Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

«Вода» по-малайски – «air» (англ., «воздух»).

Еще   [X]

 0 

О чем говорят. По ту сторону экрана (Малахов Андрей)

Каждый вечер блистательный, искрометный Андрей Малахов появляется на телеэкране. Гостями его популярнейшего шоу становятся самые разные люди – знаменитые и нет, наивные и не очень, но с каждым из них талантливый журналист находит общий язык, и каждая его программа – это откровенный разговор по душам, с искренним сочувствием и откликом многомиллионной аудитории.

Герои программ Андрея Малахова предельно откровенны, делятся самым важным, а вот насколько откровенен сам ведущий? О своей работе, этапах карьеры, жизни по ту сторону софитов Андрей Малахов рассказывает в своих романах «Мои любимые блондинки» и «Моя вторая половинка». Жанр художественной прозы позволил автору многое завуалировать, что-то сознательно преувеличить, о чем-то пофантазировать. Романы самого известного тележурналиста ярко, живо и образно рассказывают о закулисной жизни телевидения и большой журналистики, в которой мечтают оказаться многие…

Год издания: 2015

Цена: 139 руб.



С книгой «О чем говорят. По ту сторону экрана» также читают:

Предпросмотр книги «О чем говорят. По ту сторону экрана»

О чем говорят. По ту сторону экрана

   Каждый вечер блистательный, искрометный Андрей Малахов появляется на телеэкране. Гостями его популярнейшего шоу становятся самые разные люди – знаменитые и нет, наивные и не очень, но с каждым из них талантливый журналист находит общий язык, и каждая его программа – это откровенный разговор по душам, с искренним сочувствием и откликом многомиллионной аудитории.
   Герои программ Андрея Малахова предельно откровенны, делятся самым важным, а вот насколько откровенен сам ведущий? О своей работе, этапах карьеры, жизни по ту сторону софитов Андрей Малахов рассказывает в своих романах «Мои любимые блондинки» и «Моя вторая половинка». Жанр художественной прозы позволил автору многое завуалировать, что-то сознательно преувеличить, о чем-то пофантазировать. Романы самого известного тележурналиста ярко, живо и образно рассказывают о закулисной жизни телевидения и большой журналистики, в которой мечтают оказаться многие…


Андрей Малахов О чем говорят…: по ту сторону экрана

Мои любимые блондинки

   – Андрей! Эта маргиналка вышла голой!
   – Она была в парео!
   – Вы слышали, что она несла?!
   – Все матерные слова в ее стихах были запиканы!
   Зеленые глаза моего главного начальника темнеют, и он закуривает еще одну сигарету. Третью за последние 12 минут нашего не самого лицеприятного разговора в его кабинете на 10-м этаже Останкино.
   – Одно появление этой… – он запнулся, – этой женщины – уже непристойность!
   – Но она со своей травой и прибаутками – легенда Коктебеля! – Я продолжаю держать оборону, как 28 панфиловцев.
   – Легенда Коктебеля – поэт Максимилиан Волошин! А это что? – Константин Львович берет со стола эфирную кассету и вставляет в видеомагнитофон.
   На экране появляется крымский почтальон Людмила Павловна. Роскошное тело едва умещается в купальнике, на голове – раскидистый венок. Босая Людмила Павловна вольготно расхаживает по студии и самозабвенно оглаживает окостеневших от растерянности мужчин засохшими пучками травы, приговаривая:
   – Трава-пое…нь, чтоб стояло целый день! – полуголая Людмила Павловна старается дотянуться сухим веничком до лысого мужика во втором ряду. – Целый день до вечера, коли делать нечего!
   Аплодисменты!
   Я прилежно улыбаюсь, всем своим видом изображая, что ничего особенного в происходящем нет, но капельки пота предательски выступают на моем лбу. Последний раз я испытывал нечто подобное в школе, когда учительница литературы нашла у меня в учебнике письмо, где на двух листах было 25 нецензурных слов и выражений…
   – Вы сами говорили, что мы должны показывать простых людей. – Я стараюсь не смотреть на экран, где продолжает бесчинствовать представительница крымского почтового отделения. – А трава, которую она продает на пляже, действительно помогает! – Я практически верю в то, о чем говорю, но под немигающим взглядом главного мне все-таки откровенно неуютно.
   – Как кандидат биологических наук, я заявляю вам: «ебун-травы» не существует в природе! – Главный с каменным лицом еще несколько секунд смотрит на целительницу. – Пучки, которыми она трясет, – обычный кермек лимониум!
   – Это такая поэтическая аллегория! – не сдаюсь я.
   – А тема программы? Тоже аллегория?
   – Вполне корректное название – «Как победить импотенцию», и мы рассматривали проблему гораздо шире.
   – Куда уж шире! Депутат Черепков с манифестом о политических импотентах – достойный финал эфира! Вас смотрят и дети!
   – Значит, тему «У меня самая красивая грудь в России» детям можно. А эту нельзя? – не унимаюсь я.
   В этот момент на экране Людмила Павловна как раз объясняла какой-то негодующей пожилой женщине с ярким румянцем, что детям ее трава тоже полезна.
   – Чтоб пятерки почаще носили и у родителей ничего не просили! – и она легонько опускает пучок травы на бабушкину голову. От неожиданности та впадает в коматозное состояние.
   Главный наконец не выдерживает.
   – Нет, это клиника! – Он в сердцах гасит окурок.
   – Нет, она самородок! Настоящий ньюс-мейкер! – я все-таки пытаюсь достучаться до Константина Львовича.
   – Андрей! Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю! – Шеф встал из-за огромного стола. Этот стол – главный хранитель всех секретных переговоров и редакционных решений Первого канала.
   – Но у шоу есть продюсер! За эфир отвечает она!
   – Я говорю сейчас с вами! Откуда вы вообще ее достали? – Он нажимает на eject, и эфирная кассета с сеансом массового траволечения покидает видеомагнитофон.
   – Кого достал? Продюсера? – я делаю самые невинные глаза.
   Главный шутку принял, с чувством юмора у него, слава богу, все в порядке, но последнее слово должно остаться за ним.
   – Андрей, – шеф машинально потянулся за новой сигаретой, – пригласив вас с передачи «Доброе утро» работать на ток-шоу, руководство канала поверило в вас. Пожалуйста, не забывайте об этом.
   Свой последний день работы на программе «Доброе утро» я запомню надолго…
   Девять лет утренних смен пролетели, как короткая рекламная пауза. Я уверенно иду по узкому коридору пятого этажа телецентра и вдруг вижу, что вход в мой рабочий кабинет загораживает пирамида из чьих-то коробок. Лучшего места свалить это барахло найти не могли! Я слегка пинаю в сторону эту хлипкую картонную конструкцию, и одна из коробок, падая, выпускает на волю своего пленника – тряпичного клоуна с одним глазом… Его мне подарил беленький мальчик, не помню, как его звали. Помню, он еще так мучительно краснел во время прямого эфира и немного заикался от волнения. Среди бойких товарищей по группе он выглядел потерянно. Когда встреча с одаренными детсадовцами закончилась и на канале пошли новости, я почувствовал, что кто-то осторожно дергает меня за пиджак.
   – Вот, – и он, снова невозможно покраснев, протянул мне что-то пестрое. – В рюкзаке забыл. Это мы с мамой для вас сделали.
   Я взял в руки маленького человечка из лоскутков…
   – Только Витька ему глаз оторвал. – И беленький мальчик, улыбнувшись во весь рот, убежал к ожидающей его воспитательнице.
   …«Почему я все время забываю пришить ему глаз?» – пронеслось в моей голове. Потом я наклонился, поднял с пола рыжего одноглазого человечка и, минуя двери своего кабинета, медленно пошел по коридору. На глаза навернулись слезы. Вы спросите, что случилось? Это были мои коробки, мои вещи! Их просто собрали и выставили, хотя до моего официального перевода на новую программу оставалось целых полторы недели. И я ждал от начальства слов благодарности за ударный труд, и мне очень хотелось надеть наконец белый костюм от Gucci, в котором я не осмеливался появиться раньше. Я мечтал в свою пятницу попрощаться со зрителями и объяснить им, что получил предложение, от которого не могу отказаться. И еще мне казалось… Да ладно, все нормально. Мы с клоуном (единственной вещью из той моей жизни) благополучно переехали на другой этаж, в другой кабинет. В нем помимо меня ютились еще восемь человек, готовых сделать новое ток-шоу, о котором заговорит страна.
   А в тот момент, обнаружив свои вещи в коридоре, надо было не размазывать сопли, а вспомнить еще раз историю с ночной рубашкой диктора ЦТ Татьяны Веденеевой.
   Сразу после командировки Таня прислала заявление, где просила три дня отпуска по случаю собственной свадьбы. Но тогдашнее руководство Останкино, увидев, что это заявление написано на бланке из отеля Dorchester в Лондоне и отправлено по факсу, обиделось и сказало, что если «медовый месяц диктору Веденеевой дороже работы, то больше на эту работу она может не приходить». Она и не пришла, а кружевная рубашка, в которой она часто ночевала в Останкино (ехать домой на пару часов бессмысленно), еще долго лежала в нашей редакционной. И все начинающие выходить в кадр пытались дотронуться до нее – на счастье. Кружевам это на пользу не пошло.
   Знаете, почему многие мусульманки увешаны драгоценностями, словно наши новогодние елки? Потому что если муж заявит: «Не хочу с тобой жить!» – жена обязана подняться и, ни секунды не задерживаясь, в чем была, отправиться вон. Поэтому в мусульманских странах, где «работает» этот закон, на всех замужних дамах висят килограммы ювелирных изделий. Мало ли что!
   Я шел с одноглазым клоуном по коридору и клялся, что впредь, покидая рабочее место, из всех вещей, которыми я обрасту, унесу с собой только то, что можно поместить в руках. Никаких подарков, бутылок со спиртным, папок, книжек, ручек, забавных стенгазет – полная стерильность. Мало ли что!
   …Моя мама уже много лет не фотографируется. С того дня, когда умерла наша соседка по дому тетя Шура. Я помню, она угощала меня теплыми маленькими пирожками с капустой и теребила волосы: «Расти, Андрей, большой, не будь лапшой». Она улыбалась, и морщинки-лучики в уголках ее глаз становились заметнее. И про лапшу было совсем не обидно.
   Ее не стало в ту осень, когда я начал учиться в Москве. Родных у Шуры не было, и новые жильцы, оставив себе мебель, быстро вытащили на помойку нехитрый Шурин архив. Мама идет с работы, ветер дует, листья летят. И возле нашего дома эти желтые листья вдруг превращаются в черно-белые фотографии. Их несет по двору, а на них – молодая Шура: вот она с подружками смеется, вот маленькая совсем, а эта, уже испачканная чьим-то грязным ботинком, с каким-то мужчиной, и Шура на него так удивленно смотрит…
   Когда незнакомые люди наводят на маму объектив, она всегда уходит. «Самые счастливые моменты жизни, – уверена она, – должны оставаться в памяти. Тогда их никто никогда не затопчет. Не посмеет»…
   – Добрый день! Добрый день! Добрый день! В эфире – самое горячее ток-шоу Первого канала «Большая стирка»! – бодро начинал я каждый будний день ровно в 17.00.
   Точнее, все начиналось командами из аппаратной – нашего центра управления. В специальной комнате, где на множестве экранов отражается все происходящее в огромной студии, сидят продюсер, режиссер, его ассистенты, там же находятся сложный звуковой пульт и куча другой важной аппаратуры. Оттуда руководили всеми операторами, оттуда давали указания директору и редакторам за кулисами. Оттуда что-то подсказывали мне в маленький наушник в ухе. Короче, оттуда эфиром рулили.
   – Пятая камера, – командует режиссер из аппаратной, – не заваливай Андрея. Так… Крупнее, левее… Так держи… 5, 4, 3, 2, 1! Внимание: мотор!
   – Третья камера, отъедь подальше. – Режиссер приехал в аппаратную за 10 минут до начала эфира, поэтому сегодня особенно суров.
   – До пивного ларька на ВДНХ достаточно? – шутливо парирует оператор в студии. У него большие наушники и очень деловой вид – как будто он готов посадить на полосу «Боинг-747».
   Вторник. Обычный эфирный день. Сегодня в 277-й раз я произношу наше фирменное:
   – Настоящая жизнь и настоящие страсти! Не переключайте!

   – За что дяде Андрею дают зарплату? – постоянно интересовался сын моей знакомой еще во времена моего пребывания на программе «Доброе утро». – Ведь он только и делает, что улыбается и разговаривает с красивыми женщинами?
   Наверное, мальчик прав. А мальчики постарше пусть попробуют назначить свидание, скажем, Галине Вишневской на восемь часов утра, причем в кресле гримера Галина Павловна должна сидеть уже в семь…
   Коллектив нашего ток-шоу на восемьдесят пять процентов состоял из прекрасных дам, и девяносто девять процентов этих дам были блондинками.
   Секретарем редакции была Юлечка. Обретя пример для подражания в детстве (ей первой во дворе купили тонконогую Барби), Юля бюстом и глазами очень походила на свою любимицу. И перманентно пребывала в поиске подходящего Кена. Поэтому любимой Юлиной присказкой было: «Слова «нет» в лексиконе нет», – а партнеров она старалась менять так же часто, как меняются солистки группы «ВиаГра».
   В отличие от американского прототипа, Юля была девушкой интеллектуальной и обожала кроссворды, особенно в журнале «Отдохни». Личный ее рекорд составлял всего двухдневное раздумывание над тем, что представляет собой овощ оранжевого цвета из семи клеточек, первая буква «М». Разумеется, поиском ключей к таким шифрограммам Юлечка занималась параллельно с секретарскими обязанностями. А так как две трети этих обязанностей составляли ответы на звонки телезрителей, то последним на особое отношение рассчитывать не приходилось. Услышав нежное сопрано, наивные абоненты принимались бурно радоваться:
   – Боже! Неужели я дозвонилась?!!
   Но она их быстро обрывала, произнося свое фирменное:
   – Че вы хотите?
   Но лапидарности ее надо воздать должное, телефоны трезвонили у нас не умолкая, даже ночью. Несколько раз из-за такой нагрузки на сеть телефонные линии в Останкино обрывались.
   Если на Юле были связи внешние, то редактор по публике Наташа Бойко отвечала за связи внутренние. В ее ведомстве были зрители, приглашенные в студию. Бойко полностью оправдывала свою фамилию и к разогреву трехсот (а то и четырехсот!) человек в студии подходила решительно и без ложной скромности. Так пританцовывать, подпрыгивать, вращать бедрами и покачивать грудью больше не мог никто – даже солистки балета «Тодес» или легендарного трио «Экспрессия». Сильнее всех при этом Наташа разогревалась сама.
   В первые месяцы работы Наташи на телевидении ее муж Петя, видя, что после рабочего дня супруга может заснуть даже стоя, недоумевал: чем же можно заниматься, чтобы так уставать? В юности после тренировок по тяжелой атлетике он тоже валился с ног. О том, что тягание штанги – детский утренник по сравнению с активной теледеятельностью его жены, он даже не догадывался…

   – Вы смотрите «Большую стирку»! – Небольшая пауза, камера ползет по счастливым лицам бурно аплодирующих зрителей. – Тема сегодня: «Работа любой ценой»! – Крупный план моего лица анфас. Я очень серьезен.
   – Наша первая героиня, – объявляю я, – испытала в этой жизни все. В детстве ее потеряли родители, она трижды была замужем, и трижды эти браки разрушали мужчины…
   Аплодисменты!
   – Итак, – я обращаюсь к женщине средних лет с неестественно рыжими волосами, – после того как вы поняли, что можете потерять должность, вы решились на связь с вашим начальником?
   – Да, – ее волнение выдают только сильно сцепленные пальцы рук, – знаете, у нас на работе такие интриги, я с таким трудом добивалась этого места, поэтому и…
   – Вы не думали, – я быстро обрываю ее монолог, – что это может обернуться против вас?
   – Так и получилось, – она готова долго и обстоятельно рассказывать о своей обиде, – пришла там молодая, такая, знаете, развязная, но я никак не думала, что из-за нее меня попросят…
   Но я снова перебиваю:
   – Вы нас простите, но картина должна быть объективной, – я отхожу от уволенной дамы на два шага и анонсирую скандал, – и сегодня в нашей секретной комнате женщина, которую вам, наверное, хочется видеть меньше всего.
   Следует «мхатовская» пауза, и…
   – Встречайте, ваша соперница Зоя!
   Первая камера крупно показывает дверь, все замирают в ожидании – зал не дышит, пальцы сцепленных рук героини уже побелели, я неуверенно переношу центр тяжести на другую ногу. Обещанная народу Зоя что-то не торопится.
   Аплодисменты!

   – Где?! Где эта чертова Зоя?!! – это душераздирающее шипение звучит, разумеется, не в эфире, а за кулисами.
   Шипит и опрокидывает стулья Александр Александрович, директор программы. Все остальные бестолково суетятся.
   – Вот только что была здесь, – в голубых глазах редактора Ларисы Камышевой полная растерянность. – Сейчас, наверное, сейчас придет… отошла в одно место…
   – Куда, на хрен, отошла? – шипение директора крепнет и перерастает в хороший крик.
   – Сан Саныч, – входит администратор Дима, как всегда, не вовремя и, как всегда, не в курсе, – вы просили кофе или чай?
   – Я сейчас кого-то точно убью! – по его перекошенному лицу видно, что это чистая правда. – Какой, на хрен, чай? Где эта Зоя?!!
   Только было Лариса собралась по-быстренькому сбегать «в одно место», как заявилась второй редактор по гостям Лена Пятницкая.
   – Сан Саныч! – Пятницкая еле дышит. – Колесо спустило. И я в такую пробку попала!
   – Какое, к чертовой матери, колесо?!
   Большая Пятницкая пытается укрыться за стройной Камышевой.
   – Где героиня, я вас спрашиваю?! Так, все!
   Сан Саныч придирчиво осматривает замерших редакторов с ног до головы, а потом показывает на них пальцем:
   – Быстро на сцену!
   Пятницкая в ужасе пытается съежиться за спиной Ларисы, на которую напал столбняк.
   – Я не… – у нее голос маленькой испуганной девочки, – у меня муж!
   – Цыц! – Директор ловко расстегивает Ларисе верхнюю пуговицу блузки и не менее ловко выпихивает ее в дверь студии.
   Аплодисменты!

   Ураган, развод, землетрясение, двойки детей, пропажа домашних кошек или героини на площадке – все равно. Главное, что должен знать каждый сотрудник нашей редакции, – рейтинг самой популярной телевизионной программы Останкинwoodа должен выстоять при любом форс-мажоре. Поэтому Лариса Камышева поступила как обычный телевизионный профессионал.
   Аплодисменты!
   Нервно улыбаясь, Лариса садится на диван. Героиня поражена. Ведущий в ступоре.
   – Мы продолжаем «Большую стирку»! – я прихожу в себя первым. – И в нашей студии Зоя!
   Аплодисменты!

   Кстати. Совсем недавно мировое телевидение потрясла история, случившаяся ни много ни мало, а на самом BBC. Вместо приглашенного на интервью эксперта по экономике в прямой эфир вывели человека, который, как говорят, был ни сном, ни духом…
   Дело было так. В передачу BBC пригласили Гая Кьюни, редактора технологического веб-сайта. Он должен был прокомментировать вердикт суда в отношении двух компаний – музыкальной и компьютерной. Когда редактор телепередачи пришла за Кьюни, чтобы отвести его в студию, эксперта в комнате ожидания не оказалось. Зато там сидел темнокожий Гай Гома, пришедший наниматься в телекомпанию рабочим.
   Редактор не знала эксперта в лицо.
   – Вы Гай? – спросила она у рабочего.
   – Да, – подтвердил тот.
   Через минуту Гай уже сидел в прямом эфире напротив телеведущей Карен Боуэрман. При этом Карен была уверена, что перед ней эксперт, а Гай Гома считал, что проходит собеседование. Настоящий эксперт Гай Кьюни тем временем сидел в коридоре и, наблюдая за происходящим по монитору, видимо, думал, что оказался в сумасшедшем доме.
   Вот несколько строк из расшифровки того скандального эфира.
   Ведущая: Гай, удивлены ли вы сегодняшним вердиктом?
   Гай Гома (потрясенно): Я очень удивлен тем, что этот вердикт связан со мной… Потому что я ожидал иного… Но я пришел, меня попросили, сказали, что будет собеседование… Так что да, это большой сюрприз для меня.
   Ведущая (настороженно): Большой сюрприз?
   Гай Гома: Точно.
   Пауза.
   Ведущая (озабоченно): Да, да… А если говорить о стоимости всего этого… Думаете ли вы, что теперь больше людей будут загружать музыку из Интернета?
   Гай Гома (сосредоточенно): Вообще-то, куда бы вы ни пошли, вы увидите очень много людей, загружающих что-то в Интернет. Но, я думаю, это намного лучше для развития и для людей, чтобы они получали то, что хотят, более просто и быстро. То, что они ищут…
   Интересно, получил ли этот парень работу.

   – Да, да, Ирина Вадимовна, – это она! – Я принимаю живое участие в этом театре абсурда. – Та женщина, из-за которой вы лишились своего места! Спасибо, Зоя, что все-таки согласились прийти к нам.
   Лариса, явно входя в роль, благосклонно кивает мне головой. Как бы не засмеяться…
   – Послушайте, – «пострадавшая» теребит руками юбку на коленях и глаз не может оторвать от своей обидчицы, – а… ну, это не Зоя! Зоя темненькая.
   Я снисходительно развожу руками:
   – Но, Ирина Вадимовна, – подчеркнуто вежливо, – это так элементарно сейчас. Из темненькой в беленькую.
   Ирина Вадимовна меня практически не слышит, потому что не может оторвать от «Зои» глаз.
   – Андрей! – Лариса изображает из себя прожженную кокетку. – После того как я повстречала в своей жизни такого мужчину, я изменилась внутренне и, конечно, внешне. – Лариса разошлась и многозначительно поправляет челку длинными пальчиками (надо же, восторгаюсь я, даже кольцо обручальное успела снять). – Вы знаете, я просто воскресла. Он такой сексуальный, такой спортивный, у него такой… такой… у него такой торс!
   – Тсс, мммпт, как? – Ирину Вадимовну вот-вот удар хватит. – Какой торс? У него вечно пуговицы на рубашке отлетали – живот пер, как у беременного!
   – Вы только это и замечали, – Лариса закидывает ногу на ногу и мечтательно смотрит вдаль, – а для меня он стройный! И вообще, при чем тут пуговицы?
   Ирина Вадимовна молчит, потом осторожно вздыхает и, наконец, «ломается».
   – Че-то ты, Зоя, – легкий прищур глаз, чтобы четче было видно, – похудела? Да и…
   Стоп, нужно срочно перехватывать инициативу.
   – Вашему начальнику, – намекаю я, – наверное, всегда нравились худенькие женщины, просто он скрывал от вас…
   Ирина Вадимовна как по команде втягивает живот и распрямляет плечи. Надо добивать.
   – А вы, кстати, как к диете относитесь? Там, кремлевская, по группе крови…
   Такого поворота темы Ирина Вадимовна никак не ожидала. После этих слов, начисто забыв, зачем пришла на программу, репрессированная подчиненная принялась с жаром обсуждать со зрительницами в студии преимущества разных диет…

   О диетах я знал практически все.
   Святая святых нашего ток-шоу – редакционный кабинет. И в дни эфиров, и в обычные дни в этом тесном помещении бурлит насыщенная творческая жизнь. Иногда запах этой жизни становится осязаемым, и тогда становится понятно: редакционные дамы притащили на работу пластиковые контейнеры с «волшебной» едой, чтобы апробировать очередную диету.
   – Третий день на этой капусте, толку никакого, – страдальческое выражение на лице Наташи Бойко, чаще всего начинавшей походы на килограммы, растрогало бы даже Годзиллу. Но секретарше Юле не до нее – телефон сейчас охрипнет.
   – Але!.. Да, это редакция… Вас бросил муж, так, хорошо… ой, извините… И что? Да, я вас понимаю. – И Юля, которой уже через двадцать секунд разговора с абонентом стало скучно, прижимает ладошку к трубке и говорит Наташе: – А кефир не пробовала? Говорят, супер!
   – Да чего я только не пробовала! – Наташа с ненавистью отодвигает от себя пластиковый контейнер с «волшебной» едой. – И голодные дни, и пищевые добавки китайские, и…
   В дверях кабинета появляется шеф-редактор Михаил, тридцатилетний неженатый метросексуал.
   – Господи! – он недовольно морщится. – Что у нас так щами несет?! – Цепким взглядом он окидывает тесное помещение и видит Бойко с ложкой. – Ты опять? Лучше бы в спортклуб пошла!
   Наташа тяжело вздыхает.
   – С этой работой когда мне пойти? – И она начинает собирать свой похудательный инвентарь.
   – Ты же водишь дочку на танцы? – Миша перекладывает на своем столе какие-то папки. – Вот и занимайся там с ней! Господи, ну где же это досье? Так… Досье на Виталия Вульфа никто не видел?
   Перерыв свой стол, Миша начинает копаться в папках Юли. В любое другое время она бы устроила скандал, но не сейчас.
   – Машину и дачу он вам оставил? Cупер! – в кои-то веки ее заинтересовал звонок телезрителя. – У меня подруга на танец живота пошла, такой супер! А? Это я вам говорю: супер! А дача у вас где? Где? На Рублевке?! Так че вы хотите?!
   – Твоя подруга сколько весит? – жалобно интересуется Наташа.
   Но Юля, заинтригованная услышанным от абонента, делает страшные глаза и отмахивается от нее.
   – А машина? «BMW»?! Какой мерзавец! – Юля произносит это почти нежно и в полном восторге дергает телефонный провод.
   – Юль, ты слышишь? – Бойко скатывает из бумаги шарик и кидает в секретаршу. – Сколько весит твоя подруга?
   – Да стройная она! – отмахивается Юля, ловко отбивая атаку бумажного шарика. – Нет, это я не вам! – в голосе Юли опять появляются непривычно теплые интонации. – Вам мы обязательно поможем. Давайте я запишу координаты вашего мужа. Так… угу, семь, шесть, восемь, угу… Все, спа-асибо! Что? Ваш телефон? А-а-а… – Юля в недоумении приоткрывает рот. – Ну ладно, давайте, записываю!
   – А я вешу 76 килограммов! – Бойко со злостью швыряет бумажный шарик в мусорную корзину и ставит победную точку. – Вопросы есть?
   – Есть! – злится Миша. – Досье из архива принесли? Черт, я же опаздываю в студию! Передайте Андрею – пусть заглянет в комнату гостей. Вульф пришел, но он ведет себя так, будто мы пригласили его посидеть на электрическом стуле. Пусть успокоит мэтра.

   Самый верный соратник Наташи Бойко в деле похудения (в этой игре с весом она прошла безуспешно уже все уровни) – редактор по гостям Лена Пятницкая. Ее фотография, сделанная во время отдыха в Израиле, могла ошеломить даже Рубенса. Каждый, кто впервые появлялся в нашей редакции, столбенел, в благоговейном молчании взирая на втиснутое в черный купальник тело, тучей выпиравшее из шезлонга. Фирма-изготовитель этого пляжного инвентаря могла быть спокойна за свою репутацию: после таких испытаний их изделиям можно спокойно дать сертификат особой прочности.
   Но досадные для большинства излишки телесной мощи существованию Лены почти не мешали. Скажем больше: деятельная и многоплановая натура Пятницкой восставала против обычного течения жизни. Вместо того чтобы после многотрудных часов в редакции со спокойной совестью ехать домой, она выезжала на московские улицы. Лена была счастливой обладательницей «шестерки» (не «BMW», а обычных «Жигулей») редкого для этой машины цвета серый металлик.
   – До Шереметьева не довезете? – симпатичный мужчина средних лет снял с плеча спортивную сумку.
   – Восемьсот рублей. Не жалко? – Лена задорна, бодра и чертовски весела, как на пионерском слете.
   – Согласен. Никак не могу улететь! – Пассажир вместе с сумкой полез на заднее сиденье. – Второй раз за сегодня рейс откладывают, жена волнуется.
   Улыбка Лены чуть меркнет:
   – Ну садитесь, если к жене.
   Невзирая на не ахти какую зарплату в Останкинwoodе и постоянное безденежье, извоз (подвозила Пятницкая только мужчин) промыслом для нее не был. Это занятие можно было обозначить как обретение Леной самой себя. Ибо в такие моменты она ощущала себя дикой и прекрасной львицей, безупречной царственной хищницей, которая выглядывает из своей засады с одной мыслью: «Нет ли где поблизости братьев Запашных?» (Знаменитые красавцы дрессировщики были неоднократными участниками «Большой стирки».)
   Конечно, Лена читала о нашумевшей истории Александры Иванниковой, которую чуть не изнасиловали в машине, но особым сочувствием к девушке не прониклась. Правда, монтировка имени Иванниковой под водительским сиденьем ее «Жигулей» все же появилась…

   Если российская женщина надевает под брюки целые колготки, ее принято считать обеспеченной. Редактор Лариса относилась именно к таким счастливицам и могла бы не экономить деньги плюс время, покупая продукты в ближайшем к дому супермаркете. Но, вспоминая более чем скромную жизнь с мамой в городе Дмитрове, она предпочитала выезжать за Кольцевую. В огромных, как стадион, торговых ангарах ее ждали поиски свободной тележки, сутолока и приобретение зараз целой кучи разных вещей и продуктов, включая совершенно ей ненужные. Но главное – ее ждали там скидки, которые компенсировали все.
   В этот раз тележка нашлась на удивление быстро, но девушка у входа окинула ее подозрительным взглядом. «Господи! – подумала Лариса, изо всех сил толкая огромную неповоротливую тележку. – Неужели узнала? Я же в студии и пяти минут не пробыла вместо этой сумасшедшей Зои. В туалет ей, видите ли, захотелось! – Она с остервенением начала метать в тележку коробки с хлопьями… – А Ленка тоже хороша! Некому героиню стеречь, а она опаздывает!» И Лариса, круто изменив траекторию движения тележки, направилась к кондитерскому отделу. Стресс, решила она, могут снять только «корзиночки» с клубникой, ореховые пастилки и еще… еще шоколадное печенье.
   Однако около кассы ее боевой настрой стал стремительно угасать.
   – Я тебе говорю, ничего он для тебя не сделает! Ты «Большую стирку» смотрела? То же самое! – Стоящая впереди коротко стриженная женщина громко делилась с подругой подробностями вчерашней программы. – Пришла молодая нахалка, и начальничек наш сразу поплыл! – Голос дамы вибрировал от негодования. – У этих мерзавок ничего святого нет!
   Бросив тележку со сладостями и хлопьями, Лариса, опустив голову и нашарив в сумке темные очки, бросилась вон из супермаркета…

   Сумасшедшая популярность свалилась на нас уже через полгода выхода ток-шоу. Большие рейтинги мог бы дать только прилет марсиан на Землю. «Стирку» смотрели все и везде.
   Как-то наш генеральный был вызван в Кремль. Заходит он в огромную приемную и видит, что очень любезным некогда секретаршам сегодня не до него. Дамы по очереди исчезают в смежной комнате, где громко работает телевизор. Сначала он рассердился и захотел дать им понять, что этого так не оставит. Но профессиональное любопытство – какой чудесный телевизионный продукт смог заставить этот вышколенный персонал так неучтиво себя вести? – перевесило. И он не выдерживает, встает и заглядывает туда, где весь секретариат плотно сгрудился у экрана.
   – Я, конечно, не ханжа, – отчитывал он меня на следующий день. – Но я не знал, куда прятать глаза! Такое у меня на канале!
   От вопросов высокой политики внимание кремлевских референток отвлек норвежский красавец Ион, демонстрировавший в нашей студии последнюю фотосессию нижнего белья. А затем к нему присоединилась уроженка Чебоксар, инженер Татьяна Григорьевна, которая, выйдя на пенсию, стала не без успеха раздеваться в местном ночном клубе.

Как отмечает газета «Известия»


   Пассажир Пятницкой отрывается от телефона и горестно вздыхает.
   – Что-то случилось? – Лена участливо смотрит на своего горе-клиента в зеркало заднего вида.
   – Да кошмар просто! – на лице мужчины полная растерянность. – Опять отложили рейс! Я когда-нибудь улечу сегодня?
   Взгляд Лены затуманился.
   – А вам обязательно куда-то лететь? Пересаживайтесь ко мне поближе, – и она лихо припарковалась к обочине, – не волнуйтесь, мы вместе подождем ваш самолет.
   И, пока пассажир занимал переднее сиденье, она подняла руки и сладко потянулась…

   – Евгения, выводи героя через правый вход! – бодро командует режиссер. – Женя! Правый вход, я сказал, а не выход!
   После подобной команды редактор-практикант Женя на секунду впадает в ступор, а затем принимается метаться с очередной жертвой по проходу и наконец почти выталкивает ее на площадку. Справедливости ради замечу, что и редакторы со стажем часто вели себя так же, как Женечка.
   – Господи! – режиссер устало откидывается на спинку стула. – Сто лет программе. Когда они выучат, где право, а где лево, а?! Курицы!
   Такие жалобы режиссера ассистент Дима слышит в сто первый раз, но все равно задорно смеется. А как иначе – руководство шутит…
   Моим непосредственным руководителем была продюсер Генриетта Романова.
   – Генриетта Николаевна!
   Свеженаманикюренная рука продюсера откладывает рацию связи с ведущим.
   – Сколько можно повторять, Юлия? Во время эфира меня не отвлекать! – и она снова берет в руки рацию. – Андрей! Женщина во втором ряду тянет руку! Что случилось? – Кресло с продюсером чуть разворачивается к стоящей навытяжку секретарше.
   – Из «Желтой газеты» звонят, – тараторит Юля, стараясь побыстрее исчезнуть с глаз Гетты, – насчет комментария прошлой передачи. – И, чуть подождав, добавляет: – Ну, там, где мужик кроликов развел…
   – «Желтая газета»? – продюсер презрительно поджимает тонкие губы. – Господи… А Слава Тарощина или Арина Бородина? – И Генриетта поправляет кольцо с огромным топазом.
   Юля переминается с ноги на ногу и аккуратно мотает головой – звонков от почитаемых Генриеттой культурных арбитров телемира не было.
   – Ну ладно… Я прокомментирую. Только никаких журналисток. Пусть на интервью пришлют брюнета, до 35, парфюм Bvlgari и приличная задница. Будут им кролики! – И, сделав поворот, трон продюсера возвращается к мониторам.
   Юля в восторге застывает, мучительно запоминая услышанное. Дима с почтением присвистывает, а режиссер поднимает вверх большой палец: «Высший пилотаж!»
   Роль примадонны удавалась Гетте всегда на бис. Приехав в Москву неизвестной актрисой из заштатного городка, она сумела оценить преимущества ТВ и за пятнадцать лет работы в Останкинwoodе поднялась до должности продюсера на одном из главных каналов. О своем актерском прошлом, а тем более юности, когда она четыре года подряд брала приступом столичные театральные вузы, а успокоилась Краснодарским училищем, она предпочитала не вспоминать. И везде подчеркивала, что помимо актерского имеет и высшее филологическое образование. Но жажда блистать совсем на другой съемочной площадке ее не оставляла. Тем более что когда-то Генриетта работала и ведущей, но на этом телевизионном поприще никакого успеха (кроме как у одного высокопоставленного чиновника в мэрии) не обрела.
   Аплодисменты!
   – Нет, это невозможно! – продюсер закатывает глаза и тяжело вздыхает. – Наташа! Следите за эфиром! Вы слышите, о чем говорит герой?! Он с пятого этажа упал, а зрители хлопают, как оглашенные!
   – Вы смотрите «Большую стирку»! Мы вернемся сразу после рекламы. Не переключайтесь!

   Пока редактор Наташа потела, «разогревая» в студии 250 полусонных от летней жары зрителей, ее коллега Лена Пятницкая тоже энергично двигалась, раскачивая вместе с незадачливым пассажиром тесный салон своих «Жигулей». Стройные березки рядом с Ленинградским шоссе с недоумением взирали на странную парочку. Но ни березок, ни того, что (по подсчетам журнала Cosmopoliten) она уже потеряла 235 калорий, Лена даже не заметила. Ибо после этой очередной дорожной любви поняла, что мастерски устроенная засада опять закончилась поимкой не буйвола, а мелкого костлявого кролика. А такое диетическое блюдо даже ее желудок, ко всему привыкший за годы борьбы с лишним весом, принимать отказывался.
   Она высадила полуторачасового возлюбленного у зала вылетов. И пока тот, пряча глаза, поправлял выбившуюся из брюк рубашку, быстро развернулась, не удостоив страдальца даже взглядом в зеркало заднего обзора.
   Фауна бескрайних российских лесов, к счастью для Лены, состояла не только из мелких травоядных.
   – До «Сокола» довезите, пожалуйста, – рядом с ярко-синей, блестящей на солнце иномаркой стоял мускулистый блондин. – Что-то с машиной случилось.
   Разбитое сердце Пятницкой опять затрепетало.
   Через 45 минут совместной поездки Лена уже знала, что Леонид, а именно так звали ее нового пассажира, не носит трусов. А еще через 12 минут он с радостью пообещал публично рассказать об этом в эфире – в обмен на шанс познакомиться на передаче с Жанной Фриске, участие которой тоже планировалось на программе «Нижнее белье – не для меня».

   Сейчас Ларисе меньше всего хотелось разговаривать с матерью, но телефон не умолкает.
   – Да, мама. Да… – Лариса зашла в ванную и, перевернув корзину для грязного белья, стала запихивать в стиральную машину вещи своего пятилетнего Данилки. – У меня все хорошо.
   – Что значит хорошо? – в голосе матери чувствовалось особое напряжение. – Лора! У тебя вторая работа? Или ты ушла с телевидения?
   – Какая вторая работа? – опешила Лариса. – Почему ушла?
   – Но вчера в вашей программе, – и Калерия Михайловна сделала потише звук телевизора. – Я сама, конечно, не смотрела, мне Мария Григорьевна рассказывала, но она тоже толком не видела, ее муж видел… Ты там с какой-то женщиной разговаривала.
   «Господи! – подумала Лариса и села на край ванны. – Когда же это закончится?!»
   – Мама, – Лариса даже попыталась рассмеяться, чтобы показать всю абсурдность маминых предположений. – Все хорошо, никакой женщины…
   – Не скрывай от матери! – остановить Калерию Михайловну было невозможно. – Я просто поражаюсь твоему Эдику! Коттедж, квартира, дом – полная чаша, а он жену на вторую работу погнал. Олигарх проклятый!
   – Мам, я тебе сто раз говорила, – и Лариса, понимая, что это надолго, снова взялась загружать стиральную машину, – Эдик никакой не олигарх. Он предприниматель.
   – Вот подожди-и, – злорадно причитала Калерия Михайловна, – найдет твой предприниматель тебе замену, пока ты на двух работах надрываешься. Вспомнишь тогда мать…
   О том, что три месяца назад в Ялте Лариса в категорической форме предложила мужу временно пожить раздельно, Калерия Михайловна даже не догадывалась… Эти ялтинские договоренности проходили для всех под грифом «Совершенно секретно».

   Ежедневно у главного подъезда в Останкинwoodе разворачивалось действо, часто называемое журналистами «телевизионным муравейником». Но люди, в отличие от крошечных насекомых, особой толковостью не могли похвастаться. Если перед входом еще можно было встретить спокойно прохаживающихся граждан или разовых неофитов, то вестибюль был уже заполнен толпой личностей, напоминавших персонажей Босха.
   Большая часть из них суетно вожделела пропуска на запись программ. Дальше шли возбужденные фанаты, подкарауливавшие телезвезд. Завершали картину разнообразные ходоки и просители, расчетливо выяснявшие у своих соседей, зачем они здесь и чего хотят.
   В 1502 году, выбирая очередной сюжет, Иероним Босх вспоминал нидерландскую поговорку о стоге сена. Прошло пять веков, но ничего не изменилось: каждый по-прежнему старается не увеличить и облагородить этот стог, а урвать с него сколько сможет.
   Из всего этого паноптикума под Останкинской башней в последнее время выделялась пожилая женщина с живым гусем.
   До того как ее увидели мои редакторы, она уже два дня жила под лестницей телецентра, что являлось грубейшим нарушением пропускного режима. Вид старенького, но чистого коричневого пальто с потертым меховым воротником и почти человеческое страдание в глазах белого гуся, засунутого хозяйкой в сумку, растрогал обычно непреклонных стражей порядка – выгнать бабушку на мороз никто из них не решился. Проделав тяжелейший путь из украинского Каменец-Подольского, 75-летняя Анна Николаевна надеялась увидеть в Москве на телевидении свою первую и единственную любовь, известного шоумена Леонида Якубовича. С которым, как утверждала, она во время войны пряталась в подвале от бомб. Причем звала его Анна Николаевна почему-то Иванко.
   – Он завсегда так назывался, деточки, а Леонид Аркадьевич – это ж вы здесь сами удумали, для телевизора…
   Никакие доводы и даже то, что Якубович родился спустя два месяца после окончания войны, на женщину не действовали. Она стояла на своем со стойкостью рыцарей-тамплиеров и верила, что после шестидесяти двух лет разлуки любимый ее обязательно узнает, вытащит из беспросветной жизни, где, кроме черного хлеба с подсолнечным маслом да макарон, а также пьющего сына, на которого уже были переписаны ее домик и коза, ничего не было.
   Вопрос: зачем тащить с собой живого гуся, не проще ли его зажарить? – Анну Николаевну оскорбил.
   – Та вы шо, деточки?! Як зажарить? Он жешь для радости! Вот я ему и чорвонiй бантик уготовила.
   Мечта любительницы гусей и обожательницы Якубовича похоронена не была. Взмах «волшебной» палочки в руках нашей сердобольной Ларисы – и Анна Николаевна оказалась на «Поле чудес»! Приз в студию!
   О дальнейшей судьбе Анны Николаевны, отбывшей в Каменец-Подольский, а также о жизненных перипетиях гуся, подаренного на долгую память возлюбленному, лично мне ничего не известно.

   Как это ни покажется странным, но редакторы разных программ практически не общаются друг с другом. Во-первых, некогда, а во-вторых – негде. Тусовочных мест в телецентре не так уж и много. Самое известное – кафе «Кофемакс» на первом этаже, посетители которого обладают прекрасной возможностью видеть всех, кто входит или выходит из телецентра, – своего рода КПП, где не нужны магнитные карточки. Здесь очень удобно назначать встречи или просто выпить чашечку кофе и снова бежать по делам. Если же вы хотите лицезреть не всех, а только избранных и у вас к тому же есть часа три свободного времени, то можно подняться на одиннадцатый этаж, где расположен настоящий ресторан. В ожидании заказанных блюд здесь можно посидеть, подумать о будущих проектах, поразмышлять о вечном, в общем, чаще всего в этом местечке тусуются те, кто давно не работал в эфире или работает раз в месяц. И наконец, седьмой этаж – только для посвященных: обычная столовая, где с утра готовят самые вкусные в мире каши. А на раздаче стоит веселый и нежно любимый всеми редакторшами Евгений Юрьевич.
   – Девочки! Кашечки? А салатика? И омлетика? Маслицем оформить?
   Все, что было приготовлено с утра, именовалось им только в уменьшительно-ласкательной форме. Девочки млели, и Евгений Юрьевич (либо его многочисленные знакомые и родственники) регулярно получал лучшие места на «Большой стирке».
   Встать пораньше, до летучки, в понедельник тяжело. И во вторник нелегко. А в среду – уже можно. Мы продвигаемся с подносами к кассе, и тарелки с кашечкой приятно дымятся.
   – Такую овсянку, – замечаю я, – делают на завтраки только в «Балчуге», да и то под заказ.
   – Вот, наверное, поэтому Пугачева и жила там пять лет, – тут же проявляет осведомленность Бойко, – и все никак не могла выехать.
   Получив полезные с утра углеводы, мы приступаем к нашей традиционной игре в вопрос-ответ, где я выступаю в роли экзаменатора. Вероятно, со стороны это похоже на небольшой скандал.
   – Как зовут сына Валентины Леонтьевой?
   – Дима! – хором кричат Пятницкая с Бойко.
   – Нечестно! – ругается чуть притормозившая Лариса. – Это несложный вопрос! Этот документальный фильм все видели!
   Что делать, если из всех периодических изданий выбираются только те, где есть телепрограмма и кроссворды? А быть в курсе всех последних событий положение обязывает? Остается только тренировать мозги в нашей еженедельной викторине на седьмом этаже.
   – Какое гражданство у мужа Кати Андреевой?
   – Душко Перович. Родился и вырос в Югославии!
   Совершенно очевидно, что даже Максим Галкин удивился бы и не смог придумать такие хитроумные вопросы в своей программе «Кто хочет стать миллионером?», какие я задавал редакторам «Большой стирки».
   – Как звали партнера Марии Ситтель в финале «Танцев со звездами»?
   – Ой!
   Конечно, в нашем «Что? Где? Когда?» не требовалось глубоких знаний. Главное в нашей игре – снять верхний слой с информационного капучино, который с таким успехом взбивается бульварной прессой и помогает поднимать шкалу нашего рейтинга до невероятных высот. Редакторы самого популярного шоу понимают: событийный шум и лица звезд, уже разогретых СМИ, – вот что такое успех в XXI веке.

   Четверг, вечер. Первый вечер на рабочей неделе, когда гламурная Москва начинает выходить в свет и демонстрировать свои наряды. И сегодня Камышева, Бойко и Пятницкая с волнением готовились провести собеседование с будущей героиней не где-нибудь, а в «Галерее». Они многое слышали про это светское местечко, но ни одной из них бывать там не приходилось. Хотя однажды Наташу туда приглашал муж – отметить годовщину свадьбы, но она предпочла переадресовать торжество в привычные для их семьи «Елки-палки», чтобы на сэкономленные деньги прикупить очередную паленую сумку. В редакцию раз в месяц заявлялся некий коммивояжер, предлагающий в ассортименте сумки и солнцезащитные очки по сходной цене. Лишняя сумочка в гардеробе женщины, здраво рассудила Бойко, не может быть лишней! Тем более ей так давно хотелось сумку от Prada и оправу от Armani. Единственным человеком, подавившим в себе желание отовариться пиратскими копиями, была Лариса. У нее было только две сумочки, но зато настоящие.
   Встречу в «Галерее» им назначила Ульяна Ц. – идеальная со всех точек зрения героиня предстоящего эфира «Светские львицы». Когда-то фотосессия с этой роскошной блондинкой на шести полосах модного журнала произвела на них неизгладимое впечатление – последние коллекции одежды и аксессуаров, казалось, были сделаны из расчета именно на это удачно скроенное тело. «Вот так, – кричала тогда Бойко. – Вот именно так и должна выглядеть настоящая женщина!» Потом их потрясла история про ее австралийского мужа, который отошел в мир иной, оставив ей невероятные сокровища. И наконец, они были просто покорены артистическим даром Ульяны, столь удачно разыгравшей свою лучшую подругу Ксению Собчак в программе «Розыгрыш». В общем, они решили, что «Большая стирка» должна назвать Ульяну Ц. в числе семи светских львиц, которым будет посвящен эфир. Свое принципиальное согласие на съемку Ульяна уже дала, но, разумеется, ей хотелось больше знать, что именно она может рассказать многомиллионной, согласно рейтингам, аудитории. Лучшего места и времени для встречи как:
   – В четверг. К десяти. В «Галерее», – она не нашла.
   В ресторан наши девушки пришли чуть пораньше – чтобы осмотреться. Пока им все нравилось. Очень нравилось. И даже то, что они оказались в самом глубоком углу ресторана, их совершенно не смущало: они не знали, что именно этот уголок с диванчиками был местом дислокации девушек легкого поведения, наблюдать за которыми было не менее интересно, чем за сошедшими с глянцевых страниц героями светских хроник или за звездами, некоторые из которых уже были участниками их программы. В общем, вокруг бурлила самая настоящая светская жизнь, и девушки были, что называется, на подъеме. А поскольку людьми они были компанейскими, то уже через пятнадцать минут чувствовали себя в этом гнезде гламура совершенно свободно, а еще через пять минут выяснилось, что администратор «Галереи» – их старый знакомый.
   Первой опознала его Наташа: забыть Васю она не могла. Для нее именно Вася, а не устроители петушиных боев, не прославленный боксер Николай Валуев и даже не сам Владимир Вольфович, был украшением эфира на тему «Мне постоянно хочется драться». Это сейчас Вася работает администратором в модном суперресторане, а в молодости, как он признавался на передаче, пока он не врежет кому-нибудь на улице, просто не сможет уснуть. Он хотел драться 24 часа в сутки – как в фильме «Бойцовский клуб». Родители запирали его в комнате, но и тогда он разбивал себе руки о стены в кровь. Как настоящие разведчицы, редакторы «Большой стирки» виду не подали, что узнали Васю, только переглянулись со значением. В ответ на это Вася, который также не мог не узнать наших девушек, расчувствовавшись, кивнул им головой и прислал бутылку вина.
   К моменту появления Ульяны девочки выпытывали у официанта подробности про размер чаевых от звезд, а Пятницкая пыталась приставать к Васе, предлагая «если что – подбросить его до дому».
   Ульяна оправдала все их ожидания. Если когда-то у этой блондинки и были какие-то изъяны экстерьера, то деньги, косметологи и прочие стилисты с визажистами (только категории «А»!) уже давно превратили их в весомые достоинства. Вероятно, в этом и заключался основной жизненный принцип Ульяны.
   – Ой! – выразила всеобщий восторг Лариса. – Ульяна, вы самая красивая женщина в этом ресторане!
   – Хорошо, что вы это оцениваете, – Ульяна присела и с усмешкой оглянулась по сторонам. – А то, знаете, жена директора ресторана сказала, чтобы меня дальше этого угла не пускали.

Месть подруги Ульяны /История, рассказанная на десерт

   Ульяна улыбается Лене так, как улыбается мама своей впервые накрасившейся дочери.
   – Она узнала, что у него не любовница, а две любовницы… – светская львица делает многозначительную паузу и ждет ахов и охов. Бойко в восторге пинает ногой Пятницкую, та делает страшные глаза и пытается наступить на ногу Ларисе. Та вовремя ноги поджимает. Все молчат.
   – Какая разница – как? – слегка раздражается Ульяна. – Мало ли доброжелателей на свете…
   – И она решила отомстить… – причмокнула губами Наташа, предвкушая настоящую Историю.
   – Конечно. Несмотря на то что и у нее был любовник. Факт этой измены ее просто потряс.
   – И как же мстят такие женщины, как вы и ваша подруга? – заинтригованная Лариса с явным наслаждением сделала еще один глоточек клубничного мохито.
   – Она отвела его в магазин – в очень известный меховой салон, чтобы он купил ей норковую шубу. Он чувствует себя винова-атым, – Ульяна с удовольствием тянет «а» практически в каждом втором слове с этой буквой, – и с удовольствием делает ей этот пода-арок. А на следующее утро, когда этот кретин уезжает на работу, она берет шубу, едет в этот магазин и просит продавца повесить ее обратно.
   – А что, разве так можно? – Лена Пятницкая отродясь норковых шуб не покупала, но хорошо помнила, какой ей пришлось устроить скандал, чтобы поменять дубленку, купленную прошлой зимой на рынке.
   – Ну разумеется. – Ульяна снова одаривает материнским взглядом Лену, заедающую земляничный суп с мороженым невесть откуда взявшимся куском хлеба. – Она же могла разонравиться или не подойти.
   – Ну а в чем же заключается месть? – торопит рассказчицу Лариса.
   – В том, что в середине дня она возвращается в этот магазин со своим любовником, который… покупает ей эту шубу.
   – И в результате у нее, – Бойко уже расправилась с порцией домашнего мармелада и от восторга захлопала в ладоши, – шуба, два мужика, уверенных, что ее одарили, и плюс деньги на еще одну шубу! Неплохой улов!
   – Ну, на руках у нее осталась не вся сумма, а за вычетом 20 процентов, которые она отдала магазину. За лояльность.
   По лицу Ульяны было видно, что она гордится подругой и ей до сих пор приятно вспоминать о ее маленькой мести своему дебилу-супругу (бизнесмену, входящему в сотню Forbes).
   – Пота-аму что, – доедая свой лимонный сорбет, Ульяна не удержалась от сентенции, – если некоторые просто уходят, то другие решают наказа-ать.

   Четверг. Смеркается. Спортклуб «Фит энд Фан».
   Ввиду сильной загруженности на работе я заядлым тусовщиком не считался, но кое-куда все же выбирался. Для меня всегда оставалось неразрешимой загадкой, как все эти роскошно-гламурные персонажи успевают побывать на трех мероприятиях за вечер (иногда светские рауты, как блинный пирог, наслаиваются друг на друга) и, как они утверждали, полноценно пообщаться, три раза за вечер поразив публику абсолютно разными нарядами. И если светские львы в нормальной жизни занимались разными делами, то род занятий «львиц» был на удивление одинаковым. Сначала они объявляли себя студентками, а потом, сделав в своих квартирах роскошные евроремонты, начинали представляться так:
   – Катя (Вера, Маша, Люба…). Дизайнер по интерьерам.
   Бедняжки! Они не догадываются, что почти все неработающие экс– и действующие жены богатых мужей освоили в столице ту же профессию. Поэтому любые светские мероприятия, которые были в изобилии украшены этими дамами, смело можно было считать корпоративными.
   Не пойти на эту вечеринку в спортклуб я не мог – приходилось отрабатывать значительные скидки при покупке членской карты этого элитного заведения.
   В зале, помимо многочисленных неизвестных любителей фитнеса, перед фотографами из глянцевых изданий вовсю «светились» известные любители «фана», которых на обычной тренировке без косметики узнать было трудно.
   Ее я заметил сразу…

   Рассказ Ульяны произвел на наших девушек самое сильное впечатление. Во-первых, потому, что рынок в Коньково, на котором они отоваривались, не предполагал таких красивых и выгодных махинаций. Во-вторых, из-за несметного количества любовников на одну душу ее знакомой, а в-третьих, просто из женской солидарности: да, Ульяна и ее приятельницы в день тратили больше, чем они втроем зарабатывали за месяц, но это же не повод оправдывать мужей-негодяев?
   Прощались душевно.
   – Я вам завтра еще раз на всякий случай позвоню, – перешла к организационным вопросам Наташа. – И если можно, захватите с собой эту подругу с шубой…
   Выяснилось, что поднимается Ульяна поздно и кто-нибудь из девушек должен ее разбудить.
   – Конечно, Ульяна, – охотно согласилась Лариса, – после того, как мне только что пришлось 10 минут ждать очереди в туалет, мне совсем не трудно это сделать. Слушайте, а вы не знаете, зачем в теплую погоду работает гардероб?
   – А это чтобы совесть оставлять, когда сюда приходишь. А потом забирать ее обратно, – добила редакторш настоящая светская львица…

   Тюрбан из пышных перьев, кипенно-белые обтягивающие брюки из лайковой кожи, что-то мерцающее едва прикрывает о-очень красивую грудь… Гордый профиль, подсвеченный серьгами с огромными бриллиантами, спокойная, чуть надменная полуулыбка. Среди обычных любителей «фита» и «фана» стояла Снежная королева…
   Я дождался, когда она заметит мои восторженные взгляды в ее сторону, и самоуверенным Каем направился к ней. Я еще не был готов сложить для нее слово «Вечность» из кубиков льда, но опасные для моего сердца осколки уже явно летали где-то рядом.
   – А вы знаете, что нарушаете закон американского штата Род-Айленд, где категорически запрещается носить одежду, сквозь которую хоть немного просвечивается нижнее белье? Там за это беспощадно штрафуют!
   – О-о-о, – тянет она, улыбаясь. – Вы юрист? Всегда мечтала познакомиться с мужчиной этой специальности.
   Хороший вопрос… После того как в аэропорту Якутска у меня попросил автограф оленевод Степан (а люди этой профессии круглый год перемещаются за стадами животных по всей тундре, насколько я понимаю, плохо оснащенной телевизорами), услышать такое в центре Москвы… Наверное, я не был к этому готов.
   – Нет, – я внимательно смотрю в ее глаза. Это что, новая форма кокетства?!
   – Не юрист, правда? – абсолютно невинная улыбка и полная безмятежность в лице. – А так хорошо разбираетесь в американском законодательстве.
   Если честно, я немного растерян, но продолжаю улыбаться.
   – Ну, признавайтесь, – глоток розового шампанского Piper-Heidsieck Brut и игривый взгляд поверх бокала, – что вы делаете? Я уже достаточно заинтригована, – и еще один глоток, и еще один взгляд…
   SOS!
   – Давайте отойдем к бару, – предлагаю я, – там светлее и прохладнее!
   Незнакомка делает шаг по направлению к стойке и окутывает меня шлейфом каких-то удивительных духов.
   – Что это за запах, похоже на Paco Rabanne? – Я иду за ней и купаюсь в аромате.
   – Не угадали, – она присела к барной стойке, – этого парфюма еще нет в России. Он называется, – опять эта сумасшедшая полуулыбка, – «Агент-провокатор».
   Хорошее название…
   – А… знаю, – я присаживаюсь рядом. – Они с феромонами. Аромат, действующий на уровне подсознания, убивает наповал.
   Такой подкованностью я обязан своему лучшему другу Андрею Бреннеру. Он живет в Кельне, работает в русском отделе новостей радиостанции Deutsche Welle и в модных фишках, как и в вопросах внешней политики, разбирается одинаково хорошо.
   – Я не настолько кровожадна, – она поправляет сережку, и на ее пальце я замечаю еще один бриллиант. – И все-таки где вы работаете?
   Неужели не шутит?
   – Но я даже не знаю, как вас зовут?! – театрально взмолился я.
   – Обычно первым представляется мужчина, – она протянула открытую ладонь. – Но я Марина.
   – Очень приятно, Андрей, – улыбаясь, я задержал ее руку в своей. – Что делают в жизни такие красивые женщины, как вы?
   – Занимаются бизнесом, – она не спешила отнять руку. – Теперь ваша очередь признаваться. – И она, отпустив мою руку, но по-прежнему не отрывая от меня взгляда, снова поправила сережку.
   – Я работаю на телевидении, – произнес я почти шепотом, как бы выдавая очаровательному следователю страшную тайну.
   Ну сейчас. Сейчас она меня должна узнать и кокетливо произнести: «Ах да, я вспомнила, где вас видела!»
   Но ничего подобного не происходит. Брови королевы чуть поднялись вверх:
   – М-м-м, как интересно… А кем? Осветителем?
   Тогда мне показалось, что такое искреннее неведение сыграть просто невозможно…

   – 5, 4, 3, 2, 1! Внимание: мотор!
   – Вы смотрите «Большую стирку»! Наша тема сегодня – «Мужские забавы»! И вот что мы услышали на улицах города.
   – Главная моя забава – гараж, – слегка гундосит с экрана мужчина неопределенного возраста в кепке. – Только там я могу нормально расслабиться.
   – Да я бы позабавлялся, да не с кем! – молодой парень улыбается в полный рот и салютует в камеру бутылкой пива.
   – Пьянки! – уставшая женщина кладет на асфальт два огромных пакета и переводит дух. – Какие еще у них забавы! Мой как напьется – хоть из дома беги! А в молодости так вышивал хорошо. Одна подушечка до сих пор осталась.
   – Вот миллионер один футбольные клубы покупает. Отличная забава! – смеется молодая длинноволосая блондинка из разряда «Желает познакомиться». – Я сама футбол не люблю, но его команду я бы поддержала!

   Главной мужской забавой шеф-редактора Миши была недавно купленная «Toyota». Раз в неделю Миша обязательно заезжал на эту автомойку. Он выходил, платил деньги, внимательно осматривал свою сверкающую машину, но так и не мог заговорить…
   «Черт! – переживал он. – Она, наверное, думает, что я псих».
   Сероглазая девушка, узнавая его, весело здоровалась и принималась натирать бока «японки» тряпкой.
   «Ну не стой болваном, – резонно замечал внутренний голос обычно раскованного Миши, – скажи ей что-нибудь…»
   Но язык прилипал к пересохшему нёбу, и он продолжал молчать и смотреть на незнакомку. И то, что она была мойщицей, а он – сотрудником известного телепроекта, было неважно! Миша встречал в своей жизни и дворников с двумя высшими образованиями. Да и его первый телевизионный начальник на утреннем шоу Павел Каспаров в период безработицы подрабатывал водителем такси. Просто слушая, как она напевает и смеется, поворачивает голову и таким изящным жестом поправляет непослушную прядь волос, он вспоминал свою далекую школьную подружку Олю Петрову.
   – Слушай, Паронин, ты что, заигрываешь со мной? – заявила она, когда он на физкультуре подал ей укатившийся мяч.
   Буркнув что-то невразумительное, он быстро ретировался.
   – Что же ты без пряников заигрываешь, а? Паронин? – насмешливо кричала она ему вслед.
   На следующий день он на деревянных ногах подошел к ее парте и положил перед нею пятикилограммовый пакет с шоколадными пряниками. Оля сунулась в пакет, покраснела, вскочила и с криком «Дурак!» выбежала из класса.
   Через пять месяцев ее отца-военнослужащего перевели в другой город. И она уехала, заставив его впервые в жизни заплакать…

   Во время рекламной паузы я могу выйти, но присесть – нет. В душную студию вплывает самый утонченный персонаж нашего коллектива – гример Стасик. Правда, слово «гример» он страшно не любит и называет себя стилистом, работающим только со звездами категории «А». Высоко подняв и без того задранный подбородок, Стасик с достоинством адмиральского крейсера огибает толпу и небрежными, профессионально отточенными движениями принимается орудовать спонжем. Весь его облик говорит: ну что, жалкие недотепы, поняли наконец, кто здесь настоящий король?!
   Стасик призван неотрывно следить за моим внешним видом на протяжении всего эфира. И о-очень не любит, когда редакторы указывают ему на оплошности.
   – Стась, поправь Андрею пиджак сзади… И лоб у него опять блестит, – в целом ответственный редактор Надя может ошибаться, но на детали у нее глаз-алмаз.
   – ГоспАди, – Стасик перестает наводить порядок в своем кофре и пытается убить ее взглядом. – Ну почему безвкусица правит этим миром! – и он переводит взгляд с Нади к потолку (небесам), а потом снова на Надю. – На последнем миланском показе у Dolce & Gabbana все так ходили! А ты, зая, – и он хлопает крышкой своего гримерного чемоданчика, – сделай лучше что-нибудь со своими… волосами.
   И, бросив на «безвкусицу» еще один леденящий кровь взгляд, Стасик, театрально развернувшись, удаляется.
   Надя тут же бросает на произвол судьбы эфир и бежит за поддержкой к своему бойфренду, администратору Кириллу.
   – Кир, а Кир, – сюсюкает она с этим здоровущим мужиком, – ты как считаешь, мне подстричься или нет? – и дважды кружится вокруг себя, показывая товар лицом. – А может, перекраситься? – и Надя смотрится в него, как в зеркало.
   – Да ладно, – молвит зеркало в ответ, – че ты? Все нормально. Ты мне и так нравишься, – настоящая «мужская» рука Кирилла опускается на ягодицы ответственного редактора. – Слушай, Надюш, до зарплаты пятьсот рублей дашь? Позарез надо! – и его хватка крепнет.
   – Ой, не могу, – Наде очень стыдно, – мой бывший приходил, ему на резину не хватало, на зимнюю.
   – А еще на какую резину ему не хватало? – настоящую мужскую шутку сопровождает еще одна настоящая хватка за ягодицы.
   – Ну ладно, Кирюш, не сердись, – сгущается туман в глазах Нади. – Я у Ленки для тебя займу.
   Кирилл тут же ее отпускает и собирается уходить.
   – Постой, – шепотом «кричит» ему вслед ответственный редактор. – У меня мама с Викой на дачу уехали, а?
   – Не могу, – и Кирилл разводит руками с бицепсами, трицепсами и всем остальным полагающимся ему по штату героя-любовника богатством, – я завтра сестре обещал мебель перевезти.
   Конечно, Кирилл морочил ей голову. Он наверняка договорился идти в пивбар с друзьями. Конечно, Надежду, одну воспитывающую дочь, было жалко. Но из восьмидесяти пяти процентов женщин в нашей редакции половина были и за маму, и за папу. Кирилл же был достаточно независим, хорош собой, а главное – холост…

   Огромное сияющее пространство спортклуба встречает меня непривычной тишиной. Здесь редко кто бывает в такое время. Неужели? Легкое дуновение ветерка от захлопнувшейся двери и – «Агент-провокатор»?! Уже две недели прихожу в клуб, но Марины нигде нет. Только этот запах как будто преследует меня, как будто шепчет тихо и сладко: «Я здесь…» Удивительный запах – терпкий, свежий, необъяснимый!
   Похоже, у меня начинаются проблемы…
   Все! Срочно на беговую дорожку, только пульт от телевизора возьму. У Гомера сирены заманивали проплывающих моряков песнями, а тут… Как она узнала, что аромат для меня почти колдовство? Все, хватит грезить наяву – я уже бегу. Что там сегодня в родном эфирном болоте? Нет, плохо сказал про болото, родину-то не выбирают!
   МТV. Чернокожие перцы в бейсболках и широких штанах, блестя от пота, механически извиваются под псевдорегги. Чего это они так взмокли? Наверно, перед съемкой для пущей сексуальности маслом намазались…
   Переключаем на НТВ… Тюремная романтика. Вышка, серый барак, не вынимая сигареты изо рта, уголовники «опускают» молодого сокамерника.
   Что дальше?.. «Культура» – кадры военной хроники: нацисты, чеканя шаг, проходят по Мюнхену…
   Вытираем полотенцем пот, сбавляем скорость и переходим на «Россию». Участники какого-то шоу с упорством, достойным лучшего применения, окунают друг друга в густую навозную жижу…
   Щелкаем пультом – Муз-ТВ… Очередные, но уже белые перцы в широких штанах и бейсболках облизывают микрофоны: «Сладкая конфетка – малолетка!.. Не грузи меня, детка». Да-а-а… На глазах миллионов рождается хит сезона! Еще можно добавить: «Я твоя блудливая нимфетка и ночую дома крайне редко!» Хорошо, что Набоков со своей поистине девственной «Лолитой» до этого не дожил!
   Непреходящие ценности, канал «Дикая природа». Крупным планом пульсирующая вагина антилопы…
   Может, утренний ноктюрн от Кати Стриженовой поднимет настроение? Нет, не поднимет – на нашем канале профилактика.
   Ладно – как там дела у сладострастной антилопы?
   Пять лет назад дочка упросила подарить ей собаку, клятвенно уверяя, что только она будет ее выгуливать, мыть и кормить. И все эти пять лет по утрам Лесси, отчаявшаяся разбудить свою главную хозяйку, приходила поднимать Наташу. Вот и сегодня Наташа Бойко проснулась от поскуливания собаки, встала, поставила чайник и, выпустив во двор бедное животное (умница овчарка утренний моцион совершала сама), пошла будить припозднившегося вчера мужа.
   – Петь, вставай, – она села на край кровати, чуть подождала и снова начала тормошить супруга, – вставай! У меня поясница разламывается, может, подбросишь до работы?
   С хрустом потянувшись и зевнув, муж сел в кровати и тут же сцапал Наташу в объятия.
   – Не бережешь ты себя, мать, не бережешь, – с удовольствием похлопывал он Наташу по спине. – Но ты у меня еще в порядке, вон какая взбитая, – со спины похлопывания перекочевали пониже, и Петя стал аккуратно заваливать Наташу в кровать. – Пончик ты мой сахарный!
   – Перестань, – Наташа старательно отбрыкивалась, – там Ленка уже проснулась. – Супружеский секс в Наташины утренние планы не входил.
   – Да ладно, – пыхтел Петя, не оставляя попыток заявить свои права на жену, – вечно ты Ленкой прикрываешься…
   – Все, не могу, – Наташе наконец удалось вырваться, – я побежала! Лена, поднимайся! – закричала она уже от входной двери. – Опоздаешь в школу! И не забудь – у тебя сегодня танцы! Пока!
   Длинноногая девица, которая пришла на остановку позже Наташи, первой впорхнула в маршрутку.
   «Земля – крестьянам! Фабрики – рабочим! Деньги – водителю!»
   В другой раз самодельный плакат над дверью заставил бы Наташу улыбнуться и, может, пригласить веселого водителя на программу, но сегодня ее все раздражало.
   Заняв последнее, самое неудобное боковое место, Бойко оглядела пассажирский состав: салон на 80 процентов был заполнен 30-летними бодрыми девушками с открытыми плечами и загорелыми коленками. Двадцать процентов составляли она, две бабушки и неизвестно чей ребенок. На ухабе «Газель» подбросило, и яркая брюнетка с ноутбуком весело взвизгнула.
   Наташа задержала взгляд на ее стройных ногах, обтянутых джинсами с сильно заниженной талией, и на пупке с пирсингом, и у нее вдруг слезы подступили к глазам. Больная поясница была тут совершенно ни при чем. Впервые за шестнадцать лет супружеской жизни ласковое прозвище Пончик, придуманное мужем в дни их студенческой юности, открылось ей во всей красе. Глядя на полную маршрутку рыбок, заек, кисок и как там еще их называют любовники, Наташа подумала, что пончик, как ни сдабривай его сахарной пудрой, всегда останется пончиком…

   Если в начале создания «Большой стирки» в редакции еще встречались люди, способные ежедневно читать серьезную аналитическую периодику, то через год весь наш коллектив, быстренько пробежав скандальные заголовки «Жизни», «Комсомольской правды», «Экспресс-газеты» и «МК», принимался подробно исследовать последние страницы толстых глянцевых журналов, где обычно публиковались фотографии светской хроники. «Известия» и «Коммерсант» чаще всего оставались нераскрытыми. В результате среди тем, предлагаемых на летучках, неизменно присутствовали: «18 абортов и выше», «Мой купальник самый-самый», «Я потеряла девственность в 12» и т. д. Генриетта называла это «профессиональной деградацией», хотя сама редко читала какую-либо прессу.
   Сегодняшнее заседание редакторской группы знаменовало собой кардинальный творческий прорыв.
   – Как вам тема «Размер имеет значение»? – шеф-редактор Михаил довольно улыбается.
   Наши дамы смотрят на него, как на полного идиота, и молчат. Генриетта, опоздавшая к началу обсуждения, решает сыграть роль продюсера продвинутого.
   – Ничего, Майкл, – она окидывает редакторов надменным взглядом, – звучит вкусно.
   Все молчат. «Вкусно – невкусно! – практически не шевеля губами, шепчет Бойко на ухо Пятницкой. – Словарный запас в два раза меньше, чем у Эллочки Людоедки». «Точно, – шепчет в ответ Лена, прикрыв рот ладонью. – Нет, чтобы прямо сказать – г…но». И тут наконец не выдерживает Лариса Камышева. Слегка откашлявшись, она делает официальное заявление:
   – Мы на эту историю уж точно никого не отыщем, – она чуть краснеет. – Мы же не можем выслушивать представителей только одной стороны?
   На лице Миши ясно прочитывается недоумение:
   – Ларис, ты это о чем?
   Дамы начинают гнусно хихикать.
   – Она, Миш, про то, что больших не бывает, – бабахает Бойко, и все начинают ржать.
   – Я имел в виду совсем не это! – Миша не намерен выглядеть клоуном и поэтому очень, очень строг. – Я про размер зарплаты, например, глаз, машины, ВВП, носа…
   – Бриллиантов! – стучит карандашиком по столу Генриетта, недовольная общим весельем.
   – Да, конечно! Или бюста, например! – одобренный поддержкой продюсера, искрит шеф-редактор. – Это очень актуально, многие девушки по этому поводу комплексуют.
   Девицы опять начинают хихикать.

   – Про грудь у нас уже было, – Генриетта бросает карандаш и начинает постукивать перламутровыми ноготками по столу – злится.
   – Хорошо, – Миша не намерен сдавать позиций. – А как вам тема… – тут он делает небольшую паузу и, победно глянув почему-то в мою сторону, произносит: – «Мой муж не ночует дома».
   – Слишком линейно, нет развития темы, – чеканит Генриетта.
   («Ну все, – шепчет Бойко, – «невкусно» и «линейно» уже было. Сейчас «вижу – не вижу» начнется». Все еле сдерживаются от смеха.)
   – Как нет развития?! – Миша даже засмеялся такому непониманию темы. – У нас эксклюзив с женой Сергея Авдеева. Он в космосе уже 800 дней!!!
   Генриетта недовольно поджимает тонкие губы:
   – Но я же ничего про это не знаю… Кто с ней договаривался?
   Я слишком хорошо знаю этот тон, чтобы не понять, что вопрос «Кто с ней договаривался?» на самом деле означает: «Кто посмел, не сказав мне?!»
   – Да Андрей вроде звонил вчера, – «сдает» меня Юля, – упрашивал, она вроде согласилась.
   Похоже, не замечает зарождающегося продюсерского гнева только Миша. Он вскакивает со стула и начинает чуть ли не в лицах разыгрывать какую-то школьную самодеятельность:
   – Гетта, представьте, Авдееву в лицо никто не знает, – он изображает некое удивление. – Она заходит в студию, – шеф-редактор делает два шага к сканеру, – называет свое имя, а потом рассказывает, что ее благоверный уже два года как не ночует дома. Все в шоке, – Миша разводит руками. – Как?! Не может быть?! Да гнать такого мужика надо!
   Глаза Миши сияют.
   – Потом – а-ап! – шеф-редактор хлопает в ладоши. – И Андрей говорит: у нас прямо сейчас есть уникальная возможность связаться с вашим «неверным» мужем и спросить, что это он себе позволяет?! И дальше, – все уже поняли, что дальше, но все равно с интересом смотрят на Мишу, – дальше телемост с космическим кораблем! На лицах Авдеевых – счастье, у миллионов зрителей – катарсис!
   Всем нравится.
   – Гениально! – восхищается Лариса, которой слово «катарсис», в отличие от продюсера, хорошо знакомо. – Мишка! Ты – супер! – и она поднимает вверх большой палец.
   Но Генриетта, не прощавшая в своем присутствии восхищения кем-нибудь другим, опять поджимает губы:
   – Может, эта… идея и ничего, но надо все тщательно проработать. Пока я программы не вижу.
   Мы все очень устали, и нам все равно. Только Лариса продолжает активно видеть программу:
   – Еще можно с Ярославского вокзала бомжей позвать, – радуется она. – Они же тоже не ночуют дома! И там такие мощные житейские истории! Все обрыдаются!
   – Гетта Николаевна! Скажите! Только бомжей нам не хватало! – вставляет свои пять копеек Юля. – Неужели нет симпатичных мужчин?
   – Юль, я что-то не помню, тебя повысили в должности? – Миша выразительно смотрит на секретаршу. – Когда у нас будет тема «Лучшие женихи России», получишь отдельное приглашение – и вперед со своими комментариями, – Миша серьезно раздосадован упрямством продюсера, – а сейчас, когда тебя не просят, очень прошу: не встревай!
   – Какие еще предложения? – лицо нашего продюсера уже начинает покрываться красными пятнами.
   И тут в бой вступает тяжелая артиллерия.
   – У меня есть отличная тема! – Пятницкая победно смотрит на притихших коллег. – «Мой самый необычный поступок».
   – Ничего, – тут же соглашается продюсер. – У меня даже есть хорошая кандидатура на этот эфир.
   Генриетта имеет в виду свою подругу Леру, которая, приехав в мусульманскую страну, умудрилась отправиться в мужской день (!) в городской хамам. Самое удивительное, что эксцентричная Лерка, отлично там помывшись, ничего необычного в своем поступке не увидела: «Я же не знала расписания, а по-английски они не понимали», – спокойно объяснила она шокированной подруге.
   – У меня тоже, – многозначительно говорит Пятницкая и округляет свои красивые глаза, – есть кандидатура.
   Вся редакция издает громкий стон.
   – Ты опять?! – озвучивает общее негодование Бойко. – Сколько же можно?!
   – Но я звонила сегодня в Германию! – на одухотворенное лицо Пятницкой любо-дорого смотреть. – Я разговаривала с ее подругой!
   С периодичностью раз в неделю Лена предлагала пригласить в студию эмигрантку из России Анжелу Ермакову. Она была одержима, больна идеей пообщаться с ней лично. Потому что именно эта Анжелика, а не ее тезка из старого фильма про французских королей, являлась для Лены предметом страстного поклонения.

Анжела и Король тенниса /Любимая история Пятницкой

   Начав с долгих недвусмысленных взглядов, неудавшаяся модель довела немецкого чемпиона до нужной кондиции, потом эффектно встала и чеканной походкой от бедра увлекла жертву в ресторанную кладовку. Где в тесноте хоть и не получила от спортсмена желаемого удовольствия, но добыла от него желаемый репродуктивный материал.
   Затем, экспроприально забеременев, Ермакова родила дочь, установила в суде отцовство Беккера, развела его с женой, а в финале еще и выбила из очумевшего теннисиста целое состояние.
   Понятно, что после этой истории многотрудный и тернистый путь охотниц за богатыми и знаменитыми осветила новая яркая звезда.

   Успев после летучки в церковь к отцу Филиппу, я решил, что сегодня удачный день и надо навестить еще один храм – физического здоровья. Тем более что в спортклубе появился новый вид тренировок, которому библия современных мужчин (журнал GQ) посвятила целый разворот: «Невероятный подъем внутренней энергии ждет тех, кто займется тай-чи», – обещали глянцевые страницы. Этого долгожданного подъема мне как раз и не хватало. Кивнув двум миленьким блондинкам за стойкой ресепшн (до чего же эта парочка похожа на волнистых попугайчиков-неразлучников!), я повернул в сторону мужской раздевалки.
   – Андрей Николаевич! Извините! – меня догонял охранник. – Вот, для вас, просили передать.
   Запечатанный конверт из кремовой шелковистой бумаги. Без обратного адреса, да он и не нужен. Поставив спортивную сумку на скамейку перед шкафчиком, я вскрываю плотную бумагу и вдыхаю такой знакомый аромат. Внутри – авиабилет до Сардинии с открытой датой и визитная карточка отеля Саla di Volpe с указанием номера люкс. И больше ничего.
   Очень эффектно! В такой форме приглашение провести вместе выходные, как, впрочем, и будни, мне еще никто не делал. Феноменальная женщина. Точнее, феромональная. Тогда, после вечеринки, она обещала позвонить, как освободится, и – пропала. Я уже шею вывернул, высматривая ее в спорт-клубе, а теперь она абсолютно уверена, что в субботу я непременно появлюсь в отеле на этом итальянском острове… А может, полететь? Так хочется ее увидеть! Нет, завтра я согласился вести презентацию нового Mercedes-центра. Черт бы побрал все эти машины и их производителей!
   – Si, sinory. Cala di Volpe. – Соединение с приятным итальянским баритоном произошло почти мгновенно.
   – Могу ли я попросить передать букет в сорок пятый номер?
   – Разумеется, синьор, какие цветы желаете? – администратор гостиницы легко переходит на английский.
   – Тринадцать красных роз!
   – Очень хорошо. Карточка – Visa?
   – Да. Сколько с меня?
   – 740 евро, синьор.
   – Сколько? – я решил, что ослышался.
   Итальянец с готовностью повторил трехзначную сумму.
   – У вашего садовника розы с бриллиантовой росой?
   Он рассмеялся:
   – Синьор, хоть Cala di Volpe и переводится как «лисья нора», но никаких уловок. Мы входим в число самых известных гостиниц мира. Всегда к вашим услугам…

   – Пятая камера! – свирепствует режиссер из аппаратной. – Возьми Андрея в полный рост! Хорошо! Держим 15 секунд! Наезд на брюки, держим еще 10 секунд! 9, 8, 7… Что значит «зачем»? Никаких дискуссий! Для тех, кто понимает, очень хорошие штаны! И это уже осенняя коллекция Ermenegildo Zegna, на минуточку…
   Так хорошо… Ты же понимаешь, – режиссер сменяет гнев на милость и начинает заниматься ликбезом, – половина людей днем смотрит телевизор без звука. Поэтому картинка и действо в студии должны заставить их если не сделать погромче, то хотя бы не переключать!
   Эти переговоры в аппаратной я не слышал. Поэтому бойко продолжал:
   – Если вы хотите стать участником ток-шоу «Большая стирка», – теперь, разумеется, мониторы демонстрируют крупным планом мое лицо, – посмотрите на ближайшие темы программ:
   1. Хочу провести ночь с Максимом Галкиным.
   2. Мои соседи меня достали.
   3. Я не ношу нижнего белья.
   – Если у вас есть интересные истории, звоните нам по телефону 217-7628. И помните: у вас всегда есть шанс стать знаменитым!..
   Аплодисменты!

   Вчера, после нескончаемого фейерверка, которым завершилась вечеринка для представителей немецкого автомобильного концерна, я, борясь со сном, включил компьютер. Именно компьютер в XXI веке научил всех смиренно ждать.
   На мониторе появилась гостиница, напоминающая старинную итальянскую деревушку. Терракотовые башенки домов и террас утопают в зарослях олеандра, можжевельника и розмарина.
   – В наш отель едут за атмосферой и стилем, – гласил пресс-релиз.
   «Удобный причал для ваших яхт… Мебель, расписанная вручную, и предметы антиквариата… Цветовая гамма постельного белья меняется в номерах каждый день…»
   «Да-а, хороший отельчик выбрала Марина, – подумал я. – Сколько же стоит переночевать на этом белье?»
   Хотя я забыл, что комплект французских простыней, подаренный мне одной подружкой на новоселье, на котором я сейчас так привольно раскинулся, тянул на полугодовую зарплату моей мамы…

   Поход по модным бутикам был для гримера Станислава Щукина тем крылатым Пегасом, который вдохновлял поэтические натуры всех времен и народов.
   Обычно Пегас прилетал к нему дважды в год, когда в Третьяковском проезде появлялись новые коллекции известных модельеров. Еще два раза Стасик появлялся в этой Мекке марок и брендов, выбирая одежду для меня, еще пару раз там устраивались распродажи, потом он водил туда племянницу, приезжавшую из Елабуги, еще… Пегас Щукина был очень выносливой лошадью.
   Вот и сегодня, воодушевленный скидкой на очередную процедуру ботокса (весь арсенал современной косметологии Стасик, увы, себе позволить не мог), он решил, что заслужил тот джемпер от Roberto Cavalli, который высмотрел накануне в Третьяковском проезде. Он решительно распахнул двери бутика, где одиноко бродила какая-то миниатюрная блондинка.
   – Тоже мне звезда подиума, с таким ростом и ботфорты напялила! – отметил про себя Стасик и направился к вожделенной модели. Но только он попытался снять джемпер, как блондинка с другой стороны стойки тоже вцепилась в вешалку.
   – Женщина, что вы делаете? – от изумления Стасик чуть не выпустил джемпер из рук.
   – Нет, это что вы делаете! – в глазах конкурентки зажглись воинственные огоньки. – Я специально пришла сюда именно за этой кофтой! – и она как следует потянула на себя добычу.
   – Она пришла, ха! – ему, Стасику, не привыкать общаться с дурами. – А я что, по-вашему, ошибся дверью?
   – Но это женский джемпер! – в голосе конкурентки уже угадывались истеричные нотки, звучание которых можно услышать и в модном бутике, и на Даниловском рынке в субботу.
   – Да что вы говорите! – Стасик пока сохранял спокойствие. – Ну, если вы не имеете понятия об унисексе… – он решил добить соперницу тяжелой артиллерией, – то тогда конечно!
   – Кто, я? – негодует блондинка, и ее хватка ослабевает.
   Довольный Стасик выдергивает из рук врага джемпер и со словами «Упакуйте это!» протягивает его подоспевшей продавщице. На блондинку страшно смотреть.
   В нескольких сантиметрах от кассы Стасик вдруг почувствовал, как священный восторг победителя куда-то исчез. Вместо этого его пронзила очень простая, но почти забытая им мысль: «Настоящий мужчина никогда не добивает слабых и немощных». Это как доблестный Айвенго, про которого он читал в детстве. Стасик всегда шел на поводу у своего настроения.
   – Я передумал, – милостиво кивнул он испепеляющей его взглядом блондинке, – можете купить кофту!
   И пошел к выходу. Но у самых дверей остановился, посмотрел через плечо и бросил:
   – Герленовский блеск для губ «Терракота» – не ваш формат! Если любите эту фирму, лучше попробуйте новую помаду «Кис-кис»…

   – Вы смотрите «Большую стирку»! Напоминаю, что тема сегодняшнего эфира – «Трудно быть молодым»!
   Аплодисменты!
   – И сейчас мы узнаем, что же думают о своем будущем сами дети!
   Я иду по рядам и только успеваю протягивать микрофон – со всех сторон вверх тянутся маленькие ручки, как будто я попал в класс со сплошными отличниками.
   – Я буду ветеринаром! – картавит худенький мальчик лет пяти.
   – Молодец! А ты? – я протягиваю микрофон девочке в очках.
   – А я хочу стать воспитателем!
   – Так, хорошо, кто следующий?
   – Я хочу быть звездой! – смеется девочка Наташа, которую притащил на эфир Борис Грачевский.
   – Конечно, будешь, – обнадеживаю я ее и иду дальше.
   Аплодисменты!
   Не знаю, как с остальными детьми, но девочку Наташу я не обманул – через два года на эстрадном небосклоне появилась новая яркая звезда по имени Глюкоза.

   – Предлагаю тему! – кричит из дальнего угла комнаты Юля. – «Я – фанат Эдиты Пьехи. Спасите меня от одиночества!»
   Попробовала бы она так сострить при Генриетте. Но Гетты на сегодняшней летучке нет – уехала на неделю в теплые страны со своим высокопоставленным воздыхателем. «Вот было бы неплохо, – шушукаются Бойко с Ларисой, – найти законную жену этого воздыхателя и устроить им встречу на эфире! Пусть жена посмотрит, чем он занимается вместо того, чтобы решать дела столичного хозяйства!» Мужа Генриетты они, посовещавшись, решают пощадить – жалко. «Наверное, – говорит Лариса, которая однажды его видела, – она его бьет».
   Вместо Гетты сегодня командую парадом я:
   – Ну, а кроме ретрофанатов что мы можем предложить?
   – Давайте попробуем «Секс с экс»… – Миша хотя и не в духе сегодня, все равно старается креативить.
   – Это уже давно невкусно! – Юля пытается изобразить продюсера: подносит руки к вискам и говорит с несвойственным Генриетте надрывом: – Я не вижу, не вижу программы!
   – Нет! Нет! – в голос орет с места Бойко. – Вы что, забыли? Мы же еще в прошлый раз решили-таки добраться до того письма от мэра. Ну помните, глушь какая-то? Который изменяет своей жене со своим заместителем!
   – Точно! – радуюсь я. – Тем более что у Опры Уинфри на этой неделе похожее интервью с губернатором Нью-Джерси!!!
   Пикантность этой измены заключалась в том, что зам. мэра тоже был мужиком. И, судя по всему, страсти в подведомственном им захолустье кипели нешуточные: глава города каялся что было сил, писал, что не может так дальше жить и обманывать своих избирателей и что они хотят приехать в Москву и рассказать всю правду про это в эфире.
   Всем очень весело:
   – Может, лучше их отправить в «Криминальную хронику»?
   – Ага, или в «Дорожный патруль».
   – Нет – к Анфисе Чеховой!
   – Господи, чего людям не живется спокойно – кругом природа, любовь, а они на эфир рвутся….
   – Слушайте, слушайте! Зачем нам эти грязные разборки, давайте вызовем того милиционера, который сделал операцию по изменению пола и баллотируется в мэры города Березняки.
   – Это который… – или которая? – хочет со своей предвыборной программой выступить?
   Именно так, в клубке безумных фантазий и не всегда тонких шуток рождались наши самые «вкусные» темы. К сожалению, большая часть этой вкуснятины никогда не доходила до потребителя. Мечты редакторов о некоем наборе гостей, идеально подходящих для раскрытия темы, чаще всего оставались мечтами – что делать, слишком специфичны «ингредиенты» для приготовления такого сложного блюда, как ток-шоу.

   Очередной сумасшедший съемочный день, когда после окончания программы еще несколько часов шум в ушах стоит такой, будто ты провел сутки на огромной ткацкой фабрике, закончился. Главная героиня сегодняшней передачи «Таланты и поклонники» Люся – фанатка творчества Бориса Моисеева – еще за день до эфира попила крови у всех.
   Она наотрез отказывалась появляться в студии без плаката в руках «Боря, ты лучший!» и требовала показать любимого певца, встречу с которым ей обещали. Лариса успокаивала взвинченную поклонницу, а Лена прятала от Люси родственников, которые не разделяли ее музыкальных пристрастий.
   Пока за кулисами лились невидимые миру слезы редакторов, студия, которая уже не вмещала всех желающих (многие зрители сидели на полу), благодаря энтузиазму Наташи уже скандировала: «Боря! Боря! Боря!» Это помогло убедить недоверчивую поклонницу Моисеева в том, что сегодня она обнимет своего кумира и они вместе споют припев его песни про «целование холодных рук». Ужас ситуации заключался в том, что накануне Моисеев уже уехал в Петербург, и ночью на заказ делали его куклу в полный рост. Конечно, кукла Бориса Моисеева вряд ли обрадует Люсю, как и появление из секретной комнаты ее родственников, но все-таки…
   Жалко, что редактор Лена не могла поделиться с Люсей мудростью, которая и к ней пришла не сразу. Вот она, эта мудрость: со многими кумирами лучше не знакомиться. Лет пять назад, до того, как Лена начала работать на телевидении, в ее туалете висело несколько фотографий певцов и артистов, с кем ей мечталось провести вечер. Но, пообщавшись с ними по телефону или лично, она теряла это желание, и тогда фото кумира в сердцах срывалось и… употреблялось не по назначению. Душа и плоть редактора по гостям «Большой стирки» Елены Пятницкой страдали: душа – из-за очередного жестокого разочарования, плоть – из-за жесткости полиграфии. В результате после ремонта в ее сортире остался всего один плакат с американским актером Брэдом Питтом. Лена трезво осознавала, что вряд ли сможет составить конкуренцию Анжелине Джоли, но ведь и Брэд в свою очередь не подведет! Он не скажет ей по телефону за час до эфира, что напился накануне и не может приехать в студию, как это было с одним из ее туалетных фаворитов.
   Пятницкая открыла дверь своей съемной квартиры и дала себе слово, что постарается забыть о «Большой стирке» хотя бы на ближайшие 8 часов. Ночник в комнате дочки еще горел. Лена подошла, получше укрыла дочурку одеялом, поцеловала и вдруг увидела на столе записку, нацарапанную детским почерком: «Мама! Пастирай мне трусы!»
   Слезы хлынули из ее глаз. Ей вдруг стало невыносимо жаль себя и свою Иришку, которую из-за этой проклятой постоянной работы она совсем не видит. И еще печальнее становилось от того, что, закончив сегодня рабочий день в телевизионной прачечной и отдав ей все свои силы, ей предстоит еще и ручная стирка… В съемной квартире Пятницкой не было стиральной машины.

   Это потом, когда мы переносили студию на улицы Петербурга, Тель-Авива и Киева, когда лучшие концертные площадки стремились трансформировать наше телешоу в действо сценическое, когда на разных каналах расплодились клоны и жалкие последователи «Большой стирки», – это потом все разом начали морщить нос и вещать о желтизне и вырождении еще недавно культового телепроекта.
   Все это было потом. А пока наш продюсер торжественно объявила, что пробила у руководства надбавку к зарплате за самые рейтинговые эфиры. Надбавку эту так никто и не увидел. Поэтому стимуляция редакции осуществлялась в основном силами ведущего.
   Проще всего было с Мишей, поскольку мы с ним одного размера. Присланные из магазина модные вещи, в которых я с удовольствием щеголяю во время эфира, а затем на вечеринках, через полгода передаются шеф-редактору («Благодарим Miuccia Prada за стиль ведущего!»). Наш голод по модным вещам утолен на годы вперед. Теперь подарки. Их все время – и особенно перед праздниками – шлют караванами. Зонтики, сумки, наборы для ванн, миксеры и даже эпиляторы… Все это тут же разбирается коллективом, разбирающимся в эпиляторах лучше меня. Если среди присланного оказываются мужские вещи, рубашки или галстуки, все это достанется будущим именинникам мужского пола. Что еще? Ах да – спиртное! Бутылки вина не добирались ни до одного дома – опустошались теми, кто успел тут же, в редакции, отметить окончание очередного эфира.
   Но больше всего я радовался, когда мне удавалось протащить моих девушек в какое-то модное место. Москва, как дворовая кошка, плодит такие места в избытке. Жаль, прихватить всю редакцию я не мог: приглашения хотя и присылались пачками, но только «г-ну Малахову А. Н. на 2 лица».
   Сегодня в новое кафе на Тверской «вторым лицом» я взял Ларису. С редактором шоу явно что-то происходит, а выяснить причину в рабочей обстановке невозможно. Нет, она по-прежнему легко выступает в роли человека-оркестра и прекрасно справляется с океаном обязанностей, но оптимизм в бирюзовых Ларискиных глазах сменился тоской.
   Mon Cafe забито. Официантка смущенно просит, пока не освободятся достойные места, пройти по лестнице наверх.
   – Андрей! Иди к нам! – знакомая ведущая с музыкального канала машет мне рукой.
   Лариса чувствует себя неуютно:
   – Может, в другой раз? У тебя здесь друзья…
   – Расслабься, – и я начинаю листать меню, – это Лера… – Я пытаюсь вспомнить фамилию этой ведущей, но, похоже, я ее никогда и не знал.
   – Это Лера Кудрявцева. 35 лет. Главная соперница телеведущей Маши Малиновской. – Лариса уже освоилась и частит дальше довольно бодрым голосом: – В 17 лет приехала в Москву из Казахстана. Через год, сразу после рождения сына, была вынуждена прекратить отношения с музыкантом группы «Ласковый май». Участвовала в проектах «Партийная зона», «Музобоз». Второй муж Кудрявцевой, – редактор по гостям на минуту задумывается, – занимается автомобильным бизнесом. Совсем недавно в районе Варшавского шоссе Лера была ограблена. Помимо машины «Mercedes С220», которую Кудрявцева оценила в 90 тысяч долларов, неизвестные похитили у нее кольца с белыми и черными бриллиантами.
   Лариса смотрит на мои округлившиеся глаза и добавляет:
   – И еще, я забыла, Лера имеет карликового мопса по кличке Гамлет.
   Вообще-то, и без карликового мопса выданное Ларисой досье заслуживало «отлично» даже у самых строгих экзаменаторов.
   – Как ты все это помнишь, Ларис?! Научи!
   Лариса благодарно улыбается и обращает мое внимание на девушку, которая сидит через столик от нас:
   – Посмотри, какая девушка потрясающая!
   Девушка и правда феерическая. Русалочьи глаза, пухлые губы, длинные волосы. Ее подружка, загорелая шатенка, активно жестикулируя, что-то ей разъясняет.
   Нам принесли набор пирожных. Но не успели мы обменяться недоеденными половинками (согласно американской моде, чтобы больше попробовать), как началось шоу. Заинтересовавшая нас русалка вдруг отмахивается от своей приятельницы, встает и изо всех сил бьет по щеке сидящего у окна черноволосого парня. Тот вскакивает, хватает ее за руку, но унять красавицу невозможно. Она брыкается и пытается дотянуться своими длинными ногтями до его лица, выдавливая сквозь зубы:
   – Подонок! Ублюдок! Ненавижу!
   В кафе стало тихо-тихо… Кое-как молодому человеку с висевшей на нем фурией удалось выбраться на улицу. Но прохладный вечерний воздух Тверской русалку не успокоил, и сквозь стекло огромной витрины мы наблюдали, как на пятачке перед входом в кафе разворачивалось побоище. В ход шли приемы, не посрамившие бы и самого Джеки Чана. Спортивная девица старалась припечатать своего врага тонкими металлическими шпильками каблуков, а парень пошатывался и закрывал голову руками.
   – Да она же сумасшедшая, – не выдерживаю я и бросаюсь на улицу. Не сидеть же и не любоваться происходящим?
   – Андрей! – кричит Лариса и несется вслед за мной. – Не надо! Она тебе очки разобьет!

   – Энергичнее! Работаем руками!
   Стоя перед неплотно закрытой дверью спортклуба, Наташа Бойко слушает веселую музыку и бодрый мужской голос:
   – Оля! Держи таз! Три-четыре! И… резче! Света!
   Наташа со вселенской тоской во взоре оборачивается к менеджеру Кате, которая стоит рядом с ней у дверей спортзала.
   – Нет! Я так никогда не смогу! – и пытается прикрыть дверь.
   – Все так сначала говорят, – улыбается Катя и снова чуть приоткрывает дверь, – а потом из зала не вытащить! Хотите, пройдем еще в зал йоги?
   Бойко стеснялась признаться, что йога ее вряд ли увлечет, потому что больше всего из показанного в спортклубе ее потрясла стрип-аэробика. Брюнетка, затянутая в черный комбинезон, подбадривала извивающихся под Мадонну дам:
   – Вы сексуальны и раскованны! Strip dance – это для вас! Освободите тело, отбросьте ложный стыд! Ритмичнее! Красиво раздеваться под музыку – главная цель любой настоящей леди!
   Глядя на то, как некоторые стрип-аэробистки, пришедшие на занятия не в кроссовках, а на шпильках (!), томно стягивают с себя длинные перчатки и подвязки для чулок, Наташе тоже захотелось обрести в жизни главную цель. Но… В общем, сейчас они стояли перед дверями, за которыми шел урок обыкновенной, то есть не стрип-аэробики.
   – Посмотрите на них и на меня! – шепчет Наташа. – Это же кошмар!
   – Мы специалисты по всем кошмарам, – успокаивает ее менеджер и начинает хватать будущую клиентку за разные участки тела. – Здесь немножечко сбросим, мышцам добавим тонуса и…
   Дверь распахивается, чуть не стукнув Наташу. Она отпрыгивает, и ее глазам является Красота. В дверном проеме, залитый светом, замер красавец-тренер.
   – Девочки, – лениво говорит он, не отрывая глаз от Наташи. – Минуту без меня, продолжаем! Вы к нам? – и скрещивает руки на необъятной грудной клетке.
   – Я? Не-е-е-е, – робко блеет Наташа, с ужасом понимая, что впервые за многие годы ее лицо краснеет. Конечно, ее Петя был вполне симпатичным… Да. Но сейчас перед ней стоял не просто мужчина. Это был мужчина ее мечты!
   Положение спасает девушка-менеджер:
   – Вот, Сашенька, дама комплексует немножко.
   Двухметровый Сашенька выразительно поводит широкими плечами.
   – Всегда говорил и говорю. Комплексуем?! – в его голосе послышались раскаты приближающегося грома. – Тогда сидим дома под одеялом и едим ватрушки! Ваше тело – ваше дело! Извините, мне надо закончить тренировку! – Сашенька разворачивается и скрывается за белой дверью, из-за которой тут же доносится категоричное «раз-два!».
   – Вы на него не обижайтесь, – оправдывается менеджер. – Саша у нас прекрасный тренер. А если вы стесняетесь, то можете оплатить персональные тренировки. И никто, кроме тренера, вас не увидит.
   Наташа слышала, что женщины иногда мужчинам платят. Ходили слухи, что в знаменитом городском стрип-баре «Красная Шапочка» многие, даже замужние, дамы оставляли в укромных местах разгоряченных мужских тел почти полумесячные зарплаты… А теперь, получается, и она, урезав семейный бюджет, должна заплатить за услуги, пусть и другого порядка, мужчине?!

   Потом администратор кафе рассказывал мне, что посетители решили, будто все инсценировано и снимается скрытой камерой. Иначе откуда взялся Малахов?! Хотя, конечно, посетителей можно понять: то, что происходило перед входом в кафе, было действительно похоже на шоу.
   – Она сумасшедшая! Наркоманка! – кричит парень, прикрывая лицо от ногтей разъяренной русалки. – Я сын композитора! (И он называет очень громкую фамилию.)
   Мы с Ларисой крепко держим девицу сзади за куртку, пытаясь сохранить лицо парня от ее ужасных ногтей (плод воспаленной фантазии какой-то безумной маникюрши).
   – Она шантажировала нас! – продолжался плач Ярославны в мужском исполнении. – Папа дал ей денег на аборт! Что она еще хочет?!
   – Чего я хочу?! – завопила русалка и, оставив в наших руках куртку, прыгнула на потерпевшего…
   В ходе дальнейшей потасовки выяснилось, что девушку зовут Юля («Джулия, не надо!»), что она манекенщица («Я подиум ради тебя бросила!») и что с парнем («С этим вонючим козлом!») она жила целый год, а он ее выкинул («Ты сама так решила!»), как половую тряпку («Ай, как больно!»).
   Зрители из пешеходов все прибывали. Проезжающие по Тверской сбавляли скорость, с интересом взирая на нашу группу. Вдруг одна машина резко вильнула вправо и остановилась.
   – Лара! Ларочка! – к нам бежит какой-то человек в сером костюме.
   Лариса замерла, оглянулась и тут же получила локтем девицы в ухо.
   – Ты меня не узнаешь? – симпатичный высокий мужчина подходит к нам почти вплотную.
   Лучший редактор нашего шоу стоит в оцепенении, держась одной рукой за ухо, а другой ощупывая глубокую царапину на шее.
   – Это же я! – раскинув руки, мужчина делает по направлению к Ларисе еще шаг.
   Из глаз Ларисы полились слезы. Декорации поменялись: теперь все, включая Джулию, смотрят на рыдающую Ларису и широко улыбающегося мужчину.
   – Дима! – всхлипывает Лариса. – Куда? – И она размазывает тушь по лицу. – Куда ты пропал?!
   – Я не пропал, не пропал! – он обнимает ее за плечи. – Я думал, что я тебе противен, такой ужасный, толстый…
   Лариса вырывается из его объятий и непонимающе смотрит на него снизу вверх.
   – Я на следующей неделе хотел позвонить, – и Дима опять попытался обнять Ларису.
   – На следующей неделе?! – отшатнулась Лариса. – Тебя и так не было двадцать дней! Сегодня уже двадцать первый!
   – Да! – судя по всему, Дима просто счастлив. – Когда бы все закончилось…
   – Закончилось? – Лариса смотрит на него почти испуганно.
   – Ты ничего не замечаешь? – и странный Дима снова разводит руками. – Совсем ничего?
   Лариса недоуменно мотает головой.
   – У меня же был курс! Специальная диета, – Дима снова обнимает Ларису за плечи. – Ради тебя, – он берет ее лицо в руки и преданно глядит в ее голубые глаза, – я похудел уже на семь килограммов!
   Я протягиваю вновь разрыдавшейся Ларисе бумажный платок, она берет его и, вытирая слезы, послушно идет за Димой. И как только редактор шоу и ее похудевший любовник исчезли за тонированными стеклами его авто, раздался страшный крик: Джулия обнаружила, что сын композитора сбежал…
   Через пять дней манекенщица Джулия в элегантных (без устрашающих шпилек) босоножках от Manolo Blahnik, подчеркивающих всю ослепительность ее бесконечных ног, споет свою арию в «Большой стирке» на теме «Брошенные, но гордые».
   – Так, тянемся, тянемся. Растягиваем все свои мышцы, – раздается бархатный баритон тренера.
   Наташа, как заколдованная, не может отойти от дверей.
   – Вы можете посмотреть тренировку в зале, – говорит ей менеджер Катя, но Бойко трясет головой, отказываясь от этого предложения, и даже машет Кате рукой – мол, можешь идти.
   Менеджер, пожав плечами, уходит, и Наташа тут же приоткрывает дверь, заглядывая в зал.
   – Хорошо, девочки, еще немножко! Осторожно, берегите связки!
   И тут тренер подошел к одной из дам и поддержал ее за талию. Даже со стороны, даже в дверную щель было видно, что руки тренера Саши крепки, как двойной эспрессо, и в то же время нежны, как голос певца Юлиана. В этот момент Наташа поняла: ее собственные связки, сбереженные такими руками, стоят домашних сбережений. И она готова их выложить за персональные тренировки.

   – Миша, что за обезьяны тут прыгают, уберите их! – директор программы Сан Саныч пытается упорядочить процесс. – Какой еще дрессировщик? По какому еще сценарию? А?.. Ну тогда выводите их быстрее, что вы возитесь! – в голосе директора звенят панические нотки. – Господи, где Лена?
   Звери появлялись в нашем шоу с завидной регулярностью. Мы были первыми на ТВ, кто, к ужасу останкинской милиции, притаскивал в студию то ламу, то львенка, то овцу, то лошадь. Очень сопротивлялась огромная истошно визжащая свинья. А полезнее всех оказалась корова Маша: участницам программы «Выйти замуж за миллионера» даже удалось ее подоить. Правда, хозяева буренки говорили, что после этого она еще долго отходила от стресса. Миллионер же, французский винодел Серил Неккер, так до сих пор и не женился. Переплюнула всех представителей фауны – по размеру и последствиям – слониха Тереза, привезенная в студию на новогодний выпуск. Первые полтора часа она вела себя вполне достойно, но, обнаружив за одной из декораций гостевой запас фруктов, голодное животное быстренько все умяло и… тут же облегчилось.
   Потрясенные до глубины души этой дымящейся кучей слоновьего дерьма, мы решили с зоопарком кончать. И, на радость уборщице бабе Зое, историй, в которых присутствовали крупные животные, больше не разрабатывали…
   – Что-то сегодня с публикой. Никакой реакции. Наташа! – Поругавшись утром с сыном, который после восьмого класса был отправлен доучиваться в Англию и нуждался, судя по его редким телефонным звонкам, лишь в пополнении счета на Master-card, свое нерастраченное материнское участие Генриетта вываливала на подчиненных. – Почему все вареные? Веселее! Аплодисменты громче! Ну что Андрей несет! Ренессанс, Возрождение и Кватроченто – это одно и то же!
   Про существование эпохи Возрождения сама Генриетта узнала сравнительно недавно – на одной из наших летучек. Правда, кроме красивых слов «ренессанс» и «кватроченто», больше ничего об этом периоде мировой культуры она, по-моему, не запомнила. Удивительная женщина! На редакционных летучках она регулярно потрясает нас незнанием самых нашумевших историй, и каждый раз после того, как Пятницкая заводит свою шарманку про Анжелу Ермакову, наш продюсер спрашивает, в каком виде спорта выступает Борис Беккер… Однажды я рассказал ей анекдот про IQ, и она спросила: «А Кью – это что?» Я опешил, но потом подумал, что если сама Шерон Стоун, женщина, которую считают умнейшей актрисой Голливуда, имеет IQ=180, то должен ли, в принципе, наш продюсер знать что-то про коэффициент умственного развития? Правда, внешне Генриетта выглядит ничуть не хуже героини «Основного инстинкта». Разумеется, второй части.
   – При чем тут Ренессанс и жена этого мужика? – продолжает критику Генриетта. – Где логика, Андрей?! Ближе к народу! Напоминаю, что у нас тема: «Жены и любовницы»! – следя за мониторами, продюсер не забывает выполнять специальную гимнастику для укрепления ягодиц.

   Благодаря трансляции финала кубка УЕФА все получили долгожданный выходной. И Пятницкая, отогнав «Жигули» в автосервис, решает себя побаловать. Подходя к своим любимым «Баням на Архангельской», она нос к носу сталкивается с Лидией Ивановой.
   – Ленок! – пышущее жаром огромное лицо Лиды источает радость. – Все хорошеешь! Сегодня новый банщик в нашем отделении – такой кудесник! – и неизменная шляпа Ивановой уплывает вместе с хозяйкой.
   Лена Пятницкая с бесконечным уважением относилась к бывшей телеведущей, известной московской мемуаристке Лидии Ивановой. Но, вспоминая последнюю фотосессию Ивановой, возлежащей в бассейне, наполненном вареными макаронами, Лена тихо порадовалась, что любительница спагетти уже насладилась банным релаксом. Два часа в любимой парной она сможет провести вполне спокойно, без бесконечных рассказов Ивановой о молодых мужьях.
   Зайдя в пустой полутемный зал, Лена блаженно растягивается на верхней полке, но расслабиться не успевает: дверь раскрывается, запустив в парилку двух ее заклятых приятельниц. Пятницкая обрадовалась, что забралась так высоко.
   – Где, интересно, мы их найдем? Ханга, тоже мне, дает! – Первая дама вносит в парилку деревянную шайку с березовым веником.
   Вторая понимающе кивает и достает настойку эвкалипта.
   – После той бани даже этого министра сняли! – продолжает первая.
   – Вы не против? – спрашивает вторая Пятницкую, не узнав ее в клубах пара.
   Что-то промычав в ответ, Лена быстро поворачивается к стене и раскрывает уши пошире.
   – Наша новая соведущая вполне могла бы изобразить одну из этих девиц! – хихикает первая.
   – Да уж, – вторая брызгает на горячие камни ароматную жидкость, – и репетировать не надо!
   – У меня, правда, есть надежда на один железный источник. У брата друг в ФСБ работает, обещал позвонить!
   Вдыхая роскошный запах, Пятницкая старается лежать не двигаясь.
   Героинь нашумевшей истории – скромных девушек, которые допарили до увольнения министра внутренних дел, – еще полгода назад страстно желали видеть на всех телеканалах страны. Сама Лена много раз пыталась выйти на этих радетельниц чистоты, но поиск результата не дал. И вот сегодня сотрудницы конкурирующего шоу, а это были именно они (Оля и Люба работали в «Принципе Домино» и иногда взаимообразно выручали Лену телефонами звезд), разбередили старую рану, пытаясь забить победный гол в профессиональные ворота Пятницкой. Догадливые редакторши решили соединить главных ньюс-мейкеров недели – «оборотней в погонах» – с былой историей помывки министра. При таком раскладе градус скандала, а соответственно и рейтинги были им обеспечены. Такого удара Лена пережить не могла. В эту секунду она почувствовала себя Зиданом на чемпионате мира.
   – Девочки! Кого попарить?
   Никогда еще приход нового банщика так не радовал Пятницкую. Она поняла, что, расставшись с неутомимой Ивановой, рано поблагодарила небо за безмятежный отдых. Судьба, как автоответчик, в любой момент могла напомнить о себе. Лена резко поднялась и, закрываясь простыней, быстро вышла из парной…

   Когда люди заявляют, что ордена и медали их не интересуют, они лукавят. Конечно, сегодня вместо почетной грамоты и поощрительной отметки в трудовой книжке все хотели бы наличными и побольше. Но в телевизионном мире денежных премий не придумали и высшей отметкой для любого труженика российского эфира была и остается награда телеакадемии – ТЭФИ. Про тех, кто грезит получить «Эмми», умолчим.
   Почему я дважды был в числе номинантов и дважды оставался без статуэтки в виде Орфея, в общем, понятно. Хотя, если честно, совсем не понятно. Но, собираясь на церемонию в третий раз, я был уверен, что если снова не получу разрывающего сердце древнегреческого певца, то моим кардиологам уж точно работы прибавится.
   – Вы знаете, что у вас еще и невралгия? – сказал мне врач после того, как я слег с тяжелым отравлением, отведав в самарской командировке сметаны на местном рынке.
   – Доктор, я бы удивился, если бы ее не было! – показной бодростью в голосе я старался обмануть только себя.
   Но пройти курс лечения полностью было невозможно – впереди маячил ТЭФИ.
   Как должен вести себя на самой главной церемонии российских телевизионщиков человек, отдавший Останкинwoodу уже больше десяти лет жизни? В 2003 году, например, я появился среди черной фрачной толпы собратьев по ремеслу в оранжевой футболке с надписью «Люблю Елену Хангу!».
   – Очень мило! Я растрогана! – моя коллега ведущая рассматривала футболку под прицелами телекамер. – Подаришь?
   – Нет проблем, Леночка, – улыбнулся я и, сбросив пиджак, стал стягивать футболку.
   Такого поворота событий Ханга явно не ожидала.
   – Может, потом? – Она встала почти вплотную, пытаясь закрыть меня от папарацци. – Для меня и без свидетелей ты бы мог повторить этот локальный стриптиз, – улыбаясь, перешла на английский темнокожая дива. – Но что скажет мой муж, когда утром раскроет газеты?
   В этот год все мои эскапады отменялись.
   – Андрей, пожалуйста, корректно и без сюрпризов! – последнюю позицию особо выделила, вручая мне 2 билета в 5-й ряд, первый помощник генерального Маша.
   На церемонию я решил пригласить с собой Марину…

   – Какое свинство! – возмущаются мои редакторы.
   – Я себе сапоги замшевые купила! Сумку! Бюстгальтер черный за две тысячи! – бушевала Наташа. – А для нас ни одного билета?!
   Кроме меня, на ежегодный телевизионный праздник никто из нашей программы попасть не смог.
   Такая практика была обычной. Приглашения получали влиятельные государственные чиновники, настоящие и потенциальные спонсоры и другие VIP-персоны. Поэтому перед началом действа среди горстки профессионалов клубились страшно далекие от телевизионного процесса люди, а их жены и любовницы старательно изображали бомонд, ревниво разглядывая спутниц известных ведущих.
   Сознавая всю ответственность предстоящего, Марина срочно улетела в Париж для покупки нового вечернего платья. Когда машина остановилась и она вышла ко мне в длинной розовой комбинации с практически голой грудью, я засомневался в креативности французских кутюрье и в адекватности Жана Поля Готье… Но сияющей от удовольствия подруге я ничего, разумеется, не сказал. Контраст с моим черным смокингом стал особенно заметен, когда операторы, фокусируясь на прибывающих гостях, укрупнили нашу парочку. Всюду были расставлены плазмы, и Марина, увидев себя на большом экране, обвила меня рукой и нежно поцеловала в щеку.
   Самих телевизионщиков, обменивающихся друг с другом менее романтичными поцелуями, интересовали не подружки и жены коллег, а дамы статусные.
   – О, Ирочка! Какая радость!
   – Можно приложиться к царственной ручке, Ирина Евгеньевна?!
   При виде телекритика Ирины Петровской самые «недоступные» представители нашего цеха становились простыми ребятами из спальных районов. Но Ирина – профессионал и женщина умная, поэтому всякую неправду сразу отметает. Первая большая статья обо мне, которую Петровская опубликовала семь лет назад, была ядовитой и разгромной, и я, перечитывая ее по многу раз, страшно переживал. С годами, раскрывая пятничные «Известия» с ее рубрикой, я нередко хохотал так, что начиналась икота. (Как вам такое: «Большая стирка» очень похожа на «От всей души» – только наоборот»?) И то, что этот смех был иногда смехом над самим собой, моего отношения к Петровской не меняло.
   Держа в подкорке западные аналоги (телевидение-то, как-никак, придумал русский ученый Зворыкин), организаторы церемонии старались не отстать от прогрессивной телепланеты. Основное внимание технических служб заострялось на главной составляющей ТЭФИ – выявлении победителей: помимо красочного сценического действа половину рейтингов приносили четкость и бодрый темп голосования телеакадемиков. В этом году было решено усовершенствовать процесс голосования путем внедрения джойстиков.
   – Да они же взрослые, грамотные люди! Там всего две кнопки! – увещал сомневающихся компьютерный гений одного из каналов.
   – Это проще, чем в детских приставках для компа! Выбираешь одну кнопку, и все! – вторил ему другой.
   Как выразился классик разговорного жанра и мой знакомый Виктор Иванович Черномырдин, «хотели как лучше…».
   Еще до голосования академики умудрились перепутать пульты, затем перепутали кнопки, и результатом этого содома стало отбирание ТЭФИ от выбранных неправильно и передача другим, правильным.
   Меня ни среди первых, ни среди вторых не было.

   Подойдя к своему подъезду, я никак не могу найти электронный ключ. Предложение Марины плюнуть на все и отправиться в дорогой ресторан повисает в воздухе.
   – Я понимаю, если бы давали серебряные подсвечники, – она, как может, пытается меня утешить, – а то какой-то бесформенный бронзовый мужик. Что ты заморачиваешься! – ей откровенно хочется «продолжения банкета». – Поехали лучше в «Марио», выпьем.
   Я уже нашел ключ и, мотнув головой – «Не хочу», вхожу в подъезд. Марина берет меня под руку, и мы медленно поднимаемся по лестнице. Я думаю о том, что сейчас самое главное – позвонить родителям в Апатиты, успокоить маму. Марине же, по-моему, до сих пор кажется, что она находится под прицелом камер. Второй этаж.
   – А ты знаешь, – шепчет она мне на ухо, – что на мне нет нижнего белья?
   Это уже поняли, по-моему, все гости на ТЭФИ.
   – Ну и что ты ползешь, как контуженый? – Веселый голос сверху заставляет меня вздрогнуть.
   На подоконнике и ступеньках третьего этажа, разодетые как на новогоднюю елку, сидят все мои редакторы.
   – Мы хотели праздника, – кричит увешанная блестящей мишурой Наташа. – И мы его получим!
   – И никто нам его не испортит! – вторит ей Миша, доставая из сумки шампанское.
   – Андрей! – звенит Ларисин голос, и ему вторят колокольчики на ее смешном колпаке. – Пусть они там как хотят выбирают, но ты заслужил ТЭФИ! Все это знают!
   – Да гондоны они протертые, – режет правду-матку Пятницкая. – Ничего не понимают! – С красным поролоновым носом и в огромных красных бриджах с люрексом, Лена похожа сейчас на Фальстафа.
   Я смеюсь. Я почти что счастлив. Марина смотрит на меня с сомнением, а потом целует в щеку и говорит, что отпускает меня на ночь.
   – Но чтобы утром, – обращается она к Мише, – он был как огурчик…
   – Конечно, – заверяет ее Миша, а затем достает из сумки смешной кокошник с косичками, нацепляет его на голову и начинает голосить на весь подъезд: – Сегодня в «Большой стирке» мы обсуждаем тему «Я остался без ТЭФИ, и х… с ним!» Встречайте нашего главного героя – Андрея!

   Приехавшая утром Марина, подозрительно оглядывая следы нашей вчерашней вечеринки, сообщает, что через два с половиной часа у нас самолет.
   – Никаких возражений. Три дня в Швейцарских Альпах, только горы и мы.
   Бросив на диван пачку газет с отчетами о вчерашней церемонии – сверху, естественно, лежали издания, первые полосы которых представили ее и ее декольте почти в натуральную величину, – Марина тоном марафонца на 515-м километре добавила:
   – Я так устала, ты не представляешь.
   В отличие от Наташи Ростовой, первые в жизни выходы на светскую арену давались ей нелегко…

   В вагоне метро все читали. Парень в голубой рубашке и с намечавшейся лысиной делал пометки в журнальной статье под названием «Эффект собственника». А полная молодая женщина слева была погружена в книгу «Уроки семейной мудрости». Изрядно погулявшую вчера Бойко вдруг начала грызть совесть. «Что-то давненько я ничего своим не готовила, – подумала она. – А эти замороженные овощи и пельмени уже так надоели!» Вот уже несколько лет Петя занимался поставкой в школы замороженных продуктов. При жене, работающей на телевидении, это было хорошим подспорьем в хозяйстве.
   «Все. Напеку сегодня блинчиков с творогом, – решила она, открывая дверь квартиры. – Петя обрадуется».
   Наташа переступила порог, сделала шаг в прихожую и, не успев даже свет включить, упала, споткнувшись обо что-то непонятное.
   – Черт! – завопила она на всю квартиру. – Что за фигня тут лежит? Петя! Петя!!!
   В коридоре зажегся свет. Наташа поднялась и обнаружила, что свет включил Петя, а споткнулась она о большой серый чемодан по кличке Бегемот, который они брали в прошлом году в Турцию.
   Самое удивительное, что Петя смотрел на жену с холодной ненавистью и не торопился поднимать ее с пола.
   – Петь, – на всякий случай она начала с чемодана, – а чего наш Бегемот в прихожей делает?
   – Я уезжаю. – Голос Пети похож на самый глубоко замороженный продукт.
   – В командировку? – невинным голосом спросила Наташа, понимая, что в доме происходит что-то не то – поездки в иногородние отделения фирмы Петя всегда старался переадресовать кому-то из коллег.
   – Нет, не в командировку, – все так же холодно сказал Петя, но не выдержал и тут же сорвался на визг: – Я уезжаю из этого дома!
   Наташу охватила паника. Что могло случиться дома за время ее отсутствия? Неужели?!!
   – Кто она?!!
   Петя начал фальшиво хохотать:
   – Вот уморила – ха-ха-ха, нет, какая нахалка! – Но снова не выдержал марку и выдал совсем непостижимое: – Да как ты смеешь! Меня! А сама! Мерзкая, грязная, подлая тварь!
   Наташу как по щекам отхлестали. И еще она очень испугалась.
   – Петя, ты что? – заплакала она. – Петя, что случилось?
   – Я не обязан отвечать, – задрав голову, Петя предпринял еще одну попытку говорить спокойно и снова заголосил: – Мы прожили с тобой 20 лет!
   – 16, – автоматически поправила Наташа и тут же прикрыла ладонями уши: муж схватил с тумбочки глиняного кота, простоявшего в их квартире все 16 лет супружеской жизни, и бросил его на пол. А потом, хрустя черепками, подошел к телефону и включил автоответчик.
   Первое сообщение:
   – Мам, пап, я сегодня у Гали уроки буду делать, приду к девяти, тетя Катя нас накормит.
   – Ну и что, Петь? – тут же на всякий случай оправдалась Наташа. – Мы Галку Катину тоже всегда кормим.
   В аппарате раздался щелчок, и Петя забегал вокруг телефона.
   – Наталья, добрый вечер, – произнес бархатный мужской баритон, – это Александр! Завтра у нас конференция по пилатесу, поэтому наша встреча сдвигается на час. Надеюсь, я вас не очень огорчил. Очень жду встречи!
   И Петя начал ураганом носиться по квартире, варваром набегая на черепки от кота.
   – Встреча! Александр! – вопил он, с упоением хрустя черепками. – Вот как теперь это называется! Пилатес!!! Совсем стыд потеряла! Что? Уже не только в эфире, так и дома мужики покоя не дают? Проститутка! Я ухожу! Забавляйся теперь – никто мешать не будет!
   Наташа, глядя на то, как Петя пытается поднять чемодан, тихонько смеялась…

   В самолете на Ниццу в это раннее субботнее утро было немноголюдно. Сезон на Лазурном Берегу уже официально завершился, и наличие свободных кресел в бизнес-классе было тому прямым подтверждением. Осеннее сентябрьское солнце улыбается через иллюминаторы и, в отличие от французских авиадиспетчеров, не спешит объявлять никаких забастовок.
   Марина в больших темных очках от Dior напоминает кинодиву эпохи 40-х годов прошлого века. Этакая Грейс Келли, которая потерялась во времени и только сейчас попала на рейс в Канны, еще не догадываясь, что все пальмовые ветви и премии знаменитого кинофестиваля давно нашли своих героев. Я любуюсь ее профилем с гордо приподнятым подбородком, и мне абсолютно ясно, что Марина, в отличие от американской актрисы, метит не в монакские принцессы, а сразу в королевы.
   – Дорогой, поставь мой Лу на верхнюю полку, – так уважительно Марина величала продукцию известного Дома, – и закажи шампанского.
   Если бы она знала, что должность дворецкого – моя тайная страсть, наверняка бы предложила мне даже отгладить свежую прессу, которую никогда не читала. Типографская краска, иногда остающаяся на руках, ее раздражала.
   Журнал L’Officiel – единственный компромисс, на который она пошла на высоте 10 тысяч метров.
   – Меня зовут Ирина, – радостно улыбается стюардесса. – Я буду обслуживать вас в этом рейсе. Шампанского? – и она заговорщически подмигнула. – Я видела ваши фото в сегодняшних газетах.
   – И томатного сока со льдом, – добавляю я.
   Перед томатным соком в полете, так же, как и перед чаем в купе поезда, устоять невозможно. Похоже, этот феномен еще предстоит изучить ученым из Института питания.
   – До сих пор не могу поверить в то, что согласился на эту авантюру, которую ты придумала! – обращаюсь я к своей Грейс Келли. – Может, ты мне все-таки скажешь, куда именно мы летим?
   – Нет, – королева категорична. – Может, ты в душе авантюрист, только боишься себе в этом признаться? Или ты действительно хотел получить эту статуэтку и считаешь себя незаслуженно обделенным? Поверь мне, – она начинает мурлыкать, – чтобы получить альтернативную премию, тебе придется немного полетать…
   Бессонная ночь дает о себе знать, и ее спокойный голос убаюкивает меня лучше, чем это делает Оксана Федорова в дуэте с Хрюшей. Говорят, после того, как экс-мисс Мира стала желать спокойной ночи малышам, к цветам жизни активно присоединились и многие мужчины половозрелого возраста, увеличив рейтинги программы вдвое…
   Проснулся я оттого, что Марина трепала меня по волосам.
   – Малыш, у тебя есть ручка? – нежно шепчет она.
   – Нет, но если хочешь, я вскрою вены, и ты заполнишь иммиграционную карту моей кровью.
   Она улыбается и, прикоснувшись двумя пальцами к своим губам, плавно подносит их к моему рту, накладывая таким образом символическую печать. В этот момент голос капитана корабля произносит:
   – Дамы и господа, мы снижаемся.
   Куда же мы направляемся?

   Основным недостатком супруга Наташи была чудовищная ревность. А основным достоинством – быстрая отходчивость. Закрепив мир исполнением супружеского долга, Наташа тут же начала торговаться.
   – Петь, ты где? – кричит она, выглядывая из ванной. – Я сегодня после работы к Виолетте заеду?
   – Опять? – отвечает из кухни подобревший Петя. – Опять на персональные тренировки намылилась?
   – Никаких тренировок! – Наташа кричит, потому что в ее руках шумит фен. – Ты у меня самый лучший, самый добрый!
   – Не подлизывайся! – в ответ любимый муж грохочет сковородками. – Так и норовишь из дома улизнуть!
   – Ну, Петушок, милый… А что это горит?!
   Дым из кухни уже добрался до всех комнат. Замороженные блинчики с творогом, которые Петя решил приготовить Наташе в знак примирения, подгорели.
   Птицы за раскрытым на ночь окном поют так громко, что сквозь утренний сон их трели воспринимаются частью сновидений в Chateau Eza. Именно здесь мы оказались вчера, перебравшись на вертолете из аэропорта в Ницце в горы немного западнее Монако. Наш багаж доставили сюда на осликах – последние четыреста метров до замка недоступны автомобилю…
   Если бы все номинанты на премию ТЭФИ знали, какие альтернативные призы их могут утешить! Думаю, многие бы сдержали свой пыл в желании подержать бронзового Орфея. За исключением разве Дмитрия Крылова – он и так путешествует бесплатно в дуэте со своей супругой.
   Бывшая резиденция шведской королевской семьи, ныне превращенная в отель, состояла только из 10 номеров и напомнила мне декорацию для сказки про Синюю Бороду. Я лежу на кровати, смотрю в окно и думаю о том, что барон, наверное, не был плохим мужем. Он всего лишь обращался к очередной жене с маленькой просьбой не открывать потайную дверь. Неужели так трудно? Но нет – каждый раз любопытство супруги брало верх…
   – Который час? – Марина нехотя поднимает голову от подушки.
   – Даже не знаю…
   Я уже сижу на краю кровати, вспоминая события прошлой ночи. После алкоголя и хронической усталости все смешалось в голове, как кадры видеоклипов на МТV.
   Интересно, когда Бенни Андерсен из группы «ABBA» был здесь в гостях у шведской королевы, он брал с собой на память тапочки и одноразовый шампунь? Потом так же неожиданно мне приходит в голову другой вопрос.
   – Скажи, – тормошу я Марину, которая опять собралась засыпать. – Ты всех своих мужчин привозишь сюда на тест-драйв?
   Марина тут же просыпается и смотрит на меня недобро.
   – Давай договоримся сразу! Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, только не о моей прошлой жизни. Не хочу жить в прошедшем времени! Да и любопытство не самое лучшее качество.
   Надо мириться – зачем разрушать только начавшуюся сказку?
   – Мне все равно, что у тебя было «до». Хотя… – я задумался. – Пусть твоя история в моей голове выглядит так. После падения Берлинской стены ты знакомишься с богатым старым немцем. Он готов бросить к твоим ногам весь мир. Бюргер не догадывается, что ты, как и экс-супруга Пола Маккартни, в качестве хобби снималась в фильмах категории «XXХ».
   Марина смотрит на меня несколько секунд, а потом решительно встает с кровати.
   – По ночам, – продолжаю я, – он открывает с тобой неведомые ему прежде страницы в науке любви, но в один прекрасный день, переев виагры, немец умирает.
   Марина уже добралась до зеркала и водит по волосам щеткой, ничем не выражая своего отношения к рождающемуся на ее глазах шедевру мировой литературы.
   – За неделю до кончины, – бойко продолжаю я, – как и полагается в таких историях, он отписывает тебе все, что заработал и украл во время Второй мировой войны, включая деньги, вырученные от продажи Янтарной комнаты. Казалось бы, все хорошо, для тебя это начало новой жизни! Но деньги, которые были заработаны на смерти миллионов погибших, не могут принести счастья. И ты в поисках гармонии путешествуешь по всему миру. Пока однажды, в Швейцарских Альпах, ты не встречаешь Его. В ролях – Памела Андерсон и Хью Грант! Ну как?
   Я жду ее реакции и, не дождавшись, начинаю сам себе аплодировать.
   – Занятно, – наконец произносит она безразличным тоном. – Если такие сюжеты для голливудских картин категории «С» тебя заводят, я только рада. Похоже, мне предстоит еще немножко тебя поизучать. А пока, – она сняла телефонную трубку и нажала на кнопку «обслуживание в номерах», – два завтрака, пожалуйста, и побольше свежей черники, перемолотой в миксере. Она улучшает пищеварение. Десерт?
   Марина выразительно смотрит на меня и облизывается:
   – Мой десерт меня уже ждет…
   Я всегда любил завтраки в отелях.

   – Ну, давайте серьезнее! Кто поедет в Киев?
   Желающих – ноль. Командировка в Киев, да еще с Мишей, – нет, это не для наших девушек. Поэтому все смотрят на Пятницкую.
   – А почему я, почему всегда я?! У меня вообще ребенка не с кем оставить!
   – Да, – встает на защиту подруги Лариса. – Почему сразу Лена? Давайте лучше жребий тянуть.
   Все долго спорят, что именно будет играть роль жребия, наконец рвут бумажки и рисуют крестик, который тут же вытягивает Пятницкая.
   – Ленка, это судьба!
   – Да не могу я ехать! С кем, говорю я вам, дочку оставлю?!
   – Лена, – Лариса очень переживает, – я с Иришкой поживу все это время, ты не беспокойся.
   – Да? А на родительское собрание тоже ты пойдешь? Мне строго-настрого велели прийти!
   – Ну конечно! Схожу на собрание – тебя все равно никто в школе в глаза не видел, никто и не узнает, что я не ты.
   Но Пятницкая продолжает упорствовать:
   – Да нельзя мне! У меня диета!
   – Господи, Лена, – подает голос Юлечка, – ну вы же и там можете сидеть себе спокойно на диете.
   – Да? Ты думаешь, что я смогу держать себя в руках, когда увижу украинское сало?! Борщ, пампушки и вареники с вишнями?!! Я вас предупреждаю – я пущусь во все тяжкие!!!
   – Главное, чтобы ты не пустилась во все тяжкие в машине, – подливаю я масло в огонь, – хорошо, что ты водить не сможешь. Тебя не допустят. Так что будешь держать себя в руках. Заодно договоришься с Веркой Сердючкой по поводу бенефиса.
   – Как вам не стыдно! – Лена уже смирилась с предстоящей командировкой, но продолжает для порядка возмущаться. – Я вернусь оттуда коровой!
   – Девочки из «ВиаГры» же не потолстели. – Юля сегодня – сама любезность. – Вон в газете писали, что Наде предложили двести тысяч за одну ночь. А она отказалась.
   – Ну и дура! – буркнула Пятницкая и тут же представила себе, как эти деньги украсили бы ее бюджет, решив пусть не все, но многие проблемы в ее жизни.

   – Добрый день! Добрый день! Добрый день! В эфире самое горячее ток-шоу Первого канала – «Большая стирка»!
   Аплодисменты!
   – Весь мир готовится к главному культурному событию года – 300-летию Северной столицы России – Санкт-Петербурга. А «Большая стирка» готовится к своему маленькому юбилею – 300-му выпуску.
   Аплодисменты!
   – Сегодня у нас первый этап подготовки к торжеству. Герои лучших историй, которые вы услышите и увидите сегодня, смогут принять участие в 300-й «Стирке»! Выбор за вами!
   После петербурженки Эвелины Михайловны, поставившей себе целью увидеть на пенсии 300 городов мира, и ее земляка, 300-летнего ворона Тоши, который, несмотря на более чем пенсионный возраст, до многословных воспоминаний не опустился, после поэтессы из Володарского района Нижегородской области Розалии Дмитриевны и видеосюжета из деревни Лоза, жители которой стали играть в «Большую стирку», устраивая программу прямо в сельском клубе, в студию стали заносить букеты.
   Цветов более ярких я не видел никогда. Это были не редкие растения, занесенные в Красную книгу, и не роскошные композиции известных московских флористов. Все букеты, которые привез для нас Алексей Калякин, повар из города Богородска Нижегородской области, были вырезаны из репы, моркови, свеклы, огурцов, редиса. И сделал он это так, что ни один человек на программе, если бы сам герой не раскрыл тайны, не догадался бы о происхождении этих чудо-растений.
   Алексей, здоровый тридцатилетний парень с солнечной улыбкой на круглом славянском лице, добродушно рассказывал, что ему очень приятно кормить людей и знать, что они приезжают к нему в ресторан даже из других городов.
   – Один раз я готовил обед для самого Патриарха! – Алексей произнес это с таким удовольствием и гордостью, что в студии закричали «браво!».
   Потом повар смущенно сетовал, что пока не нашел ту единственную, которая оценит его таланты. Обещал, что обязательно сделает еще букеты для «Стирки».
   – Вот только перевозить их тяжело, быстро ломаются, нежные.
   А через месяц после той программы к нам приехал человек и стал всех расспрашивать, что нам известно об Алексее Калякине.
   – Калякин? – пожала плечами Юля.
   – Да, Алексей Дмитриевич Калякин, шеф-повар ресторана «Богородск», приезжал к вам на «Большую стирку»… – Он извлек из портфеля какую-то папку. – Так… Прибыл он к вам в Останкино 15 марта сего года…
   Вошедший в эту минуту Стасик остановился и внимательно посмотрел на незнакомца. Серый, далеко не новый пиджак стилисту явно не понравился: «Швейная фабрика «Большевичка», дизайн эпохи Брежнева…» – это про себя, а вслух:
   – А вы, простите, собственно, кто?!
   – Следователь по расследованию уголовных преступлений Валерий Денисович Крылов, – и мужчина протянул Стасику красную книжечку.
   – У нас?! Милиция?! – Стасик недовольно поджал губы и без энтузиазма посмотрел на Наташу. – Помните, куколки мои, такой красавец стеснительный с цветами из огурцов. Нам их потом даже есть было жалко…
   – Алеша из Богородска! – ахнула Лариса. – Не может быть! Что он мог наделать?! Ему же только нимба не хватало?! Практически святой человек!
   – Вот он и получил сейчас, наверное, свой нимб где-нибудь там… – Следователь выразительно поднял глаза к потолку и вздохнул устало. – Убили его, зверски убили…
   Посмотрев на остолбеневших редакторов и заглянув на секунду в бездонные от ужаса глаза Ларисы, он медленно произнес:
   – Вот такие у нас дела… ребята и девушки.

   – Тише! Пятницкая из Киева звонит! – кричит Юля и нежно дует на свежепокрашенные ногти. – Она там нашла мужика, который утверждает, что он родственник английской королевы! А еще девочку, которая подражает голосам птиц…
   – А я, может, родственник Кайли Миноуг! – Стасик просто вне себя: у него пропала какая-то важная щетка для волос. – Тут ваабще кругом родня – кому что надо, то и берут…
   – Ну во-от, – Юля продолжает любоваться влажным блеском ногтей, не обращая на Стасика никакого внимания (вчера он, видите ли, никак не успевал сделать ей укладку, поэтому она объявила ему двадцатичетырехчасовой бойкот). – И у этого родственника даже есть новогодняя открытка от Елизаветы…
   Сегодня кровавая тема – «Одаренные дети». Бойко жалуется, что в каждом углу ей мерещатся родители гениев, готовые вцепиться ей в горло, а мне все время вспоминается Хармс: «Что лучше, дети или покойники?» И в самый разгар этого бардака в редакции появляется Светка Чопурян. Разумеется, не одна, а с ребенком.
   Света проработала с нами недолго. Редактор она была неплохой, да и работа ей нравилась, но ее суперплан «рожу по-быстренькому и снова на работу!» с треском провалился. То ли кавказские традиции победили европейское воспитание, то ли материнский инстинкт одолел карьерные амбиции, ну и, разумеется, потому что ее деньги в семейном котле не были главными, но Света решила не совмещать детей и телевидение. И еще ей очень хотелось подольше кормить ребенка грудью, потому что это очень полезно для нервной системы малышей. Нашим девушкам Света исправно звонила, спрашивала, как дела, и пыталась рассказать о последних достижениях на ниве материнства. Все искренне радовались ее звонку и грозились приехать в гости на смотрины. А потом клали трубку и тут же забывали про обещания – биоритмы кормящих матерей и работающих на телевидении редакторов, увы, не совпадают.
   Не дождавшись дорогих гостей, в один прекрасный день Света сама пришла на студию, чтобы поболтать и похвастаться карапузом. Совершенно непонятно, почему именно в этот прекрасный день мы готовили эфир «Одаренные дети».
   – Ой, мои дорогие! – пропела Света. – Как же я рада вас всех видеть!
   Я подхожу поздороваться и посмотреть на мирно дрыхнущего в рюкзачке-кенгурятнике младенца. Вот, наверное, кому сейчас хорошо.
   – Светуль! Лапуль! – вносится в комнату Наташа. – Какой чудесный малыш!
   – Какая ты молодец, что зашла! – Лариса гладит пальцем щечку малыша. – Чаю будешь?
   Потом мы дружно усаживаем Свету на свободный стул рядом с Юлей и… разбегаемся врассыпную. Что делать – работа не ждет.
   – Алло, алло! – надрывается Лариса. – Ничего не слышно! – И выбегает в коридор, стуча каблуками. – Вы выезжаете или нет? А кто ребенка сопровождает?
   – Андрей, ты это серьезно про Волочкову? – приступает тем временем к допросу Бойко. – Или издеваешься?
   – Да! – я очень устал от всех этих гениев и потому могу вспылить в любую минуту. – Да, хочу! Если Настя впервые появится после родов у нас, то будут рейтинги!
   – Завтра, значит, появится? – шипит Бойко и в сердцах хлопает по столу одной из своих многочисленных записных книжек. Та тут же разваливается и осыпается на пол, и Наташа незамедлительно хлопается на колени и уползает под стол. – Ты что, не понимаешь? Это же невозможно, – ворчит она из-под стола, – она родила только в субботу вечером!
   – Да, но в понедельник она уже выписалась из роддома! – Я тоже лезу под стол, и мы вместе ползаем по полу, собирая эти проклятые листки. – Ты видела первую страницу «Комсомольской правды»? Во вторник она уже танцевала! Так что, ей в четверг трудно прийти на эфир?!
   Наташа пыхтит, потому что никак не может выцепить из-под стола еще один листик.
   – Почему ты не забьешь это в телефон? – я ловко вытаскиваю упрямую бумажку и смотрю на нее. – И почему у тебя под буквой «О» собрано все что ни попадя? Вот что, например, у тебя здесь делает доктор Куренков?
   – Потому что он О-кулист! – Бойко, вся в пыли, любовно раскладывает незатейливый пасьянс, реанимируя записную книжку.
   – Алло, алло! – продолжает кричать Лариса. – Я вас спрашиваю: кто сопровождает ребенка?! – Лариса звонит в гостиницу, где в ожидании эфира томится шестилетняя девочка с бантами, которая знает наизусть всего «Евгения Онегина», но не может запомнить номер машины, которая должна ее встречать у отеля.
   И тут малыш Чопурян, про которого мы, находясь в предэфирном состоянии, напрочь забыли, не выдерживает и начинает вопить. Просто удивительно, как такое маленькое существо может так орать… Мы ошарашенно смотрим на источник крика, а Света, мило улыбнувшись, ловким натренированным движением расстегивает кофточку и прикладывает к груди своего то ли мальчика, то ли девочку. Младенец, гукнув, тут же в нее вцепился.
   – Как пиявка… – Юля с каким-то мистическим ужасом косится на младенца.
   Ларисе тем временем кто-то сообщал в трубку, что девочку, знающую наизусть всего «Евгения Онегина», сопровождает мама, которая скоро вернется в гостиницу. Сама же Лариса смотрит на Свету Чопурян и думает о том, что она своему Данилке не то что Пушкина, а вообще уже года два ничего не читала…
   – Ой, как же я могла забыть, – спохватывается Лариса и, дав отбой гостинице, тут же набирает номер матери. – Мам, это я. Мам, я совсем забыла, ты не возьмешь Данилку на выходные?

   Миша с Леной возвращались в Москву. После бурного прощания с Киевом Пятницкой до сих пор было плохо, и поэтому на предложение Миши пойти в вагон-ресторан она ответила решительным отказом:
   – Ты смерти моей хочешь? Я, конечно, баба здоровая, но всему же есть предел…
   – Ну, пойдем, – уговаривал ее Миша, который всегда маялся в поездах. – По чашке чаю, и спать.
   Договорившись на бегу вести здоровый образ жизни, они отправились в вагон-ресторан, где их поджидал сюрприз – футбольный клуб «Локомотив» в полном составе возвращался с товарищеского матча.
   Нетрудно догадаться, чем закончилось чаепитие. Собственно, оно и не начиналось. Открыв бутылочку молдавского «Каберне», за которым последовало 300 грамм «Русского стандарта», – в общем, к 4 часам утра, когда Миша и слабаки-футболисты уже давно спали, Лена, стоя на столе вагона-ресторана и думая, что она певица Люба Успенская, пела: «А я сяду в кабриолет!» – а потом кричала директору ресторана: «Сема, давай! Давай мою любимую!» И кабриолет несло по тридцатому кругу. Директор Семен молча обожал Лену. Он был просто потрясен раскованностью и щедростью этой чудесной нимфы с телевидения, подарившей ему два бесплатных билета на лучшее шоу, то есть фактически свободно конвертируемую валюту между двумя странами – «Стирка» гремела на Украине не меньше, чем в России.
   И вдруг в самый разгар дискотеки Пятницкая прозрела – она увидела Его. Дима Грачев – единственный настоящий спортсмен в этом поезде, единственный, кто остался с ней, чтобы встретить праздник лицом к лицу. Они опять его бросили, как тогда, когда он сломал ногу и лечился во Франции. Уже в тот раз ей страстно хотелось его как-то пожалеть, приютить, усыновить. И сейчас он сидел за столиком такой трогательный и беззащитный, такой бесконечно милый – ну, точь-в-точь такой, каким она увидела его на церемонии награждения MTV. Боже мой, как же она забыла, да он же еще и поет!!! В прекрасных глазах Пятницкой задрожали слезы, и она рухнула со стола на пол.
   В принципе, Лена никогда не была поклонницей «Локомотива», да и о футболистах она знала только то, что зарабатывают они, конечно, не так, как теннисисты, но все-таки прилично. Еще она точно помнила, что певица Таня Буланова вышла замуж за футболиста. Говорили, что и Юлия Началова тоже начала встречаться со спортсменом, который уже объяснил ей, с какого расстояния бьется штрафной… А что, хорошие девки. Она, Пятницкая, ничуть не хуже. И Лена подошла к нему и сказала чистую правду:
   – Вы – лучший. Хотите, я вам спою?
   Дима Грачев, оценив чересчур богатую натуру Лены, вжался в диванчик и тихо прошептал:
   – Конечно, хочу…
   И они вместе спели какую-то хорошую песню и допили виски из его фляги, потом она объясняла ему правила игры в настольный футбол, потом попросили Семена принести семь тарелок и кокнули их на счастье, а под конец пошли встречать рассвет, который, предположительно, находился в конце поезда.
   Вообще-то, люди, которые шастали по электричкам и поездам дальнего следования, Лену всегда смущали. Ходят туда-сюда – то ли газеты продают, то ли на жалость давят, прикидываясь немыми… Но сегодня, когда Дима послушно таскался за ней по пустому поезду, в котором все, кроме них, спали, она прислушивалась к ритму стучащих колес, и ей мечталось, чтобы этот поезд как можно дольше не прибывал в Москву. Вот так бы ходила и ходила она с этим чудесным Димой, так бы ходила и ходила… И вдруг ее малыш пожаловался, что устал. Да боже мой! Вот у нее и ключ от купе Семена в кармане (влюбленный директор вагона-ресторана так и не дождался ее в ту ночь и заснул, сидя за столиком).
   В тот миг, когда поезд пересек российско-украинскую границу, Елена Пятницкая повторила подвиг Анжелы Ермаковой, забив решающий гол в ворота Дмитрия Грачева. И если бы этот матч транслировали во всем мире, то даже Дэвид Бэкхем сделал бы себе очередную татуировку с именем Лена на правом плече, а Зинетдин Зидан защищал бы Пятницкую от всех, кто не пришел на эфир, не менее рьяно, чем он это делал на прошедшем чемпионате мира, отстаивая честь сестры.

   До прибытия экспресса на вокзал оставалось минут двадцать, а Миша все еще не нашел Пятницкую. В голове звенели бубны, и жить, в принципе, не хотелось. Постанывая, он мотался по поезду до тех пор, пока не вспомнил «Давай, Семен!» (воспоминание тут же аукнулось в голове болью). Точно. Вагон-ресторан. Так и есть: как ни в чем не бывало Пятницкая сидела здесь, причем за тем же столиком, на котором вчера плясала, и вовсю питалась.
   – Ленка, – застонал Миша, – да ты с ума сошла! Я тебя битый час ищу!
   – Я должна поесть! – Пятницкая была неумолима. – Сейчас, как только приедем, тут же сажусь на диету.
   «Господи, – думал Миша. – Какая чудовищная несправедливость! Почему у меня голова просто сейчас лопнет, а этой – хоть бы что!» И простонал:
   – Лена, я делаю официальное заявление: больше никогда в жизни я с тобой в командировку не поеду.
   Едва ступив на московскую землю, Миша почувствовал прилив сил, а при мысли о том, что еще чуть-чуть и он окажется в своей квартире – о боже, ванна!!! – ему и вовсе стало почти хорошо. И он уже снова любил Пятницкую, которая грудью и сумками прокладывала дорогу через вокзальный бедлам к заветному месту, где таксисты не запрашивали денег, которых хватило бы на самолет обратно до Киева. И вдруг, когда цель была уже практически достигнута, их остановили душераздирающие вопли:
   – Тетя Лена! Тетя Лена! Пропустите тетю Лену!
   Пятницкую по инерции еще пронесло вперед пару метров, а потом она остановилась как вкопанная. Зазевавшийся Миша больно ударился о ее крепкую спину.
   Среднего роста, плечистый и крепкий… В белой футболке и кепке… В белых спортивных штанах и белых кроссовках… Через людей и чемоданы к ним прорывался некий блистательный подросток.
   «Где-то я это уже видел, – подумал Миша. – То ли у Тишко, то ли у Кваши…»
   Тем временем мальчик уже лез к Пятницкой обниматься. Пятницкая немного посомневалась, а потом узнала:
   – Люди добрые, Мишка, это же Виталик! – и схватила пацана за ухо. – Виталька, дрянь такая, куда же ты пропал?!
   Пропал Виталик ровно полтора года тому назад – сразу после эфира «Ищу спонсора для поездки в Куршавель». Виталик убежал из дома, когда ему исполнилось 14 лет, потому что у него было две мечты – сделать карьеру в Голливуде и выпить кофе в знаменитом баре «Трамплин» в Куршавеле. Поскольку попасть из Белоруссии, где он жил, напрямую в Голливуд так же сложно, как и на высоту 1800 метров, где располагался бар его мечты, он сначала приехал к нам в редакцию. Потому что только мы можем помочь ему сделать первый шаг в карьере. В студии он демонстрировал то, что принято называть активной жизненной позицией, – отстаивал свою точку зрения, сыпал какими-то неопровержимыми аргументами и после программы доверил нам самое святое, что у него есть: свой белорусский паспорт. После чего пропал. Сердобольная Пятницкая даже пыталась обратиться в какое-то сыскное агентство, чтобы ей помогли найти несчастного мальчика.
   – Ты что, не знаешь, что с такими придурками делают? – взывала она к Бойко, перечисляя ужасы из «Криминальной хроники».
   Этот мальчик и стоял сейчас перед ними и при этом совершенно не соответствовал образу жертвы криминального репортажа.
   Пятницкая бросила сумки и грозно подбоченилась:
   – Только не врать! Ты здесь что – по электричкам промышляешь?
   – Да вы что, тетя Лена, я здесь работаю, – и Виталик царским жестом махнул рукой куда-то вбок, а потом немного понизил голос: – Я главный здесь, на Киевском.
   Пятницкая пихнула Мишу кулаком в бок:
   – А я тебе говорила, что парень далеко пойдет?
   Ничего такого она ему сроду не говорила, но Миша счел нужным промолчать. В отличие от него, Пятницкая была просто в восторге.
   – Ну, рассказывай, рассказывай! – тормошила она пацана.
   – Да чего рассказывать-то, – изобразил Виталик некое смущение, но тут же засиял от удовольствия, – я вам сейчас все покажу.
   Миша затосковал: вода, которой он уже мысленно наполнил ванну, остывала…
   – А вот здесь, – с гордостью демонстрировал свои владения главный по вокзалу, – сидят проститутки…
   «Господи, – маялся Миша, таскаясь за экскурсоводом, – в Москве достаточно вокзалов, почему этот мальчик выбрал Киевский?»
   – А здесь – наперсточники…
   Потом они посмотрели на карманников, потом – на тех, кто протыкает шины, потом…
   – А как же Голливуд? – вдруг вспомнила Пятницкая. – Мечта похоронена на привокзальной площади?
   – Да вы что, тетя Лена, у меня уже почти все готово! Во-первых, я уже получил российское гражданство…
   – Та-ак. А что с твоим белорусским паспортом делать? Он у нас так и валяется в сейфе в редакции.
   – Храните его у себя, – и Виталик с нежностью заглянул в глаза тете Лене, – я помню, что это мой отступной…
   Далее Виталик поведал, что все заработанные деньги (за вычетом ста пятидесяти долларов, которые он ежемесячно отправлял маме в Белоруссию, и еще какой-то суммы на собственное пропитание) он откладывает. И прячет их не где-нибудь, а под Большим Каменным мостом: выдвигаешь ничем особо не приметный камень – и вот он, самый надежный в этом городе сейф, которому можно доверить честно заработанные накопления на поездку в Голливуд.
   – А вечером, когда работы мало, я учу язык, – и Виталик достал из заднего кармана брюк самоучитель английского.
   Пожалуй, именно этот экспонат выставки произвел на Лену самое сильное впечатление, потому что, сколько лично она ни бралась за изучение английского, дальше перевода текста на ее майке «Тяжело быть принцессой размера XXXL» дела не продвигались. «Какой же все-таки целеустремленный мальчик», – с уважением подумала Лена.
   – Ну, мы пошли, – поймал обстановку Миша и подхватил Пятницкую под руку.
   – Да! Чуть не забыл! – заорал Виталик им вслед.
   Продолжая крепко держать Пятницкую под руку, Миша попытался перейти на рысь, но Виталик продолжал орать на весь вокзал:
   – Как там дела у дяди Андрея? С тетей Мариной?! У него все нормально?!
   Миша с Леной остановились как вкопанные и, переглянувшись, развернули обратно к Виталику.
   – А откуда ты знаешь про дядю Андрея и тетю Марину? – ласково спросила Пятницкая.
   – Что же я, газет не читаю, что ли? – изумился Виталик вопросу. – После ТЭФИ все только про них и пишут…
   – Да, действительно, – промолвил Миша. – Ну, мы пошли.
   – А тетю Марину я и до этого знал, – упорно продолжал кричать им в спины Виталик. – Я же начинал свою карьеру в ресторане «Сыр» – читал стихи женщинам при входе! И видел там тетю Марину! И иногда тетя Марина ходила днем в этот ресторан! С другими мужчинами!!!
   «Тебе бы не на Киевском, а в ФСБ работать, – недобро думал Миша, уволакивая Пятницкую подальше от чудо-ребенка. – Карьера Шарапова или Жеглова сложилась бы у тебя успешнее, чем покорение холмов Беверли-Хиллз…»

   «Jaguar XJ», который Марина купила неделю назад, бесшумно двигался по Рублевке. Она отпустила своего водителя, чтобы показать мне, с каким шиком и ветерком сама может доехать до своего загородного дома.
   Вот уже двадцать минут мы петляем по шоссе и, похоже, потерялись. Кроме звезд – никаких ориентиров. Марина выходит из машины и резко хлопает дверью.
   Ночь очень тихая и ясная. Луна осторожно поднимается над лесом, кажется, она боится оцарапаться об острые макушки елей. Марина делает два шага вперед и молча смотрит на бледно-желтый диск. Я подхожу к ней и обнимаю сзади за плечи:
   – Знаешь, сколько там звезд? 150 миллиардов, представляешь? А человек, даже если напряжется, способен увидеть только 6000…
   – Персональная лекция по астрономии? Романтично… – Она резко повернулась ко мне лицом и запустила пальцы в мои волосы. – Какая у тебя стала буйная шевелюра! Как выбираться будем, а? Тарзан?
   Ее прохладные губы были чуть липкими и пахли персиком.
   – Вчера начался звездопад, – мой шепот в абсолютной тишине звучит странно. – Значит, сегодня надо обязательно увидеть падающую звезду и загадать желание.
   – Обязательно сейчас? – и она подавила легкий зевок. – Я так устала, малыш…
   – Смотри, – кричу я, и Марина вздрагивает, – вон звезда летит!
   Я совсем не ожидал, что в сценарии моего так долго задумываемого разговора будут такие реальные декорации.
   – Где? – она поднимает голову. – Я не вижу!
   И вдруг целая горсть огней сорвалась и помчалась к земле.
   – А вот еще одна! И еще! – восторгу Марины не было предела.
   Несколько секунд мы зачарованно смотрели в небо.
   – Звезды растаяли, – она зябко поежилась, – а я ничего не загадала…
   Ее голос вернул меня на землю. Я снял пиджак и накинул ей на плечи.
   – Знаешь, – кутаясь в пиджак, она продолжает смотреть на небо, – если я когда-нибудь исчезну, ты этому не верь. Я всегда буду рядом. Что бы ты ни узнал!
   Ее рука выныривает из моего пиджака и касается моей:
   – Пойдем в салон, холодно, а у тебя завтра эфир – еще простудишься… Что за тема на этот раз?
   – Не поверишь, – оживляюсь я, – «Звезды минувшего». Пятницкая с Бойко разыскали Михаила Муромова – помнишь «Яблоки на снегу»? И он будет завтра вместе с Джуной…
   На телевизионном небосклоне звезды загораются и гаснут гораздо быстрее, чем об этом рассказывают астрономы. Где сегодня Элеонора Беляева, ведущая «Музыкального киоска»? Чем занимается теперь Ирина Мишина, ведущая программы «Время»? Все, что от них осталось, – короткий абзац в справочнике «Кто есть кто на ТВ». Эти телезвезды разжалованы зрителями в рядовые, как разжалован учеными Плутон, без пяти минут лишенный звания планеты…
   Мы идем к машине. Сейчас я сяду за руль и скажу ей то, что давно хочу сказать.
   – Ой! Что это? Я на что-то села… – Марина рывком вытаскивает из-под себя полу моего пиджака и извлекает на свет маленькую бархатную коробочку. – Что это ты суешь в карманы?!
   – Это тебе, – мое сердце колотится так, что трудно дышать.
   Марина открывает помятую коробочку и извлекает из нее цепочку с подвеской в виде золотой спички с бриллиантом.
   – О! Паскуале Бруни, – она надела подарок на шею, и слабый бриллиантовый лучик разрезал тьму. – Спасибо, ты – пуся! – она притянула к себе мою голову и поцеловала.
   Пытаясь унять волнение от того, что все задуманные мною слова теперь, после этого чмока и «пуси», сказать уже невозможно, я включаю приемник.
   – Хочешь потанцевать? – Мне кажется, что гулкие удары моего сердца заглушают песню Пресли.
   – Здесь? – брови Марины недоуменно выгнулись.
   – Да.
   Что-то в моем тоне заставило Марину промолчать. Мы снова вышли из машины.
Love me tender, love me sweet,
all my dreams fulfilled,
For my darling, I love you and I always will…

   Под обволакивающий голос Элвиса при полном отсутствии фоторепортеров светской хроники и папарацци в ночной пустоте шоссе танцевали мужчина и женщина.

   Москва очень похожа на шведский стол. Сначала просто поражаешься красоте сервировки и многообразию выбора, а потом, приглядевшись, понимаешь: в лучшем случае – ничего нового, в худшем – чуть заветрено. Когда-то к такому выводу пришли Лариса и ее подруга-соседка Татьяна. Они любили по очереди заходить друг к другу в гости, чтобы за чашкой чая обсудить то, как они устали: Лариса – от работы, а Татьяна – от светской жизни. Достойных мужчин, указанных в столичном меню, они обсудили еще на заре своей дружбы и даже договорились, что не будут ревновать, если кому-то удастся первой познакомиться с Ленчиками из Mercury. Счастливое знакомство могло подарить девушкам не только приглашения на вечеринки этой компании, но и пропуск на закрытую распродажу в ЦУМ на пятый этаж. Правда, Татьяна особо на любви Ленчиков не настаивала, потому что в круг ее интересов также входили Рустам Тарико и Саша Рибок.
   И вот судьба в лице балерины Лолы Кочетковой (телефон которой в записной книжке Бойко располагался на странице с буквой «Т» – дочь знаменитого Тайванчика) подарила Ларисе шанс – место в партере на балет «Золушка». По неподтвержденным данным, где-то рядом должны были сидеть ОНИ.
   – И он такой веселый, Наташ! Просто солнечный зайчик! – Уже 15 минут Лариса делилась с коллегой подробностями начавшегося романа. Нет, не с Ленчиками, а с тридцатипятилетним французом, обожавшим русскую икру, русский балет, русских женщин и Стивена Фрая.
   – Но он почему-то не звонит, я уже извелась вся!
   – А вдруг он жулик какой-нибудь? – Наташа с трудом воспринимала рассказ Ларисы про обед в новомодном ресторане, поездку на красной «Subaru» и подарок из ста алых роз. – Или гомик…
   – Да что ты! – счастливо улыбается Лариса. – Он Стивена Фрая любит, какой же он жулик!
   Фрая Наташа не читала. В бесконечных домашних и не домашних заботах она, честно говоря, забыла, когда брала в руки что-то тяжелее журнала «7 дней», но Миша так долго носился с этим самым Фраем, как курица с яйцом, что фамилию известного английского писателя Наташа запомнила.
   – А еще, – сияет глазами Лариса, – он сказал, что закажет мне сумку Birkin от Hermes. Знаешь? Которую после заказа надо ждать еще три года…
   – А-а-а! – страшно развеселилась Наташа. – Чему же ты удивляешься? Забыла, что обещанного три года ждут? Вот и жди теперь своего «фрайдиста»… Хотя, я тебе скажу, – и Бойко, закурив, выпустила колечко дыма, – наши поставщики паленых сумок быстрее сделают.
   Лариса немного сникла.
   – Ну, ты сама ему позвони, – предложила недолго думая Наташа.
   Откуда ей было знать, что вот уже третьи сутки Лариса исполняет ритуальные танцы вокруг телефона, решая для себя главный вопрос – звонить самой или подождать еще? Ну вот позвонит она, и что? Что она ему скажет: «Salut, c’est encore moi»? Или – почему ты не звонишь? А почему он не звонит? Может, она ему не понравилась? Нет, не может быть – все было так хорошо… Ну почему? Почему он пропал?!

   – Добрый день! Добрый день! Добрый день! В эфире ваше любимое ток-шоу на Первом канале «Большая стирка». Говорят, что надежда умирает последней. Надежда на лучшее будущее не покидает человека никогда. Итак, тема нашей программы – «Завтра будет лучше, чем вчера!».
   После того как, сидя на наших диванах, своими историями уже поделились народный артист Украины певец Николай Гнатюк, обладательница титула «Мисс Мира – 92» Юлия Курочкина и самая ориентальная певица России Азиза, в студии появляется донская казачка Мария Александровна Бударина.
   С детских лет эта уроженка станицы Тацинская мечтала побывать в Париже. Почему не в Лондоне, Риме или Брюсселе, она объяснить не могла. В своих снах она гуляла по Елисейским Полям, ела жареные каштаны и танцевала на пароходике, курсирующем по Сене. А в жизни вышла замуж, развелась, родила трех дочерей, потом с трудом их поднимала и сейчас на пенсии вела большое домашнее хозяйство и занималась воспитанием многочисленных внуков и внучек.
   В один из дней к ней приехала погостить старшая дочь. Ее муж, менеджер одной из крупных ростовских фирм, хотел было выбросить французскую газету, в которую упаковал подарки для тещи. Но Мария Александровна газету расправила и упросила зятя, знающего язык Мопассана и Золя, перевести, о чем же там пишут.
   – Да конкурс какой-то, мамань, рецепты съестные народ присылает.
   – А может, мой борщ на что сгодится? – робко намекнула теща.
   Зять хоть и высмеял идею послать в газету рецепт тещиного борща и еще пару ее фирменных блюд, но письмо Марии Александровны перевел и, вернувшись в город, отправил в эту газету.
   Когда через полтора месяца из французской редакции пришел ответ, вся Ростовская область гудела. Главный приз взяла их станичница и теперь едет за ним в Париж.
   Но счастливых рассказов о путешествии и фотографий на фоне Эйфелевой башни не последовало.
   Внезапно скончался бывший муж Марии Александровны, с которым она рассталась 22 (!) года назад. И так как участвовать в похоронах никто из ближайших родственников не вызвался, бывшая жена взяла все горестные и денежные хлопоты на себя. Какие уж тут прогулки по Avenue des Champs Elysees!
   – Мария Александровна! – говорю я. – Редакторы мне сказали, что вы по телефону спели для них замечательную песню. Может, и нас порадуете?
   И вот эта русская до последней капельки женщина в полной тишине, хранимой всеми 325 зрителями в студии, запела народную еврейскую песню «Лехаим» – «Будем жить».
   Аплодисменты!
   – Мария Александровна, мы тоже на программе убеждены, что все-таки наше завтра будет лучше, чем вчера. И мечты обязательно должны сбываться! Поэтому мы решили сделать для вас небольшой подарок – недельный тур в столицу Франции город Париж!
   Аплодисменты!
   Под шквал аплодисментов донская казачка, уроженка станицы Тацинская Мария Александровна Бударина прямо в студии встала на колени и заплакала. Слезы лились из ее глаз, но она улыбалась, и было в ее улыбке что-то не менее загадочное, чем в улыбке Моны Лизы, знакомство с которой ей предстояло через неделю в Лувре.
   Настоящая жизнь и настоящие страсти…

   Сегодня Лариса везла пятилетнего Данилку в гости к бабушке. Она давно обещала, что они приедут, но все время оттягивала момент встречи. Видеть поджатые губы почему-то всегда обиженной матери было выше ее сил.
   В прошлом учительница младших классов, а сегодня – билетер в Дмитровском кинотеатре, ее мама Калерия Михайловна при любой возможности старалась подчеркнуть, что интеллигентные люди телевизор не смотрят. Что, впрочем, не мешало ей быть в курсе всего происходящего на всех телешоу всех главных телевизионных каналов.
   – Мам, представляешь, меня дядька в метро сумкой задел, никак не отстирывается, – со слабой надеждой, что мать ее пожалеет, с порога начала Лариса.
   – А вот твоя подруга Анастасия вообще не ездит на метро. Ее Павел на «Мерседесе» забирает! – губы Калерии Михайловны заняли привычное положение, и она со стуком поставила чашку в раковину. Забыть то, что дочь, уйдя от мужа, сказала ей об этом лишь недавно, Калерии Михайловне было не просто.
   – Ой, ма, не начинай… Метро в Дмитрове нет. И Настя, как я, каждый день на работу не ходит.
   – Данилочка, иди, поиграй в комнату. Бабушка сейчас тебе печенья напечет, – глаза Калерии Михайловны осветились так ожидаемой Ларисой любовью.
   Данила возил по полу новую игрушечную машинку:
   – Бабуль, я с вами хочу!
   – Хорошую машинку тебе бабушка купила? – и голос Калерии Михайловны тут же переключается с ласки на «допрос с пристрастием». – А что там с Ищеевой произошло? Она, говорят, кого-то задавила?
   – Мам… – Лариса даже растерялась, – ты что, газету «Жизнь» читаешь?
   – Об этом, кстати, и «Комсомольская правда» писала. Но тебе же читать некогда, – выразительно вздохнула Калерия Михайловна.
   Помолчали.
   – Светочка Сорокина, – первой не выдерживает мама, – девочку удочерила. Такая хорошая малышка, – ее просто распирает от светских новостей.
   – Да, мам, она молодец, – Лариса подошла к матери и попыталась ее обнять. – Я так устала, сегодня сумасшедший дом на работе…
   – Господи! – тут же вскочила Калерия Михайловна. – Да что же это делается? Я совсем забыла! – И, убежав на кухню, вернулась в комнату через секунду с очками и каким-то тоненьким журналом. – Ваш ведущий нашел какую-то взрослую женщину! Она его на сколько старше?
   Лариса устало посмотрела на возбужденную мать:
   – Такими подробностями я у Андрея не интересуюсь. Да и какая разница?
   – Что значит какая разница? – Мать надела очки и, придерживая их одной рукой, стала другой открывать журнал. – Да она с ним во всех журналах. Такая неприятная крашеная блондинка!
   – А мне Мария Сана, – загнавший свое авто под холодильник, напомнил о себе Данила, – в садике сказала, что у тебя на работе обезьянки есть.
   – Есть, дорогой, есть, у них там в этом вертепе все есть… – продолжая листать журнал, начала было Калерия Михайловна, но Лариса ее перебила:
   – Да, сыночек, – Лариса уже очень устала от общения с матерью, – к нам на прошлую программу обезьянки приходили.
   – А что они кушали? – сидя на полу, Данилка с восторгом смотрел на мать.
   – Мы их бананами кормили, яблочками.
   – Мам, – сын встал и, подойдя к матери, уткнулся ей в колени лицом, – а я тоже хочу их покормить!
   Развитие сюжета по сценарию мирного семейного вечера Калерию Михайловну не устраивало.
   – Вот тебе, Данечка, – она сняла очки и строго посмотрела на внука, – в их телестудии делать нечего. Тут вообще на «Окнах» мужчина в зал пистолет принес!
   – С патронами, баб?! – в восхищении замер Данила.
   – Мам?! – Лариса почти с ужасом посмотрела на мать. – Ты смотришь «Окна»?
   – Я не смотрю такую гадость! Но я всегда стараюсь быть в курсе. А обезьянок, Даник, мы и в зоопарке увидим.
   И, повернувшись к дочери, тоном оскорбленной королевы-матери добавила:
   – Незачем ребенка к вашему шоу-бизнесу приучать. Пусть лучше «Кота Леопольда» посмотрит. А ты, Ларисочка, если забыла, закончила аспирантуру истфака и начала писать кандидатскую!
   Раздавшийся звонок телефона помешал Калерии Михайловне развивать еще одну свою излюбленную тему – профессионального соответствия дочери.
   – Алло? Ларису? Можно! – Она протянула дочери трубку и, глядя как она отрицательно качает головой (позвонить Ларисе по телефону ее матери мог только бывший муж), прошептала: – Это мужчина… но не Эдик…

   – Верочка!
   – Андрюша!
   Я не видел свою бывшую сотрудницу – старшего редактора программы «Доброе утро» – почти четыре месяца и каждый раз, оказавшись в «Кофемаксе», думал: «Что-то давно я Верочку не видел – надо бы позвонить…» Но в этой ежедневной борьбе за телевизионные показатели даже созвониться было некогда.
   И вот Верочка сидит на своем любимом месте в «Кофемаксе» и выглядит при этом просто замечательно: легкий загар, сияющие голубые глаза, легкий мэйкап – лицо светится, как у хорошо отдохнувшего человека.
   – Вера, дорогая, что случилось? – я подсаживаюсь за ее столик. – Тебе удалось вырваться в отпуск? Ты выглядишь просто великолепно!
   – Все просто, Андрюша, – и многозначительно улыбающаяся Верочка чуть приподнимает чашку с кофе, будто тост произносит, – я снова на рынке, снова в поиске.
   Новостью я ошарашен настолько, что даже не решаюсь спросить, чем, а вернее, почему закончился ее счастливый брак с Игорем. И куда, собственно, этот ее Игорь подевался? У них так все хорошо было, ребенок… В общем, красивую фразу о том, что Верочка снова на рынке, я на всякий случай оставил без внимания.
   – Над чем это вы так потешаетесь? – когда я вошел, Верочка что-то явно очень веселое рассказывала своей соседке.
   – Ой, это я Лене тут рассказывала, познакомься, кстати, наш новый редактор. Ты расскажи, расскажи ему, как тебя на работу взяли!
   – Вы представляете, Андрей? – щебечет милейшая Лена. – Пришли люди на работу устраиваться, сидят – ждут собеседования, и тут к ним выходит дядя и говорит: «Вы тут все такие хорошие, что даже не знаю… Вот кто скажет нам отчество Германа Грефа, тот это место и получит!» Представляете?
   Представляю. Нормальный вопрос. Надо своим задать.
   – А я, – продолжает Верочка, – рассказывала Лене свой сон. Ну так вот…

День Идеального телевидения /Сон Верочки

   Входит Верочка в «Кофемакс», но это оказывается не «Кофемакс», а его предшественник – знаменитый кафетерий на первом этаже телецентра. Заходит она и видит Валентину Леонтьеву с еще отличным зрением, которая пьет кофе рядом со своим сыном, еще не бросившим ее в провинциальной глуши. Дикторы Центрального телевидения обслуживаются в кафетерии без очереди. На некоторых столиках лежат беленькие коробочки – рассыпчатые безе, упакованные, чтобы взять с собой. Добрые тетушки-продавщицы знают всех по имени и с радостью торгуют любимыми Верочкиными курами-гриль за 3 рубля и делают турецкий кофе.
   Но кто это так приветливо машет ей рукой? Это за свой столик ее приглашает Юра Николаев. Польщенная Верочка вежливо спрашивает мэтра: «А что вы сейчас делаете? Еще танцуете?» На что Юра отвечает: «Нет. Мы сейчас делаем специальную новогоднюю программу, благодаря которой телевидение может сэкономить миллионы! Раньше эти миллионы распылялись по каналам, чтобы каждый канал сделал свое новогоднее шоу. И они делали! Клонировали одних и тех же артистов, и все. Вы же, Верочка, умный человек, вы же понимаете, что нам грозит? При таком подходе третьего января телевидение кончится, ведь все деньги угроханы в эти три с половиной часа! Вот мы и делаем одно новогоднее шоу на все каналы». Верочка потрясена. «А вы?» – спрашивает она. «А я буду ведущим».
   И тут захотелось Верочке в туалет. Идет она по телецентру и видит: кругом – красота. Ничего общего с тем телецентром, который так разительно был похож на муниципальную городскую больницу, медленно разрушающуюся в бесполезном ожидании госдотаций. Все этажи отремонтированы. Подвесные потолки со встроенными светильниками. Дубовые стеновые панели. Мраморная плитка на полу. Пальмы в кадках. Туалеты блестят. И ей даже во сне не стыдно за эти туалеты!
   (– Ты помнишь, – прерывает Вера свой рассказ, – как к нам пришла жена, тогда любовница, Депардье?
   Мне ли не помнить, как бедолаге-Верочке пришлось вести в наш туалет лицо Chanel Кароль Буке?
   – Я думала, со стыда умру! А здесь захожу в туалет и вижу – все современное такое…)
   Все современное такое, везде цветы, а перед огромным, от пола до потолка, зеркалом Сергей Зверев причесывает Елену Миронову, бывшую ведущую «Доброго утра». «Лена, – спрашивает Верочка, – вы что, теперь вместе поете с Сергеем Зверевым?» «Ну что ты, – отвечает Лена, – Сережа просто так ярко выступил в «Большой стирке», что его пригласили вести программу «Время», а он заодно решил причесать меня, по старой доброй памяти.
   – И тут я проснулась.

   Я потрясен… Неужели развод или что там еще у нее с мужем произошло мог включить столь бурные сновидения? Однозначно Верочка могла бы стать героиней нашей программы «Жизнь есть сон» и составить компанию Светлане Петровне, которая утверждала, что в прошлой жизни была Екатериной II и ей постоянно снятся сны про славную эпоху ее царствования. Вот это был эфир!
   – Однажды, – «царица» переходит на заговорщицкий шепот, – я проснулась, а в руке у меня – пуговица графа Орлова…
   С которым, разумеется, она всю ночь напролет занималась любовью. И она настолько явно это видит, настолько сильно ощущает себя царицей, что боится засыпать.
   Зрители потрясены, и только один мальчик тянет руку вверх. В предвкушении яркой реплики я даю ему слово и:
   – Мне очень надо в туалет, – украшает мальчик своей непосредственностью прямой эфир.
   После рекламной паузы вместо откровений царствующей во сне императрицы в студии уже ругались муж с женой, которая увидела «вещий» сон, что супруг изменяет ей со своей секретаршей. Чтобы несколько разрядить обстановку – страсти кипели нешуточные, я вспомнил об этом мальчике:
   – А где же наш юный уринист? Он уже вернулся?
   Вот что значит захотеть в туалет в нужное время и в нужном месте – мальчик заработал бурные аплодисменты…
   После этого эфира секретарше Юлечке раз пять звонила разгневанная соседка царицы и говорила, что Светлану Петровну буквально на днях выпустили из психиатрической клиники Кащенко.
   – Что? Что эта сумасшедшая, от которой весь дом стонет, делает у вас в передаче? – возмущалась соседка ночной императрицы.
   – Раз ее выпустили, – в который раз равнодушно поясняла Юля, – значит, она не больна.
   И каждый в этом мире имеет право на свои 15 минут славы.

   За 20 минут до прямого эфира я получил sms-сообщение, смысл которого понял не сразу. «Хаятт. № 922. 22.00». Да-а… Наверное, так сутенеры из агентств распределяют жриц любви, подумалось мне в ту секунду. Чуть позже, в студии, на теме «Самые необычные объявления» две представительницы первой древнейшей рассказывают, что, когда они разместили лаконичную рекламу «Дочь + мама = для гурмана!», их фирма стала получать гораздо больше заказов.
   – Разве это пиар эскорт-услуг?! – кричит со второго ряда выкрашенная огненной хной дама. – Это лучший слоган для совместных концертов Аллы Пугачевой и Кристины Орбакайте!!!
   Поднимаясь в стеклянном лифте пятизвездочной гостиницы на назначенную встречу, я пытаюсь придумать свой вариант объявления в раздел «Знакомства». После каторжного рабочего дня ничего, кроме «Прямой эфир у вас дома», мозг выдавать не хочет.
   Открыв номер электронной карточкой, полученной на входе, я погружаюсь в полумрак… Огромное окно со сказочным видом на засыпающую Москву подсвечено сотней свечей. На кровати в шелковом белье с бриллиантовым крестом возлежит падший ангел Марина. Секунда на раздумье, и я нахожу свое место в кадре – сажусь на ковер рядом с кроватью.
   – Что случилось? – говорю еле слышно, чтобы не нарушить камерность обстановки. – Тебя выгнали из твоего элитного поселка за плохое поведение? И ты, как Коко Шанель, проведешь жизнь в гостинице?
   – Фу, Пуся! – и она слегка треплет меня за ухо. – Как ты нехорошо обо мне думаешь! Посмотри скорее… – молниеносно, словно кошка, она соскакивает с кровати и протягивает мне свежий номер журнала Vogue.
   Подробная фотосессия с приглашением западных стилистов и фотографа – реальное отражение того, что теперь она настоящая светская львица, покорившая главный глянцевый Эверест издательского мира России – журнал Алены Долецкой! Ни связи, ни деньги и даже индекс популярности не влияли на утонченный вкус этой гранд-редактрисы моды. Единственное, что я мог предположить, – Марина добилась такой благосклонности, спасая из-под колес Рея – любимую собаку Долецкой.
   – Ну что ты молчишь? – Она стоит с бокалом в руке и смотрит на меня, разглядывающего журнал. – Нечего сказать?! – еще один глоток розового шампанского Piper.
   – Нет, все просто великолепно! – Я кладу журнал в сторону и начинаю любоваться живой героиней. – Это безусловно круче, чем Юля Тимошенко на обложке польского Playboy!
   Шутка королеве не нравится.
   – Только не она! – Марина поднимает с пола журнал и садится рядом со мной на пол. – У нее же фальшивая коса! И почему ты смотришь телевизор?!
   На экране с отключенным звуком показывают планы зимнего Крещатика, откуда CNN уже пару дней ведет прямую трансляцию «оранжевой революции». Настоящее реалити-шоу с рейтингами, сравнимыми разве что с нашим первым сезоном! Шеф московского корпункта CNN Джил Дороти (интересно, какие у нее суточные за такую горячую точку?) оживленно беседует с Юлией Тимошенко. А ведь мы в архиве «Большой стирки» могли бы иметь интервью с этой украинской Жанной д’Арк, если бы умерили свои аппетиты и двумя годами ранее согласились на телемост с участием Юлии в программе «Женщины в тюрьме». Но тогда в эйфории успеха Генриетта требовала всех гостей только «живьем», а Тимошенко ехать в Москву боялась. Эксклюзив с ней мы заменили на первое после отсидки интервью Кати Огонек, а в качестве бонуса к тюремной действительности пригласили Филиппа Киркорова с мюзиклом «Чикаго».
   – Хочешь, я расскажу тебе один секрет? – Марина смотрит на Тимошенко через бокал с шампанским, прикрыв один глаз. Как снайпер. – Я училась с ней в одном классе в Днепропетровске в школе № 75. Даже вроде как дружили… Уроки, конечно, вместе не делали, а вот в кино, на дискотеки… Ну и тряпками, конечно, менялись. – Марина, не отрывая глаз от своей школьной подруги, делает глоток шампанского и слегка улыбается. – Она, кстати, всегда была консерватором. Ты же знаешь, что она сейчас одевается только от Louis Vuitton? Не знаю, любовь к одной марке – это либо человек скучный, либо он не доверяет своему вкусу…
   – Представляю вас двоих, зажигающих на дискотеке, – мечтаю я.
   – Да… На дискотеке – это был выпускной вечер – она и увела у меня парня. Наговорила ему про меня чего-то, а он, дурачок, и поверил… – Она делает еще один глоток шампанского. – С тех пор мы не разговариваем. И вообще, – Марина щелкает пультом, и ее конкурентка тает, – хватит на нее смотреть! Неужели телевизор не надоел тебе на работе?
   Я наклоняюсь, чтобы поцеловать реальную героиню вечера, и чувствую, как что-то обжигающе холодное скатывается по моей спине. Лед!
   – Ах вот ты как?! Хулиганка!
   Все еще не знаю, готов ли я сложить для моей Снежной королевы слово «Вечность» из кубиков льда, поэтому просто зачерпываю эти кубики из ведерка с шампанским и…
   – Так, девочки, мой экземпляр?! О чем мы сегодня? – Наш директор, как всегда, открыл сценарий через минуту после начала шоу. – Все герои готовы? А эти люди что здесь делают?! Зачем они? Что? По сценарию?! Нет, это сумасшедший дом!!! Где Лена?
   Сан Саныч постоянно кого-то искал за кулисами студии и, как правило, не находил. А еще он все безнадежно путал. Тем не менее он, выпускник Московского авиационного института, был уверен, что испытатели ракетно-космической техники, а именно эта профессия была указана у него в дипломе, в результате и спасут наше телевидение…
   – Сан Саныч! Там милиция ансамбль не пропускает!
   – Лариса, все потом! А вы кто? Руководитель студии? Где ваш, ну, этот, мальчик с лентами?
   – У нас не мальчик, у нас девочки с мячами!
   – И что? Сумасшедший дом!
   Что касается мальчиков, то у самого Сан Саныча такой мальчик был, но видел он его только два часа в неделю. Наш директор был первоклассным отцом и, конечно, мечтал, чтобы сын оставался с ним подольше. Но мама ребенка не понимала и не принимала Сан Саныча, тот, в свою очередь, не понимал и не принимал ее, а пятилетний мальчик перед сном обычно успокаивал своего плюшевого мишку:
   – Вернется к тебе твой папа, и будут они с мамой жить дружно-предружно.

   Темное шелковое платье от Ann Demeulemeester лежало на дубовом полу в спальне и в лучах утреннего солнца было похоже на лужу. Миша никогда не мог отличить платье из коллекции прошлого сезона от новых поступлений, тем более назвать марку и артикул женской одежды (если только лейбл не кричит крупным лого). Просто накануне вечером в «Турандрот» она успела ему рассказать, что носит только бельгийских дизайнеров, потому что их вещи вне времени. И потом в ночном клубе она и правда была хороша в этом наряде цвета антрацит…
   А может, все дело в том, что в первый раз он сразу обратил внимание на ее роскошные белые волосы, на ее улыбку и облегающее, почти аскетичное платье? И она чем-то неуловимым напоминала ему его первую школьную любовь – Олю Петрову, которая училась в 1 «Б» классе, была отличницей и всегда ходила в черном платье и белом фартуке?
   По контрасту Мише снова вспомнился вчерашний танец на дискотеке. Понятно, что девушки, отдыхающие в ночных клубах вечером в пятницу и субботу, меньше всего хотят показаться пуританками, ведь у них есть всего 5–6 часов, чтобы найти своего прЫнца из золотой сотни Forbes. Поэтому их скрытое оружие должно действовать сразу и наверняка: кружевные чулки, бескомпромиссные мини, боевой раскрас, высокие каблуки (ну а если они подготовились заранее, немного силикона в губы и в бюст). Но чаще всего это сражает наповал и раздражает только конкуренток по танцполу. И только они понимают, какие инвестиции были вложены во всю эту красоту и какие магазины выполнили месячный план за их счет…
   Один Мишин знакомый, работающий в оч-чень-оч-чень модном бутике, рассказывал историю о том, как некоторые московские девушки, покупая вещи из новой коллекции, давали ему взятки только за то, чтобы он не продавал аналогичные вещи Свете Бондарчук и Ксении Собчак. По логике богатых, но малоизвестных модниц, такие звездные девушки должны были умереть от зависти, увидев знаковые вещи на сопернице!
   Впрочем, Миша прекрасно знал, что спящая сегодня в его кровати богиня утренней зари, героиня его вчерашнего собеседования, не из тех, кто не пропустит ни одного модного показа. Когда она сидела в редакции на диване Клиппан, названном в честь деревни, в которой родился создатель ИКЕА (по слухам, этот миллионер просто помешался на экономии – он экономит на спичках, еде, бензине, даже летает эконом-классом), и внимательно смотрела на него. Он спросил, почему стекла ее машины не затемнены. Наверняка ей надоели назойливые взгляды мужчин (рабочее название темы готовящегося эфира звучало как «Женщина за рулем»). На что она, усмехнувшись, ответила, что хотя к ней и пристают больше, чем приставали когда-то к Елене Кондулайнен, возглавившей партию любви и разъезжавшей по Москве с голой грудью, тем не менее, тонировать стекла она не собирается. Зачем же, и тут она снова усмехнулась, прятать такую красоту? Реплика шеф-редактора потрясла.
   Миша никак не ожидал, что такая красота может оказаться утром в его кровати. Но он понимал, что все должно закончиться прямо сегодня, когда она проснется. Он уже видел 29 звонков без ответа на ее Vertu. Миша встал и пошел кормить своих рыбок.
   Наконец выходные. Мы с Мариной летим в Милан, отель Four Seasons. Отель этот хорошо знаком модницам, регулярно опустошающим прилавки итальянских бутиков. Он расположился в двух шагах от известной улицы Монтенаполеоне, сплошь усеянной модными магазинами. И все местные продавцы с радостью доставят ваши покупки прямо в номер.
   Ожидая, пока консьерж выдаст нам ключи от номера, я задаю ему вполне невинный, на мой взгляд, вопрос о часах работы музея. Марина заметно напрягается:
   – Пуся, никуда не денется твоя «Тайная вечеря»! А вот коллекции в Милане меняются два раза в год!
   Марина сейчас явно похожа на человека, который вот-вот получит ожидаемую дозу наркотика. В эту минуту любой, кто попытался бы отговорить ее от немедленной встречи с последними творениями Dolce & Gabbana, был бы расстрелян на месте.
   Уже через 30 минут, когда Доменико Дольче лично подкалывал ей новую юбку (в мире их только две (!), вторая уже летела в Лондон для Виктории Бэкхем), все продавцы, а также главный стилист Стефано были готовы объявить этот день национальным праздником. После выбора Марины только комиссионные с продаж в этот вторник составляли в бутике годовой бюджет Ивановской области.
   Почему-то мне показалось, что на этом день покупок должен закончиться.
   – Ну подумай сам, есть женщины, которые тратят деньги в казино, и это – пагубная зависимость. Есть наркоманки, алкоголички… Тебе было бы приятней выносить меня из бара «30/7» пьяную в хлам, где я прокатала свой платиновый American Express? – философствовала Марина, примеряя сто шестьдесят первые туфли.
   Я утешаю себя тем, что моей подруге далеко до британского миллионера Скотта Александра, который ежемесячно тратит на оздоровительные и омолаживающие процедуры 100 тысяч фунтов, а недавно приобрел в Болгарии целый город, присвоив ему собственное имя. Но после трехчасового мелькания разных брендов меня пошатывает, и когда в бутике Cartier Марина кидается выбирать в подарок своему парикмахеру золотые часы, я не выдерживаю и говорю, что голоден.
   Пока мы сидим в ожидании заказанных блюд, а Марина без умолку трещит о покупках, я смотрю на нее и не понимаю… Нет, конечно, я могу понять женщин в салонах красоты, которые увлекаются мускулистыми массажистами, иногда готовыми предложить не только усилия волшебных рук. Я радовался за приятельницу Нину, влюбившуюся в красавца-стоматолога за его безукоризненные пальцы как раз в ту секунду, когда он объявил, что у нее «третий нижний кариес». Я даже переживал за героиню программы «Нарушители интимного пространства» Светлану Евгеньевну из Нижнего Новгорода, которая потеряла голову от гинеколога и писала ему стихи, а он, потеряв не только голову, но и ее содержимое, неровно дышал к малолетней дочери свежеиспеченной поэтессы. И я очень расстроился, когда узнал, что после пяти лет совместной жизни шведская принцесса Виктория и ее массажист Даниель расстались, причем по инициативе массажиста, успевшего к этому сроку построить лучший в Стокгольме спортклуб.
   Но в данном случае я знал, что именинник, к которому стоит в очереди вся Москва, нетрадиционной ориентации. И главное, чем он занимается при встречах с моей подругой, – это пролистывание глянцевых журналов. Чем он заслужил подарок за 12 тысяч долларов?
   – У меня есть тост! За тебя! За твои покупки и за твоего стилиста! – я пытаюсь иронизировать.
   Марина тоже поднимает бокал:
   – Нет, дорогой, за меня. Этот подарок я купила себе. Я не могу видеть руку, которая колдует над моей головой в дешевых часах.
   – Как жалко, – отвечаю я, – что мне нужно завтра возвращаться на работу. Я бы с радостью еще походил с тобой по магазинам, и мы бы купили твоей домработнице какое-нибудь колье…
   – Да? – Марина хитро улыбается. – А сколько стоит освободить ведущего от работы?

   Правда, был в моей жизни человек, который Марину в широте души переплюнул, сняв свой золотой Rolex и подарив его абсолютно незнакомому человеку.
   – Напоминаю, что наша тема – «Дерзкие, красивые и талантливые». И сейчас в нашей студии появится незаурядный человек. Встречайте! Самый необычный государственный политик Дмитрий Аяцков!
   Аплодисменты!
   Помимо написания книг о кормлении птиц, конюшни, тезисов о легальной проституции, народной музыки, предложения пересадить всех чиновников на велосипеды и верблюда, губернатор Саратовской области Дмитрий Аяцков отличался большим интересом к часовому делу. Мало того, Дмитрий Федорович стремился привить вкус к хорошим часам людям труда. Так, пролетая над одним сельхозкооперативом, губернатор приказал:
   – Посадить машину! – и вышел общаться с работающим в поле народом.
   Комбайнер из деревни Алексеевки Владимир Жестков Дмитрию Федоровичу приглянулся особо:
   – Хороший ты мужик! Это тебе за доблестный труд на благо нашей Родины! – И, расчувствовавшись, губернатор протянул крестьянину свой золотой Rolex.
   Злые языки, правда, утверждали, что летал Аяцков тогда вместе с Ельциным и это он решил что-то подарить комбайнеру. Часы губернатора пришлись как нельзя кстати.

   Третий месяц Лариса плела сети вокруг известной всему миру модели Светланы Песчановой. На все уговоры приехать на эфир Светлана не отвечала ни «да», ни «нет»: то «перезвоните вечером, я сейчас не могу говорить», то «у меня сегодня съемки», а то вдруг «простыла, представьте себе…». В общем, вполне очевидный для профессионала, каковым Лариса, без сомнения, являлась, футбол. Но Ларисе не хотелось отступать, она давно была очарована красотой этой модели – такой нежной, такой трогательной, такой беззащитной – почти девочки! Неудивительно, что модные дома и рекламодатели заключали с г-жой Песчановой многомиллионные контракты.
   Третий месяц Лариса расплачивалась за общение с г-жой Песчановой пусть не миллионами, но вполне ощутимыми для семейного бюджета суммами за междугородние переговоры – знаменитая модель проживала, разумеется, в Лондоне. И, судя по всему, никакого желания выступить для телезрителей исторической родины не испытывала: за трогательной беззащитностью и широко распахнутыми глазами скрывался жесткий пиар.
   Любовь и восхищение Ларисы постепенно угасали, а затем и вовсе испарились.
   – Да кто она такая? – кипятилась Лариса. – Приехала из Сибири Москву покорять, восемь классов в багаже!..
   План мести созрел не сразу. Камышеву осенило в тот момент, когда после бурных споров и бесконечных Генриеттиных «нет, я не вижу эфира!» наконец была утверждена тема «Бабушки и дедушки знаменитостей». Говорят, когда-нибудь дети будут выглядеть, как их родители… Но можно же пойти дальше и посмотреть, на кого будут похожи внуки и внучки! Лариса знала точно: в этой жизни ничего страшнее бабушки и дедушки Светланы Песчановой просто не может быть. Знала, потому что, собирая информацию о своей теперь уже бывшей кумирше, нашла в Интернете фотографию ее «бабушки рядышком с дедушкой», опубликованную в местной прессе. Это были явные герои для фильма «Парк Юрского периода-5». И для шоу – самое оно. Знаменитая модель должна заплатить за часы и рубли, потраченные Ларисой на переговоры, за испорченное воскресенье, впустую проведенное в Питере, куда эта моделька приехала на один день позировать для Glamour, за поруганную любовь, в конце концов!
   С тем же упорством, с каким когда-то вызванивалась Света, Камышева открыла сезон охоты на ее бабушку с дедушкой. Найти их оказалось несложно: услужливый Интернет на все лады воспевал щедрость знаменитой внучки, купившей старикам однокомнатную квартиру со всеми удобствами в районном центре (ранее престарелая чета проживала в обычном деревянном доме). Заставку Ларисиного ноутбука украшал один из лучших кадров фотосессии, целиком опубликованной в сибирской газете «Березняковский рабочий»: сухонькая семидесятилетняя старушка кокетливо сидит на краешке ванны и помахивает босой ножкой. Когда Лариса увидела это впервые, то просто оцепенела от восторга – если «корни» Светы Песчановой согласятся на участие в программе, то будут убиты сразу два зайца: во-первых, будет утолена ее жажда мести, а во-вторых, рейтинг передачи просто зашкалит!
   Все складывалось просто великолепно. Не в пример внучке, бабушка буквально жаждала пропиариться.
   – А? Что?! «Большая стирка»?! – вопила она в трубку. – Да это же моя любимая передача!
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →