Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Более 80 \% мирового населения ежедневно принимает внутрь кофеин – в виде чая, кофе или колы.

Еще   [X]

 0 

Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том VI (Казанский Аркадий)

«Божественная комедия» Данте Алигьери – мистика или реальность? Можно ли по её тексту определить время и место действия, отождествить её персонажей с реальными людьми, определить, кто скрывается под именами Данте, Беатриче, Вергилий? Тщательный и придирчивый литературно-исторический анализ текста показывает, что это реально возможно. Сам поэт, желая, чтобы его бессмертное произведение было прочитано, оставил огромное количество указаний на это.

Год издания: 0000

Цена: 89 руб.



С книгой «Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том VI» также читают:

Предпросмотр книги «Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том VI»

Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том VI

   «Божественная комедия» Данте Алигьери – мистика или реальность? Можно ли по её тексту определить время и место действия, отождествить её персонажей с реальными людьми, определить, кто скрывается под именами Данте, Беатриче, Вергилий? Тщательный и придирчивый литературно-исторический анализ текста показывает, что это реально возможно. Сам поэт, желая, чтобы его бессмертное произведение было прочитано, оставил огромное количество указаний на это.


Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том VI «Божественная комедия». Рай. Часть 2 Аркадий Казанский

   © Аркадий Казанский, 2015
   © Илья Ефимович Репин, иллюстрации, 2015

   Редактор Аркадий Казанский
   Редактор Ирина Казанская

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Введение

   «Божественная комедия» Данте Алигьери – мистика или реальность? Можно ли по её тексту определить время и место действия, отождествить её персонажей с реальными людьми, определить, кто скрывается под именами Данте, Беатриче, Вергилий? Тщательный и придирчивый литературно-исторический анализ текста показывает, что это реально возможно. Сам поэт, желая, чтобы его бессмертное произведение было прочитано, оставил огромное количество указаний на это. Автор находит нужное время и место, позволяющее понять: что скрывается за мистическим занавесом Комедии, какие персонажи живут и действуют там.

   Шестой, последний том шеститомника посвящен расшифровке второй части дантовского «Рая».

   Брак невозможен, но Любовь торжествует. Всю свою последующую жизнь Данте посвящает Беатриче. Долгие путешествия, невероятные приключения, восхождение на папский трон, изгнание с трона, возвращение на родину после изгнания, создание бессмертных произведений человеческой мысли – всё посвящает он вечной и неугасимой Любви! Исключительно долгая жизнь поэта обрывается на 101-м году.

   Мечта разрушена, но только не любовь! Не можем быть вместе, что – ж, будем жить, и любить друг друга, как брат и сестра. Впереди у нас ещё очень долгая жизнь; поддерживая друг друга, мы пройдём по ней, пока смерть не разлучит нас.
   Ты уйдёшь раньше; я буду и оплакивать, и прославлять тебя всю свою жизнь, в которой ты займёшь место на небесах, радом с Непорочной Девой. Во имя тебя я обогну Земной Шар, создам бессмертные произведения мысли и творчества, создам письменности для народов и научу народы с ними обращаться, взойду на вершины власти и славы, уготованные мне, буду править всем христианским миром во имя твоё!
   Ни войны, ни нашествия, ни разрушения, ни смерти, ни голод, ни мрак забвения не остановят меня, моя любимая! Изгнание с трона только приблизят меня к родине и к тебе. Разве это не Рай, когда я окончу свои дни на любимой родине, рядом с тобой, и моими мыслями, и воспоминаниями.

Paradiso – Canto XVIII. Рай – Песня XVIII
Пятое небо – Марс (окончание) – Шестое небо – Юпитер – Справедливые

Già si godeva solo del suo verbo
quello specchio beato, e io gustava
lo mio, temprando col dolce l’acerbo; [3]

e quella donna ch’a Dio mi menava
disse: «Muta pensier; pensa ch’i` sono
presso a colui ch’ogne torto disgrava». [6]

Замкнулось вновь блаженное зерцало
В безмолвной думе, а моя жила
Во мне и горечь сладостью смягчала; [3]

И женщина, что ввысь меня вела,
Сказала: «Думай о другом; не я ли
Вблизи того, кто оградит от зла?» [6]

Io mi rivolsi a l’amoroso suono
del mio conforto; e qual io allor vidi
ne li occhi santi amor, qui l’abbandono: [9]

non perch` io pur del mio parlar diffidi,
ma per la mente che non può redire
sovra sé tanto, s’altri non la guidi. [12]

Tanto poss` io di quel punto ridire,
che, rimirando lei, lo mio affetto
libero fu da ogne altro disire, [15]

fin che `l piacere etterno, che diretto
raggiava in Bëatrice, dal bel viso
mi contentava col secondo aspetto. [18]

Я взгляд возвел к той, чьи уста звучали
Так ласково; как нежен был в тот миг
Священный взор, – молчат мои скрижали. [9]

Бессилен здесь не только мой язык:
Чтоб память совершила возвращенье
В тот мир, ей высший нужен проводник. [12]

Одно могу сказать про то мгновенье, —
Что я, взирая на нее, вкушал
От всех иных страстей освобожденье, [15]

Пока на Беатриче упадал
Луч Вечной Радости и, в ней сияя,
Меня вторичным светом утолял. [18]

   Поэт возвёл взор к глазам той, чей голос звучал так ласково и погрузился в нежный взор, передать который даже он не в силах. Одно он может сказать, что, глядя в глаза Любимой, он освобождается от всех иных страстей. На Беатриче падал луч Вечной Радости Любви и, сияя в её глазах, утолял поэта даже отражённым светом.
Vincendo me col lume d’un sorriso,
ella mi disse: «Volgiti e ascolta;
ché non pur ne` miei occhi è paradiso». [21]

Come si vede qui alcuna volta
l’affetto ne la vista, s’elli è tanto,
che da lui sia tutta l’anima tolta, [24]

così nel fiammeggiar del folgór santo,
a ch’io mi volsi, conobbi la voglia
in lui di ragionarmi ancora alquanto. [27]

«Оборотись и слушай, – побеждая
Меня улыбкой, молвила она. —
В моих глазах – не вся отрада Рая». [21]

Как здесь в обличьях иногда видна
Бывает сила чувства, столь большого,
Что вся душа ему подчинена, [24]

Так я в пыланье светоча святого
Познал, к нему глазами обращён,
Что он еще сказать мне хочет слово. [27]

   Беатриче предлагает Данте оторваться от её глаз, в которых не вся отрада Рая, и взглянуть на новый светоч, представший перед ними. Оборотившись, он увидел, что новый Святой светоч в глубинах Марса хочет сказать ему слово.
El cominciò: «In questa quinta soglia
de l’albero che vive de la cima
e frutta sempre e mai non perde foglia, [30]

spiriti son beati, che giù, prima
che venissero al ciel, fuor di gran voce,
sì ch’ogne musa ne sarebbe opima. [33]

Però mira ne» corni de la croce:
quello ch’io nomerò, lì farà l’atto
che fa in nube il suo foco veloce». [36]

«На пятом из порогов, – начал он, —
Ствола, который, черпля жизнь в вершине,
Всегда – в плодах и листьем осенён, [30]

Ликуют духи, чьи в земной долине
Столь громкой славой прогремели дни,
Что муз обогащали бы доныне. [33]

И ты на плечи крестные взгляни:
Кого я назову – в их мгле чудесной
Мелькнут, как в туче быстрые огни». [36]

   Новый светоч, скрытый в пятом небе – Марсе, начал свою речь. Он говорит, что на бесконечно высоком стволе Рая, на пятом пороге, ликуют души, чьи дни на земле прогремели такой громкой славой, что доныне обогащали бы Муз в их творчестве. Посмотри на плечи креста, прочерченного по поверхности Марса, и там, кого я буду называть, промелькнут, как молния в тучах.
Io vidi per la croce un lume tratto
dal nomar Iosuè, com» el si feo;
né mi fu noto il dir prima che «l fatto. [39]

И видел я: зарница глубью крестной,
Едва был назван Иисус, прошла;
И с действием казалась речь совместной. [39]

   Святая душа начинает перечисление воителей за веру с Иисуса, сына Навина (XVI —XII века до н. э.) – по библейской легенде, вождя еврейского народа, преемника Моисея, завоевателя Земли Обетованной. Он мелькнул, как зарница в тёмной туче. Отмечаю его, как современника Троянской Войны.

   Из академической статьи:
   Иисус Навин – предводитель еврейского народа в период завоевания Ханаана, преемник Моисея. Его деятельность подробно изложена в «Книге Иисуса Навина».
   В православной традиции Иисус Навин почитается как праведный, память совершается 1 сентября по юлианскому календарю.
   Происходил из колена Ефремова и носил первоначально имя Осия (Хошеа), но был переименован Моисеем в Иисуса (Йехошуа), когда был послан разведчиком с представителями других одиннадцати колен. Комментаторы объясняют причину изменения имени молитвой Моисея, чтобы Иисус оставался при своем мнении и не шёл за остальными разведчиками. В латинской (а затем в католической и протестантской) традиции имя Иисуса Навина передаётся иначе, чем имя Иисуса Христа – Josua вместо Jesus, в то время как в греческой православной традиции оба зовутся Иисус (поэтому к имени первого обычно прибавляется Навин или сын Навин, в то время как в западной традиции это излишне). Иисус прозван Навин от имени своего отца, Нав или Нон. К имени Нав добавлен устаревший суффикс – ин что, как и – ов указывает на принадлежность.
   Уже при самом вступлении в пустыню, по выходе из Египта, он руководил еврейским войском при отражении нападения амаликитян (Исх.17:8—16), и затем в течение всего странствования был одним из главных помощников Моисея, пока, после смерти последнего, к нему не перешла вся власть над евреями.
   Непосредственно после смерти Моисея к Иисусу явился Бог и сказал ему:
   «…встань, перейди через Иордан сей, ты и весь народ сей, в землю, которую Я даю им, сынам Израилевым. Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам, как Я сказал Моисею: от пустыни и Ливана сего до реки великой, реки Евфрата, всю землю Хеттеев; и до великого моря к западу солнца будут пределы ваши. Никто не устоит пред тобою во все дни жизни твоей; и как Я был с Моисеем, так буду и с тобою: не отступлю от тебя и не оставлю тебя. Будь тверд и мужествен; ибо ты народу сему передашь во владение землю, которую Я клялся отцам их дать им». (Нав.1:2—6)
   Первым делом евреи под предводительством Иисуса атакуют Иерихон. В течение семи дней их войска маршируют вокруг городских стен, возглавляемые жрецами, несущими ковчег завета. На седьмой день, войско обошло город семь раз, сопровождаемое играющими на трубах священниками. В определённый момент Иисус приказывает всему народу одновременно крикнуть, и тотчас стены города падают сами собой.
   После этого Иисус приказывает истребить население Иерихона полностью, включая женщин, стариков, детей и домашний скот. Была пощажена только блудница Раав и её родня, за то, что Раав ранее укрыла еврейских разведчиков, проникших в город. Сам Иерихон был полностью сожжён (Нав. 6).
   Далее, вступив в Землю обетованную, он в целом ряде сражений победил несколько ханаанских племён, несмотря на то, что они выступали против него иногда целыми коалициями. Город Гай Иисус захватил, а население его истребил полностью, как и в Иерихоне. Пять царей – иерусалимский, хевронский, иерамуфский, лахисский и еглонский объединились против израильтян. Однако Иисусу удалось нанести им поражение. Бог принял участие в сражение на его стороне, бросая с неба в войско неприятеля камни:
   «Когда же они бежали от Израильтян по скату горы Вефоронской, Господь бросал на них с небес большие камни до самого Азека, и они умирали; больше было тех, которые умерли от камней града, нежели тех, которых умертвили сыны Израилевы мечом». (Нав.10:11)
   Во время этого сражения Иисус Навин, согласно Библии, остановил на небе Солнце и Луну, чтобы противник не смог отступить, воспользовавшись вечерним и ночным мраком: – «Стой, Солнце, над Гаваоном, и Луна, над долиною Аиалонскою!» (Нав.10:12).
   Пять царей, потерпев поражения, спрятались в одной из пещер. Но они были обнаружены и Навин приказал убить их и повесить на деревьях. Затем еврейское войско захватило города Макед, Ливна и Лахис. Все жители этих городов были поголовно вырезаны. На помощь царю Лахиса пришёл царь Газерский, но израильтяне одержали верх и истребили его народ полностью. Та же судьба постигла всех жителей городов Еглон и Хеврон:
   «И поразил Иисус всю землю нагорную и полуденную, и низменные места и землю, лежащую у гор, и всех царей их: никого не оставил, кто уцелел бы, и все дышащее предал заклятию, как повелел Господь Бог Израилев; поразил их Иисус от Кадес-Варни до Газы, и всю землю Гошен даже до Гаваона». (Нав.10:40—41)
   После покорения и раздела земли, он мирно скончался и погребён на горе Ефремовой (Нав.19:49—50, Нав.24:29—30). Незадолго до смерти призывал свой народ: – «Бойтесь Господа и служите Ему в чистоте и искренности; отвергните богов, которым служили отцы ваши за рекою и в Египте, а служите Господу». (Нав.24:14).

E al nome de l’alto Macabeo
vidi moversi un altro roteando,
e letizia era ferza del paleo. [42]

На имя Маккавея проплыла
Другая, как бы коло огневое, —
Бичом восторга взвитая юла. [42]

   Вторым назван Иуда Маккавей – освободитель еврейского народа от сирийского ига (II век до н. э.). Он промчался, как огненное колесо – коло.

   Из академической статьи:
   Иуда Маккавей (погиб в 161 году до н. э.) – третий сын Маттафии (Маттитьягу) Хасмонея, принявший, согласно предсмертной воле отца, руководство восстанием евреев против Антиоха Эпифана.
   Сын ревностного о законе Моисеевом священника Маттафии, он с детства проникся той же ревностью, и после смерти отца вместе со своими братьями восстал против попытки Антиоха искоренить иудейство и на его место ввести греческий культ. Собрав около себя всех ревнителей Бога, он нанёс несколько жестоких поражений войску Антиоха и достиг на время заключения мира, которым и воспользовался для восстановления чистоты поклонения в храме.
   В самом начале восстания Иуда получил прозвище «Маккавей». Чтобы объяснить его значение, выдвигалось несколько версий. Согласно наиболее распространенному предположению, это имя восходит к арамейскому маккаба (макебет на современном иврите), что означало «молот» или «кузнечный молот», в знак признания его отваги в битвах.
   Храм, который согласно иудейским представлениям, был осквернён языческим идолослужением, был очищен и освящён, в память чего установлен был особый праздник обновления Храма – Ханука. В возобновившейся войне Иуда Маккавей погиб, но дело его продолжалось другими его братьями – которых тоже стали называть Маккавеями.
   Иуда Маккавей нанёс поражение сирийцам в двух битвах (Эммаус, Вефсура), но проиграл одно при Вефсахаре.
   Иисус и Иуда. Эти два имени в сознании современного человека прочно ассоциируются с Евангельскими событиями. Здесь названы другие Библейские персонажи – Иисус Навин (Новый Иисус) и Иуда Маккавей (не Искариот). Почему Иисус Навин, живший более чем за тысячу лет до Христа, назван Новым? Это тема другой книги, здесь же отмечаю, что двух персонажей Ветхого Завета, названных Данте, разделяет от 10 до 14 веков.

   Разброс времени жизни Иисуса Навина в 4 столетия, практически равный «сдвигу Данте» потрясает. Представь себе, дорогой мой читатель, что произошло за предшествующие тебе 4 столетия. На дворе 2013 год, 400 лет назад окончилось Смутное Время на Руси, воцарилась династия Романовых, 300-летнее правление которых смутно известно тебе по историческим уже источникам. Что случилось в мире за последние 100 лет, ты представляешь себе уже отчётливее. Принять, как данность, что разброс дат жизни и деятельности великого человека – Иисуса Навина покрывает столь огромный исторический период я не в состоянии. И как при таком разбросе найти исторического человека, явившегося прообразом Библейскому персонажу? Найти наверное можно, но это тема другой книги.
Così per Carlo Magno e per Orlando
due ne seguì lo mio attento sguardo,
com» occhio seg ue suo falcon volando. [45]

Великий Карл с Орландом, эти двое
Мой взгляд умчали за собой вослед,
Как сóкола паренье боевое. [45]

   Следующими промчались неразлучные Карл Великий (743/747 – 814 год) и его полководец Орланд (Роланд), подобные боевым соколам. Это тот король франков, который владел всей Европой от Атлантики до Волги.

   Поэт, показав тени двух персонажей Ветхого Завета, переходит к более близким к нам великим людям, изменившим ход истории. Рассматривать их, даты их жизни и деятельности, я призываю тебя, дорогой мой читатель, исключительно осторожно, учитывая, что разрыв между ними и Данте увеличился на 4 – 5 столетий! Представить, что Данте из XIII века говорит о Карле великом из VIII века, я, с трудом, но могу, тем более что в этот период заменить Карла Великого некем. Данте же из XVIII века может говорить только об императоре Священной Римской империи германской нации Карле V Великом из XVI века, сократив временную династию с 10 веков до 2 – х! Это ощутимо реально и понятно любому человеку, про Карла V Великого я уже писал, пора посмотреть на его великого полководца – Орландо.

   Из академической статьи:
   Фернандо Альварес де Толедо (29 октября 1507 (15071029) года—11 декабря 1582 года, Лиссабон, Португалия) – испанский государственный деятель и военачальник эпохи Контрреформации, 3-й герцог Альба (Альба = Орёл, отсюда Орландо), который в качестве штатгальтера Испанских Нидерландов в 1567—73 годах прославился тираническими действиями по подавлению разгоравшейся Нидерландской революции. В протестантских странах его имя стало синонимом жестокости и изуверства.
   Его отец был убит в войне с маврами. Мать – из рода Пиментелей португальского происхождения. Юный Фернандо воспитывался у своего деда, 2-го герцога Альбы, чья мать была сестрой королевы Хуаны Энрикес. Благодаря этому состоял в кровном родстве с императором Карлом V. Элеонора Толедская, великая герцогиня Тосканская, происходила из того же семейства и приходилась ему двоюродной сестрой.
   В 20 лет женился на своей кузине Марии Энрикес, дочери графа Альба-дель-Листе. В том же году от связи с какой-то мельничихой у него родился сын Фернандо, ставший мальтийским рыцарем; впоследствии он был герцогом узаконен и в 1571—80 годах губернаторствовал в Каталонии. Отношения спесивого герцога Альбы с сыном-простолюдином высмеяны в одной из комедий Лопе де Веги.
   Ещё 16-летним юношей он отличился при взятии Фуэнтеррабии и позже участвовал во всех походах императора Карла V – во Франции, Италии, Африке, Венгрии и Германии. Ключом к военным успехам считал регулярные тренировки солдат и строгую дисциплину. Как военачальник придавал большое значение вопросам логистики. Отличался предельной самоуверенностью и редко слушался чьих-либо советов.
   Европейской славой герцог Альба покрыл себя в ходе битвы при Мюльберге (1547 год). Решительная атака конницы под его командованием на дрогнувших в бою саксонцев склонила победу на сторону испанского войска. Менее удачлив он был в войне за Мец в 1552 году; в том же году был переведён главнокомандующим испанскими войсками в Италии и после вступления на престол Филиппа II назначен вице-королём Неаполя.
   На последнем этапе Итальянские войны герцог Альба с успехом командовал войсками против армии папы Павла IV и своей победой в Абруцци вынудил его отказаться от союза с французами и снова перейти на сторону испанской политики.
   В тайном завещании 1543 года Карл V рекомендовал сыну использовать Альбу на поле боя, но в остальных делах остерегаться его самоуверенности, амбициозности и готовности идти к достижению цели любыми средствами. Филипп сделал его одним из двух своих главных советников. Тогда как принц Эболи (муж одноглазой принцессы) рекомендовал сосредоточиться на решении внутренних проблем, герцог Альба отстаивал наступательную политику и предлагал при первой удобной возможности казнить «заговорщиков» в Нидерландах.
   В 1565 году Филипп II направил Альбу вместе со своей женой Елизавета Валуа вести переговоры с матерью последней, Екатериной Медичи. Французская королева хотела договориться о браке своего сына с испанской инфантой, в то время как герцог Альба предлагал начать совместное наступление на гугенотов. В протестантском лагере были убеждены, что на этих-то совещаниях и родилась идея резни гугенотов в Париже, хотя какие бы то ни было документы на этот счёт отсутствуют.
   Неизгладимое, но вместе с тем и самое кровавое, воспоминание о себе Альба оставил своим наместничеством в Нидерландах (1567—1573 годы). Когда он с небольшим, но отборным войском прибыл из Испании в эту страну для укрепления католической религии и монархии короля Филиппа II, революция, начавшаяся в Нидерландах в 1566 году, уже близилась к концу. Тирания Альбы снова раздула её, стоила Испании огромного количества золота и крови и все-таки закончилась потерей двух богатейших провинций.
   Альба приехал с инструкцией Филиппа, которая повелевала, захватив почётнейших граждан страны, отправить их на смертную казнь, конфисковать в казну их имущество и поддерживать католическую веру во всей строгости. Смерть принца Оранского, Эгмонта, Горна и других была заранее решена. Но из трёх вождей Альбе удалось завлечь в свои сети только Эгмонта и Горна и 9 сентября 1567 года арестовать их. Судилище называлось «советом о беспорядках», а от народа получило название «Кровавого совета» (Bloedraad) и под цинически грубым руководством Варгаса оправдывало это прозвище.
   В течение трёх месяцев Альба послал на эшафот до 1800 человек; тот, кого привлекали к следствию, был фактически уже осуждён; малейшего подозрения, даже клеветы со стороны врага было для этого достаточно; а более снисходительного приговора, чем смертная казнь и конфискация имущества, суд не выносил. Оранские принцы Вильгельм и Людвиг также были приглашены на суд, но, проявив благоразумие, не явились. Напротив, весною 1568 года они начали из Германии войну. Вначале, однако, они лишь ухудшили ужасное положение своей страны.
   Победа, одержанная Людвигом в апреле 1568 года, побудила Альбу казнить Эгмонта, Горна и других знатных лиц (в июне), и он отплатил за победу Людвига двумя победами и весьма искусными операциями против Вильгельма, которого с незначительными потерями совершенно вытеснил из страны (в октябре 1568 года).
   Затем в Нидерландах опять началась кровавая расправа; число казней вскоре достигло нескольких тысяч, было конфисковано имущества на 30 миллионов талеров, торговля и промышленность остановились, сотни тысяч людей спасались бегством за границу. После этого начались притеснения с помощью новых налогов: в марте 1569 года государственные чины в Брюсселе должны были дать своё согласие на три декрета, которыми был установлен сбор 1 процента со всего движимого и недвижимого имущества, 5% с продажи земельной собственности и 10% с цены любого проданного товара. Этими декретами была остановлена промышленность и политическая катастрофа стала неизбежна. Её не могло предотвратить нечто вроде амнистии, обнародованной 4 июля 1570 года, хотя при этом все эдикты остались в силе, а когда 31 июля 1571 года была предпринята попытка произвести сбор налогов в 20 и 10 пфеннигов, все лавки закрылись; не было ни купли, ни продажи, прекратились всякая работа и всякое промышленное движение.
   Катастрофа разразилась весной 1572 года, когда партизаны-гёзы овладели большей частью Зеландии и Голландии. Из Франции и Германии им на помощь спешили с новыми силами Людвиг и Вильгельм. Альба по-прежнему оставался победителем в сухопутных сражениях, но по прошествии года кровавых расправ и бесплодных побед и он лишился надежды достигнуть своих целей. Ввиду отсутствия флота и должного финансирования, а также интриг принца Эболи он попросил короля об увольнении (18 декабря 1573 года), после чего вернулся в Испанию.
   По прибытии в Испанию герцог уже не пользовался доверием своего государя, которому были не по душе ни слухи об учинённых им кровавых расправах, ни его сословная спесь. Много проблем доставил престарелому генералу тайный брак его сына с кузиной, дочерью вице-короля Сицилии. Дело в том, что королевская семья уже давно определила ему в жёны фрейлину Магдалену Гусман. За прекословие королевской воле герцог Альба был удалён от двора, а его сына заточили в неприступной крепости Ла-Мота в Медина-дель-Кампо.
   В 1580 году по совету кардинала Гранвелы король назначил Альбу командовать испанской армией в войне за Португальское наследство. Всего за несколько недель война была закончена и пал Лиссабон, однако португальцам эта кампания запомнилась, прежде всего, неслыханной жестокостью захватчиков. Альба ненадолго пережил свой последний триумф: через 2 года он умер в Лиссабоне.

Poscia trasse Guiglielmo e Rinoardo
e «l duca Gottifredi la mia vista
per quella croce, e Ruberto Guiscardo. [48]

Потом Вильгельм и Реноард свой свет
Перед моими пронесли глазами,
Руберт Гвискар и герцог Готофред. [48]

   За ними пронесли свой свет Вильгельм Завоеватель (1027 – 1087 годы) и Реноард (Храбрый Нос). Кто такой Реноард, источники молчат. Наконец пронеслись Руберт Гвискар (1016 – 1085 годы) – Роберт Гвискар, изгнавший в XI веке из Южной Италии арабов и византийцев, один из основателей норманнского государства на юге полуострова и в Сицилии (Сицилийского королевства) и герцог Готофред (1060 – 1100 год) – Готфрид Бульонский, вождь первого крестового похода 1096 года.
   В череде воителей за веру, Данте перечисляет самых знаменитых завоевателей, расширявших огнём и мечом пределы своих стран от Иисуса Навина до Готфрида Бульонского. Поэт объединяет воителей Ветхого Завета, последователей Моисея – Иисуса Навина (XVI – XII век до н. э.), Иуду Маккавея (II век до н. э.), с воителями Нового Завета – Карлом Великим и Роландом (VIII век), Вильгельмом Завоевателем и Реноардом, Рубертом Гвискаром и Готфридом Бульонским (все – XI век). Снова обращаю внимание на гигантскую дистанцию в 25 веков!

   Так далеко заходить совершенно незачем. Точной копией (или оригиналом) Вильгельма Завоевателя Англии из XI века является другой Завоеватель Англии, король Вильгельм III Оранский, хорошо известный Данте. Оцени созвучие: Оранский – Реноард!

   Из академической статьи:
   Вильгельм III, принц Оранский, или Виллем ван Оранье-Нассау (4 ноября 1650 года (16501114), Гаага – 8 марта 1702 года, Лондон) – правитель Нидерландов (статхаудер) с 28 июня 1672 года, король Англии (под именем Вильгельм III) с 13 февраля 1689 года и король Шотландии (под именем Вильгельм II) с 11 апреля 1689 года.
   Английские историки практически единодушно дают Вильгельму III как правителю Англии и Шотландии высокую оценку. В годы его правления были проведены глубокие реформы, заложившие основу политической и хозяйственной системы страны. В эти годы начинается стремительный взлёт Англии и её превращение в могучую мировую державу. Одновременно закладывается традиция, по которой власть монарха ограничивается рядом законоположений, установленных фундаментальным «Биллем о правах английских граждан».
   По отцу (Вильгельму II Оранскому) Вильгельм III принадлежал к влиятельной в Нидерландской республике протестантской династии принцев Оранских, носил титул принца с рождения (за восемь дней до рождения Вильгельма его отец умер от оспы). По линии матери он внук английского короля Карла I. С 1666 года рассматривался олигархией как наследник высшего поста республики, статхаудера (штатгальтера).
   В Нидерландах к юному принцу относились насторожённо, помня о том, что незадолго до смерти его отец пытался совершить в республике монархический переворот и стать королём. Правителем избрали Яна де Витта. В начале 1670-х годов Нидерланды были вовлечены в нескончаемые войны с Англией, а затем и с Францией. 4 июля 1672 года 21-летний принц Вильгельм был провозглашён штатгальтером и главнокомандующим, а 20 августа братья де Витт были зверски растерзаны толпой, натравленной оранжистами, сторонниками принца. Несмотря на то, что причастность Вильгельма Оранского к этому убийству бывшего правителя республики Голландия так никогда и не была доказана, известно, что он воспрепятствовал привлечению к суду зачинщиков убийства и даже вознаградил некоторых из них: Хендрика Верхоффа – деньгами, а других вроде Яна ван Банхема и Яна Кифита – высокими должностями. Это нанесло ущерб его репутации так же, как и предпринятые им впоследствии карательные действия в Шотландии, известные в истории, как Резня в Гленко.
   В эти годы он проявил недюжинные способности правителя, сильный характер, закаленный в трудные годы правления республиканцев. Энергичными мерами молодой правитель остановил наступление французов, затем составил коалицию с Бранденбургом, Австрией и Испанией, при помощи которых одержал ряд побед и вывел Англию из войны (1674 год).
   В 1677 году Вильгельм женился на своей двоюродной сестре Марии Стюарт, дочери герцога Йоркского, будущего короля Англии Якова II. Современники сообщали, что отношения между супругами были тёплыми и доброжелательными. Этот союз и разгром армии Людовика XIV у Сен-Дени в 1678 году завершили войну с Францией (правда, ненадолго).
   В 1685 году после смерти английского короля Карла II, не имевшего законных детей, на трон Англии и Шотландии вступил дядя и тесть Вильгельма, Яков II, непопулярный в народе и среди правящего слоя. Ему приписывали стремление восстановить в Англии католицизм и заключить альянс с Францией. Некоторое время противники Якова надеялись на смерть пожилого короля, после чего трон Англии заняла бы его дочь-протестантка Мария, жена Вильгельма. Однако в 1688 году у 55-летнего Якова II неожиданно родился сын, и это событие послужило толчком к перевороту. В неприятии политики короля Якова основные политические группировки объединились и договорились пригласить на смену «тирану-католику» голландскую чету – Марию и Вильгельма. К этому времени Вильгельм несколько раз посетил Англию и завоевал там большую популярность, особенно среди вигов.
   В том же 1688 году Яков II усилил гонения на англиканское духовенство и рассорился с тори. Защитников у него практически не осталось (Людовик XIV был занят войной за Пфальцское наследство). Объединённая оппозиция – парламент, духовенство, горожане, землевладельцы – тайно направили Вильгельму призыв возглавить переворот и стать королём Англии и Шотландии.
   15 ноября 1688 года Вильгельм высадился в Англии с армией из 40 тысяч пехотинцев и 5 тысяч кавалеристов. На его штандарте были начертаны слова: «Я буду поддерживать протестантство и свободу Англии». Он не встретил никакого сопротивления: королевская армия, министерство и даже члены королевской семьи немедленно перешли на его сторону. Решающей стала поддержка переворота командующим армией бароном Джоном Черчиллем, ранее очень близким к королю Якову II.
   Старый король бежал во Францию. Однако он не смирился с поражением: в 1690 году, когда против англичан восстала Ирландия, Яков получил военную помощь во Франции и предпринял попытку возвращения к власти. Но Вильгельм лично возглавил ирландскую экспедицию и в сражении на реке Бойн католическая армия была разгромлена.
   В январе 1689 года парламент провозгласил Вильгельма и его супругу монархами Англии и Шотландии на равных правах. Виги предложили поначалу Вильгельму стать консортом (просто супругом царствующей королевы Марии), но Вильгельм категорически отказался. Спустя 5 лет Мария умерла, и в дальнейшем Вильгельм руководил страной сам. Он правил Англией, Шотландией, Ирландией, сохраняя также свою власть и в Нидерландах – до конца жизни.
   Первые годы правления Вильгельм боролся со сторонниками Якова (якобитами), разгромив их сначала в Шотландии (1689 год), а затем – в Ирландии (в битве на реке Бойн, 1690 год). Ирландские протестанты (Оранжисты) до сих пор отмечают этот день как праздник и чтят Вильгельма Оранского как героя. Оранжевый цвет (фамильный для Оранской династии) на флаге Ирландии – символ протестантов.
   Непримиримый оппонент самого могущественного католического короля Европы, Людовика XIV, Вильгельм неоднократно воевал против него на суше и на море ещё в бытность правителем Нидерландов. Людовик не признал Вильгельма королём Англии и Шотландии, поддерживая притязания Якова II. Для борьбы с державой Бурбонов Вильгельм Оранский создал мощную армию и самый значительный английский флот со времён Елизаветы I. После долгой череды войн Людовик XIV был вынужден заключить мир и признать Вильгельма законным королём Англии (1697 год). Тем не менее, Людовик XIV продолжал поддерживать Якова II, а после его смерти в 1701 году – его сына, объявившего себя Яковом III.
   Вильгельм был лично знаком и дружен с русским царём Петром I, который во время Великого посольства (1697—1698 годы) посетил принца Оранского в обоих его владениях – и в Нидерландах, и в Англии.
   Правление Вильгельма III ознаменовало решительный переход к конституционной (парламентской) монархии. При нём принят Билль о правах 1689 года и ряд других основополагающих актов, определивших развитие английской конституционно-правовой системы на два последующих века. Позитивную роль сыграл и «Акт о веротерпимости». Следует отметить, что веротерпимость относилась исключительно к протестантам, не принадлежащим к Англиканской церкви, ущемления в правах католиков сохранялись до второй половины XIX столетия.
   В 1694 году при поддержке короля был основан Английский банк, а в 1702 году, незадолго до смерти, король одобрил создание объединённой Ост-Индской компании. Начался расцвет литературы (Джонатан Свифт), науки (Исаак Ньютон), архитектуры (Кристофер Рен), мореплавания. Завершается подготовка к массовой колонизации Северной Америки. Памятью об этом является название столицы Багамских островов Нассау (1695 год).
   Незадолго до смерти (в 1701 году, после смерти малолетнего племянника герцога Глостерского) Вильгельм утвердил «Акт о престолонаследии», согласно которому британский трон не могли занимать католики и лица, состоящие в браке с католиками.
   В конце жизни страдал от астмы.
   Вильгельм скончался от воспаления лёгких, которое было осложнением после перелома плеча. Король сломал плечо при падении с лошади, и ходили слухи, что это случилось из-за того, что лошадь ступила в кротовую норку. Якобиты после этого охотно поднимали тост «за того кротика» («джентльмена в чёрном жилете»). Детей у Вильгельма и Марии не было, и трон заняла сестра Марии, Анна.
   И, конечно же, его непобедимый полководец: – «Мальбрук в поход собрался».

   Из академической статьи:
   Черчилль, Джон Черчилль, 1-й герцог Мальборо (26 мая 1650 года (16500526) – 16 июня 1722 года) – английский военный и государственный деятель, отличившийся во время Войны за испанское наследство. Генерал-капитан (Captain-General) (1702—1711, 1714—1717 годы), генералиссимус. Имеет репутацию самого выдающегося английского полководца в истории. За свои заслуги был пожалован титулами графа, а затем 1-го герцога Мальборо.
   В юности Черчилль был Паж герцога Йоркского (позже короля Яков II), служил во Фландрия, потом пять лет состоял на французской службе и по возвращении в 1678 году женился на фрейлине принцессы (впоследствии, с 1702 года, королевы Анны), Саре Дженнингс. Этот брак, а ещё больше – связь сестры Черчилля, Арабеллы, с герцогом Йоркским, от которого у неё родился сын герцог Бервик – много способствовали его успеху. После вступления Якова II на престол он стал генералом и бароном Сендриджем, сражался против мятежника герцога Монмута (битва при Седжмуре). Именно то, что генерал Черчилль, командующий армией, предал короля Якова II (вскоре после того, как высадилась внушительная армия зятя короля – принца Виллема Оранского) и перешел с многими офицерами на сторону Виллема, парализовало волю короля Якова, отказавшегося от дальнейшей борьбы. Пришедший к власти Виллем Оранский, ставший королем Великобритании Вильгельмом III, в 1689 году щедро вознаградил Черчилля, сделав его графом Мальборо.
   В 1689 году Мальборо сражался в Нидерландах, в 1690 году – в Ирландии, но за участие в замыслах якобитов против Вильгельма был удален от должностей и арестован (1692 год). В 1698 году он снова был приближен ко двору, но, хотя Вильгельм и дал ему главное начальство во Фландрии, блестящая перспектива открылась перед ним лишь со вступлением на престол его покровительницы Анны (1702 год), назначившей его главнокомандующим всеми английскими войсками в войну за испанское наследство, между тем как преданный ему друг, лорд-казначей Годольфин Сидни, руководил внутренним управлением..
   В течение восьми лет оба деятеля работали вместе с беспримерным успехом; расположение королевы было на их стороне, благодаря влиянию графини Мальборо. Возведённый в сан герцога, Мальборо вместе с принцем Евгений Савойский разбил французов и баварцев Битва при Бленгейме (Гохштедте), 13 августа 1704 года. Дипломатическое искусство герцога подготовило кампанию 1706 года, в которой он разбил наголову французов при Рамильи; в это время Мальборо достиг апогея своей славы.
   Кабинет Мальборо и Годольфина, вследствие нерасположения тори к войне, получал более и более вигистскую окраску; но именно в это время Роберт Харли, начал, при помощи придворной дамы Мэшем, интриговать у королевы против могущественного герцога и его супруги. Мальборо ещё раз одержал блестящую победу в кровопролитной битве при Мальплаке (1709 год); но, пока он находился в походе, в Англии произошёл кризис: Годольфин должен был оставить свой пост и Харли, вместе с лордом Болингброком, образовал министерство тори.
   Мальборо удержал начальство над войсками, но ему мешали во всех его предприятиях. Несмотря на его нежелание, было заключено перемирие 8 октября 1711 года, сам он был обвинён в растратах и лишён должностей, в 1712 году. Он отправился в Голландию и Германию и вернулся в Англию лишь после смерти Анны (август 1714 года).
   Георг I Ганноверский снова назначил его главнокомандующим, но он уже не имел прежнего значения. Мальборо был одинаково неутомим как полководец и как дипломат, смел, настойчив и хладнокровен, но страсть к деньгам несколько повредила его репутации. Титул и имения Мальборо перешли к внуку его по дочери, Чарльзу Спенсеру, от которого по прямой мужской линии происходят Уинстон Черчилль и принцесса Диана.
   Прямые параллели к следующим двум персонажам: герцогу Готофреду и Руберту Гвискару подобрать труднее. Внимательно смотрю на соратника непобедимого генералиссимуса графа Мальборо, другого непобедимого генералиссимуса того времени, принца Евгения Савойского. В голове крутится созвучие: Гот = Бог, Господь; Савойский = Саваоф, Господь.

   Принц Евгений Савойский (18 октября 1663 года (16631018) —21 апреля 1736 года) – полководец Священной Римской империи германской нации франко-итальянского происхождения, генералиссимус.
   Евгений родился в Париже. Он был младшим сыном графа де Суассона и его жены Олимпии Манчини, племянницы кардинала Мазарини. Со стороны отца Евгений принадлежал к древнему роду герцогов Савойских, будучи правнуком савойского герцога Карла Эммануила I.
   После изгнания матери из Франции в связи с делом о ядах 20-летний Евгений отправился на поля Великой Турецкой войны защищать осаждённую турками Вену, где под его началом сражался полк драгун. После этого Евгений Савойский принимал участие в освобождении Венгрии от турецких войск в 1684—1688 годах.
   В 1690 году он был назначен командующим австрийскими войсками в Италии и соединился с герцогом савойским Виктором-Амадеем. Последний вопреки советам Евгения вступил с французами в бой при Стаффорде, был разбит, и только храбрость и распорядительность Евгения спасли союзные войска от окончательной гибели.
   В 1691 году Евгений принудил маршала Катина снять осаду крепости Кони; в том же 1691 году с авангардом армии герцога Савойского вторгся в Дофинэ и овладел несколькими крепостями.
   В 1697 году одержал блистательную победу над турками при Зенте, способствовавшую заключению в 1699 году выгодного для Австрии Карловицкого мира.
   Во время войны за испанское наследство в 1701 году, назначенный главнокомандующим в Италии, он совершил трудный переход через Тридентские Альпы и после побед при Капри и Киари занял Ломбардию до реки Олио. Кампанию 1702 года он начал внезапным нападением на Кремону, причём был взят в плен маршал Виллеруа; затем весьма искусно оборонялся против превосходящих сил герцога Вандома.
   Назначенный президентом гофкригсрата, Евгений принял ряд мер, спасших Австрию от величайшей опасности, в которую поставили её восстание венгров и успехи французов в Баварии.
   В 1704 году вместе с герцогом Мальборо Евгений одержал победу при Гохштедте, которая привела к отпадению Баварии от союза с Людовиком XIV.
   В 1705 году Евгений был послан в Испанию, где остановил успехи Вандома, а в 1706 году одержал победу под Турином, заставившую французов освободить Италию.
   В 1707 году он вторгся в Прованс и осаждал Тулон, но безуспешно; в 1708 году вместе с Мальборо разбил Вандома при Ауденарде и взял Лилль, а в 1709 году нанес Виллару поражение при Мальплаке.
   В 1712 году Евгений был разбит при Денене и в 1714 году подписал Раштадтский мир.
   В 1716 году он разбил турок при Петервардейне (ныне – Нови-Сад) и взял Темешвар, а в следующем году одержал решительную победу под Белградом. Эти победы нанесли сильный удар могуществу турок в Европе и привели к заключению Пожаревацкого мира.
   До 1724 года он был штатгальтером в австрийских Нидерландах. Карл VI относился к Евгению не с таким доверием, как Леопольд I и Иосиф I; враждебная ему партия при дворе усилилась, но всё же его влияние чувствовалось при решении всех важных государственных вопросов.
   В 1726 году, принц Евгений, являвшийся одним из лидеров русофильской партии при венском дворе, заключил с Россией Венский союзный договор.
   В роли главнокомандующего Евгений появился ещё раз в войне за Польское наследство (1734—1735годы), но из-за болезни вскоре был отозван.
   Отличительные черты принца Евгения как полководца – смелость и решительность, основанная на глубоком понимании противников и данной обстановки, неистощимость в изыскании средств для осуществления намеченных планов, хладнокровие в самые критические минуты и уменье привязать к себе сердца солдат.
   Принцу Евгению установлен памятник в Вена (автор – Феркон) и в Будапеште (автор – Рона).
   Имя принца носил дредноут австрийского флота типа «Вирибус Унитис».
   В Великобритании времен Первой мировой войны именем принца Евгения был назван монитор «Prince Eugene».
   В Третьем рейхе именем принца Евгения была названа 7-я добровольческая горная дивизия СС «Принц Ойген» и тяжёлый крейсер Кригсмарине, а также 33-й танковый полк 9-й танковой дивизии Вермахта, чьей эмблемой являлось символическое изображение всадника на коне.
   В Италии именем Евгения Савойского был назван один из лёгких крейсеров типа «Дюка д’Аоста» («Эудженио ди Савойя») времён Второй мировой войны.
   Сохранился ряд дворцов в стиле барокко, построенных по заказу Принца Евгения. Наиболее известным из них является расположенный в Вене дворец Бельведер. Наиболее крупным – расположенный в нескольких километрах от Братиславы (но на территории Австрии) летний дворец Шлоссхоф.
   Его именем названы тропические деревья рода Eugenia, эфирное масло которого – источник пахучего вещества эвгенола. Про храброго принца сложили песню, известную на нескольких языках, бывших в ходу в Австрийской империи, в том числе и на латыни. Песня посвящена победе над турками под Белградом в 1717 году.

   В таком случае, упомянутый Руберт Гвискар – его самый знаменитый сюзерен, император Священной Римской империи германской нации Иосиф I, возможно и его преемник – Карл VI (Гв – Габсбурги, Ис – Иосиф, Кар – Карл).
Indi, tra l’altre luci mota e mista,
mostrommi l’alma che m’avea parlato
qual era tra i cantor del cielo artista. [51]

Затем, смешавшись с прочими огнями,
Дух, мне вещавший, дал постигнуть мне,
Как в небе он искусен меж певцами. [51]

   Затем дух запел чудесную торжествующую песнь, давшую постигнуть, как искусен он меж небесными певцами. Где искать этого духа? Думаю, поэт скоро мне это откроет.
Io mi rivolsi dal mio destro lato
per vedere in Beatrice il mio dovere,
o per parlare o per atto, segnato; [54]

e vidi le sue luci tanto mere,
tanto gioconde, che la sua sembianza
vinceva li altri e l’ultimo solere. [57]

E come, per sentir più dilettanza
bene operando, l’uom di giorno in giorno
s’accorge che la sua virtute avanza, [60]

Я обернулся к правой стороне,
Чтобы мой долг увидеть в Беатриче,
В словах иль знаках явленный вовне; [54]

Столь чисто было глаз ее величье,
Столь радостно, что блеском превзошло
И прежние, и новое обличье. [57]

Как в том, что дух всё более светло
Ликует, совершив благое дело,
Мы видим знак, что рвенье возросло, [60]

   Данте обернулся вправо, к Беатриче, чтобы увидеть в её глазах то, что он должен делать дальше и снова окунулся в её радостные блестящие глаза, которые становились всё чудеснее, давая ему понять, что он совершает благое дело с возросшим рвением.
   Можно только поразиться, насколько широк исторический охват событий и персонажей, отраженных в Комедии. В свете же того, что охватываемый исторический период больше на 500 лет, чем считалось ранее, это просто потрясает.
sì m’accors“ io che „l mio girare intorno
col cielo insieme avea cresciuto l’arco,
veggendo quel miracol più addorno. [63]

E qual è «l trasmutare in picciol varco
di tempo in bianca donna, quando «l volto
suo si discarchi di vergogna il carco, [66]

tal fu ne li occhi miei, quando fui vòlto,
per lo candor de la temprata stella
sesta, che dentro a sé m’avea ricolto. [69]

Io vidi in quella giovïal facella
lo sfavillar de l’amor che lì era
segnare a li occhi miei nostra favella. [72]

Так я постиг, что большего предела
Совместно с небом огибаю круг, —
Столь дивно Беатриче просветлела [63]

И как меняют цвет почти что вдруг
У белолицей женщины ланиты,
Когда стыдливый с них сбежит испуг, [66]

Так хлынула во взор мой, к ней раскрытый,
Шестой звезды благая белизна,
Куда я погрузился, с нею слитый. [69]

Была планета Диева полна
Искрящейся любовью, чьи частицы
Являли взору наши письмена. [72]

   Так он понял, что достиг более высокого предела – неба Юпитера. Беатриче при этом сменила цвет своих щёк с красного – стыдливого, когда на них сиял красный Марс, на благой – белый от сверкающего белого цвета Юпитера – Диевой планеты, искрящейся Любовью, частицы которой поэт отражает в своих письменах. Отдельные искры, частицы Любви – пребывающие здесь души справедливых.
E come augelli surti di rivera,
quasi congratulando a lor pasture,
fanno di sé or tonda or altra schiera, [75]

sì dentro ai lumi sante creature
volitando cantavano, e faciensi
or D, or I, or L in sue figure. [78]

Prima, cantando, a sua nota moviensi;
poi, diventando l’un di questi segni,
un poco s’arrestavano e taciensi. [81]

И как, поднявшись над прибрежьем, птицы,
Обрадованы корму, создают
И круглые, и всякие станицы, [75]

Так стаи душ, что в тех огнях живут,
Летая, пели и в своем движенье
То D, то I, то L сплетали тут. [78]

Сперва они кружили в песнопенье;
Затем, явив одну из букв очам,
Молчали миг – другой в оцепененье. [81]

   Он смотрит на поверхность Юпитера, который в телескоп предстаёт, как круг, испещренный полосами, как бы покрытый надписями. В этих полосах воображение может представить себе и буквы и целые слова. Один из вариантов этой надписи и представляет нам поэт. На поверхности Юпитера эти буквы в телескоп трудно различимы и сразу прочитать надпись не представляется возможным.
   Кроме того, он видит и спутники Юпитера, представляя их в виде птиц, поднявшихся над прибрежием, которые окружают Юпитер и, меняясь местами, рисуют перед глазами разные знаки.
O diva Pegasëa che li «ngegni
fai glorïosi e rendili longevi,
ed essi teco le cittadi e ' regni, [84]

illustrami di te, sì ch’io rilevi
le lor figure com» io l’ho concette:
paia tua possa in questi versi brevi! [87]

Mostrarsi dunque in cinque volte sette
vocali e consonanti; e io notai
le parti sì, come mi parver dette. [90]

`DILIGITE IUSTITIAM», primai
fur verbo e nome di tutto «l dipinto;
`QUI IUDICATIS TERRAM», fur sezzai. [93]

Poscia ne l’emme del vocabol quinto
rimasero ordinate; sì che Giove
pareva argento lì d’oro distinto. [96]

Ты, Пегасея, что дарúшь умам
Величие во времени далёком,
А те – тобой – краям и городам, [84]

Пролей мне свет, чтоб, виденные оком,
Я мог их начертанья воссоздать!
Дай мощь твою коротким этим строкам! [87]

И гласных, и согласных семью пять
Предстало мне; и зренье отмечало
За частью часть, чтоб в целом сочетать. [90]

«DILIGITE IUSTITIAM», – сначала
Глагол и имя шли в скрижали той;
«QUI IUDICATIS TERRAM», – речь кончало. [93]

И в М последнего из слов их строй
Пребыл недвижным, и Юпитер мнился
Серебряным с насечкой золотой. [96]

   Пегасея – общее название муз, обитающих на Геликоне, где струятся Гиппокрена и Аганиппа – источники вдохновения, выбитые из горы копытами Пегаса. Данте обращается за помощью в прочтении надписи к Музам и, с их помощью различает в надписи на Юпитере 35 букв.
   Diligite justitiam qui judicatis terram (лат.) – «Любите справедливость, судящие землю» (Библия Премудрости Соломона 1.1).

   Книга Премудрости Соломона относится к второканоническим книгам Ветхого Завета, не включаемым в каноническое издание, а относимым к Учительным книгам. Изречение взято поэтом, чтобы подчеркнуть, что на Юпитере торжествуют справедливые.
   Юпитер в телескоп выглядит серебряным с золотой насечкой полос и знаков [Рис. XVIII.1].
E vidi scendere altre luci dove
era il colmo de l’emme, e lì quetarsi
cantando, credo, il ben ch’a sé le move. [99]

Poi, come nel percuoter d’i ciocchi arsi
surgono innumerabili faville,
onde li stolti sogliono agurarsi, [102]

resurger parver quindi più di mille
luci e salir, qual assai e qual poco,
sì come «l sol che l’accende sortille; [105]

e quïetata ciascuna in suo loco,
la testa e «l collo d’un’aguglia vidi
rappresentare a quel distinto foco. [108]

И видел я, как новый сонм спустился
К вершине М, на ней почить готов,
И пел того, к чьей истине стремился. [99]

Вдруг, как удар промеж горящих дров
Рождает вихрь искрящегося пыла, —
Предмет гаданья для иных глупцов, – [102]

Так и оттуда стая светов взмыла
И вверх к различным высотáм всплыла,
Как Солнце, их возжегшее, судило. [105]

Когда она недвижно замерла, —
В той огненной насечке, ясно зримы,
Возникли шея и глава орла. [108]

   Поэт видит, как спускается новый сонм знаков и букв к застывшей в неподвижности литере «М», под ангельское пение, и на поверхности Юпитера становится видно другое изображение. Вверх, к различным высотам взмывает стая светов – спутники Юпитера, освещенные и Солнцем и отраженным светом Юпитера. Когда она замирает неподвижно перед глазом смотрящего, становится видна шея и голова Орла – Диевой птицы – спутника Верховного Олимпийского Бога Зевса Громовержца (Юпитера).
Quei che dipinge lì, non ha chi «l guidi;
ma esso guida, e da lui si rammenta
quella virtù ch»è forma per li nidi. [111]

L’altra bëatitudo, che contenta
pareva prima d’ingigliarsi a l’emme,
con poco moto seguitò la «mprenta. [114]
Слегка содвигшись, завершил узор. [114]

O dolce stella, quali e quante gemme
mi dimostraro che nostra giustizia
effetto sia del ciel che tu ingemme! [117]

Per ch’io prego la mente in che s’inizia
tuo moto e tua virtute, che rimiri
ond“ esce il fummo che „l tuo raggio vizia; [120]

Так чертит мастер неруководимый;
Он руковóдит, он дает простор
Той силе, коей гнезда сотворимы. [111]

Блаженный сонм, который до сих пор
В лилее М не ведал превращений,

О чистый светоч! Свет каких камений,
И скольких, мне явил, что правый суд
Нисходит с неба, в чьей ты блещешь сени! [117]

Молю тот Разум, где исток берут
Твой бег и мощь, взглянуть на клубы дыма,
Которые твой ясный луч крадут, [120]

   В этом творении неруководимого Мастера – Создателя есть простор его силе, которой он меняет блаженный сонм символов и знаков, и из неподвижной лилеи М (Готическое М напоминает геральдическую лилию) создаёт другой узор: после того, как огни, слетевшие на вершину М, превратились в голову и шею геральдического Орла, остальные огни, составлявшие средний ствол и крылья этой буквы, слегка сместившись, завершили узор, придали всей фигуре облик имперского Двуглавого Орла. Поэт в восторге от увиденного на чистом светоче – планете Юпитер. Он возносит мольбу Разуму, который способен разогнать клубы дыма, крадущего ясный луч Юпитера – папскую курию, которая не дает Земле озариться лучом справедливости.
sì ch’un’altra fïata omai s’adiri
del comperare e vender dentro al templo
che si murò di segni e di martìri. [123]

O milizia del ciel cu» io contemplo,
adora per color che sono in terra
tutti svïati dietro al malo essemplo! [126]

Già si solea con le spade far guerra;
ma or si fa togliendo or qui or quivi
lo pan che «l pïo Padre a nessun serra. [129]

И вновь разгневаться неукротимо
На то, что местом торга сделан храм,
Из крови мук возникший нерушимо. [123]

О рать небес, представшая мне там,
Молись за тех, кто бродит, обаянный
Дурным примером, по кривым путям! [126]

В былом сражались, меч подъемля бранный;
Теперь – отнять стараясь где-нибудь
Хлеб, любящим Отцом всем людям данный. [129]

   Данте призывает разгневаться на то, что храм, возникший из крови мук Христа, опять стал местом торга. Обращаясь к святой рати, возникшей перед ним в свете Юпитера, он призывает их молиться за тех, кто бродит обманутый дурным примером, по кривым путям, за тех, кто в былом сражались за веру, а теперь стараются отнять у людей хлеб, данный им Спасителем. «Теперь папа ведет войну посредством интердиктов и отлучений, лишая христиан причастия (хлеба, который любящий Отец, Христос, предназначил для всех)».
Ma tu che sol per cancellare scrivi,
pensa che Pietro e Paulo, che moriro
per la vigna che guasti, ancor son vivi. [132]

Ben puoi tu dire: «I» ho fermo «l disiro
sì a colui che volle viver solo
e che per salti fu tratto al martiro,
ch’io non conosco il pescator né Polo». [136]

Но ты, строчащий, чтобы зачеркнуть,
Знай: Петр и Павел, вертоград спасая,
Тобой губимый, умерли, но суть. [132]

Ты, впрочем, скажешь: «У меня такая
Любовь к тому, кто одиноко жил
И пострадал, от плясок умирая,
Что и Ловца и Павла я забыл». [136]

   Строчащий, чтобы зачеркнуть – гонитель Данте, папа Бенедикт XIV (1740—1758 годы), прославившийся своим корыстолюбием и беспрестанными отлучениями, которые затем отменял с выгодой для себя.
   Святые апостолы, Пётр и Павел умерли крестной смертью, спасая трон папы Римского, а теперешний папа губит этот сад. Он, впрочем, может сказать: – «Я так люблю Иоанна Крестителя, который одиноко жил в пустыне и умер от плясок Саломеи, потребовавшей в награду его голову», что означает: – «я так люблю золотые флорины с его изображением», а Ловца (апостола Петра – рыбака), и апостола Павла, о которых ты мне пытаешься толковать, я забыл.

   Р. XVIII.1 Вид Юпитера с близкого расстояния, с четырьмя крупными спутниками, открытыми великим Галилео Галилеем в 1609 году. Юпитер (Диева планета), по словам Данте в телескоп выглядит серебряным, с насечкой золотой – очень хороший образ, точно передающий цвет планеты. Без телескопа Юпитер выглядит точечным объектом, подобно звезде. Овальное пятно в его атмосфере называется: – «Глаз Юпитера». При желании можно представить, что на поверхности планеты насечены некие буквы, складывающиеся в слова. На фоне Юпитера – четыре самых крупных его спутника (Галилеевы Луны Юпитера), по порядку возрастания: Ио – желтая Луна, Европа – голубая Луна, Ганимед – коричневатая Луна, Калипсо – серо-голубая Луна. Юпитер показан в неполной фазе, хорошо видно, как его отраженным светом подсвечиваются три Луны, за исключением Европы, показанной в той же фазе. Размеры Лун между собой выдержаны в масштабе, относительно Юпитера для наглядности, они изображены с 10-кратным увеличением.

Paradiso – Canto XIX. Рай – Песня XIX
Шестое небо – Юпитер (продолжение)

Parea dinanzi a me con l’ali aperte
la bella image che nel dolce frui
liete facevan l’anime conserte; [3]

parea ciascuna rubinetto in cui
raggio di sole ardesse sì acceso,
che ne` miei occhi rifrangesse lui. [6]

E quel che mi convien ritrar testeso,
non portò voce mai, né scrisse incostro,
né fu per fantasia già mai compreso; [9]

Парил на крыльях, широко раскрытых,
Прекрасный образ и в себе вмещал
Веселье душ, в отрадном frui слитых. [3]

И каждая была как мелкий лал,
В котором словно солнце отражалось,
И жгучий луч в глаза мне ударял. [6]

И то, что мне изобразить осталось,
Ни в звуках речи, ни в чертах чернил,
Ни в снах мечты вовек не воплощалось. [9]

   Образ Орла, явленный поэту на поверхности Юпитера, парит перед ним на широко раскрытых крыльях, вмещая в себя веселье душ, слитых в отрадном «Frui» (латинский глагол: пользоваться, вкушать), что означает: «Вкушение». И каждая из этих душ была видна, как мелкий лал (жемчуг), из которого Солнце посылает свой отраженный жгучий луч, бьющий в глаза. То, что осталось изобразить Данте, невозможно ни сказать, ни описать пером, ни увидеть в мечтательных снах; это нужно видеть, прильнув к окуляру телескопа.
ch’io vidi e anche udi` parlar lo rostro,
e sonar ne la voce e `io` e `mio`,
quand` era nel concetto e `noi` e `nostro`. [12]

E cominciò: «Per esser giusto e pio
son io qui essaltato a quella gloria
che non si lascia vincere a disio; [15]

e in terra lasciai la mia memoria
sì fatta, che le genti lì malvage
commendan lei, ma non seguon la storia». [18]

Così un sol calor di molte brage
si fa sentir, come di molti amori
usciva solo un suon di quella image. [21]

Я видел и внимал, как говорил
Орлиный клюв, и «я» и «мой» звучало,
Где смысл реченья «мы» и «наш» сулил. [12]

«За правосудье, – молвил он сначала, —
И праведность я к славе вознесён,
Для коей одного желанья мало. [15]

Я памятен среди земных племён,
Но мой пример в народах извращённых,
Хоть и хвалим, не ставится в закон». [18]

Так пышет в груде углей раскалённых
Единый жар, как были здесь слиты
В единый голос сонмы просветлённых. [21]

   Он видит и слышит, что говорит орлиный клюв, в котором одинаково звучит «я» и «мой», «мы» и «наш», по царски, где «мы» – означает «я», а «мой» – означает «наш».
   Голос говорит, что он вознесен к этой славе не по своему желанию, а за правосудье и праведность. Он оставил память среди земных племён, а его пример, извращенный в народах, хоть и хвалится, но забыт, как закон. Слова Орла пылают жаром, как угли в костре и голоса просветленного сонма сливаются в один голос.
Ond“ io appresso: „O perpetüi fiori
de l’etterna letizia, che pur uno
parer mi fate tutti vostri odori, [24]

solvetemi, spirando, il gran digiuno
che lungamente m’ha tenuto in fame,
non trovandoli in terra cibo alcuno. [27]

Ben so io che, se «n cielo altro reame
la divina giustizia fa suo specchio,
che «l vostro non l’apprende con velame. [30]

Sapete come attento io m’apparecchio
ad ascoltar; sapete qual è quello
dubbio che m»è digiun cotanto vecchio». [33]

И я тогда: «О вечные цветы
Нетленной неги, чьи благоуханья
Слились в одно, отрадны и чисты, [24]

Повейте мне, чтоб я не знал алканья,
Которым я терзаюсь так давно,
Не обретая на земле питанья! [27]

Хоть в небесах другой стране дано
Служить зерцалом правосудью бога,
Оно от вашей не заслонено. [30]

Вы знаете, как я вам внемлю строго,
И знаете сомненье, тайных мук
Моей душе принесшее столь много». [33]

   Поэт обращается к Святым душам, прося их утолить жажду своего ума, проголодавшегося по хлебу истины. Хотя эти души находятся в небесах не на высшей Сфере Звёзд и не в Эмпирее, правосудие Божие от них не заслонено, он готов строго внимать им, чтобы снять со своей души тайные муки сомнения и незнания.
Quasi falcone ch’esce del cappello,
move la testa e con l’ali si plaude,
voglia mostrando e faccendosi bello, [36]

vid» io farsi quel segno, che di laude
de la divina grazia era contesto,
con canti quai si sa chi là sù gaude. [39]

Как сокол, если снять с него клобук,
Вращает голову, и бьет крылами,
И горд собой, готовый взвиться вдруг, [36]

Так этот образ, сотканный хвалами
Щедротам божьим, мне себя явил
И песни пел, неведомые нами. [39]

   Орёл, при словах Данте, гордый собой, вращает головами и бьёт крылами, подобно ловчей птице – соколу на руке сокольничего. Он являет ему себя и поёт песни, неведомые нам.
Poi cominciò: «Colui che volse il sesto
a lo stremo del mondo, e dentro ad esso
distinse tanto occulto e manifesto, [42]

non poté suo valor sì fare impresso
in tutto l’universo, che «l suo verbo
non rimanesse in infinito eccesso. [45]

E ciò fa certo che «l primo superbo,
che fu la somma d’ogne creatura,
per non aspettar lume, cadde acerbo; [48]

Потом он начал: «Тот, кто очертил
Окружность мира, где и сокровенный,
И явный строй вещей распределил, [42]

Не мог запечатлеть во всей вселенной
Свой разум так, чтобы ее предел
Он не превысил в мере несравненной. [45]

Тот первый горделивец, кто владел
Всем, что доступно созданному было,
Не выждав озаренья, пал, незрел. [48]

   Создатель, очертивший окружность мира и распределивший строй вещей, не мог запечатлеть везде и во всём Свой Разум так, чтобы не превысить её предел в несравненной мере. И тут же явился первый безумец, созданный по образу и подобию Божьему, который, не дождавшись озарения истиной, пал, незрелый, с вершины небес. Это было прекраснейшее из творений Создателя – первый Архангел, ставший первым демоном зла – Люцифером.
e quinci appar ch’ogne minor natura
è corto recettacolo a quel bene
che non ha fine e sé con sé misura. [51]

Dunque vostra veduta, che convene
esser alcun de» raggi de la mente
di che tutte le cose son ripiene, [54]

non pò da sua natura esser possente
tanto, che suo principio discerna
molto di là da quel che l»è parvente. [57]

И всякому, чья маломощней сила,
То Благо охватить возбранено,
Что, без границ, само себе – мерило. [51]

Зато и наше зренье, – а оно
Лишь как единый из лучей причастно
Уму, которым все озарено, – [54]

Не может быть само настолько властно,
Чтобы его Исток во много раз
Не видел дальше, чем рассудку ясно. [57]

   Всякому, имеющему лишь маломощную силу, возбранено охватить всё созданное Господом Благо, безграничное настолько, что оно может быть соразмерно только самому себе. Наше зрение (один из лучей нашего ума) не настолько властно, чтобы увидеть дальше, чем туда, где рассудку ясно.
Però ne la giustizia sempiterna
la vista che riceve il vostro mondo,
com» occhio per lo mare, entro s’interna; [60]

che, ben che da la proda veggia il fondo,
in pelago nol vede; e nondimeno
èli, ma cela lui l’esser profondo. [63]

Lume non è, se non vien dal sereno
che non si turba mai; anzi è tenèbra
od ombra de la carne o suo veleno. [66]

Assai tȏ mo aperta la latebra
che t’ascondeva la giustizia viva,
di che facei question cotanto crebra; [69]

И разум, данный каждому из вас,
В смысл вечной справедливости вникая,
Есть как бы в море устремленный глаз: [60]

Он видит дно, с прибрежия взирая,
А над пучиной тщетно мечет взгляд;
Меж тем дно есть, но застит глубь морская. [63]

Свет – только тот, который восприят
От вечной Ясности; а все иное —
Мрак, мгла телесная, телесный яд. [66]

Отныне правосудие живое
Тебе раскрыл я и вопрос пресек,
Не оставлявший мысль твою в покое. [69]

   Данный нам разум, вникающий в смысл вечной справедливости, является глазом, устремлённым как бы в безбрежное море. Он видит только дно, взирая на него с прибрежия, но в пучины его он бессилен заглянуть; хотя дно там также есть, его заслоняет морская глубь.
   Поэтому Свет – то, что человек воспринимает от вечной Ясности, а всё остальное – мрак, телесная мгла и телесный яд. Отныне я тебе являю живое правосудие, говорит Юпитер – Дий, предваряя твой вопрос, который не оставляет в покое твою мысль.
ché tu dicevi: ``Un uom nasce a la riva
de l’Indo, e quivi non è chi ragioni
di Cristo né chi legga né chi scriva; [72]

e tutti suoi voleri e atti buoni
sono, quanto ragione umana vede,
sanza peccato in vita o in sermoni. [75]

Muore non battezzato e sanza fede:
ov“ è questa giustizia che „l condanna?
ov» è la colpa sua, se ei non crede?». [78]

Ты говорил: «Родится человек
Над брегом Инда; о Христе ни слова
Он не слыхал и не читал вовек; [72]

Он был всегда, как ни судить сурово,
В делах и в мыслях к правде обращён,
Ни в жизни, ни в речах не делал злого. [75]

И умер он без веры, не крещён.
И вот, он проклят; но чего же ради?
Чем он виновен, что не верил он?» [78]

   Орёл говорит поэту о человеке, живущем на Инде – рождённом в Индии, который никогда не слыхал про Христа и не читал про него, но этот человек, при самом суровом суде является обращенным к правде и никогда не делавшим зла. Когда этот человек умирает без христианской веры, не крещенным, чем он виновен, что его проклинают за то, что он не верил во Христа?

   Был ли Данте в Индии и других странах? В Аде, отождествив его с архиепископом Микеле Руджери, я ответил на этот вопрос утвердительно. Один из самых известных миссионеров христианской церкви, Микеле Руджери, много лет провёл с миссией в Индии, а затем в Китае, где его сменил миссионер Маттео Риччи, также упомянутый в Комедии. Недаром он поминает и Ганг, и Инд, и Джомолунгму, и Гималаи. Пробыв там долгое время, он задаётся вопросом, который мучит любого миссионера: – «Чем грешен праведный человек, не знавший о Христе и не принявший христианскую веру?» Выполняя миссию в Индии и Китае, Руджери и Риччи, каждый по-своему, участвовали в сотворении тамошних религий, в создании и распространении письменности. При этом они постарались донести до тех стран, где они побывали, свет гуманистических учений своего времени.
Or tu chi se», che vuo» sedere a scranna,
per giudicar di lungi mille miglia
con la veduta corta d’una spanna? [81]

Certo a colui che meco s’assottiglia,
se la Scrittura sovra voi non fosse,
da dubitar sarebbe a maraviglia. [84]

Кто ты, чтобы, в судейском сев наряде,
За много сотен миль решать дела,
Когда твой глаз не видит дальше пяди? [81]

Все те, чья мысль со мной бы вглубь пошла,
Когда бы вас Писанье не смиряло,
Сомненьям бы не ведали числа. [84]

   Кто ты такой, смертный человек, когда садишься и судишь о том, о чём может судить только Господь? Твой глаз не видит дальше носа. Все те, кто пойдут с поэтом в глубь, не ведали бы числа сомненьям, если бы их не смиряло Писание.
Oh terreni animali! oh menti grosse!
La prima volontà, ch»è da sé buona,
da sé, ch»è sommo ben, mai non si mosse. [87]

Cotanto è giusto quanto a lei consuona:
nullo creato bene a sé la tira,
ma essa, radïando, lui cagiona». [90]

О стадо смертных, мыслящее вяло!
Благая воля изначала дней
От благости своей не отступала. [87]

То – справедливо, что созвучно с ней;
Не привлекаясь бренными благáми,
Она творит их из своих лучей». [90]

   О, стадо смертных, мыслящее вяло, пойми, что Благая Воля, создавшая Мир, не отступала от своей Благости ни в одной из его точек – атомов. Независимо от веры и адептов религии отдельной области Земного шара, справедливо всё, что созвучно благой воле Создателя, который творит всё из своих лучей.
   Поэт поднимается над мыслью своего времени, разделяющей людей на правых и неправых, на истинно верующих и еретиков, на чёрных, желтых, красных и белых. Побывав в разных странах, увидев общество людей в разных точках Земного шара, он выступает здесь, как предтеча экуменистов.
Quale sovresso il nido si rigira
poi c’ha pasciuti la cicogna i figli,
e come quel ch»è pasto la rimira; [93]

cotal si fece, e sì leväi i cigli,
la benedetta imagine, che l’ali
movea sospinte da tanti consigli. [96]

Как аист, накормив птенцов, кругами,
Витая над гнездом, чертúт простор,
А выкормок следит за ним глазами, [93]

Так воспарял, – и так вздымал я взор, —
Передо мною образ благодатный,
Чьи крылья подвигал такой собор [96]

   .
   Образ Орла, слушающего мысли и слова поэта, воспаряет перед ним, следя с высот за ним, как за своим птенцом. Данте поднимает вслед ему глаза и впивается взглядом в благодатный образ, чьи крылья двигали такой грандиозный собор – собор Справедливых душ.
Roteando cantava, e dicea: «Quali
son le mie note a te, che non le «ntendi,
tal è il giudicio etterno a voi mortali». [99]

Poi si quetaro quei lucenti incendi
de lo Spirito Santo ancor nel segno
che fé i Romani al mondo reverendi, [102]

Он пел, кружа, и молвил: «Как невнятны
Тебе мои слова, так искони
Пути господни смертным непонятны». [99]

Когда недвижны сделались огни
Святого духа, все как знак чудесный,
Принесший Риму честь в былые дни, [102]

   Орёл, кружа, пел ему, что пока невнятны его слова, так же, как и неисповедимы пути Господни. Поэт ещё не был ни в Индии, ни в Китае, слова Орла являются для него пророчеством. При этом Орёл недвижно сохраняет свои очертания, как знак чудесный.
esso ricominciò: «A questo regno
non salì mai chi non credette «n Cristo,
né pria né poi ch’el si chiavasse al legno. [105]

Ma vedi: molti gridan ``Cristo, Cristo!»,
che saranno in giudicio assai men prope
a lui, che tal che non conosce Cristo; [108]

e tai Cristian dannerà l’Etïòpe,
quando si partiranno i due collegi,
l’uno in etterno ricco e l’altro inòpe. [111]

Che poran dir li Perse a» vostri regi,
come vedranno quel volume aperto
nel qual si scrivon tutti suoi dispregi? [114]

Он начал вновь: «Сюда, в чертог небесный,
Не восходил не веривший в Христа
Ни ранее, ни позже казни крестной. [105]

Но много и таких зовет Христа,
Кто в день возмездья будет меньше prope
К нему, чем те, кто не знавал Христа. [108]

Они родят презренье в эфиопе,
Когда кто здесь окажется, кто – там,
Навек в богатом или в нищем скопе. [111]

Что скажут персы вашим королям,
Когда листы раскроются для взора,
Где полностью записан весь их срам? [114]

   Орёл говорит поэту, что в небесный чертог, не веривший во Христа, не восходил ни раньше, ни позже Крестных Страданий Христа, причисляя себя к верующим во Христа, до его плотской жизни и страданий. Но много будет и таких, кто клялся Христом, которые в день Страшного Суда будут от него дальше (меньше propе (латинское наречие: близко)), чем те, кто не знал Христа. Сами неверующие эфиопы будут презирать их, каждому будет воздаваться по его делам – кому в небесные Сферы Рая, кому в мрачные глубины Ада, христианская Вера одна не сможет послужить там защитой. Что скажут благочестивые персы твоим христианнейшим королям, когда дела всех раскроются для взора и будет виден весь их срам.
Lì si vedrà, tra l’opere d’Alberto,
quella che tosto moverà la penna,
per che «l regno di Praga fia diserto. [117]

Там ýзрят, средь Альбертова позора,
Как пражская земля разорена,
О чем перо уже помянет скоро; [117]

   Тонкость написания должна сопровождаться тщательностью прочтения. Игра нюансами – ключ, оставленный мне поэтом. Орёл говорит о том, что ещё не свершилось, но уже скоро свершится. Он упоминает Альберта, разорившего Чехию (пражскую землю) и потерпевшего позор в борьбе за корону Священной Римской империи германской нации. Статью о нём смотри (Чист. Песнь VI).
Lì si vedrà il duol che sovra Senna
induce, falseggiando la moneta,
quel che morrà di colpo di cotenna. [120]

Там узрят, как над Сеной жизнь скудна,
С тех пор как стал поддельщиком металла
Тот, кто умрет от шкуры кабана; [120]

   Король Франции, который ещё не умер в 1743 году, но умрёт до 1815 года – Людовик XV.

   Из академической статьи:
   Людовик XV, официальное прозвище Возлюбленный (15 февраля 1710 года (17100215), Версаль—10 мая 1774 года, Версаль) – король Франции c 1 сентября 1715 года из династии Бурбонов.
   Правнук Людовика XIV, будущий король (с рождения носивший титул герцог Анжуйский) сначала был лишь четвёртым в очереди к престолу. Однако в 1711 году скончался дед мальчика, единственный законный сын Людовика XIV – Великий Дофин. В начале 1712 года от ветряной оспы один за другим умерли родители Людовика, герцогиня (12 февраля) и герцог (18 февраля) Бургундские, а затем (8 марта) и его старший 4-летний брат, герцог Бретонский. Сам двухлетний Людовик выжил лишь благодаря настойчивости его воспитательницы герцогини де Вантадур, не давшей докторам применить к нему сильные кровопускания, погубившие старшего брата. Кончина отца и брата сделала двухлетнего герцога Анжуйского непосредственным наследником своего прадеда, он получил титул дофина Вьеннского.
   В 1714 году погиб, не оставив наследников, дядя Людовика герцог Беррийский. Ожидалось, что он будет регентом при племяннике, так как другой его дядя, Филипп V Испанский, в 1713 году по Утрехтскому миру отрёкся от прав на французский престол. Судьба династии, которая ещё несколько лет назад была многочисленной, зависела от выживания одного-единственного ребёнка. За маленьким сиротой постоянно следили, не оставляли одного ни на минуту. Беспокойство и сочувствие, которое он вызывал, сыграло определённую роль в его популярности в первые годы царствования.
   После смерти прадеда, Людовика XIV, 1 сентября 1715 года Людовик вступил на престол в возрасте 5 лет, под опекой регента Филиппа Орлеанского, племянника покойного короля. Внешняя политика последнего представляла реакцию против направления и политики Людовика XIV: заключен был союз с Англией, начата война с Испанией. Внутреннее управление ознаменовалось финансовыми неурядицами и введением системы Джона Ло, повлекшей за собой сильнейший экономический кризис. Тем временем молодой король воспитывался под руководством епископа Флери, заботившегося только о его набожности, и маршала Вильруа, который старался привязать к себе ученика, потворствуя всем его прихотям и усыпляя его разум и волю. 1 октября 1723 года Людовик был объявлен совершеннолетним, но власть продолжала оставаться в руках Филиппа Орлеанского, а по смерти последнего перешла к герцогу Бурбону. Ввиду слабого здоровья Людовика и опасения, чтобы в случае бездетной его смерти, его дядя испанский король Филипп V не изъявил притязания на французский престол, герцог Бурбон поспешил женить короля на Марии Лещинской, дочери экс-короля Польши Станислава.
   В 1726 году король объявил, что он берет бразды правления в свои руки, но на самом деле власть перешла к кардиналу Флери, который руководил страной до своей смерти в 1743 году, стараясь заглушить в Людовике всякое желание заниматься политикой.
   Правление Флери, служившего орудием в руках духовенства, может быть характеризовано так: внутри страны – отсутствие каких бы то ни было нововведений и реформ, освобождение духовенства от уплаты повинностей и налогов, преследование янсенистов и протестантов, попытки упорядочить финансы и внести большую экономию в расходах и невозможность достигнуть этого ввиду полного невежества министра в экономических и финансовых вопросах; вне страны – тщательное устранение всего, что могло бы повести к кровавым столкновениям, и, несмотря на это, ведение двух разорительных войн, за Польское наследство и за Австрийское. Первая, по крайней мере, присоединила к владениям Франции Лотарингию, на престол которой был возведён тесть короля Станислав Лещинский. Вторая, начавшись в 1741 году при благоприятных условиях, велась с переменным успехом до 1748 года и закончилась Аахенским миром, по которому Франция вынуждена была уступить неприятелю все свои завоевания в Нидерландах, взамен уступки Филиппу Испанскому Пармы и Пьяченцы. В Войне за Австрийское наследство Людовик участвовал одно время лично, но в Меце опасно заболел. Франция, сильно встревоженная его болезнью, радостно приветствовала его выздоровление и прозвала его Возлюбленный.
   Кардинал Флери умер в начале войны, и король, вновь заявив о своём намерении самостоятельно управлять государством, никого не назначил первым министром. Ввиду неспособности Людовика заниматься делами, это имело крайне неблагоприятные для работы государства последствия: каждый из министров управлял своим министерством независимо от товарищей и внушал государю самые противоречивые решения. Сам король вёл жизнь азиатского деспота, сначала подчиняясь то той, то другой из своих любовниц, а с 1745 года попав всецело под влияние маркизы де Помпадур, искусно потворствовавшей низменным инстинктам короля и разорявшей страну своей расточительностью. Парижское население стало более враждебно относиться к королю.
   В 1757 году Дамьен совершил покушение на жизнь Людовика. Бедственное состояние страны навело генерального контролера Машо на мысль о реформе в финансовой системе: он предложил ввести подоходный налог (vingtième) на все сословия государства, в том числе и на духовенство, и стеснить право духовенства покупать недвижимые имущества ввиду того, что владения церкви освобождались от уплаты всякого рода повинностей. Духовенство восстало единодушно в защиту своих исконных прав и постаралось устроить диверсию – возбудить фанатизм населения преследованиями янсенистов и протестантов. В конце концов, Машо пал; проект его остался без исполнения.
   В 1756 году вспыхнула Семилетняя война, в которой Людовик стал на сторону Австрии, традиционной противницы Франции, и (несмотря на локальные победы маршала Ришельё) после целого ряда поражений вынужден был заключить в 1763 году Парижский мир, лишивший Францию многих её колоний (между прочим – Индии, Канады) в пользу Англии, которая сумела воспользоваться неудачами своей соперницы, чтобы уничтожить её морское значение и разрушить её флот. Франция опустилась до уровня третьестепенной державы.
   Помпадур, сменявшая по своему усмотрению полководцев и министров, поставила во главе управления герцога Шуазеля, умевшего ей угождать. Он устроил семейный договор между всеми государями Бурбонского дома и убедил короля издать указ об изгнании иезуитов. Финансовое положение страны было ужасное, дефицит громадный. Для покрытия его требовались новые налоги, но парижский парламент в 1763 году отказался зарегистрировать их. Король принудил его к этому посредством lit de justice (верховенство королевского суда над любым другим – принцип, согласно которому, коль скоро парламент принимает решения именем короля, то в присутствии самого короля, парламент не вправе что-либо предпринимать. Согласно поговорке: «Когда король приходит, судьи умолкают»). Провинциальные парламенты последовали примеру парижского: Людовик устроил второе lit de justice (1766 год) и объявил парламенты простыми судебными учреждениями, которые должны считать за честь повиноваться королю. Парламенты, однако, продолжали оказывать сопротивление.
   Новая любовница короля, Дюбарри, заступившая на место Помпадур после смерти последней в 1764 году, провела на место Шуазеля, защитника парламентов, д’Эгильона, их ярого противника.
   В ночь с 19 на 20 января 1771 года, ко всем членам парламента посланы были солдаты с требованием ответить немедленно (да или нет) на вопрос: желают ли они повиноваться приказам короля. Большинство ответило отрицательно; на другой день им было объявлено, что король лишает их должностей и изгоняет, несмотря на то, что их должности были ими куплены, а сами они считались несменяемыми. Вместо парламентов установлены были новые судебные учреждения, но адвокаты отказались защищать перед ними дела, а народ с глубоким негодованием отнёсся к насильственным действиям правительства.
   Людовик не обращал внимания на народное недовольство: запершись в своём parc aux cerfs (Оленьем парке), он занимался исключительно своими метрессами и охотой, а когда ему указывали на опасность, угрожавшую престолу, и на бедствия народа, он отвечал: «Монархия продержится ещё, пока мы живы» («После нас хоть потоп», «après nous le déluge»). Король умер от оспы, заразившись ею от молодой девушки, присланной ему Дюбарри.
   При этом короле действовал и «подельщик металлов», заменивший монеты на бумажные деньги во Франции – Джон Ло де Лористон. Статью о нём смотри (Ад Песнь XVI).
   Как понять слова Орла о том, что Людовик XV умрёт от шкуры кабана? Первое, что приходит на ум – занятие короля перед смертью исключительно охотой, в том числе и на кабана. Второе – смерть от оспы, которая вызывает нарывы на коже. Не исключено, что оспу называли (colpo di cotenna – выстрел из свиной кожи). Но есть ещё одна версия:
   Госпожа Дюбарри, прежде чем попасть к королю, была проституткой и сожительницей палача.

   Из академической статьи:
   Шарль Анри Сансон (15 февраля 1739 года—4 июля 1806 года) – потомственный палач из династии Сансонов. Полный титул – шевалье Шарль-Анри Сансон де Лонваль.
   Шарль Анри Сансон – сын палача Шарля Жана-Батиста Сансона и его первой жены Мадлен Тронсон. В 1754 году, после того как его отца поразил паралич, вынужден был исполнять его обязанности. Он ещё в отрочестве с ужасом убедился, что ему придется стать палачом, подобно отцу и дедам. По отзыву немногих знавших его людей, Шарль Анри, в молодости пытавший и колесовавший осуждённых, а на старости их гильотинировавший (пытку отменила революция), был «чрезвычайно добрый, кроткий, привлекательный человек», щедро раздававший милостыню тем бедным, которые им не гнушались. Тон, одежда, манеры у него были в высшей степени джентльменские, и со своими клиентами он всегда бывал изысканно любезен: так, отвозя Шарлотту Корде на эшафот, предостерегал её от толчков телеги и советовал сидеть не на краю, а посередине скамейки.
   Казнил Людовика XVI, Марию-Антуанетту, Дантона, а также многих других знаменитых и не очень деятелей. На правах эксперта он входил в состав комиссии по оценке предложения доктора Жозефа Игнаса Гильотена – применения «машины для казней», печально знаменитой гильотины.
   Учитывая, что Шарль Анри был потомственным палачом, народ, не любивший палачей во все века, мог называть его не Сансон, а Кошон, в переводе – свинья, а мадам Дюбарри могли называть его подстилкой – шкурой. Вот и получается, что Людовик XV умер от свиной шкуры.

   Вспоминаю здесь известного епископа Кошона, судившего и отправившего на костёр знаменитую Жанну д, Арк.
Lì si vedrà la superbia ch’asseta,
che fa lo Scotto e l’Inghilese folle,
sì che non può soffrir dentro a sua meta. [123]

Там узрят, как гордыня обуяла
Шотландца с англичанином, как им
В своих границах слишком тесно стало. [123]

   Шотландец – Карл Эдуард Стюарт (31 декабря 1720—31 января 1788 года), известный также как Красавчик принц Чарли или Молодой Претендент, – предпоследний представитель дома Стюартов и якобитский претендент на английский и шотландский престолы как Карл III в 1766—1788 годах. Статью о нём смотри (Ад Песнь XVI).
   Англичанин – Георг II Ганноверский (Георг Август), (10 ноября 1683 (16831110) – 25 октября 1760 года). Статью о нём смотри (Чист. Песнь VII).
   Шотландец с англичанином вели «якобитские» войны, сражаясь за трон Британии.
Vedrassi la lussuria e «l viver molle
di quel di Spagna e di quel di Boemme,
che mai valor non conobbe né volle. [126]

Увидят, как верны грехам земным
Испанец и богемец, без печали
Мирящийся с бесславием своим; [126]

   Испанец и Богемец, лишившиеся своих владений в XVIII веке, мирящиеся со своим бесславием. Данте подчёркивает, что они, верные земным грехам, пережили его и 1815 год.

   Из академической статьи:
   Карл IV (11 ноября 1748 года – 20 января 1819 года) – испанский король (1788—1808 годы), второй сын Карла III и Марии-Амелии Саксонской.
   Ввиду сумасшествия своего старшего брата Филиппа Карл ещё мальчиком был объявлен наследником престола. Лишенный всяких политических способностей, слабохарактерный и ничтожный, Карл не чувствовал никакой склонности к правительственной деятельности и, вступив на престол, поручил управление государством сперва Флоридабланке, потом – Аранде и, наконец, – Годою, всеми презираемому любовнику королевы Марии-Луизы, имевшей сильное влияние на Карла.
   Войны с Францией и Великобританией были одинаково неудачны для Испании, после возвышения Наполеона всецело подчинившейся французскому влиянию. Так, в 1803 году заключен был с Францией новый договор, возлагавший на Испанию в числе различных тяжелых обязательств и новую войну с Великобританией, начавшуюся в 1804 году и приведшую к гибели испанского флота в битве при мысе Трафальгар (20 октября 1805 года). В октябре 1807 года заключен был с Наполеоном тайный договор в Фонтенбло относительно раздела Португалии, на которую французский император имел особые виды, скрываемые от испанского правительства. Бессилие и покорность последнего дали новую пищу честолюбивым замыслам Наполеона. Он задумал захватить в свои руки Испанию.
   Осуществлению этого плана помогли раздоры придворных партий в Мадриде. Во главе одной из этих партий стояли королева и Годой, во главе другой, расположенной к Англии, – наследник престола Фердинанд и жена его, Мария-Антуанетта Неаполитанская. Со смертью Марии-Антуанетты (1806 год) отношения партий изменились: Фердинанд задумал вступить в брак с принцессой Наполеоновского дома и стал искать сближения с Наполеоном, тогда как Годой стал склоняться на сторону врагов Франции. Симпатии массы были на стороне Фердинанда, которого из ненависти к Годою народ желал видеть на престоле.
   Анонимное известие о каких-то замыслах наследника против Карла побудило последнего дать приказ об его аресте (20 октября 1807 года) и предании суду. Карл намерен был лишить его трона в пользу другого сына, Карлоса (впоследствии, в годы карлистских войн, претендента на престол Дона Карлоса Старшего), но предварительно счел нужным узнать на этот счет мнение Наполеона. Это послужило предлогом к французскому вмешательству в испанские дела, хотя вслед за тем и состоялось примирение между Карлом и Фердинандом.
   Приближение французской армии к Мадриду и весть о намерении Карла бежать из столицы вызвали народный бунт, последствием которого было падение Годоя, отречение Карла и провозглашение королем Фердинанда VII 18 марта1808 года. Через несколько дней Карл, подчиняясь внушениям французского генерала Савари, признал свое отречение вынужденным и обратился с жалобою на сына к Наполеону, роль которого как третейского судьи, таким образом, возобновилась. Он сумел завлечь к себе в Байонну и отца, и сына и заставил обоих отказаться от престола 6 мая 1808 года, сразу после Мадридского восстания 2 мая. Карлу удалось выговорить себе владение замком Компьень и 8 млн. ежегодного дохода. Позже Карл удалился в Рим, где и оставался до самой смерти в 1819 году.
   Из академической статьи:
   Франц II (12 февраля 1768 года, Флоренция—2 марта 1835 года, Вена) – король Германии (римский король) с 1792 года, император Священной Римской империи германской нации (последний император) с 7 июля 1792 года по 6 августа 1806 года, первый император Австрии с 11 августа 1804 года до самой своей смерти. В качестве императора Австрии (а также короля Богемии и Венгрии с 1 марта 1792 года) носил династический номер Франц I.
   Полный титул: Милостью божьей избранный Римский Император, превечный Август, наследственный император Австрии. Царствовал во время наполеоновских войн, после ряда поражений был вынужден упразднить Священную Римскую империю и выдать дочь Марию-Луизу за Наполеона I. Во внутренней политике его правление было реакцией против либеральных реформ непосредственных предшественников.
   Сын эрцгерцога Леопольда, будущего императора Леопольда II, и Марии Людовики Испанской, дочери Карла III, короля испанского.
   Детство провел во Флоренции; с 1784 года воспитывался в Вене при дворе своего дяди, Иосифа II, который считал его малоспособным и очень упрямым юношей. В 1788 году женился на Елизавете-Вильгельмине, принцессе вюртембергской.
   В войне с турками обнаружил личное мужество; в походе 1789 года он был даже главнокомандующим, но только номинально; в действительности им руководил фельдмаршал Лаудон.
   После смерти Иосифа II (20 февраля 1790 года) Франц, до прибытия в Вену его отца Леопольда (12 марта), был регентом государства; во главе правительства по-прежнему стоял Кауниц. В 1791 году он присутствовал на Пильницском съезде государей, выработавшем план действий против французской революции; здесь он близко сошёлся с прусским кронпринцем, впоследствии королем Фридрихом Вильгельмом III. Все важнейшие события своей жизни Франц имел привычку подробно заносить в дневники.
   1 марта 1792 года смерть Леопольда II призвала его на престол Австрии; вслед за тем он был избран императором и 14 июля короновался во Франкфурте-на-Майне; короновался также венгерской короной в Офене и богемской в Праге. Во время этих коронаций Франц обнаружил большую любовь к простоте и стремление к экономии, которое впоследствии обратилось у него в скупость.
   Ещё Леопольд II, в феврале 1792 года, заключил союзный договор с Пруссией против Франции; в апреле Франц начал войну и вел её не без настойчивости, в качестве монарха как Австрии, так и Священной Римской империи, даже после того, как Пруссия заключила с Францией сепаратный мир в Базеле (5 апреля 1795 года). В 1794 году Франц отправился в действующую армию, которая вслед за тем одержала две незначительные победы при Като и Ландреси, приписанные его присутствию. После нерешительной битвы при Турнэ, в июне 1794 года, Франц вернулся в Вену. Победы генерала Бонапарта в Италии принудили и Франца к невыгодному миру в Кампоформио (17 октября 1797 года), по которому Австрия потеряла Нидерланды и Ломбардию, но получила Венецию, Истрию и Далмацию.
   При третьем разделе Речи Посполитой (1795 год) Австрия получила западную Галицию. В 1799 году Франц присоединился ко второй коалиции (с Россией и Англией) против Франции, но поражения при Маренго и Гогенлиндене принудили его согласиться на крайне тяжелый для Австрии Люневильский мир.
   Когда Наполеон стал явно стремиться к провозглашению Франции империей, раньше, чем оно состоялось, Франц провозгласил себя императором Австрии (11 августа1804 года).
   В 1805 году он с радостью присоединился к Третьей коалиции России, Швеции и Англии против Франции. Приближение французов к Вене принудило его бежать оттуда сперва в Пресбург, потом в Брюнн, затем в военный лагерь в Ольмюце, оставляя столицу французам. 23 сентября французы заняли Вену, а 29 сентября Франц вступил с ними в переговоры о мире, не прекращая, однако, военных действий. 2 декабря 1805 года произошла знаменитая Аустерлицкая битва трёх императоров, в которой принимал личное участие и император Франц, оказавшийся так же мало способным понимать стратегические соображения Наполеона, как и его генералы. 26 декабря 1805 года он заключил Пресбургский мир, по которому ему пришлось пожертвовать Тиролем и Венецией. 6 августа 1806 года он отрекся от короны Священной Римской империи.
   Урон Австрии в последней войне был так тяжел, что в новом союзе Пруссии с Россией и войне 1806—1807 годов Франц не был в состоянии принять участие, несмотря на то, что его ненависть к Франции и к Наполеону, как носителю революционных начал, нисколько не уменьшилась. Он нашёл возможность удовлетворить это чувство в 1809 году, в четвёртый раз объявив войну Франции (Война Пятой коалиции), но поражение при Ваграме заставило его заключить Шенбрунский (Венский) мир (14 октября 1809 года), по которому Австрия потеряла Иллирию и достигла апогея своих несчастий.
   Лично Франц подвергся ещё одному унижению: Наполеон потребовал руки его дочери Марии-Луизы, и Франц должен был согласиться на это родство с Наполеоном, которого считал простым авантюристом. Франц смотрел на этот брак как на великую жертву отечеству, но политическое положение страны не улучшилось. После личных переговоров с Наполеоном в Дрездене, в мае 1812 года, Франц вынужден был отправить свои войска против России; но в июле 1813 года он присоединился к Шестой коалиции союзников, воевавших с Наполеоном. По первому Парижскому миру он получил обратно большую часть потерянных земель.
   С 1815 года до смерти Франца в Австрии господствовал мир, прерванный только в 1821 году восстаниями в Италии, которые были сравнительно легко подавлены.
   Австрийская политика, в это время руководимая Меттернихом, была политикой крайней реакции как внутри, так и вне Австрии (в особенности в Италии). Внутри господствовала суровая полицейская система; печать и всякие иные проявления общественного мнения стеснялись до последней крайности; шпионство поощрялось самым усердным образом. Сам Франц всего более интересовался делами о политических преступлениях; он имел у себя планы тюрем, заботился о всех деталях жизни политических арестантов, распоряжался переводом их из одной тюрьмы в другую, стремясь к тому, чтобы ни один политический проступок не остался без возмездия. Созданный или, по крайней мере, укрепленный им режим отличался крайне мелочной жестокостью. Во внешней политике Франц всецело стоял на страже Священного союза.
   Несмотря на жестокость и мелочность в отношениях к противникам, Франц хотел, чтобы его считали сердечно добрым человеком, исполняющим при наложении наказаний только тяжелую обязанность; в своем обращении с людьми он имел вид патриархальной простоты; хорошо владея многими языками, он охотно говорил с простонародьем на народном венском наречии.
   В 1790 году умерла первая жена Франца – Елизавета Вюртембергская; через 7 месяцев он женился на Марии Терезии Сицилийской, родившей ему 13 детей, между ними Фердинанда, впоследствии императора, и Марию-Луизу, супругу Наполеона. В 1807 году умерла и она; через 8 месяцев Франц женился в третий раз на Марии Людовике Беатрисе, принцессе моденской, которая умерла в апреле 1816 года. В ноябре того же года он женился в четвёртый раз на Каролине-Августе, дочери короля Максимилиана-Иосифа Баварского, разведенной жене кронпринца, впоследствии короля Вильгельма I Вюртембергского. Два последних брака, как и первый, остались бездетными. Несмотря на быстроту заключения новых браков, Франц считался хорошим семьянином и, по-видимому, любил всех своих жен. Ему воздвигнуты памятники в Вене, Праге, Граце и Франценсбаде (Франтишкови-Лазне).

Vedrassi al Ciotto di Ierusalemme
segnata con un i la sua bontate,
quando «l contrario segnerà un emme. [129]

Увидят, что заслуги засчитали
Хромцу ерусалимскому чрез I,
А через М – обратное вписали; [129]

   Слово «Ciotto» обычно переводится, как хромой (уст). С другой стороны, это сокращение от «diciotto» – 18, что может означать XVIII век. А так как здесь упомянут Иерусалим, сразу вспоминаю Крестовые походы.

   Из академической статьи:
   Крестовые походы – серия военных походов из Западной Европы, направленных против мусульман. Целью первых крестовых походов было освобождение Палестины, в первую очередь Иерусалима (с Гробом Господним), от турок-сельджуков, однако позднее крестовые походы велись и ради обращения в христианство язычников Прибалтики, подавления еретических и антиклерикальных течений в Европе (катары, гуситы и так далее) или решения политических задач пап.
   Первый крестовый поход начался вскоре после страстной проповеди папы Урбана II, состоявшейся на церковном соборе во французском городе Клермоне в ноябре 1095 года. Незадолго до этого византийский император Алексей I Комнин обратился к Урбану с просьбой помочь отразить нападение воинственных турок-сельджуков (названных так по имени своего вождя Сельджука). Восприняв нашествие мусульман-турок как угрозу христианству, Папа согласился помочь императору, а также, желая привлечь на свою сторону общественное мнение в борьбе с другим претендентом на папский престол, поставил дополнительную цель – отвоевать у сельджуков Святую землю. Речь папы неоднократно прерывалась взрывами народного энтузиазма и возгласами «На то Божья воля! Так хочет Бог!». Урбан II пообещал участникам отмену их долгов и заботу о семьях, оставшихся в Европе. Тут же, в Клермоне, желающие приносили торжественные клятвы и в знак обета нашивали на свои одежды кресты из полосок красной ткани. Отсюда и пошло имя «крестоносцы» и название их миссии – «Крестовый поход».
   Первый поход на волне всеобщего воодушевления в целом достиг своих целей. В дальнейшем Иерусалим и Святая земля были вновь захвачены мусульманами и Крестовые походы предпринимались для их освобождения. Последний (девятый) Крестовый поход в первоначальном значении состоялся в 1271—1272 годах. Последние походы, которые также назывались «крестовыми», предпринимались в XV веке и были направлены против гуситов и турок-османов.
   Со времени последнего крестового похода с целью освобождения Иерусалима 1271—1272 года до Египетского похода Наполеона прошло, страшно сказать, 526 лет, в которые уместилось и падение последнего оплота христианства в Малой Азии – Константинополя в 1453 году, случившееся 346 лет назад.

   Из академической статьи:
   В 1798—1801 годах по инициативе и под непосредственным руководством Наполеона Бонапарта была сделана попытка завоевания Египта и Малой Азии.
   После первых побед Наполеон стал претендовать на самостоятельную роль. Правительство Директории не без удовольствия отослало его в египетскую экспедицию. Идея её была связана со стремлением французской буржуазии конкурировать с английской, активно утверждавшей своё влияние в Азии и в Северной Африке. Французы во главе с молодым и энергичным генералом Наполеоном Бонапартом захватывали новые земли, однако закрепиться здесь не удалось: воюя с турками, французская армия не нашла поддержки у местного населения. Французы вернулись на родину.
   После подписания мира с Австрией и Россией в состоянии войны с Францией находилась только Великобритания. Готовясь к боевым действиям на континенте, Директория одновременно запланировала провести военную кампанию против Великобритании. Относительная слабость французского флота не позволяла безопасно перевезти большую армию до Ост– или Вест-Индии, таким образом выбор был между высадкой в Ирландии (где местное население охотно поддержало бы антианглийские действия) и во владениях Османской империи с, возможно, будущим продвижением в Индию на соединение с силами союзных Франции магараджей. Наконец, был сделан выбор в пользу Египта. Египет юридически подчинялся Османской империи, но фактически осуществлял независимую политику. Турция по дипломатическим каналам дала Франции понять, что она благосклонно отнесется к любым французским действиям против Египта. К тому же, с захватом Францией острова Корфу и подписанием Францией выгодных соглашений с Неаполитанским королевством, Англия утратила все свои постоянные морские базы в Средиземном море. В начале 1798 года Наполеон провел рекогносцировку северного и западного французского побережья. Демонстративные действия прошли удачно: Англия была уверена, что готовится высадка в Ирландии, поэтому английский флот был занят блокадой Гибралтара и северных французских портов, оставив французам открытый путь через Средиземное море к Египту.
   Экспедиционные войска были тайно сосредоточены в Тулоне, Генуе, Аяччо и Чивитавеккье. 19 мая 1798 года они покинули эти порты и, объединившись, двинулись на юг. Первой целью Наполеон определил Мальту – местонахождение Мальтийского ордена. Основанный некогда для борьбы с алжирскими пиратами и мусульманским флотом в целом, Орден переживал период упадка. Рыцари поддерживали дружественные отношения с врагами Франции Англией и Россией, английский флот иногда использовал Мальту как временную базу для своих действий. 11 июня около Мальты, неожиданно для рыцарей, появился большой французский флот и запросил разрешение набрать питьевую воду. Мальтийцы позволили чтобы одновременно набирал воду только один корабль: поскольку кораблей во флоте было более четырёхсот, такая заправка заняла бы много времени. Французы выдвинули ультиматум, мальтийцы начали готовиться к обороне. Французский флот высадил несколько десантов, которые в короткое время заняли все острова – рыцари оказались небоеспособны, наёмники, из которых состояло орденское войско, быстро сложили оружие или перешли на сторону французов, а местное население не проявило желания воевать за привилегии рыцарей Ордена.
   Наполеон оставил на острове двухтысячный гарнизон и двинулся с флотом дальше в Египет.
   Получив от британской разведки информацию о выходе французского флота из южных портов, Нельсон срочно отправился со своими эскадрами в Средиземное море. Уже там он получил новое сообщение: французы захватили Мальту и исчезли в неизвестном направлении. Справедливо расценив Египет как самую вероятную цель экспедиции, Нельсон в первую очередь отправился в Александрию. Не обремененный транспортными кораблями британский флот обогнал французов, разминувшись с ними. Прибыв в Александрию, Нельсон не нашёл там французов и отправился к следующей возможной цели французской экспедиции – Стамбулу. Не найдя французов и там, он прикрывал Дарданеллы, пока прибывший из Египта торговый корабль не уведомил о том, что Наполеон таки высадился в Египте и захватил Александрию.
   Вечером 1 июля войска Наполеона начали высадку около Александрии, и уже на следующий день город был захвачен. Французский флот под руководством адмирала Брюейса остался около Александрии с распоряжением найти достаточно глубокий для линейных кораблей проход в гавань города, где они были бы в безопасности от возможного нападения англичан. Армия тем временем двинулась на Каир. 21 июля французские войска встретились с собранной предводителями мамелюков Мурад-беем и Ибрагим-беем войском, произошла Битва у пирамид. Благодаря огромному преимуществу в тактике и военной подготовке, французы с незначительными потерями наголову разгромили войска мамелюков. Организованное сопротивление французским войскам в Нижнем Египте было сломлено, Ибрагим-бей и Мурад-бей были вынуждены покинуть Каир и скрываться.
   После захвата Каира Наполеон отправил одну дивизию под руководством генерала Даву на завоевание Верхнего Египта, а сам тем временем начал активные и много в чём успешные мероприятия по подчинению себе страны и привлечению симпатий влиятельных слоев местного населения.
   Когда Нельсон разбил французский флот при Абукире 1 августа 1798 года, Египет уже попал под французский протекторат.
   Англичане и турки (номинальные правители Египта) не могли вытеснить французов, но и те оказались в ловушке – в изоляции, без связи с Францией, без резервов.
   Бонапарт пытался найти взаимопонимание с исламским духовенством, но, тем не менее, против французов в Каире вспыхнуло восстание.
   В отчаянье Наполеон начал поход в Сирию в феврале 1799 года. Он взял штурмом Яффу, но не смог овладеть Аккрой. 20 мая 1799 года началось отступление. Наполеон все ещё был в состоянии нанести поражение туркам, которые расположились около Абукира (25 июля), но понимал, что оказался в ловушке.
   Во Франции Директория находилась на грани банкротства и поражения в войне против коалиции Австрии, Турции и России. Получив известия о волнениях в стране и о внешних угрозах, Наполеон 23 августа оставил армию генералу Клеберу и отплыл во Францию. Ему удалось избежать встречи с британским флотом, который крейсировал в Средиземном море и 9 октября 1799 года Наполеон спокойно высадился в Фрежюсе на юге Франции.
   Попытка Франции захватить Египет при полном доминировании флота Британии на Средиземном море была обречена. Только благодаря высоким боевым качествам французской армии и офицерского корпуса во главе с Наполеоном экспедиция на протяжении нескольких лет была относительно успешной.
   Однако отрезанность от Франции, борьба местного населения, которое воспринимало французов как захватчиков, поставили французский корпус в безвыходное положение. После уничтожения англичанами французского флота в битве при Абукире капитуляция французского корпуса, которым к тому времени уже командовал генерал Мену, в Египте была лишь вопросом времени. Но, тем не менее, Египет оставался под властью французов вплоть до 1802 года, когда по условиям Амьенского мира Наполеон согласился вывести войска из Египта. Все это время Наполеон пытался хоть как-то улучшить бедственное положение Египетской армии.
   Тем не менее, египетская экспедиция Наполеона привела к росту интереса к древней истории Египта. В результате экспедиции было собрано и вывезено в Европу огромное количество памятников истории. В 1798 году был создан Институт Египта (фр. L’Institut d»Égypte), который положил начало масштабному разграблению наследия древнего Египта.
   Целью Наполеона в Малой Азии был захват и освобождение Иерусалима, что позволило бы ему называться Крестоносцем и провозгласить себя королём Иерусалима. Но, увязнув в безрезультативной осаде Акры, Наполеон споткнулся (охромел), не достигнув Иерусалима, и был вынужден ретироваться из Египта, под давлением англичан. Флот Наполеона был разгромлен адмиралом Горацио Нельсоном (1758—1805 годы) в двух сражениях при Абукире и Трафальгаре.
   Данте, называя Наполеона Иерусалимским Хромцом, иронизирует, что его заслуги были оценены добавлением цифры I в титулатуру короля Франции Наполеона I Бонапарта, а после его поражения и ссылки, на него списали все неисчислимые грехи того времени, обозначив литерой М – тысяча. У победы много отцов, поражение всегда сирота.
Vedrassi l’avarizia e la viltate
di quei che guarda l’isola del foco,
ove Anchise finì la lunga etate; [132]

e a dare ad intender quanto è poco,
la sua scrittura fian lettere mozze,
che noteranno molto in parvo loco. [135]

Увидят, как живет в скупой грязи
Тот, кто над жгучим островом вельможен,
Где для Анхиза был конец стези; [132]

И чтобы показать, как он ничтожен,
О нем напишут с сокращеньем слов,
Где многий смысл в немного строчек вложен. [135]

   Анхиз – престарелый отец Энея, умерший, по рассказу Вергилия, в Сицилии, на пути из Трои в Италию (Эн., III, 707—714).

   Из академической статьи:
   Фердинанд I (12 января 1751 года (17510112), Неаполь – 4 января 1825 года, Неаполь) – король Обеих Сицилий с 1815 года, король Неаполя под именем Фердинанд IV в 1759—1806 годах, король Сицилии под именем Фердинанд III в 1806—1815 годах. Сын короля Испании Карла III и Марии-Амалии Саксонской.
   Как политический деятель находился в тени своей энергичной супруги Марии Каролины и её фаворита Актона. Сторонник крайне консервативных взглядов. На его правление пришлись многочисленные войны с Францией.
   Представитель династии Бурбонов. Отец Фердинанда, неаполитанский король Карл, унаследовал в 1759 году испанский трон и отправился править на Пиренеи, оставив 8-летнего мальчика в Неаполе на попечение регентского совета. Сановники во главе с Бернардо Тануччи продолжали начатые его отцом либеральные реформы в русле просвещённого деспотизма XVIII века. Огромные средства расходовались на достройку королевской резиденции в Казерте. Страстный любитель охоты, Фердинанд заказал для себя постройку «охотничьего домика» на озере Фузаро.
   После рождения в 1777 году престолонаследника в государственный совет была допущена королева Мария Каролина, которая стала при благожелательном попустительстве супруга наводить там свои порядки. Тануччи был отправлен в отставку, и в королевстве воцарилась атмосфера реакции. Очередное «закручивание гаек» произошло, когда французские революционеры отправили на гильотину родную сестру королевы. Неаполь сразу вступил в первую антифранцузскую коалицию, а потом и во все последующие.
   Прибытие в Неаполь дружественных флотов под командованием Фёдора Ушакова (российского) и Горацио Нельсона (английского) сподвигло короля в 1798 году напасть на Римскую республику, созданную по образу и подобию Французской. Однако в конце декабря того же года французы вошли в Неаполь, низложили короля и провозгласили Партенопейскую республику. На корабле Нельсона королевский двор в панике бежал в Палермо.
   В июне 1799 года республиканцы сдались на милость короля, и Фердинанд смог вернуться в Неаполь. Невзирая на милостивые условия сдачи, зачинщики «бунта» были казнены. В государстве установился полицейский режим – до 1806 года, когда наполеоновская армия вошла в Неаполь и королём, вместо Фердинанда был провозглашён Жозеф Бонапарт, которого вскоре заменил маршал Мюрат. Королевский двор вновь искал спасения в Сицилии.
   Английский посланник Бентинк убедил Фердинанда смягчить деспотический стиль правления, удалить от двора Марию Каролину и её фаворитов, назначить регентом принца Франциска и даже ограничить власть монарха конституцией. Мария Каролина отбыла на родину в Вену. Как только до Палермо дошла весть об её смерти, Фердинанд, забыв про траур, заключил морганатический брак с любовницей Лючией Мильяччо, которая была наименована герцогиней Флоридии.
   После свержения Мюрата и вторжения австрийцев престарелый монарх вернулся в Неаполь как абсолютный правитель королевства Обеих Сицилий. В честь реставрации Бурбонов в столице была заложена грандиозная базилика Сан-Франческо-ди-Паола. Начались гонения на противников режима; число жертв «белого террора» оценивается в 10 тысяч.
   Данте иронически замечает, что Фердинанда не титуловали королём Сицилии и Неаполя, а издевательски называли: – «Король Обеих Сицилий». За него правили сановники, потом супруга, потом французы провозгласили Партенопейскую республику, потом пришёл Мюрат. Окончание истории Фердинанда I поэту неизвестно, поэтому он обрывает её на минорной ноте, когда тот был в изгнании в Сицилии. Фердинанд I пережил Данте, что отмечено в Комедии.
E parranno a ciascun l’opere sozze
del barba e del fratel, che tanto egregia
nazione e due corone han fatte bozze. [138]

И обличатся в мерзости грехов
И брат, и дядя, топчущие рьяно
Честь прадедов и славу двух венцов. [138]

   Поэт говорит сначала о дяде (del barba), затем о брате (del fratel), топчущих честь прадедов и славу двух венцов. Слава двух венцов принадлежала прадеду Фердинанда I, отцу испанского короля Филиппа V – французскому королю Людовику XIV, обладателю двух венцов – Франции и Испании.
   Брат Фердинанда I – испанский король Карл IV, о котором я говорил выше.

   Осталось предъявить двоюродного дядю Фердинанда I Виктора Эммануила I. Статью о нём смотри (Чист. Песнь XX).
E quel di Portogallo e di Norvegia
lì si conosceranno, e quel di Rascia
che male ha visto il conio di Vinegia. [141]

И не украсят царственного сана
Норвежец, португалец или серб,
Завистник веницейского чекана. [141]

   В то время Норвегия была провинцией Дании и на неё претендовала Швеция. Данте иронизирует по поводу Кильского договора 1814 года, который представлял личную унию, а не полноценную монархию Норвегии.

   Из академической статьи:
   Кильский договор был подписан в 1814 году. Им было постановлено следующее: «Норвегия должна принадлежать королю Швеции и составлять соединённое со Швецией королевство, а новый король обязывается управлять Норвегией, как самостоятельным государством, по её собственным законам, вольностям, правам и привилегиям». Норвежские историки обращают особенное внимание на то обстоятельство, что не Дания уступила свои права на Норвегию Швеции, потому что у датского государства не было никаких прав на Норвегию, которые оно могло уступить: Норвегия и Дания были братья-близнецы, составлявшие в правовом отношении равноправные части одной и той же монархии. Король Дании властвовал в Норвегии не по чьей-либо чужой воле, а в силу древнего наследственного закона Норвегии. Он мог распоряжаться ею, как её законный государь, но только в пределах законности, следовательно, он не имел права передавать её кому-либо без её согласия. Он мог сделать только одно – отказаться от престола, и тогда Норвегии получала право на самостоятельное распоряжение своей судьбой. В силу таких соображений норвежцы воспротивились Кильскому договору. В 1814 году, таким образом, Норвегия заключила личную унию со Швецией.
   Правителем Норвегии был в то время принц Христиан-Фридрих, 28-летний человек, отличавшийся, по сообщениям современников, решительностью и энергией. Убедившись в непоколебимой решимости норвежцев не допустить обращения страны в шведскую провинцию, принц созвал высших сановников Норвегии, представил им все документы касательно шведско-датского соглашения, объявил себя регентом на время междуцарствия и пригласил норвежцев избрать представителей на сейм в Эйдсвольде, уполномоченный выработать новую конституцию. После этого войска и гражданская гвардия на площади торжественно поклялись защищать самостоятельность Норвегии: эту клятву повторили за ними народ и принц-регент, присягавшие в церквах. Произведены были выборы в национальное учредительное собрание. 10 апреля собрание было открыто, и в комитете из 15 лиц, под председательством Фальзена, выработан был законопроект конституции, принятый затем в общем собрании. В качестве его основных положений можно выделить следующее:
   Норвегия образует свободное, независимое и нераздельное королевство. Законодательная власть принадлежит народу, который отправляет её через посредство представителей.
   Обложение налогами составляет исключительное право представителей народа.
   Право объявлять войну и заключать мир принадлежит королю.
   Судебная власть отдельна от законодательной и исполнительной.
   Свобода печати.
   Евангелическо-лютеранская вера признается государственной религией, но допускается полная свобода религии; только иезуитам не разрешается вступать в пределы государства; не допускаются также монашеские ордена и евреи.
   Король может, за выдающиеся услуги государству, давать ордена, но он не имеет право возводить в какое-либо звание или чин, не связанные с должностью, занимаемой данным лицом. Никакие личные и наследственные преимущества не могут быть никому предоставляемы. Это было подготовление к полному уничтожению дворянства, так как дворянство наследственное обращалось в личное. Фальзен заявил при этом, что, не желая иметь, даже по имени, какого-либо преимущества перед своими согражданами, он за себя и своих потомков отказывается от своего дворянства и от всех связанных с ним преимуществ.
   Королю предоставляется veto suspensivum, но не absolutum.
   Король не имеет права принимать какой-либо другой короны без согласия ⅔ стортинга.
   Король должен жить внутри теперешних пределов государства.
   В 1814 году Христиан-Фридрих сдал бразды правления Норвегией Бернадоту.

   Из академической статьи:
   Жан Батист Жюль Бернадот (впоследствии Карл XIV Юхан, 26 января 1763 года, По, Гасконь, Франция – 8 марта 1844 года, Стокгольм) – маршал Империи (1804 год), участник революционных и наполеоновских войн, князь Понтекорво (с 1806 года), впоследствии король Швеции и Норвегии (с 1818 года), основатель династии Бернадотов.
   Бернадот родился 26 января 1763 года в городе По в Гаскони. Пятый и последний ребёнок почтенного беарнского адвоката Анри Бернадота (1711—1780 годы) – Жан Батист по кончине отца не пожелал продолжать семейную династию юристов.
   В августе 1780 года из-за тяжёлого материального положения он завербовался в Беарнский пехотный королевский полк Его Величества Людовика XVI. Полк, в котором служил Бернадот, предназначался для службы в заморских территориях, на островах, в морских портах, поэтому он получил название «Морской».
   Полтора года Жан Бернадот пробыл на Корсике, в Аяччо – родном городе Наполеона Бонапарта, а с 1784 года служил в Гренобле, столице провинции Дофине. Бравый солдат, отличный фехтовальщик Жан Батист пользовался расположением всех своих командиров, но сержантом он стал лишь в мае 1788 года. О большем не приходилось и думать – офицерские чины во французской королевской армии, как и во всех европейских королевских армиях, были зарезервированы только для дворян.
   По утверждению Жюля Мишле, Бернадот был адъютантом, приказавшим 7 июня 1788 года открыть огонь по мятежникам в Гренобле, хотя Жан-Батист получил офицерское звание лишь два года спустя, и наличие у него соответствующих полномочий на тот момент представляется сомнительным.
   7 февраля 1790 года Жан Бернадот получил свой первый офицерский чин младшего лейтенанта и был назначен адъютантом в 36-й пехотный полк, расквартированный в Бретани. 36-й полк направлен был в Страсбурге, в распоряжение командующего Рейнской армии генерала Кюстина. В составе Рейнской армии Жан Бернадот сражался два года. Профессиональный опыт, блестящие военные способности, безупречная личная храбрость, преданность революции обеспечили ему быстрое продвижение по службе. Летом 1793 года он уже капитан, в августе того же года получил полковничьи эполеты. В апреле 1794 года Жан Бернадот стал бригадным генералом, в битве же при Флерюсе уже командовал дивизией. Затем он участвовал в кампаниях на Майне и в Италии, где прославился как строгий генерал, не терпящий мародёрства и недисциплинированности.
   Во время революции Жан-Батист Бернадот добавил себе ещё одно имя – Жюль (в честь Юлия Цезаря; такие «античные» переименования были в то время в моде).
   В 1797 году военная судьба свела Жана Бернадота с Бонапартом. У обоих военачальников поначалу сложились дружелюбные отношения, но постепенно они ухудшались из-за взаимного непонимания и соперничества. В январе-августе 1798 года Жан Бернадот побывал послом Франции в Вене. По возвращении в Париж 17 августа 1798 года он женился на своей марсельской знакомой, дочери торговца шелком Дезире Клари (1777—1860 годы), бывшей невесте Наполеона, старшая сестра которой, Жюли, вышла замуж за брата Наполеона – Жозефа Бонапарта. В 1799 году у Жана и Дезире родился сын Оскар, получивший имя в знак новой моды – на всё скандинавское. Впоследствии Оскару предстояло (как и его отцу) стать королём Швеции, так что такое имя оказалось как нельзя более кстати.
   Зиму 1798—1799 года Жан Бернадот провёл в действующей армии в Германии.
   Он приобрёл репутацию одного из самых выдающихся генералов Французской республики, и в июле 1799 года был назначен военным министром.
   В перевороте 18-го брюмера Жан Бернадот не поддержал Бонапарта, но и ничего не сделал для защиты Директории. В 1800—1802 годах он занимал пост государственного советника и командовал войсками в Западной Франции.
   С 24 января 1800 года Жан Бернадот – член Государственного совета. В 1800—1801 годах ему было поручено руководство подавлением движения монархистов в Вандее. Широко используя войска, он жестоко подавил восстание.
   В 1802 году он был заподозрен в связи с группой армейских офицеров, распространявших в Ренне, столице Бретани, антинаполеоновские памфлеты (Реннский заговор), но подозрение осталось недоказанным. Позже имя Жана Бернадота неоднократно упоминалось полицией в связи с республиканскими заговорами, но как «член семьи» Бонапартов маршал всегда пользовался доверием Наполеона.
   18 мая 1804 года Наполеон провозгласил себя императором. Бернадот выразил ему свою лояльность и получил звание маршала Империи. Во время церемонии коронации Наполеона маршал нёс цепь ордена Почётного легиона. В июне 1804 года маршал Бернадот был назначен наместником в Ганновер, где провёл ряд преобразований, направленных на введение разумной и справедливой системы налогообложения.
   С началом военной кампании 1805 года Наполеон назначил Бернадота командовать Первым армейским корпусом. Покинув Ганновер, корпус Жана Бернадота совершил марш в Южную Германию, где в октябре 1805 года принял участие в Ульмском сражении, закончившемся для австрийской армии полной катастрофой.
   Действуя против австрийского отряда Кинмайера, маршал Бернадот захватил Ингольштадт, форсировал Дунай и вышел к Мюнхену, блокировав с востока армию генерала Макка. Заняв Зальцбург, Первый корпус впоследствии присоединился к основным силам Наполеона.
   2 (15) декабря 1805 года во время Аустерлицкого сражения корпус маршала Жана Бернадота находился на передовой линии в центре французских войск. После подписания мира с Австрией корпус маршала Бернадота был передислоцирован в Ансбах (Бавария). В 1806 году Бернадот получил от императора французов титул Князя Понтекорво.
   В 1806 во время сражения при Йене и Ауэрштедте корпус маршала Жана Бернадота находился на стыке между корпусом Даву в Ауэрштедте и главными силами французской армии в Йене. Преследуя отступающих пруссаков, маршал разбил их при Галле, гнал армию Г.-Л. Блюхера до Любека и принудил его к капитуляции 7 ноября 1806 года. Тогда же в плен к маршалу попало около 1 тысячи шведов из отряда полковника Г. Мернера. Маршал принял их крайне любезно и завоевал их симпатию. Перейдя на территорию Польши, 25 января 1807 маршал Бернадот разбил русские войска в сражении при Морунгене.
   После Тильзитского мира, в июле 1807 года он был назначен командующим оккупационной французской армией и наместником в Северной Германии и Дании. С 14 июля 1807 года Жан Бернадот исполнял обязанности губернатора Ганзейских городов. Будучи опытным политиком, маршал Бернадот быстро снискал симпатии местного населения, но уже тогда у него начали складываться с Наполеоном натянутые отношения. Главной причиной охлаждения стала независимая политика маршала, что послужило причиной отстранения его от командования крупными воинскими соединениями.
   17 мая 1809 маршал Жан Бернадот отбил демонстрацию части армии эрцгерцога Карла у Линца. В сражении при Ваграме (5—6 июля 1809 года) Бернадот командовал 9-м корпусом. Утром 6 июля он должен был взять саму деревню Ваграм, но попал под перекрёстный огонь австрийцев и отступил с большими потерями. Позднее Бернадот постоянно штурмовал деревню Адерклаа, где австрийцы упорно держали свои позиции. Вообще в этой битве Бернадот потерял треть своего корпуса.
   Вскоре император Наполеон назначил маршала Бернадота командующим войсками в Голландии, где тот отразил десант англичан на остров Вальхерен. По возвращении в Париж над удачливым полководцем стали сгущаться тучи. Императору нашёптывали о нелояльности маршала, о его якобинских и республиканских убеждениях.
   Гуманное обращение его с пленными шведами, захваченными в Траве, сделало имя Бернадота настолько популярным в Швеции, что государственный совет, собранный шведским королём Карлом XIII для избрания ему преемника, единогласно решил предложить корону Бернадоту, если тот примет лютеранство. За решением также стояло стремление совета угодить Наполеону. Бернадот согласился, и в 1810 году он был уволен Наполеоном со службы.
   21 августа 1810 года риксдаг избрал Бернадота кронпринцем Швеции, 20 октября Бернадот принял лютеранство, 31 октября Бернадот был представлен собранию государственных чинов в Стокгольме, а 5 ноября усыновлён королём. С этого времени Бернадот стал регентом, а фактически – правителем Швеции, на престол которой официально вступил только в 1818 году под именем Карла XIV Юхана. Таким образом, он стал основателем династии Бернадотов в Швеции. В 1812 году Бернадот порвал отношения с Францией и заключил союз с Россией. В 1813—1814 годах во главе шведских войск сражался против своих соотечественников на стороне шестой антинаполеоновской коалиции.
   Умер Жан-Батист Бернадот 8 марта 1844 года. При подготовке к бальзамированию на его руке обнаружили татуировку на французском языке: «Смерть королям!».
   При жизни Данте он не успел короноваться.

   Португалия к 1814 году была под управлением Испании, где королём был брат императора Наполеона I – Жозеф.

   Из академической статьи:
   Жозеф Бонапарт, Джузеппе Буонапарте, Хосе Бонапарте (7 января 1768 года (17680107), Корте, Корсика – 28 июля 1844 года, Флоренция) – первенец Карло и Летиции Буонапарте, старший брат Наполеона I, король Неаполя в 1806—1808 годах, король Испании в 1808—1813 годах под именем Иосиф I Наполеон.
   Получив образование в Отенской семинарии, Жозеф, после смерти отца, вернулся на Корсику для поддержания семьи, имел адвокатскую практику, но в 1793 году с матерью переселился в Марсель.
   Инициирован в масонство 8 октября 1793 года в ложу «Совершенной искренности» на востоке Марселя. Он был Великим мастером Великого Востока Франции, и был избран в 1804 году Великим мастером Великого Востока Италии.
   Политикой занялся одновременно с братом, с 1796 года – депутат Совета Пятисот, участвовал в походах брата и заключал договоры от имени Республики. В 1797 году он был послом в Риме, затем членом и секретарем совета пятисот, после 18 брюмера государственным советником и трибуном. Когда Наполеон принял титул императора, Жозеф сделался сенатором и принцем французского императорского дома.
   В 1805 году ему поручено было начальство над армией, посланной против Неаполя и в 1806 году он сделан был королем неаполитанским.
   Получив в 1808 году корону Испании, он передал неаполитанский трон Мюрату и 20 июля вступил в Мадрид. С 1808 по 1813 годы Жозеф был королём Испании. Имел также традиционный для Франции титул брата монарха Месье (фр. Monsieur); необычным было то, что при этом носитель титула был старшим братом государя (чего в королевской Франции не могло быть по определению).
   Его сторонники именовались хосефинос. Несмотря на отмену инквизиции и конституционную реформу, он был крайне непопулярен; народ прозвал его дон Пепе Бутылка с намёком на его алкоголизм (в действительности такие представления были весьма преувеличены). После сражения при Виттории оставил Испанию.
   В 1814 году он стоял во главе парижской национальной гвардии; после падения Наполеона удалился в Северную Америку, где у реки Мобиль основал поселение Эгльвилль, долгое время жил в Филадельфии и имел поместье в Нью-Джерси., под именем графа Сюрвиллье. С 1832 года он жил в Лондоне, с 1841 года – в Италии.
   Вслед за своим величайшим расцветом в качестве мировой державы в XV и XVI веках, Португалия теряет большую часть богатства и могущества с разрушением Лиссабона в гигантском землетрясении 1755 году.
   Премьер-министр Португалии Маркиз де Помбал долгое время правил страной. Он руководил восстановлением Португалии после землетрясения. Маркиз де Помбал совершил ряд продуманных реформ, которые привели к восстановлению и укреплению Португалии. Помбал принуждал нехристиан (мусульман, индусов, евреев) принимать христианство, при этом он установил равные гражданские права всем жителям Португалии и колоний.
   В 1807 году Наполеон договорился с Испанией о разделе Португалии. Под угрозой вторжения Наполеона регент Жуан VI переносит столицу в Рио-де-Жанейро, убежав, таким образом, со всем двором в Бразилию под охраной английского флота. Объединённые войска Англии и Португалии смогли остановить первое вторжение французов, однако за этим последовало ещё второе и третье наступление. В результате Португалия была аннексирована.
   Что представляла собой Сербия в 1814 году? Данте не дожил до суверенитета Сербии, которая делала только первые свои шаги.

   Из академической статьи:
   В 1389 году войска сербских князей потерпели поражение в битве на Косовом поле, что привело к признанию Сербией сюзеренитета Османской империи. Окончательно Сербия была завоёвана турками в 1459 году и на протяжении последующих 350 лет сербские земли находились под властью Османской империи. Северные районы с конца XVII века входили в состав Австрийской Империи.
   В результате Первого сербского восстания (1804—1813 годы) образовалось Сербское княжество. В 1813 году восстание было подавлено. Второе сербское восстание, которое началось в 1815 году, было более успешным, и через пятнадцать лет султан официально признал Милоша Обреновича правителем Сербии. В 1878 году 13 июля по условиям Берлинского мира Сербия получила независимость, в 1882 году была провозглашена королевством.
   До захвата Сербии Османской империей, она владела и территорией Хорватии, и ей была подконтрольна Венеция, которая чеканила монету (венецианский цехин).
Oh beata Ungheria, se non si lascia
più malmenare! e beata Navarra,
se s’armasse del monte che la fascia! [144]

Блаженна Венгрия, когда ущерб
Свой возместит! И счастлива Наварра,
Когда горами оградит свой герб! [144]

   Из академической статьи:
   В 1526 году турки при Мохаче нанесли венграм жестокое поражение, ставшее роковым для Венгрии, её целостности и независимости. Новый венгерский король Янош Запольяи становится вассалом турецкого султана. В 1541 году турки захватили Буду и Пешт. Большая часть венгерских земель попала под власть османов и была административно организована в Будинский пашалык, подразделявшийся на несколько санджаков (районов). Торжествующая Османская империя заняла Среднедунайскую равнину, включив в свои владения самое сердце Европы, которое турки планировали превратить в плацдарм для покорения новых территорий и дальнейшего распространения ислама.
   Но отпор со стороны австрийских Габсбургов привёл к фактическому разделу венгерских земель на турецкую и австрийскую части. При этом к австрийцам по договору 1547 года отошли земли со смешанным венгерско-славянским населением, а к туркам – собственно венгерские и венгеро-румынские области. Административная власть османов в центральной Венгрии продержалась до 1699 года, хотя ряд самых южных венгерских земель были освобождены лишь к 1718 году. Сопротивление турецкому владычеству оказывали как венгерские партизаны-гайдуки, так и австрийцы, заинтересованные в аннексии Венгрии в качестве сырьевого придатка Австрийской империи.
   В 1687 году Австрия вытеснила турок с территории Венгрии и Трансильвании. Одновременно Габсбурги совершили кровавую расправу над массой венгерских протестантов (резня в Пряшеве). В том же 1687 году на сейме в Пожони (теперь Братислава) Венгрия по предложению Леопольда признала наследственные права на корону Венгерскую за мужским коленом Габсбургов.
   В Венгрии притеснения протестантов и посягательства на конституцию и гражданскую свободу (проект кардинала Колонича) вызвали восстание Ракоци (1703—1711), в результате которого протестантам дана всеобщая амнистия, дарована религиозная свобода и обещано замещение должностей в Венгрии венграми. Королева Мария-Терезия (1740—1780) покровительствовала венграм за оказанную ей поддержку в войне за Австрийское наследство. Хорватия все более ставилась в зависимость от Венгрии и постепенно обращалась в венгерскую провинцию. В 1794 году был раскрыт заговор «венгерских якобинцев», руководители заговора были казнены.
   Таким образом, к 1814 году Венгрия была под протекторатом Австрии, но уже начинала претендовать на Хорватию.
   Пограничную Наварру, ограждённую Пиренеями всегда, с одной стороны хотела аннексировать Франция, с другой – Испания. Иногда на карте существовали две Наварры: Испанская и Французская. Но эта страна басков и в наше время сопротивляется чьему-либо давлению извне, мужественно отстаивая свою независимость. Даже когда на трон Франции вступил Генрих IV Наваррский, основатель линии французских Бурбонов, Наварра сохраняла свою независимость де-факто до 1833 года.
E creder de» ciascun che già, per arra
di questo, Niccosïa e Famagosta
per la lor bestia si lamenti e garra,
che dal fianco de l’altre non si scosta». [148]

Ее остерегают от удара
Стон Никосии, Фамагосты крик,
Которых лютый зверь терзает яро,
С другими неразлучный ни на миг». [148]

   Предостережением Наварре служит судьба Никосии и Фамагосты, городов Кипра, с которыми люто расправилась Османская империя. Данте даёт понять, что Наварра заселена беженцами с Кипра.

   Из академической статьи:
   Центральная часть Никосии, так называемый старый город, окружена огромными стенами, возведёнными венецианцами в период с 1567 по 1570 года, в конце эпохи их правления.
   Для защиты жителей города от атак со стороны Османской империи требовались более современные оборонительные сооружения, чем существующие на тот момент старые средневековые стены. И в 1567 году венецианцы направили в Никосию военных инженеров Джулио Саворньяно (Giulio Savorgnano) и Франческо Барбаро (Franscesco Barbaro) для возведения новых стен для города.
   Для того чтобы наполнить водой ров, окружающий стены, река Педиэос была отведена в обход центра города. Однако, возможно, это было сделано, с целью защитить город от наводнения.
   Кроме строительства стен, венецианцы решили также расчистить местность, чтобы лучше видеть возможную атаку противника. Для этой цели, а также для того, чтобы добыть строительные материалы, было решено снести некоторые церкви и дворцы внутри города, а также несколько построек, находящихся за его пределами.
   Венецианские стены имели общую протяжённостью около 5 км. Вместе с одиннадцатью бастионами они должны были служить защитой города.
   Эксперты, жившие в то время, признавали их образцом военной архитектуры XVI веке. Конструкция этих стен сочетает всевозможные передовые технологии, которые существовали на тот момент. Технологии, знаменующие начало эпохи ренессанса в конструировании фортификаций. К примеру, размещение ворот вблизи бастионов позволяло лучше защищать сами ворота во время осады. Отказавшись от облицовки верхней части стены камнем, инженеры увеличили способность стены поглощать удары от пушечных выстрелов.
   Однако, несмотря на все усилия архитекторов и строителей, их труд оказался напрасным. Под натиском войск османской империи в 1570 году город пал. И турки, которых возглавлял Лала Мустафа Паша (Lala Mustafa Pasha) взяли его, прежде чем венецианцы сумели завершить их строительство. Османы захватили бастионы практически нетронутыми, и они оставались почти неизменёнными вплоть до Британской эры правления на острове. В результате устроенной захватчиками резни погибли тысячи людей. Католические соборы турки перестроили в мечети, потеснив православное население.
   Из академической статьи:
   Фамагуста прославилась героической обороной венецианцев против войск султана Селима II. Осада Фамагуста началась в октябре 1570 году, но так как каменистая почва крайне затрудняла осадные работы, а возводимые турками редуты были настойчиво разрушаемы гарнизоном, производившим отважные вылазки, то турки, наконец, ограничились тем, что обложили крепость. Венецианскому флоту удалось прорвать блокаду гавани и высадить подкрепления, усилившие гарнизон до 7 тысяч. Но и к туркам прибывали новые войска, и когда армия их к апрелю 1571 года возросла до 50 тысяч, они возобновили осадные работы в больших размерах.
   Несмотря на жестокую артиллерийскую бомбардировку, венецианцы держались и храбро отражали неоднократные отчаянные приступы мусульман. Командовавший турецкими войсками Мустафа-паша предлагал коменданту, Марко-Антонио Брагадино, весьма выгодные условия сдачи, но они были отвергнуты. Только 1 августа 1571 года, когда все средства к защите и все запасы продовольствия были истощены, комендант вступил в переговоры с Мустафой, который обещал горсти оставшихся защитников крепости свободное отступление. Едва лишь, однако, они вышли из-за стен, турки напали на них, многих убили, а остальных приковали к скамьям своих галер; с коменданта содрали кожу и повесили его тело на мачте корабля.
   Как это было:

   «Ваше Святейшество» – склонился в поклоне перед папой Климентом XIV молодой кардинал: – «Архиепископ Руджери Микеле, прибывший из Китая, к Вам, на аудиенцию»
   Напоминающий внешним обликом медведя, грузный папа, неожиданно резко повернувшись к нему, приказал: – «Пусть заходит, больше никого не надо».
   В дверь зашёл, склонившийся в низком поклоне архиепископ высоченного роста, одетый в синий, расшитый узорами халат до пят; подойдя к папе, он опустился на колени и поцеловал протянутую руку. Кардинал вышел и закрыл за собой дверь.
   «Встань, сын мой» – взволнованно произнёс папа, с восхищением рассматривая архиепископа, которого видел впервые в жизни. Тот поднялся и оказался выше папы на целую голову.
   «Наслышан много о тебе» – начал папа: – «Чудны дела Господни, в такой короткий срок продвинуть Святое Слово в Китай, да и не только в Китай, таких подвигов во Имя Господне от веку не было. А сделать грамотной огромную страну разве только Святым Духом можно было. Указ уже готов о посвящении в кардиналы Святого Престола, поздравляю, сын мой».
   «Благодарю, Ваше Святейшество и славлю Господа» – скромно ответил архиепископ: – «Позвольте преподнести Вам словарь Латинско – Китайский и Китайско – Латинский на 2500 слов. Словарь сей в бесчисленном количестве списков распространён, не только в Китае, но и в Корее и Японии. Школы наши дошли уже до пределов обитаемого мира Азии, слава Создателю. Полным ходом идёт перевод на Китайский язык Священного Писания, и не только. Поставлена задача перевести на Китайский язык Энциклопедию всех знаний. Просвещение народов светом Истины Божьей – благородная цель, поставленная Вами» – он, с поклоном, передал папе объёмистую книгу.
   «Сын мой!» – растроганно произнёс папа, бережно принимая книгу: – «Я сам тоже могу научиться говорить на Китайском языке с этим словарем?»
   «Ваше Святейшество» – сокрушенно проговорил архиепископ: – «С помощью этого словаря Вы сможете понять, какое слово написано на Китайском языке, либо изобразить Латинское слово по Китайски. Говорить на нём Вы не сможете, как произносить это слово, словарь Вам также не покажет. Язык Китайский прост по составу, но очень сложен для передачи его устной речью. Одно слово из двух – трёх звуков может иметь несколько значений, в зависимости от произношения. Сами Китайцы имеют много звучаний одного и того же слова, молю Создателя, с помощью словаря и школ, со временем унифицировать язык их. Научиться – же говорить по Китайски, возможно, только общаясь с китайцами, тогда-то словарь Вам очень поможет, Ваше Святейшество».
   «Хорошо, сын мой» – удовлетворённо сказал папа: – «Бог с ним, с Китайским языком. У меня к тебе особое секретное поручение, думаю, никто, кроме тебя выполнить не сможет». Архиепископ склонился в почтительном поклоне, внимательно слушая.
   «Сын мой, ты ведь хорошо знаешь Россию» – с расстановкой заговорил папа: – «Оттуда сейчас исходит новая угроза Святому престолу. Императрица Екатерина II, подданная наша, пишет: появился вор, там его называют казаком Емельяном Пугачёвым, собрал много войска, поднял народы, воюет против Её Величества, хочет всю Россию под себя забрать, сам на трон Российский сесть. Называет себя мужем Её, будто бы убитым императрицей» – он смолк, внимательно глядя на архиепископа.
   «Ваше Святейшество» – раздумчиво проговорил архиепископ: – «Если это простой человек, о чём нам беспокоиться. Самозванцев во все времена было много, не имея корней, сорняки эти бесплодные быстро увядают. Считаю, подождать нужно, императрица, думаю, сама с ним справится. Считаете нужным, Ваше Святейшество, я готов отправиться в город Святого Петра, давно там не был, помогу императрице советом, может быть и делом».
   «Ты недооцениваешь обстановку, сын мой» – сокрушенно проговорил папа: – «Не простой это казак. По роду он родственник и Габсбургам, и Рюриковичам, по знатности превосходит многих Европейских правителей. Москву возьмёт, статус и знатность свою объявит, Россия падёт к ногам его, а там, на Европу пойдёт беспрепятственно, монархи уже дрожат. Цель его – Святой престол. Да ладно бы один он только был; четырёх сыновей крепких за собой ведёт, знатность им передав. Представь, сын мой, на всех тронах Европы столько наследников мужского пола не сыщешь сейчас. Начнёт наследников своих сажать – конец Святому престолу, магометане придут».
   «Да кто же он такой?» – удивлённо спросил архиепископ: – «Откуда взялся?»
   «Сын мой» – подавленно выговорил папа: – «Да будет тебе известно, что рода властелинов Магометанских и Христианских происходят от одного корня. Связи династические между ними тесно переплетены и мало кому известны, Святой престол старается не допустить разглашения информации, Османская империя также не распространяется, блюдя свои интересы. Род этот признавал старшинство Романовых только со времени правления нашего подданного, императора Петра, после него вынашивает планы свержения династии, да не только России, но и всей Европы, сам знаешь, сколько мало осталось в ней прямых наследников великих родов, бастарды всё больше, да слабый пол. Святой престол приложит все усилия и употребит все средства, чтобы ликвидировать столь явную угрозу. По магометанскому чину он называется паша Магомет Оглы, по нашему – граф Уголино. Четырёх сыновей имеет: Нино, по прозвищу Бригата, этот уже в полной силе, пашой уже ставят; Гаддо также матёрый, двое помладше: Угуччоне и Ансельмуччо, последнему 13 уже лет. Мало нам самого графа Уголино нейтрализовать, сыновей нельзя оставлять также, угроза, как гидра многоголовая разрастается. Затаились они в Крымии Перекопской, на реке Танаис, себя не показывают до поры, до времени, граф один пока воюет, много городов взял уже, народ к нему стекается, силы растут день ото дня. За спиной у них империя Османская, ей только повод дай, всю Европу займёт. А тебя, сын мой, в случае победы, Святой престол ждёт, сам передам тебе, да он и давно тебе положен по знатности рода, считай меня простым местоблюстителем» – он опустился на колени, склонив голову перед архиепископом.
   «Поднимитесь, Ваше Святейшество!» – смущенно проговорил архиепископ: – «Как в России говорят: не кажи „гоп“, пока не перепрыгнешь. Велик Бог, отправлюсь скоро и сделаю всё, что смогу, с помощью Господней. Поднимитесь, неудобно» – он обнял папу за широкие плечи и легко поставил того на ноги. Из глаз папы катились слёзы.

Paradiso – Canto XX. Рай – Песня XX
Шестое небо – Юпитер (окончание)

Quando colui che tutto `l mondo alluma
de l’emisperio nostro sì discende,
che `l giorno d’ogne parte si consuma, [3]

lo ciel, che sol di lui prima s’accende,
subitamente si rifà parvente
per molte luci, in che una risplende; [6]

Как только тот, чьим блеском мир сияет,
Покинет нами зримый небосклон,
И ясный день повсюду угасает, [3]

Твердь, чьи высоты озарял лишь он,
Вновь проступает в яркости мгновенной
Несчетных светов, где один зажжен. [6]

e questo atto del ciel mi venne a mente,
come «l segno del mondo e de» suoi duci
nel benedetto rostro fu tacente; [9]

però che tutte quelle vive luci,
vie più lucendo, cominciaron canti
da mia memoria labili e caduci. [12]

Я вспомнил этот стройный чин вселенной,
Чуть символ мира и его вождей
Сомкнул, смолкая, клюв благословенный; [9]

Затем что весь собор живых огней,
Лучистей вспыхнув, начал песнопенья,
Утраченные памятью моей. [12]

   Поэт вспоминает устройство Вселенной, чуть Орёл сомкнул свой клюв, смолкая. Он называет Орла символом мира и его вождей, начиная с Дия – Юпитера, через Константина до Русских царей и императоров. При этом весь собор живых огней, вспыхнув лучистей, начинает песнопения, которые Данте, к глубокому сожалению, не сохранил в своей памяти.
O dolce amor che di riso t’ammanti,
quanto parevi ardente in que» flailli,
ch’avieno spirto sol di pensier santi! [15]

Poscia che i cari e lucidi lapilli
ond» io vidi ingemmato il sesto lume
puoser silenzio a li angelici squilli, [18]

udir mi parve un mormorar di fiume
che scende chiaro giù di pietra in pietra,
mostrando l’ubertà del suo cacume. [21]

E come suono al collo de la cetra
prende sua forma, e sì com» al pertugio
de la sampogna vento che penètra, [24]

О жар любви в улыбке озаренья,
Как ты пылал в свирельном звоне их,
Где лишь святые дышат помышленья! [15]

Когда в лучах камений дорогих,
В шестое пламя вправленных глубоко,
Звук ангельского пения затих, [18]

Я вдруг услышал словно шум потока,
Который, светлый, падает с высот,
Являя мощность своего истока. [21]

Как звук свое обличие берет
У шейки цитры или как дыханью
Отверстье дудки звонкость придает, [24]

   Поэт, очарованный песней Любви, доносящейся к нему из собора живых огней, вправленных в шестое пламя – Юпитер, когда та смолкла, услышал шум, словно мощного потока водопада, падающего с высот. Этим шумом начинается звук новых песен, как музыка начинается у шейки цитры, или звук дудки, начинающийся с дыханья.
così, rimosso d’aspettare indugio,
quel mormorar de l’aguglia salissi
su per lo collo, come fosse bugio. [27]

Fecesi voce quivi, e quindi uscissi
per lo suo becco in forma di parole,
quali aspettava il core ov» io le scrissi. [30]

Так, срока не давая ожиданью,
Тот шум, вздымаясь вверх, пророкотал,
Как полостью, орлиною гортанью. [27]

Там в голос превратясь, он зазвучал
Из клюва, как слова, которых знойно
Желало сердце, где я их вписал. [30]

   Этот шум, вздымаясь вверх, пророкотал, как бы орлиною гортанью, напоминая отдалённый раскат грома. Превратясь в голос, он зазвучал такими словами, которые сердце поэта желало вписать в Комедию.
«La parte in me che vede e pate il sole
ne l’aguglie mortali», incominciommi,
«or fisamente riguardar si vole, [33]

perché d’i fuochi ond» io figura fommi,
quelli onde l’occhio in testa mi scintilla,
e» di tutti lor gradi son li sommi. [36]

Colui che luce in mezzo per pupilla,
fu il cantor de lo Spirito Santo,
che l’arca traslatò di villa in villa: [39]

ora conosce il merto del suo canto,
in quanto effetto fu del suo consiglio,
per lo remunerar ch»è altrettanto. [42]

«Та часть моя, что видит и спокойно
Выносит солнце у орлов земли, —
Сказал он, – взоров пристальных достойна. [33]

Среди огней, что образ мой сплели,
Те, чьим сверканьем глаз мой благороден,
Всех остальных во славе превзошли. [36]

Тот, посредине, что с зеницей сходен,
Святого духа некогда воспел
И нес, из веси в весь, ковчег господень. [39]

Теперь он знает, сколь благой удел
Он выбрал, дух обрекши славословью,
Затем что награжден по мере дел. [42]

   Голос говорит Данте, что одна из его частей достойна пристального взора, потому что, как глаз земных орлов выносит свет Солнца. У Двуглавого Орла виден только один глаз, потому что его голова обращена в сторону. Что за глаз видит он на Юпитере?
   Это – знаменитый «Глаз Юпитера» – красное пятно на его экваторе, имеющее форму глаза. [Рис. Р. XX.1].
   Посреди глаза, как зеница ока, располагается огонь библейского царя Давида, который перенес в Иерусалим «Ковчег Завета (Господень ковчег)» и воспел Святого Духа в Псалтыри – одной из основных Богослужебных книг. Теперь, на Юпитере, он познал, насколько благой удел выбрал, славословив Духа и награждён по мере дел своих.

   Из академической статьи:
   Давид (ок. 1033—965 года до н. э.) – второй царь Израиля, младший сын Иессея (Ишая) из Вифлеема (Бет-Лехема). Царствовал 40 лет (ок. 1005—965 года до н. э., по традиционной еврейской хронологии ок. 876—836 года до н. э.): семь лет и шесть месяцев был царём Иудеи (со столицей в Хевроне), затем 33 года – царём объединенного царства Израиля и Иудеи (со столицей в Иерусалиме). Образ Давида является образом идеального властителя, из рода которого (по мужской линии), согласно еврейскому преданию, выйдет Мессия, что уже осуществилось, согласно христианской Библии, где подробно описано происхождение Мессии – Иисуса Христа от царя Давида.
   Давид был младшим из восьми сыновей Иессея – вифлеемлянина из колена Иуды, правнуком Вооза (Боаза) и моавитянки Руфи (Рут).
   Он был рыж, красив, румян, силён, красноречив и хорошо играл на лирах. Будучи пастухом (он пас овец своего отца), Давид показал себя человеком надёжным и смелым, побеждая льва и медведя, защищал своих овец.
   Поэтому Бог, отвергнув царя Саула (Шаула) за непокорность, послал пророка Самуила (Шмуэля) помазать Давида в присутствии его отца и братьев как будущего царя. С помазанием на Давида снизошёл Дух Божий и почивал на нём (1Цар.16:1—13).
   Призванный к царю Саулу, Давид игрой на кинноре отгонял злого духа, мучившего царя за его отступничество. После того как Давид, пришедший в израильское войско навестить своих братьев, принял вызов великана-филистимлянина Голиафа и сразил его пращой, обеспечив тем самым победу израильтянам, Саул окончательно взял его ко двору (1Цар.16:14 – 18:2).
   Как придворный и воин, Давид завоевал дружбу царского сына Ионафана (Ионатана), а его отвага и успехи в борьбе с филистимлянами начали затмевать в глазах народа славу самого Саула. Это вызвало зависть и ревность царя, так что «с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида» (1Цар.18:7—9). Со временем подозрения укрепились, и Саул дважды пытался убить Давида. Когда это ему не удалось, Саул стал действовать более осторожно. Он подверг Давида опасности во время войны с филистимлянами – используя чувство своей дочери Мелхолы (Михаль) к юному вождю, он заставил Давида рисковать жизнью, но тот проявил себя человеком храбрым и мужественным (1Цар.18:3—30).
   Теперь Саул уже не скрывал своей вражды. Случай с копьём, которое царь метнул в Давида, и угроза попасть в темницу, от которой его уберегла только жена Мелхола, вынудили Давида бежать к Самуилу в Раму. При последней встрече Ионафан подтвердил Давиду, что примирение с Саулом более невозможно (1Цар.19:20).
   Под предлогом исполнения тайного поручения царя, Давид получил хлебы предложения и меч Голиафа от священника Ахимелеха в Номве (Нове), а затем бежал к филистимскому царю Анхусу в Геф (Гат). Там Давида хотели схватить, и, чтобы спастись, он притворился безумным (1Цар.21; Пс.33:1; 55:1).
   Затем Давид искал убежища в пещере Адолламской, где собрал вокруг себя родственников и множество притесняемых и недовольных; своих родителей он укрыл у моавитского царя. Поспешному бегству Давида и его тщетным попыткам обрести безопасность положило конец переданное ему через пророка Гада Божье повеление идти в землю Иуды (1Цар.22:1—5). Оттуда Господь, в ответ на вопрос Давида, повёл его дальше, на освобождение от филистимлян Кеиля, куда к нему прибыл с ефодом Авиафар, единственный священник из Номвы, спасшийся от мести Саула. Саул, услышав о пребывании Давида в Кеиле, начал многолетнее беспощадное преследование соперника (1Цар.23). Однако тот снова и снова ускользал от него, при этом Давид дважды отказывался от представившейся возможности убить царя, помазанника Божьего, чтобы не понести за это кары (1Цар.23; 24; 26).
   Оказавшись в немилости у царя Саула, Давид бежал со своими сторонниками (600 мужей) к своим недавним врагам филистимлянам (1Цар.27:1), ища покровительства их короля Анхуса, властителя города Геф. Анхус пожаловал Давиду пограничный город Секелаг (в пустыне Негев) (1Цар.27:6), который был превращен в разбойничью базу. Отряды Давида грабили аборигенов (амаликитян), а часть добычи отсылали филистимлянскому царю Анхусу (1Цар.27:9). Когда филистимляне собрались в поход против Израиля, только возражения ветеранов помешали включить отряды Давида в войска антиизраильской коалиции (1Цар.28:4). В это время Давид использовал очередной трофей, захваченный у амаликитян, для подкупа иудейских старейшин (1Цар.30:26)
   Тем временем филистимляне нанесли сокрушительное поражение израильтянам в битве при Гелвуе (1Цар.31:6). Воспользовавшись временным вакуумом власти, Давид во главе вооруженного отряда прибыл в иудейский Хеврон, где колено Иуды на собрании провозгласило его царем иудейским (2Цар.2:4), что означало фактическое отделение Иудеи от Израиля, царем которого был провозглашен сын Саула Иевосфей (2Цар.2:10). Два еврейских государства вступили между собой в междоусобную борьбу, которая длилась два года (ибо Иевосфей царствовал 2 года) и завершилась победой Давида (2Цар.3:1). Старейшины Израиля пришли в Хеврон и избрали Давида царем над всем Израилем (2Цар.5:3). При этом филистимляне считали Давида своим ставленником, поскольку в знак своего расположения они преподнесли в дар Давиду Ковчег Завета, который был ранее захвачен у израильтян и хранился в филистимлянском городе Геф (у некого Аведдара) (2Цар.6:11). Также третьей частью армии Давида командовал Еффей – военачальник из того же филистимлянского города Геф, то есть один из трех маршалов Давида был филистимлянином (2Цар.15:19; 2Цар.18:2).
   В Хевроне у Давида родилось 6 сыновей: первенец Амнон, Далиуа, Авессалом, Адония, Сафатия и Иефераам.
   Первым крупным предприятием Давида стала война с иевусеями (2Цар.5:6), в результате которой он захватил Иерусалим и перенес туда столицу своего государства. Давид заключил союз с тирским царем Хирамом, который помог ему построить в Иерусалиме деревянный терем (2Цар.5:11). В новой столице от новых жен у Давида родилось множество сыновей, среди которых был и Соломон (2Цар.5:14).
   После объединения Израиля Давид превратил иевусейский Иерусалим в сакральный иудейский центр, поместив ковчег завета в скинии на горе Сион (Пс.73:2; Пс.75:3). Пребывание в филистимлянской земле в отрыве от израильской религиозной традиции привело к тому, что израильтяне недоумевали (2Цар.6:20), когда Давид плясал перед Господом (2Цар.6:16), одетый лишь в льняной ефод (2Цар.6:14). Однако Давид категорически отвергал человеческие жертвоприношения (Пс.105:38) и служения истуканам (Пс.105:36). Богослужения стали более экзальтированными (Пс.99:2) и музыкальными (1Пар.25:6; Пс.150:3), поскольку стихотворец и музыкант Давид сам сочинял псалмы.
   Давид подчинил духовную власть светской, объединив священников под началом первосвященников (2Цар.8:17) и включив их в состав государственного аппарата (писцами и судьями – 1Пар.26:29). Богослужения стали проводиться дважды в день (1Пар.23:30), а ротацию священников определял жребий и очередность (1Пар.25:8). Другие левиты были назначены судьями и писцами в землях западнее и восточнее Иордана.
   Давид также намеревался построить для Ковчега Божьего дом – Храм. Не Давид, а лишь его сын осуществит строительство, ибо Давид, участвуя в войнах, пролил слишком много крови (1Пар.22:8). Хотя Давид и не должен был строить Храм, он начал подготавливать строительство, собрал средства и предоставил своему сыну Соломону строительные материалы и планы (2Цар.7; 1Пар.17; 22; 28:1 – 29:21). Поскольку в это время на Израиль, в наказание за перепись населения, предпринятую Давидом, была послана язва, царь получил через пророка Гада задание возвести алтарь Господу на том месте, где милосердие Божье остановило ангела с мечом, простёртым на Иерусалим, – на гумне Орны-иевусеянина. Тем самым Давиду было указано место, на котором Соломон позже начал строительство Храма (2Цар.24; 2Пар.3:1).
   Объединив Израиль, Давид распространил свою экспансию на сопредельные территории. Так он завоевал Моав (2Цар.8:2). Затем Давид начал победоносную войну против арамеев, чьи полукочевые царства (Сува, Дамаск, Беф-Рехова) располагались на территории Сирии (2Цар.8:6). Сирийский поход вывел Давида к берегам Евфрата и обеспечил ему доступ к богатейшим месторождениям меди (2Цар.8:8). На юге он присоединил Идумею (2Цар.8:14).
   С аммонитянами при царе Наасе отношения были мирными, но его сын Аннон оскорблением послов Давида спровоцировал войну. Первым же походом Иоав и Авесса разрушили союз между Анноном и призванными им на помощь арамеями (сирийцами), которые после этого окончательно покорились Давиду. Через год Давид взял Равву.
   Царство Давида простиралось от Ецион-Гавера на Акабском заливе на юге до границы Емафа на севере и занимало, за исключением узких прибрежных полосок, населённых филистимлянами и финикийцами, все пространство между морем и Аравийской пустыней. Тем самым Израиль в основном достиг границ земли обетованной (Чис.34:2—12; Иез.47:15—20).
   Обширное царство требовало упорядоченной организации управления и войска. При дворе Давид создал, во многом по египетскому образцу, должности дееписателя и писца (2Цар.8:16 и след.).
   Далее мы узнаем о советниках царя (1Пар.27:32—34), о чиновниках, управлявших царским имуществом (27:25—31), и о надзирателе за сбором податей (2Цар.20:24). Наряду с начальниками над отдельными коленами (1Пар.27:16—22), действовали уже упоминавшиеся левитские судьи и чиновники (1Пар.26:29—32). Давид произвёл также всеобщую перепись народа, которая, однако, была противна воле Господней и не была завершена (1Пар.27:23 и след.).
   Высшим воинским чином обладали главный военачальник, то есть начальник народного ополчения, которое состояло из 12 воинских подразделений, обязанных служить месячный срок, и начальник личной охраны царя, хелефеев и фелефеев (2Цар.20:23), наёмников критского и филистимского происхождения.
   Особое положение занимали храбрые Давида – его спутники со времени бегства от Саула, прославившиеся своими подвигами. Некоторые из них (Иоав, Авесса, Ванея) заняли впоследствии высшие командные должности (2Цар.23:8—39; 1Пар.11:10 – 12:22; 20:4—8).
   Когда Давид вопросил Господа о причине трехлетнего голода, он получил наказ искупить старый Саулов долг крови перед гаваонитянами. По требованию последних Давид выдал им двух сыновей и пятерых внуков Саула, которые были подвергнуты жестокой казни. После того как Давид приказал предать земле их останки, «умилостивился Бог над страною» (2Цар.21:1—14). Давид должен был в этом случае действовать как верховный владыка и судья своего народа, повинуясь требованию Господа, возложившего долг крови Саула на его семью; сам он не питал к роду Саула личной ненависти.
   В знак этого Давид призвал Мемфивосфея, хромого сына Ионафана, к своему двору и разрешил ему есть за царским столом вместе со своими сыновьями (2Цар.9). Поскольку Бог даровал ему царство и победу, Давид проявил по отношению к последнему внуку Саула царственное милосердие.
   На вершине своего могущества, во время войны с аммонитянами, Давид впал в грех. Увидев красивую купающуюся женщину и узнав, что это Вирсавия, жена Урии, одного из его храбрых воинов, Давид, несмотря на это, послал за нею.
   Вирсавия была вынуждена подчиниться. Когда царю стало известно, что она ждет от него ребенка, он вызвал её мужа из похода. Однако Урия перед всем двором отказался войти в свой дом, чем спутал планы Давида, надеявшегося, что с прибытием Урии беременность Вирсавии будет связываться с именем её мужа. Давид послал Иоаву приказ отправить Урию в такое место, где бы тот погиб в сражении. И этот полководец, не искупивший ещё грех убийства Авенира, выполнил приказ. Урия пал в бою. По истечении времени траура Вирсавия официально сделалась женою Давида и родила ему сына. Тогда Бог послал к царю пророка Нафана, который объявил приговор: не отступит меч от дома Давида вовеки, и жёны его будут открыто отданы другому. Сын его должен умереть, но смертный приговор самому Давиду будет отменён, ибо он признал свой грех. Прощение распространилось и на брак с Вирсавией, от которой теперь родился преемник Давида – Соломон (2Цар.11:2 – 12:25).
   Старший сын Давида Амнон изнасиловал свою единокровную сестру Фамарь (2Цар.13:14). Давид расстроился, но не стал наказывать своего сына. Видя такую несправедливость, за честь сестры вступился Авессалом и убил своего старшего брата, но, страшась гнева отца, бежал в Гессур (2Цар.13:38), где пробыл три года (970 – 967 год до н. э.). Затем, когда печаль Давида ослабла, Авессалом был прощён и смог возвратиться в Иерусалим. Однако Авессалом окружил себя частной армией и, ощущая свою возросшую популярность среди израильтян, во время религиозной церемонии объявил себя царём (2Цар.19:10). Библия сообщает, что это произошло «по прошествии сорока лет царствования Давида» (2Цар.15:7), то есть практически под самый конец его правления. Поскольку авторитет Давида к этому времени пошатнулся, то он не стал оказывать сопротивления и бежал вместе со своей гвардией из столицы за Иордан. Авессалом начал преследовать своего отца и в лесу Ефремовом произошло решающее сражение, вследствие которого Давид смог вернуть себе трон; но власть Давида была еще шаткой, поскольку открылся новый мятеж, который возглавил Савей (2Цар.20:2). Однако Давиду удалось усмирить и этот мятеж, но покой обрести ему все же не удалось. О своих правах на царский трон заявил Адония (3Цар.1:18) – следующий по старшинству сын Давида. Пророк Нафан и Вирсавия настояли, чтобы дряхлеющий Давид передал власть Соломону, что и было сделано (3Цар.2:1; 1Пар.23:1).
   Давид умер в возрасте 70 лет, после 40 лет царствования и был погребён в Иерусалиме (3Цар.2:10—11), на горе Сион, где, согласно христианскому преданию, проходила Тайная вечеря (через 1000 лет после его смерти!).
   Новый Завет видит в Давиде пророка (Деян.2:30) и героя веры (Евр.11:32), мужа по сердцу Божьему и праотца Иисуса, «Сына Давидова» (Деян.13:22 и след.; Мф.1:1,6; Мф.9:27; 15:22; Рим.1:3), который одновременно есть и Давидов Господь, Христос (Мф.22:42—45). В этом исполняются данные Давиду обетования (Лк.1:32,33).
   В первую очередь вспоминаем как автор Псалмов. Один из них – псалом 50 «Покаянный», который царь Давид написал после совершения греха в отношении воина Урии.

Dei cinque che mi fan cerchio per ciglio,
colui che più al becco mi s’accosta,
la vedovella consolò del figlio: [45]

ora conosce quanto caro costa
non seguir Cristo, per l’esperïenza
di questa dolce vita e de l’opposta. [48]

Из тех пяти, что изогнулись бровью,
Тот, что над клювом ближе помещен,
По мертвом сыне скорбь утешил вдовью. [45]

Теперь он знает, сколь велик урон —
Нейти с Христом, и негой несказанной,
И участью обратной искушен. [48]

   Другой свет, помещённый над клювом орла – император Траян, утешивший по мертвом сыне вдовью скорбь. Он теперь познал, какой получил урон, не пойдя за Христом, а сюда, на Юпитер попал за свои благие дела.

   Из академической статьи:
   Марк У́льпий Нерва Траян, больше известный как Траян – римский император из династии Антонинов в 98—117 годах.
   Траян происходил из испанского аристократического рода. В правление Нерона отец Траяна был включён в состав сената. Траян начал карьеру при Домициане, который в 96 году назначил его наместником Верхней Германии. Спустя год, в результате солдатского мятежа, преемник Домициана Нерва усыновил популярного в армии Траяна и назначил его своим соправителем и наследником. После смерти Нервы Траян стал первым выходцем из провинции, достигшим верховной власти в империи. Правление Траяна было отмечено масштабными завоеваниями. В результате двух кампаний в 101—102 и 105—106 годах была покорена Дакия. На Востоке аннексировано Набатейское царство, в 114—117 годах в ходе войны с Парфией император присоединил к Римскому государству Армению и Месопотамию, в 116 году дошёл до Персидского залива и захватил столицу парфян Ктесифон. Однако из-за восстания Бар-Кохбы в Иудее Траян был вынужден остановить кампанию и вернуться обратно. В августе 117 года в Киликии на пути в Рим Траян скончался. Его преемником стал его двоюродный племянник, Траян носил следующие победные титулы: «Германский» с октября 97 года; «Дакийский» – с конца 102 года; «Парфянский» – со 116 года; полный титул к моменту смерти: «Император Цезарь, Сын Божественного Нервы, Нерва Траян Лучший Август Германский Дакийский Парфянский, Великий Понтифик, наделён властью народного трибуна 21 раз, Император 13 раз, Консул 6 раз, Отец Отечества».
   Траян был первым императором, рождённым вне Рима. Его семья вела своё происхождение от группы солдат, которых Сципион в 205 году до н. э. переселил в Италику Испанскую.
   Отец, Марк Ульпий Траян-старший (?30 – до 100 года), был предположительно первым в роду, который добился сенаторского сословия, при Нероне. Он родился в Испании в семье римских переселенцев. Его сестра Ульпия была женой претора Публия Элия Адриана Афра, отца римского императора Адриана. В 60 году он был назначен прокуратором в Бетику, возможно командовал легионом под начальством Корбулона в начале 60-х годов, в 67 году он был назначен легатом легиона X Fretensis под начальством тогдашнего прокуратора Иудеи Веспасиана, с ноября 70 года он служил в Каппадокии, в том же году получил консулат, а с осени 73 года – в Сирии, где он предотвратил попытку парфянского вторжения. B 79/80 годах он был проконсулом провинции Азия. После смерти в 100 году он был обожествлён, получив почётный титул «divus Traianus pater».
   Матерью Траяна была Марция (33—100 года), которая была дочерью римского сенатора Квинта Марция Бареа Суры и Антонии Фурниллы. Её сестра, Марция Фурнилла была второй жена императора Тита. Дед по отцовской линии Марции был Квинт Марций Бареа, который был консулом-суффект в 26 году и дважды проконсулом Африки, а её дед по материнской линии был Авл Антоний Руф, консул-суффект в 44 году или 45 году. В 48 году Марция родила сестру Траяна Ульпию Марциану. В честь Марции Траян основал колонию в Северной Африке, которая называлась Colonia Marciana Ulpia Traiana Thamugadi.
   Родился Траян 15 сентября 53 года в городе Италика, недалеко от Севильи, где роду Ульпиев принадлежали немалые земельные угодья. Службу Траян начал монетным триумвиром в 74 году (triumvir monetalis), ответственным за чеканку валюты. Примерно в это время он женился на Помпее Плотине, родом из Немауза (Нарбонская Галлия). В 75 году он стал трибуном-латиклавием в Сирии, а двумя годами позднее был переведён на ту же должность в один из легионов, расквартированный в Германии. В январе 81 Траян стал квестором, а в 86 году – претором. В следующем году он был назначен легатом легиона VII Gemina в Тарраконской Испании и в январе 89 года участвовал в подавлении восстания Сатурнина и его германских союзников хаттов, за что в 91 году получил консульство. Позднее последовало прокураторство в Нижней Мёзии и Верхней Германии.
   После убийства Домициана в 97 году на престол вступил стареющий сенатор Нерва. Недовольство в армии и преторианской гвардии и слабость Нервы создали в сенате почву для политической борьбы. В самом начале правления Нервы преторианцы добились казни убийц Домициана. Сенат начал готовиться к смерти императора, и Нерва потерял значительную часть своих полномочий. В результате, в октябре 97 года против Нервы вспыхнуло восстание легионеров, пытавшихся возвести на престол нового императора, уже из солдатской среды. Именно тогда началась реальная борьба за власть. В это время в сенате образовались две фракции, каждая из которых стремилась возвести своего ставленника в преемники Нервы. Один из кандидатов Нигрин Корнелий был наместником провинции Сирии, где располагалась одна из самых мощных армий в Римской империи. Другая группа сенаторов склонялась к кандидатуре Траяна. Этими сенаторами были, вероятно, Секст Юлий Фронтин, Луций Юлий Урс, Гней Домиций Талл, Луций Лициний Сура и Тит Вестрикий Спуриан. В том же году Траян был назначен прокуратором Верхней Германии и Нижней Мёзии в противовес возможной узурпации Нигрина. В этой ситуации, осознав насколько слаба его власть, Нерва (бывший юристом) придумал систему, которая обеспечила процветание Римской империи в течение следующего столетия – согласно ей император (называемый также августом) должен был ещё при жизни назначить себе преемника и соправителя (называемого цезарем). Причём выбор цезаря должен был осуществляться вне зависимости от родства, а только по его личным качествам. С целью закрепления власти цезаря он усыновлялся августом. Когда преторианцы захватили императорский дворец на холме Палатин, Нерве не удалось спасти некоторых своих чиновников. Но он поступил мудро, сделав своим соправителем и наследником (то есть цезарем) Траяна. Согласно панегирику Плиния, это было божественное вдохновение.
   В сентябре 97 года Траян, находясь в Могонтиаке (Майнце) после завершения успешного похода против свевов, получил от Адриана известие о том, что был усыновлён Нервой. На новый 98 год Траян был избран консулом вместе со своим фактическим соправителем Нервой. Через 27 дней прибывший из Рима Адриан сообщил находившемуся в Колонии Агриппины Траяну о смерти Нервы. Траян получил титул императора, а впоследствии (25 октября) проконсульскую (proconsulare imperium maius) и трибунскую (tribunicia potestas) власть; в общей сложности он был трибуном 21 раз, однако в Рим вернулся не сразу, приняв решение временно остаться в Германии. Там Траян занимался продолжением укрепления границ между верховьями Рейна и Дунаем. Весной Траян начал инспектировать положение дел на дунайской границе, посетив Паннонию и Мёзию, пострадавшие от нашествий давнего врага Рима Децебала, и лишь в сентябре следующего года вернулся в Рим. Там он совершил триумфальный въезд в город. Месяц спустя Траян провёл раздачу первого конгиария – денежного вознаграждения каждому гражданину в честь своего вступления в должность.
   Траян был высокого роста и имел хорошее телосложение. Его лицу было свойственно сосредоточенное выражение собственного достоинства, усиленное преждевременной сединой. Вот что писал Дион Кассий о его привычках:
   «Он выделялся среди всех справедливостью, храбростью и непритязательностью привычек… Он никому не завидовал и никого не убивал, но уважал и возвышал всех достойных людей без исключения, не испытывая к ним ненависти или страха. На клеветников он не обращал внимания и не давал воли своему гневу. Ему было чуждо корыстолюбие, и он не совершал неправедных убийств. Он расходовал огромные средства как на войны, так и на мирные работы, и сделав очень много крайне необходимого по восстановлению дорог, гаваней и общественных зданий, он не пролил ничьей крови в этих предприятиях… Он был рядом с людьми не только на охоте и пирах, но и в их трудах и намерениях… Он любил запросто входить в дома горожан, порою без стражи. Ему недоставало образования в строгом смысле этого слова, но, по сути, он многое знал и умел. Я знаю, конечно, о его пристрастиях к мальчикам и вину. Но если бы вследствие своих слабостей он совершал низменные или безнравственные поступки, это вызвало бы широкое осуждение. Однако известно, что он пил, сколько хотел, но при этом сохранял ясность рассудка, а в отношениях с мальчиками никому не нанес вреда».
   Вот что говорит Аврелий Виктор в своем произведении «О цезарях»:
   Траян был справедлив, милостив, долготерпелив, весьма верен друзьям; так, он посвятил другу своему Суре постройку: (именно) бани, именуемые Суранскими. Он так доверял искренности людей, что, вручая, по обычаю, префекту претория по имени Субуран знак его власти – кинжал, неоднократно ему напоминал: «Даю тебе это оружие для охраны меня, если я буду действовать правильно, если же нет, то против меня». Ведь тому, кто управляет другими, нельзя допускать в себе даже малейшей ошибки. Мало того, своей выдержкой он смягчал и свойственное ему пристрастие к вину, которым страдал также и Нерва: он не разрешал исполнять приказы, данные после долго затянувшихся пиров.
   Траян внёс существенные изменения в структуру римской армии в целом. Были созданы:
   легионы II Traiana Fortis и XXX Ulpia Victrix (оба в 105 году для второй дакийской кампании, так что общее число легионов достигло при Империи максимума – 30);
   Уже почти с самого начала правления Траян, не мешкая, стал готовиться к дакийской кампании, призванной раз и навсегда отвести серьёзную угрозу, долгое время нависавшую над дунайской границей. Подготовка велась почти год – в горных районах Мёзии были построены новые крепости, мосты и дороги, к девяти стоявшим на Дунае легионам были добавлены войска, вызванные из Германии и восточных провинций. В базе легиона VII Claudia Pia Fidelis Виминации был собран ударный кулак из 12 легионов, 16 ал и 62 вспомогательных когорт общей численностью до 200 тыс. человек. После этого, в марте 101 года, римская армия, нарушив договор Домициана и разделившись на две колонны (западной командовал сам Траян), по понтонному мосту перешла Дунай. Этим силам противодействовала приблизительно 160-тысячная (включая 20 тыс. союзников – бастарнов, роксоланов и, предположительно, буров) армия Децебала. Римлянам пришлось вести тяжелые бои; агрессор столкнулся с достойным противником, который не только стойко сопротивлялся, но и отважно контратаковал на римской стороне Дуная.
   В Тибиске войско вновь соединилось и стало продвигаться к Тапам. Тапы располагались на подступах к столице Дакии Сармизегетузе, где в сентябре произошла битва с оказавшими упорное сопротивление даками.
   Отклонив просьбу Децебала о мире, Траян был вынужден прийти на помощь атакованным крепостям к югу от Дуная. Там его постиг успех – прокуратор Нижней Мёзии Лаберий Максим пленил сестру Децебала, без боя были отвоёваны захваченные после поражения Фуска трофеи. В феврале 102 года близ Адамклисси произошла кровопролитная битва, в ходе которой Траян приказал разорвать на бинты собственные одежды. Погибло почти 4 тысячи римлян. В честь этой пирровой победы в Адамклисси были воздвигнуты монументальные памятники, огромный мавзолей, могильный алтарь со списком погибших и небольшой курган. Весной было начато контрнаступление, однако римляне, приложив значительные усилия, отбросили даков обратно в горы.
   Повторную просьбу о мире Траян вновь отклонил и уже осенью сумел подойти к Сармизегетузе. На третью попытку провести переговоры Траян согласился, так как его армия к тому времени была истощена в боях, но с достаточно суровыми для даков условиями. Хотя поздней осенью 102 года ни Траян, ни его командиры не верили в успешное завершение борьбы. Тем не менее, в декабре был отпразднован триумф, а чтобы иметь возможность быстро перебрасывать в Дакию подкрепления, Траян приказал своему гражданскому инженеру Аполлодору выстроить возле крепости Дробеты грандиозный каменный мост через Дунай, но из-за несоблюдения договора его строительство было ускорено, а охрана поручена легиону Легион I «Италика» (legio I «Italica»).
   6 июня 105года Траян был вынужден начать новую кампанию, но мобилизовал меньшие силы – 9 легионов, 10 конных ал, 35 вспомогательных когорт (всего – более 100 тыс. чел.) и две дунайские флотилии. В начале войны был построен еще один мост через Дунай, чтобы быстрее переправить легионы в Дакию. В результате боёв римляне вновь проникли в горы Орэштие и остановились у Сармизегетузы. Нападение на столицу Сармизегетузу состоялось в начале лета 106 года с участием легионов Adiutrix II и IV Flavius Felixus и вексиляции от легиона VI Ferratus. Даки отразили первую атаку, но римляне разрушили водопровод, чтобы быстрее взять город. Траян осадил превратившуюся в крепость столицу. B июле Траян взял её, но в конце концов даки её подожгли, часть знати, чтобы избежать плена, совершила самоубийства. Остатки войск вместе с Децебалом бежали в горы, однако в сентябре были настигнуты римским конным отрядом во главе с Тиберием Клавдием. Децебал покончил с собой, и Тиберий, отрубив ему голову и правую руку, отослал их Траяну, который передал их в Рим. К концу лета 106 года войска Траяна подавили последние очаги сопротивления, и Дакия стала римской провинцией. Недалеко от Сармизегетузы заложили новую столицу Дакии – Ульпию Траяну (Colonia Ulpia Traiana Augusta Dacica). На вновь завоёванные земли хлынули переселенцы из империи, преимущественно из её балканских и вообще восточных окраин. Вместе с ними на новых землях воцарились новые религиозные культы, обычаи и язык. Переселенцев привлекали богатства прекрасного края и прежде всего золото, обнаруженное в горах. По данным позднеантичного автора Иоанна Лида, ссылавшегося на военного медика Траяна Тита Статилия Критона, было взято около 500 тыс. военнопленных.
   В дакийских походах Траян сумел создать корпус талантливых командующих, в который входили Луций Лициний Сура, Луций Квиет и Квинт Марций Турбон. В сферу римского влияния попало северное побережье Понта (Чёрного моря). Контроль над Боспором и политическое влияние на иберов были усилены. Триумф императора состоялся в 107 году и был грандиозным. Игрища продолжались 123 дня, на них выступили более 19000 гладиаторов. Дакские трофеи составили пять миллионов фунтов золота и десять миллионов серебра. Торжественности празднеству придали почётные гости из Индии.
   На Западе империя достигла своих естественных границ – Атлантического океана, поэтому Траян переместил центр тяжести своей внешней политики на Восток, где продолжали сохраняться богатые и стратегически важные, но ещё неосвоенные Римом области.
   Сразу после завершения покорения Дакии Траян аннексировал Набатейское царство, воспользовавшись раздорами после смерти его последнего царя Рабела II. В конце 106 года или в самом начале 107 года Траян послал армию во главе с сирийским легатом Авлом Корнелием Пальмой Фронтонианом, которая занимает столицу Аравии Петру. Сразу же после аннексии Аравия была организована в новую провинцию, которая называлась Каменистой Аравией. Первым наместником провинции был Гай Клавдий Север, одновременно занимавший должность командующего легиона III «Киренаика», переброшенного из Египта. В начале 111 года Клавдий Север начал строительство via Nova Traiana – дороги, ведущей с юга на север через всю Аравию. Эта дорога до сих пор функционирует в Иордании. И до сих пор восхищение специалистов вызывает тот факт, что она проведена точно по границе с пустыней, то есть территорией, на которой по определению жизни быть не могло. Фактически эта дорога определяла климатическую зону, удобную для человеческого проживания и одновременно – границу провинции и Империи с востока. Столицу новой провинции Траян решил сделать в Босре – город переименовали в Nova Traiana Bostra.
   Разногласия со старым врагом Парфией в связи с кандидатами на армянский трон (парфянским ставленником был Партамасирис, римским – Аксидар) стали катализатором к подготовке главной фазы кампании, в ходе которой были завоёваны плацдармы для наступления. После неудачных переговоров с парфянским царём Хосроем в октябре 112/113 года. Траян выехал из Италии, одновременно на Восток было переброшено подкрепление из дакийских гарнизонов, так что всего против Парфии было нацелено 11 легионов.
   7 января 114 года Траян прибыл в Антиохию для ликвидации возникших после парфянских налётов беспорядков, а позднее через Самосату в верхнем течении Евфрата отправился в Саталу – место сбора северной группировки войск. Отвергнув формальное признание Партамасирисом римской власти, Траян быстро занял армянское нагорье. На севере были начаты успешные переговоры с Колхидой, Иберией и Албанией, обезопасившие римлянам восточное Причерноморье. Ликвидировав парфянское владычество на юго-востоке Армении, войска поэтапно заняли Атропатену и Гирканию. Осенью все регионы Армении и часть Каппадокии были объединены в провинцию Армения.
   В 115 году Траян начал наступление на северо-западную Месопотамию. Местные князьки, вассалы Хосроя, почти не оказали сопротивления, так как он был занят в восточной части царства и не мог оказать им никакой помощи. После занятия основных городов – Синтары и Низибиса – в конце года Месопотамия была также объявлена провинцией. Вторично находясь в Антиохии, 13 декабря 115 года, Траян чудом спасся во время разрушительного землетрясения, выпрыгнув из окна дома, и несколько дней был вынужден провести под открытым небом на ипподроме. Тяжёлые разрушения этой тыловой базы армии затруднили дальнейшие действия, однако весной следующего года завершение строительства большого флота на Евфрате ознаменовало продолжение кампании.
   Армии двинулись по Евфрату и Тигру двумя колоннами, связь между ними поддерживалась, по-видимому, по старым каналам, восстановленным Траяном. После занятия Вавилона корабли евфратской армии были транспортированы по суше к Тигру, где войско соединилось и вошло в Селевкию. Хосрой практически не сумел справиться с внутренними раздорами, и парфянская столица Ктесифон была взята без особого труда, в результате чего царь был вынужден бежать, однако была пленена его дочь. Позднее Септимий Север после своего парфянского похода униженно просил сенат присвоить ему титул «divi Traiani Parthici abnepos» – «праправнук божественного Траяна Парфянского».
   Траян добился небывалого успеха: в районе Селевкии и Ктесифона была создана очередная провинция – Ассирия, в устье Евфрата было взято Мезенское царство, а флотилия спустилась вниз по течению до Персидского залива, и Траян, которого радушно встретили в портовом городе Хараксе, начал планировать дальнейшее продвижение до Индии. По одной из легенд он вышел к морю и, увидев плывущий в Индию корабль, воздал хвалу Александру Македонскому и сказал: «Если бы я был молодым, я вне сомнений отправился бы в Индию».
   Жителям нескольких городов своей родной Испании Траян предоставил римское гражданство. В процессе колонизации Дакии Траян переселил из романизованного мира большое число людей, так как коренное население из-за агрессивных войн Децебала значительно поредело. Большое внимание Траян уделил золотодобывающей промышленности и направил на некоторые разработки квалифицированных в этом деле пирустов. Уже существующие римские центры, такие как Петовион в Верхней Паннонии или Рациария и Эск в Нижней Мёзии были возведены в ранг колоний, образован целый ряд муниципий, старые города, например, Сердик, планомерно восстанавливались.
   В присоединенном Набатейском царстве из-за его большого стратегического значения началась не менее бурная романизация. Так же, как и на Дунае, сразу же началось строительство дорог, укреплений и системы наблюдения. Уже при первом прокураторе Гае Клавдии Севере было начато строительство соединяющих магистралей между Красным морем и Сирией. Систематически ремонтировалась и охранялась дорога via Nova Traiana от Аккабы через Петру, Филадельфию и Босру на Дамаск, которая представляла собой булыжную мостовую шириной в семь метров и являлась одной из самых важных шоссейных дорог на всем Ближнем Востоке. Параллельно с этой магистралью была построена эшелонированная система наблюдения с маленькими крепостями, башнями и сигнальными станциями. Их задача состояла в контроле над караванными путями и оазисами в пограничной зоне и в наблюдении за всей караванной торговлей. В городе Босра был размещен легион римлян, который защищал земли новой провинции от нападений кочевников.
   Несмотря на колоссальные достигнутые успехи, ещё в 115 года в армейском тылу начались поначалу единичные иудейские восстания. Многие в очередной раз ожидали прихода мессии, который мог обострить сепаратистские и фундаменталистские настроения. На Киренаике некий Андрей Лука разгромил местных греков и приказал разрушить храмы Аполлона, Артемиды, Деметры, Плутона, Изиды и Гекаты, Саламин на Кипре был разрушен евреем Артемионом, в Александрии начались массовые беспорядки между евреями и греками. Надгробие взявшего Иерусалим Помпея было практически разрушено. Египетский прокуратор Марк Рутилий Луп смог лишь выслать легион (III Cyrenaica или XXII Deiotariana) для защиты Мемфиса. Для восстановления порядка в Александрии Траян выслал туда Марция Турбона с легионом VII Claudia и военными судами, а для реконструкции разрушенных храмов пришлось провести конфискацию иудейского имущества. На Кипре высадился Луций Север.
   Однако осенью следующего года парфяне и евреи развернули большое партизанское движение, достигшее Армении и Северной Месопотамии, чуть позже от Рима отпал греческий город Селевкия. В отличие от остальных очагов восстания в Месопотамии образовался единый фронт, в формирование которого, возможно, внесли значительный вклад мелкие иудейские династии, в рамках парфянского царства продолжавшие управлять своими вассальными государствами. Траян с трудом контролировал ситуацию. В Северную Месопотамию был послан жёсткий Луций Квиет, командовавший мавританскими вспомогательными формированиями, отпавшие Селевкия и Эдесса были взяты штурмом и сожжены. За эти успешные действия Траян в 117 года назначил Квиета иудейским прокуратором. Квиет был одним из немногочисленных темнокожих, сумевших сделать карьеру на римской службе.
   Но на другом фронте парфяне разбили войско консуляра Аппия Максима Сантры, несколько гарнизонов были уничтожены. Царём в Ктесифоне Траян попытался поставить проримского аристократа Партамаспата, но имевшаяся в распоряжении часть войск уже была переброшена в Иудею. Однако контрнаступление Хосроя было предотвращено – войска пропарфянского армянского царя Санатрука были разбиты, а с Вологезом были проведены переговоры. После завершения месопотамского восстания неизвестный автор написал так называемую «Книгу Эльхазаи», в которой говорилось, что конец света наступит в течение ближайших трёх лет.
   Траян пользовался громадной популярностью, как и в народе, так и в высших государственных кругах и, как говорили, отличался большой физической силой и выносливостью. Он любил охотиться, плавать, грести и продираться сквозь лесные дебри. В период своего принципата Траян был консулом всего 9 раз, часто отдавая эту должность своим друзьям. За весь период империи было всего около 12 или 13 частных лиц (privati), добывших трёхкратное консульство. При Траяне таковых было трое: Секст Юлий Фронтин, Тит Вестриций Спуринна (оба – в 100 году) и Луций Лициний Сура (107 год), а десять его военачальников в дакийских кампаниях и ближайших друзей Луций Юлий Урс Сервиан, Лаберий Максим, Квинт Глиций Атилий Агрикола, Публий Метилий Сабин Непот, Секст Аттий Субуран Эмилиан, Тит Юлий Кандид Марий Цельс, Анций Юлий Квадрат, Гай Созий Сенецион, Авл Корнелий Пальма Фронтониан и Луций Публилий Цельс, два раза были консулами. Новые члены сената стали назначаться из восточных провинций, процессы по оскорблению величия были отменены. Чтобы поприветствовать друзей, Траян часто в праздничные дни заходил к ним в гости или когда они болели. По Евтропию, в конце концов, окружающие даже стали его укорять, что со всеми он держится как простой гражданин.
   Говорили, что, отправляясь в один из дакийских походов, он был остановлен женщиной, жаловавшейся на несправедливое осуждение сына. Тогда он сошёл с коня, лично отправился с просительницей в суд, и только когда дело было решено благоприятным для неё образом, поход был продолжен.
   Траян продолжил развитие алиментарной системы, то есть системы государственной поддержки малоимущих граждан, заложенной его предшественником – Нервой. В алиментарной системе одним из важных новшеств было создание за счёт налогов и взносов частных лиц нескольких местных алиментарных фондов, которые стали выдавать детям из бедных семей ежемесячные пособия (мальчикам – 16 сестерциев, девочкам – 12). Была введена новая должность кураторов (лат. curatores alimentorum), которые, представляя Рим, получили финансовый контроль в областях Италии и провинций. Ювенал, современник Траяна, выразил знаменитое требование низших слоёв – «хлеба и зрелищ» – и Траян действительно стабилизировал снабжение Рима зерном, обязав каждого сенатора вкладывать треть своего состояния в хозяйство на италийских землях, а из алиментарного фонда под небольшие проценты финансировались крестьяне, из-за чего Италия практически перестала зависеть от египетских поставок хлеба. Бедные италийские землевладельцы смогли продавать свою недвижимость по дорогой цене и покупать дешёвую землю в провинциях. Для импортных зерновых поставок империи в Остии в дополнение к гавани Клавдия была построена новая, гексагональная гавань – Portus Traiani Felicis, управляемая procurator Portus Utriusque (прокуратором обеих гаваней), где баржи от приплывших судов переправляли груз вверх по Тибру в Рим. У такого пирса в принципе мог бы без проблем пришвартоваться «Титаник» и даже американский авианосец «Нимиц».
   Из-за притока 165 т дакийского золота и 331 т серебра цена на золото упала на 3—4%, были отменены все налоги за 106 год, a каждый налогоплательщик получил по 650 денариев, что в два раза превышало годовое жалование легионера. К традиционной столичной раздаче хлеба (к которой было приписано 5 тыс. нуждающихся детей) прибавилась раздача вина и масла, но такая же система практиковалась и в других районах на средства муниципалитета и частных благотворителей.
   Масштабная строительная программа Траяна, развёрнутая на средства от победоносных походов, оказала огромное влияние на инфраструктуру Рима и Италии и внесла ещё больший вклад в образ лучшего принцепса. Руководил строительством (и проектировал все наиболее значительные сооружения) Аполлодор Дамасский – спутник Траяна ещё с Дакийской кампании. Почти все новые постройки получили когномен или номен Траяна – знаменитая колонна высотой около 40 метров, форум, рынок у нового форума, базилика, так называемый «Трофей» (Tropaeum Traiani), термы Траяна, акведук Траяна, дорога (via Traiana, предлагавшая более лёгкий маршрут от Брундизия, чем Аппиева) и другие. В связи с улучшением гавани в Анконе в 114—115 году была возведена арка с надписью «providentissimo principi quod accessum Italiae hoc etiam addito ex pecunia sua portu tutiorem navigantibus reddiderit». Кроме нового форума, возведённого Траяном в Риме, в столице о его царствовании напоминает знаменитая колонна (в 1587 году стоявшая на ней фигура императора была заменена статуей апостола Петра). Колонна на всю высоту украшена поразительно тонкой работы барельефами, изображающими эпизоды войны с даками. Почти столь же хорошо известна триумфальная арка Траяна в Беневенте на юге Италии. Но особенно Траян любил выстроенную им же гавань в Центумцеллах. Всю Среднюю и Восточную Европу стала пересекать Дунайская дорога, от юга Чёрного моря через всю Малую Азию до Евфрата стала проходить большая транспортная артерия, вновь был открыт канал от Нила к Красному морю. Канал этот с тех пор называют рвом Траяна, fossa Traiana. Также известен мост на реке Таг в Испании, близ теперешней Алькантры. Он соединяет два крутых берега, его высота от водной поверхности более 70 метров. Аркады моста сложены из гранитных блоков.
   Наиболее ярким свидетельством отношений римского государства и раннего христианства является переписка Траяна с Плинием Младшим (Секундом), во время наместничества последнего в Вифинии. Раннехристианские общины (экклезии) с точки зрения римского законодательства того времени рассматривались как коллегии – объединения лиц, связанные отправлением культа или общей профессией. Их деятельность регулировалась имперским законодательством, которое требовало, как минимум, регистрацию и получение разрешения. Христианские же экклезии Вифинии в силу распространённых тогда в протохристианской среде эсхатологических настроений от любого взаимодействия со светскими властями отказывались, что и привело к расследованию.
   На запрос Плиния Траян ответил, что анонимные доносы принимать не следует, однако в случае доказанности принадлежности к христианам следует требовать простого отречения, наказывая лишь при отказе от него:
   «Ты поступал должным образом, мой Секунд, при расследовании дела тех, на которых доносили тебе как на христиан. Нельзя в таких случаях установить раз навсегда определённой формулы. Не надо разыскивать их: если о них донесут и удастся уличить их, надо подвергать их наказанию, руководясь, однако, тем, что раскаяние снимает вину с обвиняемого, какие бы ни лежали на нём подозрения, если он станет отрицать свою принадлежность к христианам, подтверждая своё уверение делом, то есть поклонением нашим богам. Безымянные доносы не должны приниматься во внимание, ни при каких обвинениях. Это очень плохой пример, не надо его держаться в наш век». Actum quem debuisti, mi Secunde, in excutiendis causis eorum, qui Christiani ad te delati fuerant, secutus es. Neque enim in universum aliquid, quod quasi certam formam habeat, constitui potest. Conquirendi non sunt; si deferantur et arguantur, puniendi sunt, ita tamen ut, qui negaverit se Christianum esse idque re ipsa manifestum fecerit, id est supplicando dis nostris, quamvis suspectus in praeteritum, veniam ex paenitentia impetret. Sine auctore vero propositi libelli <in> nullo crimine locum habere debent. Nam et pessimi exempli nec nostri saeculi est.
    – Плиний Младший; Письма, 97
   Тацит определил период правления Траяна как «beatissimum saeculum» – «счастливейший век» и таким он остался в сознании современников и потомков, и всем последующим императорам сенат желал быть «счастливее Августа и лучше Траяна» («felicior Augusti, melior Traiani»). Вот что Аврелий Виктор рассказывает о вкладе Траяна в развитие империи:
   Едва ли кто нибудь нашелся славнее его как в мирное время, так и на войне. В самом деле, он первый и даже единственный перевел римские войска через Истр и покорил в земле даков народ, носящий шапки, и саков с их царями Децебалом и Сардонием, и сделал Дакию провинцией; кроме того, он ошеломил войной все народы на Востоке между знаменитыми реками Евфратом и Индом, потребовал заложников у царя персов по имени Косдрой и в то же время проложил путь через область диких племен, по которому легко можно было пройти от Понтийского моря до Галлии. В опасных и нужных местах были построены крепости, через Дунай перекинут мост, выведено много колоний. В самом Риме он более чем с великолепием содержал и украшал площади, распланированные Домицианом, проявил удивительную заботу о бесперебойном снабжении [столицы] продовольствием тем, что образовал и укрепил коллегию хлебопеков; кроме того, чтобы скорее узнавать, где что происходит за пределами государства, были сделаны доступными [для всех] общественные средства сообщения. Однако эта довольно полезная служба обратилась во вред римскому миру вследствие алчности и дерзости последующих поколений, если не считать, что за эти годы в Иллирию были доставлены дополнительно войска при содействии префекта Анатолия. Ведь в жизни общества нет ничего хорошего или дурного, что не могло бы обратиться в свою противоположность в зависимости от нравов правителя.
   После смерти отца, у Траяна не осталось близких родственников мужчин. Единственным далеким родственником был двоюродный брат Адриан. Жизнь Траяна была тесно связана с женой и родственницами. Эти женщины играли очень важную роль в общественной жизни империи. Траян был женат на Помпее Плотине, которая была ему дальней родственницей. Она ухаживала за ним на смертном одре. Плотина и сестра императора, Ульпия Марциана, были удостоены титула Августы в 105 году. И когда Марциана в том же году умерла, ее причислили к лику богов, а ее дочь Матидия унаследовала от нее этот титул.

E quel che segue in la circunferenza


комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →