Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Китайская пословица гласит: "Тот, кто не умеет улыбаться, не должен заниматься торговлей".

Еще   [X]

 0 

Расхитители гробниц (Кротков Антон)

Египет – страна загадок, таинственных обрядов и… несметных сокровищ, которые скрыты в древних гробницах. Ради них отчаянные смельчаки готовы рисковать головой…

Год издания: 0000

Цена: 240 руб.



С книгой «Расхитители гробниц» также читают:

Предпросмотр книги «Расхитители гробниц»

Расхитители гробниц

   Египет – страна загадок, таинственных обрядов и… несметных сокровищ, которые скрыты в древних гробницах. Ради них отчаянные смельчаки готовы рисковать головой…


Расхитители гробниц На территории смерти Антон Кротков

   © Антон Кротков, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1. Ученик расхитителя гробниц

   Предстоящая встреча страшила и волновала Мада. После смерти родителей от чумы дядя стал самым близким мальчику человеком, вот только до сих пор Мад никогда не видел своего таинственного родственника. В их семье о дяде напрямую никогда не упоминали, только изредка в разговорах родителей всплывал какой-то человек по прозвищу «Хромой». О нём всегда говорили в отсутствии посторонних, да и то полушёпотом, словно боясь этим родством навлечь на всех обитателей дома гнев богов и земных правителей. Этот «Хромой» и оказался родным дядей Мада. Это выяснилось, когда все родные мальчика в течение нескольких недель друг за другом ушли в мрачное царство Осириса, а кто-то из пожалевших сироту соседей тайно послал весточку на «территорию смерти» – на западный берег Нила, туда, где среди розовых скал уже много лет скрывался неуловимый государственный преступник…

   Заметив на пустынном берегу одинокую фигуру, кормчий круто развернул тростниковую лодку и двое гребцов стремительно заработали вёслами, стараясь перебороть сильное течение. В нескольких метрах от берега Мад нетерпеливо спрыгнул в жёлтые воды, а худой человек на берегу, широко улыбаясь, захромал ему навстречу. Встретившись, они обнялись, словно всегда знали друг друга. Потом дядя щедро расплатился с лодочниками и повёл племянника в свою обитель, где уже был приготовлен скромный ужин по случаю его приезда. Пока они шли, Мад исподволь разглядывал своего таинственного родственника. Если бы не следы жестоких увечий на его теле, внешность этого человека можно было назвать самой обыкновенной. Ростом он был невысок, худ и жилист. Но помимо истерзанной ноги, его правый бицепс был разорван, причём шрам в этом месте создавал зрительное ощущение, словно часть мышцы просто вырвала чья-то костистая, цепкая и чудовищно сильная рука.

   – Я знаю, мальчик мой, что отец мечтал оплатить твоё обучение и купить тебе должность государственного писца, чтобы однажды ты стал уважаемым человеком – с аппетитом пережёвывая кусок хорошо обжаренного мяса и запивая его пивом, с усмешкой на сальных губах рассуждал хозяин просторной пещеры, вход в которую был надёжно укрыт от постороннего взгляда. – Наверное, мой бедный брат даже ночами лепил свои горшки, а денежки складывал в кубышку, чтобы однажды его мечта исполнилась, и сын простого гончара стал важным и чванливым чиновником. Тогда бы со временем и ты смог по наследству передать должность своему сыну, а тот своему. Жизнь твоего рода стала бы такой же размеренной и благополучной, как судьба всей этой земли, благословенной великим Нилом, который каждый год в одно и то же время заливает берега и дарит почве плодородие, а людям сытость. Но боги решили иначе, и отныне тебе уготовано не столь почётное ремесло. Но уверяю тебя, что лет через пять, если нас к тому времени не поймают, ты сможешь накопить достаточно золота, чтобы купить своему сыну более почётную должность при дворе Хатшепсут, тем более что я слышал, что эта женщина-фараон, клеящая себе мужскую бороду во время важных церемоний, жалует умных людей из простолюдинов.
   – Какому же ремеслу мне придётся у вас обучаться? – глаза Мада горели искренним энтузиазмом. Слова дяди о скором богатстве, изобилие всяческой вкусной еды на столе и в первую очередь мяса, которое в доме мальчика подавали лишь по большим праздникам, – всё это чрезвычайно распалило его воображение.
   – Скоро узнаешь. Ближайшей ночью я проведу с тобой первый практический урок – загадочно ответил дядя.

   Дорогой Хромой подробно наставлял Мада, что ему следует делать.
   – Держись за моей спиной, не далее, чем в двух шагах, иначе первый урок станем для тебя и последним, и не в коем случае ни к чему не прикасайся без моего на то разрешения. Запоминай! Мы живы, пока мумия не догадывается, зачем мы пришли на самом деле. Чтобы её месть не настигла нас, в гробнице ты будешь называть меня вымышленным именем Несер, а я тебя – Дам. Молитвами и особыми заклинаниями мы внушаем мумии, что мы пришли, как полные благоговейного страха и уважения к ней посетители. А посетитель не должен осквернять гробницу ругательствами, дурными мыслями или как-нибудь иначе… Проникнув в сердце гробницы, мы задобрим мумию щедрыми дарами – едой и пивом. Рядом с саркофагом мы будем разговаривать с тобой только о том, что пришли выразить дань уважения священному покойнику. И смотри не проболтайся, что нас интересует на самом деле, иначе Хозяин обязательно оживёт и покарает нас! Мой прежний помощник перестал уважать хозяев гробниц и мумия забрала его. Поистине нет лучшей западни, чем гробница важного сановника! Простолюдины нам не страшны, ибо их завёрнутых в циновки хоронят, сваливая в кучу на окраинах деревенских кладбищ. В дальнюю дорогу простой крестьянин может взять с собою нехитрый скарб, лепёшку, кувшин молока, да дощечку с текстом заупокойной молитвы. Другое тело богатый вельможа! В его роскошной усыпальнице всегда есть чем поживиться, но уж зато и глаза там надо держать широко раскрытыми, а уши навострёнными, чтобы злой дух Ка не растерзал тебя, едва, сорвав охранную печать, ты осмелишься проникнуть сквозь навечно замурованный вход в усыпальницу!
   – А кто такой этот Ка? – дрогнувшим голосом спросил Мад. Но в этот момент совсем близко впереди послышались многочисленные мужские голоса и металлический звон. «Хромой» тут же ладонью закрыл мальчику рот и внушительно прошептал, поднеся указательный палец другой руки к собственным губам: – Тсс! Это охранный отряд…
   Вскоре на освящённой луной узкой дороге, словно зажатой меж двух холмов, появился отряд солдат. Их насчитывалось человек пятьдесят. Воины были вооружены луками, топорами и страшными серповидными мечами.
   Когда шум патруля затих вдали, дядя Мада перевёл дух и вытер пот со лба.
   – Каждый раз с ужасом думаю о том, что будет, если однажды меня схватят. По-моему уж лучше дать растерзать себя мумии или одному из тех свирепых чудовищ, что населяют гробницы, чем подвергнуться казни через вечное проклятие. Не очень то хочется стать мумией, при жизни…

   Последнюю часть пути, несмотря на тяжёлую ношу, они проделали почти бегом. Вскоре Маду стала понятна причина такой спешки. Их ожидал, судя по его напыщенному виду, очень важный человек. Мальчик лишь однажды видел настоящего жреца, но сразу понял по одеянию мрачного старика, состоящему из длиннополой тоги, тяжеловесного золотого обруча на шее и перекинутой через плечо леопардовой шкуры, что тот относиться к тем немногим посвящённым, о которых в народе говорят, что они словом могут поворачивать вспять воды рек и оживлять восковые фигурки животных. Жрец был не один. В стороне с зажженными факелами стояли два его чернокожих раба. При появлении «Хромого» старик несколько раз зло ударил его палкой в наказание за опоздание. При этом дядя Мада не издал не звука, только благодарно поцеловал сморщенную руку хозяина.
   – Что это за мальчик с тобой?
   – Это мой новый помощник, Уважаемый. Прежнего забрала мумия, а без верного помощника мне нельзя, – склонившись в три погибели и с собачьей преданностью заглядывая в лицо надменного вельможи, униженно пояснил Хромой.
   – Хорошо, – милостиво кивнул старик. – Сейчас мы совершим обряд защиты, после чего я объясню тебе, как пройти в сердце гробницы великого носителя царской печати Бер Хапси. Он был хорошим человеком, и я искренне сожалению, что такое подлое ничтожное как ты, осмелиться осквернить его вечную мумию.
   Мад с удивлением слушал, как истинный организатор бессовестного грабежа называет его дядю подлым осквернителем могил. Мальчик пока не догадывался, что присутствует при начале сложного ритуала подготовки к проникновению во владения важной и опасной персоны. На этой стадии полагалось всячески задабривать дух покойного, который вполне мог бродить поблизости от места захоронения своего тела. Поэтому Хромой стал клясться, что он вовсе не желает причинить вред уважаемому им мертвецу. Напротив! Он всею душой желает душе Ба недавно скончавшегося хорошего человека, выпорхнувшей в виде птицы из его мёртвого тела, найти самую короткую дорогу на великий суд Анубиса, где на одной чаше весов будет взвешено сердце покойного, а на другой лёгкоё пёрышко.
   – И пусть суд разрешился в пользу данного уважаемого господина, и чтобы имя его отныне и навсегда было вписано в вечную книгу покоя и благодати! – провозгласил Хромой.
   Жрец принялся топтаться и размахивать руками. Так он заклинал самых разных опасных обитателей гробницы, включая змей и скорпионов, мысленно проделывая в своём воображении весь путь от входа до погребальной камеры. После словесного «умиротворения» каждого из подземных чудовищ он навешивал на дядю Мада определённый амулет или вкладывал за его набедренную повязку специальные мешочки с охранительными снадобьями. Параллельно посохом старик чертил на земле подробный план гробницы с ловушками и ложными галереями.
   – Через сорок шагов после входа берегись колодца, оттуда человеку возврата нет; потом направо не ходи, там снова смерть; на следующие пятьдесят шагов наденешь на лицо повязку, смоченную специальным отваром, – стены там дышат ядом; перед тем, как сорвать печати с ворот смерти, разложи на земле навоз, чтобы выманить злых духов; вокруг себя вот этим жезлом из слоновой кости очерти защитный круг и сорок раз читай заклинание. Пока будешь читать, разворачивай мешочки со снадобьями. Заключенная в них смесь из крови чёрной собаки, молока женщины, родившей мальчика, и 73 трав отпугнёт явившихся на запах навоза злых духов…
   В заключение церемонии жрец написал на листе пергамента длинный список имён плохих богов, которые теоретически могли вмешаться в ход задуманного им дела, который тут же был сожжён, а пепел утоплен в предварительно заготовленном ведре с прескверно пахнущей многодневной мочой.
   – Всё, иди! – старик несколько раз стукнул посохом по неприметному валуну в груде таких же, беспорядочно устилающих склон высокого холма. Подобный жест выглядел весьма странным, так как Хромой гораздо раньше указал мальчику на небольшой храм, вырубленный прямо в скалах, как на место упокоения названного жрецом важного чиновника. Но на самом деле, то, что для неискушённого деревенского подростка выглядело странностью, для знающих людей было обычным явлением.
   Дело в том, что уже несколько веков знатных вельмож перестали хоронить в открытых алчным взглядам грабителей гигантских пирамидах и в помпезных дворцах-усыпальницах. Даже великий хозяин Верхнего и Нижнего Египта, фараон, ведущий своё происхождения от самого бога солнца Ра, был вынужден отказаться от погребения в такой идеальной машине перемещения души к вечным северным звёздам, какой является большая пирамида, из опасения, что со временем его гробница будет ограблена, а забальзамированное тело – осквернено. Именно поэтому уже пять веков мумии властителей изощрённо прятали в глубоких скальных пещерах на приличном удалении от наземных погребальных храмов, предназначенных для публичных поклонений и жертвоприношений. В стенах этих «ложных» гробниц даже делалась фальшивая дверь, якобы ведущая прямо в гробницу. Перед этой дверью потомки покойного и оставляли свои дары его вечной душе.
   Между тем, чернокожие слуги жреца поспешили исполнить приказание своего хозяина. Они отвалить тяжёлый валун в сторону, раскопали находившийся под ним песок, и взгляду Мада открылась массивная, гладко отполированная плита из черного камня, вся покрытая многочисленными надписями. Будучи грамотным, он без труда прочёл предупреждение о страшных проклятиях несчастным глупцам, рискнувшим взломать сию печать. Перепуганный мальчик с удовольствием бросился бы бежать подальше отсюда, но бежать ему было некуда, и он с содроганием покорился собственной судьбе, чем бы она ему не грозила в самое ближайшее время.
   Тем временем люди жреца тяжёлыми молотами принялись крушить охранный камень. Расколоть плиту им удалось далеко не сразу. Камень прикрывал замурованный кирпичами вход, с которым чернокожие взломщики справились намного быстрее. Наконец, все препятствия были преодолены, но казалось, лезть в открывшуюся им тёмную нору входа не хотелось даже много чего повидавшего на своём веку Хромому. Оттуда доносился невыносимый смрад разлагающейся плоти и пронизывающее до костей ощущение притаившейся опасности…
   Чтобы немного отвлечься от тяжёлых мыслей, дядя с напряжённой улыбкой на лице принялся пояснять племяннику, что их ждёт сразу за входом, тем более что жрец не выдержав зловония, поспешил отойти на значительное расстояние от них.
   – Обычное дело, – стараясь выглядеть спокойным, изрёк Хромой. – Прежде чем замуровать гробницу, важные люди приказывают умертвить у входа множество рабов, причём самыми зверскими способами. И не только потому, что те знали тайны входов и ловушек, которые сами строили. Нет. Причина ещё в другом: их духи – Ка, полные ненависти, муки и отчаяния, обитают в подземном склепе, и горе тому, кто попытается проникнуть в гробницу, не прочитав специальных заклинаний и не имея при себе особых защитных амулетов! Неудержимое слепое Ка – сгущенная ненависть – обязательно расправиться с ним. Да ты ведь уже спрашивал меня о Ка? Так вот, мой мальчик, когда хоронят важного сановника, внутри его мумии остаётся Ка – часть жизненной энергии этого человека, часть его души. Ка как две капли воды похож на хозяина, но обладает опасным нравом. Ка – сила могущественнейшая, стоит его потревожить, и оно покидает мертвое тело и тогда становится неуправляемым и очень опасным орудием слепой мести. Горе тому, кто навлёк на себя гнев Ка и не знает, как его успокоить, умилостивить. И чем выше был при жизни сан и власть человека, тем большую разрушительную силу имеет его Ка.
   Дядя немного помолчал, собираясь с духом.
   – Но нам действительно пора, а то уже светает…
   Внутри пещеры Мад старался не смотреть на постоянно попадающиеся им останки людей. Откуда-то сверху в глаза мальчику постоянно сыпался слепящий песок, а над головой, заставляя сердце обмирать от ужаса, оглушительно хлопая крыльями, проносились какие-то твари. Хромой же продолжал подбадривать племянника, а заодно и себя разговорами о том, как им обоим повезло, что за ними стоит такой всесильный покровитель.
   – Только один из великих жрецов бога Амона имеет такую власть, чтобы защитить нас от любого врага в этом подземелье. Ты не бойся, сейчас Уважаемый не просто ожидает нашего возвращения снаружи. Мысленно он видит нас и готов в любой момент прикрыть невидимым щитом. Ведь кто мы с тобой? Всего лишь жалкие орудия в его руках. Великий жрец несколько дней готовил себя к этому дню. Он избегал менструирующих женщин, а также всех, кто считается осквернёнными, например, профессиональных бальзамировщиков; держал пост и читал молитвы. Сейчас он находится в состоянии ритуальной чистоты и легко может одолеть любое зло, призвав на помощь своего великого бога. Я знаю, что в его особой сумке приготовлены тайные папирусы из царской библиотеки, в них содержаться заклинания против самых опасных напастей.
   Так, разговаривая, они прошли узкой галереей положенные сорок шагов. И если бы не предупреждение жреца, то Мад никогда бы не заметил гибельную нишу бездонного колодца, притаившуюся на их пути. Быстро преодолев с помощью предусмотрительно захваченных с собой верёвок и досок эту преграду, дядя с племянником обмотали лица тряпками, пропитанными каким-то отваром, и продолжили свой путь по каменной галерее. Чёрные стены, мерцающие блики от факела дяди, ниша и тёмные углы казались Маду ловушками, в которых притаились готовые напасть на них лютые монстры. Однажды споткнувшись, мальчик потерял из виду своего, успевшего свернуть за угол, проводника, а когда увидел вновь, то вначале даже испуганно отшатнулся. В причудливом свете метущегося пламени его запылённый родственник в набедренной повязке на какую-то долю секунды показался Маду ожившей мумией.
   По начертанному жрецом плану в конце круто уходящего вниз двухсотметрового коридора их ожидал зал «Тысячи проклятий». Дядя уже успел объяснить племяннику смысл такого названия. Оказывается, перед тем как покинуть эту своеобразную «приёмную», примыкающую непосредственно к погребальной камере, здесь на одну ночь собирались жрецы. Они садились в кружок и постепенно доводили себя до неистовства, разжигая в себе чувство отчаяния и ненависти. Затем помещение замуровывалось, а разрушительная энергия оставалась. И когда сюда проникали незваные гости, на них обрушивался шквал отрицательной энергии. Люди либо сходили с ума, либо умирали от безмерного чувство тоски и обречённости. Но в конце своего рассказа дядя не преминул вновь повторить, что всё это лично им не угрожает, так как покровительствующий им жрец обо всём позаботился.
   Вход в зал был замурован обычными кирпичами, с которыми они провозились довольно долго. Пока мокрый от пота дядя переводил дух сидя на расстеленной на полу циновке, немного освоившийся во владениях смерти мальчик, превозмогая остатки страха, рискнул на несколько шагов отойти от него. В неровном свете факелов Мад прочёл несколько надписей из огромных текстов, которые полностью покрывающие исполинские колонны, поддерживающие скрытый во мраке высокий свод зала.
   Вначале ему на глаза попалась молитва, обращенная к богам с просьбой, чтобы те обеспечили умершего более высокой должностью, чем он занимал в земной жизни. Далее следовало чрезвычайно хвалебное описание службы великого хранителя царской печати с длинным перечнем его прижизненных заслуг. Причём имя героя повествования ни разу не упоминалось, чтобы не поставить его обладателя под угрозу магического проклятия.
   Рассматривая рисунки к текстам, мальчик уважительно подумал, что такой важный человек уж точно достоин занять в загробном мире самое почётное место в окружении своего фараона, который (опять же по тексту) уже на земле был сыном великого бога Осириса, а после смерти должен был стать ещё более могущественным божеством.
   А потом Мад вдруг наткнулся на проклятия самого хозяина гробницы, который грозил незваным гостям наслать на них страшных зверей, которые будут неотступно преследовать расхитителей его усыпальницы; а также обещал самолично свернуть подлым ворам шеи и вырвать их поганые глаза и сердца. Воображение мальчика тут же дорисовало жуткий образ ожившего двойника покойника – безжалостного Ка, запустившего свою костлявую длань в его плоть. Маду даже на секунду действительно почудилось, что невидимая мстительная рука вонзилась ему в грудь и сжала сердце, отчего то затрепетало, словно пойманная маленькая птичка. Дышать сразу стало тяжело, и мальчик поспешил сорвать с лица защитную тряпку, чтобы вздохнуть поглубже. Нос и горло сразу заполнил затхлый, чуть горьковатый запах удушливого застоявшегося воздуха. Мад тут же вспомнил о предупреждении дяди постоянно находиться рядом с ним, и, испуганно озираясь, поспешил укрыться за его надёжной спиной.
   Тем временем, Хромой не спеша готовился к проникновению в погребальную камеру. Для этого он уже очертил вокруг себя специальным ножом из слоновой кости большой охранительный круг и в аккуратном порядке разложил перед собой данные ему жрецом амулеты для заклинания злых духов. Случайно его взгляд упал на лицо маленького помощника. Брови мужчины тут же взметнулись вверх, а глаза округлились от ужаса и недоумения.
   – Зачем ты сорвал повязку, несчастный?! О горе мне!! Как давно ты сделал это, неразумный глупец?!
   – Только что. Мне стало трудно дышать, – растерянно стал оправдываться мальчик.
   – Молись, чтобы ты вскоре совсем не перестал дышать, глупец! Немедленно замотай лицо снова, если уже не поздно это сделать!!! Разве ты забыл словах великого жреца, что стены тут дышат ядом! Молись, чтобы у тебя сейчас же не началась лихорадка и кровь не устремилась наружу из всех отверстий твоего тела – это верный признак того, что мумия уже не выпустит тебя из своих владений! Перед уходом жрецы сожгли здесь факелы с ядовитой смолой, так что убийственные газы ещё лучше настоялись и целиком пропитали здешнюю атмосферу. Уже после колодца стало опасно дышать обычным способом, так как стены здесь намазаны особыми составами и «дышат смертью». В тайных нишах произрастают грибки, чьи семена любят поселяться в теле человека, превращая его лёгкие в кровавые клочья, которые несчастный отхаркивает в течение нескольких дней, пока не наступит смерть.…
   Дядя озабоченно посмотрел на Мада.
   – Но как ты себя чувствуешь?
   – Я ни ощущаю ничего такого – болезненно прислушиваясь к себе, пролепетал мальчик. Кажется, ему действительно повезло, и за те несколько минут, что он был без защиты, яды не успели в достаточном количестве проникнуть в его лёгкие.
   – Хорошо – с изрядной долей сомнения произнёс Хромой. – Надеюсь, что боги всё же благоволят тебе, а иначе ты бы уже корчился здесь в предсмертных судорогах.
   Не теряя времени, он уселся в центре защитного круга и приступил к чтению заклинаний. Мад с опаской поглядывал из-за его плеча на охранную печать и тревожно прислушивался, не донесутся ли подозрительные звуки из-за стены, которая отделяла их от погребальной камеры. К его огромному облегчению, ни грозный Ка, никто иной из местных чудовищ так не пожаловал к ним. Даже тогда, когда Хромой выложил приманку из перемешанного с мёдом навоза, ни один из ожидаемых монстров в образе льва с головой крокодила, страшного пса Ануда или гигантского кота с горящими яростью глазами и острыми стальными когтями так и не прибежал, соблазнённый её поистине «убийственным» ароматом.
   Наконец, необходимая церемония была закончена, и непрошеные гости, уверившись в полной собственной безнаказанности, стали проделывать брешь, дабы проникнуть в погребальную камеру. При этом дядя вновь с самодовольной хвастливой усмешкой сообщил своему племянника, что знает, как проникнуть в гробницу другой галереей, где не потребовалось бы проламывать стены. Вот только ему искренне будет жаль того простачка, который воспользуется лёгкой дорогой, так как она оборудована тайными падающими заслонками, которые в одно мгновение превратят короткий отрезок галереи в тесный склеп, из которого выбраться уже невозможно.

   Сама гробница состояла из нескольких помещений, которые дядя поспешил осветить специально припасёнными для этого факелами.
   В первую комнату невозможно было ступить из-за обилия сокровищ и разного бытового скарба, которым заботливые родственники щедро снабдили покойника, дабы тот ни в чём не нуждался в пути. Здесь имелись и драгоценные украшения, и дорогое оружие; в чудесных сосудах из прозрачного алебастра хранились душистые мази и благовония; многочисленные сундуки были забиты одеждой и обувью; у стены теснились деревянные короба с жаренными гусями и бычьими окороками, а также высокие кувшины с вином и пивом, чтобы по дороге к месту суда усталый путник и его верная подруга могли передохнуть и хорошо подкрепиться. Впрочем, речь не шла о трудном пешем переходе, ведь и при жизни они редко пользовались собственными ногами. Для необременительного путешествия в специальной комнате располагалась добротная колесница, запряжённая искусно выполненными мумиями лошадей. Вообще, мумии домашних животных – собак, кошек, ловчих птиц – находились повсюду. Также вокруг имелось много глиняных фигурок слуг, которые должны были выполнять любые прихоти своих хозяев в загробном мире.
   В другой маленькой комнате стояла статуя покойника и его жены. Супруги, созданные искусным резчиком в полный рост, чинно восседали на мраморном постаменте в виде трона. Стены всех комнат, включая их потолки, сплошь покрывали яркие картины, описывающие подробности жизни усопшего. Живость и тонкость рисунков поражала воображение.
   В самом большом помещении на высоком постаменте из белого мрамора были установлены два саркофага: один гигантский из гранита, богато украшенный, другой – деревянный, значительно меньше и скромнее первого. Изображённое на крышке большого саркофага мужское лицо было обрамлено особым убором из перьев хищных птиц, что подчёркивало его особый привилегированный статус. Лик красивой женщины на соседнем саркофаге был выписан без всяких дополнительных украшений.
   Дядя пояснил Маду, что данные изображения являются копиями лиц умерших, чтобы в загробном мире они могли без труда узнать места успокоения собственных тел. На обоих саркофагах имелись многочисленные надписи, желающие покойникам процветания после смерти.
   В центре большого саркофага имелось изображение развёрнутого штандарта бога Осириса. Над штандартом парил сокол, увенчанный солнечным диском, – солнечный бог Ра-Хорахте, спускающийся ночью в загробный мир, чтобы принести свет ликам праведных покойников, и предохраняющий их тела и души от разрушения. Здесь же можно было прочесть заклинания, в которых от имени покойного чиновника возносились молитвы Осирису, покровителю всех умерших, дарующему победу над смертью.
   На всё это ослепительное зрелище дядя Мада глубокомысленно заметил:
   – Смерть ужасна только тогда, когда покойника не ждет достойное погребение, позволяющее душе вновь соединиться с телом. Она ужасна для рабов и нищих, чей прах просто заворачивают в баранью шкуру и зарывают где придётся, вопреки всем правилам священной «Книги мёртвых. И только любимый богами египтянин может рассчитывать на вечную жизнь, потому что его тело сохраняется нетленным. Вот – достойная цель для жизни – скопить достаточно денег, чтобы с твоим телом обошлись уважительно и твои благодарные потомки регулярно приносили бы тебе жертвоприношения. И не только во время редких дней поминовения всех усопших, а каждый третий день. Тогда твоей душе будет всегда хорошо. Конечно, на такую гробницу, как у этого уважаемого мною человека я не рассчитываю, и храм мне не по карману, но на дорогое бальзамирование и просторную пещеру в тайных скалах я претендовать могу. Надеюсь, мой мальчик, ты позаботишься обо мне после смерти. А я передам тебе в наследство всё, чем владею, а главное – личные заклинания. Когда смерть настигнет меня, возьми свиток, который я всегда ношу на теле, в нём большая сила. Если же за мою доброту ты отплатишь мне чёрной неблагодарностью, то знай, что ветры принесут к тебе мой озлобленный дух. И тогда – берегись!

   Пока дядя деловито осматривал окружающие их сокровища, выбирая наиболее ценные предметы, Мад заворожено ходил вокруг саркофагов. В какой-то момент учитель заметил его интерес, и, жертвуя драгоценным временем, тем не менее решил уделить несколько минут для наставления своего ученика.
   – В нашем деле мелочей нет, так что тебе полезно это знать. Сама мумия лежит во втором или в третьем гробу, – обстоятельно пояснял Хромой. – На дне этого гроба имеется большое изображение богини Исиды, богини войны и одновременно великой защитницы умерших.
   – А что такое мумия, Несер? – поинтересовался Мад, помня о наказе дяди называть его вымышленным именем, чтобы мумия не могла его потом узнать и отомстить.
   – Когда-то очень давно, когда я был таким же мальчиком, как ты, отец отдал меня в обучение к бальзамировщику, так что этот предмет я знаю очень хорошо. Я расскажу тебе о богатой бальзамировке, так как процедура для бедных даже не стоит моих слов.
   Итак, умершего приносят в специальное помещение для бальзамирования. Вокруг клубится дым специальных благовоний, и всё готово для начала священнодействия. Покойника кладут на пол, и к нему приближается особый человек, который называется начертателем знака. На левом боку тела он намечает место, где должен будет проходить разрез. Затем подходит человек в маске и эфиопским камнем делает этот разрез, после чего немедленно обращается в бегство, так как, следуя обычаю, все с проклятиями бросают в него камнями – никто не может безнаказанно приносить вред телу умершего!
   После этого за дело принимаются бальзамировщики. Они удаляют покойнику мозг. Его вытаскивают железными крючьями через ноздри. Оставшийся в черепе мозг растворяют впрыскиванием различных сильных снадобий. Через боковой разрез вынимают внутренности, которые обмываются пальмовым вином и благовонными составами. Потом их заворачивают в тонкую льняную материю и вкладывают в специальные сосуды, сделанные из глины, алебастра или порфира. Крышки сосудов делаются в виде различных голов богов-хранителей. Все эти сосуды-канопы впоследствии помещают в гробницу и только сердце оставляют в теле как вместилище Ка.
   После этого тело в течение 70 дней выдерживают в ванне, заполненной особым раствором, чтобы удалить из него всю влагу. Затем его тщательно промывают пальмовым вином, просушивают, натирают специальными маслами, щедро посыпают благовониями и заполняли изнутри ароматическими смолами, предохраняющими от гниения. Затем тело вновь помещают в особый раствор ещё на 20 дней, после чего ещё раз наполняют ароматическими веществами. Разрез на боку зашивают и передают подготовленное тело специальным одевальщикам, которые наряжают и всячески украшают его.
   Важным вельможам принято золотить ногти на руках и ногах, вставлять глаза из хрусталя или драгоценных камней. Лицо покрывают или маской, украшенной драгоценностями, или целым куском полотна. Пальцы рук и ног покойника обычно унизывают десятками колец и перстней. Всё это время жрецы во главе со старейшиной, наряженным Анубисом – богом бальзамирования, читают особые заклинания, благословляющие мумию. Затем на покойника надевают особую рубаху, которая зашнуровывается сзади. Нарядив таким образом умершего, одевальщики покрывают всё тело слоем клея и начинают обматывать его тонкими льняными бинтами, вымоченными в смоле и в специальных маслах. Они тщательно и туго обматывая пальцы рук и ног, после чего прибинтовывают их к телу. Это всё делается для того, чтобы как можно лучше передать формы тела. Пеленание происходит по многу раз, так что длина использованных бинтов составляет не одну сотню шагов. Между бинтами вкладываются волшебные амулеты. С их помощью дух умершего беспрепятственно перемещается в загробный мир и уничтожает всех своих врагов.
   Дядя на минуту задумался.
   – Помню, на одном из амулетов была помещена такая магическая формула: «Пусть смерть своими крылами погубит того, кто посмеет нарушить мой покой!». После пеленания мумия ещё раз густо посыпается раствором соды, чтобы отпугнуть насекомых.
   В день погребения набальзамированное тело торжественно укладывается в саркофаг, который ставят на особые полозья, украшенные богатой резьбой и росписью, и с торжественными церемониями под вопли профессиональных плакальщиц и наложниц провожают до заупокойного храма, где все прощаются с умершим. В саму тайную гробницу мумию доставляют глубокой ночью лишь немногие посвящённые жрецы. Так провожают достойных людей!
   Знаешь, я обещал тебе не упоминать о дешёвом способе, но не сдержу своего слова, чтобы ты, мальчик мой, имел представление о том, как непочтительно поступают с телами тех, кто не может оплатить работу хорошего бальзамировщика. В тело менее уважаемого мертвеца просто вводят едкие вещества, а потом растворённые внутренности откачивают наружу. Обработка грубыми растворами чрезвычайно уродует тело: щёки проваливаются, мышцы исчезают.
   Помню, мой учитель постоянно экспериментировал на «дешёвых» мертвецах: искал способы восстановления приличного вида подпорченным трупам, чтобы родственники богатых клиентов могли проститься с хорошо выглядящим телом. Чего только он не использовал! Для того чтобы придать объём утончившимся тканям, применял опилки и жиры. О, это была жуткая смесь, от которой кожа покойника иногда вспучивалась и трескалась. Учитель накладывал особую пудру, даже пробовал вводить под кожу подпорченных мертвецов особые составы, приготовленные из желёз животных.
   Я так подозреваю, что уж на него то у многих ушедших в царство Осириса точно большая обида имеется; старому грешнику наверняка не сладко придётся, когда на загробном суде его спросят за все его делишки. Не хочу предрекать ему несчастье, но, видимо, чудовище Аммит, восседающее на суде позади трона Осириса, всё же сожрёт его душу как не прошедшую испытание на весах добрых и злых дел. Уж я-то знаю, что мёртвого человека надо при любых обстоятельствах уважать и бояться. Если бы я этого не знал и не следовал правилам, мои небесные покровители уже давно бы отвернулись от меня, и тогда бы солдаты из патруля наконец-то поймали того, кого безуспешно ищут уже много лет. Впрочем, – опомнившись и боязливо поглядывая на каменный саркофаг, поспешил поправиться Хромой – речь не обо мне, Мад, а о тех презренных расхитителях, которых мы с тобой искренне презираем! А ты знаешь, мальчик мой, что ожидает презренных людей, грабящих гробницы священных мертвецов, случись им живьем попасть в руки людей фараона?
   В это время Мад, внимательно слушающий своего учителя, обратил внимание на огромное количество окружающих их изображений жука-скарабея, и тут же нетерпеливо поинтересовался, что это означает.
   – Я не жрец и не могу всё знать, – не слишком довольный тем, что его так бесцеремонно перебили, проворчал Хромой, но всё же ответил: – Слышал, что скарабей является воплощением энергии солнца, символом вечной жизни. Кроме того, я слышал, – тут дядя Мада понизил голос и вновь боязливо покосился в сторону саркофагов, – что во время церемонии вечного проклятия, о которой я как раз собирался тебе рассказать, этих жуков напускают в гроб грешника и замуровывают их там, чтобы насекомые год за годом медленно пожирали плоть проклятого. Вообще же, участь пойманного расхитителя гробниц ужасна! Из него делают «живую мумию»: ловкие люди вынимают из тела преступника некоторые органы, но так, чтобы он оставался живым. Потом тело туго пеленают и укладывают в гроб. Всё это время жрецы читают над злодеем заклинания, чтобы его мучения продолжались вечно, а его душа никогда не могла бы вырваться на свободу. Потом гроб относят в особое проклятое место и навечно закапывают там. Более страшной участи для человека быть не может! – закончил свой жуткий рассказ дядя.

   Пока Хромой энергично заворачивал в принесённые ими с собой покрывала самые ценные предметы усыпальницы, Мад, вольготно расположившись на великолепном кедровом ложе, увлечённо рассматривал прекрасный рисунок на стене. Изображение повествовало о том, как вечная душа покоящегося здесь человека, пересекает реку смерти на большой красивой лодке, миниатюрную копию которой мальчик заметил среди всяческого скарба в соседней комнате. После этого царский чиновник, свободный от малейших забот, вместе с женой начинает наслаждаться загробной жизнью в стране, похожей на Египет. В наглядном рассказе говорилось, что урожаи там всегда богаты, что никто, даже рабы не знают там голода, а тенистые сады дают много прохлады.
   «Вот бы когда-нибудь попасть туда!» – с завистью подумал мальчик и твёрдо решил, что сделает всё, чтобы его когда-нибудь его собственная смерть была обставлена по всем правилам, гарантирующим лёгкое путешествие в вожделенную страну.
   – Нам пора – тихо позвал Хромой.
   Мад взвалил на себя тюк поменьше и стал дожидаться, пока дядя первым пролезет в пролом, чтобы вслед за ним покинуть погребальную камеру. Но объёмистая поклажа не позволила мальчику сразу же протиснуться в узкий лаз. Поэтому вначале он передал тюк дяде и уже собирался вылезти сам, но тут послышался звук глухого удара. Дядя коротко вскрикнул, свет его факела тут же погас. Когда перепуганный подросток, наконец, выбрался из усыпальницы, то его глазам предстала ужасная картина: мужчина в неудобной позе лежал на боку, подвернув под себя ноги, вся правая часть его лица была залита кровью. Он уже не дышал. Рядом с поверженным телом Мад заметил увесистый камень с острыми краями. Похоже, он свалился на голову несчастного откуда-то сверху. Но что могло стать причиной его падения, ведь когда они крушили стену, всё обошлось?
   Мад оглянулся на виднеющиеся в пробоине лаза саркофаги. Неужели мумия, не смотря на все уловки дяди, всё-таки разоблачила их и решила покарать одного за другим?! Но тогда ему уже ни за что не выбраться отсюда! Мальчика обступала зловещая тишина, только слабо потрескивали догорающие факелы позади, в гробнице, и тот, что был в его руке.
   Надо хотя бы попытаться спасти свою жизнь, но Маду казалось, что, как только он нарушит тишину, слепой Ка начавшей мстить мумии тут же услышит его и разорвёт в клочья. Тут же, словно в подтверждение этой мысли, где-то совсем рядом и вправду раздался странный звук, который можно было принять за осторожные крадущиеся шаги. Слёзы жалости к себе и к последнему родному ему человеку беззвучно текли по щекам мальчика, но он даже боялся их вытереть, чтобы не выдать себя шелестом одежды. Если бы в эту минуту жуткий Ка возник перед ним, то мальчик даже не попыталась бы оказать сопротивления, а только молил бы о скорой смерти.
   Но факел в его руке не мог гореть вечно, надо было на что-то решаться. Наконец, схватив свой тюк, мальчик со всех ног бросился через зал и по галерее. Страх обнаружить за спиной ужасного преследователя заставлял его нестись без оглядки так быстро, как он никогда до этого не бегал. Вдруг Мад неожиданно вспомнил о недавних словах дяди, и его охватило жаркое чувство стыда. Он остановился и долго стоял, вглядываясь вглубь коридора. Как ни жутко было возвращаться, но ему пришлось заставить себя это сделать.
   Вначале Мад нашёл на уже успевшем остыть трупе свиток с бесценными заклинаниями, потом долго пытался поднять тело с земли. Когда же это ему удалось, то после первых шагов мальчику показалось, что он не сможет пройти с такой непомерной тяжестью даже до конца галереи.
   И тем не менее Мад твёрдо решил, что не оставит дядю на растерзание мумии…

   На свежий воздух он выбрался абсолютно обессиленным. Ожидающий их возвращения жрец уже давно потерял терпение и готовился преподать хороший урок мерзавцам, заставляющим его так долго ждать, но, увидев хрупкого мальчика, шатающегося под тяжестью мёртвого тела, только недовольно поинтересовался, почему тот вынес всего один свёрток из обещанных ему Хромым шести? На это Мад ответил, что остальное он спрятал недалеко от выхода из гробницы, но вначале пусть уважаемый жрец поможет отправить тело его дяди к хорошему бальзамировщику.
   – А ты мне нравишься, – после некоторого раздумья произнёс старик. – Пусть будет по-твоему. Надеюсь, твой покойный дядя передал тебе все свои знания и умения и ты сможешь заменить мне его?
   – Постараюсь не опозорить его имени и соответствовать оказанной мне чести, Уважаемый, – почтительно, но с достоинством ответил Мад и прикоснулся рукой к тому месту под одеждой, где у него был спрятан дядин свиток…

Глава 2. Ответственное задание

   …День выдался типично лондонским: серым, туманным и ужасно холодным. Легко одетого молодого человека подгоняла мысль о знакомом до мелочей уютном зале с камином, где мелькают лица друзей и подают традиционные угощения к пятичасовому чаю. Почти бегом, чтобы окончательно не превратится в сосульку, он пересёк Сент-Джеймскую площадь. При этом молодой человек бросил привычный взгляд на памятник победителям в крымской войне, по легенде якобы отлитый из трофейных русских пушек с грозных севастопольских бастионов. Впрочем, все его мысли были устремлены к помпезному зданию, выстроенному в стиле неоклассицизма, на главной лондонской улице – Пиккадилли. Здесь, за высокой оградой, размещался элитарный клуб «Атенеум», членом которого данный молодой человек имел честь состоять. Звали юношу Уильямом Бартоном. Уже полгода, как он выпустился из Кембриджского университета и пробовал себя в журналистике в качестве стажёра спортивного раздела газеты «Таймс».
   У величественных ворот с позолоченным гербом британской империи Бартона встретил чрезвычайно важного вида швейцар в высоком цилиндре и в сверкающем золотым шитьём мундире с «адмиральскими» галунами на рукавах.
   Критическим взглядом он осмотрел демократичный твидовый костюм явившегося сюда прямо из редакции молодого человека и вежливо предупредил:
   – Простите, сэр, но позволю себе напомнить вам, что наступает вечер. – это тактичное замечание означало, что этикет требовал от гостей приходить после шести вечера в вечерних смокингах.
   – Я знаю, Шон, – весело ответил Бартон. – Обещаю, я долго не задержусь в «логове» – ровно без пяти минут шесть меня уже здесь не будет.
   – Нисколько не сомневаюсь в вашем слове, сэр – с большим чувством собственного достоинства кивнул швейцар.
   Парковой дорожкой привратник повёл запоздавшего гостя к входу в здание, над портиком которого красовалась скульптура богини Афины. По дороге Уильям, только недавно вырвавшийся на волю из тюрьмы под названием университет, с удовольствием размышлял о том, что если он прямо сейчас сойдёт с дорожки на траву, то этот суровый швейцар не посмеет ему и слова сказать. А если он захочет улечься на лужайке, то сопровождающий его архангел будет просто терпеливо ждать, стоя над ним с постным выражением лица. Одним словом – свобода!
   Жизнь в Кембридже состояла из одних условностей, исторических традиций и разных глупых запретов. Например, студентам даже в летнюю жару необходимо было присутствовать на лекциях только в мантиях. Бывали даже случаи, когда и студенты, и профессора, вынужденные на протяжении нескольких часов парится в толстых длинных декоративных одеяниях, теряли сознание.
   Или чего стояли невыносимо длинные ежедневные совместные обеды, проходящие пр свечах в старинных высоких залах со столами, уставленными музейной утварью. На таких мероприятиях под постоянными критическими взглядами воспитателей даже еда превращалась в экзамен по этикету и в конечном итоге – в изощрённейшую из пыток.
   А прекрасные зелёные лужайки Кембриджа! Их имели право топтать только те, кто принадлежал к привилегированной касте профессорского корпуса. И не дай бог, какому-нибудь замечтавшемуся школяру ступить на запретную травку!
   Нет, всё-таки правы философы: если хочешь понять что такое счастье, сначала узнай обратную сторону жизни…
   Они поднялись по беломраморной лестнице, проследовали через анфиладу почти пустынных в этот час комнат, напоминающих Уильяму читальные залы его родного Кембриджа, и, наконец, вошли в просторную гостиную, заполненную аристократических бездельниками в безукоризненных смокингах, пошитых на заказ у лучших портных. Впрочем, кроме слуг, здесь никогда и не бывали люди в костюмах, купленных в магазинах готового платья, пускай даже и в самых дорогих. Как никак «Атениум» имел репутацию заповедника лондонской элиты, а это ко многому обязывало. К удовольствию Уильяма, в этот час среди посетителей клубе пока ещё преобладали люди его возраста. Отпрыски лучших семейств Британии, свободные от условностей великосветского общества, от души резвились, словно подросшие щенки. В одном части зала в самом разгаре был рыцарский турнир – молодые балбесы, оседлав товарищей, сражались друг с другом за главный приз – дюжину бутылок шампанского. А в другой части зала под дружный хохот и восторженные комментарии происходило состязания игроков в дартс. Уильям улыбнулся, заметив, как один из дротиков отклонился от мишени и чуть не воткнулся в мягкое место проходящего мимо официанта.
   Но после шести часов подобные шуточки здесь станут невозможны. Шум и звонкие голоса смолкнут, и бал будет править благопристойная тишина. Диваны в глубокие кожаные кресла займут серьёзные господа, чьи строгие лица с обязательным безупречным пробором на голове и пенсне на носу будут скрыты за толстенными биржевыми вестниками.

   Ну а пока можно было не разыгрывать из себя чопорную благопристойность в этом строгом зале, высокие потолки которого давали ощущение открытого пространства, а потемневшие от времени декоративные панели и картины старых мастеров на стенах подчёркивали богатство и вековые традиции клуба.
   При появлении Уильяма ему на встречу поднялся худощавый высокий парень в нелепых круглых очках. Даже великолепный смокинг от самого лучшего портного Сэвил-Роу (лондонский район, где работают самые дорогие мастера мужской одежды) не мог сгладить крайне невыгодного впечатления от его нескладной фигуры. Да что там говорить, Бартон знал, что даже баснословно дорогой «Ролс-ройс» с личным водителем, припаркованный в данный момент у клуба, не мог добавить бедняге шансов в его знакомствах с симпатичными девицами. А страсть его приятеля к спорту объяснялась подсознательным желанием хоть чуть-чуть приблизиться ко всем этим атлетичным жокеям, гребцам и регбистам.
   – Это неспортивно, старина, так опаздывать! – обиженно воскликнул очкарик несколько высоковатым для молодого мужчины голосом. – Мы же договорились сегодня отметить победу «Арлекинов»!
   Уильям рассеянно взглянул на настенные часы, затем на двери, ведущие в клубный ресторан, и хмыкнул:
   – Извини, Мартс, но только не сегодня. Случилось такое важное событие, что мне теперь совсем не до регби. Представляешь, наш Пончик вдруг решил послать именно меня, а не зазнайку Макнайта, спецкором в Египет к самому лорду Карнарвону!
   – А-а-а, это тот самый лорд Карнарвон, который прошлой зимой за один вечер умудрился проиграть 45 000 фунтов в клубе «Фифти»? – поморщив лоб и вдруг радостно просияв, вспомнил Марти.
   – Возможно. А ещё он совершил кругосветное путешествие на парусной яхте и был в Англии третьим человеком, купившим автомобиль. Но сейчас речь не об этом. Уже несколько лет лорд финансирует крупные археологические изыскания в Долине царей. На него работает человек по фамилии Картер. И вот вчера из Египта по телеграфу пришло срочное сообщение, что там намечается какое-то важное открытие. Наш Пончик сразу засуетился и предложил зазнайке Макнайту срочно отбыть в Египет для подготовки сенсационного репортажа с места событий. Но тот напустил на себя неслыханную важность и заявил главному редактору, что никуда не поедет, пока ему не выплатят повышенный аванс за риск, так как: «Египет слишком опасное место для джентльмена». Пончик растерялся. И в этот момент ему подвернулся я. Представляешь, Марти, какая удача? У меня в кармане уже лежит билет на пароход и кругленькая сумма на командировочные расходы. Главный поручил мне сделать материал по раскопкам, а кроме того, провести частное расследования об охотниках за древностями, которых сейчас немало промышляет в Египте. Дело действительно опасное, и я уже чувствую себя чуть-чуть Лоуренсом Аравийским, отправляющимся с секретной миссией в пески загадочного востока!
   – И ты не боишься? – глаза Марти Когмана за толстыми стёклами круглых очков испуганно округлились.
   – Долг превыше всего! – слишком браво и поспешно ответил новоиспечённый спецкор и для убедительности своих слов поспешил извлечь из саквояжа купленный час назад в оружейном магазине «Филипп и К°» новенький десятизарядный «Маузер», который лежал в громоздкой деревянной кобуре-прикладе.
   Словно ребёнок, которому только что подарили новую игрушку, Бартон не удержался и извлёк пистолет из кобуры. Особую гордость у него вызывала сделанная хозяином магазина по его просьбе гравировка на маузере: «Специальный корреспондент газеты „Таймс“ сэр Уильям Бартон».
   В снаряжённом патронами состоянии пистолет знаменитой немецкой фирмы весил более килограмма. На рукоятке имелось специальное приспособление, чтобы его можно было легко накрутить на кобуру-приклад. И тогда пистолет превращался в короткую автоматическую винтовку.
   Бартона так и распирало немедленно испытать «машинку» в деле, но в этом аристократическом «логове» это было немыслимо. Он уже собирался заговорщицки предложить приятелю выйти в парк и там пострелять по воронам, пока поблизости не появится полисмен. Но Марти явно не принадлежал к тем мужчинам, у которых от одного только созерцания оружия учащается пульс, а краска приятного возбуждения заливает щёки. Напротив, вид хищно сверкающего хромированными частями орудия убийства лишь усилил его опасения.
   – Надеюсь, Уилли, он тебе не пригодится, – робко заметил он.
   В этот момент к ним подошёл уютно-толстый от постоянной близости к местной кухне метрдотель мистер Тэмс и любезно спросил: можно ли ему «поработать мамочкой», то есть налить молодым людям чаю. Это предложение оказалось весьма кстати, и друзья расположились в широких тёмно-зелёных кожаных креслах возле низенького журнального столика. Вскоре им принесли чай, а потом и традиционный трехъярусный поднос, на нижнем «этаже» которого лежали крохотные треугольные сэндвичи с яйцом, сёмгой и очищенными огурцами, в середине – пшеничные булочки с джемом и топлёными сливками, а наверху – разнообразные малюсенькие пирожные.
   Обильная вкусная еда, комфортная обстановка, благодарный слушатель в лице Марти, который уже смотрел на друга снизу вверх, окончательно заставили Уильяма поверить в то, что он действительно редкий храбрец, если рискует в одиночку отправляться в дикие, таящие опасность пески востока.
   – А знаешь что, Марти, – заметил он, делая глоток превосходного чая, – у меня уже такое ощущение, что эта командировка станет для меня началом блестящей карьеры; и как только я начну выслать в газету первые репортажи, беднягу Макнайта хватит удар от приступа зависти. И поверь, мне будет, что рассказать читателям. Ведь в старушке Англии мало что знают про то, как ещё совсем недавно европейские страны снаряжали в Египет своих консулов и даже целые поисковые экспедиции с заданием отыскать и вывезти всё самое ценное…

Глава 3. Цивилизованный грабёж

   Нет, сегодня он действительно схватил птицу удачи за хвост! Перед внутренним взором молодого человека вновь предстала растерянная физиономия Пончика и его нелепая кругленькая фигура посреди редакционного коридора. Смешно расставив свои тонкие ножки, обутые в мальчиковые ботинки, главный редактор безуспешно искал выход из тупиковой ситуации, как увидел его его – Бартона! А потом они вместе ехали в кэбе на квартиру к какому-то «мухомору», наверное, лет сто потратившему на изучение пыльных фолиантов. И этот книжный червь долго и обстоятельно снабжал новоиспечённого спецкора самыми подробными знаниями, которые могли пригодиться ему в экспедиции и при подготовке статей. Именно этого «мухомора» Бартон сейчас и цитировал с важным видом (впрочем, иногда украдкой заглядывая в блокнот):
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →