Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В шоколаде содержится фенамин — вещество, создающее ощущение влюбленности

Еще   [X]

 0 

Многослов-1: Книга, с которой можно разговаривать (Максимов Андрей)

В мире так много слов, что они перестали узнавать друг друга, а мы перестали узнавать их. Мы говорим слова, часто не понимая их смысла. Слова превратились в маски, мы не вглядываемся в их суть. Автор попробовал разобраться в сути самых главных слов, составляющих смысл человеческой жизни.

Год издания: 2009

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Многослов-1: Книга, с которой можно разговаривать» также читают:

Предпросмотр книги «Многослов-1: Книга, с которой можно разговаривать»

Многослов-1: Книга, с которой можно разговаривать

   В мире так много слов, что они перестали узнавать друг друга, а мы перестали узнавать их. Мы говорим слова, часто не понимая их смысла. Слова превратились в маски, мы не вглядываемся в их суть. Автор попробовал разобраться в сути самых главных слов, составляющих смысл человеческой жизни.
   На самом деле эта книга не о словах – она о нас с вами. "Многослов" переворачивает привычное восприятие мира и самих себя. Это книга, с которой можно разговаривать и нужно спорить. Вам кажется, что вы уже все поняли про эту жизнь?
   Прочитайте "Многослов" Андрея Максимова – и вы начнете новое путешествие по жизни.


Андрей Маркович Максимов Многослов: Книга, с которой можно разговаривать

   Моим сыновьям Максиму и Андрею посвящается эта книга. Я писал ее для вас. Но я не стану возражать, если к вам присоединятся и другие читатели

К ЧИТАТЕЛЮ

   Скажите, пожалуйста, держатель моей книги, Вы умеете жить? Нет, ну, правда. Я без иронии спрашиваю. Оно, конечно, жизнь – занятие, от которого так просто не отвертишься, но все-таки у некоторых получается жить, а у других – не очень.
   Должен признаться: я жить не умею. То есть совсем. Я приношу людям множество бед и неприятностей. Причем, как водится, чем ближе человек, тем больше бед и неприятностей я ему приношу. Я с трудом двигаюсь к намеченной цели, зато с каким-то подозрительным упорством достигаю ненамеченных. Меня давно уже перестал радовать Новый год, а собственный день рождения вызывает одно, но трудно преодолимое желание – выбросить мобильник и залезть в какую-нибудь нору подальше от всяких глаз.
   Я давно заметил: жизнь живет как бы сама по себе, отдельно от человека. Такое вот отдельное существо – Жизнь. И вот некоторые умеют построить свои отношения с Жизнью, а некоторые (вроде меня) не умеют.
   Хочется же попробовать. Разобраться. Понять, как надо. Подумать – и научиться. То есть научить себя. Ну, и других тоже – если получится. И если им – то есть Вам, держатель моей книги, – мои уроки понадобятся.
   И тогда я решил написать «Многослов» – книгу, написанную не тем человеком, который во всем разобрался, а тем, кто разбирается. И других к этому «раз бору жизни» приглашает.
   «Многослов» мог бы называться «Жизненные разборки». Почему книга так не называется, объяснять не буду. И так понятно.
   В мире так много слов, что они перестали узнавать друг друга, а мы перестали узнавать их. Мы говорим слова, часто не понимая их смысла. Слова превратились в маски, мы не вглядываемся в их суть, – нам внешне го достаточно. Я решил попробовать разобраться в сути самых главных слов, составляющих смысл человеческой жизни. Мне почему-то кажется, что если поймешь смысл самых главных слов, то и про жизнь тоже что-то станет ясно.
   Чем в большем количестве слов я разбирался, тем больше убеждался в том, что по «Многослову» меня ведет парадокс. Не то чтобы я специально хотел быть таким парадоксальным, просто, когда я задумывался над сутью привычных, казалось бы, понятий, я вдруг пони мал, что этот стереотипный взгляд не всегда верен. Спешу добавить: как мне кажется.
   Как мне кажется – это вообще очень важные (если не важнейшие) для этой книги слова. Я – не Даль, не Ожегов и не Ушаков. Я вовсе не настаиваю на своей единственной правоте в интерпретации слов.
   Я тешу себя надеждой, что в этой книге мало найдется того, что Вы знаете, что Вам хорошо известно. Слова – да, общеизвестные. Значения слов, их глубинный смысл... Это как раз то, над чем стоит подумать.
   Я мечтаю о том, чтобы читатель вдруг остановил свой бег по жизни и – пусть в метро, или дома, или в электричке, или на пляже – задумался над теми слова ми, которые он употребляет всю свою жизнь, но над смыслом их задумывается не часто или вообще не задумывается. Вы можете не согласиться с моим пониманием, отвергнуть его или оспорить. Я отдаю себе отчет в том, что многие главы этой книги кого-то будут раздражать и даже бесить. Большое спасибо за эмоциональную реакцию! Скажу честно: я даже иногда специально утрировал, скажем так, оригинальность объяснения иных слов, чтобы вызвать Вас на спор.
   Для разрядки предлагаю шуточную автоэпиграмму, которая сама по себе возникла в моей голове в процессе работы над «Многословом»:
Я – не Ожегов и не Даль.
И не сокрушитель основ.
Я свою утоляю печаль,
Объясняя смысл ясных слов.

   Сразу должен сказать, что я пишу эту книгу для тех, кто хочет напрячься. Трудно без напряжения размышлять над самыми главными вопросами жизни. Уж простите... Я, между прочим, тоже сильно напрягался, когда ее писал.
   На этом признании общая вводная часть о смысле «Многослова» заканчивается, и я перехожу к конкретным вопросам, которые, как мне кажется, могут возникнуть у читателя по мере прочтения.
   Итак.
   Кто вы такой, чтобы рассказывать людям о своем взгляде на мир?
   Должен честно признаться, что это вопрос, который меня очень сильно волновал, когда я придумал «Многослов». Потом я подумал, что такую книгу и может, и должен написать каждый человек, который задумывается над сущностными вопросами нашего существования. Я ведь предлагаю вариант для размышлений. Хотите – соглашайтесь, хотите – спорьте. Только давайте договоримся об одном: рассуждать можно не только об экономике – политике – спорте – криминале. Можно – и нужно – рассуждать и о том, что такое жизнь. И это не возбраняется никому.
   Кстати, некоторые это делают. Например, Михаил Задорнов придумал свою теорию возникновения слов. Михаил Веллер написал целую книгу об основных понятиях жизни. Замечательный музыкант, а теперь и писатель Вячеслав Бутусов сочинил чудесную книгу «Виргостан», одна из повестей которой посвящена анализу разных человеческих состояний. Примеры, конечно, можно множить.
   Так что я – не первый и, надеюсь, не последний, кто хочет попробовать понять жизнь через анализ привычных слов.
   До выхода книги некоторые ее главы печатались в разных периодических изданиях. Моя особая благодарность еженедельнику «Аргументы недели» за поддержку и регулярную публикацию глав книги.
   Появились отклики. Многие поддерживали мое стремление поразмышлять над простыми словами, что, не скрою, было очень приятно. Некоторые – возмущались, причем, довольно гневно, словно я позволил себе внедриться в нечто сокровенное. Самый популярный вопрос тех, кто идею книги не принял, был все тот же: «Кто вы такой, чтобы рассказывать людям о своем взгляде на мир?»
   Неожиданно я с удивлением понял: для того чтобы написать подобную книгу, нужна еще и определенная доля мужества. Мы привыкли спорить про политику. Привычки спорить про жизнь у нас нет. Поэтому поли тики и политологи у нас известны всем, а философов то ли вовсе нет, то ли они просто никому неизвестны.
   По какому принципу подбирались слова?
   Я говорю только про нравственные, а не про социальные или политические категории. Я говорю только про те слова, которые мне кажутся важными. Правда, я не выдержал и высказал то, что мне казалось важным про отдельные слова из группы «социальных»: «патриотизм», «простой человек», «гражданская позиция» и не сколько других. Но таких слов немного.
   К слову сказать, следующий «Многослов» – «Многослов-2» будет посвящен словам именно социально-политического звучания: «демократия», «лидер», «власть» и так далее. В этой же книге я, повторю, пытался этих слов избегать.
   Я отдаю себе отчет в том, что какие-то слова я упустил. Некоторые, наверняка, по невнимательности. Иные – потому, что они не показались мне важными. Не постесняюсь признаться в том, что смысл каких-то понятий остался мне не ясен. Например, я так и не понял, почему воля как проявление силы духа и воля как безграничная свобода – это одно и то же слово. Наверное, в этом заложена какая-то метафора, какой-то глубокий смысл. Но я не смог в этом разобраться.
   Как читать «Многослов»?
   Лучше всего – слева направо и сверху вниз. Хотя для увеселения можно читать и как-нибудь иначе.
   Также его можно читать подряд: от А до Я. Потому что это книга – пусть и не форматная, но все-таки – не словарь. В «Многослове» есть сюжет – построение с по мощью анализа слов некоей модели взаимоотношений с миром, восприятия, приятия мира. Есть герой – это Вы, читатель книги. Не случайно подзаголовок «Многослова» – Книга, с которой можно разговаривать. Мне кажется, что, если человек пытается разобраться в жизни, его существование становится не сложней, а проще. Разбираясь в том, как мы живем, мы словно прокладываем шпалы, по которым потом будет легче двигаться.
   «Многослов» можно читать и не подряд. У каждого из нас возникают в жизни ситуации, которые нам кажутся сложными. Например, приходит любовь или теряется вера, Вы чувствуете на себе чье-то влияние и ни как не можете в нем разобраться и так далее... Увы, во время таких сложных ситуаций мы не всегда находим собеседника. А тут, пожалуйста, – «Многослов»: открываешь соответствующую главу, читаешь, споришь, разговариваешь...
   Мне искренно хочется, чтобы «Многослов» кому-то помог – так, как помогает разговор, возникший кстати.
   Почему некоторые слова есть в содержании, а объяснений их нет?
   Действительно, открыв, например, главу «Фантазия», Вы увидите, что там написано «См. главу ″Ложь″». Это никоим образом не означает, что слова «ложь» и «фантазия» – синонимы. Ни Боже мой! Это значит, что про фантазию можно узнать, открыв главу «Ложь». О смелости – открыв главу «Трусость» и так далее.
   Какие слова выделены в тексте?
   Курсивом выделены те выводы, которые мне кажут ся наиболее важными, а также те слова, про которые можно прочесть в книге.
   Зависит ли восприятие «Многослова» от того, читатель – атеист или верующий?
   От этого в нашем восприятии жизни зависит все.
   Поскольку «Многослов» – книга про жизнь и больше ни про что, конечно, принципиально важно, что она написана верующим человеком. Для меня вера – это ощущение того, что ты живешь в присутствии Бога, и я понимаю, что, с одной стороны, какие-то мои выводы будут не близки ортодоксальным верующим, какие-то – не понятны атеистам.
   Я не раз писал в книге о тех трех энергиях (энергия солнца, энергия дела и энергия общения), которые позволяют человеку жить. Верующий человек вправе спросить: а как же энергия веры? Безусловно – опять же для верующего человека – это принципиально важно в жизни. Но эта энергия качественно иного ряда, она вообще – вне ряда и рассуждать о ней надо отдельно. Кроме того, я пытаюсь говорить об энергиях, которые питают всех людей. Эта же – относится только к тем, кто ощущает себя живущим в присутствии Бога.
   Итак, я считаю, что эта книга написана верующим человеком для всех.
   Можно ли считать «Многослов» толковым словарем или учебником?
   Ни в коей мере! Ни словарем (даже очень толковым), ни учебником «Многослов» считать нельзя. Учебники учат – «Многослов» беседует. Словарь дает единственно правильное определение, дает норму – «Многослов» предоставляет поле для спора. Именно поэтому главы книги никоим образом нельзя считать нравоучениями, хотя кому-то может так показаться. Но нравоучения настаивают на том, что они – истина в последней инстанции. Главы «Многослова» вообще ни на чем не настаивают.
   Это книга, с которой можно разговаривать и нужно спорить.
   В сущности, это – игра: взять известное слово и подумать над его смыслом. Такое вот развлечение. Почему – нет? Если в результате этой игры вы – вдруг? – сможете чуть по-иному смотреть на мир... Разве это плохо? Игры вообще многому учат, игра, как говорится, дело серьезное.
   Поскольку автор выстраивает некую картину мира, означает ли это, что он считает себя философом?
   Я считаю: в этом мире нет ни одного человека, который бы хоть раз в жизни не задумывался над тем, как и почему протекает его жизнь, не размышлял бы над законами своей жизни. Поэтому каждый человек имеет право на звание философа.
   Другой вопрос: насколько его размышления интересны и необходимы другим?
   Но это вопрос, на который автор ответить не может. Он, то есть я, может только надеяться...
   Конечно, я ответил не на все вопросы, которые мо гут возникнуть по прочтении «Многослова». Буду рад продолжить наше общение на моем сайте: www.amaximov.ru. Тем более, что после публикации отдельных слов там уже вовсю идет дискуссия.
   И эту книгу я предваряю эпиграфом:
Люблю обычные слова,
Как неизведанные страны.
Они понятны лишь сперва,
Потом значенья их туманны.
Их протирают, как стекло,
И в этом наше ремесло.

Давид Самойлов

   Итак, уважаемый читатель, здравствуйте! Побеседуем?

А

АВОСЬ

   Отвечаю в порядке поступления вопросов от самого себя.
   Итак, слово, точнее, понятие, которое оно определяет, – важное несомненно. Вне зависимости от того, часто мы употребляем его или нет, оно, как мне кажется, определяет то, что является сутью русского человека. И потому открывать им книгу не просто правильно, но даже в чем-то символично. Что же такое авось?
   Авось – это абсолютно русское понятие, свидетельствующее о том, что человек доверяет Богу больше, чем самому себе.
   С одной стороны, кажется, что это не просто хорошо, но мудро. С другой, – мы очень хорошо знаем, что таким образом можно оправдать любую лень.
   Попробуем разобраться. Однако скажу еще раз то, что уже говорил в предисловии и еще не раз придется повторять: в «Многослове» я ни на чем не настаиваю. Просто предлагаю вместе подумать всем тем, кто любит это занятие.
   Итак.
   Иванушка из русской сказки лежал на печи, надеясь на авось, ничего не делал, но отчего-то был убежден, что все будет хорошо. И самое поразительное, что оно так и получилось. Щуку поймал, тут и началась чудесная сказочная жизнь.
   Так кто ты, русский Иван: лентяй или мудрец? Лежебока, который вовсе не рассчитывает на свои силы? Или мыслитель, знающий, что есть Высшая Сила и Она все равно приведет, куда надо?
   Ответ на этот вопрос кроется в другой загадке: когда русский человек начинает рассчитывать на авось – до того, как он начал какое-то дело, или после?
   Как в старой миниатюре Жванецкого, помните: «до того, как или после того, как»?
   Я вовсе не специалист по русскому национальному характеру, но мне лично кажется, что наше своеобразие, в частности, состоит в нашей импульсивности. Почему именно Илья Муромец – наш любимый национальный герой? Потому что тридцать три года на печи лежал, зато уж как поднялся... Так импульсивно мечом замахал, что никому мало не показалось.
   Ленинская фраза: «Главное ввязаться, а там – видно будет», – могла дать свои всходы в виде 80 лет Советской власти только в России. Главное – ввязаться, а там авось вывезет. Ну, и вывезло – опять же мало не показалось никому.
   Не думаю, что среди читателей книги есть те, кто никогда не пользовался подобной логикой. Надо признать, что она куда как часто нас выручает. Во многом именно поэтому в России нередко происходят события, которые мы сами себе объяснить не в силах. Как положительные, так и отрицательные. Если бы можно было провести такой странный чемпионат по нелогичности исторических событий, то Россия, безусловно, заняла бы в нем первое место. Причем, с большим отрывом.
   Мне кажется, Бог часто помогает нам именно потому, что вряд ли можно найти другую страну, где в Бога не просто верят и Ему молятся, а столь конкретно на Него уповают.
   Авось – может быть признаком надежды на Божью руку, а может быть – признаком лени и нежелания делать что-либо самому.
   Все зависит – повторим еще раз – от того, когда мы произносим это слово: устав от дела или устав от безделья.
   С одной стороны, авось – это охранная грамота русского человека, та надежда на Бога, которая никогда не предаст.
   С другой, авось – возвышенное оправдание лени, нежелания что-либо делать самому.
   Вот русский человек и мается между двух «авось», как между двух берегов. В зависимости от того, к какому берегу его прибьет, и происходит жизнь человека в каждый конкретный момент.
   Так все-таки: что же такое «авось»?
   Авось – это чувство.
   Чувство «авось» возникает у человека либо когда он понимает, что, кроме Бога, больше рассчитывать ему не на кого. Либо когда ему лень уповать на себя и он на деется на помощь Высших Сил.
   Чувство это у русских людей возникает всегда. Главное: понять причину его рождения.
   Мне, как и любому человеку, невозможно понять Бога. И все-таки смею предположить, что Господь чаще помогает тем, кто обращается к Нему от отчаяния, а не по лени.
   Впрочем, кто знает...
   В этой книжке мы не раз еще будем говорить о Боге, и каждое такое обращение – не более, чем предположение. Более того, я понимаю, что среди читателей много атеистов – отлично! Они могут легко пропускать эти размышления.
   Простой пример. В советские времена, когда не было полиэтиленовых пакетов, у каждого из нас в кармане лежала такая сетка с ручками, называлась «авоська». На что надеялись обладатели авосек? Авось, Бог поможет найти продукты. Авось, повезет. Авось, встретится знакомый продавец. Но суть слова, а главное, суть надежды от этого не менялась.
   После авось поговорим о слове куда более привычном. Но не менее странном.

АЛЬТРУИЗМ

   Таково слово «альтруизм» – бескорыстное действие, направленное на других. (Кстати, слово «альтруизм» происходит от латинского alter – другой.)
   Словарь Ожегова определяет слово «альтруизм» следующим образом: «Готовность бескорыстно действовать на пользу другим, не считаясь со своими личными интересами».
   Вот слово, которое поднимает человечество в его собственных глазах. Действительно, очень достойно: забыть про себя и действовать во благо других.
   Однако бывает ли так?
   Альтруизм нельзя понять. Его нельзя вычислить и проверить. Мы никогда не знаем, что на самом деле движет человеком. Поэтому в альтруизм, как в Бога, можно либо верить, либо не верить.
   Я в альтруизм не верю.
   В человека, который совершает благие поступки потому, что это для него естественно и нормально, – верю. В того, кто помогает другим благодаря своему собствен ному эгоизму, – потому что в такой помощи для него суть жизни, – верю. В героя, который совершает под виг, потому что в конкретной ситуации это для него – единственный естественный выбор, – верю.
   В альтруистов – нет.
   Исхожу я из того, что смысл жизни любого человека – дорога к счастью, то есть к гармонии. И, если обстоятельства не понуждают человека, он никогда по собственной воле не станет сознательно сворачивать с этого пути.
   Свободный человек, совершая любой поступок, непременно думает о себе. Этот вывод может показаться циничным. На самом деле, он возвеличивает и человека, и человечество.
   Задумаемся: означает ли наш вывод, что человек никогда не поступается своими личными интересами? Нет, конечно. Но он отходит от своих личных интересов только в том случае, если этот «отход» лежит в сфере его личных интересов, то есть – по дороге к счастью и гармонии.
   Если кто-то совершает самый безумный, самый бессмысленный поступок ради любимой или ради ребенка – он это делает не потому, что он бескорыстный альтруист, а потому что понимает (а чаще чувствует): если он не поступит так, его душа будет неспокойна, его до рога к счастью прервется.
   Или когда, например, богатый человек жертвует свои капиталы бедным – даже если он это делает искренне, – он это совершает не бескорыстно. Его корысть – спокойствие его души.
   Определение Ожегова предполагает, что личные интересы никогда не лежат в области бескорыстного служения другим. Это не так. Личные интересы отнюдь не всегда материального свойства. Нередко, совершая бескорыстный (с точки зрения окружающих) поступок, человек, на самом деле, выстраивает свои отношения с Богом, с совестью. Что совершенно не делает его поступок менее значимым, или менее добрым, или менее достойным, наконец.
   Если человек совершает поступок, имея свободный выбор, он всегда совершает его с одной целью: принести себе радость.
   А то, что есть люди, которые приносят себе радость, одновременно доставляя ее и другим, – это оптимистичный вывод, который возвеличивает человека, да и человечество заодно.
   Поэтому я не верю в альтруизм и считаю, что это слово обозначает то, чего нет.
   А верю я, что нередко корысть человека состоит в том, чтобы приносить другим людям счастье.
   И именно поэтому наш мир еще окончательно не сошел с ума, и мы еще можем любить друг друга и да рить друг другу радость.
   Вот следующее слово, которое открывает следующую букву, к сожалению, есть. А как бы хотелось, чтобы именно его и не было!

Б

БЕДА

   Беда – не горе, не трагедия, не смерть. Это, если можно так выразиться, негативное изменение действительности.
   Беда – это событие, которое нарушает ощущение гармонии мира.
   Интересно, что если такого ощущения нет, то и беды нет. Например, на войне, когда не гармоничен весь мир, мало кто произносит слово «беда». Трагедия, смерть – это да. А вот беда...
   Чем гармоничнее живет человек, то есть чем уверенней движется он по направлению к счастью, тем проще ему попасть в беду и тем острее он будет ее ощущать.
   Мне кажется, мы гораздо меньше бы страдали, переживали и мучались, если бы научились всегда отличать беду от горя и трагедии.
   Беда – это то, что поправимо. Если непоправимо, то это уже трагедия.
   Поэтому, когда случается нечто негативное, надо постараться собрать в кулак всю свою волю и понять: беда это или трагедия? И, может быть, не стоит сильно расстраиваться из-за того, что украли кошелек, или сломал ногу, или даже предал близкий человек... Все это – беды, не трагедии, то есть все это поправимо.
   Мы с гораздо большим удовольствием размышляем над тем, насколько велика наша радость, нежели дума ем: насколько, действительно, огромна наша беда. Оно понятно: поскольку человек по натуре своей существо эгоистичное, то приход радости он, как правило, воспринимает более естественно, нежели явление беды.
   Беда всегда приходит неожиданно и, чаще всего, откуда не ждешь. Однако внезапный приход беды во все не означает, что не следует, усмирив эмоции, задумываться над ее истинными масштабами в вашей жизни.
   С трагедией, с горем бороться невозможно. С ними надо научиться смиряться. Здесь очень помогает верующим убежденность в том, что Бог все делает к лучшему. Впрочем, когда атеист произносит фразу: что ни делается, все к лучшему, – он не думает о Боге.
   Насколько я понимаю, существует только один способ бороться с бедой – ее не замечать.
   Поскольку беда – это то, что нарушает ощущение гармонии мира, то, коль скоро вы смогли ее не заметить или быстро о ней забыть, гармония не нарушится.
   Ни в коем случае беду нельзя длить.
   Если человек сломал ногу и бесконечно рыдает по этому поводу – то он «длит» беду, превращая ее в страдания. А, например, актер Дмитрий Певцов с переломан ной ногой снимался в фильме Рязанова, записывал но вые песни, короче говоря, старался жить так, словно ничто гармонию его жизни не нарушило.
   Синоним слова «беда» – неприятности. Все, что не неприятности, – это горе и трагедии.
   Повторим еще раз важный вывод: если человек научится отличать беду от горя, то жизнь его будет гораздо спокойнее, легче и гармоничнее.

БЕЗДАРНОСТЬ

   Что же такое дар? Некий подарок Бога, уникальное умение. Кто-то может уникально готовить, другой – танцевать, третий – общаться.
   Получается, что бездарный человек – это тот, кто остался без Божьего подарка. Может ли такое быть? Может ли Господь создать человека просто так, ни для чего?
   Повторим еще раз: конечно, познать Деяния Божии не дано никому. И все-таки, как мне кажется, верующий человек убежден, что каждый человек посылается на Землю для чего-то. Лишние люди бывают только в учебниках по литературе. «Без меня народ неполный», – говорил герой Андрея Платонова и был, безусловно, прав.
   Каждый человек должен занимать на Земле то место, на которое его поставил Бог. Занять это место, осознать его – и есть величайший Дар Господа.
   Поэтому, на мой взгляд, бездарным мы можем назвать не того человека, у которого нет дара, но того, кто не сумел этот дар в себе открыть.
   Как ни парадоксально, главный помощник в обретении своего дара – интуиция, то есть голос Бога, звучащий в каждом из нас.
   Например, если родители заставляют ребенка идти в престижный вуз (а он, к примеру, хочет быть поваром), то они занимаются не чем иным, как созданием бездарного человека.
   Если человек выбирает свой жизненный путь, исходя не из своей интуиции, не из своего желания, а из каких-то иных – пусть даже кажущихся очень важными – причин, он распространяет в мире бездарность.
   Поэтому бездарность – это не некое отрицательное качество (как мы привыкли считать), а состояние, спровоцированное ложными ориентирами при выборе жизненного пути.
   Бездарный человек, как больной, должен лечиться – сам или с помощью других людей, помня о самом главном: если бездарность – это болезнь, то она излечима.
   Если вам, например, кажется, что вы бездарны в чем-то – это не значит, что вы – не талантливы или глупы. Это значит, что вы просто не отыскали свой личный подарок. А он лежит где-то и ждет вас. Только и имен но – вас. Надо пробовать, надо искать. Вашему дару без вас так же плохо и одиноко, как вам без него.
   Ни в коей мере не надо проявлять здесь то, о чем мы поговорим в следующей главе.

БЕЗРАЗЛИЧИЕ

   Ну, действительно, безразличный человек – тот, кто не видит разницы ни между событиями в мире, ни между людьми. Разве такое возможно? Возможно.
   Безразличие – это такая болезнь души, при которой душа перестает реагировать на окружающую жизнь.
   На мой взгляд, безразличие – высшая степень равнодушия. Ведь если равнодушного человека не волнует ничего, что не связано с ним лично, то безразличный, как правило, и сам себя мало интересует.
   Равнодушие – это качество человека. И, как всякое качество, его можно воспитать сознательно. А вот безразличие – это болезнь, а всякая болезнь возникает как реакция на что-то. Простуда – это реакция на сквозняк, язва – на плохое питание.
   Как же возникает безразличие?
   Безразличие возникает как реакция души на бессмысленные потуги человека изменить свою жизнь.
   Это очень хорошо видно на примере любви. Пока влюбленные скандалят, ругаются, сходятся – расходятся, – любовь жива. Но, когда кто-то из влюбленных (или оба) понимает, что любовь не может изменить жизнь, – возникает безразличие. Безразличие – верный признак того, что любовь прошла.
   Если мы с вами договорились, что безразличие – болезнь, то очевидно, что есть люди более и менее восприимчивые к ней. Есть те, кто будет долго биться с жизнью, стараясь ее изменить, и те, кому все становится безразлично, едва лишь жизнь нанесет легкий ответный удар.
   Однако прожить жизнь, ни разу, ни при каких обстоятельствах не сказав: «Мне все все равно», – не возможно.
   В чем опасность этой болезни? Может ли она при вести к каким-то осложнениям?
   Она может привести к осложнениям жизни. Душа затвердеет, перестанет воспринимать сигналы мира, в результате, вы не сможете, например, заметить человека, встреча с которым могла бы перевернуть вашу жизнь. Или пропустите свою единственную любовь.
   Безразличие уничтожает эмоции. А если мир воспринимается без эмоций, то он теряет краски и ощущать его адекватно становится невозможно.
   Чем же лечится эта болезнь?
   Временем. Знаете, как с простудой: принимаешь лекарства – выздоравливаешь через семь дней, не принимаешь – выздоравливаешь через неделю.
   Но главное лекарство, которым можно лечить безразличие, – это действие. Причем действие это должно быть направлено не на то, что породило безразличие.
   Продолжим пример с любовью. Если она породила безразличие, то ее уже не вернуть. Но если вы не хотите, чтобы ваша душа навсегда затвердела из-за несчастной любви, то необходимо активизировать свое существование в жизни, как бы это ни казалось сложно.
   Безразличие любит, когда его холят и лелеют. Тогда оно разрастается до невероятных размеров и может заполнить собой всего человека. Однако если постараться не обращать на него внимания, оно сдается.
   Любая болезнь, даже та, что казалась совсем невинной, может закончиться смертью.
   Душа, как известно, бессмертна. Даже безразличие не в состоянии ее уничтожить. Но если с ним не бороться с помощью поступков, оно может изменить вашу душу до неузнаваемости. Вы не будете узнавать ни себя самого, ни окружающий мир. Вы станете другим, безразличным и одиноким.
   Я вполне могу предположить, что кому-то в таком качестве даже будет легче жить. Что ж, это ваш выбор. Главное, чтобы он был осознанным и не принес, в результате, страданий и мук.
   Безразличный человек не знает, что такое благодарность. У него не возникает желания кого бы то ни было благодарить.
   Вот о благодарности и поговорим.

БЛАГОДАРНОСТЬ

   Благодарность – это дарение блага.
   Что такое дарение – понятно: то, что отдается без выгоды, без корысти. Просто так.
   А что такое благо? В словаре Даля находим удивительное определение этого слова: «Благо – все доброе, полезное, служащее к нашему счастью».
   То есть благодарность – это реакция на чьи-то действия, при которой мы безвозмездно и без корысти отдаем другому что-то, что послужит счастью этого человека.
   Отдаем – в ответ. Безусловно, благодарность – это ответная реакция. Однако истинность благодарности, как мне кажется, определяется не тем, соответствует ли реакция действию, а тем, насколько эта благодарность действительно служит счастью другого.
   У благодарности две главные характеристики:
   – бескорыстность,
   – желание счастья другому.
   И эти характеристики, на мой взгляд, единственные. Других нет.
   Иногда подаренная в знак благодарности машина вовсе не служит счастью другого человека. А доброе слово, сказанное, например, любимой женщине или ребенку, делает их счастливыми.
   В нашем жестоком и жестком мире благодарность дается не как средство налаживания отношений между людьми; не как способ собственного возвышения; не как шанс загладить свои грехи, – она дается просто так, ни за что, бесцельно. Мы благодарим другого человека не для чего-то, не почему-то, а просто так.
   Когда мы говорим об искренней или не искренней благодарности, мы имеем в виду: корыстна она или нет.
   Благодарность, которую делают из корысти, – это уже не благодарность, а сделка. В принципе, в сделке нет ничего плохого. Просто, чтобы не совершать в жизни ошибок, необходимо точно понимать, где расчет, а где желание сделать вашу (или чью-то) жизнь более счастливой.
   Благодарность не может быть формальной. Потому что в этом случае она снова становится сделкой.
   Человек сделал нам что-то хорошее, и мы понимаем: его надо отблагодарить... Он нам – хорошее дело, мы ему – сумму в долларах со словами благодарности. Сделка состоялась.
   Испытывать благодарность – это не значит желать ответить добром на добро.
   Испытывать благодарность – значит бескорыстно помогать другому человеку обретать счастье.
   Близких людей мы благодарим просто за факт их существования. Ребенку не нужно делать для родителей ничего, чтобы они испытывали постоянное желание благодарить его за то, что он есть. Влюбленные каждое утро благодарят друг друга и Господа за то, что Он их соединил.
   Но для того, чтобы поблагодарить человека из толпы, необходимо, чтобы он из нее вышел, то есть совершил в отношении к нам добрый поступок. Тогда мы его отблагодарим, то есть бескорыстно постараемся приблизить его к счастью.
   Повод для благодарности – это указующая стрелка: поблагодари именно этого человека, а не некий груз, который должна уравновесить наша благодарность.
   Благодарность не бывает больше или меньше. Более искренней или менее искренней. Более корыстной или менее. Она вообще не требует эпитетов.
   Если бы не существовало благодарностей, в мире было бы гораздо меньше благополучных людей.
   Кстати, о благополучии.

БЛАГОПОЛУЧИЕ

   Благополучный для нас – это человек, у которого нет проблем с деньгами, нет проблем в семье, желательно, чтобы еще не было проблем с популярностью. То есть, попросту говоря, благополучный тот, у кого «нет проблем».
   Многодетную мать или, скажем, монаха-отшельника мы вряд ли назовем благополучными людьми.
   Разговор о том, кого именно считать благополучным, носил бы чисто теоретический характер, если бы каждый из нас не считал достижение благополучия одной из главных, если вовсе не главной целью жизни.
   Коль скоро все стремятся достичь благополучия, то, наверное, важно понимать, к чему именно мы стремимся, чтобы не получилось так: достигнем цели, а она окажется ложной. Так вот схватишь яблоко со стола, а оно – бутафорское...
   Благополучие – это полученное благо.
   Что такое благо? Это счастье. Что такое счастье? Ощущение гармонии с самим собой и с окружающим миром. Такая гармония достигается не снаружи, а изнутри. То есть счастливым будет не тот человек, у которого счастливо складываются внешние обстоятельства жизни, но тот, кто ощущает, что жизнь его идет правильно, гармонично.
   Сами по себе обстоятельства жизни не бывают счастливыми или несчастливыми: это зависит от нашего взгляда. Скажем, человек может выиграть в лотерею миллион и измучиться от незнания, что с ним делать и – одновременно – от страха его потерять. Смерть человека – трагедия для тех, кто его любил, и едва ли не радость для тех, кто его ненавидел.
   Как достичь ощущения гармонии жизни – разговор отдельный, и в книге мы еще не раз об этом побеседуем. Пока же договоримся: человек, который добился благополучия, – это тот, кто понимает, что жизнь его идет гармонично, то есть он либо достиг, либо движется к тем целям, которые несут ему радость и гармонию.
   Поэтому и монах в келье, и олигарх на яхте могут в одинаковой степени быть и благополучными, и не благополучными. Все зависит от того, что они вкладывают в собственное, личное понятие счастья и гармонии.
   Кому-то проще не расщеплять слово «благополучие» и считать синонимом благополучия не полученное благо, а материальный достаток. Ничего зазорного в этом нет, просто надо иметь в виду: достигнув такого благополучия, вы, возможно, не станете счастливым. Ведь общество всегда диктует некие универсальные цели, а люди – существа абсолютно уникальные, и каждому отдельно взятому человеку достижение всеобщей цели может радости не принести.
   Если счастье не приватизировано, то есть принадлежит всем, оно не радует.
   Например, женщина-миллионер, у которой нет детей, может ощущать себя вовсе не благополучной и даже несчастной. Равно как и одинокий олигарх редко производит впечатление счастливого человека.
   Благополучие – это ваше собственное, приватизированное счастье.
   Только вам решать, в чем именно оно состоит.

БЛАГОРОДСТВО

   Одно из таких слов – «благородство».
   Если бы у всех людей было одинаковое представление о добре и зле, если бы, наконец, все верили в Бога и одинаково понимали эту веру – такого понятия, как «благородство», не возникло бы.
   Какого человека мы называем благородным?
   Благородный тот, кто рождает благо по непонятной для нас причине.
   Например, если кто-то переводит бабушку через дорогу, мы не называем его благородным. А если олигарх дает деньги на строительство церкви, мы – иногда с долей иронии, а подчас и совершенно серьезно говорим: «Он поступил благородно», хотя для верующего человека такой поступок абсолютно нормален.
   Поэтому, когда мы оцениваем чужое благородство, надо в первую очередь подумать о том: верная ли у нас самих шкала ценностей? Не называем ли мы естественный и нормальный поступок – благородным?
   Благородный – значит непривычный, то есть неясный. Эта неясность может происходить не только от поступков другого, но и от нашего собственного мировосприятия.
   Поэтому само понятие «благородство» меняется с течением времени еще более кардинально, чем, скажем, понятие «честь».
   Для человека XIX века вызвать на дуэль хама, который оскорбил женщину, – было естественно. Сегодня того, кто защитил девушку от хулиганов, мы называем благородным.
   Если то, что раньше казалось естественным, сегодня кажется благородным, значит, общество в целом становится менее благородным.
   Часто эпитет «благородная» мы относим к внешности. Нам кажется, что благородно выглядит человек, который не похож на других, а похож на того, кто может дарить благо.
   Та внешность, которая сегодня представляется благородной, до прихода Советской власти была естественной.
   Вспомним советские фильмы про революцию. Актеры с благородной внешностью могли играть в них только отрицательных персонажей, нас исподволь как бы убеждали в том, что другие люди в советской стране не нужны, необходимы такие же, как все, такие, которых проще объединять в толпу.
   Заметим вскользь, что внешность, разумеется, бывает обманчива и человек, который выглядит благородно, может нести в мир зло, а вовсе не добро.
   Понятие благородства – говорим ли мы о внешности или о сути – очень привязано к нравам эпохи. Объективно такого понятия не существует.
   Мне кажется, Господь посылает в мир благородных людей не столько для того, чтобы они совершали благородные поступки, сколько для того, чтобы все остальные имели перед глазами пример.
   Если бы – вдруг! – мы все по-настоящему смогли бы стать благородными, то есть рождающими благо, а не зло, само это слово исчезло бы из нашего лексикона за ненадобностью.
   Но покуда это слово не исчезло, мы все мечтаем о том, чтобы как можно больше благородных людей вошли в наш ближний круг.
   Вот об этом, немного странном словосочетании и пришло время поговорить.

БЛИЖНИЙ КРУГ

   Ближний круг – это те люди, без которых любой из нас физически не может существовать.
   Если угодно, ближний круг – это та бензоколонка, к которой мы в любой момент можем подойти и зарядиться энергией для преодоления жизненных неурядиц.
   Однако «ближний круг» – это, разумеется, не «географическое» понятие: оно говорит не о том, что люди живут рядом, но свидетельствует о близости их душ.
   Для того чтобы человек вошел в наш ближний круг, у него должно быть всего лишь одно качество: ежесекундное желание поделиться с нами своей энергией. А если попросту: ежесекундное желание поговорить, всегдашняя готовность разделить с нами и беды, и радости.
   Близкий человек – это тот, про кого мы точно знаем: он всегда окажется рядом и облегчит нашу жизнь.
   Человек так создан Богом, что и беды и радости ему невозможно переживать в одиночку. Погрузиться в страдания и не вылезать оттуда – это можно и самому. Но, если мы хотим беды побороть, – тут нужна другая душа. И неслучайно, когда у человека случается большая радость, ему хочется кричать, чтобы все узнали об этом.
   Мы знаем, что общительные люди всегда энергичны, и нередко нам представляется, что они общительны именно потому, что энергичны. На самом же деле все наоборот: именно общение, бесконечная подпитка от других людей заряжает их энергией.
   Можно ли самому сформировать ближний круг?
   Можно. И нужно. Необходимо стараться беречь тех людей, которых Господь выделил из многомиллиардной толпы землян и привел к вам. И если вы подошли к зрелому возрасту, а рядом с вами нет никого, кто был бы готов в любую секунду поделиться с вами своей энергией, – это верный признак того, что по жизни вы двигались не совсем в ту сторону.
   Свой ближний круг стоит беречь. Если мы договариваемся, что человек живет для того, чтобы двигаться по дороге к счастью, то без ближнего круга, без этой «бензоколонки» никакое движение невозможно.
   Именно ближний круг помогает превозмочь то, о чем мы поговорим дальше.

БОЛЬ

   Большинство людей убеждены, что боль физическая и моральная – это, как говорят в одном южном портовом городе, «две большие разницы». На мой взгляд, это не так. Более того, поняв природу физической боли (что, конечно, легче), можно многое понять и в боли душевной.
   Что такое боль? Это реакция организма на внутренний или внешний агрессивный раздражитель. Человек сунул палец в огонь, пламя набросилось на него – больно. Человеку кажется, что изнутри его кто-то сверлит – болит зуб. Человеку чудится, что внутри головы стучат молоточками – болит голова.
   Боль – это всегда реакция на агрессию.
   Очень часто мы говорим, что у нас болит душа, когда никакой агрессии на самом деле нет, а есть, например, очередной бытовой скандал с начальником или мужа с женой.
   Душевная боль, как и всякая иная, возникает только в результате агрессии.
   И, прежде чем начать страдать от душевной боли, неплохо бы понять: не принимаем ли мы за нее обычное расстройство, вызванное банальными неприятностями?
   Физическую боль человек чувствует иногда не сразу. Боксер на ринге может не заметить, что у него рассечена бровь. Балерина на сцене может не сразу обратить внимание на травму. Я сам знаю артиста, который понял, что у него сломана нога, только когда закончился спектакль.
   Однако как только человек сосредотачивается на своей травме, боль сразу становится невыносимой.
   Значит, активная работа, увлеченность этой работой отодвигает болевой порог, как бы отвлекает нас от боли.
   То же самое происходит и с болью душевной. Например, человек, который расстался со своей любимой и погрузился в бездеятельное одиночество, будет страдать больше, нежели тот, кто пытается лечить душевную боль, например, полным погружением в работу.
   У прекрасного русского поэта Юрия Левитанского есть такие строки:
Когда земля уже качнулась,
Уже разверзлась подо мной,
И я почуял голос бездны,
Тот безнадежно ледяной,
Я, как заклятье и молитву,
Твердил сто раз в теченье дня:
– Спаси меня, моя работа,
Спаси меня, спаси меня!

   Работа помогает отвлечься от душевной боли, не позволяет ей разъесть душу. Но вылечить боль работа не в силах. Тут необходимы иные лекарства.
   Для того чтобы рука, нога, голова вылечились, их надо лечить, то есть влиять на них с помощью лекарств или иных лечебных средств.
   Почему же, когда мы рассуждаем о том, как лечить душевную боль, мы забываем о том, что для этого нужно на душу влиять?
   Если вы хотите вылечить душевную боль, вы должны отыскать способы влияния на собственную душу.
   Для каждого человека эти «снадобья» разные. Кому-то становится легче, если он изливает свою душу (вот тут-то нам и становятся столь необходимы люди из близкого круга)... Кто-то спасается одинокими прогулками. Кто-то лечит боль посещением концертов или спектаклей, а кто-то идет в церковь и долго молча стоит у иконы, а кому-то необходимо исповедоваться и причаститься.
   Главное, не надеяться на то, что душевная боль пройдет сама по себе. Конечно, время – хороший лекарь, только почему-то мы не говорим об этом тому, у кого болит голова или ноет рана на ноге. Вот ведь странно: если у нас, например, болит язва, мы готовы бросить все дела, чтобы ее врачевать, понимая: не вылеченная язва может привести к страшным последствиям. Когда у нас болит зуб, мы бежим к врачу, забыв про важное совещание. Когда у нас болит голова, мы бросаемся пить таблетки, соображая, что с такой головной болью ничего делать невозможно.
   Но, когда у человека болит душа, он готов делать вид, что ничего не случилось, и продолжать жить так, словно нет у него никакой раны. Очень важно понять: душевную рану тоже необходимо лечить!
   Перефразируя знаменитые строки Николая Заболоцкого, можно воскликнуть: «Душа обязана лечиться». Если больна – обязана!
   Когда, например, у вас случилась несчастная любовь или вы столкнулись с несправедливостью мира – нельзя делать вид, что ничего не произошло.
   Если душа больна, она не умеет притворяться, что здорова...
   Люди ближнего круга как раз те врачи, которые могут помочь излечить душу. Некоторые предпочитают лечиться самостоятельно. Главное помнить: душевная боль, как и физическая, нуждается в лечении, болезнь души нельзя запускать.
   Эх, сколько душевных ран возникает у нас, когда мы начинаем бороться...
   Борьба – неприятное слово... А никуда от него не денешься. Или денешься?
   Поговорим?

БОРЬБА

   Таков, например, вывод о том, что лишних людей на земле нет. Другими словами: каждый человек рождается для того, чтобы занять свое собственное место.
   Но если это действительно так, то о какой борьбе можно говорить? Родился, вырос, вышел в мир, нашел свободное место – то, которое ожидает именно тебя, – занял его и – все чудесно.
   Почему же так все-таки не бывает или бывает крайне редко?
   В свой черед мы еще подробно поговорим о смирении, пока же заметим, что смирение можно определить еще и так: уверенность человека в том, что он занимает в жизни именно то место, какое ему предназначено.
   Хочется, конечно, воскликнуть: ах, будьте все смиренны! Воскликнуть-то можно, но кто тебя услышит? Большинство жителей нашего времени не могут жить, не борясь. Окружающая жизнь мало способствует смирению и много – борьбе. В такой ситуации призывы к смирению выглядят, может быть, и верными, но идеалистическими.
   Современный человек, волей или неволей, вынужден вступать в борьбу даже за то место, которое, казалось бы, безусловно принадлежит ему. Поэтому, мне кажется, важно понять: а что же это такое – борьба?
   Борьба – это силовое уничтожение препятствий, стоящих на нашей дороге к счастью.
   В этом определении все нуждается в объяснении.
   Что значит «силовое уничтожение»? Мы что, говорим о махании кулаками и другими, более тяжелыми предметами? Разумеется, нет.
   В данном контексте силовое – значит противоестественное.
   Ведь даже когда мы рассуждаем о физических усилиях, мы их используем в крайних ситуациях, если обойтись без этого невозможно. Любая драка, или поднятие тяжестей, или уничтожение препятствий – все эти занятия для человека неестественные.
   Борьба – тоже неестественна для нас. Привычна, но неестественна. Необходимость борьбы возникает, когда мы видим (или чувствуем), что на нашем пути к счастью есть препятствия.
   Это тоже очень важно понять. В замечательном романе Юрия Коваля «Самая легкая лодка в мире» некий скульптор ваял произведение под названием «Борьба борьбы с борьбой». Если название этой скульптуры становится смыслом человеческой жизни, человек счастлив не будет никогда.
   Смысл борьбы не в победе над соперником, а в достижении цели.
   Есть люди, которые до такой степени увлекаются борьбой, что забывают и о ее смысле, и о ее целях. Однако стоит помнить: «духом окрепнем в борьбе» – это из коммунистической песни. И из коммунистической морали. На самом деле любая борьба, как противоестественное занятие, иссушает душу.
   А как же, например, борьба за идеалы? Или за своих детей? Короче говоря, разве не может быть борьбы за благие цели?
   Может. Повторяю, мы живем в таком мире, когда человек нередко вынужден бороться. Вынужден – важное слово. Не должно быть удовольствия от борьбы. Если мы понимаем вынужденность борьбы, мы не будем ее длить специально.
   Разве нет «упоения в бою»? Наверное, есть. Но неплохо бы помнить, что гармонии, то есть счастья, в драке не бывает. И, значит, борьба – это то, что необходимо возможно быстрей миновать, чтобы двигаться естественным путем по дороге к счастью.
   Надеюсь, что даже любители борьбы согласятся, что слово это все-таки куда менее симпатичное, чем «вдохновение».
   Впрочем, вдохновение – это не только следующее слово, но и следующая буква.

В

ВДОХНОВЕНИЕ

   Вдохновение – это диктат Бога.
   Вдохновение касается любого творчества, а не только художественного. Человек может вдохновенно вести машину, строить дом и даже ремонтировать унитаз.
   Художники высокомерно присвоили себе право на вдохновение, считая почему-то, что Господа написание симфоний или стихов интересует больше, чем, скажем, строительство дома. Согласимся, что этот вывод, по меньшей мере, самоуверен и сомнителен.
   Когда человек тоскует по своей работе, он тоскует именно по вдохновению, по этому невероятному состоянию, когда ты воистину превращаешься в Божьего раба, но от этого рабства только счастлив.
   Любой человек согласится с тем, что вдохновение ему не принадлежит, оно вообще не принадлежит этой жизни, оно приходит откуда-то из иных сфер. Для многих людей это означает, что торопить вдохновение, искать его, звать – занятие напрасное. А ведь и вправду: если оно тебе не принадлежит, можно ли им руководить?
   Однако, если нам неизвестно, когда и почему Создатель начинает нам диктовать, то из этого постулата можно сделать два, причем взаимоисключающих вывода. Можно либо ничего не делать, ожидая, покуда Господь по неясной причине обратит на нас Свое внимание. Либо работать, опять же по неведомой причине надеясь, что Господь любит тех, кто работает.
   Мне кажется, что вдохновение – это не только диктат Бога, но и часть работы. Подчеркну: не просто часть нашего существования, а составная часть именно работы.
   Как дождь может пролиться, только если небо обложит тучами, так и вдохновение может пролиться на нас, только если мы работаем.
   В XIX веке жил такой поэт-декабрист Александр Одоевский – тот самый, что написал знаменитые строки: «Наш скорбный труд не пропадет / Из искры возгорится пламя...» Так вот, находясь в ссылке, он сочинял стихи в полном смысле слова – походя. Ходил и бормотал стихи. Набормотал, между прочим, на довольно увесистый том весьма неплохих стихотворений. Казалось бы, вот абсолютно зримый пример того, что вдохновение приходит ниоткуда...
   Нет. Одоевский постоянно, если можно так выразиться, «поэтически работал», сочинял, творил. Вдохновение было результатом этой поэтической деятельности. Ничего бы он «походя» не сочинил, если бы голова его постоянно не была занята этой работой.
   Поскольку вдохновение принадлежит Богу, мы, естественно, очень любим вдохновение обожествлять.
   Я бы сказал: излишне любим, – мол, захочет оно, посетит нас, не захочет... Что ж тут поделаешь?
   Я убежден: вдохновение можно вызвать работой. Мне иногда кажется, что работа словно бы загоняет вдохновение в угол, и ему ничего не остается, как прийти к нам.
   И последнее. Если мы договорились, что вдохновение есть диктат Бога, значит ли это, что все, написанное под Его воздействием, – божественно? Известно ли вдохновение графоману?
   Мне кажется, вдохновение оценивается не только по тому, как работает человек, а по тому, что получается в результате его работы. Вдохновенным можно назвать тот труд, на результатах которого действительно лежит печать Бога.
   Понять вдохновение можно по результату. Иногда его могут оценить все. Например, Шумахер божественно водил машину, а Пушкин писал божественные стихи.
   В принципе, любой графоман вправе считать, что его рукой водил Бог. Неплохо бы, правда, при этом поглядеть, согласятся ли с такой оценкой хотя бы пара человек и, желательно, не из близкого круга. Кто не из вежливости, а на самом деле будет считать, что произведения созданы вдохновением.
   Кстати, а что такое вежливость?

ВЕЖЛИВОСТЬ

   Великому Сервантесу принадлежит замечательная фраза, которая в свое время украшала стены советских магазинов: «Ничто не обходится нам так дешево и не ценится так дорого, как вежливость».
   Ценится – кем? Другими людьми. Если есть необходимость наладить отношения с кем-то, вежливость для этого – лучший фундамент.
   Чем быстрей бегут люди, отталкивая при этом друг друга локтями, тем трудней, но и необходимей быть вежливым.
   Чем меньше вежливых людей, тем они заметней. В нашей суетной жизни вежливому человеку нередко приписывают качества, которыми он, возможно, и не обладает. Например, ум и интеллигентность.
   Редко ведь можно услышать про кого-то: «Он хоть и вежливый, но дурак». Потому что кажется: если вежливый – значит, умный. Пусть это и не так, но все же согласимся, что умным казаться лучше, нежели дураком.
   Вежливому человеку, как это ни покажется парадоксальным, жить проще: у него «в арсенале» есть способ обратить внимание на себя.
   Если говорить совсем попросту: вежливость – это знание и соблюдение законов жизни в обществе.
   Поэтому вежливость нельзя оценивать с точки зрения искренности или фальши.
   Совершенно неважно, мужчина пропускает девушку вперед потому, что он так воспитан и просто не может поступить иначе, или потому, что выучил это правило. Не имеет значения, по какой причине мужчина крепко пожимает руку, глядя при этом прямо в глаза собеседнику. Не играет роли, почему собеседник никогда не перебивает другого человека.
   Главное: они выделяют иного человека из толпы.
   Кроме всего прочего, вежливость – это, если угодно, тот елей, которым мы смазываем собственные нервы.
   Человек, который в метро даже на чужое хамство отвечает вежливо, всегда выглядит более уравновешенным, спокойным и даже счастливым, нежели тот, кто на удар всегда отвечает ударом.
   Вежливость еще и приподымает нас в собственных глазах. Вежливым быть приятно.
   Ведь хамство – это способ показать другому, что вы его не замечаете, что его для вас не существует. Надо ли доказывать, что вычеркивать людей из своей жизни – занятие куда менее приятное, чем прибавлять их?
   Однако приобретать людей, забыв о вежливости, невозможно.

ВЕРА В БОГА

   Все определения в этой книге – субъективны, и поэтому я, естественно, не оговариваю это каждый раз. Но к теме веры в Бога надо подходить особенно щепетильно. В разговоре о вере так легко задеть самые чистые чувства людей, что именно в этой главе я еще раз напоминаю: написанное мной – принципиально субъективно и спорно. Я ни в коей мере не призываю всем поверить мне. Я не собираюсь перефразировать знаменитый лозунг Жанны д'Арк: «Кто верит мне – за мной!» Я предлагаю всем вместе подумать над одним из самых главных вопросов человеческой жизни: что такое вера в Бога?
   Атеистам я предлагаю эту главу пропустить вовсе – она вызовет у вас только раздражение и недоверие ко мне.
   Я заметил, что атеисты почему-то всегда начинают очень нервничать, когда речь заходит о вере. Не надо нервничать. Если вам интересна книга – читайте дальше, здесь еще много других глав.
   Итак.
   Для меня вера в Бога – это постоянное ощущение, что ты живешь в присутствии Господа.
   Все мы – дети Господа. Жизнь – это прогулка, на которую нас отпустил наш Отец, и, когда мы вернемся домой, вернемся к Нему. И Он спросит с нас за все, что мы делали на прогулке.
   Для меня Бог – такая же реальность, как снег или дождь. То есть для меня Он – То, что на меня действует постоянно. Я Его ощущаю.
   Бог непознаваем. Понять, почему Он совершает с нами те или иные поступки – невозможно. Крики: «Почему Господь допустил такое?» – нелепы.
   Мы рассматриваем свою жизнь в узких рамках от рождения до смерти. Мы не знаем, ни откуда пришли в этот мир, ни куда уходим. Это всегда надо помнить, когда мы пытаемся оценить действия Бога, чей Взгляд, разумеется, неизмеримо шире.
   Вера в Бога предполагает, что все – от Бога, что ничего не происходит случайно и на все Его воля. По этому поводу есть гениальная пословица: «Что Бог ни делает, все к лучшему».
   И это действительно так.
   Что – и смерть? О смерти мы поговорим в свой черед. Однако мы живем с убеждением, что жить хорошо, а умирать – плохо. Но это наша человеческая уверенность, которая, в сущности, ни на чем не основывается. Как можно сравнивать жизнь и смерть, если нам неведомо, что такое смерть?
   Мне кажется, ощущение Бога никогда не придет к человеку, который не благодарит Господа за каждый прожитый день, час, миг. Потому что ничто не проживается просто так. Все проживается зачем-то, с какой-то целью. Эта цель может быть неведома до конца, но у верующего есть стойкое ощущение, что Бог всегда рядом и помогает человеку двигаться по его собственному, единственному пути.
   Тут же возникает вопрос: а можно ли добиться этого ощущения? Можно ли прийти к нему? Другими словами: можно ли обрести Веру?
   Мне кажется, что не человек обретает Веру, а Вера находит человека. Так же, как любовь... Сколько бы ты ни искал ее сам, если любовь не захочет тебя найти, так и умрешь одиноким.
   Но каждый из нас может двигаться своим путем к этой Вере.
   Иногда Вера приходит к человеку вдруг, например, в какие-то тягостные минуты или в ожидании смерти... Или, предположим, уходит в иной мир близкий человек, и вы вдруг совершенно отчетливо понимаете – знаете, а не чувствуете! – что вы непременно встретитесь.
   Иногда Веру находят в результате длинного пути. Иногда Ее помогают обрести родители или учителя.
   Огромную роль в обретении человеком Веры играет Церковь. Но роль эта, к сожалению, неоднозначна.
   Церковь – это единственный Дом Бога на Земле. Господь настолько милосерден, что Он не утруждает нас постоянными походами к Нему, – Он сам все время с нами. В доме любого верующего есть икона, с которой мы можем разговаривать всегда. Мы имеем возможность молиться каждую секунду, даже просто глядя в небо.
   Но если возникает потребность самому прийти к Господу, надо идти в Храм, строгая и чуть таинственная атмосфера которого, запахи Церкви, ее звуки, голос священника во время службы, – все это вырывает нас из суеты жизни и способно помочь человеку ощутить Своего Отца, обрести Веру.
   Церковь заслуживает всяческого уважения именно потому, что это, повторю, – единственный на Земле Дом Господа.
   Однако Церковь, на мой взгляд, несет и огромную вину перед верующими потому, что она слишком часто переставала интересоваться проблемами человеческой души и вместо этого занималась всякого рода социальными проблемами. Великая наша императрица Екатерина II справедливо считала, что «следует уважать веру, но никак не давать ей влияния на государственные дела». Увы, государства – любые – слишком часто использовали Церковь в своих делах, а Церковь слишком редко этому сопротивлялась.
   К сожалению, священники слишком часто забывают, что наша жизнь – всего лишь короткая прогулка перед возвращением домой, к Богу. И слишком большое внимание уделяют этой прогулке, крайне мало при этом думая о том, как подготовиться к той Встрече, которая и будет результатом жизни любого человека.
   К сожалению, мирские заботы очень часто заменяли – и заменяют – Церкви заботы о душе паствы. Вспомним, например, причины, по которым случился трагический раскол христианской Церкви. Великий раскол, который имел самые ужасные, трагические последствия.
   Историки хорошо изучили причины этого раскола. Каковы же они? Например, на Востоке и Западе в разное время праздновали Пасху. На Западе литургию совершали на пресном хлебе и на латинском языке, а на Востоке – на греческом языке и на квасном хлебе... И так далее. Имеет ли все это хоть какое-то отношение к сути Веры? Очевидно – нет.
   Однако такие и подобные причины смогли привести, повторяю, к расколу Церкви, к религиозным войнам и другим страшным последствиям.
   Любая религия предполагает соблюдение религиозных ритуалов: пост, причащение, регулярное посещение служб. Многим людям эти ритуалы помогают обрести веру. Но кого-то они отпугивают. Человеку начинает казаться, что он никогда не сможет следовать им, а значит, никогда не обретет Веру да так и умрет в грехе.
   Нельзя не признать: есть люди, которые точно соблюдают все церковные церемонии, однако живут, не ощущая Бога, – глядя на их поведение, никогда не поверишь, что они – верующие.
   А есть те, кто ритуалы не соблюдает, но живет, ощущая Бога как реальность.
   Мне кажется, что для обретения веры не надо бояться Церкви, не надо бояться того, что ты не сможешь соответствовать ее законам. Повторяю еще раз: Бог всюду. И наша задача – постараться ощутить Его тем способом, который каждому ближе.
   Вера в Бога делает жизнь человека проще или сложней? Прав ли поэт, сказавший: «блажен, кто верует, – тепло ему на свете»?
   Как любые поэтические слова, эти нельзя принимать на веру целиком.
   Жизнь с постоянным ощущением Бога, конечно, порождает ограничения. Такая жизнь не может быть бесшабашной.
   Но, с другой стороны, только Вера в Бога, на мой взгляд, способна по-настоящему организовать жизнь человека, дать абсолютные критерии добра и зла, что, по большому счету, очень облегчает жизнь.
   Люди придумали множество разных богов. Не будем вдаваться в то, почему так случилось, – случилось. Я убежден, что Бог – Один, но пути к Нему разные. Однако как относиться к тем, кто верит в другого Бога?
   С уважением и... жалостью. Да, не гневом, а именно – жалостью.
   Если человек убежден, что только Его Бог – истинен, а жизнь – не более чем прогулка по дороге домой, то разве не надо жалеть того, кто потратил время этой прогулки совершенно напрасно, потому что верил в неистинного Бога или не верил вовсе? Человек, искренне верящий в Своего Бога, знающий, что Он есть, должен ощущать себя носителем некой Истины. И разве может он не пожалеть тех, кто эту Истину вовсе не знает или, тем более, принимает за истину – ложь?
   Если бы люди научились так относиться к чужой Вере, скольких бы бед на Земле удалось избежать!

ВЕЧНОСТЬ

   Не так.
   Лучше всего о неправильности такого вывода сказал Борис Пастернак в своих знаменитых строках:
Не спи, не спи, художник!
Не предавайся сну!
Ты – вечности заложник
У времени в плену.

   Эти строки, на мой взгляд, относятся не только к творцу. По сути, мы все – заложники вечности, которые пытаются вырваться из плена своего времени.
   Представим, что вечности не существует. Изменит ли это что-либо в наших взаимоотношениях с жизнью?
   Если человек не знает, что, помимо его улицы, есть целый мир, – станет ли он жить по-другому? Он будет так же ходить на работу и так же рожать детей. Что же изменится?
   Он никогда не сможет ощутить свою собственную значимость.
   Племена, живущие где-нибудь в недрах Амазонки и не ведающие о существовании иного мира, живут вполне счастливо. Но у них нет письменности, нет литературы и искусства, нет науки. В замкнутом на себе мире – мире-острове – все это оказывается лишним.
   Человек, не понимающий, что он живет в вечности, уменьшается до размеров настоящего. Его не интересует будущее. У него не возникает потребности оставить о себе память.
   Литература, искусство, наука – это ведь не только то, что меняет человека, но и то, что оставляет о нем память.
   Вечность – это непонятная, непознаваемая субстанция, ощущение которой позволяет человеку понимать собственную встроенностъ в некий бесконечный процесс.
   Вечность дана нам для правильного самоощущения. Если отнять у человека вечность, он будет ощущать одиночество островитянина. Вокруг, на острове, может твориться любая жизнь, но она всегда будет ограничена рамками этого острова.
   Вечность – это некий атеистический синоним бессмертия.
   Все религии говорят о бессмертии души. Ощущение вечности говорит о бессмертии памяти.
   То, что Фаина Раневская называла «плюнуть в вечность», – есть не что иное, как стремление любого человека оставить память о себе навсегда. И здесь важен не результат (он не достижим), а процесс. Осознанно или нет, но все мы хотим, чтобы нас помнили вечно. Это желание во многом определяет нашу жизнь.
   Творчество – в любом его проявлении – возможно только при ощущении вечности.
   Творчество – это тот самый «плевок» в вечность. Если «плевать» некуда, то творчество теряет смысл.
   Постоянно думать о вечности невозможно, да и не нужно. Но забывать о ней вовсе тоже нельзя уже хотя бы потому, что она – есть. Мы все – заложники вечности. Мы живем не на острове, а в огромной вселенной, у которой нет конца.
   И это – огромное счастье. Потому что, если бы не было вечности, люди были бы совсем другими. Я подозреваю, они были бы еще хуже.
   Для нас важно: мы предстанем перед вечностью чистыми или отягощенными чувством вины или многих вин.
   Для нас важно понять, что такое вина, не так ли?

ВИНА

   Но вот признавать свои ошибки мало кому хочется. Тем более что мы очень здорово умеем практически в любой ситуации самим себе доказывать собственную невинность и безгрешность.
   Поэтому, когда кто-то признает свою вину, это уже свидетельствует о том, что у этого человека есть совесть. А для верующего – это свидетельство того, что он находится в контакте с Богом.
   Признаваться самому себе в собственной вине – нелегко.
   Но, во-первых, это единственный способ ее исправить. Человек, который никогда не говорил себе: «Я виноват», – ходит обклеенный своими «винами», словно фонарный столб – объявлениями.
   Каждый из нас устроен таким образом, что искреннее – не формальное, а искреннее – признание своей вины, как ни парадоксально, облегчает, а не усложняет жизнь.
   Все, что касается души, очень трудно объяснять с помощью законов материального мира. Казалось бы, совершил гадость, не признал вины, ну и порхай себе дальше по жизни. Признаемся, есть люди, которые так и поступают.
   Но, к счастью, большинство из нас в такой ситуации «парить» не могут. И, когда мы говорим о том, что на душе лежит камень, мы, как правило, имеем в виду то самое чувство вины.
   Господь (природа, если кому так больше нравится) дал нам счастливую возможность оценить собственные ошибки, попытаться исправить их и таким образом благотворно повлиять на собственную душу.
   Осознание и исправление своей вины – одна из немногих возможностей лечить собственную душу.
   Чувство вины – словосочетание привычное. Однако, на мой взгляд, вина – это не чувство, не ощущение, а твердое убеждение в том, что ты совершил поступок, за который тебе будет стыдно перед всеми, перед кем только может быть стыдно: перед самим собой, перед близкими, перед Богом.
   Когда мы узнаем, что вину ощущает другой человек, наше поведение совершенно понятно. Надо постараться ему помочь не сломаться под гнетом собственной вины и найти пути к ее исправлению.
   Нет ничего хуже, омерзительней и бессмысленней, чем понукать виной того, кто уже сам ее осознал. Те, кто поступает таким образом, как правило, делают это для того лишь, чтобы доказать себе самому собственную чистоту и безвинность.
   Но что же делать человеку, когда он сам понимает собственную вину?
   Первым делом возрадоваться: он может вину осознавать. Это означает, что в нашем мире суеты и беготни он сумел настроиться на одну волну с Богом и рассмотреть самого себя в зеркале нравственности.
   Иногда мы совершаем случайные ошибки – тогда все проще. Тогда вина случайна, и исправить ее легче. Но человек слаб, и бывает так, что он сознательно, ведомый трусостью, или страхом, или погоней за какими-то мнимыми благами, совершает подлость или предательство. Неужели и в этом случае надо радоваться тому, что ты осознаешь вину?
   Думаю, да. Потому что искреннее осознание вины – это и путь к осознанию своей ошибки, и некоторая гарантия того, что мы больше ее не повторим.
   Осознав свою вину, нужно постараться всеми силами ее исправить.
   Вины не надо бояться. Но к ней не стоит и специально стремиться. Есть люди, которым очень нравится быть виноватыми и которые с радостью рассказывают всем, насколько они плохи. Эти люди забыли, что вина – это не то, чем надо упиваться, а то, что необходимо исправлять.
   Я убежден: человек, который никогда не чистил свою душу наждаком собственной вины, – прожил жизнь напрасно.

ВКУС

ВЛИЯНИЕ

   Влияние – это сила, которая заставляет нас действовать так, как хочет другой человек; или другого человека действовать так, как хотим мы.
   Обратим внимание на слово «действовать». Нередко нам кажется, что мы повлияли на человека (например, на своего ребенка), просто потому, что он нас внимательно выслушал и согласился со всеми нашими доводами. Но если человек не спорит с вами – это вовсе на значит, что вы на него повлияли. Главное, чтобы ваши слова заставили его действовать так, как вам кажется правильно.
   Все влияния человека на человека я бы разделил на большие группы в зависимости от того, каким синонимом мы определяем это слово.
   Бывает влияние – как диктатура, как власть. Назовем его властное влияние.
   Как правило, возникает оно благодаря каким-то социальным причинам. Например, начальник непременно влияет на своего подчиненного. Есть люди, которых так и называют – влиятельными, потому что они, особо не затрачиваясь, могут повлиять на большое количество людей.
   Иногда влияние как власть возникает и в личных взаимоотношениях, например, в любви. Некоторые родители воспринимают ребенка как собственность и властно влияют на него. Влияние «дурной компании» из того же ряда.
   Подобное влияние осуществляется всегда грубо и безапелляционно. Без лишних объяснений. «Ты обязан делать так-то и так-то потому, что я считаю это верным».
   Властное влияние всегда навязывается, либо законами социума, либо законами человеческих взаимоотношений.
   Это – всегда! – влияние свободного человека на раба. Тот, кто влияет, не заинтересован в том, чтобы сделать жизнь другого лучше. Его интерес: добиться, чтобы другой человек жил по тем законам, которые ему – тому, кто влияет, – кажутся правильными.
   Может ли властное влияние принести пользу? Может ли хозяин благодатно влиять на раба? Конечно. Если мы говорим о социальной жизни, то в некоторых случаях именно такое влияние помогает быстро решать какие-либо проблемы. Если мы говорим о любви, то существуют люди, которые испытывают невероятное счастье, превратившись в раба любимого человека. Я знаю немало случаев, когда диктат родителей вывел ребенка на правильную дорогу.
   Однако надо иметь в виду, что властное влияние атрофирует умение человека совершать свой собственный, правильный выбор в жизни.
   Кроме того, властное влияние всегда безответственно. Хозяин пользуется своим рабом, как собственностью. Когда, по каким-то причинам, эта собственность становится ему не нужна, хозяин может ее выбросить за ненадобностью.
   Увы, бывают случаи, когда человек добровольно становится рабом и хозяин беззастенчиво использует все возможности раба.
   Добровольное рабство – это самое страшное влияние, какое только может быть между людьми.
   Проблема заключается в том, что раб, как правило, не понимает, что его используют. И здесь могут помочь только люди ближнего круга, которые настойчиво, но тактично будут указывать человеку на признаки его рабского положения.
   Если мы видим, что в ситуациях с начальством или со своим любимым человек попал в ситуацию добровольного рабства, то мы должны постараться помочь ему из этой ситуации выйти. Если не помогли – вина наша, людей близкого круга, а не самого человека. Человек, склонный к тому, чтобы попадать в ситуацию добровольного рабства, как правило, сам из нее выйти не умеет. Может ли добровольный раб быть счастлив? Какое-то время – да. Но чаще всего это рабство заканчивается трагедией.
   К счастью, существует и другое влияние, которое определяется как любовь и ответственность. Назовем его свободное влияние.
   Принципиальное отличие свободного от властного влияния заключается в том, что оно возникает свободно. Это не тавтология, это, на мой взгляд, очень важный вывод.
   Свободное влияние возникает тогда, когда два свободных человека заключают некий – метафорический, разумеется, – договор о том, что один из них будет влиять на другого для улучшения жизни обоих.
   Если властное влияние – это кнут, то свободное – это опора. Тот, кто нашел в лице начальника, или любимого, или родителей, или друга такую опору, будет двигаться по дороге к счастью и гармонии гораздо уверенней и быстрей. Найти такое влияние – огромная удача.
   И последнее. Живя суетливой жизнью, мы, как правило, не даем себе труда задуматься над тем, кто влияет на нас и на кого влияем мы.
   Это глубоко неверно.
   Сознательный выбор и властного, и свободного влияний делает жизнь легче и понятней, а самому человеку позволяет более прочно стоять на ногах.

ВНУШЕНИЕ

   Правда, слово «внушение» – в отличие от «влияния» – без сомнения, имеет некоторый мистический налет. Оно, вроде бы, и понятно. Ведь внушение – это умение убедить человека в том, что вам кажется правильным.
   Это ж представить только! Другой человек – со своим взглядом на мир, со своим представлением о счастье – и вдруг начинает верить вам, потому что вы внушили ему эту веру. Ну, разве не мистика?
   Я уважительно отношусь к мистике, однако в данном случае ее влияние, скажем так, – немного преувеличено.
   Дело в том, что, если внутри человека не созрели некие причины принять то, что вы ему внушаете, – можете не стараться: вы ему не внушите ничего.
   Внушение – это не выбор нового пути для человека, а подтверждение его собственных мыслей или чувств.
   Нередко человек бывает убеждаем, например, из-за собственной трусости: ему легче поверить вашим убеждениям, потому что не поверить – страшно.
   Иногда человек сомневается, и вам удается внушить ему необходимость, положим, идти не направо, а налево. Но если человек вовсе никогда не думал, что надо двигаться, если он в принципе неповоротлив, вы никогда не сможете внушить ему, что надо куда-то повернуть.
   Поэтому искусство внушения состоит не в некоем умении давить на человека, а в очень конкретном понимании, какие истины ему можно внушить, а какие не внушить никогда.
   Мистический характер внушения возникает еще и потому, что нам кажется, будто внушение – это высшая и до конца не объяснимая форма убеждения. То есть нам представляется: мол, когда заканчиваются аргументы, начинается нечто непонятное, называемое внушением, и, если оно на самом деле начинается, – мы уж сможем убедить человека в чем угодно.
   Это не так. Конечно, есть люди, которые умеют внушать лучше, и те, у кого это получается хуже. Но искусство внушения зависит не только от личных качеств «внушателя» (позволим себе такое слово), но и от умения правильно подбирать аргументы и верно их подавать.
   Короче говоря, если вы хотите научиться внушать людям то, что вам кажется важным, – а это необходимое умение, – надо научиться искать такие аргументы, которые подействуют на вашего собеседника.
   Если вы не обладаете даром экстрасенса или гипнотизера, то вам, как мне кажется, следует запомнить следующий вывод: дар внушения сродни дару понимания другого. Кто хорошо разбирается в людях, тот может внушить им, что угодно.
   И – никакой мистики.

ВОЗРАСТ

ВОСПИТАНИЕ

   Как водителю проще передвигаться по городу, если ему известны правила дорожного движения, так и человеку легче передвигаться по жизни, если он в курсе того, каковы правила жизни.
   Воспитанному человеку, я убежден, жить легче. У него появляется гораздо меньше проблем во взаимоотношениях с жизнью, чем у хама. Хам на каком-то узком отрезке жизни может одерживать мелкие победы. Но, как правило, они будут пирровыми. Впрочем, о хамстве мы еще поговорим в свой черед, в русле же нашего разговора важно понять два, безусловно негативных свойства хама, которые в худшую сторону отличают его от невоспитанного человека.
   Хам – в данном случае мы так называем того, кто не знает правил поведения в обществе, – во-первых, раздражает (так же, как не знающий правила движения водитель), а во-вторых, не вызывает доверия.
   Однако надо помнить, что хамство (как и воспитанность) – понятия относительные. А ведь и вправду, что значит – соблюдать основные правила жизни в обществе? Ведь даже наше общество весьма расколото: у братков и у ученых разное понимание воспитанности. Я уж не говорю о том, кто считается воспитанным, скажем, в среде английских лордов и у аборигенов Южной Америки.
   Человек, который в одной среде выглядит эталоном воспитанности, в другой может казаться глупым и нелепым. Когда мы воспитываем ребенка, мы должны очень четко понимать: для жизни в каком обществе мы даем ему воспитание.
   Однако воспитание не заканчивается обучением правилам поведения в обществе. Мы ошибаемся, если считаем, будто слово это относится только и сугубо к детям.
   Воспитание – это помощь другому человеку в нахождении тех путей, которые ведут к счастью.
   Поэтому можно с уверенностью сказать: человек человеку – воспитатель.
   Прямо сейчас, читая эту книгу, вспомните... ну, скажем, как прошла последняя неделя. Или пять дней. Или три. Наверняка, вы давали кому-то советы, кого-то одергивали, на кого-то раздражалась. То есть воспитывали других людей, то есть так или иначе учили их жизни.
   Поскольку этот процесс происходит всегда, важно понимать: мы воспитываем другого человека не потому, что так принято (если это ребенок), не для того, чтобы продемонстрировать собственный ум и собственное знание жизни (что нередко бывает, когда перед нами взрослый), – а только и сугубо для того, чтобы облегчить другому человеку путь к счастью.
   Жизни нас учит очень много людей: кто-то, произнося умные речи; иные – своим поведением.
   Поскольку люди очень любят воспитывать других, воспитателей надо уметь выбирать.
   Воспитателем может быть только человек из ближнего круга, не посторонний, а любящий вас человек, который действительно хочет, чтобы вы двигались к счастью.
   Если он не испытывает к вам таких чувств, он будет воспитывать вас ради собственного возвышения.
   Начальник или пассажир в вагоне метро, которому вы наступили на ногу, будет вас воспитывать для собственного удовольствия, а не для вашей пользы.
   Душа человека, конечно, в разной степени – губка, но она всегда готова впитывать чужие слова. Поэтому, если, предположим, вас воспитывает пассажир метро – чужой человек – ваше настроение может быть испорчено на целый день.
   Выбирая воспитателя – будь это ваш друг, или коллега, или любимый человек, – надо выбирать такого, чьи слова для вас не нуждаются в излишних доказательствах.
   Если этот человек скажет вам: «Счастье – там!», вы должны быть твердо убеждены, что его надо искать именно в этом направлении.
   Воспитывать другого – будь это ваш собственный ребенок, или ваша жена, или друг, – значит, в определенной мере, брать ответственность за его будущее.
   Воспитание – один из немногих случаев в жизни, когда слово «ответственность» действительно принципиально важно. Конечно, можно любить человека и никогда не учить его жить – просто брать за руку и вести к счастью, не объясняя куда и зачем. Но уж ежели вы начали учить человека жизни, извольте, что называется, отвечать за конечный результат, то есть за то, будет ли жизнь этого человека двигаться к счастью или совсем в другую сторону.
   Воспитываться – значит воспитывать себя. Воспитывать себя – это не значит учиться правильно держать вилку и нож и пропускать даму вперед. Как раз такое воспитание должно заканчиваться в детстве.
   Воспитывать себя – это значит учить себя правильным взаимоотношениям с жизнью.
   Воспитанный человек – это не только тот, кто умеет правильно и вовремя шаркнуть ножкой. Но – главное – тот, кто сумел выстроить свои верные отношения с жизнью, а именно такие отношения, когда ни жизнь не будет его раздражать, ни он не будет раздражать жизнь.
   И когда придет старость, воспитанный человек будет вспоминать о своей жизни с приятностью.
   Впрочем, вспоминать – всегда приятно. Или нет? Что это за штука такая – воспоминания?

ВОСПОМИНАНИЯ

   Безусловно. Но – почему? Мы начали бы делать больше ошибок, потому что без конца повторяли бы одни и те же?
   Не думаю. Известное выражение: история учит только тому, что ничему не учит, – вполне применимо и к жизни каждого отдельного человека. Воспоминания – это не школа, точнее – это не в первую очередь школа. Во всяком случае, мы с радостью необыкновенной наступаем на одни и те же грабли и погружаемся в воспоминания вовсе не за тем, чтобы набраться опыта.
   То есть вряд ли можно утверждать, что воспоминания нужны нам для приобретения опыта. Мы еще поговорим в отдельной главе, что опыт – это есть осмысление прошлого ради будущего. Значит, для приобретения опыта надо включить голову. Воспоминания же больше относятся к области чувств, а не мыслей.
   Так зачем же нам дано это умение – вспоминать? Мне кажется, для того чтобы набраться сил, а не опыта, чтобы полечить душу в момент, когда она особенно в этом нуждается.
   Воспоминания – это эмоции, законсервированные в душе, эдакие витамины, которые мы поглощаем, когда необходимо подпитать душу.
   Жизнь человека состоит из хорошего и плохого, светлого и темного, доброго и злого... В общем, из чего только не состоит жизнь человека! А жизнь памяти состоит лишь из хорошего, светлого и доброго. Во всяком случае, вспоминать о плохом нам гораздо трудней, нежели о хорошем.
   Однажды моя мама перенесла тяжелую операцию, и нам помогала ее выхаживать замечательная сиделка. Когда мама выздоровела, прощаясь с сиделкой и благодаря ее, я сказал: «Мы непременно позовем вас в гости. Обязательно будем встречаться». «Нет, – ответила мудрая женщина. – Я знаю по своему опыту, что этого не случится: я все время буду напоминать вам о печальных событиях вашей жизни. Я верю в вашу благодарность, но убеждена, что вы не захотите со мной встречаться».
   Она оказалась права.
   Наша память – не просто избирательна, она добра. Именно поэтому она может лечить душу.
   Никакой логикой это свойство памяти объяснить невозможно. Его можно только констатировать.
   Чем старше становится человек, тем отчетливей он понимает, что окружающий его мир насквозь пронизан воспоминаниями: квартира, улица, скамейка, кинотеатр, дом... Все о чем-нибудь напоминает. Едва ли не каждый взгляд, каждый шаг услужливо подсказывают добрые воспоминания.
   Причем то, что в прошлом казалось прекрасным, таковым и остается. А то, что мучило, изводило – представляется милым и даже смешным. И уж точно – не безнадежным.
   У памяти добрая оптика: с вершины лет прошлые радости кажутся большими, нежели они были на самом деле, а гадости, куда меньшими, чем представлялись много лет назад.
   Поэтому было бы здорово научиться ценить воспоминания еще до того, как они превратились в воспоминания. Ну, право же, разве не странно, что часто мы радуемся тому, что было тогда, когда оно стало прошлым, и забываем ему радоваться тогда, когда оно происходит в настоящем?
   Если бы человек научился относиться к сегодняшнему дню, как к будущему прекрасному воспоминанию, его жизнь была бы куда радостней.
   Способность лечить свою душу в воспоминаниях – это подарок Бога. Поэтому воспоминания нужно не только «холить и лелеять», но и строить. Любить их не только когда вы из них ушли, но и тогда, когда они еще не превратились из зыбкого настоящего в прекрасное прошлое.

ВОСХИЩЕНИЕ

ВРАГ

   Впрочем, слово это почему-то нам очень нравится. О врагах мы любим говорить и подчас всякого неприятного, несимпатичного человека с готовностью называем врагом.
   Между тем враг – это конкретное препятствие, которое стоит на нашем пути к счастью.
   Поэтому, на самом деле, врагов гораздо меньше, чем нам кажется. Людей, которые реально мешают нам двигаться к счастью, – единицы. Остальных, даже самых неприятных, легко можно не замечать, потому что они не составляют часть нашей реальности, то есть никак не влияют на наш путь.
   Враги реальны. И поступать с ними, разумеется, надо так, как мы поступаем с любыми препятствиями, – либо договориться, либо обойти, либо бороться.
   И именно в такой последовательности. Нередко нам кажется, будто человек стоит на нашем пути, а он между тем даже не ведает, что этот путь – не его, а ваш. Достаточно объясниться с этим человеком, и он отойдет.
   Вступать с врагом в борьбу можно лишь убедившись, что он действительно враг, то есть когда все методы «мирного урегулирования» исчерпаны.
   О том, что такое борьба, мы говорили в свой черед, здесь же надо сказать одно: борьба с врагом – это не драка с человеком, а битва за право двигаться своим путем к счастью.
   В чем разница? Борьба с людьми подчас так нас заводит, что мы забываем про цель этой битвы. Мы тратим все свои силы на уничтожение человека, забывая о главной цели жизни – движении к счастью.
   Принято считать, что чем больше у человека врагов, тем лучше сложилась его жизнь.
   Отчасти это верно, однако надо иметь в виду, что наличие врагов является критерием не того, что вы двигаетесь к счастью, а того, что вы производите впечатление человека, живущего в гармонии.
   Когда окружающим кажется, что у человека все хорошо, редкие из них радуются этому обстоятельству. Большинство начинают завидовать и злиться. Когда вашим врагам кажется, что вы слишком близко подошли к счастью, они поднимаются во весь рост, чтобы счастье заслонить.
   И тут надо смотреть: они реально мешают вашему движению или поднимаются, предположим, для того, чтобы возвеличиться в собственных глазах.
   Иногда мы боремся с врагами лишь для того, чтобы доказать самим себе собственную силу.
   Во время бесконечных жизненных битв нужно научиться не забывать, что сила человека не только в том, чтобы победить врага, – увы, мы живем в таком мире, где вовсе без битв прожить невозможно, – но и в том, чтобы научиться относиться к врагу с жалостью.
   Именно жалость к врагу не позволяет родиться ненависти.
   Почему ненависть ужасна? Об этом жутком чувстве – чувстве ненависти – мы еще поговорим в свой черед. Сейчас же констатируем: ненависть ужасна, потому что она иссушает душу.
   Есть ли какая-то логика в том, что врагов надо жалеть, или подобное отношение человеку просто диктует его вера?
   Безусловно, логика есть.
   Враг – это человек, который вышел на чужую дорогу к счастью. Вместо того, чтобы заниматься поиском своей гармонии, он мешает вам найти вашу. Печальная картина, не так ли?
   Но тут же возникает вопрос: где гарантия того, что это путь – ваш, а не чужой? Где гарантия того, что девушка, которую любят двое, должна любить именно вас, а не другого? Где гарантия того, что вы будете лучше выполнять работу, на которую претендует кто-то еще?
   Гарантии нет. Есть только ваша уверенность в том, что вы идете правильным путем.
   Значит, необходимо помнить: когда вы боретесь с тем, кого считаете своим врагом, вы как бы берете ответственность за его жизнь. В эту битву надо вступать, только если вы абсолютно убеждены в том, что вы – путник, а враг – препятствие.
   Если такой уверенности нет, то победа не принесет ничего, кроме минутного удовлетворения. Я знаю немало людей, которые потратили свою жизнь на то, чтобы биться с теми, кого они считали врагами.
   Эти люди не пришли к счастью. Потому что они не двигались. Они боролись.
   И, в результате, принесли самим себе только вред.
   Правда, боюсь, они не думали над тем, что такое вред, а мы как раз сейчас и подумаем.
   И в том, что глава «Вред» идет сразу вслед за главой «Враг», есть, мне кажется, своя мудрая логика...

ВРЕД

   Полезные поступки – те, которые ведут к счастью. Соответственно, вредные – те, которые к нему не ведут.
   Не правда ли, поразительно: все, что мы делаем и о чем думаем – либо ведет нас к счастью, либо уводит от него.
   Есть ли средняя дорога? Можно ли двигаться никуда? Я уверен: нельзя. Любой наш поступок либо приближает нас к ощущению счастья, либо... (см. выше).
   Вот и получается: если бы не было в нашей жизни вреда, то оставалась бы лишь одна польза, то есть только счастье.
   Откуда же этот вредный вред берется?
   Ответ очевиден: от других людей и от самого человека. При этом надо иметь в виду: вред, который человек наносит себе сам, нередко бывает куда серьезней, нежели тот, что ему могут причинить другие люди.
   Конечно, в мире немало вредных людей, которые, в силу разных причин, желают нам зла и не хотят пускать нас по дороге к счастью. Это наши враги, о них мы только что говорили. Мы всегда можем вычертить свою линию поведения с теми, кто несет нам вред.
   А вот что делать, когда мы сами для себя становимся вредными? Как строить отношения с самим собой, чтобы приносить себе пользу или хотя бы минимум вреда?
   Поскольку человек – существо эгоистическое, то он приносит сам себе вред либо по недомыслию, либо из-за излишней эмоциональности.
   Отсюда вывод: для того чтобы не вредить самому себе, нужно каждый свой поступок обдумывать с одной лишь точки зрения: приближает он к ощущению счастья (то есть гармонии) или нет.
   К сожалению, жизнь устроена так, что совершать постоянно только полезные поступки невозможно. Иногда обстоятельства вынуждают нас вредничать по отношению к самим себе. Например, ради ложно понятого чувства долга по отношению к кому-то или ради достижения целей, которые лично вам счастья не приносят. Скажем, многие люди по инерции делают себе карьеру, «вредничая» на каждой ступеньке карьерной лестницы, но счастливей от этого не становясь.
   Самое страшное – не то, что вы совершите вредный по отношению к самому себе поступок. Призывать не делать этого – не более, чем романтический идеализм. Куда хуже, если вы потеряете ориентиры и перестанете понимать, какой поступок ведет к счастью, а какой – нет.
   Можно ли прожить, не совершая вредных поступков по отношению к другим?
   Есть такая поговорка, что, мол, собственное счастье на несчастье других не построишь. Другими словами, она свидетельствует о том, что можно прожить, «не вредничая».
   Но в реальности, увы, так не бывает. Продолжая пример с восхождением по карьерной лестнице, заметим, что совершать это восхождение, «не вредничая», практически невозможно. Любовь, увы, тоже нередко строится на несчастье других.
   В общем, прожить, вовсе не совершая вредных поступков, могут, наверное, только праведники. Сказать: «Друзья, стремитесь к этому!» – все тот же романтический идеализм.
   Так что здесь – тот же рецепт: думать. И, по возможности, обходиться без вреда.
   Человек никогда не совершает вредный поступок, говоря себе: «Дай-ка я совершу гадость». Своей вредности он непременно находит массу оправданий. Мол, ему все равно было пора на пенсию – нестрашно, что я занял его место. Мол, все равно она была с ним несчастна – нестрашно, что я ее увел.
   Между тем, как мне кажется, всегда надо понимать: совершая вредный поступок, мы создаем другому человеку препятствие по дороге к счастью.
   То есть мы распоряжаемся чужим счастьем. Какие же немыслимо серьезные причины должны быть для этого! Да и могут ли быть такие причины? Ответ на этот вопрос – выбор каждого.
   Человек, который не думает о том, приносят ли вред его поступки, устанавливает такие отношения с миром, что мир невольно начинает вредничать с ним.
   В этом, на мой взгляд, нет никакой мистики. Человек сам выстраивает такую систему взаимоотношений с миром, в которой начинают действовать определенные законы. Мы же не видим ничего таинственного в том, что добрым людям кажется, что мир к ним незаслуженно добр, а злым – что незаслуженно зол.
   И последнее. Если мы дарим миру полезные поступки, это значит, что мы увеличиваем количество людей, идущих к счастью. А чем больше вредных...
   Понятно?
   Наверное, это главный вывод этой главы. Причем действует он в любое время нашей жизни: и в прошлом, и в настоящем, и в будущем.
   Вот об этих временах и поговорим.

времена (прошлое, настоящее, будущее)

   Прошлое всегда прекрасно. Даже если в нем и происходили какие-то неприятности, мы вспоминаем не их, а то, как ловко сумели их преодолеть. В прошлом мы были моложе, а значит, жизнь казалась ярче. В конце концов, в прошлом уже не может произойти ничего хуже того, что произошло.
   Настоящее призрачно. Этот краткий промежуток между прошлым и будущим практически не уловим. Только что мы думали о том, как произойдет какое-нибудь событие – раз! – и лови его! Оно уже в прошлом, уже стало воспоминанием.
   Будущее – не исследовано, не предсказуемо, не ясно и потому – пугающе.
   Мы – абсолютные хозяева над своим прошлым, мы можем хоть как-то воздействовать на настоящее и мы совершенно бессильны перед будущим. Как говорится: кто хочет рассмешить Бога, тот строит планы...
   Любые неприятности, беды, даже трагедии сегодняшнего дня так изводят нас потому, что мы боимся их протяженности. Если бы мы точно знали, что любая, самая жуткая трагедия, не пойдет вместе с нами в будущее, мы бы переживали ее с улыбкой.
   Смерть близкого человека ужасна потому, что она как бы оголяет будущее, делает нас навсегда сиротами. Безденежье или «малоденежье» угнетает человека не само по себе, а потому, что у него не видно конца.
   Если бы человек умел забрасывать неприятности в прошлое, а не в будущее, он был бы счастлив.
   Будущее – это поле битвы мечты и тревожных предчувствий. Самоощущение человека во многом зависит от того, что побеждает в этой битве.
   Будущее реальней настоящего и прошлого, потому что оно гораздо сильней воздействует на нас.
   И задача человека – постараться выстроить эту реальность так, чтобы она рождалась под воздействием мечты, а не предчувствий. А если не получается, то постараться забыть о будущем, не думать о нем, вышвырнуть его из реальности.
   И вправду, коль скоро будущее принадлежит не нам, стоит ли так стремиться зайти туда в гости? Счастлив тот, кто уверен: сегодня – это и есть настоящее, и умеет жить сегодняшним днем, не заглядывая за его границу.
   А как же бизнесмены, политики, в общем, все те, кто вынужден строить планы на будущее?
   Много ли вы видели среди них счастливых людей? – так бы я ответил на этот вопрос.
   А теперь перейдем к разговору о том, что такое вообще время? Как мы воспринимаем это странное движение секундной стрелки...

ВРЕМЯ

   Человечество и тут ошиблось.
   Время – категория абсолютно субъективная. Например, двадцать четыре часа – сутки – на самом деле имеют разную протяженность в тюрьме и на воле; в юности и в старости; летом и зимой; у жителя города и у обитателя джунглей; у мужчины и у женщины и так далее. Сорок минут на футболе и сорок минут в ожидании врача тянутся не одинаково. Пять минут утром, когда не хочется вставать, и пять минут перед стартом космического корабля – это разное время.
   Количество прожитых лет также не является какой-то сущностной характеристикой человека. Восьмидесятилетний балетмейстер Ролан Пети, или восьмидесятипятилетний композитор Оскар Фельцман, или Олег Табаков, в семьдесят лет ставший отцом, по сути, являются более молодыми людьми, нежели некоторые мои сорокалетние друзья. О том, что такое старость мы поговорим в свой черед, однако очевидно, что старость, как и зрелость, как и молодость характеризуются чем-то иным, нежели просто сумма лет.
   Нельзя сказать, что время есть абстрактная категория. Каждый из нас прекрасно знает, что оно весьма конкретно. Просто понимание этой конкретности у каждого свое.
   Время – нечто еще более субъективное, чем, например, красота. У каждого из нас свое собственное понимание времени и свои собственные взаимоотношения с ним. Когда молодой человек ругает девушку, которая всегда опаздывает на свидания, он не в состоянии осознать, что у нее просто иное понимание времени, для нее оно течет иначе, чем для него. Вот и все. Она не виновата.
   Человечество имеет такую странную особенность: совершив какую-либо ошибку, оно никогда не стремится ее исправить, а, наоборот, изо всех сил начинает ее усугублять. И вот мы уже становимся пленниками времени. Представьте себе, что случится, если из нашей жизни исчезнут все часы и календари. Жизнь превратится в хаос.
   Когда человек начинает вмешиваться в то, что создал не он, например, в жизнь природы, в жизнь космоса или в жизнь времени, он должен понимать, что последствия этого всегда будут печальны: он лезет в чужой монастырь, как всегда, со своим уставом.
   Бесконечные попытки зафиксировать время привели к тому, что мы стали пленниками того, что каждый из нас воспринимает абсолютно субъективно.
   Зависимость от времени, которой подвержены все мы, – это, своего рода, зависимость от формы: содержание времени и понимание этого содержания у каждого свое.
   Отсюда, например, трагедии пожилых людей, которые не только ощущают себя, но и, по сути, являются молодыми. Однако весь мир указывает им на то, что их время кончается. Пожилому человеку трудно устроиться на работу, хотя он может быть здоровей, опытней и профессиональней иного молодого.
   С другой стороны, старик нам часто кажется мудрым. Хотя отнюдь не все люди мудреют с годами.
   Когда человек уверен, что чем дольше он будет делать какое-то дело, например, решать задачу, или ставить спектакль, или объяснять сыну смысл жизни, тем достойнее получится результат, – он обречен на неудачу.
   Человек может кричать: «Я отдал этому делу всю жизнь!» и быть искренне убежденным в том, что одно это дает ему какие-то права на это дело. Не дает. Важно, не сколько лет отдано делу, а сколько реально сделано.
   Время не может являться критерием. Ну, разве что в спорте: в беге или там в плаванье.
   Жизненная практика не всегда правильна, но она всегда – единственная жизненная практика, и нужно стараться выстраивать с ней отношения. Верно или не верно мы относимся ко времени – вопрос отдельный, однако очевидно, что все мы находимся у него в плену. Поэтому, мне кажется, стоит научиться строить свои отношения со временем так, чтобы этот плен приносил как можно меньше неприятностей.
   Для этого надо, во-первых, понимать, что время у каждого свое, и относиться к этому с уважением.
   Во-вторых, осознавать, что в каждой ситуации время течет неодинаково, чтобы не переживать и не нервничать по этому поводу.
   И, в-третьих, осознавать, что количество времени не может являться критерием ни в какой ситуации, ни в каком деле, короче говоря – никогда. Можно прожить с человеком десять лет и его не знать, а узнать за два дня. Можно делать работу годами – и ничего не получить, а можно сделать ее быстро с первоклассным результатом.
   То самое время, в плену которого мы находимся, имеет еще социальный подтекст. Помните газетные заголовки: «Наступило новое время» или «Времена чего-то там ушли в прошлое»?
   Однако это тоже не более, чем метафора. Осознать время, в которое человек живет, можно лишь отойдя на некоторое историческое расстояние. Но и в этом случае взгляд будет совершенно субъективен. Поэтому история – это не наука о том, что было в прошлые времена, а взгляд конкретного историка на прошедшие годы. И здесь нет и не может быть объективности. Каждый выбирает тот взгляд на прошлое, который ему ближе.
   Великий древнегреческий философ Платон писал: «Время уносит все: длинный ряд годов умеет менять и имя, и наружность, и характер, и судьбу».
   Вспомним еще одну цитату, но теперь нашего современника, замечательного поэта Александра Кушнера: «Времена не выбирают. В них живут и умирают».
   С Кушнером (как и с Платоном) спорить, конечно, безумие: когда родился – тогда и пригодился. Однако выбрать свое отношение и к большому времени, в котором живешь, и к своему собственному времени, которым живешь, – можно.
   Так что, самое время поговорить о выборе.

ВЫБОР

   Казалось бы, мы должны выбор ненавидеть. Однако если мы посмотрим на наших детей, то убедимся, насколько раздражает даже самого маленького ребенка, когда родители все решают за него.
   Человек создан таким существом, которое должно выбирать. Для него это такая же жизненная необходимость, как дышать или принимать пищу.
   Выбор – это прерогатива свободного человека. Если у человека нет выбора, значит, он – раб. Когда кто-то соглашается с тем, что за него будет решать другой, – это означает, что он соглашается с тем, чтобы стать рабом. Рабом начальника. Рабом любимого человека. Рабом родителей. Неважно кого.
   Человек превращается в раба, когда соглашается с тем, что любой выбор будут делать за него.
   Существует ли некий единый критерий правильного выбора? Можно ли сделать так, чтобы выбор улучшал жизнь, а не ухудшал ее?
   Стоп. Вас не насторожила последняя фраза?
   Повторим ее еще раз: можно ли сделать так, чтобы выбор улучшал жизнь, а не ухудшал ее?
   Если вы согласны с такой постановкой вопроса, значит, вы согласны и с этим критерием выбора: улучшает он жизнь или нет?
   Каждый из нас хочет, чтобы жизнь вела его к счастью. Выбор – это как бы развилка: направо пойдешь – счастье найдешь, налево – несчастье отыщешь.
   Очевидно, что надо идти туда, где счастье.
   Почему же мы этого не делаем, и необходимость выбора часто портит нам жизнь, а не улучшает?
   Потому что, делая любой выбор, – в большом или в малом, – мы используем самые разные критерии, кроме главного: ведет ли он по дороге к счастью или нет?
   Приведем пример, казалось бы, бытовой, но, на самом деле, это один из самых трагических, нервных и непредсказуемых выборов на свете: женщина выбирает одежду, в которой она пойдет на званый ужин. Бытовой этот выбор нередко приводит к истерике саму даму, доводит до сумасшествия ее близких, достается даже ни в чем не повинным собаке и кошке.
   Что же нужно сделать несчастной?
   Во-первых, успокоиться. Любой выбор необходимо совершать в спокойном состоянии.
   Вынужденный выбор, сделанный под давлением собственных нервов, или спешки, или, например, ложно понятного долга, – на дорогу к счастью не выведет. Это очевидно.
   Во-вторых, необходимо прислушаться к себе. Не думать о том: модно – не модно, что надевать принято – не принято. А понять, что именно хочется тебе надеть именно в этот вечер. Интуиция всегда подсказывает. Она нас никогда не покидает, поскольку интуиция – это Голос Бога, звучащий в нас. А Бог никогда не ошибается.
   Может быть, есть одежда, которая кажется счастливой? Может быть, сегодня почему-то хочется надеть красное, а не зеленое? Или сапоги (потому что они куплены только что), а не туфли?
   Чудесно. Поступайте так, как хочется. Потому что наше желание и указывает путь к счастью, а попросту – к хорошему настроению.
   При выборе решающее слово должно принадлежать вам, потому что только вы знаете точно: какая дорога ведет к счастью, а какая не ведет...
   Означает ли это, что, совершая выбор, не надо никого слушать?
   Слушать надо – слушаться нет.
   Слушаются рабы, слушают – свободные люди. Выбор, напомним, это привилегия свободных людей.
   Если в серьезной или в менее серьезной ситуации человек совершает выбор вопреки своему собственному представлению о счастье, он обрекает на несчастье, в первую очередь, самого себя. Несчастье, как и счастье, имеет свойство распространяться, – значит, очень скоро несчастными станут и окружающие его люди.
   Мы склонны не доверять самим себе. Это, в принципе, не очень хорошо. В ситуации же выбора – губительно.
   Надо спокойно послушать, что скажет интуиция, и сделать так, как подсказывает она. На мой взгляд, иного критерия правильного выбора не существует.
   Если человек не умеет совершать правильный выбор, то он вряд ли отыщет в жизни гармонию.
   Впрочем, гармония – это уже другая глава. И даже другая буква.

Г

ГАРМОНИЯ

   Но тут же возникает вопрос: можно ли говорить о гармонии в нашем, абсолютно дисгармоничном мире?
   Ответ: не просто можно, а, как мне кажется, необходимо.
   На наше ощущение счастья влияют, условно говоря, две гармонии: гармония с самим собой и гармония с миром. Ощущения и той и другой гармонии можно достичь.
   Что такое гармония с самим собой?
   Попросту говоря, это понимание того, что ты живешь правильно.
   Что значит «правильно»?
   Для верующего человека ответ очевиден: жить правильно, значит понимать, что ты идешь по той дороге, на которую тебя поставил Господь. Но и атеист всегда прекрасно понимает, нравится ему его жизнь или нет.
   Это ощущение, что ты живешь правильно, живешь в согласии с собой, как мне кажется, должно быть главным ориентиром при совершении любого выбора в жизни. Увы, нередко мы об этом забываем. Тем более общество, как правило, диктует нам иные критерии, которые, увы, не всегда совпадают с нашими желаниями.
   Часто жизнь ставит нас в такие обстоятельства, когда мы вынуждены жить не гармонично с самими собой. Скажем, человек вынужден зарабатывать деньги на нелюбимой работе, чтобы прокормить семью. Или женщина, мучаясь, живет с нелюбимым мужем ради ребенка.
   Таких ситуаций миллион! Их, как мне кажется, надо правильно оценивать, то есть честно признаваться себе в том, что живете вне гармонии. Зачем? Для того, чтобы не увязнуть в дисгармонии и, когда представится возможность, эту ситуацию изменить.
   Печально, когда человек живет так, как ему не нравится, и при этом еще убеждает себя, что подобное существование для него единственно возможное.
   Но еще печальнее, когда мы сознательно строим для себя негармоничную жизнь, потому что общество кричит: «Надо быть богатым! Надо быть знаменитым! Надо ездить на дорогой иномарке! Надо одеваться в красивых бутиках!» И вместо того, чтобы для начала задать себе вопрос: «Надо ли это лично мне? Стану ли я более счастлив от того, что буду стремиться к этим всеобщим ценностям?» – мы бросаемся за всеобщими ценностями.
   Разумеется, человек практически никогда не бывает абсолютно свободен в выборе жизненного пути, часто жизнь заставляет нас отступать от дороги к счастью. Но, если мы вовсе не задумываемся над тем, что для нас хорошо, а что – плохо, – мы к счастью не придем никогда.
   Человек, живущий в суете и по инерции, почти наверняка не обретет гармонии никогда.
   Если человек хочет жить гармонично с самим собой, эту гармонию необходимо строить. И главный помощник в этом деле, как ни покажется парадоксальным – интуиция. Именно она подсказывает нам, правильно мы живем или нет.
   Если человек, покупая пятый «Мерседес», понимает, что он не испытывает счастья, значит, он живет как-то не так. С другой стороны, если человек на «Жигулях» мчится к жене и ребенку и понимает, что невероятно счастлив, значит, в его жизни все в порядке.
   Разумеется, это вовсе не означает, что «Мерседес» покупать плохо, а «Жигули» – хорошо. Это означает только, что путь к счастью – индивидуален, и правильность выбранного пути чаще подсказывает интуиция, а не разум.
   Что такое гармония с окружающим миром?
   Для начала договоримся: это гармония двух величин – вас и мира, то есть она – результат взаимоотношений.
   Сам по себе мир может быть и негармоничным, а отношения с ним – вполне гармоничные. Например, известно, что после войны некоторые люди не могут, что называется, «встроиться» в мирную жизнь, потому что они привыкли обретать свою гармонию в битвах, в мире негармоничном.
   Гармония с окружающим миром определяется реакцией окружающего мира на вас. Если эта реакция вас удовлетворяет, гармония достигнута. Не удовлетворяет – гармонии нет.
   Тщеславный человек только тогда достигнет гармонии с миром, когда мир обратит на него столько внимания, сколько этому человеку необходимо. Тому же, кто лишен тщеславия, внимание мира будет только мешать.
   Поэтому надо предельно честно признаваться себе в том, чего именно вы ждете от мира, и стараться добиваться именно этого. Здесь опять же надо добиваться своих собственных целей, а не тех, которые приняты.
   Итак, самое главное в достижении гармонии – понимание того, что надо жить в мире и с самим собой, и с окружающей жизнью.
   Повторим еще раз, поскольку это важно: гармонию надо строить. В строительстве этом, как мне кажется, надо ориентироваться на самого себя, а не на те ценности, которые диктует вам мир.
   Иногда этой цели достичь трудно, иногда – легко. Но вовсе не стремиться к ней – глупость. Ну, право же, глупо идти по жизни, вовсе не думая о собственном счастье.
   Кстати, о глупости сейчас и поговорим.

ГЛУПОСТЬ

   А что значит – умный человек? Об этом мы поговорим в соответствующей главе. Пока же ограничимся выводом: умный – это тот, кто умеет самостоятельно делать самостоятельные выводы.
   Тогда получается, что глупый человек – это тот, кто не умеет самостоятельно делать самостоятельные выводы.
   Это очень важное определение. Потому что на протяжении веков люди продолжают называть глупцами именно тех, кто делает слишком самостоятельные выводы.
   Едва ли не все открытия в науке поначалу казались несусветной чушью. Земля крутится вокруг Солнца? Бред! Она не вертится, это любому видно! Гены передают человеку информацию от предыдущих поколений? Бред! Генетика – лженаука. И так далее, и далее, и далее...
   И в обыденной жизни, если человек предлагает некое нестандартное решение, невероятный выход из сложной ситуации, не следует торопиться называть его дураком, а его решение глупостью.
   Это не означает, что всякий небанальный вывод – умен. Но, во всяком случае, всякий небанальный вывод, сделанный искренне, а не из желания выделиться, требует к себе уважительного отношения. Даже если впоследствии он окажется глупостью.
   Кроме того, не следует, как мне кажется, забывать: дурак не в состоянии сделать открытия, даже самого нелепого. Потому что отличительной чертой глупости является банальность.
   Конечно, есть некое, я бы сказал, гуманистическое желание утверждать, что абсолютных дураков не бывает, что каждый человек по-своему умен. Однако опыт жизни каждого из нас доказывает: такие люди существуют, и, к сожалению, их немало. Более того, бывает, что человек кажется странным, непонятным, даже таинственным, а на самом деле он просто очень не умен.
   Одна из любимых фраз моей мамы: «Иногда кажется: человек – необычный и своеобразный. Приглядишься: просто дурак».
   Человек глупый относится к банальности, как к медали, – он кичится ею, нередко гордо выдавая за открытие прописную истину. Если собеседник постоянно говорит то, что всем известно, – это должно вас насторожить.
   Любовь и, я бы даже сказал, уважение к банальности – это то, что легко выдает глупого человека.
   С глупцами иметь дело не только тяжело, но и опасно, поскольку дурак непредсказуем, его поступки трудно просчитать. Очень часто он совершает гадость или даже подлость не со зла, а по глупости. Но разве от этого легче?
   Чаще всего дурак безапелляционен, ему не свойственны сомнения. Сомнение в собственном уме, как правило, признак умного человека. Если кто-то абсолютно убежден в собственном уме, – это всегда подозрительно.
   Человек не может сказать о себе: «Я – умный», но он может произнести: «Я стараюсь быть умней». Дурак тоже может высказать такую фразу, но он непременно соврет.
   Дураки не любят развиваться, потому что не понимают, куда развиваться, как и для чего.
   Если под словом образование мы имеем в виду не просто окончание каких-нибудь учебных заведений и обретение всевозможных дипломов, а именно образование, то есть возникновение новой личности, то можно с уверенностью сказать, что дурак образовываться не умеет. Чаще всего он настолько любит самого себя, что не понимает, зачем, как и для чего ему нужно меняться.
   Бог почему-то так все устроил, что глупые и умные люди – отталкиваются. Вот между умными и подлыми, глупыми и доверчивыми нет антагонизма. Может быть, в силу того, что умный человек может быть подлым, глупый – доверчивым, а умный дураком никогда? Не знаю... Во всяком случае умники и глупцы отлетают друг от друга, словно два мячика.
   Возможно, интуитивно чувствуя свою собственную ущербность и слабость, дураки любят объединяться. Надо признать, что умных людей собрать вместе гораздо сложней, чем дураков.
   Чтобы объединились умные люди, необходима понятная, ясная цель и безусловное понимание того, что к ней легче идти вместе. Чтобы объединились дураки, цель не обязательна, нужен некий энергичный человек, который бросит клич: «Объединяйся!» Дураки тут же побегут в стаю.
   Об этом замечательно написал Булат Окуджава:
Дураки любят собираться в стаю.
Впереди их главный во всей красе.
Все-то мне кажется, что я утром встану,
А дураков нету – улетели все.

   Булат Шалвович выразил невыполнимую мечту каждого умного человека...
   Дураки очень любят выказывать свою гордость. Гордящийся дурак – такое же естественное явление, как скромный умный.
   – Так вы что, не любите гордость? – спросит кто-то.
   – Сейчас разберемся, – отвечу я.

ГОРДОСТЬ

   Между тем, как ни удивительно, такое отношение к этому слову – есть детище Советской власти.
   Если мы откроем словарь Ожегова, изданный в 1968 году, то найдем там такое определение слова «гордый»: «Исполненный чувства собственного достоинства».
   А вот как за сто лет до того определял это слово Владимир Даль: «Гордый – надменный, высокомерный, кичливый, надутый, высоносый, спесивый, зазнающийся».
   (В скобках замечу, какое замечательное, ныне, увы, почти забытое слово «высоносый» – тот, кто держит нос слишком высоко.)
   Что произошло за эти сто лет? Забыли Бога. Забыли, что всякий человек – есть создание Божие и, в этом смысле, каждый равен каждому.
   В сущности, между словами «гордость» и «гордыня» – один из смертных грехов – никакой разницы нет. Ожегов определяет гордыню как «непомерную гордость», забыв, видимо, что гордость непомерна всегда: человек, который гордится собой или своим делом, всегда ставит себя выше других. Куда уж непомерней?
   А если кто-то гордится не своими, а чужими делами?
   Это значит, что он хочет возвыситься за чужой счет. Например, отец, который гордится успехами своего сына, тем самым демонстрирует всем, что он – замечательный отец.
   А как же чувство собственного достоинства? Оно, что ли, от лукавого?
   Дело все в том, что гордость – это не чувство, не ощущение, а демонстрация чувства собственного достоинства. Между тем человек, по-настоящему обладающий этим чувством, никогда его демонстрировать не станет.
   Чувство собственного достоинства – это в конечном счете у понимание того, что ты создан Богом, и поэтому унизить тебя никто не может. Оно не нуждается в демонстрации.
   Мы демонстрируем гордость, как правило, боясь унижений. Если мы рассматриваем себя в системе координат, в которой нет Бога, – такая демонстрация возможна и, может быть, даже полезна – успокаивает.
   Там же, где Господь есть, унижений быть не может, поскольку перед Создателем мы все равны, даже если кому-то из нас кажется, что он – равнее.
   Демонстрация своей гордости нелепа всегда. Но более всего – перед любимыми людьми.
   Любимый человек – отец, мама, ребенок, любимая, друг – это часть тебя. О каких же обидах здесь может идти речь? Где есть любовь, там не может быть ни унижений, ни гордости. Любимый человек унизить не может. Если может, значит, не любимый.
   В одной хорошей песенке поется: «Может, я забыла гордость? Как хочу я слышать голос, долгожданный голос твой!»
   Любовь начинается там, где человек забывает про самого себя, а значит, и про собственную гордость. Если ты ощущаешь себя выше другого человека, любви быть не может. Если ты чувствуешь, что другой человек тебя унижает, значит, любви нет.
   Люди всегда демонстрируют собственную гордость, когда больше им продемонстрировать нечего.
   Помните знаменитые строки: «У советских – собственная гордость, на буржуев смотрим свысока»? Если больше победить буржуев нечем, будем сокрушать их нашей гордостью.
   Гордость – признак недоверия и слабости. Мы становимся высоносыми, когда не доверяем тому, с кем имеем дело. Однако надо иметь в виду: если подойти к человеку с высоко поднятым носом, можно забыть о налаживании какого-либо контакта с ним.
   Очень часто мы называем этим словом то, что, на самом деле, гордостью не является.
   «Гордость не позволила мне ответить на его слова любви», – говорит девушка, имея, на самом деле, в виду свои комплексы. Или отсутствие любви. Ведь если есть любовь, причем тут гордость?
   «Гордость не позволила мне попросить повышения зарплаты», – говорит человек, имея в виду, что он испугался подойти к начальнику. Ведь если он заслужил прибавки, гордость, опять же, ни при чем.
   Гордыня мешает людям жить, мешает совершать правильные поступки.
   Нежелание демонстрировать чувство собственного достоинства, понимание того, что, если человек относится к вам свысока, – это его проблемы, и с него, в конце концов, спросится, – все это признаки мудрого человека.
   А мудрому человеку жить проще и спокойней. Впрочем, о мудрости поговорим позже. Впереди у нас разговор о неприятном.

ГОРЕ

   Что такое горе?
   Горе – это потеря близкого человека.
   Все остальное – беда, все остальное поправимо. Горе – это то, что поправить нельзя. Был человек рядом, и нет его. И ты знаешь, что его не будет больше никогда.
   То есть он либо ушел в мир иной, либо просто потерял тебя в этом мире, ушел от тебя навсегда: предал, отвернулся, исчез. На самом деле, разница невелика. Более того, иногда смерть любимого бывает пережить легче, нежели его предательство.
   Итак, горе – это уход близкого человека в мир иной или в мир подлунный.
   Верующий человек понимает: смерть – это временное расставание.
   О смерти мы еще поговорим в соответствующей главе. Пока же договоримся: если мы верим в бессмертие, если мы убеждены, что земная жизнь – это только часть огромной жизни души, – то для нас очевидно, что смерть – это расставание временное.
   Уход человека от нас в подлунный мир – это Божий промысел.
   Если мы верим в то, что нашей жизнью руководит Господь, если афоризм: «Все, что ни делается – все к лучшему», – для нас не пустая фраза, то любая потеря – не что иное, как обретение нового, пустого места рядом с собой.
   Смысл Божьего промысла нам всегда неведом, однако подчиниться ему необходимо хотя бы потому, что иного выхода просто нет.
   Почему же мы все-таки страдаем? Почему мы плачем на похоронах? Почему люди кончают жизнь самоубийством, не в силах выдержать предательства любимого человека? Только ли потому, что они не верят в Бога или верят в Него недостаточно?
   Нет, конечно. Человек не в состоянии воспринимать горе только разумом. Мы – люди, и поэтому, когда уходит близкий человек, у нас болит душа.
   Расставаться всегда тяжело. Мы привыкаем к тому, что близкий, любимый человек – с нами. К тому, что он есть, что он рядом. Отказаться от этой привычки бывает мучительно трудно. И если бы мы не умели горевать, то душа бы наша очерствела. В первые мгновения расставания разум как бы отключается, а душа болит, ноет.
   Самое страшное – это купаться в собственном горе.
   Есть люди, которые либо в силу собственной слабости, либо даже в силу собственного характера любят длить горе, расширять его, делать так, чтобы горе залило всю душу, разум, всего человека.
   Купаться в собственном горе – это подтверждать хотя бы самому себе неверие в Бога.
   Итак, человек может горевать потому, что у него есть душа, и ей куда трудней, чем разуму, расставаться с любимыми людьми.
   Но человеку, как мне кажется, следует помнить: любое расставание всегда необходимо, а иногда, если речь идет о смерти, – временно.

ГРАЖДАНСКАЯ ПОЗИЦИЯ

   Гражданин – это человек, созданный государством.
   На самом деле, человека может создать только Господь Бог. (Ну, хорошо, природа – это дела не меняет.) Государство же само создавалось для того, чтобы облегчить жизнь людей. Однако оно быстро и решительно взяло функции Бога на себя и начало создавать людей.
   Казалось бы, в каждой религии есть священные книги, которые определяют жизнь человека. Живи по ним, и все будет хорошо.
   Но тут приходит государство и говорит: «Нет, дорогой мой человек, ты живи, пожалуйста, не так, как говорит тебе вера, а так, как говорю тебе я».
   Тут же находятся люди, которые соглашаются с таким взглядом, и тогда их гражданская позиция состоит в том, чтобы помогать своему государству.
   Однако отыскиваются и те, кто подобный взгляд категорически не принимает, и их гражданская позиция состоит в том, чтобы своему государству всячески мешать. При этом они чаще всего утверждают, что мешают не государству, а власти, не понимая, что власть и государство – суть одно и то же.
   Вот государство и Родина – это разные вещи. Михаил Жванецкий говорит о том, что мечтал бы дожить до того времени, когда государство и Родина станут одним и тем же.
   Гражданская позиция – это действия человека, созданного государством, которые либо помогают, либо мешают этому государству.
   Гражданская позиция по определению двумерна. Ты можешь либо мешать государству, либо помогать. Третьего, как говорится, не дано.
   Мы живем в очень политизированном мире, поэтому не иметь гражданской позиции считается позорным, и на вопрос: «Ты за президента или против?» – надо отвечать быстро и не задумываясь. В отличие, например, от вопроса: «Веришь ли ты в Бога?» – само обсуждение которого считается неприличным.
   На мой взгляд, человек, ощущающий себя живущим в присутствии Бога, не только может, но должен НЕ ИМЕТЬ гражданской позиции, потому что она вторична. Поведение такого человека, в том числе и в отношении государства, определяет его вера.
   Я знаю среди атеистов очень много людей совестливых. На мой взгляд, некая специальная гражданская позиция им также не нужна. Их поведение в отношении государства определяет их совесть.
   Государство создано для того, чтобы обслуживать нас и защищать. Никакой иной цели у него нет. В трудные моменты государство может попросить нас о помощи, однако чем больше государство требует со своих граждан, тем очевидней его слабость.
   И последнее. Человек, который старается жить по Божьим заповедям, – всегда будет хорошим гражданином. Равно как и те, кто живет по совести.
   Люди же, которые рассматривали жизнь с гражданских позиций, принесли этому миру огромное количество вреда: именно они всегда начинали революции, бунты и войны.
   Все социальные глупости на Земле делаются не только, как писал Григорий Горин, с умным выражением лица, все они, словно фиговым листком, прикрываются гражданской позицией.
   Кстати, те, кто очень любит рассуждать о гражданской позиции, как-то не очень хотят говорить о грехе.
   А я хочу.

ГРЕХ

   Грех – это нарушение заповедей, отход от религиозных канонов.
   А коли так – размышлять об этом должны священнослужители, и они этим занимаются в своих многочисленных книгах.
   Однако каждый из нас – вне зависимости от степени своей воцерковленности – слово это использует. У большинства из нас есть собственное понятие греха, и, подчас, оно далеко от религиозного.
   Достоевский писал, что если Бога нет, значит, все позволено. Если говорить о жизни страны или человечества – это, безусловно, так. Если же размышлять о жизни каждого отдельного человека, то атеист – не обязательно безбожник. Существует немало людей, которые или вовсе не верят в Бога, или верят в Него по-своему и при этом стараются не грешить. Как мы говорили в предыдущей главе, у них есть свое представление о совести, которое не позволяет им грешить.
   То есть в нашей жизни грех – понятие не столько религиозное, сколько нравственное.
   Совсем попросту: грех – это плохой поступок, нехороший, неприятный.
   Итак, для начала договоримся: грех – это поступок, то есть некое действие, направленное на других людей.
   Греховные помыслы – это дело, касающееся лично вас и ваших взаимоотношений с Богом, ежели эти взаимоотношения существуют. С нравственной точки зрения греха не существует, покуда не совершен поступок.
   Теперь подумаем: что значит поступок плохой, нехороший, неприятный? Как понять? Как измерить?
   Для верующего критерий задан его религией. А не верующего? Или верующего по-своему, по каким-то своим, не каноническим критериям?
   Отличаются ли люди, у которых есть свое понимание греха, от прочих людей? Да. Они отличаются наличием некоего нравственного закона. Наличием собственных ответов на вопросы: что такое хорошо и что такое плохо?
   Если у человека нет никакого нравственного закона, то для него не существует и понятия греха.
   Есть люди, которые вообще не имеют в виду существования такого слова – «грех». С ними невозможно иметь дело: они непременно предадут или подставят, может быть, даже не по злому умыслу, а просто потому, что вовсе не понимают, что такое хорошо и что такое плохо.
   Трудно плыть по реке с человеком, который не в курсе, что людей нельзя топить. Он утопит тебя не потому, что зол или плох, а просто потому, что не в курсе: так делать нельзя.
   Однако оптимистично заметим еще раз: таких людей все-таки меньшинство. Большинство существуют в системе координат: хорошо – плохо, можно – нельзя.
   Для таких людей грех – это совершение того поступка, который, с их точки зрения, делать нельзя.
   Грех, как объективное понятие, не подвластен человеку. По большому счету за наши грехи нас сможет судить только Господь. Осуждая человека за его грехи, вы навязываете ему собственное понимание греха, однако разве вы можете быть до конца убеждены, что оно – единственно верное?
   Да, есть заповеди. Казалось бы, все просто: живи по заповедям и будешь безгрешен. Но много ли Вы, лично Вы, дорогой читатель, знаете людей, которые бы никогда не нарушали заповеди? Я лично – не много.
   Мне вообще кажется, что в Своей Проповеди Господь говорил не о том, чего ни в коем случае нельзя делать, а к неДеланью чего надо стремиться. Хотя я понимаю, что такая точка зрения противоречит канонической.
   «Не судите, да не судимы будете», – сказано не мной. И сказано на века, навсегда сказано.
   К счастью, у большинства людей есть некие общие понятия о добре и зле, что и позволяет нам, в сущности, договариваться. Однако если вы понимаете, что у вас и у другого человека – разные понятия греха, лучше отойти, не иметь с ним дела.
   Например, я считаю, что обижать животных – огромный грех. Но есть люди, которые так не думают. И переубедить их практически невозможно.
   Убедить другого человека в вашем понимании греха невозможно.
   Почему так?
   Потому что понимание добра и зла – это фундамент любой личности, и только ради очень серьезной цели человек может переделывать этот фундамент.
   Как правило, такой целью является любовь. Можно дать разные определения любви. В частности, такое: влюбленные – это люди, у которых одно и то же понимание греха.
   Впрочем, о любви мы поговорим в свой черед.
   А сейчас будем говорить о другом, о совсем другом, о неприятном.
   Впрочем, о таком ли уж неприятном?

ГРУБОСТЬ

   Естественно, мне тоже не нравится грубость, однако я убежден, что иногда без нее невозможно, а в некоторых жизненных ситуациях она даже может помочь.
   Что же такое грубость?
   Грубость – это такая форма человеческого общения, при которой один человек демонстрирует свое превосходство над другим.
   Грубость необходимо отделять от хамства.
   Хамство – это такая форма человеческого общения, при которой один человек сознательно хочет унизить, оскорбить другого.
   Казалось оы, разница неуловима. Игра слов, не более того. Можно ли в каждодневном общении отличить, отделить одно от другого?
   Конечно, можно. Да, грубость и хамство – очень похожие формы человеческого общения, однако у них есть одно существенное отличие – цель. Как ни странно это прозвучит, но мы грубим и хамим с разными целями.
   Когда человек демонстрирует свое превосходство над другими, он это делает не обязательно с целью унижения. Очень часто с помощью грубости человек берет на себя ответственность. Например, так поступает командир, грубо бросающий солдат в атаку.
   Если, не приведи Господи, у вас горит дом, то иногда только грубыми методами можно заставить людей его покинуть. Пожарные и спасатели иногда действуют грубо, но таким образом они спасают десятки жизней.
   Как часто растерянного человека приводит в себя именно грубый окрик! Меня учил водить машину интеллигентнейший инструктор, Андрей Иванович Емельянов. Но однажды на дороге случилась такая ситуация, что, если бы не грубость инструктора, все могло бы закончиться весьма печально.
   Люди приходят в мир голыми, одинаковыми, похожими. Это как бы намек Господа на то, что все мы – равны. Мы разные, но равные. Человеку не может нравиться, когда его сознательно принижают.
   Поэтому грубость для любого нормального человека – шок. Но иногда он необходим для того, чтобы выйти из стрессовой ситуации.
   Если же грубость – синоним хамства, то она недопустима. Потому что человек никогда не должен сознательно унижать и оскорблять других людей.
   ...Какие-то последние главы грустные, не так ли? Пора уже и о самой грусти поговорить.

ГРУСТЬ

   Господь еще одарил нас грустью. Казалось бы – зачем?
   А зачем цветы, если есть кустарник? Зачем легкий ветерок, если есть буря? Зачем ручей, если есть море? Зачем капля, если есть дождь?
   Для полноты жизни. И для красоты.
   Грусть – это легкое чувство, напоминающее человеку о его бренности, ранимости и мимолетности земного существования.
   На самом деле для возникновения грусти повод не нужен. Когда случается по-настоящему печальное событие, скажем, уезжает друг или нас выгоняют с работы, мы не грустим, мы страдаем.
   А вот если расстаемся с любимым человеком на день, можем и погрустить. Впрочем, можем загрустить и просто потому, что пошел дождь. Или сумерки окрасили землю в невеселые серые тона. Или тревожно закричала птица. Или просто мы сильно устали на работе.
   Эту щемящую, непонятно откуда взявшуюся грусть потрясающе передавали великие русские писатели, например Чехов и Платонов.
   Если сравнить героев того же Чехова или Достоевского, то становится абсолютно очевидна разница между грустью и страданием. Большинство героев Чехова грустят. А большинство героев Достоевского страдают. Поэтому мне лично Чехов всегда казался писателем более тонким.
   Грустит Тригорин, и Бог знает что творит, чтобы только эту грусть унять. Грустит Аркадина. Грустят постоянно все три сестры, Маша пострадала из-за несчастной любви и снова окунулась в грусть. Грустит Фирс.
   Грусть – это свидетельство того, что человек задумался о бренности своего существования.
   Поэтому в самой грусти ничего плохого нет. Скажем больше: она – верный признак того, что человек задумывается о себе как о песчинке мироздания, а это иногда очень полезно.
   Но с грустью надо вести себя осторожно. Потому что она имеет свойство превращаться в хандру. Собственно говоря, хандра – это грусть, которая не имеет конца.
   Если человек начинает купаться в грусти, то она может превратиться в страдание и тем сильно ранить душу.
   То есть за грустью надо следить, не давать ей поработить себя. Однако иногда погрустить – просто так, без повода – очень полезно.
   Погрустить, погрустить – и в путь!
   Продолжить движение к следующей главе и к следующей букве.

Д

ДВИЖЕНИЕ

   Кто приближается к цели – тот и движется. Кто не приближается (даже если он несется с сумасшедшей скоростью) – суетится. В этом смысле гусеница, которая медленно ползет по кроне на листок, чтобы там превратиться в бабочку, – движется. А муж, который, как сумасшедший, носится по кухне, ругаясь с женой, – находится в состоянии статики.
   Когда мы рассуждаем не о том, как перемещаются машины, самолеты или корабли, а о движении человека по жизни, – вывод наш не меняется.
   Если мы договоримся, что цель жизни человека – быть счастливым, то есть жить в согласии с собой, значит, движение по жизни – приближение к этой цели.
   Жить в согласии с самим собой – значит, жить в гармонии с миром. Откуда берется эта гармония? От ощущения того, что ты идешь именно по той дороге, на которую тебя поставил Господь, и именно в том направлении, куда тебя направили.
   Значит, движение по жизни – это сокращение расстояния между человеком и его собственным ощущением гармонии жизни.
   Все остальное – вынужденная или добровольная суета.
   Например, если человек понимает, что для него принципиально важны семья и дети, то характеризовать его движение по жизни будут лишь те его поступки и события, которые приближают его к этой цели.
   Я знаю немало людей, которые созданы для того, чтобы заниматься творчеством. Но, повинуясь законам социума, они бросились в стихию бизнеса, разбогатели, а вот счастливыми не стали. Они не двигались по жизни: расстояние между ними и их ощущением гармонии не сократилось.
   Когда певец, актер, поэт Петр Мамонов в разгар своей славы вдруг уехал в деревню, чтобы в тишине подумать о жизни, – это было движение. Хотя, казалось бы, от активной жизни он перешел к вполне пассивной, но зато обрел гармонию.
   Человек передвигается по жизни поступками. Эти поступки только тогда являются характеристикой движения, когда они приближают его к счастью.
   И последнее. Вряд ли мы найдем более затасканное выражение, чем «движение есть жизнь». Так вот, если мы говорим о движении по жизни, этот вывод не срабатывает.
   Есть люди, счастье которых именно в статике. Вспомним, к примеру, великих старосветских помещиков.
   Если человек обрел ощущение гармонии, нет ничего стыдного или предосудительного, что его внешнее движение по жизни остановилось.
   Стыдно и глупо двигаться, если ты не понимаешь цели. Бесцельное движение хуже статики: энергия тратится, а счастье не приближается.
   Стоять на месте, если тебе это место очень нравится, – занятие вполне нормальное и достойное.
   Вообще, когда речь идет о движении по жизни, главное: себя не обманывать. Если у тебя есть цель – двигаться к ней. Нет – искать ее. Нашел – стоять на месте.

ДЕТИ

   Известно знаменитое выражение Михаила Жванецкого: «одно неловкое движение – и ты отец». Можно, конечно, считать, что человек приходит в мир в результате неловкого движения мужчины.
   Однако можно считать и иначе.
   Только что рожденный младенец – это абсолютный Бог. Он наполнен одной лишь Божественной энергией и больше ничем.
   Каким бы ни был отец любящим, он все равно относится к бессловесному и кричащему младенцу с некоторым страхом и недоверием. Он чувствует в своем ребенке жителя иного мира и общается с ним, как с пришельцем.
   Зачатие ребенка – это восторг и блаженство и для отца, и для матери. После чего жизнь отца не меняется, а у матери начинаются девятимесячные муки, заканчивающиеся болезненными, мучительными, кровавыми, но в большинстве случаев счастливыми родами.
   Ответить на вопрос: почему Господь упредил все именно так? – невозможно. Но поразмышлять по этому поводу, предположить, безусловно, интересно и, может быть, небесполезно.
   Ни одна женщина не сможет четко и внятно ответить вам на вопрос: «Что именно она поняла во время беременности и родов?» Но любая скажет, что этот период сильно изменил ее.
   Так же, как любое истинное произведение искусства – результат некоего Божьего диктата, в котором художник служит лишь проводником, так и рождение ребенка есть результат Божьей воли, проводниками которой служат родители. Бог дает матери девять месяцев, чтобы она могла отрешиться от мирских проблем и привыкнуть к дыханию Бога, которое ощущается у нее под сердцем.
   И когда младенец рождается, то для матери он – житель ее мира, а для отца – житель мира чужого и неясного.
   Почему Бог придумал, что ребенок непременно рождается у двух людей, и именно у мужчины и женщины? Физиологическая необходимость этого есть не более, чем следствие некоей высокой Божьей задачи. Попробуем подумать: какой?
   Конечно, семьи бывают разные. Бывают матери – пьяницы и проститутки. Бывают сумасшедшие «кормящие отцы».
   Но в целом, мне кажется, мать – носительница Божественного начала, а отец – земного. Задумаемся: почему так все здорово придумано, что ребенок должен питаться именно материнским молоком, и даже в нашем, XXI веке, не могут придумать ему адекватно полезного заменителя?
   Человек, наполненный единственно Божьей энергией, попадает в наш реальный мир. Столь тесная связь с матерью необходима ему, чтобы ощущать хоть какое-то подобие безопасности.
   Мне кажется, мы не до конца понимаем образы, метафоры, которыми нас одарил Бог. Мы знаем, что Иисус Христос, Спаситель, был послан на Землю, чтобы, «смертию смерть поправ», спасти людей. Но мы, как мне кажется, не понимаем: каждый младенец есть образ Христа. Если ребенок рожден Богом, значит, он получеловек, полубог, пришедший на Землю для мук, потому что любая земная жизнь в сравнении с Божественной – мучительна.
   Ребенок приходит из Божьего мира, чтобы, живя в земном, исполнить какую-то свою, уникальную задачу. Защитником в этом походе выступает мать. Проводником – отец.
   Первый настоящий контакт наступает у отца с чадом, когда чадо начинает разговаривать. Речь – наиболее универсальный и, если угодно, действенный способ познания мира. Как только ребенок приступает к активному познанию мира, отец начинает ощущать все большее взаимопонимание с ребенком.
   Место Божественной энергии постепенно занимает мирской опыт.
   Все реакции младенца абсолютно естественны. Он совсем не умеет манипулировать никем. Он плачет потому, что хочет есть или у него что-то болит. Младенец никогда не требует к себе внимания просто так. Он никогда не вредничает.
   Постепенно он растет...
   Все маленькие дети – хорошие. Становясь постарше, «хужеют». Некоторые продолжают процесс ухудшения до старости.
   Взросление – это процесс, во время которого человек все дальше отходит от Божественного в себе, приближаясь ко всему тому, что поможет ему выжить. В этом нет, разумеется, ничего трагического и ужасного. Без этой замены человек не мог бы жить. Потому что земная жизнь развивается по законам социума, а не по тем, которые завещаны Спасителем.
   Однако ни в коем случае нельзя относиться к детям, как к «недолюдям». Они – другие люди. Они, с разной степенью успешности, учатся у нас, взрослых, как надо жить в этом мире. Мы же почему-то не хотим учиться у них тому, как можно жить в их мире.
   Одна из главных ошибок человечества состоит в том, что взрослые люди воспринимают детей как некое пустое, белое полотно, на котором можно нарисовать, что угодно. Между тем ребенок – это мозаика, и если мы чем и можем помочь ему, так это сложить из уже имеющихся, данных ему Богом частей красивый и уникальный узор.
   Степень влияния детей на взрослых изучена очень мало. Но, мне кажется, что если люди, например, начнут размножаться путем клонирования и детей не будет вовсе, – человечество очень быстро погибнет. Если к нам регулярно не будет поступать Божественная энергия, мы не выживем.
   И последнее. Ребенок – это экзамен, который каждый человек сдает Создателю. Если ты, родитель, переломал всю эту мозаику и лет через пятнадцать после рождения на тебя смотрит столь похожий на тебя урод и сволочь, – значит, экзамен на свою человеческую состоятельность ты не сдал. Даже если у тебя получилось стать олигархом или знаменитостью.
   Мы не знаем, куда уходит человек из этого мира. Но если предположить, что ТАМ мы все встретимся, то очевидно: ТАМ будет встреча не олигарха с потомком, а папы с сыном. И тогда спросится.
   Ребенок – не просто наше продолжение. Он – такое наше продолжение, какое мы заслужили. И тут уж пенять не на кого.
   Все началось с того, что мы держали на руках Подобие Бога.
   Младенец – это абсолютное добро.
   О неабсолютном – в следующей главе.

ДОБРО И ЗЛО

   Еще великий Вольтер заметил: «Вопрос о добре и зле остается хаосом, в котором не могут разобраться искренне ищущие ответа, умственной игрой для тех, кто лишь хочет спорить, – последние походят на каторжников, играющих своими цепями».
   Сказано здорово!
   Приятно, черт возьми, похвалить самого Вольтера. Однако не менее – а то и более – приятно поспорить с великим философом.
   Если рассматривать добро как философскую категорию, то в этом случае, разумеется, есть, где «поиграть своими цепями». Но, если мы говорим о добре с позиций житейских, все оказывается куда проще.
   Добро – это действие, направленное на улучшение жизни других.
   Соответственно, зло – это действие, направленное на ухудшение жизни других.
   Нередко мы употребляем слова «добрый» и «злой» в качестве оценки человека, ставя их в один ряд с такими характеристиками, как «красивый», «милый» и так далее. Но если мы всерьез говорим о добре и зле, то эти качества подтверждаются делами. Добрый человек – не тот, у кого милое лицо и открытая улыбка, но тот, благодаря кому ваша жизнь или жизнь окружающих становится легче, а то и лучше.
   Добро (как и зло) – это действие. Вот что принципиально важно. Таким действием могут быть поступки и даже разговоры, если они поддерживают другого. Но добро должно быть непременно направлено из себя – на кого-то.
   Так же, как и зло. Пока оно не действует, его не существует. Зло становится реальным, только когда мы ощущаем последствия его «работы».
   Человек, который по-хорошему думает о других, но ничего для них не делает, вряд ли может называться добрым. Если самые чудесные мысли и чувства не толкают к действию, тогда добро не рождается.
   Равно как и тот, кто вынашивает всяческие планы мести, до той поры, пока не начал их воплощать, еще не есть носитель зла.
   Вероятно, можно говорить о благом и неблагом воздействии на наши души добрых и злых намерений, но оценить это доподлинно сможет только Господь. Вот когда намерения превращаются в дела, тогда их уже оценить гораздо проще.
   Конечно, добро и зло – субъективные категории. Очень часто нам кажется, что мы совершаем зло (например, мстим), а человек и вовсе не замечает наших действий.
   Бывает и так, что нам кажется, будто вершим благое дело, а оно приносит другому одни неприятности.
   Увы, в реальном мире зло и добро перемешаны, как в одном из моих любимых анекдотов. На крыше дома сидели добрая девочка и злая девочка и кидали в людей булыжники. Злая девочка попала в трех человек, а добрая – в шестерых. Потому что добро всегда побеждает...
   И все же, что нужно делать для того, чтобы, делая благое дело, не совершить зла? Рецептов тут нет, а совет есть. Неплохо бы помнить: совершая поступок, стоит думать не о том, как будешь выглядеть ты сам в собственных глазах, а принесет ли твое действие благо другому. Конечно, это не дает стопроцентной уверенности в том, что благим поступком вы не нанесете вреда. И все-таки дает шанс не ошибиться.
   Добро лечит нашу душу не непосредственно, а с помощью чужой души. Только помощь душе другого человека может помочь излечить душу собственную.
   Зло всегда конкретно и всегда корыстно. Зло – стрела, пущенная в другого. Эта стрела всегда летит в определенную цель для того, чтобы выполнить конкретную задачу.
   Если человек бескорыстно мучает других людей – это патологический случай, и тогда надо обращаться к психиатру.
   Добро тоже конкретно, поскольку действие не может быть абстрактным. Но и оно, как это ни покажется странным, бывает корыстным.
   С точки зрения Бога, наверное, важно, получает ли человек пользу от своего добра или действует бескорыстно. Однако, с точки зрения того, кому вы помогаете, – это очень часто не имеет никакого значения.
   Когда вы совершаете добро, важно – помогает ли оно действительно другим людям или нет. А то, с какой целью вы его совершили, на мой взгляд, – второстепенно.
   Какие люди больше вызывают доверие – добрые или злые? Хотелось бы сказать: добрые. Но я, честно говоря, не уверен.
   С этим доверием вообще все не так просто.
   Вот и попробуем разобраться.

ДОВЕРИЕ

   До-верие. То, что происходит до веры, так что ли? Может, и так. Но давайте немного поиграем со словами, нам ведь никто не мешает.
   Верие – хорошее слово, не так ли? Верие – эдакий процесс обретения веры. Вера есть результат верия. Почему нет?
   Тогда получается, что доверие – это даже не то, что предшествует вере, а то, что находится до самого процесса обретения ее, то есть, попросту говоря: мы еще не задумались о вере к человеку, еще не почувствовали ее, а доверие уже появилось.
   Доверие – это проявление веры к человеку, которому мы еще не начали верить.
   Когда женщина утверждает: «Я совершенно доверяю своему мужу», – фраза звучит забавно. Мужу надо верить, а не доверять. Как и своему ребенку. Как и ближайшему другу.
   Чтобы избежать ошибок, а то и трагедий в своей жизни, нужно, мне кажется, очень хорошо понимать: кому вы верите, а кому – доверяете.
   Давайте попробуем понять, в чем разница.
   Верить можно только тем людям, которых мы долго и хорошо знаем. Мы верим тому, кто проверен временем и обстоятельствами нашей жизни. Недаром же в русском языке так все устроено, что слово «вера» употребляется только в отношения Бога, людей и идей (впрочем, в этом случае идеи тоже нередко превращаются в Бога). То есть верить можно только Богу и людям. Такая параллель накладывает на людей невероятную ответственность, не так ли?
   Нельзя ведь сказать: я доверяю Господу? Только: я Ему верю.
   Доверие – нечто гораздо более зыбкое и, если можно так сказать, гораздо менее аргументированное, чем вера. Поэтому нет и не может быть никаких объективных критериев, по которым мы можем доверять человеку.
   Мы испытываем доверие не почему-то. Не в силу каких-то причин. Не в результате опыта. А просто так. Не почему.
   Есть не так уж много чувств, которые позволяют нам не забывать, что мы – люди. Например, любовь. Или благодарность. Доверие – одно из них.
   Мы доверяем человеку только в силу нашего субъективного взгляда на него, и больше – не почему.
   Отправляя нас в мир, Господь вооружает нас некоторыми чувствами для облегчения нашей жизни. Доверие – одно из них. Это ведь поразительно, что любой из нас может поверить в человека просто так, без всякой причины!
   Если тот, кому вы верили, вас обманул – это предательство.
   Если вас обманул тот, кому вы доверяли, – это ваша личная ошибка.
   Самое страшное, если из этой ошибки вы станете делать серьезные выводы, выводить критерии, кому можно доверять, а кому нет. То есть ошибка станет частью вашего опыта. Но найти определенные критерии, кому стоит доверять, а кому – нет, – невозможно. Стоит ли пытаться?
   Человек, который коллекционирует ошибки в деле обретения доверия, обрекает себя на одиночество. Миллиарды людей на планете не отвечают за того конкретного человека, который обманул ваше доверие.
   Однако надо помнить, что доверие – это не вера. И доверять, например, свою жизнь можно только тому, кому вы по-настоящему верите. Как и сокровенные тайны вашей жизни. Как и жизнь близких вам людей.
   Но, с другой стороны, бояться своего доверия тоже нельзя. Потому что тот, кто боится доверять, боится людей, то есть он никогда не будет получать от людей энергии, которая совершенно необходима каждому из нас для жизни.

ДОЛГ

   Супружеский долг. Словосочетание, согласитесь, анекдотическое. Если мы вспоминаем о своей половине из чувства долга, вряд ли такое супружество может приносить счастье.
   Сыновний долг, отцовский долг. Тоже странно... Детей и родителей надо просто любить, вот и все. Не потому, что вы им что-то должны, а потому, что вы – люди.
   Профессиональный долг. Тоже не очень понятно, что это значит. Человек должен делать свою работу хорошо не потому, что он что-то должен, например, своему работодателю, а потому, что только хорошо сделанная работа приближает человека к счастью.
   Я не понимаю хирурга, который говорит: «Мой профессиональный долг был проводить операцию в течение пяти часов и спасти человека». Какой же это долг? Это профессия такая...
   Я не сяду в такси, если водитель скажет мне: «Мой профессиональный долг – довести вас до места». Я поеду с тем, кто любит свою профессию.
   В том, каким трагическим может быть выполнение интернационального долга, люди моего поколения убедились в 1980-е годы в Афганистане.
   В годы репрессий поощрялось стукачество. Гражданским долгом считалось сообщить в органы, что твой сосед недостаточно любит Советскую власть.
   Что такое вообще гражданский долг? Человек любит свою Родину и старается сделать для нее что-то хорошее, не потому, что видит в этом свой долг, а потому, что это – его Родина.
   «Мой гражданский долг помогать бедным», – кричит какой-нибудь олигарх с экрана телевизора. Выпендривается. Хочет выглядеть значительным. Человек помогает другим, потому что он – человек. И больше нипочему. А если он так кричит о своей помощи, надо проверить: действительно ли помогает?
   Мы очень любим твердить о долге перед Родиной – патриотическом долге. Но и здесь я не понимаю, что это значит.
   Мой отец, поэт Марк Максимов, прошел всю Великую Отечественную войну не потому, что у него перед Родиной был долг, а потому, что он любил свою страну и, когда над ней нависла опасность, пошел защищать свою любимую, как и полагается мужчине.
   Я – за профессиональную армию, поэтому не очень понимаю словосочетание воинский долг. Я не понимаю, почему, например, скрипач должен отдавать долг Родине, служа в мирное время в армии, а не выступая с концертами перед своими согражданами. И, если Родина не может гарантировать мне, что в мирное время мой сын не погибнет в армии от неуставных отношений, – почему служба называется воинским долгом, а не воинской повинностью?
   Есть люди, которые очень любят словосочетание: я должен... Я должен идти на работу... Я должен идти домой... Я должен встречаться с друзьями... Я должен отдохнуть... И так далее.
   По моему убеждению, это несчастные люди, потому что по жизни их ведет не желание, а необходимость: не любовь, а долг. На мой взгляд, таким людям надо пересмотреть свою жизнь, что-то в ней устроено неправильно.
   Нельзя утверждать, конечно, будто слово «долг» означает нечто, чего на самом деле нет. Некоторые вещи приходится делать из чувства долга. Это, безусловно, так.
   Но слово это для меня подозрительно. Слишком часто оно употребляется для того, чтобы заставить людей сделать что-то неприятное, что-то такое, что им делать не хочется.
   Если есть любовь – к родителям, к детям, к Родине, к работе – зачем вспоминать о долге? Для торжественности, что ли?
   Нет, все-таки странное это слово, как ни крути. Вот слово дружба куда понятней и приятней, не так ли?

ДРУЖБА

   Когда другой – иной, непохожий, не такой – становится ближайшим, мы называем его – друг. В этом есть и мудрость, и ирония, и невероятный оптимизм: все-таки легче жить в мире, где любой иной может стать ближайшим.
   Как понять, стал ли вам человек действительно ближайшим? И вообще – существуют ли критерии у дружбы?
   Ответ, казалось бы, очевиден: человека надо оценивать по поступкам. Вроде бы ясно: друг – это тот, кто всегда бросится на помощь, кому можно позвонить в три часа ночи, кто по первому зову примчится, если вам плохо.
   Однако каждый из нас замечал, что иногда в трудную минуту на помощь приходят совершенно чужие люди. Бывает: человек помог вам в трудную минуту, а потом исчез, как говорится, «на всю оставшуюся жизнь». Вряд ли мы назовем его другом. Да и, кроме всего прочего, когда человеку плохо, нередко рядом с ним оказывается больше искренне сочувствующих, нежели, когда хорошо – искренне радующихся.
   Короче говоря, такой критерий: мол, друг – эдакий личный вариант МЧС – мне кажется, не подходит.
   Сегодня нередко друзьями называют коллег – тех, с кем вместе хорошо работать, на кого всегда можно положиться. Но коллега – пусть даже самый хороший – это коллега и есть, а друг – все-таки нечто другое.
   В любом случае, каждому из нас очевидно: друг – это человек, который помогает прожить жизнь. Но как помогает? Чем и в чем?
   Может быть, это покажется странным, но, на мой взгляд, друга нельзя оценивать по поступкам. Критерий дружбы – не то, что делает человек, а то, как вы ощущаете себя в его присутствии.
   Вы, ваше душевное состояние в общении с другим человеком и есть самый главный критерий дружбы.
   Друг – это человек, общаясь с которым вы понимаете: вы интересны и дороги ему без учета всего того, что вы добились в обществе, без вашего статуса; интересны и дороги сами по себе, как Создание Божие.
   Душа каждого из нас – зеркало для наших друзей. Мы ведь мало кому можем раскрыть нашу душу, поэтому тот, кто отражается в ней, – тот и друг.
   Да, дружба – понятие круглосуточное. Да, друг – тот, кто примчится на помощь, будет делить с вами беды и радости. Однако не всякий, кто примчится на помощь и будет делить беды и радости, – друг.
   А вот тот, кто всегда постарается тебя понять и кто будет любить тебя, как бы ты себя ни вел, – это и есть тот другой, который становится другом. И, если вы не раздражаете его никогда, – значит, он вас любит, и будет вас спасать, и делить беды, радости и все, что угодно.
   Для меня друг – это Божий Посланник. Он как бы прислан от Бога, как напоминание о том, что мы сами по себе, безо всех наших статусов можем быть интересны и необходимы другому человеку.
   Мне кажется, что любой тиран – например, Сталин – уничтожает своих друзей детства и юности потому, что они напоминают ему о том истинном, что заложено в каждом человеке и что любой деспот обязан в себе уничтожить.
   В силах ли человека найти себе друга? Увы, нет. Так же, как и в поисках любви, здесь основная надежда на Бога. Или, кого раздражает это слово, – на судьбу.
   Другое дело: нередко мы как бы «проглядываем» друга, устраивая ему проверки – хороший ли он МЧС или плохой. Забываем: друг дается нам не как помощь от бед, а как спасение от лжи и неискренности жизни.
   Закончим мы тем же, чем и начали, – русским языком. В нашем великом языке есть огромные, всеобъемлющие слова, которые не терпят рядом с собой эпитетов. Например, любовь – какой эпитет к ней ни поставь, будет лишний.
   Вот и друг – столь же огромное и самодостаточное слово, не терпящее никаких определений.
   Друг не может быть ближайшим – потому что не ближайший, это не друг. По той же причине он не может быть надежным. Не может быть старым или новым – потому что, по сути, это ничто не добавляет.
   Друг – это друг. Человек, которому мы позволили отразиться в нашей душе.
   Разве этого не достаточно?

ДУРАК

Ж

ЖАДНОСТЬ

   Когда человек жаден на эмоции, когда не хочет расходовать понапрасну силы своей души, мы называем его «сдержанный».
   Фразы «он жаден до женщин» или «жаден до пива» – не более чем метафора. Как раз человек, жадный до женщин или до пива, чаще всего бывает щедрым.
   Жадность относится только и сугубо к материальной сфере жизни человека.
   Все знают, что жадным быть нехорошо. Все в курсе, что это одно из самых мерзких и противных качеств человека. Если мы говорим о ком-то: «Он – жадный человек» – очевидно, что это – негативная характеристика. Я даже подозреваю, что жадины сами догадываются, что ведут себя неправильно.
   Тем не менее жадюг – полно. Некоторые упиваются своей алчностью, подобно пушкинскому Скупому рыцарю. Помните, как обращается он к своим сокровищам:
Я царствую!.. Какой волшебный блеск!
Послушна мне, сильна моя держава;
В ней счастие, в ней – честь моя и слава!
Я царствую...

   Пушкинский Скупой жаден увлеченно. Это увлечение скупостью в конце концов доводит его до сумасшествия и уничтожает.
   Надо признать, что современные жадины гораздо спокойнее, выдержаннее и куда менее, я бы сказал, романтичней. Но держатся они за свои богатства с той же яростью, что и герой Пушкина. Почему?
   Потому, что жадность порождает огромную энергию, направленную на сохранность накопленного богатства.
   Эта энергия существует в замкнутом пространстве человека. Она не имеет выхода. Она самодостаточна.
   Энергия жадности глубоко эгоистична. Постепенно она может уничтожить все иные энергии, позволяющие человеку жить. Жадный человек сознательно обрекает себя на одиночество.
   Каждому из нас, как мы уже ни раз говорили, для жизни необходима энергия других людей. Жадина существует только на собственном «энергоносителе». Он не знает ни любви, ни дружбы, ни родительских, ни сыновних чувств. Вспомните, скажем, об отношении Скупого рыцаря к своему сыну. Или об одиночестве гоголевской Коробочки.
   Иметь дело, общаться, тем более влюбляться в скрягу – бессмысленно: ваша энергия будет мешать его собственной энергии жадности.
   Поэтому нам часто кажется, что скупердяи – несчастны. Но это не так. И Скупой рыцарь, и Коробочка, и Гобсек Бальзака были совершенно счастливы сами с собой и со своим богатством.
   Жадный человек – пример абсолютной гармонии. Его не мучают философские вопросы: как? зачем? для чего? Ему его жизнь совершенно понятна. Он счастлив потому, что нашел ясную цель жизни.
   Правда, души этих людей не очищаются, не меняются, в общем, – не живут. Однако это личный выбор человека. Ведь за свою душу каждый отвечает перед Богом сам.
   Если жадина не приносит зла, он имеет право жить так, как хочет.
   Да, он никогда не увеличит количество добра в нашем мире. Но разве можно кого-нибудь заставить дарить добро? Недоброго человека можно не любить, но нельзя не оставлять за ним права быть таким, как он хочет. Ведь каждый человек вправе создавать свой собственный мир и жить в нем по своим законам.
   Мне лично такой мир не интересен, я никогда не буду даже пытаться в него проникнуть. Но, мне кажется, нельзя его и изобличать. Ведь каждый строит свое собственное счастье. И то, что чье-то счастье подчас нам представляется бредом – дела не меняет.
   В конечном итоге жадный человек заслуживает жалости.
   Теперь давайте разберемся, что это за штука такая – жалость.

ЖАЛОСТЬ

   То есть жалость – это со-страдание, страдание сообща.
   Вот, что важно: жалость – это страдание. Люди, считающие себя гордыми, полагают, что жалость, мол, унижает. Однако разве может унижать сострадание?
   Унизительно, когда человек жалеет другого с единственной целью: вознестись над ним. То есть использует чужую беду, как ступеньку для того, чтобы возвыситься над кем-то. Такая жалость действительно унижает, но только того, кто жалеет.
   Жалеть по-настоящему (то есть включая все свои эмоции, всю свою душу), жалеть сострадая – невероятно тяжело. И требует огромных душевных сил.
   Но жалость – не вполне альтруистское чувство (в альтруизм, как я уже говорил, я вовсе не верю). Она предоставляет каждому из нас уникальную возможность помочь другому. А это очищает душу.
   Однако если очищение души становится целью, а не результатом, – тогда искренне пожалеть человека не получится.
   Ведь сыграть в жалость невозможно. Она не играется, а рождается.
   В этом смысле жалость сродни любви, сыграть которую нереально. То есть существуют, конечно, любовные игры, когда оба участника старательно изображают из себя Ромео и Джульетту, прекрасно понимая, что отношения их – не более, чем флирт. Однако подлинную любовь сыграть невозможно. Так же, как и подлинную жалость.
   Но именно такая жалость и очищает душу.
   Страдания, на мой взгляд, гораздо меньше воспитывают человека, гораздо меньше влияют на его душу, нежели сострадания. Может быть, это происходит оттого, что страдать – жалеть самого себя – в конечном счете часто бывает гораздо легче, чем сострадать – жалеть другого.
   Но человек, не знающий, что такое жалость, вряд ли может в полном смысле слова называться человеком.
   Кого мы жалеем? Того, к кому судьба проявила жестокость.
   А что такое жестокость?

ЖЕСТОКОСТЬ

   Про физическую много рассуждать излишне. Один человек сознательно доставляет другому физическую боль. Что тут умствовать и размышлять, если совершенно очевидно, что так делать, мягко говоря, нехорошо.
   С жестокостью духовной все сложней уже хотя бы потому, что она не всегда совершается сознательно. Однако, даже если вы проявили жестокость походя, она от этого жестокостью быть не перестает.
   В который уже раз используем банальную (а значит, понятную) метафору и уподобим жизнь дороге. Вот идет по ней человек. Преодолевая препятствия, радуясь и огорчаясь окружающему пейзажу, встречаясь и расставаясь с людьми. В общем, шагает.
   Мы уже говорили (и еще скажем), что тупиков в жизненной дороге нет. То, что нам кажется тупиком, на самом деле – резкий поворот. Даже смерть – это начало какой-то иной жизни.
   Тупиков-то нет, а вот ощущение тупика есть. Это ощущение рождается чаще всего тогда, когда нам начинает казаться, что вся предыдущая дорога – бессмысленна, то есть шагали мы по ней куда-то совсем не туда.
   Духовная жесткость – это такой поступок (или поступки), который приводит другого человека к ощущению тупика.
   Такими поступками, как ни парадоксально, могут быть и слова. Скажем, если вы говорите пожилому человеку, что он напрасно прожил жизнь, потому что верил в те идеалы, которые оказались вовсе даже не идеалами, – это жестокий поступок, который может привести к самым ужасным последствиям.
   Очень часто жестокими оказываются дети по отношению к своим родителем. Например, если бабушке не дают часто встречаться со своими внуками – это жестокий поступок, который «дарит» пожилому человеку ощущение бессмысленности прожитой жизни.
   Никто из нас не может верно оценить путь другого человека. Значит, показывая ему, что он пришел в тупик, мы сознательно врем. Врем жестоко.
   Бывает ли жестокость права?
   По-моему, нет. Я не верю в разговоры о том, что с помощью жестоких поступков или слов можно остановить человека, идущего неверной дорогой. Если вас действительно волнует судьба другого (то есть вы его любите), вы всегда сможете найти слова, которые предоставят человеку шанс, а не заведут его в тупик.
   Жестокость не бывает милосердной.
   Тезис о милосердии жестокости придумали люди, которые не умеют быть по-настоящему милосердными.
   Можно ли прожить, ни разу не проявив жестокости? Мне кажется, можно. Для этого, совершая поступок в отношении другого человека, надо думать о том, не приведет ли он его к ощущению тупика.
   Вывод, с одной стороны, гуманистический, а с другой – кажется каким-то излишне теоретическим.
   Например, можно ли сказать любящему тебя человеку о своей нелюбви, не проявив жестокости? Или родственникам умирающего о том, что шансов на спасение нет? Правда ведь часто бывает жестокой, и, если мы решили обходиться в жизни без жестокости, получается, что надо врать?
   Иногда – просто необходимо. Но речь сейчас не об этом.
   Правда не бывает жестокой или милосердной. Правда вообще не нуждается в эпитетах: она просто или есть, или нет. И в каждой конкретной ситуации человек должен решать: что будет милосердней – сказать правду или солгать. Это выбор каждого.
   Правда отличается от жестокости тем, что даже в самой ужасной ситуации она не дает ощущения конца. Она дарит ощущение поворота. Начала пусть неведомой и, может быть, страшной, но иной жизни. И это ваше умение, и ваше милосердие – сказать правду так, чтобы она не выглядела жестокой.
   В общем, я – против жестокости. И оправданий ей не нахожу. Хотелось бы очень обходиться в жизни без нее.
   Жизнь... Вот словечко-то... Дошли и до него.

ЖИЗНЬ

   Казалось бы, за столько-то веков уже можно было бы хоть о чем-нибудь договориться, например, вывести некие всеобщие законы жизни, которые каждому помогали бы в его конкретном существовании. Ан нет! Каждый век... да что там век! – каждый год, если не каждый день возникают новые суждения о жизни, и все с первозданной яростью начинают их обсуждать.
   Есть только три фундаментальных понятия человеческого существования, по поводу которых человечество может бесконечно спорить, ни до чего при этом не договариваясь: жизнь, смерть, любовь. Если, для примера, мы возьмем антонимы этих слов, все окажется куда более понятно: безжизненность, бессмертие, ненависть. Согласитесь, в осмыслении этих слов гораздо проще прийти к согласию.
   Мне кажется, тот факт, что мы не умеем до конца осознать то, что является фундаментом нашего существования, – это Божий Дар, свидетельствующий о непознаваемости мира. А ведь и вправду, как и, главное, зачем жило бы человечество, если бы все люди точно знали, что такое жизнь? Мало того, что тогда не существовало бы искусства, но и вообще, какой бы пресной представлялась жизнь, если бы была абсолютно понятной.
   Приобретение жизни – единственное приобретение, которое мы получаем вовсе без собственного участия.
   Коль скоро мы не можем до конца познать окружающий нас мир, то существует надежда, что нам не удастся его до конца изменить. А ведь изменение мира самыми разнообразными способами – от философских до революционных – есть излюбленное занятие человечества.
   Дар жизни свидетельствует еще и о том, что возможности человеческого разума бесконечны и перед нами всегда будут стоять задачи, которые мы не сможем разрешить до конца.
   Поэтому любой человек, размышляющий о жизни, о любви и о смерти, не может настаивать ни на чем, кроме абсолютной и безусловной субъективности своих выводов. Какие могут быть выводы, если неясно даже: протекает жизнь каждого человека по неким законам или хаотично?
   Но, с другой стороны, никто не может запретить подумать о жизни и о ее законах, не так ли? Мне кажется, такие законы существуют и зависят, как ни парадоксально, от той метафоры жизни, которую изберет для себя каждый человек.
   Что я имею в виду?
   Для одного человека жизнь – борьба, для другого – игра, для третьего – путешествие... И так далее.
   Поскольку перед любым человеком встает проблема организации своего существования, то имеет смысл понять, какая метафора жизни лично для вас является наиболее подходящей. И строить законы своего существования, исходя из выбранной метафоры.
   Ведь очевидно, например, что «борец» будет идти по жизни иначе, чем «путешественник».
   Поскольку каждый человек рождается на Земле как абсолютно уникальное создание, то никакая метафора жизни не является стыдной.
   То есть, если для кого-то жизнь не более чем увлекательная игра, он не должен переживать, что относится к ней несерьезно. Если для иного жизнь – борьба, ему необходимо понять, что он постоянно будет то выигрывать, то проигрывать. Если для третьего жизнь – трагедия и каждый новый день сам по себе есть повод для печали, – бороться с этим практически невозможно. Но стоит помнить, что в печали некоторые находят такое блаженство, какое иные и в радости не отыщут.
   В детстве и юности человек осознанно (а чаще – неосознанно) пытается понять, какая именно метафора жизни ему более подходит. Это время поиска. Причем, критерием поиска являются не прожитые годы (повторим еще раз, что время не является критерием ничего и никогда), а результат.
   Зрелость – это то время, когда человек осознал метафору своей жизни.
   То есть это то время, когда определены законы, по которым ты собираешься жить.
   Но ведь и в зрелости может случиться что-нибудь такое, что резко изменит человеческую жизнь? Например, человек разбогатеет. Или прославится.
   Безусловно. Но от этого его отношение к жизни не изменится, и он будет использовать деньги или славу, как «игрок» или «путешественник».
   В жизни зрелого человека могут произойти события, которые изменят его жизнь. Но они не в силах изменить его отношение к жизни.
   Я отдаю себе отчет в спорности этого вывода. Однако мне кажется, что кардинальным образом меняют отношение человека к жизни лишь два из оставшихся фундаментальных понятия: любовь и смерть.
   Точнее не сама по себе смерть, а четкое знание того, что она скоро наступит. Осознанная близость смерти нередко переворачивает представления человека о самом себе. Что касается любви, то нередко она означает смерть одной сущности в человеке и рождение другой.
   И последнее. Если человека создал Бог и Он является Хозяином человеческой жизни, имеет ли смысл размышлять над тем, как эту жизнь упорядочить?
   Мне кажется, имеет. Более того, я убежден, что, выбирая такую метафору жизни, как хаос, человек обрекает себя на хаотичное, бессмысленное существование.
   Бог не только подарил каждому из нас жизнь, но и одарил нас уникальными законами нашей единственной жизни. Наша задача – постараться эти законы постичь.
   Это будет не только облегчать наше собственное существование, но и приближать нас к Богу, к Его Замыслу.
   А всякое движение к Богу есть благо. И это, наверное, не стоит долго доказывать.
   Если вдруг Вы читаете эту книгу подряд, то сейчас бы я советовал Вам сделать паузу, чайку там попить или еще чего. Уж больно важное слово мы обсудили.
   А дальше – снова вперед. К новым буквам и словам.

З

ЗАБЛУЖДЕНИЕ

   Таково слово «заблуждение». Вчитаемся в него.
   За-блуждение, то есть то, что идет после блуда.
   В нашем понимании слово «блуд» имеет некий сексуально-эротический подтекст. Между тем в словаре Даля дается такое определение этого слова: «Уклонение от прямого пути в прямом и переносном смысле».
   Что такое прямой, истинный путь?
   Истинный путь – это путь к счастью, та дорога, на которую вас поставил Господь.
   Истинность пути мы чаще ощущаем, нежели понимаем. Но и в том, и в другом случае сворачиваем с него. Это происходит с каждым. Это естественно и не страшно.
   Заблуждение – то, что происходит потом, после того, как мы свернули, не сам по себе блуд, а то, что следует за ним.
   Заблуждение – это выводы, которые человек делает о жизни в тот момент, когда сворачивает с истинного пути.
   Американский ученый Роберт Уилсон заметил, что в голове каждого из нас как бы живут два существа: думающий и доказывающий. Они живут дружно, в полном взаимном понимании: чтобы думающий ни подумал, доказывающий непременно это докажет. Таковы свойства нашего разума, нашей психики: мы легко можем доказать себе, что угодно.
   Несомненную верность этого утверждения каждый из нас испытывал, что называется, на себе. Если мы захотим оправдать любой свой поступок, мы это всегда несомненно сделаем, не правда ли?
   Нередко, свернув с истинного пути, мы начинаем страстно доказывать и себе, и окружающим правильность этой дороги.
   Например, алкоголик может привести массу аргументов в пользу того, что не пить – невозможно. И эти аргументы будут доказывать только одно: он никогда не вылечится. Человек, ушедший из семьи, всегда находит миллион оправданий для этого.
   Когда человек начинает не идти, а блуждать – в какой-то момент ему, как правило, становится некомфортно. Оно и понятно: он ведь шагает без дороги, то есть двигается не туда, куда надо, теряет цель жизни.
   Безусловной приметой истинного пути является ощущение человеком гармонии с самим собой и с жизнью. Не блага, не слава, не деньги, а именно это внутреннее ощущение гармонии указывает человеку на то, что он движется туда, куда надо.
   Человек, который занимается не своим делом только потому, что оно приносит много денег, или живет с нелюбимым человеком только потому, что так повелевает долг, или не живет с любимым человеком потому, что так повелевают обстоятельства, или бесконечно пьет, потому что потерял смысл в жизни, – этот человек сошел с правильного пути.
   Стоит нам заблудиться, вступает в дело тот самый доказывающий, живущий у нас в головах, который может доказать нам два взаимоисключающих постулата:
   – докажет, что мы начали блуждать. Тогда человек всем своим существом будет стремиться вернуться на истинный путь. И, в конце концов, пусть даже ценой страданий, а то и трагедий, он на этот путь вернется, то есть обретет гармонию;
   – либо докажет, что путь блуда и есть наша истинная дорога. Тогда человек будет заблуждаться все больше и больше и, в конце концов, вообще потеряется в этой жизни.
   Потеряться в жизни – значит забыть ту дорогу, которая ведет к гармонии.
   Повторим: сам по себе блуд – в том смысле, о котором писал Даль, – не страшен и даже естествен. Так что не страшно и заблуждение.
   Любой из нас блудил по жизни и любой из нас заблуждался.
   Страшно, когда мы доказываем самим себе, что заблуждение – это и есть указатель истинного пути.
   Держась за собственные заблуждения, мы будем делать только такие выводы, которые приведут к дисгармонии жизни.
   И тогда никто не будет испытывать к нам зависть.
   Впрочем, разве это хорошо: испытывать зависть? Или плохо?
   Поговорим?

ЗАВИСТЬ

   Между тем зависть – чувство естественное, то есть с ней знакомы большинство людей. Даже если они не признаются в этом или называют зависть «белой» – это дела не меняет.
   Давайте задумаемся: кому, в принципе, никогда невозможно завидовать?
   Только Богу и самому себе.
   Поэтому, если человек соразмеряет свои поступки только и единственно с Волей Всевышнего, в его сердце не поселится зависть. Если личность самодостаточна и умеет вовсе не обращать внимания на окружающих, зависть ей неведома.
   Но мы живем в обществе, и большинство из нас привыкли соразмерять собственную жизнь с его требованиями. Мы привыкли оценивать собственное существование, сравнивая его с жизнью других. Тут-то и возникает повод для зависти: в чужой жизни всегда найдется чему позавидовать.
   Хорошо, конечно, когда завидуют вам. Даже приятно. Мне вообще кажется, что количество завистников – один из критериев удачливости жизни. Чем больше людей вам завидуют, тем более благополучно – во всяком случае, внешне – складывается ваша жизнь.
   «Незавидна участь того, кому никто не завидует», – заметил Эсхил. И вряд ли кто сможет сегодня возразить древнегреческому мудрецу.
   Мы должны поблагодарить наших завистников – они доказывают нам, что наша жизнь имеет смысл. Но, когда зависть рождается у тебя внутри, что делать в этом случае? Окружающие говорят: «Борись с ней!» И каждый из нас знает: надо бороться. Он в курсе того, что завистник хуже дурака. Он понимает, что зависть отвратительна.
   Но много ли найдется среди нас тех счастливцев, кто никогда в жизни не мог бы произнести знаменитые слова пушкинского Сальери:
А ныне – сам скажу – я ныне
Завистник. Я завидую; глубоко,
Мучительно завидую. – О, небо!
Где ж правота...

   Зависть уничтожала пушкинского героя. Пожирала его. Грызла изнутри. Не в силах ей сопротивляться, он совершил ужасный грех – убил своего ученика и как личность, как человек, как Божие создание погиб сам.
   Однако если зависть – естественное состояние, то можно ли с ней бороться? Может быть, имеет смысл попробовать ее использовать?
   На мой взгляд, проблема состоит в том, куда будет направлена зависть – внутрь человека или вовне.
   Зависть Сальери была направлена внутрь его личности. Однако можно постараться направить ее и вовне. Из тормоза, который останавливает течение нашей жизни, наполняя ее муками и страданиями, можно попробовать превратить зависть в движитель жизни.
   Зависть – не всегда яд, который иссушает душу, она может стать и точкой горизонта, к которой надо стремиться.
   Вы никогда не станете таким, как кто-то другой. Потому что Господь – как мы уже говорили и будем говорить еще не раз – Штучный Мастер, Он не выпускает в мир двух одинаковых людей.
   Один мой близкий друг, знаменитый актер Михаил Жигалов, говорит: «Мы же не завидуем, например, собаке потому, что у нее лучше обоняние и она более вынослива, чем мы. Отчего же мы завидуем человеку, который обладает качествами, не присущими нам?»
   Это верно. Завидовать человеку – дело зряшное. Но, если уж вы не можете победить зависть, надо постараться научиться завидовать не личности, а результатам ее деятельности. Будь это успехи в работе, или в строительстве семьи, или в путешествиях.
   Зависть может весьма сильно взбадривать и способствовать движению.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →