в дежурную часть органа внутренних дел.
   Табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства выдаются на постоянное хранение и ношение сотрудникам (во время их службы в органах внутренних дел), прошедшим специальное профессиональное обучение, переподготовку либо окончившим образовательное учреждение МВД России, после:
   1. Сдачи зачетов:
   – по знанию материальной части, тактико-технических характеристик табельного боевого ручного стрелкового оружия, специальных средств, а также мер безопасности при обращении с ними.
   – по знанию положений законодательных и иных нормативных правовых актов Российской Федерации, регламентирующих порядок применения и использования табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов, специальных средств, и настоящей Инструкции.
   – по огневой подготовке (выполнение упражнений курса стрельб из табельного боевого ручного стрелкового оружия для рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, предусмотренных программой обучения).
   2. Проверки условий хранения табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств по месту жительства и службы.
   Принятие зачетов у сотрудников производится комиссией, назначаемой начальником органа внутренних дел.
   Основанием для решения вопроса о выдаче табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств на постоянное хранение и ношение является рапорт сотрудника с ходатайством его непосредственного начальника.
   Непосредственный начальник ходатайствует либо отказывает сотруднику в выдаче табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств на постоянное хранение и ношение после проверки наличия условий, обеспечивающих надежную сохранность оружия, боеприпасов и специальных средств по его месту жительства и службы, с учетом поведения сотрудника в семье и быту.
   В Инструкции указывается, что отказ в выдаче сотруднику табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств на постоянное хранение и ношение оформляется соответствующей резолюцией на рапорте сотрудника с указанием причины отказа. Из этого положения следует, что сотрудник может быть лишен рассматриваемого права не только по причине несдачи зачета или отсутствия условий для хранения огнестрельного оружия и боеприпасов, но и по иным мотивам, на усмотрение непосредственного начальника или начальника органа внутренних дел.
   Пользуясь этой неопределенностью, некоторые руководители ОВД отказывают своим сотрудникам в праве на постоянное и даже временное (для несения службы по охране общественного порядка) ношение оружия, ссылаясь на возможность его утраты, применения не по назначению или характер основных служебных обязанностей. Между тем эти опасения в основном эфемерны. Так, за 6 мес. 1998 г. сотрудниками ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области утрачено всего 2 единицы табельного оружия (снижение по сравнению с тем же периодом 1997 г. на 1 единицу). Тем не менее любое «ЧП» с табельным оружием толкуется руководством как аргумент в пользу дальнейшего ограничения пользования им[82]. Однако за тот же период при исполнении служебных обязанностей погибло 9 (рост на 5 человек) и ранено 12 сотрудников органов внутренних дел названного региона. Вряд ли следует доказывать, что в результате сотрудники милиции вне службы остаются незащищенными, и эта проблема весьма остро переживается ими[83]. Проведенный нами в 1992–1993 гг. опрос 300 сотрудников различных служб и подразделений милиции Москвы, Санкт-Петербурга, Красноярского и Краснодарского краев показал, что 66 % респондентов не получили разрешения на постоянное хранение и ношение табельного огнестрельного оружия, из которых около 4/5 хотели бы получить подобное разрешение. В литературе высказано мнение о том, что подобная практика грубо нарушает Закон «О милиции» и в современных условиях граничит с должностным преступлением[84].
   Постоянное хранение и табельного боевого ручного стрелкового оружия и боеприпасов разрешается сотрудникам милиции руководителями органов внутренних дел и оформляется приказами.
   Сотрудник, получивший табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства на постоянное хранение и ношение, несет личную ответственность за их сохранность и обязан постоянно поддерживать указанное оружие и специальные средства, а также специальное снаряжение в исправном состоянии.
   Табельное боевое ручное стрелковое оружие при ношении должно быть надежно закреплено пистолетным (револьверным) шнуром, исключающим возможность утраты оружия.
   Ношение табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств без использования специального снаряжения (кобур, пистолетного (револьверного) шнура, автоматного ремня и другое) запрещается.
   Табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства по месту жительства сотрудника должны храниться в надежно закрепленном металлическом ящике (сейфе), исключающем доступ к нему других лиц.
   Ношение табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств сотрудником, одетым в гражданскую одежду, должно быть скрытым от окружающих.
   Сотрудникам запрещается обнажать табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства для демонстрации окружающим (за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации), а также передавать их другим лицам либо оставлять без присмотра.
   При выезде сотрудника в служебную командировку с табельным боевым ручным стрелковым оружием, боеприпасами и специальными средствами в его командировочном удостоверении делается отметка с указанием модели табельного боевого ручного стрелкового оружия, его серии и номера, количества патронов и наличия специальных средств. Запись в командировочном удостоверении скрепляется печатью органа (подразделения) внутренних дел.
   При отсутствии возможности надежной сохранности табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств по месту пребывания командированные сотрудники сдают его в дежурную часть ближайшего органа (подразделения) внутренних дел.
   Табельное боевое ручное стрелковое оружие, боеприпасы и специальные средства подлежат сдаче по указанию лица, разрешившего их выдачу, в случае:
   1) неправомерного их применения или использования;
   2) невыполнения сотрудником требований настоящей Инструкции;
   3) временного отстранения сотрудника от занимаемой должности;
   4) грубого нарушения им служебной дисциплины;
   5) увольнения сотрудника из органов внутренних дел Российской Федерации;
   6) наличия медицинского заключения по противопоказанию к владению оружием;
   7) гибели или смерти сотрудника.
   Правила ношения сотрудниками милиции табельного огнестрельного оружия при несении патрульно-постовой службы и выполнении оперативно-служебных задач регламентируются также Уставом патрульно-постовой службы милиции общественной безопасности (УППС МОБ), который включает следующие положения:
   – заступающий на службу наряд… при себе должен иметь табельное огнестрельное оружие с двумя снаряженными обоймами (магазинами) (ст. 44);
   при заступлении на службу заряжание оружия производится перед построением наряда на инструктаж по команде и под наблюдением дежурного или инструктирующего в специально отведенном месте. При этом патрон в патронник не досылается (ст. 43);
   – наряд приводит в готовность свое оружие на случай необходимости его немедленного применения: кобура передвигается в удобное для извлечения оружия положение, пистолет спускается с предохранителя, патрон досылается в патронник (ст. 146);
   – во время несения службы наряду запрещается передавать и предъявлять кому бы то ни было свое оружие, за исключением лиц, которым он подчинен (ст. 111);
   – личному составу, занятому в нарядах по обеспечению общественного порядка и безопасности при проведении массового мероприятия, огнестрельное оружие не выдается. Резерв может быть вооруженным (ст. 181).
   Контролировать соблюдение необходимых мер личной безопасности при несении службы, правил обращения с табельным оружием, техникой и специальными средствами обязаны командир строевого подразделения милиции и его заместители (ст. 21 УППС МОБ). При этом проверять несение службы путем попытки отобрать оружие запрещается (ст. 67 УППС МОБ).
   В случае утраты, хищения, порчи или выхода из строя табельного боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств сотрудник органа внутренних дел обязан незамедлительно доложить об этом в дежурную часть органа (подразделения) внутренних дел и непосредственному начальнику, который организует служебную проверку по факту утраты табельного оружия, боеприпасов и специальных средств, в ходе которой устанавливается степень виновности сотрудника и в установленном порядке принимается решение о привлечении его к дисциплинарной и (или) материальной ответственности, и принимает меры по розыску похищенного или утраченного табельного оружия, боеприпасов и специальных средств.
   Руководители государственных военизированных организаций вправе передавать для хранения и ношения огнестрельное короткоствольное оружие с комплектом патронов в количестве, равном емкости двух магазинов (барабанов), отдельным категориям военнослужащих и сотрудников государственных военизированных организаций, находящихся на пенсии, т. е. уволенные с военной службы (со службы) в запас или в отставку[85].
   Порядок передачи для хранения и ношения огнестрельного короткоствольного оружия определяется Правилами, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 октября 1997 г. № 1314, а условия передачи – нормативными правовыми актами государственных военизированных организаций с учетом требований законодательства Российской Федерации.
   Разрешение на право хранения и ношения огнестрельного короткоствольного оружия, передаваемого сотрудникам государственных военизированных организаций, находящимся на пенсии, а также наградного оружия выдается органом внутренних дел по месту жительства указанных лиц в порядке, определяемом Министерством внутренних дел Российской Федерации[86].
   Военнослужащие и сотрудники государственных военизированных организаций, в том числе находящиеся на пенсии, получившие в установленном порядке оружие, обязаны обеспечить надлежащие условия его хранения. Требования к хранению оружия в зависимости от его предназначения определяются соответствующими нормативными правовыми актами государственных военизированных организаций.
   Органы внутренних дел по месту жительства сотрудников государственных военизированных организаций, находящихся на пенсии, имеют право проверять условия хранения зарегистрированного ими оружия.
   В случае хищения или утраты наградного либо выданного огнестрельного короткоствольного оружия военнослужащие и сотрудники государственных военизированных организаций, в том числе находящиеся на пенсии, обязаны немедленно заявить об этом в органы внутренних дел.
   О всех случаях хищения, утраты, порчи или выхода из строя оружия военнослужащие и сотрудники государственных военизированных организаций обязаны доложить своим непосредственным (прямым) начальникам, которые в свою очередь информируют органы внутренних дел, а в необходимых случаях – территориальные органы Федеральной службы безопасности Российской Федерации и органы прокуратуры об обстоятельствах хищения или утраты оружия с указанием модели, калибра, серии, номера, года выпуска каждой единицы, организуют дознание или расследование и принимают меры по розыску похищенного или утраченного оружия.
   Нарушение сотрудниками государственных военизированных организаций правил хранения и ношения боевого ручного стрелкового оружия, боеприпасов и специальных средств в зависимости от последствий влечет дисциплинарную или уголовную ответственность. В частности, за небрежное хранение сотрудником огнестрельного оружия, создавшее условия для его использования другим лицом, если это повлекло тяжкие последствия, предусмотрена уголовная ответственность по ч. 2 ст. 293 УК РФ (халатность, повлекшая тяжкие последствия), поскольку сотрудник государственной военизированной организации в силу примечания 1 к ст. 285 УК РФ является должностным лицом, а надлежащее хранение табельного оружия входит в круг его служебных обязанностей.
   Хранение гражданского и служебного оружия и патронов к нему разрешается юридическим лицам и гражданам, получившим в органах внутренних дел разрешения на хранение или хранение и ношение оружия.
   Юридическим лицам и гражданам запрещаются хранение и использование найденного ими или переданного им огнестрельного оружия, собственниками которого они не являются. Такое оружие подлежит немедленной сдаче в органы внутренних дел.
   В соответствии с ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. «Об оружии» лица, подлежащие государственной защите в соответствии с законодательством Российской Федерации, имеют право получать во временное пользование служебное оружие, а при необходимости боевое ручное стрелковое оружие в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации[87], за исключением лиц, имеющих право на ношение и хранение оружия в соответствии со своим должностным положением.
   Гражданское и служебное оружие должно храниться в условиях, обеспечивающих его сохранность, безопасность хранения и исключающих доступ к нему посторонних лиц.
   Требования к условиям хранения различных видов гражданского и служебного оружия и патронов к нему определяются Правительством Российской Федерации[88].
   За небрежное хранение гражданами огнестрельного оружия, создавшее условия для его использования другим лицом, если это повлекло тяжкие последствия, предусмотрена уголовная ответственность по ст. 224 УК РФ (небрежное хранение огнестрельного оружия).
   Правила ношения оружия определяются Правительством Российской Федерации[89].
   При ношении оружия лица, имеющие право на хранение и ношение оружия, обязаны иметь при себе документы, удостоверяющие их личность (паспорт или служебное удостоверение, военный или охотничий билет и т. п.), а также выданные органами внутренних дел лицензию либо разрешение на хранение и ношение имеющегося у них оружия.
   Ношение огнестрельного длинноствольного оружия осуществляется в расчехленном состоянии, со снаряженным магазином или барабаном, поставленным на предохранитель, а огнестрельного короткоствольного оружия – в кобуре в аналогичном виде.
   Досылание патрона в патронник разрешается только при необходимости применения оружия либо для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости.
   За нарушение правил хранения и ношения оружия и патронов к нему гражданами ч. 2 ст. 20.8 КоАП РФ предусмотрена административная ответственность в виде предупреждения или наложения административного штрафа в размере от пяти до двадцати минимальных размеров оплаты труда с возмездным изъятием оружия и патронов к нему или без такового. Нарушение гражданином установленных сроков продления (перерегистрации) разрешений (открытых лицензий) на хранение и ношение приобретенного по лицензиям органов внутренних дел оружия в соответствии с ч. 1 ст. 20.11 КоАП РФ влечет предупреждение или наложение административного штрафа в размере от трех до десяти минимальных размеров оплаты труда.
   Следует, кроме того, иметь в виду, что лицам, владеющим на законном основании оружием, запрещается иметь его при себе (за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия является принадлежностью национального костюма) во время участия в собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях, пикетировании или иных массовых акциях[90]. Лица, нарушившие данный запрет, привлекаются к административной ответственности по ст. 20.2 КоАП РФ за нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования.

§ 3. Особенности правового регулирования применения боевого ручного стрелкового оружия

   В настоящее время специальные законодательные акты (статутные федеральные законы), регламентирующие деятельность государственных военизированных организаций, наделяют сотрудников указанных организаций также и полномочиями на применение и использование огнестрельного оружия. Так, например, в ч. 1 ст. 12 Закона Российской Федерации «О милиции», устанавливающей пределы применения оружия, указывается, что «милиция имеет право применять… огнестрельное оружие только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Законом». Строгое соблюдение закрепленных в данных статутных федеральных законах правил применения огнестрельного оружия обязательно при любых обстоятельствах, в том числе и в условиях режима чрезвычайного положения. Так, в соответствии со ст. 30 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. «О чрезвычайном положении» «установленные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации порядок и условия применения… оружия… изменению в условиях чрезвычайного положения не подлежат»[91].
   Кроме того, поскольку применение оружия, как правило, влечет причинение вреда посягающему (задерживаемому) и сопряжено с высоким риском наступления тяжких последствий, действия сотрудников затрагивают также сферу, которая регулируется нормами уголовного законодательства, посвященными обстоятельствам, исключающим общественную опасность и противоправность деяния.
   Согласно ст. 37 Уголовного кодекса Российской Федерации «1. Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.
   2. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.
   3. Право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения. Это право принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти».
   В соответствии со ст. 38 УК РФ, «1. Не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным и при этом не было допущено превышения необходимых для этого мер.
   2. Превышением мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда».
   И, наконец, в соответствии со ст. 39 УК РФ, «1.Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.
   2. Превышением пределов крайней необходимости признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред, равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда».
   Положения законодательства о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, как записано в ст. 24 Закона «О милиции» в редакции, введенной Федеральным законом от 31 марта 1999 г. № 68-ФЗ[92], распространяются на деятельность сотрудников данной военизированной организации, когда они для выполнения своих служебных обязанностей вынуждены причинять кому-либо имущественный или физический вред[93].
   Отсюда следует, что применение огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций регламентируется как специальными нормами, устанавливающими основания, условия[94] и порядок его применения, так и нормами уголовного законодательства, закрепляющими обстоятельства, исключающие преступность данного деяния. Иначе говоря, нормативно-правовая регламентация применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия имеет системный характер и включает в себя взаимосвязанные правовые предписания, которые отражают все юридически значимые стороны фактической ситуации применения данной меры принуждения. Совокупность указанных норм образует определенную целостность, в которой отраслевая принадлежность этих норм не имеет принципиального значения.
   В нормах первой группы (административно-правовых) прежде всего определяются основания, условия и способ принудительного воздействия (например, ст. 12, 15–16 Закона Российской Федерации «О милиции»). Основания применения огнестрельного оружия, т. е. юридические факты, с которыми законодатель связывает возможность его применения, заключают в себе признаки наиболее опасных и достаточно часто встречающихся на практике ситуаций, которые одновременно могут выступать в качестве элементов, характеризующих объективную сторону тяжких и особо тяжких преступлений либо иных опасных действий, влекущих нарушение субъективных прав граждан и (или) интересов государства.
   В свою очередь, диспозиция ст. 15 Закона «О милиции» конкретизирует способ принудительного воздействия. Она несет в себе, прежде всего, положительное содержание, так как совершение указанных в ней действий позволяет защитить охраняемые законом субъективные интересы и права конкретного лица, ставшего объектом противоправного посягательства, а также законные интересы государства. Административно-правовые нормы предусматривают также порядок (процедуру) применения огнестрельного оружия.
   Перечисленные нормы, к сожалению, имеют самостоятельное значение только до тех пор, пока указанные в них действия не влекут за собой причинение вреда. Например, сотрудник в установленных законом случаях обнажает табельное оружие, приводит его в готовность, производит предупредительные выстрелы в воздух, стреляет на поражение, но промахивается. Эти действия совершаются на основе административно-правовых норм, регламентирующих правила применения оружия, а уголовно-правовые нормы, устанавливающие общественную опасность и противоправность деяния, к ним не применяются, поскольку вред не причинен.
   Нормы уголовного законодательства, посвященные обстоятельствам, исключающим преступность деяния, а именно нормы о необходимой обороне (ст. 37 УК РФ), причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК РФ), и крайней необходимости (ст. 39 УК РФ) устанавливают прежде всего условия правомерности, относящиеся к общественно опасному посягательству или событию. Это такие общие условия, как наличность и действительность посягательства (о них уже шла речь выше), без которых «само основание вообще не может иметь места»[95]. Причем характер общественной опасности посягательства конкретизируется в основаниях применения огнестрельного оружия, закрепленных, к примеру, в ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции».
   Кроме того, указанные нормы уголовного законодательства устанавливают условия правомерности, относящиеся к защите от общественно опасного посягательства, т. е. устанавливают пределы правовой активности лица, применяющего данную меру воздействия в конкретной ситуации. Их действие определяется реальным причинением вреда в результате применения огнестрельного оружия[96]. Поэтому законодательство о необходимой обороне, крайней необходимости и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, позволяет конкретизировать пределы принудительного воздействия применительно к особенностям той или иной ситуации, т. е. определить пределы достаточного причинения вреда при применении оружия, исходя из конкретных обстоятельств инцидента.
   Таким образом, в соответствии с ныне действующим законодательством при применении огнестрельного оружия сотрудники государственных военизированных организаций должны строго соблюдать прежде всего специальные (административно-правовые) нормы, устанавливающие основания, условия и порядок его применения, а также неукоснительно руководствоваться положениями уголовного законодательства о необходимой обороне, крайней необходимости и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, определяющими условия правомерного причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны при возникшем состоянии.
   Взятые в единстве и взаимодействии перечисленные нормативные предписания составляют правовую основу[97] применения и использования сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия[98]. Они «направляют» правоприменителя на совершение действий, которые наиболее адекватны не только угрожающей опасности, но и обстоятельствам конкретной ситуации. В результате урегулированным в нормативном порядке оказывается общее и особенное применительно к каждой ситуации применения огнестрельного оружия. Если же между этими группами норм возникают противоречия, приоритет сохраняется за предписаниями уголовного закона[99].
   Рассматриваемая модель правового регулирования применения огнестрельного оружия преследует цель обеспечить при защите охраняемых законом общественных отношений наиболее приемлемый баланс между защищаемым благом и благом, которое приносится для этого в жертву. Однако такая модель, на наш взгляд, ориентирована скорее на стадию предварительного расследования и судебного разбирательства, нежели на момент непосредственного пресечения противоправных действий. Она ставит сотрудников государственных военизированных организаций в довольно жесткие рамки, выход за которые расценивается нередко как превышение должностных полномочий[100].
   С точки зрения требований законодательства правомерность причинения вреда в результате применения сотрудниками огнестрельного оружия будет определяться следующим образом. К примеру, когда огнестрельное оружие применяется сотрудниками государственных военизированных организаций в состоянии необходимой обороны для отражения нападения, не сопряженного с насилием, опасным для жизни, то в соответствии с ч. 2 ст. 37 УК РФ причинение вреда будет признано правомерным, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, т. е. действий, явно не соответствующих характеру и степени общественной опасности посягательства.
   В свою очередь, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств», разъясняется, что при решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны «суды должны учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося (количество посягавших и оборонявшихся, их возраст, физическое развитие, наличие оружия, место и время посягательства и т. д.)»[101]. Незадолго до принятия данного постановления в Обзоре по делам о необходимой обороне также указывалось, что «правильный вывод о соблюдении пределов необходимой обороны в конечном счете зависит от ответа на вопрос, имел ли обвиняемый реальную возможность эффективно отразить общественно опасное посягательство иным способом, с причинением посягающему меньшего вреда, чем причинил, а если имел, то почему не воспользовался такой возможностью»[102].
   В приведенных разъяснениях внимание правоприменителей, на наш взгляд, акцентируется прежде всего на соответствии средств, способов защиты и посягательства. Между тем правомерность (или неправомерность) обороны зависит не от того, чем и как защищается человек, а прежде всего от соотношения вреда причиненного и вреда предотвращенного. Сотрудник милиции может превысить пределы необходимой обороны, действуя, что называется, «голыми» руками и наоборот, остаться в ее рамках, произведя несколько десятков выстрелов.
   По сути дела в разъяснениях, приведенных в обзоре, речь идет о необходимости оценки судом действий сотрудника не только с позиции законности, но и с точки зрения целесообразности этих действий в конкретной ситуации. Как справедливо заметил Ю. Н. Юшков, здесь усматривается скорее забота о преступнике, чем об объекте его посягательства[103].
   С сожалением следует констатировать, что именно указанный подход зачастую реализуется в практике деятельности следственных и судебных органов.
   Примером тому служит дело в отношении оперуполномоченного уголовного розыска Поворова, который 20 мая 1994 г. Мещанским межмуниципальным районным судом Центрального административного округа г. Москвы был осужден по ст. 105, ст. 15, 105 УК РСФСР[104].
   Поворов признан виновным в совершении убийства при превышении пределов необходимой обороны.
   Как видно из материалов дела, 30 сентября 1992 г. в вечернее время Сухарев, Шилов, Зерекидзе, Иванов и Тарасенков – члены кооператива – распивали спиртное, примерно в 22 часа вышли на улицу.
   Около 22 ч 30 мин. после окончания дежурства оперуполномоченный уголовного розыска Поворов по дороге домой увидел группу людей в составе 5–6 человек, один из которых, как впоследствии оказалось, Иванов, пытался его остановить, затем к нему подошел ранее незнакомый Зерекидзе и также предложил поговорить. Иванов и Зерекидзе были в состоянии алкогольного опьянения. Поворов сказал им, что является сотрудником милиции. В ответ они оскорбили его, предложили пойти «разобраться». Вместе с Зерекидзе он направился к арке дома, где его кто-то сзади ударил по голове, отчего он упал. Его стали избивать ногами по голове и телу. Тогда он достал пистолет и трижды выстрелил. В результате Сухарев был убит, а Шилов тяжело ранен. По мнению Поворова, оружие он применил правильно, так как его жизни угрожала реальная опасность.
   Однако Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда приговор оставила без изменений.
   Признав Поворова виновным в убийстве и покушении на убийство при превышении пределов необходимой обороны, суд первой и кассационной инстанции в обоснование своего вывода сослался на показания осужденного, потерпевших Шилова и Сухаревой, свидетелей Иванова, Зерекидзе и других, заключения экспертов.
   Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела за отсутствием в действиях Поворова состава преступления.
   Президиум Московского городского суда протест удовлетворил 29 мая 1997 г., указав следующее. Оценивая приведенные доказательства[105] и давая квалификацию действиям Поворова, суд ошибочно пришел к выводу, что Поворов неправомерно применил оружие и превысил пределы необходимой обороны, не уточнив, в чем конкретно выразилось превышение.
   В основу обвинения положены выводы судебно-медицинской и медико-криминалистической экспертиз, опровергающих показания Поворова о производстве выстрелов из положения полулежа. В то же время суд не дал оценки характеру опасности, угрожавшей Поворову, обстановке, при которой было совершено нападение: ночное время, численное превосходство находившихся в пьяном виде нападавших, их агрессивность. Поворов предупредил о применении оружия, однако пистолетом пытались завладеть. Табельное оружие было похищено, а затем подброшено к месту, где было совершено нападение на сотрудника милиции Поворова.
   При таких обстоятельствах следует признать действия Поворова как совершенные в условиях необходимой обороны без превышения ее пределов, поэтому дело в отношении него подлежит прекращению за отсутствием состава преступления.
   Следует заметить, что ни одна из названных судебных инстанций, решая вопрос о правомерности применения сотрудником милиции табельного огнестрельного оружия, ссылок на соответствующие статьи Закона «О милиции» не сделала.
   Немаловажным при оценке правомерности применения огнестрельного оружия в состоянии необходимой обороны является и то, что по факту необходимой обороны сначала возбуждается уголовное дело и лишь в дальнейшем оно прекращается. Оборонявшийся фактически выступает в роли подозреваемого, а затем доказывает свою невиновность. Нападавший, напротив, подчас выглядит жертвой, а его общественно опасное деяние, послужившее поводом для защиты, лишь в редких случаях получает соответствующую уголовно-правовую оценку[106].
   На наш взгляд, именно указанными обстоятельствами можно объяснить нежелание и боязнь сотрудников милиции применять огнестрельное оружие, когда для этого имеются законные основания. Не случайно экспертный опрос слушателей Академии МВД СССР (лиц, имеющих достаточный опыт практической работы) показал, что подавляющее большинство будущих руководителей органов внутренних дел (более 90 %) в качестве одного из существенных мотивов недостаточно эффективного использования сотрудниками органов внутренних дел института необходимой обороны указали на боязнь уголовной ответственности за применение огнестрельного оружия[107].
   По мнению А. В. Мингеса, причиной таких опасений является недостаточно четкое и конкретное определение оснований применения оружия[108]. После принятия нового законодательства, в котором закреплен уточненный и расширенный перечень оснований применения огнестрельного оружия, ситуация стала меняться в лучшую сторону. Однако, как показывают результаты проведенного нами опроса сотрудников милиции, «синдром страха» преодолеть пока не удается.
   Среди причин, которые удерживают сотрудников милиции от применения огнестрельного оружия при наличии законных оснований, названы:
   1) недостаток времени для правильной оценки складывающейся обстановки;
   2) невозможность полностью контролировать пределы поражающего действия огнестрельного оружия и предугадать последствия его применения или использования;
   3) отсутствие достаточного опыта и тренировок по применению и использованию оружия в сложных ситуациях;
   4) боязнь предвзятой оценки со стороны прокуратуры;
   5) психологическая неподготовленность к применению оружия;
   6) соображения гуманности.
   Четвертый из указанных факторов – боязнь предвзятой оценки со стороны прокуратуры – оказался для опрошенных сотрудников милиции наиболее значимым. На первое место среди прочих его поставили 33,3 % респондентов, на второе – 19,8, на третье – 12,4, на четвертое– 10,6, на пятое– 10,6, на шестое– 13,3 %. Генезис указанной предвзятости видится нами в явно недостаточном уровне правовой подготовки сотрудников прокуратуры, которые по этой причине при анализе конфликтных ситуаций в основу принимаемого решения кладут не обстоятельно осмысленные положения закона, а выработанный за долгие годы шаблон (прецедент), суть которого в презумпции виновности сотрудника милиции, причинившего вред при применении оружия. Справедливости ради следует признать, что на таких же позициях стоят и многие руководители силовых структур, в том числе милиции, которые, как уже указывалось, под разными предлогами стремятся ограничить доступ подчиненных к табельному оружию[109].
   Результаты опроса сотрудников милиции также показали, что 62,3 % респондентов считают самыми сложными при изучении правовых основ применения огнестрельного оружия нормы, устанавливающие пределы допустимого при этом вреда[110].
   По нашему мнению, причина сложившегося отношения соответствующих должностных лиц к данной проблеме состоит в том, что действующее законодательство при определении правомерности причинения вреда в результате применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия требует учитывать не только специальные нормы, устанавливающие основания, условия и порядок его применения, но и нормы о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, устанавливающие общие условия правомерности, относящиеся к защите от общественно опасного посягательства. Что же касается специальных норм, то они, закрепляя перечень случаев применения и использования оружия, не исключают тем не менее ответственности за возможные последствия, которые могут наступить в результате точного соблюдения их положений.
   В этой связи следует более подробно проанализировать роль и характер взаимосвязи норм административного и уголовного права, а также определить иерархию данных норм в правовом регулировании применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия.
   Большинство авторов правомерность применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия связывают прежде всего с законодательством о необходимой обороне. При этом они игнорируют имевшиеся и имеющиеся различия в правовом регулировании общих начал необходимой обороны и правил применения огнестрельного оружия. Так, по мнению М. И. Якубовича, применение оружия допускается на основании законодательства о необходимой обороне. Нормативные акты, регламентирующие основания и порядок применения оружия, «издаются в полном соответствии с законодательством о необходимой обороне»[111]. Нормы, устанавливающие основания и порядок применения оружия, считают другие ученые, «лишь конкретизируют пределы необходимой обороны применительно к определенным ситуациям»[112], устанавливают «процедурный порядок реализации предписаний уголовного закона»[113]. Важно отметить, что законодательство о необходимой обороне признается правовой основой применения огнестрельного оружия специалистами как уголовного[114], так и административного права[115]. Кроме того, отдельные основания его применения, как справедливо отмечают Э. Ф. Побегайло и В. П. Ревин, «опираются на нормы, регламентирующие институты задержания преступника и крайней необходимости»[116].
   Таким образом, по преобладающему мнению, правовой основой применения огнестрельного оружия следует считать нормы уголовного законодательства о необходимой обороне, крайней необходимости и задержании лица, совершившего преступление[117]. В свою очередь, специальные нормативные акты, как указывают В. А. Владимиров и Ю. И. Ляпунов, «учитывая степень общественной опасности посягательства, в обобщенном виде устанавливают точно определенный перечень обстоятельств и условий, при наличии которых работники милиции для устранения опасности, грозящей правоохраняемым интересам, вправе в качестве крайней меры применять оружие»[118]. В целом приведенные положения не вызывают сомнения.
   Вместе с тем суть рассматриваемого подхода сводится к тому, что эта исключительная мера, по словам Н. Т. Куца, может использоваться при любом из перечисленных трех оснований, «лишь бы она соответствовала условиям правомерности причинения вреда при возникшем состоянии»[119]. Иными словами, в конечном счете определение правомерности применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций сторонники анализируемой точки зрения сводят к решению вопроса о правомерности причинения вреда в результате его применения. Причем за основу при этом, по их мнению, следует брать не специальные нормы, устанавливающие основания и порядок применения оружия, а нормы уголовного законодательства, исключающие ответственность за вред, причиненный в результате этих действий.
   Таким образом, приоритет при определении правомерности причинения вреда в результате применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций здесь отдается законодательству о необходимой обороне, крайней необходимости и задержании лица, совершившего преступление, а специальные нормы, устанавливающие основания и порядок применения огнестрельного оружия, рассматриваются лишь как дополнительные условия правомерности действий сотрудников государственных военизированных организаций в рамках конкретного обстоятельства, исключающего общественную опасность и противоправность деяния, предусмотренного уголовным законодательством[120].
   Очевидно, что при таком подходе специальные административно-правовые нормы, закрепляющие основания, условия и порядок применения огнестрельного оружия, с одной стороны, теряют самостоятельное юридическое значение при определении правомерности причиненого вреда, поскольку им отводится всего лишь вспомогательная (дублирующая) роль, а с другой– рассматриваются как нормы, ограничивающие право сотрудников на необходимую оборону[121] и причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, с помощью огнестрельного оружия.
   Другая точка зрения наиболее четко сформулирована Ю. В. Баулиным. Он исходит из того, что прерогативой уголовного законодательства является прежде всего определение правовых последствий преступного причинения вреда охраняемым законом общественным отношениям, поскольку лишь уголовный закон устанавливает, какие общественно опасные деяния являются преступлениями. Однако, если же речь идет о правовых последствиях правомерного причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны, правомерность совершенного устанавливается не только и не столько с помощью уголовного, сколько иного законодательства, закрепляющего нормы, которые предоставляют право на совершение рассматриваемых поступков[122].
   По мнению Ю. В. Баулина, большинство криминалистов все случаи правомерного причинения вреда, подпадающего под признаки преступления, пытаются «втиснуть» в рамки лишь тех обстоятельств, которые предусмотрены уголовным законом, хотя в реальной действительности имеют место другие поступки, характеризующиеся совокупностью своих специфических признаков, в целом отличающихся от необходимой обороны, крайней необходимости и задержания преступника[123]. К таким поступкам он относит, в частности, применение огнестрельного оружия сотрудниками милиции, выделяя его как самостоятельное обстоятельство, исключающее общественную опасность и противоправность деяния, и предлагает считать применение уполномоченным лицом огнестрельного оружия правомерным, если оно соответствовало основаниям и порядку, предусмотренным законодательными актами[124]. Схожую позицию занимает А. С. Князьков, предлагая закрепить в числе обстоятельств, исключающих преступность деяния, такое, как «действие, совершенное должностным лицом во исполнение закона»[125].
   Считая целесообразным рассматривать применение огнестрельного оружия в рамках самостоятельного, закрепленного в УК РФ обстоятельства, исключающего преступность деяния, данные авторы не связывают действия сотрудников милиции по применению огнестрельного оружия с реализацией институтов необходимой обороны и причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, регламентированных уголовным законом[126].
   Таким образом, если в первом случае приоритет отдается нормам уголовного законодательства о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, то во втором случае за основу при оценке правомерности применения огнестрельного оружия предлагается брать нормы административного законодательства, устанавливающие правила его применения, которые рассматриваются в качестве самостоятельного обстоятельства, исключающего общественную опасность и противоправность данного деяния, закрепленного в Уголовном кодексе.
   Появление и существование указанных двух различных подходов к решению вопроса о правомерности причинения вреда при применении оружия, уполномоченными на то должностными лицами, обусловлено еще и тем, что по мере совершенствования законодательства, регламентирующего правила применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия, четкой позиции официальных государственных органов по данному вопросу не прослеживается.
   История нормативно-правового регулирования применения милицией огнестрельного оружия в советский период такова, что поначалу нормы, устанавливающие полномочия сотрудников милиции по применению оружия, закреплялись в ведомственных нормативных актах (инструкциях, положениях, уставах), т. е. в подзаконных нормативных актах, и не могли конкурировать с нормами о необходимой обороне и крайней необходимости, установленных законом.
   Затем, указанные полномочия получили закрепление в Положении о советской милиции, утвержденном постановлением Совета Министров СССР от 17 августа 1962 г., в котором прямо указывалось, что сотрудникам милиции предоставляется право «в соответствии с законодательством о необходимой обороне принимать решительные меры для защиты от посягательств преступных элементов», а в качестве крайней меры допускается применение оружия[127]. Правовой основой применения оружия здесь прямо указывалось законодательство о необходимой обороне.
   После этого, в принятом 8 июня 1973 г. Указе Президиума Верховного Совета СССР «Об основных обязанностях и правах советской милиции по охране общественного порядка и борьбе с преступностью»[128], закрепившем основания и пределы применения работниками милиции силы и огнестрельного оружия, ссылки на нормы уголовного законодательства о необходимой обороне, крайней необходимости и задержании преступника не сделано. Равным образом отсутствовали какие-либо ссылки на это законодательство и в ст. 39 Основ исправительно-трудового законодательства Союза СССР и союзных республик[129], предусматривающей основания применения оружия к лицам, лишенным свободы, а также в ст. 17 Положения о предварительном заключении под стражу[130] и ст. 15 Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления[131]. Необходимо отметить, что все перечисленные нормативные акты, имеющие силу закона, были формально равноценны с уголовным законодательством в части определения правомерности применения огнестрельного оружия.
   В ныне действующем Законе «О милиции», наряду с тем, что на деятельность сотрудника милиции распространяются положения законодательства о необходимой обороне и крайней необходимости, установленные законодательством, в ч. 3 ст. 23 закреплено положение, в соответствии с которым «сотрудники милиции не несут ответственности за вред, причиненный правонарушителю применением в предусмотренных настоящим Законом случаях… огнестрельного оружия, если причиненный вред соразмерен силе оказываемого противодействия». Однако критериев соразмерности между «вредом, причиненным правонарушителю» и «силой оказываемого противодействия» закон о милиции не раскрывает.
   Более четкие правовые рамки соразмерности установлены в п. 3 ч. 2 ст. 24 Федерального закона от 27 мая 1996 г. «О государственной охране» (с изменениями от 18 июля 1997 г.), в котором подобное положение изложено следующим образом: «сотрудники федеральных органов государственной охраны не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением в предусмотренных настоящим Федеральным законом случаях физической силы, специальных средств или оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны либо крайней необходимости, или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, или совершение умышленного преступления во исполнение заведомо незаконного приказа или распоряжения, а также в условиях обоснованного риска. В иных случаях ответственность наступает в порядке, установленном федеральным законодательством»[132].
   Отсюда следует, что правомерность применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций законодатель связывает не только со строгим соблюдением специальных норм, устанавливающих основания, условия и порядок его применения (т. е. норм, которые регламентируют сами действия сотрудника по применению оружия), но и со степенью тяжести наступившего при этом вреда (т. е. нормами, исключающими ответственность за последствия совершенных в соответствии с законом действий), не указывая, какие из них должны играть решающую роль.
   Однако решение вопроса о роли и взаимосвязи норм административного и уголовного права при определении правомерности применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия имеет принципиальное значение для выбора наиболее оптимальной модели правового регулирования данной меры принуждения, характера и содержания корректировки административно-правовых норм, устанавливающих правила применения огнестрельного оружия.
   Как уже отмечалось, огнестрельное оружие, как мера административного принуждения (защиты), применяется сотрудниками государственных военизированных организаций непосредственно на месте и в момент совершения наиболее опасных противоправных действий в качестве первичной охранительной реакции на противоправное поведение.
   В связи с этим применение оружия сотрудниками в установленных законом случаях происходит, как правило, в сложных психологических условиях конфликтной ситуации, вызывающих эмоциональные состояния, которые резко сужают деятельность интеллекта и поражают волю[133]. В таких условиях довольно сложно с самого начала точно определить, представляет ли общественно опасное деяние и в какой степени угрозу для жизни или здоровья, т. е. предугадать, какие последствия наступят– смерть или тяжкие телесные повреждения[134]. Трудно, далее, предугадать последствия, которые могут наступить от выстрела из табельного оружия в момент его производства сотрудником и сопоставить их с угрожающим вредом. Вполне очевидно, на наш взгляд, что сделать все это легче стороннему наблюдателю, нежели человеку, обязанному активно действовать в той или иной экстремальной ситуации, сопряженной с большими физическими и психологическими нагрузками. На сложность применения норм, определяющих правомерность применения огнестрельного оружия, в условиях реального инцидента не раз указывалось на страницах ведомственной периодической печати[135]. Поэтому очень важно, как справедливо отметил С. Донцов, «чтобы соблюдение условий правомерности применения оружия было реально достижимо в экстремальной ситуации»[136].
   Думается, не случайно Пленум Верховного Суда СССР в и. 4 постановления от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств», указал, что «судам следует строго соблюдать требования закона, направленные на защиту представителей власти… в связи с исполнением ими служебных обязанностей по пресечению общественно опасных посягательств и задержанию правонарушителей»; указанные лица «не подлежат уголовной ответственности за вред, причиненный посягавшему или задерживаемому, если они действовали в соответствии с требованиями уставов, положений и иных нормативных актов, предусматривающих основания и порядок применения силы и оружия»[137]. Эта позиция была конкретизирована в и. 4 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 22 сентября 1989 г. № 9 «О применении судами законодательства об ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка», где разъяснялось, что «действия работников милиции… выразившиеся в причинении вреда лицу, посягающему на их жизнь, здоровье и достоинство… являются правомерными и не влекут ответственности, если они отвечали требованиям уставов и других нормативных актов, предусматривающих основания применения силы, специальных средств и оружия»[138].
   Таким образом, Верховный Суд СССР ориентировал суды при определении правомерности причинения вреда в результате применения оружия брать за основу специальные нормы, устанавливающие основания (случаи) и порядок применения оружия. Но поскольку в указанных постановлениях высшей судебной инстанции речь шла о подзаконных в то время нормативных актах, эти разъяснения расцениваются в качестве правовых предписаний, ограничивающих право сотрудников милиции на необходимую оборону правилами применения огнестрельного оружия[139] и в этой связи подлежащих отмене[140].
   Однако суть проблемы заключается именно в критериях правовой оценки вреда, причиняемого в результате применения огнестрельного оружия в установленных законом случаях. По нашему мнению, нельзя делить правомерность применения оружия на два самостоятельных элемента: а) правомерность производства выстрела (в том числе на поражение) из огнестрельного оружия, которая определяется на основе специальных норм, устанавливающих основания и порядок применения оружия, и б) правомерность причинения вреда, возникшего в результате применения оружия, определяемую в соответствии с положениями о необходимой обороне и крайней необходимости, установленными законодательством. Не следует рассматривать каждый из этих элементов в отдельности, поскольку они неразрывно связаны между собой.
   Ограничивая возможность применения огнестрельного оружия в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости и при задержании лица, совершившего преступление, строго определенными случаями и установленной процедурой применения, законодатель исходит прежде всего из принципа соответствия мер защиты либо задержания характеру и степени общественной опасности противоправных действий. Поэтому если выстрел из огнестрельного оружия на поражение произведен сотрудником милиции в предусмотренных законом случаях и порядке (т. е. правомерно), то и любой вред, причиненный посягавшему или задерживаемому, вплоть до лишения его жизни, надо считать правомерным.
   Сходная точка зрения уже была высказана в литературе в отношении применения приемов самбо. По мнению А. В. Мингеса, «если проведение приема было начато правомерно, то нельзя вменять в вину вред, причиненный в результате его исполнения», поскольку «правомерно начатый прием в силу сложности физических действий, его составляющих, может привести к нежелательным последствиям, которые нельзя ни предусмотреть, ни предотвратить»[141]. В еще большей степени приведенный автором довод справедлив по отношению к применению огнестрельного оружия, которое, обладая большой поражающей способностью, влечет, как правило, наступление необратимых последствий. Возможность сотрудника милиции управлять поражающей силой огнестрельного оружия ограничена только выбором точки прицеливания, остальное зависит не от него, а от боевых характеристик самого огнестрельного оружия, его конструктивных особенностей, перемещения цели, ее экипировки, и других, зачастую случайных обстоятельств. Поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 37 УК РФ превышением пределов необходимой обороны могут быть только умышленные действия, причинение в таких случаях даже тяжкого вреда посягающему не может быть поставлено в вину сотруднику милиции.
   Аналогичный подход просматривается в постановлении Верховного Суда СССР по конкретному делу, в котором указывается, что «при установлении факта совершения… действий, соразмерных интенсивности произведенного нападения… причинение телесных повреждений, явившихся результатом только применения мер по необходимой обороне, не может быть вменено в вину»[142].
   Таким образом, правомерность применения[143] огнестрельного оружия, предназначенного для решения боевых и оперативно-служебных задач, как меры административного принуждения, должна устанавливаться в соответствии со специальными нормами, определяющими основания и порядок применения огнестрельного оружия сотрудниками государственных военизированных организаций. Если сотрудник, применяя огнестрельное оружие, не выходит за рамки ограничений, предусмотренных специальными нормами, регламентирующими основания и порядок его применения, то он не должен нести ответственность за вред, который причиняет при этом, каким бы этот вред ни был. Специальные нормы, закрепляющие основания (например, ст. 12, ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции»), порядок и пределы применения огнестрельного оружия должны реально обеспечивать правовую защищенность сотрудников государственных военизированных организаций, а не выступать в качестве вспомогательного средства при толковании и применении законодательства о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, и крайней необходимости.
   Учитывая сказанное, а также то, что пределы применения огнестрельного оружия различных видов необходимо установить в самом Федеральном законе «Об оружии», представляется целесообразным закрепить в нем следующие положения:
   «Сотрудники государственных военизированных организаций не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением или использованием огнестрельного оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны либо крайней необходимости, или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.
   Сотрудники государственных военизированных организаций не несут ответственности за любой моральный, материальный и физический вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением огнестрельного оружия в предусмотренных федеральным законом случаях, если они действовали в соответствии с положениями данного закона, устанавливающими порядок их применения».
   При этом основания (случаи) применения огнестрельного оружия, закрепленные в статутных федеральных законах, должны быть скорректированы на основе принципа соразмерности с учетом допустимости причинения посягающему любого вреда при их возникновении (другими словами, производства «смертельного» выстрела).
   Аналогичные положения следует продублировать, по нашему мнению, также в статутных федеральных законах, регламентирующих полномочия по применению огнестрельного оружия военнослужащими и сотрудниками различных военизированных организаций. Необходимо также иметь в виду, что в случаях, предусмотренных, например, ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции», кроме того, могут применяться все виды специальных средств, о чем прямо сказано в ч. 3 ст. 14 данного Закона, и, тем более, физическая сила. Поэтому, применяя физическую силу и специальные средства в случаях, когда допустимо применение огнестрельного оружия, сотрудник не должен нести ответственность за любой вред, который причиняет при этом, каким бы этот вред ни был.
   Учитывая данное обстоятельство, предлагаемое в Федеральный закон «Об оружии» положение, в Законе «О милиции» может быть продублировано следующим образом:
   «Сотрудники милиции не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением физической силы или специальных средств, применением или использованием огнестрельного оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны либо крайней необходимости, или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.
   Сотрудники милиции не несут ответственности за любой моральный, материальный и физический вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия в предусмотренных федеральным законом случаях для применения огнестрельного оружия, если они действовали в соответствии с положениями настоящего Закона, устанавливающими порядок их применения».
   Следует признать, что положение ч. 1 предложенных вариантов статей[144] не согласуется с ч. 1 ст. 1067 Гражданского кодекса Российской Федерации, в отношении ответственности за вред, причиненный в состоянии крайней необходимости. В данной норме говорится, что «вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, угрожающей самому причинителю вреда или другим лицам, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена иными средствами, должен быть возмещен лицом, причинившим вред». Представляется, что с учетом позиции законодателя, закрепленной в ч. 3 ст. 24 Федерального закона от 27 мая 1996 г. «О государственной охране», необходимо внести соответствующие коррективы в ст. 1067 Гражданского кодекса Российской Федерации.
   Положение ч. 2 предложенного варианта уже высказывалось авторами в работе, опубликованной ранее[145], и, по мнению авторов рецензии, подготовленной на эту работу[146], является спорным. В частности, рецензенты Л. Л. Кругликов и А. Ф. Соколов отмечают, что ставить, например, сотрудника милиции в привилегированное положение по отношению к обычным гражданам (например, при нахождении его в состоянии необходимой обороны) нет достаточных оснований[147]. Однако не совсем понятно, кого имеют в виду авторы рецензии под обычными гражданами: тех, кого приходится защищать сотрудникам милиции (т. е. правопослушных граждан), или тех, от кого приходится защищать (т. е. преступников). Если речь идет о последних, то они-то, как раз, совершая уголовно наказуемые деяния, действуют вне правового поля и в этом смысле находятся в «привилегированном» положении как по отношению к объекту нападения, так и по отношению к сотруднику милиции. Этот вывод подтверждают сведения о числе сотрудников ОВД, погибших при исполнении служебных обязанностей, и количестве преступников, убитых в результате применения огнестрельного оружия сотрудниками за 1997–2001 гг. (см. табл. 5).

   Таблица 5

   сноски в таблицу
   130[148]
   131[149]

   Приведенные данные свидетельствуют, что потери сотрудников ОВД в 2,5, а иногда даже в 3 раза превышают количество убитых милицией преступников. Несмотря на ежегодное снижение числа погибших сотрудников ОВД, данная статистика констатирует печальную картину, которая, наш взгляд, является «достаточным основанием» для установления адекватных правовых средств противодействия насильственной преступности.
   Если под обычными гражданами понимать тех, кого приходится защищать сотрудникам милиции от преступных посягательств, то они, в случае закрепления в законе предложенных положений, думается, только выиграют.
   Наверное, будет более правильным, если защитой жизни и здоровья граждан от преступных посягательств будут, в первую очередь, заниматься профессионалы, которым государство обязано обеспечить необходимую правовую защиту[150].
   Что же касается случаев, когда сотрудники государственных военизированных организаций, находясь в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или принимая меры к задержанию лица, совершившего преступление, применяют огнестрельное оружие для пресечения общественно опасных деяний и задержания лиц, их совершивших, но при этом выходят за рамки полномочий, предоставленных статутным федеральным законом[151], то в этих случаях законность действий сотрудников будет определяться в соответствии с нормами об обстоятельствах, исключающих общественную опасность и противоправность деяния[152], и всецело зависеть от того, насколько правомерно причинен вред объектам уголовно-правовой охраны. Употребление огнестрельного оружия с нарушением специальных норм, устанавливающих основания и порядок его применения, не должно влечь ответственности, если причиненный вследствие этого вред не превышает пределов, установленных законодательством о необходимой обороне, крайней необходимости и причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление.
   Вместе с тем существуют и другие мнения. К примеру, А. С. Князьков полагает, что возможность существования подобных случаев «говорит лишь об отсутствии уголовно-правовой оценки действий должностного лица и не исключает его дисциплинарную ответственность»[153]. Однако данная точка зрения основана скорее на той модели правового регулирования применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия, которая предлагается данным автором, нежели на той, которая закреплена действующим законодательством, и поэтому является спорной.
   Дело в том, что нормы административного и уголовного законодательства, о которых идет речь, регулируют поступки, которые по внешним признакам сходны с уголовно наказуемыми деяниями. Эти нормы имеют ряд важных общих признаков, среди которых особое внимание хотелось бы обратить на следующие:
   1) ими регулируются однородные поступки, связанные с правомерным причинением вреда;
   2) указанные нормы сходны по своему строению, предусматривая основания совершения и важные признаки правомерных поступков, исключающих преступность деяния[154].
   Поэтому нормы административного и уголовного законодательства, составляющие правовую основу применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия, не взаимоисключают, а дополняют друг друга. И если сотрудник, применяя огнестрельное оружие для пресечения общественно опасных деяний, причиняет вследствие этого вред, не превышающий пределов, установленных уголовным законодательством, говорить о дисциплинарной ответственности в таких случаях нет оснований.
   Следует согласиться с мнением А. С. Князькова о том, что предлагаемый нами подход к оценке правомерности действий сотрудников милиции в указанных случаях[155] вступает в противоречие с положением, закрепленным в ч. 1 ст. 12 Закона «О милиции»[156], а именно, что «милиция имеет право применять… огнестрельное оружие только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим
   Законом». Однако такой подход в полной мере согласуется с положениями, закрепленными в ст. 24 данного Закона.
   Тем не менее для устранения указанного противоречия, а также правовой основы для привлечения к ответственности, в том числе дисциплинарной, к примеру, сотрудников милиции, оказавшихся в такого рода ситуациях, целесообразно было бы, на наш взгляд, ч. 1 ст. 12 Закона «О милиции» исключить, заменив ее следующими положениями, устанавливающими пределы применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия:
   «Сотрудники имеют право применять физическую силу или специальные средства только в случаях и порядке, предусмотренных соответствующим статутным федеральным законом.
   Огнестрельное оружие применяется или используется сотрудниками только в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законом».
   Учитывая также, что Федеральный закон «Об оружии» не содержит даже ссылки на законодательство, регламентирующее правила применения и использования боевого ручного стрелкового оружия, считаем необходимым устранить данный пробел, закрепив в нем положение следующего содержания:
   «Сотрудники государственных военизированных организаций имеют право применять и использовать боевое ручное стрелковое оружие в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости либо при задержании лица, совершившего преступление, в том числе в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законом, закрепляющем правила применения и использования огнестрельного оружия для соответствующих категорий сотрудников».
   Внесение в законодательные акты, регламентирующие полномочия государственных военизированных организаций на применение и использование огнестрельного оружия, предложенных изменений обеспечит более надежную защиту сотрудников данных государственных военизированных организаций, применивших огнестрельное оружие в случаях и порядке, предусмотренных соответствующими статутными федеральными законами, а также позволит им более решительно действовать при пресечении наиболее опасных преступлений.
   При таком подходе сотрудник ориентируется статутным федеральным законом на применение огнестрельного оружия, прежде всего, в наиболее опасных случаях, когда допустимо причинение любого вреда посягающему, но при этом не исключается возможность применения им огнестрельного оружия в иных случаях в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости или при задержании лица, совершившего преступление, с соблюдением принципов соразмерности, установленных нормами уголовного законодательства Российской Федерации.
   Следует отметить, что особую специфику имеет применение огнестрельного оружия военнослужащими вооруженных сил при несении караульной службы по охране военных объектов. Правила применения огнестрельного оружия военнослужащими закреплены в Уставе гарнизонной и караульной служб вооруженных сил Российской Федерации, утвержденном Указом Президента Российской Федерации от 14 декабря 1993 г.[157]
   Так, например, если нарушитель после окрика часового «Стой, стрелять буду» продолжает приближаться к посту или запретной границе, часовой производит предупредительный выстрел вверх. При невыполнении нарушителем и этого требования и попытке его проникнуть на пост (пересечь запретную границу) или обращении в бегство после такой попытки часовой применяет по нему оружие. В данном случае в момент пересечения границы поста нарушителем начинается вредоносное вторжение в сферу охраняемых законом общественных отношений, для прекращения которого допустимо причинение огнестрельного ранения.
   Кроме того, часовой обязан применять оружие без предупреждения в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект[158].
   Как видно из приведенных правил, они жестко регламентируют действия часового по применению оружия, их выполнение является не правом, а обязанностью часового, несмотря на то, что они не в полной мере соответствуют положениям уголовного законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление.

§ 4. Особенности правового регулирования применения служебного огнестрельного оружия

   Как уже было сказано, к числу лиц, которым в соответствии с действующим законодательством предоставлено право на хранение, ношение и применение служебного оружия, относятся должностные лица государственных органов и работники юридических лиц с особыми уставными задачами.
   Во-вторых, особенности правового регулирования применения служебного огнестрельного оружия определяются целевым назначением использования данного вида оружия. Как уже было сказано, оно используется: 1) в целях самообороны и 2) для исполнения возложенных на соответствующих субъектов федеральным законом обязанностей.
   Должностные лица государственных органов, в том числе должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной защите, применяют огнестрельное оружие в целях самообороны в соответствии с требования ст. 24 Федерального закона «Об оружии», в которой изложены правила применения оружия гражданами Российской Федерации. В ч. 3 ст. 7 Федерального закона от 20 апреля 1995 г. «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», прямо закреплено, что защищаемые лица в случае необходимости применения оружия должны соблюдать требования ст. 24 Федерального закона «Об оружии».
   Полномочия должностных лиц государственных органов по применению служебного оружия для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей регулируются статутными федеральными законами и специальными подзаконными нормативными актами.
   В Федеральном законе «Об оружии» законодатель ограничился указанием лишь на то, что полномочия по применению служебного оружия закрепляются законодательством Российской Федерации (ч. 1 ст. 4), а на вопрос, каким государственным органом либо каким нормативным актом должны устанавливаться данные полномочия, ответа не дает.
   Анализ статутных федеральных законов показывает, что они содержат, как правило, только различного рода отсылочные нормы.
   В Федеральном законе «О животном мире» в отношении должностных лиц специально уполномоченных государственных органов по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания в ч. 2 ст. 31 закреплена аналогичная отсылочная норма о том, что «порядок… применения служебного огнестрельного оружия регулируется действующим законодательством», а далее в ч. 3 данной статьи указывается, что «правила применения… оружия определяются Правительством Российской Федерации». Правила использования и применения служебного оружия, должностными лицами, выполняющими задачи по охране объектов животного мира, утверждены Постановлением Правительства Российской Федерации от 2 февраля 1998 г. «О мерах по обеспечению служебным оружием и специальными средствами должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира» (с изменениями на 16 сентября 2002 г.)[160]. Этот нормативный акт регламентирует правила применения оружия должностными лицами, выполняющими задачи только по охране объектов животного мира[161]. Судя по всему, охрана среды обитания животного мира[162] в число задач указанных должностных лиц не входит. Данное обстоятельство дает основание полагать, что должностные лица, выполняющие задачи по охране среды обитания животного мира, а именно:
   должностные лица государственной лесной охраны Российской Федерации, а также работники системы государственного органа управления лесным хозяйством Российской Федерации могут применять служебное оружие в соответствии с и. 6.3–6.5 «Инструкции по обороту служебного, гражданского оружия и боеприпасов к нему», утвержденной приказом Федеральной службы лесного хозяйства России от 17 июня 1996 г. № 98;
   государственные инспектора по охране природных заповедников (национальных парков) имеют право применять оружие в соответствии с правилами, установленными разд. 6 Инструкции о порядке приобретения, перевозки, хранения, учета и использования огнестрельного оружия и боеприпасов к нему в государственных природных заповедниках и национальных природных парках Российской Федерации, утвержденной Приказом Минэкологии России от 5 июня 1992 г. № 113.
   Перечисленные нормативные акты, закрепляющие полномочия соответствующих должностных лиц по применению служебного оружия, являются ведомственными.
   Следует заметить, что развитие законодательства по применению служебного огнестрельного оружия повторяет историю нормативно-правового регулирования применения огнестрельного оружия милицией, о котором подробно шла речь выше. Еще раз напомним, что первоначально нормы, устанавливающие полномочия сотрудников милиции по применению оружия, закреплялись в ведомственных нормативных актах (инструкциях, положениях, уставах), т. е. в подзаконных нормативных актах. Затем указанные полномочия получили закрепление в Положении о советской милиции, утвержденном постановлением Совета Министров СССР от 17 августа 1962 г. После этого основания и пределы применения работниками милиции силы и огнестрельного оружия были закреплены в принятом 8 июня 1973 г. Указе Президиума Верховного Совета СССР «Об основных обязанностях и правах советской милиции по охране общественного порядка и борьбе с преступностью», имевшем силу закона. И, наконец, сейчас данные полномочия закреплены в Законе «О милиции». И это не случайно, поскольку Конституцией Российской Федерации регулирование оснований и порядка вторжения сил обеспечения безопасности в сферу прав и свобод личности отнесено к предметам федерального ведения (п. З ст. 71), при этом права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены в целях защиты здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения безопасности только федеральным законом (ч. 3 ст. 55).
   На наш взгляд, учитывая данные положения Конституции Российской Федерации и имеющийся исторический опыт, правовое регулирование полномочий по применению служебного огнестрельного оружия должностными лицами государственных органов должно осуществляться только федеральным законом в объеме, необходимом и достаточном для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей по защите жизни и здоровья граждан, по охране природы и природных ресурсов.
   К сожалению, единый подход к регулированию полномочий по применению служебного огнестрельного оружия работниками юридических лиц с особыми уставными задачами для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей у законодателя также отсутствует.
   К примеру, полномочия на применение огнестрельного оружия частными охранниками и работниками ведомственной охраны закреплены в соответствующих статутных федеральных законах[163]. В отношении других категорий работников юридических лиц с особыми уставными задачами законодатель ограничился закреплением в статутных федеральных законах различных по характеру отсылочных норм.
   Так, в соответствии с ч. 2 ст. 29 Федерального закона от 26 марта 1998 г. «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» должностные лица, которым разрешено хранение и ношение служебного оружия при выполнении задач по охране драгоценных металлов и драгоценных камней, а также правила его применения определяются Правительством Российской Федерации в соответствии с законодательством Российской Федерации[164]. В части 3 ст. 84 Воздушного кодекса Российской Федерации от 19 марта 1997 г. указывается, что «сотрудникам служб авиационной безопасности при исполнении служебных обязанностей разрешается ношение и применение служебного оружия в порядке, установленном федеральными законами»[165].
   В отношении работников отдельных юридических лиц с особыми уставными задачами, в частности, перечисленных в Постановлении Правительства Российской Федерации от 22 апреля 1997 г. «О мерах по обеспечению юридических лиц с особыми уставными задачами боевым ручным стрелковым оружием», а именно, Центрального банка РФ (в том числе Российского объединения инкассации), Сберегательного банка РФ, ссылки на нормы, устанавливающие правила применения их работниками огнестрельного оружия, в нормативных актах вовсе отсутствуют[166]. Вместе с тем для охраны Главного центра специальной связи Министерства Российской Федерации по связи и информатизации и их территориальных подразделений, указанного в постановлении Правительства РФ от 22 апреля 1997 г., может создаваться ведомственная охрана, которая наделена полномочиями по применению оружия Федеральным законом «О ведомственной охране».
   Применение и использование специальных средств и огнестрельного оружия работниками военизированных и сторожевых подразделений вневедомственной охраны при органах внутренних дел также осуществляется в соответствии со статьями 13, 15–17 Федерального закона «О ведомственной охране»[167] до принятия федерального закона, регулирующего деятельность вневедомственной охраны при органах внутренних дел.
   Нельзя не заметить, что Федеральный закон «О ведомственной охране» в настоящее время занимает особое место среди нормативных актов, регламентирующих правила применения служебного оружия. В отношении отдельных категорий работников юридических лиц с особыми уставными задачами данный закон, по сути, играет роль кодификационного акта, также как Закон «О милиции» относительно ряда государственных военизированных организаций.
   Думается, такой подход вполне оправдан. Более четко он реализован в отношении работников организаций федеральной почтовой связи, которые согласно ст. 20 Федерального закона «О почтовой связи» имеют право применять имеющиеся у них специальные средства и служебное оружие «в целях защиты охраняемых объектов почтовой связи, почтовых отправлений и денежных средств, а также здоровья и жизни людей». Применение специальных средств и служебного оружия работниками организаций федеральной почтовой связи осуществляется в порядке, установленном Федеральным законом «О ведомственной охране» для применения специальных средств и служебного оружия работниками ведомственной охраны.
   Однако противоречивость законодательства, регламентирующего полномочия работников юридических лиц с особыми уставными задачами по применению оружия, в большей степени проявляется в нормах, устанавливающих пределы и объем применения огнестрельного оружия работниками данных юридических лиц.
   Так, определяя общие пределы применения огнестрельного оружия частными охранниками, Закон Российской Федерации от 11 марта 1992 г. «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» в ч. 1 ст. 16 установил, что в ходе осуществления частной охранной деятельности разрешается применять специальные средства и огнестрельное оружие «только в случаях и в порядке, предусмотренных настоящим Законом, и в пределах предоставленных лицензией прав». Применение частным охранником специальных средств или огнестрельного оружия с превышением своих полномочий, крайней необходимости или необходимой обороны влечет за собой лишение лицензии, а также иную ответственность, установленную законом.
   Пределы полномочий по применению огнестрельного оружия в данном случае ограничены случаями и порядком, установленными в статутном федеральном законе, законодательством о необходимой обороне и крайней необходимости и пределами предоставленных лицензией прав[168].
   В свою очередь работники ведомственной охраны, в соответствии с ч. 1 ст. 13 Федерального закона от 14 апреля 1999 г. «О ведомственной охране» имеют право на применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия «на охраняемых объектах, а также вне охраняемых объектов при преследовании лиц, совершивших преступление или административное правонарушение на охраняемых объектах». Работники ведомственной охраны не несут ответственность за моральный, физический или имущественный вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением в предусмотренных настоящим Федеральным законом случаях физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, а также в условиях крайней необходимости.
   Пределы полномочий по применению огнестрельного оружия работниками ведомственной охраны ограничены случаями, установленными статутным федеральным законом, законодательством о необходимой обороне и крайней необходимости, и территорией охраняемых объектов.
   Необходимо сразу заметить, что работники ведомственной охраны в качестве крайней меры имеют право на применение огнестрельного оружия в случае «задержания лиц, застигнутых на охраняемых объектах при совершении тяжкого или особо тяжкого преступления против личности, охраняемых объектов и пытающихся скрыться». Однако в качестве обстоятельства, исключающего ответственность работника ведомственной охраны за моральный, физический или имущественный вред, причиненный правонарушителю, такого, как правомерное «причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление» (ст. 38 УК РФ), в данной норме не закреплено.
   Далее, Закон Российской Федерации от 11 марта 1992 г. «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» в и. 1 ч. 3 ст. 3 в целях охраны разрешает предоставление такой услуги, как «защита жизни и здоровья граждан», предоставив при этом частному охраннику право на применение огнестрельного оружия только «для отражения нападения, когда его собственная жизнь[169] (выделено мной. – А. К.) подвергается непосредственной опасности». В то время как работнику ведомственной охраны для выполнения задач по защите охраняемых объектов от противоправных посягательств; обеспечению на охраняемых объектах пропускного и внутриобъектового режимов; предупреждения и пресечение преступлений и административных правонарушений на охраняемых объектах предоставлено право на применение огнестрельного оружия для:
   «1) защиты лиц, находящихся на охраняемых объектах, от нападения, угрожающего их жизни или здоровью;
   2) отражения нападения на работников ведомственной охраны, угрожающего их жизни или здоровью (выделено мной. – А. К.), а также пресечения попытки завладеть их огнестрельным оружием».
   К тому же в ст. 17 Федерального закона «О ведомственной охране» закреплены гарантии личной безопасности работников ведомственной охраны.
   Следует обратить внимание, что ведомственная охрана в Федеральном законе «О ведомственной охране» определяется как «совокупность создаваемых федеральными органами исполнительной власти органов управления, сил и средств, предназначенных для защиты охраняемых объектов от противоправных посягательств». К числу охраняемых объектов включены здания, строения, сооружения, прилегающие к ним территории и акватории, транспортные средства, а также грузы, в том числе при их транспортировке, денежные средства и иное имущество, подлежащие защите от противоправных посягательств (к примеру, драгоценные металлы и драгоценные камни).
   К числу федеральных органов исполнительной власти, имеющих право создавать ведомственную охрану, относятся:
   – Министерства Российской Федерации: по атомной энергии; по делам гражданской обороны; чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий; обороны; промышленности, науки и технологий; путей сообщения; по связи и информатизации; транспорта; финансов; энергетики; сельского хозяйства;
   – Российские агентства: авиационно-космическое; по боеприпасам; по обычным вооружениям; по системам управления; по судостроению; по государственным резервам[170].
   По сути дела, на ведомственную и частную охрану соответствующие федеральные законы возлагают одинаковые обязанности – это охрана зданий, территорий, находящегося там имущества, разница состоит только в том, что собственником указанных объектов охраны в первом случае является государство, во втором – частные лица или негосударственные организации. Вместе с тем полномочия работников ведомственной охраны и частных охранников по применению оружия имеют значительные различия.
   Таким образом, даже краткий обзор законодательства, регламентирующего правила применения служебного оружия, показывает, что система таких нормативных актов достаточно неоднородна и сложна и свидетельствует об отсутствии единого продуманного подхода к регламентации полномочий по его применению соответствующими субъектами.
   Представляется, что система законодательства о применении (использовании) служебного оружия должна включать нормы кодификационного акта (например, в форме соответствующего раздела в Федеральном законе «Об оружии»), нормы статутных федеральных законов, регламентирующих соответствующие направления правоохранительной, контрольно-надзорной и охранной деятельности. В законе «Об оружии» целесообразно закрепить нормы, устанавливающие условия и пределы применения и использования служебного огнестрельного оружия. В свою очередь в статутных федеральных законах следует закрепить нормы, устанавливающие основания (случаи) и порядок применения и использования служебного огнестрельного оружия для соответствующей категории должностных лиц или работников юридических лиц с особыми уставными задачами, в объеме, необходимом и достаточном для выполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей.
   Постановления Правительства и ведомственные нормативные акты могут, на наш взгляд, содержать только нормы, принятые в развитие положений указанных федеральных законов, устанавливающие отдельные процедуры, связанные, например, с предоставлением информации контрольно-надзорным органам о применении или использовании оружия, проведением ведомственных проверок по фактам применения оружия, организационные и тактико-технические особенности применения и использования оружия.
   Представляется, что Федеральный закон «Об оружии» следует дополнить следующими положениями, устанавливающими пределы применения и использования служебного огнестрельного оружия:
   «Должностные лица государственных органов, в том числе должностные лица правоохранительных и контролирующих органов, подлежащие государственной защите, работники юридических лиц с особыми уставными задачами применяют огнестрельное оружие в целях самообороны в соответствии с требованиями ст. 24 Федерального закона “Об оружии”.
   Должностные лица государственных органов и работники юридических лиц с особыми уставными задачами имеют право применять служебное огнестрельное оружие для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей только в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законом.
   Должностные лица государственных органов и работники юридических лиц с особыми уставными задачами не несут ответственности за моральный вред, убытки и вред охраняемым уголовным законом интересам, причиненные ими в связи с применением служебного огнестрельного оружия в предусмотренных федеральным законом случаях, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, крайней необходимости или превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление».

§ 5. Правовые основы применения огнестрельного оружия гражданами Российской Федерации

   В соответствии с ч. 1 ст. 24 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. «Об оружии» граждане Российской Федерации могут применять имеющееся у них на законных основаниях оружие в целях самообороны, а именно для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости[171]. Следует заметить, что в данной статье установлены одинаковые основания применения гражданами как газового, так и огнестрельного оружия.
   Огнестрельное оружие запрещается применять в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения. О каждом случае применения оружия, повлекшем причинение вреда здоровью человека, владелец оружия обязан незамедлительно, но не позднее суток, сообщить в орган внутренних дел по месту применения оружия.
   Причем в отношении тактико-технических характеристик гражданского огнестрельного оружия Федеральным законом «Об оружии» установлены довольно жесткие требования, к примеру, в соответствии с ч. 1 ст. 3 оно должно исключать ведение огня очередями и иметь емкость магазина (барабана) не более 10 патронов. Обеспокоенность граждан за обеспечение надежной защиты своей чести, достоинства, жизни, семьи, жилища, собственности находит выражение в предложениях предоставить им право на приобретение, хранение, ношение и использование любого огнестрельного оружия (к примеру, снайперской винтовки с лазерным прицелом, пулемета или гранатомета)[172]. Однако при этом сразу встает вопрос, насколько подобные предложения соответствуют нормам, устанавливающим правила применения оружия?
   В соответствии с действующим законодательством лицо, применившее огнестрельное оружие в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, не понесет ответственности за причиненный нападающему вред, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны либо пределов крайней необходимости.
   При наличии в руках мощного оружия, гражданин стоит перед выбором принять ответственное и юридически значимое решение, за последствия которого он должен держать ответ перед государством. Чем большей поражающей способностью обладает применяемое огнестрельное оружие, тем больше риск нарушить нормы о соразмерности защиты и нападения и, соответственно, вероятность самому стать подсудимым.
   По смыслу закона правомерность (или неправомерность) обороны зависит не от того, чем и как защищается человек, а прежде всего от соотношения вреда причиненного и вреда предотвращенного. Однако в судебной практике долгие годы существовал стереотип: оправданно обороняется тот, кто претерпел больший ущерб, чем причинил, т. е. сопоставляется вред, реально причиненный друг другу противоборствующими сторонами[173]. Поэтому если принять предложение о снятии ограничений на типы и модели гражданского огнестрельного оружия, то возникнет необходимость радикального пересмотра как нормы закона о необходимой обороне, так и судебной практики по делам этой категории.
   Статья 24 Федерального закона «Об оружии» разрешает применять его и для защиты собственности. Это новый подход к проблеме самообороны, ибо на протяжении многих лет в теории и судебной практике жизнь и здоровье преступника признавались более ценным благом, чем имущество правопослушного человека, и если собственник действовал решительно, то привлекался за превышение необходимой обороны. Однако закон не дает ответа на вопрос, какая по характеру угроза собственности является поводом для производства выстрела на поражение посягающего.
   Следовательно, прежде чем говорить о необходимости предоставления гражданам Российской Федерации права на приобретение любого огнестрельного оружия, в первую очередь необходимо решить проблему несовершенства норм, регламентирующих основания и порядок его применения.
   Кроме того, само по себе наличие в арсенале средств защиты гражданина «пулемета» или «гранатомета» не решит проблему его безопасности. Как показывает практика, в большинстве случаев сотрудники милиции пострадали от рук преступников не по причине отсутствия у них табельного оружия, а по причине ослабления бдительности и неготовности отразить внезапное нападение, либо, как следствие этого, из-за нерешительности и медлительности своих действий. Это происходит, прежде всего, потому, что преступники выбирают время, место, способ, орудия посягательства, жертву таким образом, чтобы добиться успеха. То есть заранее обеспечивается преимущество над потерпевшим[174]. Поэтому поражающая способность оружия в большинстве случаев не имеет принципиального значения.
   На наш взгляд, Федеральный закон от 13 декабря 1996 г. «Об оружии», закрепляя соответствующие требования к тактико-техническим параметрам гражданского оружия, достаточно полно, четко и сбалансированно, чем прежнее законодательство, учитывает потребности практики. Думается, что предложения о снятии ограничений на типы и модели гражданского огнестрельного оружия продиктованы не столько заботой о надежной защите граждан от преступных посягательств, сколько интересами самого производителя оружия.
   Пойдя по такому пути, государство в очередной раз переложит с себя ответственность по обеспечению защиты жизни и здоровья граждан от преступных посягательств и за последствия таких действий на них самих. Думается, будет более правильным, если этим будут заниматься профессионалы, т. е. соответствующие должностные лица государственных военизированных организаций, которым государство обязано обеспечить необходимую правовую защиту. А вот об оснащении профессионалов самым современным вооружением государство должно серьезно озаботиться, чтобы выполнить одно из требований Основных принципов применения силы и огнестрельного оружия. Суть его в следующем: «Правительства и правоохранительные органы разрабатывают как можно более широкий арсенал средств и обеспечивают должностных лиц по поддержанию правопорядка различными видами оружия и боеприпасов, позволяющими дифференцированно применять силу и огнестрельное оружие. В их число входит разработка не приводящих к смерти, но нейтрализующих видов оружия, применяемого в надлежащих ситуациях, в целях все большего сужения сферы использования средств, способных убить или ранить».

Глава 2
Основания применения огнестрельного оружия

   Как уже отмечалось, специальные законодательные акты, регламентирующие деятельность государственных военизированных организаций, ограничивают применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками указанных организаций исчерпывающим перечнем случаев, которые, наряду с нормами, устанавливающими обстоятельства, исключающие общественную опасность и противоправность деяния, выступают в качестве непосредственных правовых оснований применения оружия.
   В литературе эти случаи рассматриваются как «условия» правомерного применения оружия[175], «правовые основания применения огнестрельного оружия»[176], либо как «обстоятельства, при которых допустимо применение оружия»[177]. Законодатель употребляет для их определения термины «основания»[178] и «условия»[179]. Думается, что термин «основания» применительно к случаям применения и использования огнестрельного оружия, установленных законодательством, является более точным. Основания – это «причина, повод, которые объясняют, оправдывают, делают понятными поступки, поведение»[180].
   Основания применения (использования) огнестрельного оружия – это исключительные по своему характеру условия, с возникновением которых закон связывает возможность применения или использования сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия. Под условиями в данном случае понимаются совокупность признаков фактического поведения лица (лиц), либо животного, закрепленных в законодательстве[181].
   Огнестрельное оружие в перечисленных в законодательстве случаях применяется сотрудниками государственных военизированных организаций либо в состоянии необходимой обороны, либо при задержании лица, совершившего преступление. В отдельных случаях наряду с состоянием необходимой обороны может возникнуть состояние крайней необходимости.
   Рассмотрим вначале основания применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия, когда имеет место состояние необходимой обороны.

§ 1. Основания применения огнестрельного оружия в состоянии необходимой обороны

   – для защиты граждан или самозащиты от нападения, опасного для жизни или здоровья;
   – для пресечения попытки завладения оружием сотрудника государственной военизированной организации;
   – для освобождения заложников;
   – для отражения группового или вооруженного нападения:
   б) на здания, строения, сооружения и транспортные средства, принадлежащие таможенным органам Российской Федерации или используемые ими, на товары и транспортные средства, находящиеся под таможенным контролем;
   в) на военные городки, воинские эшелоны (транспорты), транспортные колонны, охраняемые объекты, специальные грузы, сооружения на коммуникациях, жилые помещения граждан, помещения, занимаемые органами государственной власти, предприятиями, учреждениями и организациями независимо от форм собственности, общественными объединениями[183];
   г) на принадлежащие органам федеральной фельдъегерской связи транспортные средства, на другие объекты, расположенные на охраняемой территории, в том числе на здания, помещения и сооружения, занимаемые указанными органами;
   – совершаемого в целях завладения доставляемой корреспонденцией;[184]
   – для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление;
   – для освобождения захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств[185];
   – для подавления сопротивления вооруженных лиц, отказывающихся выполнить законные требования военнослужащих внутренних войск о прекращении противоправных действии и сдаче имеющихся у этих лиц оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, специальных средств и военной техники[186];
   – для задержания лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия[187];
   – в случае пресечения террористических и иных преступных посягательств[188];
   – для пресечения попыток лиц противоправным способом проникнуть на территории охраняемых объектов, постов и других мест несения боевой службы или покинуть их, когда пресечь эти попытки иными способами не представляется возможным[189].
   Служебное огнестрельное оружие в состоянии необходимой обороны применяется в следующих случаях
   • должностными лицами, выполняющими задачи по охране объектов животного мира[190] для
   1) отражения нападения, непосредственно угрожающего жизни или здоровью должностных лиц, членов их семей или граждан, исполняющих возложенные на них законом обязанности по охране объектов животного мира;
   2) отражения вооруженного или группового нападения на служебные, жилые и иные помещения, принадлежащие должностным лицам;
   3) отражения вооруженного или группового нападения на служебные, жилые и иные помещения, принадлежащие должностным лицам;
   • работниками ведомственной охраны[191] в качестве крайней меры для
   1) «защиты лиц, находящихся на охраняемых объектах, от нападения, угрожающего их жизни или здоровью;
   2) отражения нападения на работников ведомственной охраны, угрожающего их жизни или здоровью, а также пресечения попытки завладеть их огнестрельным оружием;
   4) отражения вооруженного или группового нападения на охраняемые объекты, когда иными средствами отразить указанное нападение невозможно»;
   • частными охранниками[192] для
   1) отражения нападения, когда его собственная жизнь подвергается непосредственной опасности;
   2) отражения группового или вооруженного нападения на охраняемую собственность.
   Рассмотрим типичные основания применения огнестрельного оружия перечисленными субъектами подробнее.

   1. Защита граждан или самозащита от нападения, опасного для жизни или здоровья
   В описываемых случаях в качестве объектов противоправного посягательства выступают жизнь или здоровье граждан или самих сотрудников государственных военизированных организаций, иных уполномоченных должностных лиц государственных органов или работников юридических лиц с особыми уставными задачами[193]. Решая вопрос о применении огнестрельного оружия, сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) должен оценить опасность[194] нападения. В общем плане под нападением, опасным для жизни или здоровья, понимаются насильственные действия, которые каким-либо образом нарушают анатомическую целостность человека, функции его важных органов либо создают реальную угрозу такого нарушения[195].
   Следует иметь в виду, что в соответствии с положениями уголовного законодательства о необходимой обороне причинение вреда посягающему признается правомерным при защите только от общественно опасного посягательства, объектом которого является жизнь или здоровье граждан. Чаще всего оно бывает преступным[196], но может и не содержать всех признаков преступления (нападение невменяемого, лица, не достигшего возраста, с которого наступает уголовная ответственность или невиновного, заблуждающегося относительно характера сложившейся ситуации).
   Опасным для жизни является такое физическое воздействие на потерпевшего, которое при беспрепятственном развитии или без приостановления приведет к смертельному исходу[197].
   При применении огнестрельного оружия для отражения нападения, опасного для жизни, следует руководствоваться ч. 1 ст. 37 УК РФ в новой редакции[198], которая устанавливает, что «не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц… если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». Данная норма, по сути, исключает всякую возможность ответственности даже в случае лишения нападающего жизни.
   В свою очередь, опасным для здоровья по действующему уголовному законодательству и в судебной практике признается такое насилие, которое повлекло или могло реально повлечь в момент его совершения причинение потерпевшему тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, а также легкого вреда здоровью, вызвавшее кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности[199].
   Медицинские критерии установления степени тяжести вреда, причиненного здоровью, содержатся в Правилах судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью, утвержденных приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 декабря 1996 г. № 407[200].
   С точки зрения правомерности применения огнестрельного оружия нападение на граждан нельзя считать опасным для их здоровья, когда оно выражается в причинении побоев или совершении иных насильственных действий, причиняющих потерпевшему физическую боль, либо ограничивающих его свободу (за исключением случаев, когда указанные действия совершаются в ходе захвата заложников, похищения людей или изнасилования), но не влекущих вышеуказанных последствий[201].
   Значительно сложнее выглядит вопрос о допустимости применения оружия в случаях, когда нападающий пытается причинить легкий вред здоровью. В соответствии с упомянутыми правилами (и. 47–49) таким вредом считается причинение кратковременного расстройства здоровью продолжительностью не свыше 21 дня или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, равной 5 %. Поскольку такой вред опасен для здоровья, применение для его предотвращения (пресечения) не противоречит закону. Однако следует иметь в виду, что причинение в таких случаях посягающему более серьезного ранения, нежели вред здоровью средней тяжести (и. 44–46 Правил), выходит за рамки необходимой обороны и должно влечь уголовную ответственность в зависимости от наступивших последствий, по ч. 1 ст. 108 или ч. 1 ст. 114 УК РФ. Естественно, что таковая ответственность может наступить лишь при наличии умышленной вины сотрудника (осознания им незначительной опасности посягательства на здоровье и сознательное причинение увечья или смерти путем выстрела в упор или с близкого расстояния в жизненно важные органы). Если же характер посягательства был неясен и лишь «задним числом» выяснилась его небольшая тяжесть, то состав указанных преступлений будет отсутствовать.
   Как правило, нападение, опасное для жизни или здоровья, бывает вооруженным, осуществляемым при помощи огнестрельного или холодного оружия либо предметов, используемых в качестве оружия. Вместе с тем оно может быть и невооруженным и состоять в попытках удушения, утопления, сбрасывания с высоты, с движущегося транспортного средства, а зачастую – в нанесении ударов руками и ногами лицу, находящемуся в беспомощном состоянии. Следует учитывать и характер избиения. Так, нанесение ударов ногами лежащему человеку, тем более по голове, представляет непосредственную опасность для его здоровья, и даже жизни независимо от тяжести наступивших последствий и даже отсутствия таковых.
   При совершении посягательства группой лиц обороняющийся «вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы»[202].
   Правомерность производства выстрела на поражение при указанных условиях определяется, исходя из общих положений правомерности необходимой обороны, установленных законодательством.
   Необходимо подчеркнуть, что понятие общественной опасности связано с двумя видами вреда – реализованного и возможного. Если опасность – категория возможности, то вред – категория реальности. Поэтому вовсе не требуется, как уже отмечалось, чтобы в результате нападения наступили тяжкие последствия, а действия нападавшего обязательно квалифицировались как тяжкое преступление.
   Поскольку оружие применяется для защиты, то задача состоит прежде всего в том, чтобы не допустить возможного наступления вреда правоохраняемым интересам (предотвратить его наступление). Поэтому в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» состояние необходимой обороны «возникает не только в самый момент общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы нападения»[203]. Отсюда следует, что нападение считается начавшимся уже с момента непосредственной реальной угрозы причинения потерпевшему смерти или серьезного ранения.
   Оборона должна носить упреждающий характер, однако при этом необходимо, чтобы намерение нападающего или группы нападающих выразилось определенно каким-либо образом: в виде действий (например, в форме демонстрации оружия или заменяющих его средств с одновременным приближением к обороняющемуся, несмотря на предупреждение; нападающий направил огнестрельное оружие на потерпевшего, занес руку с ножом, топором)[204], или словесно (в последнем случае по характеру угрозы должно быть ясно о его намерениях[205], а также, что она не носит неопределенного и отсроченного характера[206], а будет исполнена немедленно). Иными словами, сотрудник (иное уполномоченное должностное лицо, работник) может не ждать, когда нападающий нанесет жертве удар ножом или произведет выстрел. В подобных ситуациях с учетом реальной оценки обстановки сотрудник милиции имеет право стрелять первым (вначале по рукам или ногам). Оценка реальности угрозы жизни или здоровью обороняющегося может быть дана только применительно к каждому конкретному случаю, сообразно с условиями (объективными и субъективными), в которых находится защищающаяся сторона, с учетом выявленных обстоятельств.
   Для правильного применения оружия при наличии рассматриваемого основания важно знать не только начальный момент, когда применение оружия будет правомерным, но и тот момент, когда необходимость в защите отпадает, т. е. определить конечный момент нападения.
   В отношении ситуаций, когда трудно определить, закончилось ли нападение или нет, Пленум Верховного Суда СССР разъяснил, что «состояние необходимой обороны может иметь место и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом хотя бы и законченного посягательства, но по обстоятельствам дела для обороняющегося не был ясен момент его окончания»[207].
   Изъятие сотрудником в результате физической борьбы оружия у нападавшего само по себе также не свидетельствует об окончании посягательства. Нападение, опасное для жизни или здоровья, может продолжаться и без оружия.
   Пленум Верховного Суда СССР отметил, что «действия оборонявшегося, причинившего вред посягавшему, не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред причинен после того, как посягательство было предотвращено или окончено и в применении средств защиты явно отпала необходимость»[208].
   Вместе с тем рассматриваемое правомочие, предоставленное сотрудникам государственных военизированных организаций, должностным лицам государственных органов или работникам юридических лиц с особыми уставными задачами, на наш взгляд, представляется избыточным, так как в качестве нападения, опасного для здоровья, некоторые правоприменители могут расценить и такое, которое заведомо могло повлечь не более чем царапину, кровоподтек и т. п. В литературе на этот счет уже отмечалось, что в законе речь должна идти об угрозе причинения значительного вреда здоровью[209].
   В Основных принципах применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка, принятых Генеральной Ассамблеей ООН, указывается на возможность применения огнестрельного оружия для защиты людей и самозащиты от «угрозы смерти или серьезного ранения». Данные термины, несущие существенную ограничительную нагрузку, в отличие от понятий «тяжкий вред здоровью», «вред здоровью средней тяжести» не ставят сотрудника государственной военизированной организации перед необходимостью решения юридических вопросов, для ответа на которые у него нет ни необходимых сведений, ни времени.
   Если исходить из того, что применение огнестрельного оружия при указанных условиях должно исключать ответственность за любой вред, причиняемый при этом (а так и должно быть), рассматриваемое и предыдущее основания целесообразно было бы, на наш взгляд, сформулировать в законе следующим образом:
   «для защиты себя либо другого лица от нападения, опасного для жизни или способного причинить значительный вред здоровью».

   2. Пресечение попытки завладения оружием сотрудника (иного уполномоченного должностного лица, работника)
   Российское законодательство предоставляет сотруднику государственной военизированной организации[210] право применить огнестрельное оружие также для пресечения попытки завладения его оружием.
   К примеру, попытка завладения оружием сотрудника милиции представляет собой незаконные действия какого-либо лица (группы лиц), осуществляемые против воли сотрудника милиции и направленные на тайное или открытое изъятие находящегося при нем огнестрельного оружия и боеприпасов к нему[211].
   Как показывает практика, при пресечении противоправных посягательств огнестрельное оружие чаще всего применяется для отражения нападения на сотрудника органов внутренних дел, когда его жизнь или здоровье подвергаются непосредственной опасности (см. табл. 6).

   Таблица 6 


   С учетом этого российский законодатель закрепил гарантии личной безопасности вооруженного сотрудника милиции, военнослужащего внутренних войск, сотрудника уголовно-исполнительной системы, работника ведомственной охраны, предоставив им право обнажать огнестрельное оружие и приводить его в готовность, если они считают, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные законом основания для его применения.
   По мнению отдельных авторов, если совершается одиночное нападение на сотрудника милиции без оружия, то физическое превосходство нападающего может выясниться только в схватке, когда работник органов внутренних дел начнет явно проигрывать, и этот проигрыш может стоить ему жизни[212]. На наш взгляд, такая позиция не согласуется с содержанием ст. 16 Закона «О милиции» и ставит сотрудника милиции в невыгодное положение, подвергая неоправданному риску его жизнь и здоровье. Не имея других способов отразить нападение, сотрудник милиции при указанных обстоятельствах вполне может защищать собственные жизнь или здоровье посредством применения огнестрельного оружия.
   Вместе с тем, обнажив оружие, сотрудник милиции, во-первых, увеличивает тем самым вероятность нападения на него со стороны нападающего или задерживаемого; во-вторых, неизбежно ограничивает себя в возможности пресечения попытки внезапного нападения со стороны задерживаемого лица одной лишь своей физической силой. Поэтому в целях обеспечения собственной безопасности и предотвращения попыток завладения табельным огнестрельным оружием сотрудник милиции, отражая нападение либо доставляя задержанного в милицию, должен иметь право устанавливать при необходимости «зону безопасности»[213], т. е. держать нападающее или задерживаемое лицо на определенном расстоянии от себя.
   Учитывая все эти обстоятельства в целях обеспечения личной безопасности сотрудника милиции, в ч. 2 ст. 16 Закона установлено, что «попытки лица, задерживаемого сотрудником милиции с обнаженным огнестрельным оружием, приблизиться к нему, сократив при этом указанное расстояние, или прикоснуться к его оружию предоставляют сотруднику милиции право применить оружие в соответствии с и. 2 ч. 1 ст. 15 настоящего Закона». Закрепление данной нормы в Законе направлено также на то, чтобы свести к минимуму возможность перехода вверенного сотруднику табельного огнестрельного оружия к нападающему. Расстояние между сотрудником милиции, находящимся с обнаженным огнестрельным оружием, и задерживаемым (зона безопасности)[214] устанавливается самим сотрудником милиции, исходя из складывающейся обстановки, для того, чтобы не дать приблизиться к себе и вовремя нейтрализовать действия нападающего, которые могут повлечь причинение вреда жизни или здоровью сотрудника милиции либо привести к завладению его оружием. Это позволяет держать ситуацию под контролем.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

   И это не только проблема российских государственных военизированных организаций. В частности, по мнению руководства американского национального института правосудия, полиция не только на местном, но и уровне штатов до сих пор вооружена и оснащена, как в конце XIX в. В своей работе она опирается на три основные концепции: а) уговорить, чтобы заставить сотрудничать; б) применить силу, чтобы заставить подчиниться; в) застрелить// США. Новинки оснащения полицейского. М.: ГИЦ МВД России, 1995 (Подготовлено по ст.: Пилант Дж. Оружие, достойное Джеймса Бонда // ПОЛИС (США). 1994. № 3. С. 52–55; пер. с англ. Л. А. Прососовой).

6

7

8

9

   Каплунов А. И. Правовые и тактические основы применения милицией огнестрельного оружия: Дис… канд. юрид. наук. М.: Академия МВД РФ, 1994; Новиков В. С. Применение огнестрельного оружия по законодательству Российской Федерации: Дис… канд. юрид. наук. М.: Академия МВД России, 1996; Князьков А. С. Применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками милиции как мера административно-правового пресечения: Дис… канд. юрид. наук. Томск: ЮИ ТГУ, 1998.

10

11

12

13

   Например: Волгоград– Мингес А. В. Применение сотрудниками органов внутренних дел огнестрельного оружия, приемов рукопашного боя и специальных средств: Учебное пособие. Волгоград: ВЮИ МВД России, 1997. 80 с.; Москва – Новиков В. С. Правовые основы применения и использования огнестрельного оружия сотрудниками милиции: Лекция. М.: Академия МВД РФ, 1996. 44 с.; Санкт-Петербург– Каплунов А. И. Правовые основы применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия: Учебное пособие. СПб.: СПб ВШ МВД России, 1997. 88 с.; Омск– Соловей Ю. П., Каплунов А. И. Теория и практика применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия: Учебно-практическое пособие. Омск: Высшая школа милиции МВД России, 1995. 147 с.; Томск – Князьков А. С., Шеслер А. В. Правовые основы применения огнестрельного оружия сотрудниками милиции: Учебное пособие. Томск: РИПК МВД РФ, 1995. 60 с.; Князьков А. С. Применение милицией физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия: Учебное пособие. Томск: РИПК РФ. 1997. 109 с.

14

15

   К примеру, тираж книги: МингесА. В. Специальные меры административного пресечения: применение огнестрельного оружия, физической силы и специальных средств представителями исполнительной власти государства. Волгоград: Волг, юрид. ин-т МВД России, 1999. 135 с. – составил 200 экз. Также обстоит дело с другими изданиями, например, тираж книги: Бекетов О. И., Опарин В. Н. Применение полицейской силы по законодательству Российской Федерации. Омск: Омская академия МВД России, 2001. 164 с. – также составил 200 экз. В силу ничтожного тиража данные книги практически недоступны широкому кругу ученых и практиков.

16

   данная под грифом «для служебного пользования». См.: Корецкий Д. А. Боевое применение оружия: правовые, тактические, психологические аспекты. Научно
   методическое пособие для сотрудников специальной связи. Ростов н/Д: Главный центр специальной связи Министерства связи Российской Федерации, 1993. 64 с.

17

18

   В качестве подобного комментария после принятия 18 апреля 1991 г. Верховным Советом РСФСР Закона «О милиции» служило изданное дважды и большим тиражом (всего 200 тыс. экз.) учебно-практическое пособие, подготовленное коллективом авторов, которые принимали непосредственное участие в разработке Закона о милиции, в том числе раздела 4 «Применение милицией физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия» (См.: Кондрашов Б. П., Соловей Ю. П., Черников В. В. Внимание: оружие! (Правовые основы применения огнестрельного оружия сотрудниками российской милиции). М.: Интердетектив, 1992). В настоящее время на эту роль может претендовать книга: Соловей Ю. П., Черников В. В. Комментарий к Закону Российской Федерации «О милиции». М.: «Проспект», 2000. 496 с. Однако, как следует из названий данных изданий, они охватывают проблемы применения и использования огнестрельного оружия лишь сотрудниками органов внутренних дел, не затрагивая, как правило, деятельность других субъектов, имеющих право на хранение, ношение, применение и использование огнестрельного оружия.

19

20

21

22

23

   Перечень должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира, которым предоставлено право хранения, ношения и применения служебного оружия при исполнении служебных обязанностей, и нормы обеспечения их служебным огнестрельным оружием утвержден Постановлением Правительства Российской Федерации от 2 февраля 1998 г. № 133 «О мерах по обеспечению служебным оружием и специальными средствами должностных лиц, выполняющих задачи по охране объектов животного мира» (с изменениями на 16 сентября 2002 г.)// СЗ РФ. 1998. № 6. Ст.757; 2000. № 2. Ст. 244; 2002. № 38. Ст. 3607.

24

   Полный перечень должностных лиц Охотдепартамента Министерства сельского хозяйства и продовольствия Российской Федерации и его территориальных органов, выполняющих задачи по охране объектов животного мира, которым предоставлено право хранения, ношения и применения оружия при исполнении служебных обязанностей, и нормы обеспечения их огнестрельным оружием приведен также в Приложении № 2 к Инструкции о порядке учета, хранения, выдачи, использования и транспортирования боевого ручного стрелкового оружия и патронов к нему в Департаменте по охране и рациональному использованию охотничьих ресурсов Минсельхозпрода России и его территориальных органах, утвержденной Приказом Минсельхозпрода России от 14 октября 1999 г. № 705 «Об утверждении инструкции о порядке использования боевого оружия».

25

26

27

   16 сентября 2002 г. № 677 «О внесении изменений в Постановление Правительства Российской Федерации» от 2 февраля 1998 г. № 133».

28

29

30

31

32

33

34

35

   См., напр.: Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. «О милиции». Раздел 4 // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 16. Ст. 503; СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2964; 1999. № 14. Ст. 1666; № 49. Ст. 5905; 2000. № 31. Ст. 3204, № 46. Ст. 4537; 2001. № 1 (часть II). Ст. 15; № 31. Ст. 3172, № 32. Ст. 3316; Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г. «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». Глава 5// Там же. № 33. Ст. 1316; Таможенный кодекс Российской Федерации. – Глава 61 //Там же. № 31. Ст. 1224; Закон Российской Федерации от 1 апреля 1993 г. «О государственной границе» (с изм. на 24 ноября 1996 г.); Федеральный закон от 27 мая 1996 г. № 57-ФЗ «О государственной охране»// СЗ РФ. 1996. № 22. Ст. 2594; 1997. № 29. Ст. 3502; Федеральный закон от 6 февраля 1997 г. «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации». Раздел 5// СЗ РФ. 1997. № 42. Ст. 2334; Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». – Однако в Федеральном законе «Об оружии» нет не только отсылочной нормы к перечисленному законодательству, но даже упоминания о нем.

36

37

38

39

40

41

42

   С. 52–53.

43

44

   лит., 1977. С. 113; Попов Л. Л., Рябов М. И. Применение органами внутренних дел административно-правовых мер охраны общественного порядка: 7 конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Милан, август-сентябрь 1985 г.). М.: Академия МВД СССР, 1985. С. 7; Алехин А. П., Кармолицкий А. А., Козлов Ю. М. Административное право Российской Федерации: Учебник. М.: Зерцало, Теис, 1996. С. 266; Административное право: Учебник/ Под ред. Ю. М. Козлова, Л. Л. Попова. М.: Юристъ, 1999. С. 304; Административная деятельность органов внутренних дел. Часть общая: Учебник. М.: Московская академия МВД России, Изд-во Щит-М, 2001. С. 233, Бахрах Д. Н. Указ. соч. С. 452.

45

46

47

48

49

   Посягательство признается наличным, т. е. начавшимся (или близким к началу) и еще не окончившимся, которое уже начало осуществляться или непосредственная угроза осуществления которого была настолько очевидной, что было ясно: посягательство может тотчас же, немедленно осуществиться (Комментарий к Уголовному кодексу. М.: Издательская группа ИНФРА'М-Норма, 1996. С. 74; Комментарий к Кодексу РСФСР об административных правонарушениях. М.: ООО Издательская группа «ПРОСПЕКТ», 1997. С. 50).

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

   Именно такую трактовку понятию «применение оружия» дает Т. Т. Шиктыбаев. По его мнению, «под применением оружия следует понимать производство любого выстрела, независимо от его цели, умысла, законности и т. д.» (Шиктыбаев Т. Т. Основания и условия правомерности применения огнестрельного оружия сотрудниками правоохранительных органов. Алматы, Данекер: Академия МВД Республики Казахстан, Институт международного права и международного бизнеса «Данекер», 2001. С. 13).

62

63

64

65

   С. 87.

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

   См., напр.: Приказ ГТК России от 18 сентября 1997 г. № 497 «Об утверждении Инструкции по организации учета, хранения, выдачи, транспортировки оружия и боеприпасов, а также Правил применения оружия и спецсредств в таможенных органах Российской Федерации»; Приказ Министерства безопасности Российской Федерации от 31 августа 1992 г. № 252 «О порядке выдачи, хранения, ношения, применения (использования) сотрудниками – военнослужащими федеральных органов государственной безопасности личного табельного оружия»; Приказ Минюста России от 7 июня 1999 г. № 190 «Об утверждении Инструкции по организации учета, хранения и выдачи оружия, боеприпасов и специальных средств в службе судебных приставов Министерства юстиции Российской Федерации».

81

82

83

84

85

   нного оружия, боеприпасов и патронов к нему, а также холодного оружия в государственных военизированных организациях» // СЗ РФ. 1997. № 42. Ст. 4790.

86

87

88

89

90

91

92

93

94

   положение об обязанности сотрудника милиции проходить специальную подготовку, а также периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением или использованием огнестрельного оружия,
   запрет на применение огнестрельного оружия в отношении определенных категорий лиц,
   запрет на вооружение милиции огнестрельным оружием и боеприпасами, которые наносят чрезмерно тяжелые ранения или служат источником неоправданного риска.

95

96

   В связи с этим следует уточнить, что, говоря о состоянии, допустим, необходимой обороны, авторы имеют в виду только наличие условий правомерности, характеризующих общественно опасное посягательство или событие. В свою очередь, говоря о конкретном обстоятельстве, исключающем общественную опасность и противоправность деяния, в целом, авторы имеют в виду условия правомерности, характеризующие общественно опасное деяние, и условия правомерности, относящиеся к защите, в совокупности.

97

   По мнению А. С. Князькова, «под правовыми основами применения и использования сотрудниками правоохранительных органов огнестрельного оружия следует понимать нормы законодательного административно-правового акта, устанавливающего основания, порядок, условия и пределы реализации данной меры пресечения» (см.: Князьков А. С. Применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками милиции как мера административно-правового пресечения: Дис… канд. юрид. наук. Томск: ЮИ ТГУ, 1998 С. 94). Данное определение можно расценивать лишь в качестве предложения указанного автора, относительно содержания правовой основы применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия, поскольку в настоящее время к числу, например, норм Закона «О милиции», устанавливающих пределы применения сотрудниками милиции огнестрельного оружия, относится также изложенная в новой редакции статья 24. Характер изменений, внесенных в данную статью, подтверждает позицию законодателя о
   необходимости включения перечисленных в ней норм уголовного законодательства в состав правовой основы применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия.

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

   В связи с этим следует поддержать мнение Л. Л. Кругликова и А. Ф. Соколова о том, что «истоки опасений сотрудников органов внутренних дел надо искать в первую очередь в характере правовой регламентации института необходимой обороны (ст. 37 УК): ее признаки носят преимущественно оценочный характер, и, следовательно, их понимание во многом зависит от правоприменителя» (см.: Кругликов Л. Л., Соколов А. Ф. Оружие: вопросы ответственности за его незаконный оборот, неправомерное применение и использование // Юридическая техника и проблемы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе: Сборник научных статей. Ярославль: Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова, 1999. С. 48).

111

112

113

114

115

116

117

   Данный вывод подтверждается результатами диссертационного исследования, проведенного В. А. Бикмашевым. Автор считает показательным тот факт, что «сотрудники органов внутренних дел, применяя (используя) огнестрельное оружие, в 45,4 % ситуаций находятся в состоянии крайней необходимости, 36,4 % – в состоянии необходимой обороны и 18,2 %– в состоянии причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление» (см.: Бикмашев В. А. Уголовно-правовые аспекты применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.: Академия управления МВД России, 1997. С. 18). Сложение приведенных процентных показателей показывает, что перечисленными тремя обстоятельствами, исключающими преступность деяния, охватывается все 100 % случаев применения (использования) огнестрельного оружия.

118

119

120

   По мнению В. А. Бикмашева, специальные нормы, устанавливающие правила применения оружия, закрепленные в Законе «О милиции» и других законодательных актах, «по существу конкретизируют общие положения законодательства» не только «о необходимой обороне, причинении вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании, крайней необходимости», но и «обоснованном риске, исполнении приказа или распоряжения» (см.: Бикмашев В. А. Указ соч. С. 12). По нашему мнению, нормы УК РФ об обоснованном риске и исполнении приказа или распоряжения могут применяться только в качестве обстоятельств, исключающих общественную опасность и противоправность действий сотрудников милиции, повлекших ранение людей в результате применения огнестрельного оружия в отдельных, закрепленных в ст. 15 Закона «О милиции» случаях, (когда имеет место либо состояние необходимой обороны, либо крайней необходимости либо задержание лица, совершившего преступление). Однако правовой основой таких действий институты обоснованного риска и исполнения приказа или распоряжения, на наш взгляд, не являются, что подтверждается результатами исследования, проведенного самим автором (В. А. Бикмашевым), о которых речь шла выше.

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

   Динека В. О применении оружия работниками органов внутренних дел // Партийно-политическая работа: Бюллетень политического управления МВД СССР. 1990. № 6(29). С. 62. – Впрочем, это не самая сложная ситуация, поскольку угроза причинения тяжких телесных повреждений (по ныне действующему законодательству – тяжкого вреда здоровью) равнозначна угрозе причинения смерти, поскольку создает у сотрудника милиции право на лишение жизни посягающего. Значительно труднее определить правомерность причинения вреда в тех случаях, когда посягающий стремится нанести менее значимый ущерб здоровью (средней тяжести или легкий).

135

136

   преступностью // Советская юстиция. 1990. № 6. С. 15. См. также: МингесА. В. Психологические условия применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел и необходимость их учета в нормотворческом процессе // Социальноправовые и психологические основы деятельности органов внутренних войск МВД России: проблемы теории и практики. Материалы Международной научно
   практической конференции. Санкт-Петербург, 20–21 марта 1997 г. Часть 4/ Под ред. О. М. Латышева, В. П. Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургская академия МВД России, 1997. С. 6–8.

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

   Если проанализировать содержание ч. 4 ст. 14 Закона Российской Федерации «О милиции», где указывается, что «в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости сотрудники милиции при отсутствии специальных средств и огнестрельного оружия вправе использовать любые подручные средства», то можно сделать вывод, что законодатель не исключает возможности применения огнестрельного оружия в подобных случаях. Заметим также, что в ст. 425 Таможенного кодекса Российской Федерации прямо говорится, что «в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости должностное лицо таможенного органа Российской Федерации при отсутствии специальных средств вправе применять огнестрельное оружие или использовать любые подручные средства», тем самым возможность применения огнестрельного оружия для должностных лиц данных органов расширяется до рамок, предусмотренных положениями законодательства о необходимой обороне и крайней необходимости.

152

   Именно такой подход был заложен в подготовленном Ю. П. Соловьем проекте Закона РСФСР «О полиции», в ст. 35 которого закреплялось положение о том, что «правомерность действий сотрудника полиции, причинившего вред при отсутствии оснований, предусмотренных настоящим Законом, определяется с учетом положений законодательства о необходимой обороне и крайней необходимости». См.: Соловей Ю. П. Закон РСФСР «О полиции» (инициативный авторский проект) // Информационное и правовое обеспечение деятельности органов внутренних дел: Межвуз. сб. науч. тр. Омск: Высшая школа милиции МВД РСФСР, 1991. Ч. 2. С. 103.

153

154

155

   См. также: Соловей Ю. П., Каплунов А. И. Указ соч. С. 31–32; Галактионов Е. А., Каплунов А. И. Проблемы правового регулирования применения сотрудниками государственных военизированных организаций огнестрельного оружия // Известия вузов. «Правоведение». 1996. № 4. С. 84–85; Каплунов А. И., Милюков С. Ф. 1) Применение и использование огнестрельного оружия по законодательству Российской Федерации. С. 47; 2) Правовые и тактические основы применения и использования сотрудниками милиции огнестрельного оружия. С. 62–63.

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

   Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 22.03.66 г. № 31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» с послед, изм. и доп. // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации (1961–1993 гг.). М.: Юрид. лит.,1994; Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 5.09.86 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» с изменениями, внесенными Постановлением Пленума от 13 ноября 1990 г. № 14 // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. 4-е изд. М.: Изд-во Спарк, 1996; Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28 апреля 1995 г.//Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 2. С. 9.

200

   № 2.

201

   В период действия УК 1960 г. к насилию, не опасному для жизни и здоровья, относились легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности, предусматривавшиеся ч. 2 ст. 112 УК РСФСР (см.: Боровиков В. Стой, стрелять буду. А может быть и нет// Российские милицейские ведомости. 1992. № 31–32. С. 4). Ныне действующий УК РФ не выделяет в рамках легкого вреда здоровью каких-либо разновидностей.

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

   Минимально допустимое расстояние между сотрудником полиции и задерживаемым лицом установлено в Законе ССР Молдова «О полиции». В ст. 17 указанного Закона закреплено, что «посягательством на личную безопасность сотрудника полиции наряду с другими действиями признается приближение к нему правонарушителя менее чем на три метра после требования остановиться» (Закон ССР Молдова от 18.12.90 г. «О полиции»// Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова. 1990. № 12. Ст. 321).

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →