Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Древние египтяне учили бабуинов прислуживать им за столом

Еще   [X]

 0 

Стихийная натура (Аверченко Аркадий)

«… – Эхма! – кричал оживленный Тугоуздов, в то время как мы, усевшись на лихача, мчались в оперетку. – Ходи, изба, ходи, печь! Гоп, гоп! Хорошо жить на свете, а?

Год издания: 0000

Цена: 5.99 руб.



С книгой «Стихийная натура» также читают:

Предпросмотр книги «Стихийная натура»

Стихийная натура

   «… – Эхма! – кричал оживленный Тугоуздов, в то время как мы, усевшись на лихача, мчались в оперетку. – Ходи, изба, ходи, печь! Гоп, гоп! Хорошо жить на свете, а?
   – Совершенно безвредно, – улыбнулся я, впадая в его тон. – Так мы в оперетку?
   – В оперетку. Там, знаешь, есть такие разные женщиночки. Хорр…шо!
   «Вот оно, – подумал я, – настоящая широкая московская душа». …»


Аркадий Аверченко Стихийная натура

I

   Знакомы мы с ним недавно – всего лишь несколько месяцев, но, выпивши однажды больше, чем нужно, перешли на «ты».
   Недавно, узнав, что я в Москве, он отыскал меня, влетел в номер гостиницы и с порога закричал:
   – Брось, брось! К черту твой письменный стол! Нынче у меня хорошее настроение, и я хочу глотнуть порцию свежего воздуха! Э, черт! Живешь-то ведь один раз!
   Меня очень трудно уговорить присесть за письменный стол; но увести от письменного стола – самое легкое, беспроигрышное дело…
   – Глотнем воздуху, – радушно согласился я. – Это можно.
   – Эхма! – кричал оживленный Тугоуздов, в то время как мы, усевшись на лихача, мчались в оперетку. – Ходи, изба, ходи, печь! Гоп, гоп! Хорошо жить на свете, а?
   – Совершенно безвредно, – улыбнулся я, впадая в его тон. – Так мы в оперетку?
   – В оперетку. Там, знаешь, есть такие разные женщиночки. Хорр…шо!
   «Вот оно, – подумал я, – настоящая широкая московская душа».
   Как будто догадавшись, Тугоуздов подтвердил вслух:
   – Настоящая я, брат, московская душа! Тут нас таких много. Валяй, Петя, – пятерку на чай дам! Гоп-гоп!
   В оперетке, во время антракта, мы встретили двух неизвестных мне людей: Васю и Мишунчика.
   По крайней мере, Тугоуздов, столкнувшись с ними, так и крикнул:
   – Вася! Мишунчик!
   Тут же он с ними расцеловался.
   – Как подпрыгиваешь, Мишунчик?
   Оказалось, что Мишунчик «подпрыгивал» хорошо, потому что, не задумываясь, отвечал:
   – Ничего. Подъелдониваем.
   У русского человека считается высшим шиком пускать в ход такие слова, которых до него никто не слыхивал; да и он сам завтра на тот же вопрос ответит иначе… Что-нибудь вроде: «ничего, гапибонимся» или «ничего, тарарыкаем».
   А в переводе на русский язык этот краткий диалог очень прост:
   – Как поживаешь, Миша?
   – Ничего, помаленьку.
   Тугоуздов познакомил меня с Васей, познакомил с Мишунчиком и не успокоился до тех пор, пока не взял с них слово ехать вместе с нами ужинать к «Яру».
   – Нет, нет, уж вы не отвертитесь. Поедем, чепурыхнем (или чебурахнем – не помню).
   Когда мы вернулись и сели на место, я спросил Тугоуздова:
   – Кто это такие, твои друзья?
   – А черт их знает, – беззаботно отвечал он, не отрывая бинокля от глаз.
   – Чем они занимаются?
   – Так просто… Москвичи. Кажется, хорошие ребята. Впрочем, я фамилию-то ихнюю забыл. Не то Кертинг и Полосухин, не то Димитрюков и Звездич. Тот, что Звездич, очень хорошо анекдоты рассказывает.
   И закончил несколько неожиданно:
   – Деляга.

II

   – Все как следует? – жизнерадостно спросил Тугоуздов склонившегося к нему метрдотеля.
   – Извольте видеть!
   – Чего там изволить! Коньячишку дрянь поставили. Ты, братец, дай чего-нибудь этакого… старенького.
   – Извольте-с. Есть очень хорошие коньяки 1820 года – только должен предупредить, Николай Савич, – тово-с! Семьдесят пять монет бутылочка.
   – Ты, братец, глуп, – поморщился Тугоуздов. – Скажи, Тугоуздов когда-нибудь торговался?!
   – Никак нет.
   – То-то и оно. Живешь-то ведь один раз! Верно, ребятки?
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →