Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Крокодилы ответственны более чем 1000 смертей на берегах Нила в год

Еще   [X]

 0 

Самое опасное море. Минная война в годы Второй мировой (Лотт Арнольд)

Эта книга – рассказ о минной войне на море – наименее известной стороне периода Второй мировой войны. Автор правдиво повествует о суровых буднях моряков минных тральщиков и заградителей. Об их ежедневных подвигах и о трудном пути к победе мало кто знал и говорил. Экипажам небольших кораблей приходилось воевать в опасных водах, при плохой погоде, под беспрерывными атаками противника. Эти люди скромно делали свое дело, не ожидая ни славы, ни почестей.

Год издания: 2004

Цена: 129.9 руб.



С книгой «Самое опасное море. Минная война в годы Второй мировой» также читают:

Предпросмотр книги «Самое опасное море. Минная война в годы Второй мировой»

Самое опасное море. Минная война в годы Второй мировой

   Эта книга – рассказ о минной войне на море – наименее известной стороне периода Второй мировой войны. Автор правдиво повествует о суровых буднях моряков минных тральщиков и заградителей. Об их ежедневных подвигах и о трудном пути к победе мало кто знал и говорил. Экипажам небольших кораблей приходилось воевать в опасных водах, при плохой погоде, под беспрерывными атаками противника. Эти люди скромно делали свое дело, не ожидая ни славы, ни почестей.


Арнольд Лотт Самое опасное море. Минная война в годы Второй мировой

ПРЕДИСЛОВИЕ

   Какая бы задача ни стояла перед моряками – установить мины или очистить от них определенное пространство, – минная война была далека от романтизма. Экипажам минных тральщиков и заградителей приходилось работать в опасных водах и при плохой погоде, под непрерывными атаками противника, но об их ежедневных подвигах почти никто не знал. Эти люди тихо и скромно делали свою нелегкую работу, не ожидая ни славы, ни почестей. Причем подавляющее большинство членов минных экипажей были резервистами.
   Настоящая книга – не слишком веселый, но правдивый рассказ о скромных тружениках моря, моряках минных тральщиков и заградителей, об их трудном пути к победе. Причем я могу с гордостью отметить, что у истории счастливый конец. Эти люди имели полное право заявить: «Задание выполнено».
К. В. Нимиц, адмирал флота, ВМФ США
   Это рассказ о минной войне Военно-морского флота США в самых опасных морях на планете, об участвовавших в ней людях, кораблях, самолетах. Минная война – дело нелегкое: всегда монотонное, скучное, часто рискованное, а временами смертельно опасное. В минной войне нет места героям-одиночкам, поэтому в этой книге вы не найдете героев. В минной войне люди выполняли свой долг, смотрели в лицо опасности, умирали, оставаясь при этом никому не известными.
   Именно им – безликим, безымянным, неизвестным – посвящается эта книга.

Глава 1
РАСКАТЫ ГРОМА

   Немцы замышляли такую войну, планируя подъем Третьего рейха; французы готовились к ней еще в дни расцвета первой наполеоновской империи, а революционно настроенные американцы сделали к ней шаг во время правления Георга III. Это была необычная война, в которой сначала в ход пошли пивные бочки в Филадельфии и только потом бомбы на островах Специй.
   Маленький кораблик осторожно пробирался сквозь ночную тьму. В рулевой рубке сновали серые фигуры – этим людям выпала ночная вахта. Стоявший у штурвала старшина-рулевой Уттрик заносил в корабельный журнал, открытый на странице, датированной 7 декабря 1941 года, данные о курсе и скорости корабля «Кондор». Вахтенный офицер лейтенант Макклой уверенно руководил тралением, настороженно поглядывая по сторонам. Где-то неподалеку в темноте такую же работу выполняли «Клест», «Попугай» и «Ридбёд».[2] Маленькие минные тральщики выполняли обычную утреннюю проверку бухты на наличие магнитных мин.
   Вдали у берега виднелись россыпи красных и белых огней – это стояли корабли Тихоокеанского флота. Здесь, в Пёрл-Харборе, они были в безопасности. В нескольких милях в стороне лейтенант Макклой разглядел буи, отмечавшие границы подходного канала, и взял курс на них. После прохождения канала миссия «Кондора» считалась выполненной, и люди могли приступить к более приятным занятиям, например завтраку. Только что проснувшиеся моряки готовились принять вахту у своих уставших товарищей, когда офицеры на мостике увидели нечто там, где не должно было быть ничего. Макклой и Уттрик долго смотрели в бинокли, не в силах поверить собственным глазам. Субмарина! Она находилась на расстоянии 50 ярдов от «Кондора» и держала курс к подходному каналу. Но «Кондор» был минным тральщиком, должен был заниматься очисткой акватории от мин, поэтому в 3.42 установленные на нок-рее светосигнальные аппараты передали сообщение на эсминец «Вард», оснащенный всем необходимым для охоты за подводными лодками.
   В это время в нескольких сотнях миль к северу от Пёрл-Харбора на большой скорости шли японские военные корабли. Запись, внесенная лейтенантом Макклоем в корабельный журнал в 4.00, стала последней, сделанной в мирное время. В 5.25 тральщик шел по каналу, направляясь к своей базе на Бишопс-Пойнт, офицеры и матросы предвкушали приятные заботы, которые сулил воскресный день. Эсминцу «Вард» потребовалось восемьдесят еще мирных минут, чтобы обнаружить неизвестную субмарину и определить, что она вражеская. К этому времени сотни самолетов Страны восходящего солнца уже поднялись в воздух и направлялись в сторону Пёрл-Харбора. Очень скоро должна была начаться война.
   А пока гавайская ночь оставалась тихой и мирной. «Кондор» и другие тральщики «птичьей» серии прошли в проход, оставленный в противолодочном ограждении бухты. В темноте заслуженный ветеран Первой мировой войны старый эсминец «Вард» неутомимо бороздил теплые воды в поисках добычи, и в 6.45 жертва была найдена. Последовало несколько залпов палубных орудий, спокойную гладь моря всколыхнули разрывы глубинных бомб, и для маленькой субмарины японского Императорского военно-морского флота война завершилась, не успев начаться. Вскоре грохот выстрелов с «Варда» стих. Покой военных кораблей в бухте еще не был нарушен.
   В мирное время специалисты военно-морского флота не занимались производством новых мин – на это, как обычно, не хватало средств. До того как газеты начали кричать о победах Гитлера и Муссолини, всеми вопросами минной войны занимался один ученый-физик в военно-морской артиллерийской лаборатории. Он исправно разрабатывал новые типы мин, но дальше чертежей дело не шло.

   К началу 1939 года эксперты Третьего рейха решили, что пора переходить от конструкторских разработок к производству. Собственно говоря, дело было начато в 1923 году. Когда англичане объявили войну Германии, немцы решили, что она будет соответствовать условиям Гаагской конвенции в части, касающейся мин. Англичанам было хорошо известно, что немцы обладают большим запасом мин и непременно им воспользуются. Британские тральщики находились в полной боевой готовности. Они даже начали траление в поисках старых якорных контактных мин, но не обнаружили ни одной.
   Тральщики не находили мин, но корабли взлетали на воздух в только что проверенных районах: в сентябре и октябре по два, а в ноябре – чертова дюжина! Довольный Гитлер прозрачно намекал на новое секретное оружие. Однако британские эксперты вскоре разгадали секрет: речь шла о магнитных минах, в которых не было ничего особенно нового. Англичане выпустили некоторое количество таких мин во время Первой мировой войны, но потом, видимо по указке призрака лорда Сен-Винсента, похоронили эту идею. Несмотря на то что в Великобритании знали, какое оружие используют немцы против их кораблей, без образца немецкой мины разработать средства защиты было невозможно.
   Поспешность немцев вскоре сыграла на руку англичанам. Первые магнитные мины расставляли субмарины, и никто не знал их расположение, пока они не взрывались. Затем мины стали сбрасывать с парашютами с самолетов люфтваффе во время ночных полетов. Ночью 20 ноября такие самолеты были замечены в эстуарии Темзы, а на следующий день там подорвался на мине великолепный японский лайнер «Терукини Мару». Днем позже на том же месте такая же судьба постигла британский эсминец «Цыган».
   Через несколько дней связь между ночными полетами вражеских самолетов и взрывами судов была точно установлена. Немецкие самолеты снова появились в эстуарии Темзы ночью 23 ноября, причем с земли было замечено, как с одного из них что-то сбросили. Эксперты из Королевской военно-морской школы минеров немедленно выехали на место, обнаружили мину и тут же разобрали ее. Предприятие было совершенно безрассудным: производить действия с боевой миной, которая может иметь разные ловушки, – это все равно что пытаться открыть емкость с порохом при помощи горящего факела. Но секреты магнитных мин были раскрыты, поэтому от них можно было защититься. В тот день начался новый этап подводной войны.
   Британские методы нападения и защиты вскоре были приняты и на американском военно-морском флоте. В штабе военно-морских операций был назначен ответственный за минные операции – им стал опытнейший минер капитан Александр Шарп. Соответствующий человек появился и в инженерной службе – ремонтно-конструкторском бюро. Это был лейтенант Крейг. Так началось создание специализированного флота для расстановки и траления мин в любом районе от Туниса до Токио и штата людей для выполнения этих операций. За несколько месяцев американские военные моряки научились обращаться с магнитными минами и обезвреживать их.
   В морском министерстве хватало пропагандистов разных форм войны на море, причем более известных и понятных, чем минная война. И всем были нужны деньги, материалы, люди. В высших военно-морских кругах еще существовало мнение, что минная война всего лишь хитрый способ избежать открытого противостояния. Старший офицер, получивший приказ заниматься этим делом, мог поставить крест на своей военной карьере. Будущие минеры начинали службу, получив лишь беглое напутствие о возможных опасностях и не имея практически никаких перспектив.
   В период между Мюнхеном и Пёрл-Харбором каждый день делался хотя бы небольшой шаг в деле создания минного флота, новых средств траления и других мер защиты. Чтобы наладить более тесные контакты с английскими экспертами, работающими над магнитными минами, американские специалисты зачастили в Великобританию. Лейтенант Чарльз В. Говард прибыл туда в июне 1940 года, чтобы обезвредить немецкую мину, обнаруженную в районе Ловештофта. Мина оказалась контактной, и лейтенант Говард стал первым минером американского военно-морского флота, погибшим при исполнении служебных обязанностей во время Второй мировой войны.
   В том же месяце в качестве средства защиты от магнитных мин для всех кораблей были заказаны размагничивающие обмотки. Тральщики «птичьей» серии были оборудованы магнитными тралами. А немцы приступили к использованию мин нового типа, против которого дегауссинг[3] и магнитные тралы оказались абсолютно неэффективными. Первые немецкие акустические мины, взрыватели которых приводились в действие звуком судовых силовых установок, появились в августе 1940 года. Образец нового подводного оружия подвергся всестороннему изучению в Уэльсе в октябре того же года, когда были выявлены все его секреты. Британские тральщики очень скоро стали оборудоваться вибрационными молотами Канго – специальными приборами, производящими шум, уровень которого достаточен для приведения в действие акустических мин.
   Первые корабли, пополнившие военно-морской флот для «вылавливания» мин, были ветеранами рыболовного флота. Это были просоленные клиперы, издавна используемые для ловли голубого тунца, и сейнеры с кошельковыми неводами. Их весьма оперативно и незамысловато переоборудовали для военно-морской службы, перекрасив в серый цвет и добавив к их облику несколько нехитрых деталей, после чего бывшие рыбаки стали гордо именоваться прибрежными минными тральщиками класса «АМС». Экипажи для новоявленных военных кораблей получали начальную военную подготовку в спешно созданной минной школе в Йорктауне (штат Вирджиния).
   Новые минеры начали практические тренировки в марте 1941 года, причем на настоящих минах. Впервые с 1919 года американские моряки использовали мины у своих берегов. В других частях света они применяли это оружие значительно чаще. В июле 1941 года старые тральщики – «птицы» устанавливали мины на Филиппинах. Правда, это делалось по большей части на всякий случай, если в эти воды вдруг зайдут корабли японского Императорского флота.
   В 1941 году мины были подготовлены и на Гавайях. В качестве защитной меры вокруг якорной стоянки Тихоокеанского флота планировалось создать лахэйнский барраж, но это не было сделано, поскольку существовала опасность дрейфа мин. Возможность создания японцами собственного барража в районе Пёрл-Харбора не была проигнорирована: 27 февраля 1941 года был создан внутренний патруль, обязанностью которого являлось ежедневное траление участка в районе входа в Пёрл-Харбор.
   В 1941 году минный флот в Пёрл-Харборе составляли ветераны Первой мировой войны, не предназначенные для обращения с новыми типами мин (за исключением четырех относительно новых кораблей). Три дивизиона тральщиков-эсминцев были также далеко не новыми кораблями, недавно переоборудованными для траления. Еще два дивизиона престарелых судов «флаш-декеров»[4] стали минными заградителями. Единственным среди заслуженных посудин кораблем, ранее участвовавшим в минной войне, был старый минзаг «Оглала», гордо несущий флаг с двумя звездами, принадлежавший адмиралу Ферлонгу, командиру боевой группы минных тральщиков. Даже если бы этот разномастный флот находился в превосходном техническом состоянии и был полностью укомплектован прошедшими нужную подготовку опытными экипажами, он не мог бы считаться значительной силой, способной вести минную войну среди бесчисленных островов самого большого на планете океана. Но пока время неумолимо двигалось вперед, приближая дату нападения на Пёрл-Харбор, старые корабли занимались в основном буксировкой учебных мишеней. А четыре новых судна выходили на ежедневное траление – они искали в прилегающих к Пёрл-Харбору водах японские мины, которых там не было.

Глава 2
ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ

   Внезапно в утреннюю тишину ворвался оглушительный рев. Чистое небо почернело от туч торпедоносцев и пикирующих бомбардировщиков с эмблемами восходящего солнца на крыльях. Одна из бомб взорвалась рядом с ангарами для гидросамолетов на острове Форд. С радиовышек на Форде полетели сигналы о воздушном налете на Пёрл-Харбор, содержащие предупреждение, что это не учения. Для «азиатских моряков», привыкших к военным тревогам на неспокойной реке Янцзы, один взрыв был понятным предупреждением: их орудия заговорили раньше, чем была объявлена общая тревога. Японские самолеты атаковали с бреющего полета ряды спокойно стоявших военных кораблей. Моряки быстро пришли в себя после первого шока и привели в боевую готовность палубные орудия; они кричали друг другу: «Японцы здесь!»
   В тот день не было слышно привычных шуток. Моряки не снимали пальцев со спусковых крючков, стреляя во все, что видели в воздухе. Несколько американских самолетов, попытавшихся приземлиться на острове Форд, в горячке боя были сбиты. В 21.10 в небе были замечены три освещенных самолета, приближавшиеся с юга на высоте 5000 футов. «Новый Орлеан», а за ним и другие корабли открыли огонь и сбили все три. Одного пилота выудили из воды измученные моряки с «Вирео». Оказалось, что летчик с «Энтерпрайза».
   А за пределами бухты шло постоянное патрулирование. Несущие дежурство корабли любой звуковой контакт считали вражеской субмариной и действовали соответственно. В 10.36 «Уосмут» забросал глубинными бомбами что-то на входе в бухту. На поверхности воды вскоре появилось нефтяное пятно, однако обломки так и не всплыли. Несколько позже «Бриз» произвел еще две атаки в том же районе, а «Азартный» – одну. Если обнаруженный объект хотя бы отдаленно напоминал субмарину, игра стоила свеч. Внутри бухты эсминец «Монаган» даже расстрелял плавучий буй.
   Траление мин неожиданно стало более опасным делом, чем раньше. В тот день «Клест», как обычно, приступил к привычным операциям, когда проходивший мимо крейсер заметил что-то подозрительное в воде, в месте нахождения трала, открыл огонь и точным попаданием перебил буксирный конец.
   Время тянулось медленно, принося с собой новые тревоги. Некоторые из них впоследствии оказывались ложными, но, к сожалению, далеко не все. В 11.40 радио Уейлуп передало сообщение об атаке на Гуам. Получасом позже в эфире снова прозвучала информация о неопознанных самолетах над островом.
   В первых сообщениях о ситуации на Гуаме не было определенности. Солнце, принесшее воскресное утро на Гавайи, вскоре пересекло демаркационную линию суточного времени и осветило первыми лучами остров Гуам, где наступил уже понедельник. Новости о нападении на Пёрл-Харбор, переданные с Филиппин, заставили защитников Гуама быть на ногах уже в 5.45. Японские бомбардировщики с Сайпана появились над их головами спустя три часа. Они начали на острове локальную войну, которая спустя 48 часов завершилась поражением Соединенных Штатов.
   «Воздушное нападение на Пёрл-Харбор: это не учения» – такое сообщение было передано с Гавайев на Филиппины и в понедельник 8 декабря в 3.00 легло на стол командующему азиатским флотом адмиралу Томасу Харту, находившемуся в одном из отелей Манилы. Инструкции, данные адмиралом флоту, гласили: «Японцы начали враждебные действия. Принимайте соответствующие меры». Полдюжины старых кораблей, составлявших старый азиатский минный флот, стали участниками войны, к которой начали готовиться на полгода раньше, создавая оборонительные минные поля в проливах между Филиппинскими островами. Для подавляющего большинства из них начавшаяся война стала очень короткой.
   Корабли 9-го минного дивизиона раньше использовались в качестве буксиров. Только год назад их буксирное оборудование было заменено приспособлениями для траления, которые, к примеру, на «Выпи» ни разу не использовались. Война настигла этот маленький корабль 10 декабря, когда 54 бомбардировщика противника налетели на кавитскую судоверфь. Тральщик «Выпь» стоял у пристани Мачина рядом со своими собратьями «Голубем», «Перепелкой» и субмаринами «Морской лев» и «Морской дракон». Японцы бомбили с высоты 15 000 футов[5] и находились слишком высоко для небольших орудий, установленных на палубах минных тральщиков. Одной из первых бомб была повреждена подлодка «Морской лев». Взрыв был такой силы, что осколки дождем осыпали «Выпь» и убили двух матросов в столовой. Начавшийся на субмарине пожар быстро перекинулся на «Выпь». Экипаж тральщика мужественно, но без особого успеха боролся с огнем. Позже тральщик отбуксировали к сигнальному бую, после чего он был покинут командой. Стоявший на рейде «Козодой» сумел сбить один вражеский самолет, который стал первым японским самолетом, уничтоженным военно-морскими силами Соединенных Штатов на Филиппинах.
   Хотя для тральщика «Выпь» война закончилась очень быстро, отдельные его части все же участвовали в боях. Матросы с «Зяблика», обнаружив, что на корабле мало укрытий от осколков, приспособили для этой цели двери и крышки люков с «Выпи», как только корабль перестал дымить. На протяжении следующих нескольких дней моряки с других тральщиков перетащили на свои корабли все пригодное для использования, что можно было снять с «Выпи». В конечном счете от тральщика остался голый «скелет».

   «Воздушное нападение на Пёрл-Харбор, и это не учения» – это сообщение поступило в Калифорнию еще до полудня в воскресенье. Принявший его радист не поверил полученной информации, решив, что это ошибка, однако передал радиограмму по инстанции. Чиновники в Вашингтоне тоже не спешили верить дурным вестям. Морской министр находился в своем рабочем кабинете и размышлял о перерыве на ленч, когда к нему ворвался адмирал Старк, держа в руках бумагу, на которой было написано всего девять слов, которые изменили судьбы многих тысяч людей.
   – Мой бог! – воскликнул мистер Нокс, с надеждой глядя на адмирала. – Это не может быть правдой! Это, должно быть, налет на филиппинцев!
   Но, увы… Сообщение передали главнокомандующему ВМФ США, президенту Рузвельту. Потрясенный президент выслушал информацию с недоверием, но распорядился привести весь военно-морской флот в полную боевую готовность.
   Однако на участи кораблей, стоявших на Гавайях, это решение никак не отразилось. Они воевали начиная с раннего воскресного утра. Для них война началась в 7.55. А минный флот на Филиппинах находился в готовности и ждал. Для этих кораблей худшее было впереди. В Атлантике немецкие субмарины уже показали кораблям, что такое война, торпедировав эсминец «Рубен Джеймс» и танкер «Салинас». Моряки минного флота, разбросанного вдоль атлантического побережья Соединенных Штатов, были наслышаны, сколько бед могут натворить немецкие мины. Очень скоро им предстояло в этом убедиться.
   Появление первых мин было вопросом времени. Именно этого ждали минные тральщики. На необъятном пространстве шла подготовка к военным действиям: кипела работа у сигнальщиков, деловито мигали лампы, мачты расцвечивались флагами: с корабля на корабль передавались боевые приказы. В обстановке лихорадочного ожидания люди не теряли присутствия духа и чувство юмора. Среди великого множества больших и малых военных кораблей обязательно находился маленький, скромный кораблик, на мачте которого после получения очередного приказа поднимали ответный сигнал: «Прошу разрешения сначала закончить завтрак».

Глава 3
КОРАБЛИ В МОРЕ

   В ту субботу корабли 1-го минного дивизиона находились на Гавайях. Был день выплаты жалованья. Не приходилось сомневаться, что вскоре дивизион получит новое назначение. Топливные танки и кладовые были полны, в Вест-Лох началась погрузка мин. Под аккомпанемент рева воздуходувок матросы проглотили свой обед. К 14.00 были приняты последние мины, и минзаги заняли место за акваторией бухты: люди и корабли были готовы выполнить свой долг. Вместо указания места назначения в корабельных журналах имелась обтекаемая запись: «По устному приказу командира 1-го минного дивизиона».
   «Миндив 1» знал, куда и зачем идут корабли. С миссией 1-го минного дивизиона был связан целый роман, имевший отношение к Японии. Его первая глава была написана в январе 1942 года в Стране восходящего солнца, когда было принято решение о нанесении императорским ВМФ удара по Гавайям. К сожалению, в Японии тогда не существовало самолетов, способных совершить перелет такой дальности. Самым лучшим воздушным судном японцев была четырехмоторная летающая лодка «эмили», однако их имелось в наличии всего две единицы. «Эмили» могла пролететь 1500 миль, сбросить бомбы и вернуться обратно, но ей требовалось очень много топлива. В радиусе 1500 миль от Гавайев нигде не было японского топлива; правда, его могла доставить японская субмарина.
   Судя по картам, банка Френч-Фрегат-Шоулз идеально подходила для задуманной операции, поэтому субмарины «1–15» и «1–19» были загружены авиационным топливом и отправлены в этот пустынный уголок, расположенный примерно в 1000 миль к северо-западу от Гавайев. Две «эмили» были подготовлены к полету, последний этап которого должен был начаться от Френч-Фрегат-Шоулз в первых числах марта, чтобы воспользоваться преимуществами полной луны. Самолеты вылетели из Йокосуки и взяли курс через Тихий океан. Они пролетали над Сайпаном, Труком, Джалуитом и Вотье – мелкими островами и атоллами, над которыми позже летели американцы, держа курс на Токио. Самолеты встретились с субмаринами в условленном месте 2 марта, приняли топливо и снова взлетели, направившись прямо к Оаху.
   Второй японский рейд на Гавайи не быль столь успешным, как первый. Нападавшие были замечены радаром на Кауаи, и соответствующее предупреждение полетело на Оаху. «Неустановленные» цели продолжали свой путь, но теперь за ними следили бойцы женского противовоздушного отряда.
   3 марта в 1.15 пять принадлежавших ВМФ «каталин», нагруженные торпедами, взлетели для охоты за японским эсминцем, который давно удалился восвояси. Спустя 20 минут в воздухе появились четыре «Р-40».[6] Еще через 20 минут гавайское командование объявило воздушную тревогу. Вражеские самолеты кружили над Оаху, но пилоты ничего не видели. Остров был надежно укрыт одеялом из плотных облаков. В 2.10 одна «эмили» сбросила 4 бомбы на гору Танталус, рассчитывая, что это и есть Пёрл-Харбор. Ошибка составила добрых шесть миль. Вторая разыскивала цель значительно дольше и в результате ушла далеко в сторону от Гавайских островов, сбросив свой смертоносный груз в Тихий океан. Затем обе удалились в сторону Маршалловых островов.
   Произведя тщательный анализ стратегии воздушного налета, гавайские эксперты пришли к тому же выводу, что и их коллеги-японцы несколькими неделями ранее. Некоторые из них припомнили прочитанный не так давно рассказ «Рандеву», опубликованный в августе 1941 года в субботней «Ивнинг пост». Его автор Алекс Хадсон описывал налет авиации США на вражескую военную базу, выполненный «каталинами», получившими топливо от субмарин, ожидавших их на расстоянии тысячи миль от цели. Только японцы не знали, что активно сотрудничавший с «Пост» писатель Хадсон в жизни был коммандером Холмсом. Так совпало, что этот человек служил в разведывательном подразделении на гавайской морской границе. (Пусть такое совпадение отвергнет редактор из «Пост», сочтя его надуманным, но жизнь иногда бывает более замысловатой, чем художественная литература.) Таким образом, имея автора сюжета под рукой, не потребовалось много времени, чтобы определить: банка Френч-Фрегат-Шоулз идеально удовлетворяет всем условиям, описанным в «Ивнинг пост».
   Вот почему 1-й минный дивизион взял курс именно на Френч-Фрегат-Шоулз, имея достаточное количество мин, чтобы сделать плавание в ее районе крайне опасным для японских субмарин. Если японцы планировали продолжать налеты на Гавайи, заправляя свои самолеты топливом, доставленным субмаринами, им следовало подписаться на другой журнал. Описанный в «Пост» сюжет себя исчерпал.
   Четыре корабля отложили свои смертоносные яйца в нескольких милях от Ла-Перуз-рок и двинулись в сторону Пёрл-Харбора за следующими. К северу от Ла-Перуз мины были установлены 3 апреля, а к югу – 8 апреля. После этого офицер тактического подразделения нанес новые минные поля на карту № 2922 и передал ее в Вашингтон. До особого распоряжения американскому флоту следовало держаться в стороне от Френч-Фрегат-Шоулз.

   К этому времени в Тихом океане появились и другие опасные участки, отмеченные на японских картах и пока неведомые американцам. Впрочем, как выяснилось, некоторые из них были не слишком хорошо известны и самим японцам. Еще до того, как в тихоокеанские воды окунулись первые американские мины, японские мины уже успели отправить на дно больше 20 тысяч тонн японского тоннажа, доказав, что минам чужд патриотизм. Первые японские минные поля устанавливали субмарины. Две из них 8 декабря выгрузили мины в районе Манилы и пролива Балабак. К 25 февраля 1942 года японцы создали минные поля в семи регионах от Сингапурского канала и пролива Сурабая до Брисбена в Австралии.
   Японцы уже давно имели сомнительную репутацию любителей дешевых подделок и проявляли активный интерес к устаревшим моделям и явному хламу, от которых отказывались в других странах. После Первой мировой войны они охотно скупали излишки морских мин в Великобритании. Следовало помнить, что далеко не все установленные ими мины являются по происхождению японскими. В частности, экземпляры, обнаруженные у Брисбена, были магнитными минами, как и те, что взрывались у британских берегов в 1939 году. «Об этих минах мы узнали от немцев», – писал командир японской субмарины Мокицура Хашимото. Японцы могли узнать многое у своих амбициозных партнеров по оси,[7] поскольку те начали минную войну на Тихом океане значительно раньше.
   Первые немецкие мины были доставлены на Тихий океан немецким рейдером «Орион» в июне 1940 года. Тогда минное поле было создано между островами Большой Меркурий и Кувье. Еще два минных поля возникли после того, как «Орион» выполнил указание немецкого Верховного командования доставить мины к Окленду. По утверждению офицеров «Ориона», первой жертвой немецкой мины на Тихом океане стал 19 июня пароход «Ниагара», следовавший из Окленда в Суву.
   Другой немец – «Пингвин» – установил мины вдоль побережья Нового Южного Уэльса и Южной Австралии. Впоследствии «Пингвин» разделил типичную для минного заградителя судьбу. В Индийском океане его встретил британский крейсер «Корнуолл». 8-дюймовые снаряды с крейсера вызвали детонацию 130 мин, погруженных на «Пингвин». Вряд ли стоит удивляться, что из экипажа минзага уцелели единицы. «Пассат» (бывший норвежский китобой «Шорстад») был двумя месяцами ранее захвачен «Пингвином» в Индийском океане. Став минным заградителем, он в декабре 1940 года заминировал побережья Тасмании и Бассова пролива между Тасманией и Викторией. Уже на следующий день «Пассат» смог записать на свой счет судно. Первым американским судном, ставшим жертвой плавучей мины во Второй мировой войне, оказался пароход «Город Бейвиль», затонувший неподалеку от Мельбурна.
   Минные тральщики по своей сути являются рыбаками, правда весьма специфическими. Поэтому специалисты ВМФ решили пополнить минный флот за счет рыболовного. Только в течение зимы 1939/40 года было приобретено 35 рыболовных судов, которые были наскоро переоборудованы в прибрежные минные тральщики и наречены птичьими именами от «Вороны» до «Соловья». В основном это были дизельные клиперы, занимавшиеся ловлей тунца на Западном побережье, деревянный корпус которых являлся отличной защитой от магнитных мин.
   До того как в составе ВМФ появились первые новые минные тральщики, дюжина бывших ловцов тунца надела темно-серые наряды, а на мачте каждого затрепетал веселый «Юнион Джек».[8] Большинство из них осуществляло патрулирование в прибрежных водах и в пределах бухты, как и переоборудованные тральщики меньших размеров, введенные в эксплуатацию ранее. Многие рыбаки, ранее ловившие тунца, остались на своих кораблях, приобретших новое качество; они стали офицерами и матросами военно-морского резерва. Как минимум, одно из бывших рыболовных судов даже сумело прославиться. Минный тральщик «Кондор», обнаруживший первую японскую субмарину на подходе к Пёрл-Харбору, в мирное время тоже ловил тунца и назывался «Новый пример». В 1941 году на флоте появилось 70 минных тральщиков класса «эксентор», которые своими очертаниями очень походили на бывших тунцеловов.
   В июне 1940 года морское министерство впервые после окончания Первой мировой войны разместило на Норфолкской судостроительной верфи заказ на два 220-футовых минных тральщика, ставшие прототипами классов «Воронов» и «Гагарок». Впоследствии эксперты насмешливо сравнивали эти корабли с морскими свинками. Точно так же, как упомянутые грызуны, тральщики очень быстро расплодились, причем потомки часто отличались от своих предков по форме и размерам.
   Вслед за двумя «двести двадцатыми» сразу последовали несколько классов кораблей меньших размеров, но более многочисленных. Кроме того, в тралении мин участвовали морские охотники с деревянными корпусами, а также некоторые морские десантные плавсредства и самоходные баржи.
   Первые новые тральщики были введены в эксплуатацию в ноябре и декабре 1940 года. А пока американский флот испытывал новые корабли, немцы начали активно использовать против англичан магнитные мины, и появилась необходимость в минных тральщиках нового типа. Контактные тралы «оропеза», предназначенные для якорных мин, не годились. Немецкие магнитные мины лежали на дне, и их следовало тралить длинными металлическими кабелями, по которым пропускался ток. Судостроительное бюро оперативно пересмотрело свои программы, и появились новые 220-футовые корабли, предназначенные специально для траления магнитных мин.
   Вскоре еще 47 «двести двадцатых» сошли со стапелей от Бей-Сити (штат Мичиган) до Бомонта (штат Техас). Еще 18 единиц были отправлены в Великобританию. Небольшие быстроходные кораблики везде сопровождали флот, причем в опасных водах они шли впереди. До конца войны семь из них были потеряны.
   Корпуса «двести двадцатых» вмещали больше людей и оборудования, чем это предусматривалось расчетами. Людям и машинам катастрофически не хватало места. Тральщики меньших размеров имели те же недостатки, но более явно выраженные: люди здесь ютились в еще более тесных помещениях. Они были спроектированы для массового производства и использования в суровых условиях военного времени: человеческий фактор в таких условиях считался второстепенным. Но моряки на минных тральщиках оставались оптимистами, своих коллег с больших кораблей считали праздными бездельниками и утверждали, что со службой им повезло стократ больше, чем солдатам в окопах.
   Переоборудование рыболовных судов в береговые тральщики велось быстрыми темпами, но капитан Шарп понимал, что в ближайшем будущем рыбаки уже не смогут удовлетворить потребность флота. Поэтому на 14 судоверфях были размещены заказы, и в кратчайшие сроки были построены 70 новых кораблей. Являясь кораблями береговой обороны, они вряд ли могли конкурировать с тральщиками на передовой, но дали возможность высвободить больше кораблей для использования в операциях за океаном. Но экипажи тральщиков класса «эксентор» не могли похвастаться тем, что много времени проводят дома. Они водили свои маленькие кораблики к Исландии, Аляске, Гавайям и даже далекой Новой Каледонии.
   Высокоскоростными флотскими минными тральщиками были переоборудованные эсминцы времен Первой мировой войны, бывшие «четырехтрубники», причем некоторые из них оказались вовлечены в боевые действия в Пёрл-Харборе. Другие до декабря 1943 года оставались в Атлантике. Они использовались по прямому назначению во время вторжения в Северную Африку, а в свободное время осуществляли противолодочное патрулирование. На Тихий океан они прибыли в 1944 году и успели принять участие в нападении на Квайалейн.
   13 бывших эсминцев 2-го минного дивизиона занимались тралением мин в Тихом океане до тех пор, пока в составе флота после Лингаенской операции не появились новые корабли. Дряхлые эсминцы, сумевшие дожить до пополнения флота, впоследствии использовались для различных вспомогательных операций. Только флагманский корабль «Хопкинс» оставался в строю до окончания войны. На смену древним «флаш-декерам» пришла дюжина сравнительно новых 1630-тонных эсминцев класса «ливермор», переоборудованных уже в 1944 году. Они прибыли на Тихий океан в составе 20-го минного дивизиона для участия в кампании на Окинаве.
   Самые маленькие из кораблей, официально считавшихся минными тральщиками, и наиболее многочисленных представителей этой породы, были портовые моторные тральщики («YMS»): во Второй мировой войне участвовала 561 единица. Маленькие, аккуратные кораблики имели длину 136 футов и приводились в движение 2 дизелями мощностью 500 лошадиных сил. Внешне они напоминали агрессивно настроенные яхты, выкрашенные в серый цвет и для устрашения оборудованные игрушечными пушками.
   Первоначально предназначенные для береговой обороны, эти кораблики неоднократно пересекали океаны, чтобы принять участие в сражениях в самых отдаленных уголках планеты. Они бесстрашно входили в любые воды, если, конечно, позволяла глубина. Довольно часто, заказывая припасы для длительного путешествия, офицеры этих кораблей сталкивались с многочисленными трудностями. Снабженцы отказывали им в выдаче необходимого, заявляя: «Ваш корабль принадлежит к портовому флоту, он никогда не выходит в море». Эти плавсредства, «никогда не выходившие в открытое море», можно было встретить в далеких от родного порта местах: в Палау, Таракане, Баликапане.
   К 1945 году тральщиков «YMS» стало так много, что по флоту начала гулять байка о мифической фигуре в Вашингтоне, создавшей специальный трафарет для штамповки этих судов. Но когда капитан Х. К. Секстон из судостроительного бюро в августе 1945 года прибыл на Окинаву, он обнаружил в порту только один такой тральщик. Никто в точности не знал, где находятся остальные. Они всегда были «где-то там». Тот, что оказался в порту, требовал срочного ремонта, иначе тоже был бы там, где нужен.

   К сожалению, минная война, которую вели Соединенные Штаты в Тихом океане, не обошлась без жертв среди американцев. Сомнительная честь стать первым в этой категории принадлежит небольшому патрульному кораблю, действовавшему вблизи Френч-Фрегат-Шоулз 23 мая 1942 года. На «Пребле», выполнявшем противолодочное патрулирование в районе банки, заметили приближавшиеся к якорной стоянке 3 корабля «YP». Было очевидно, что им предстоит пройти по каналу через минное поле, которое моряки «Пребла» помогали устанавливать шестью неделями ранее. На запрос, знают ли на подходящих судах о существовании минного поля, был получен утвердительный ответ. Что ж, тем лучше. Но очень скоро на «Пребле» заметили взметнувшийся высоко в небо столб огня и дыма. «YP-27», загруженный высокооктановым топливом, пропустил поворот, напоролся на мину и взорвался. «Пребл» не пошел на минное поле в поисках уцелевших, поскольку у офицеров имелись обоснованные опасения в своей безопасности. Но маленький «РТ-142» вышел с якорной стоянки и, пренебрегая опасностью, отправился на помощь. Уцелевших оказалось только двое.
   Первыми и, возможно, единственными жертвами минных полей в районе Френч-Фрегат-Шоулз стали американцы. Однако их мины все же явились причинами тяжелых потерь японцев. Это может показаться странным, но именно по той причине, что ни одно из японских судов не приблизилось к этим минным полям. Японцы запланировали на 30 мая повторение полета на Гавайи с заправкой самолетов от субмарин. Им было жизненно необходимо выяснить, какие военно-морские силы способны противостоять намеченной на начало июня операции у острова Мидуэй. Субмарины-заправщики, появившиеся у Френч-Фрегат-Шоулз, не осмелились там остаться, поскольку вокруг постоянно рыскали корабли минного флота. Поэтому планируемый полет гидросамолетов не состоялся, и японцы не узнали о присутствии на Гавайях американских авианосцев. В результате четыре японских авианосца не вернулись из рейда на Мидуэй, который Ямомото мог отменить, если бы имел информацию.

   А в холодных водах Атлантики три подводные лодки, украшенные черными свастиками, тихо скользили к американским берегам. Тот факт, что одна из них оставила мины в районе Бостона, а не Нью-Йорка, как это планировалось сначала, не имел большого значения. Американские морские пути были очень оживленными, поэтому цели можно было считать равноценными. Кстати, к тому времени для защиты американских торговых путей уже начали применяться американские мины, хотя немцы об этом еще не знали. Тайная война набирала силу.

Глава 4
В ТУМАННОЙ ДЫМКЕ ВИДЕН БЕРЕГ

   17 января 1942 года три корабля ВМФ держали путь на войну, где они имели шанс ни разу не встретить противника. Они были не настоящими боевыми кораблями, сражающимися в открытом бою с врагом, а поспешно переоборудованными торговыми судами, команды которых составляли ускоренно обученные гражданские лица. Новобранцы, резервисты и новоиспеченные лейтенанты-коммандеры готовились устанавливать минные заграждения. За пределами Чесапикского залива вдоль берегов непрерывным потоком сновали танкеры и грузовые суда с военными грузами. Здесь стали появляться немецкие подводные лодки, задачей которых было не дать максимальному количеству этих судов достичь пункта назначения. В начале 1942 года война в Атлантике подошла очень близко к американским берегам: 14 января немецкие подводные лодки торпедировали у мыса Гаттерас панамский танкер «Норнесс», а днем позже там же подвергся атаке британский танкер «Коимбра». Минные поля у входа в Чесапикский залив могли снизить вражескую активность. Стараясь очень аккуратно лавировать между уложенными на палубах минами, матросы «Монаднока», «Миантомаха» и «Уассака» отправили 365 смертоносных яиц в воду, всей душой надеясь, что скоро здесь появятся вражеские субмарины.
   Первое во Второй мировой войне американское минное поле у Восточного побережья страны было создано под непосредственным руководством командира «Монаднока». Тот факт, что установка мин обошлась без жертв и непредвиденных случайностей, говорит о том, что подготовка новоявленных минеров велась ускоренно, но качественно. Как для кораблей, так и их команд дело было новое. «Уассак», ставший военным кораблем 15 мая 1941 года, в мирной жизни был грузовым паромом. Минным заградителем он стал, сменив железнодорожные рельсы на направляющие для мин. «Миантомах» вошел в строй в новом качестве 23 ноября, а «Монаднок» – 2 декабря. До 1942 года в составе американского флота не было специально спроектированных и построенных для этой цели минных заградителей; среди моряков бытовало мнение, что извлечь мину из воды могут только высококвалифицированные специалисты, а сбросить ее туда может кто угодно, обладающий достаточной физической силой. Вряд ли это льстило людям, занимающимся очень опасным делом создания минных полей.
   Чесапикское минное поле считается первым оборонительным рубежом ВМФ в Атлантике. Однако до войны флот уже занимался установкой управляемых мин. Довоенные поля существовали в Коррегидоре на Филиппинах, в районе Гонолулу и Пёрл-Харбора, в зоне Панамского канала. 10 декабря 1941 года мореплаватели получили предупреждение о заминированных участках в районе Нью-Йоркской бухты и в Чесапикском заливе. Такие же поля в декабре 1941 года появились у Бостона, Портленда и Мэна. Со временем минные поля появились вдоль всего атлантического побережья Соединенных Штатов, а также у берегов Кубы, Сан-Хуана, Пуэрто-Рико и Виргинских островов. Эффективность этих мероприятий с трудом поддается оценке. Вражеские суда не попадали на оборонительные минные поля, за исключением Коррегидора, но два судна союзников подорвались на панамских минных полях.

   После первого успешно созданного поля в Чесапикском заливе ВМФ отправился со своими минами дальше в море, от Гаттераса к Тринидаду. 3 апреля было начато создание тринидадского минного поля. К этому времени на чесапикском поле была отмечена первая жертва: американский танкер «Э. Х. Блум» напоролся на мину и затонул в трех милях от мыса Генри.
   Тринидад – южное звено в длинной цепочке Наветренных и Подветренных островов, протянувшейся вниз от Пуэрто-Рико и отделяющей Карибское море от Атлантического океана. Между островом Тринидад и его южноамериканским соседом Венесуэлой расположен залив Пария, южный и северный вход в который – Пасть Дракона (Бокас-дель-Драгон) и Пасть Змеи (Бока-де-ла-Сьерпе) – являются воротами для судов, следующих из Карибского моря в Атлантический океан. Именно здесь минзаги расставили свои мины. День 3 апреля запомнился многим. Пасть Дракона многократно содрогалась от преждевременных спонтанных взрывов: больше половины из 428 мин взорвались, причем некоторые из них в момент соприкосновения с водой.
   Причина заключалась в наличии «короны из шипов» – специальном приспособлении, препятствующем тралению, которым были оборудованы мины. Сильные течения, действующие в Пасти Дракона, действовали на эти устройства и вызывали преждевременный взрыв. После удаления «короны» 100 мин, сброшенные в воду на следующий день, повели себя вполне прилично. 5 апреля несколько мин были установлены в Пасти Змеи, после чего минзаги отправились в обратный путь. Вторично они вошли в залив Пария 11 апреля и завершили работу. Всего была заложена 991 мина, из которых 207 взорвались преждевременно.
   Понадеявшись, что надежно заткнули дыру на юге, минные заградители двинулись на север к Ки-Уэст и создали самое большое оборонительное минное поле из всех известных во время Второй мировой войны. Оно состояло из 3460 мин и протянулось от канала Бока-Гранде в северном и восточном направлениях на 45 миль вдоль островов Флорида-Кис. Это минное поле по плану должно было отгородить якорную стоянку на Ки-Уэст со стороны залива. Позже это место стало сборным пунктом конвоев. Вне всякого сомнения, это минное поле помогло удерживать вражеские подводные лодки на расстоянии от заманчивых мишеней, но свои капитаны не испытывали восторг, совершая 20-часовой переход по району, где в любой момент можно было ждать взрыва. Иным способом подойти к безопасному каналу через минное поле было проблематично. Не все справлялись с нелегкой задачей. За три месяца в этом районе затонули три торговых судна. А первая жертва, эсминец «Стертвант», оказалась на минном поле, даже не подозревая о его существовании.
   Гибель «Стертванта» подчеркнула серьезнейшую проблему, связанную с созданием оборонительных минных полей: корабли, которые эти поля должны были охранять, являлись такими же хорошими мишенями, как и вражеские. Наступательные поля, обычно создаваемые во вражеских водах, были безопасны для своих судов, у которых не было шансов туда попасть. Однако оборонительные поля – и не важно, сколько судов они защитили от нападения вражеских субмарин, – непременно несли гибель и для своего флота. Еще до начала войны одно упоминание об оборонительных минных полях в американских территориальных водах вызывало яростные споры и возражения даже в военно-морском ведомстве. Самым весомым аргументом был тот факт, что мины несут угрозу собственному судоходству. В принципе, оснований для тревоги не было. В соответствии с условиями Гаагской конвенции якорные мины изготавливались таким образом, чтобы самопроизвольно обезвредить себя, если вдруг начнут двигаться. Но даже самые надежные механизмы иногда дают сбои. А в случае с минами такой сбой может стать смертельно опасным. Кроме того, высказывались опасения, что на минные поля могут попасть суда дружественных государств. Такие случаи имели место, укрепляя позиции противников оборонительных минных полей.
   Практически все суда, затонувшие на оборонительных минных полях, были случайными жертвами, причем из-за небрежности, неосторожности или некомпетентности командиров. Это в равной степени касалось американцев, англичан, немцев, японцев… На первой стадии войны обветренные и просоленные «морские волки» – капитаны торговых судов, имевшие за плечами сотни пройденных морских миль,[9] – были настроены игнорировать «молодых выскочек» – юных офицеров ВМФ, надоедавших своими предупреждениями о наличии опасностей в исхоженных районах. Ответом на такие предупреждения, а зачастую последними в жизни словами, было: «Я ходил здесь уже много лет». Потеря «Стертванта» 26 апреля 1942 года также не могла не внушать опасения. Первый участок минного поля у Ки-Уэст появился двумя днями ранее, и соответствующие уведомления еще не попали на корабли. Первое предупреждение об опасности прозвучало в 16.30 в виде оглушительного, разнесшегося далеко вокруг взрыва. Опасаясь торпедной атаки, капитан «Стертванта» производил частые изменения курса. Спустя 11 минут корабль задел еще одну мину, затем еще одну, после чего затонул. Потери составили 15 человек.
   Последнее оборонительное минное поле в территориальных водах США было создано у мыса Гаттерас 22–25 мая 1942 года. Оно состояло из 2635 мин, установленных в два ряда, каждый длиной 16 миль, и обеспечивало противолодочную защиту 11-мильной якорной стоянки.
   Создать оборонительное минное поле далеко не просто. 200 плавучих буев, некоторые из них со звуковыми сигналами, обозначали свободные от мин проходы и участки для якорной стоянки судов. Тем не менее, здесь затонули или были повреждены, подорвавшись на минах, не менее 5 судов союзников. Танкер «Ф. В. Абрамс» был первым, вышедшим за границы проходного канала. Одна из «непатриотичных» мин отправила его на дно 11 июня. 25 июня взрывом был поврежден норвежский пароход «Тэмисис», но он не затонул и сумел добраться до берега. К этому времени поле существовало уже больше месяца, но офицеры обоих судов в один голос утверждали, что ничего о нем не слышали.
   15 июля американский рудовоз «Чилор» и панамский танкер «Дж. А. Моуинкл» в районе Гаттераса стали жертвами немецких торпед и американских мин. Следуя в составе конвоя, состоявшего из 18 судов, они были торпедированы немецкой подводной лодкой, которая также повредила пароход «Блюберд». Корабль эскорта, желая поскорее направить их в защищенные воды, загнал суда на минное поле. Оба корабля получили серьезные повреждения, но не затонули, а на «Дж. А. Моуинкле» погиб один человек. Производивший спасательные операции буксир «Кешена» напоролся на мину в водах, которые считались чистыми, и затонул, потеряв двух человек. Торпедирование «Моуинкла» и «Чилора» выдвинуло во главу угла еще один недостаток крупных оборонительных минных полей. Следующие на якорную стоянку суда вынуждены обходить защитное поле по направлению к проходному каналу по определенному маршруту, который скоро становится известен вражеским подводным лодкам. У немецких капитанов-подводников нет необходимости искать потенциальные жертвы, нужно просто немного подождать. Между прочим, появление гаттерасского минного поля имело еще один, весьма неожиданный результат: уменьшение обеденного рациона жителей прибрежных районов. Объявив опасной зону вокруг минного поля и вынудив все суда держаться подальше от нее, военные сильно ограничили рыболовство в прибрежной зоне. Спустя 11 месяцев объем ловли менхадена уже ограничивался 50 миллионами фунтов, другой промысловой рыбы – 30 миллионами фунтов. Губернатор Северной Калифорнии был вынужден официально обратиться к морскому министру Фрэнку Ноксу с просьбой принять срочные меры.
   К сентябрю 1943 года гаттерасское минное поле было ликвидировано, и 15 октября Нокс отправил губернатору велеречивое послание, в котором говорилось, что «ситуация в районе мыс Гаттерас – Окракоук изменилась, в результате чего появилась возможность открыть этот участок полностью или частично для рыболовства, но при соблюдении определенных ограничений и минимальной огласке». Если немцы еще не узнали о ликвидации минного поля, моряки считали целесообразным поддерживать это заблуждение подольше.
   После Гаттераса имелись все основания ожидать, что моряки набрались опыта и будут проявлять максимальную осторожность. Но события на минном поле в районе Тринидада, происшедшие уже в конце 1942 года, показали, что не все умеют учиться на чужих ошибках. К несчастью, инциденты у Тринидада по большей части затрагивали не виновных, а тех, кто случайно оказался рядом. В сентябре через минное поле был очищен проходный канал шириной в милю и длиной 11 миль, ведущий в Порт-оф-Спейн с юга. Тот факт, что канал не вполне безопасен, был доказан британским танкером «Ательбрей», который напоролся в нем на мину и затонул. После этого американские тральщики обнаружили в канале пять не найденных ранее мин, а британцы оборудовали его навигационными знаками.
   Следующей жертвой стал американский сухогруз «Пэнгалф», который подорвался на мине в считавшемся чистом районе 13 октября. Капитан сумел привести поврежденное судно в Порт-оф-Спейн, приобретя не самое лестное мнение о британо-американском сотрудничестве. Дело в том, что американские моряки рекомендовали ему держаться с одной стороны сигнальных буев, а британские – с другой. Последние, как оказалось, ошибались. А по прибытии в порт его раны посыпали солью, поскольку военно-морской офицер, получивший его рапорт о происшествии, проявил свои чувства весьма своеобразно: выразил удивление и некоторую обеспокоенность тем, что взрыв причинил небольшой ущерб. По его расчетам, напоровшееся на мину судно должно было пострадать сильнее.
   Выйдя из Чесапикского залива, корабли шли на войну. За ними наблюдали отдыхавшие, с удобствами расположившиеся на песчаных пляжах Вирджинии. Временами мимо них медленно проползали конвои. Но иногда даже к праздным наблюдателям война подступала совсем близко. Так случилось в июне 1942 года: Карл Дениц выполнил свое обещание, данное фюреру на встрече 14 мая, и провел операцию «Paukenschlag».[10] Тонкий молодой месяц еще не мог разогнать густую темноту ночей над Атлантикой. По черной воде сквозь непроглядный мрак плавно скользили немецкие подводные лодки, неся смертоносные мины к берегам страны, немало постаравшейся, чтобы дать начало этому грязному делу.
   Нельзя утверждать, что появление субмарин было вовсе неожиданным. 13 июня командующий восточным прибрежным районом уведомил своих подчиненных: «Согласно последней информации, немецкие субмарины производят погрузку мин перед отплытием в Соединенные Штаты». По данным разведки, минирование должно было начаться в мае. Еще раньше предупреждение было получено от военно-морского атташе в Сантьяго, из Чили. Он сообщил, что нацисты втайне посоветовали чилийскому флоту держаться подальше от нью-йоркской бухты, которая будет заминирована.
   В мае в американских водах появились только 15 немецких мин. Их доставила к Сент-Джонсу (Ньюфаундленд) субмарина «U-213». В следующем месяце она была потоплена англичанами. Мины не были обнаружены почти до конца 1943 года. 10 ноября 10 мин появились и в бухте Нью-Йорка. Их поставила немецкая подводная лодка «U-608». Спустя трое суток они были обнаружены в районе маяка Амброуз. Без особых усилий «U-608» закрыла крупнейший в мире морской порт для судоходства, пока тральщики очищали подходный канал. Пять мин были обнаружены; остальные, несмотря на тщательные поиски, не были найдены. О доставленных в район Бостона 11 июня 10 минах узнали только после войны из немецких военных архивов. Еще две немецкие лодки, направлявшиеся в Нью-Йорк с грузом из 66 мин каждая, были потоплены по пути к месту назначения. Следует отметить, что последнее является самой эффективной формой траления.
   Две немецкие подлодки, появившиеся у Восточного побережья США в июне, оказались более удачливыми. «U-373» 11 июня выгрузила 15 мин у входа в залив Делавэр. «U-701» доставила еще 15 штук к Чесапикскому заливу: на них подорвались и затонули три судна, а одно получило серьезные повреждения; в результате судоходство на несколько дней практически остановилось, а режим работы минных тральщиков стал еще более напряженным. Американцы наконец получили возможность увидеть войну собственными глазами у своих берегов.
   Вечером 15 июня конвой KN-109, состоявший из 18 грузовых судов и эскорта, обогнул мыс Генри. Он следовал в Нью-Йорк из Ки-Уэст. В течение нескольких минут судно «Эмпайр Сапфир», на котором находился коммодор конвоя, ожидало лоцмана у входного буя. Ожидающий конвой похож на неподвижную стаю жирных уток и является заманчивой добычей для вражеских субмарин. Поэтому в 16.58 коммодор принял решение следовать дальше самостоятельно. Спустя 4 минуты страшный взрыв потряс 11-тысячный танкер «Роберт К. Таттл». Так была обнаружена первая из оставленных «U-701» мин, а 142 700 баррелей сырой нефти, находившейся в танках «Таттла», не попали в Филадельфию.
   После этого конвой KN-109 прекратил быть организованным соединением кораблей. Нарушив походный ордер, суда начали двигаться сами по себе. Еще один 11-тысячный танкер «Эссо Аугуста», везущий топливо, пошел противолодочным зигзагом; остальные последовали его примеру: было ошибочно решено, что конвой подвергся торпедной атаке вражеских субмарин. В течение получаса танкер курсировал у входного буя до тех пор, пока не содрогнулся от взрыва, от которого получил повреждения, но остался на плаву. Так была найдена вторая немецкая мина.
   Все это время над судами конвоя кружились самолеты, а корабли сопровождения деловито искали вражескую субмарину, которая уже давно удалилась восвояси. В конце концов, «Эмпайр Сапфир» и остальные суда дождались лоцманов и направились к Хэмптон-Роудс. Принимавший участие в противолодочной охоте эсминец «Бейнбридж» в 18.27 отметил контакт с целью и сбросил 8 глубинных бомб. Последовало девять взрывов, причем последний потряс корабль от носа до кормы и вынудил его отправиться в док на недельный ремонт. Это сработала третья немецкая мина. А в миле танкер «Эссо Аугуста» продолжал испытывать удары судьбы. Один из кораблей эскорта, траулер «Леди Эльза», трижды безуспешно пытался взять судно на буксир, но, оборвав три буксирных конца, удалился. Береговая охрана выслала катер к терпящему бедствие танкеру, а затем еще один, чтобы доставить «минное предупреждение» трем другим судам, приближавшимся к входному бую.
   Траулер «Кингстон Цейлонит» и буксир «Уорблер», тянувший пароход «Де Лисл», получили предупреждение слишком поздно. В 19.15 взрывом мины был уничтожен «Кингстон Цейлонит», его обломки затонули в течение двух минут. Так была обнаружена четвертая немецкая мина.
   16 июня ни одно судно не вышло из Хэмптон-Роудс или Ньюпорт-Ньюс, ни одно из подходящих судов не зашло в Чесапикский залив. Тральщики проверяли опасный район на наличие магнитных мин. Были проверены обычные судоходные каналы, однако ничего не было обнаружено. Курсанты минной школы провели траление магнитных и акустических мин, один из кораблей по ошибке выполнил траление якорных мин, но нашел безобидный, очень старый якорь. После того как многократные проверки не дали результата, район снова был открыт для судоходства.
   На следующее утро очередной конвой вышел из Хэмптон-Роудс по направлению к Ки-Уэст. В 7.48 всего в двух милях от входного буя на участке, объявленном безопасным, взрывом был разрушен пароход «Сантор». Он затонул, унеся на дно 11 095 тонн угля и трех членов экипажа. И хотя впереди конвоя следовали тральщики, они не смогли предотвратить несчастье. Происшедшее так испугало остальных моряков, что они поспешили увеличить скорость и удалиться, оставив позади своих защитников.
   После проведенного расследования были обнародованы причины случившегося: опоздание лоцманов, трудность обнаружения тральщиками установленных субмаринами мин, недостаточная квалификация плавсостава, низкая дисциплина в конвоях. Что касается последнего инцидента, суда конвоя свели на нет усилия тральщиков, обогнав их. Месяц спустя ответственная за происшедшее лодка «U-701» была потоплена, но от этого никому легче не стало.
   Минные эксперты морского министерства к тому времени уже знали, что немецкие мины обычно снабжали специальными 80-суточными часами. По истечении этого срока мины самообезвреживаются, и субмарины могут без опаски заходить в районы, где они были установлены, для доставки новых. Достоверно известно, что «U-69» установила дюжину мин в этом районе 10 сентября. Минные тральщики работали с особой тщательностью. «Агрессор» и «YMS-55» через два дня подняли в канале магнитную мину. После этого в кратчайшие сроки было выполнено 8 тралений, и канал был очищен. В районе Чесапика минная война больше не велась.
   Однако на побережье Атлантики, в Вест-Индии и Панаме немецкие подводные лодки продолжали вести минную войну, которую американские субмарины вскоре перенесли к японским берегам. Но больше нигде не было таких потерь, как у входа в Чесапикский залив. В некоторых случаях минные поля, если дюжину мин можно назвать полем, устраивались далеко от традиционных морских путей, и обнаружить их можно было разве только случайно. Такими оказались поля у Бостона, в Пуэрто-Рико и ряде других мест.
   Нередко находящиеся в постоянной боевой готовности тральщики обнаруживали мины раньше, чем они успевали нанести ущерб. «U-98» установила дюжину наземных мин возле сент-джонского маяка в районе Джэксонвилла (Флорида). Это произошло 8 августа 1942 года. Через три дня тральщик «Болд», единственный в этом районе, обнаружил мину за пределами канала, по которому осуществлялось регулярное судоходство. Мины были расположены таким образом, чтобы на них непременно наткнулись суда, следующие по кратчайшему пути к каналу. Такой метод минирования не являлся немецкой монополией. Широко используемый и на других морях, он был направлен против капитанов, стремящихся сэкономить мили и минуты, срезая углы. Со временем моряки уяснили: если хочешь попасть домой через минное поле живым, следует придерживаться самого длинного, неэкономичного маршрута.
   «U-455» в Чарльстоне (Южная Калифорния) использовала тот же трюк, установив 18 сентября дюжину мин за пределами канала, причем так далеко, чтобы их не обнаружили регулярно проверяющие подходы тральщики, но чтобы они представляли опасность для приближающихся судов. Но снова «Болд» оказался на высоте и спустя шесть дней выудил первую мину. Еще три штуки были подняты «YMS-21» и «YMS-27». Годом позже британские тральщики «BYMS-858» и «BYMS-967» расстреляли магнитную мину в трех милях от этого участка. Она осталась с 1942 года или была новой: немцы утверждали, что 11 сентября 1943 года создали еще одно минное поле. Однако никаких свидетельств его существования больше не было обнаружено.
   Минные тральщики и субмарины – минные заградители – без устали курсировали в одних и тех же водах, только задачи у них были разные. Существовала вероятность, что рано или поздно такая пара появится в одно время в одном месте. Вероятно, это произошло у входа в залив Делавэр 10 июня 1942 года. Тральщики из Кейп-Мей и Нью-Джерси вели траление в районе маяка Оверфолз. Суматошный день близился к концу. Экипаж «Канарейки» поднял на палубу свой магнитный «хвост» и с удивлением обнаружил, что он изломан и изжеван, словно по нему прошло крупное судно. Единственным судном, которое они видели в течение дня, был сторожевик «Колфакс», несший дежурство у входа в залив, но он ни разу не подходил так близко, чтобы изуродовать кабель.
   В ту ночь коммандер Макдональд, командовавший тральщиками из Кейп-Мей, узнал, что «Колфакс» преследовал вражескую субмарину. Судя по всему, субмарина, доставившая мины, уходя от преследования, изуродовала магнитный трал «Канарейки». Подозрения стали более обоснованными, когда неделю спустя обнаружили еще три магнитные мины. А 24 июня 400-тонный буксир «Джон Р. Вильямс» наскочил на мину в этом районе и затонул вместе с экипажем. Судя по данным из военных немецких архивов, «U-373» 11 июня выгрузила там 15 мин. Если так, она не могла быть субмариной, встретившейся с «Канарейкой». Можно предположить, что в корабельном журнале «U-373» дата была указана ошибочно. Во всяком случае, факт, что у «Канарейки» был изуродован магнитный кабель, является неоспоримым. Поскольку тральщик не мог нанести это повреждение себе сам, это сделал кто-то другой.
   В более далеких водах немецкие мины также не щадили американские суда. Наиболее удачными, с точки зрения врага, были минные поля в районе Галифакса, Новой Шотландии и Сент-Джонса (Ньюфаундленд). Первое, появившееся в июне 1943 года, было обнаружено в день своего создания, когда следующий обычным курсом конвой наткнулся на плавучую мину. В результате интенсивного траления, проведенного канадскими и британскими кораблями, были обнаружены 55 мин. Однако 3 июня на этом поле все-таки затонул панамский сухогруз «Халма». Экипаж в количестве 48 человек был спасен.
   На минном поле в районе Сент-Джонса в ноябре 1943 года подорвались 3 из семи судов конвоя, причем после того, как канадские тральщики извлекли 30 мин. Первой жертвой стал 3000-тонный британский сухогруз «Пенолвер», который затонул вместе с 27 членами экипажа. На помощь барахтавшимся в холодной воде уцелевшим при взрыве морякам направился американский сухогруз «Де Лисл». Однако играть в добрых самаритян на минном поле – дело далеко не безопасное. Занимаясь спасательными операциями, корабль углубился в опасный район и тоже подорвался на мине. Впоследствии 14 уцелевших моряков с «Пенолвера» имели все основания заявить, что приобрели совершенно уникальный жизненный опыт. Вряд ли кто-то еще может утверждать, что его топили дважды в течение 17 минут. В последнем инциденте, к счастью, не было погибших. Вся команда «Де Лисла» и однажды спасенные моряки с «Пенолвера» были подняты на борт кораблем «Мискоу».
   У стратегически важных западных ворот в Карибское море всегда было оживленно. Здесь проходили суда, следующие в Панамский канал. Действующим здесь немецким подводным лодкам всегда было чем поживиться. Чтобы обезопасить подходы к Панамскому каналу, постоянно велось интенсивное патрулирование силами надводных кораблей и авиации; кроме того, канал защищали минные поля. Но в октябре 1943 года сюда все же сумела проникнуть немецкая подводная лодка, которая поставила у входа в канал 15 мин. Субмарина была обнаружена береговым радаром, но минные тральщики, вышедшие на охоту, не имели акустического оборудования и не смогли найти противника. Спустя шесть дней в трех милях от входа в канал была замечена плывущая немецкая мина. В течение следующих трех недель в этом районе велось постоянное траление, в результате которого было найдено еще 10 мин. Оставшиеся мины не были обнаружены, хотя после войны их поиск велся даже с использованием дирижаблей.
   Оборонительные минные поля в зоне Панамского канала оказались намного опаснее вражеских. В июне 1942 года на них подорвался и затонул югославский сухогруз «Лина Маткович». Судно «Чарльз Кэрролл» (тип «либерти»), следуя через минное поле, зацепило мину и поволокло ее за собой. Опасная игрушка взорвалась, когда сухогруз вошел в гавань Кристобаля. Взрывная волна сбросила за борт двух человек, а судно осталось на плаву, получив небольшие повреждения.
   В восточной части Карибского моря в июле 1942 года «U-66» установила 6 акустических мин в районе порта Кастри (остров Сент-Люсия). Через девять дней на одной из них подорвался и получил повреждения сторожевой катер. По свидетельствам очевидцев, столб воды, поднятый при взрыве, имел высоту от 200 до 500 футов. 2 августа еще одна мина была найдена моряками британского торпедного катера. Две мины были подняты на следующий день, еще одна – 20 месяцев спустя. Поскольку «уши» акустических мин со временем загрязняются, мина обычно перестает быть опасной менее чем через 20 месяцев, поэтому эксперты высказывали сомнения в том, что она осталась с 1942 года. Немцы утверждали, что после 1942 года не ставили в этом районе ни одной мины, поэтому откуда она взялась – уже другой вопрос. В минной войне случаются и более странные вещи, которые не так просто объяснить.
   Итак, Германия вела минную войну против Соединенных Штатов: было заложено 338 мин, на которых подорвались 10 судов, впоследствии затонувших или отправившихся в ремонт. Вражеские мины заставили экспертов ВМФ начать лихорадочные поиски эффективных контрмер. Минные тральщики несли регулярное дежурство в прибрежных водах вдоль Восточного побережья страны, в Карибском море и в районе Панамского канала. Одновременно работало до 125 кораблей. Всякий раз, когда обнаруживалась немецкая мина, судоходство приостанавливалось или корабли направлялись по другому морскому пути. В 1942 году в течение двух дней был закрыт порт Нью-Йорк – самый загруженный порт в мире. На три дня останавливалось движение судов в Чесапикском заливе, в районе Джэксонвилла и Саванны, на восемь дней – в Уилмингтоне, на одиннадцать дней – в Чарльстоне.
   Не единожды суда тонули и получали повреждения в районах, где не было ни оборонительных, ни вражеских минных полей и не отмечалось присутствие немецких подводных лодок. Скорее всего, в таких трагедиях следует винить дрейфующие мины. Несмотря на тяжелые якоря и хорошее крепление, мины все же нередко пускались вплавь. Хотя во всех учебниках по минному делу сказано, что поставленная на якорь мина самопроизвольно обезвреживается, если начинает двигаться, в действительности это происходит далеко не всегда. Чаще всего от этого явления страдали японцы, использовавшие при производстве мин некачественные материалы, но и у американцев с этим вопросом не все было в порядке.
   У мыса Гаттерас море всегда неспокойно. Гидрографы ВМФ, памятуя об интенсивном торговом судоходстве в этом районе, о постоянно находившихся в море рыбаках, постоянно предупреждали о возможности столкновения с плавучими минами. Даже «Информационный научный бюллетень», далекое от морских проблем издание, в июле 1943 года опубликовал на своих страницах следующее сообщение: «Не пытайтесь поднимать и исследовать плавающие в воде предметы: в мирное время они могут оказаться буями, а в военное – минами». Подобные действия сравнимы, пожалуй, только с тасканием тигра за хвост. Поднимать на борт плавучую мину – занятие чрезвычайно опасное, поскольку любое прикосновение может вызвать детонацию. Но если вы все-таки сделали это и мина находится на борту, выбрасывать ее в воду не менее опасно, поскольку при этом она тоже может взорваться. Опытные моряки, планировавшие дожить до старости, оставляли замеченные в воде плавающие объекты военным и береговой охране. Невезучие рыбаки, пришедшие в себя после взрыва в воде, могли утешить себя тем, что коменданты районов платили по 5 долларов наличными за каждый осколок мины в случае доставки его на берег. По осколкам эксперты определяли тип мины. Но минные эксперты давали всегда только один совет: старайтесь обходить мину стороной. Те, кто не следовал этому мудрому совету, могли скоро оказаться в списке пропавших без вести. Как заявил в «Ньюсуик» от 5 октября 1942 года адмирал Пратт, «…мина не издает официальных коммюнике».
   Некоторые эпизоды минной войны не попали в официальные сообщения. Один из них произошел в мае 1942 года в районе Лейкуорт (Флорида). Один из добропорядочных горожан заметил плавающий недалеко от берега подозрительный предмет и уведомил, как и следовало сделать, береговую охрану. Два патрульных катера тут же вышли в указанном направлении, но скоро повернули к берегу: у берегов Флориды плавали большие морские черепахи, их не слишком интересовало, идет в это время война или нет.
   На первой стадии войны японские субмарины, в отличие от своих партнеров по оси, не приближались к тихоокеанскому побережью Соединенных Штатов. Ни одна японская мина не появилась в районе портов Западного побережья. Только на последнем году войны несколько дрейфующих мин было занесено сюда из имперских вод течением. Отказ японцев от ведения минной войны против Соединенных Штатов объясняется вовсе не отсутствием этого оружия. Их контактные мины обладали чудовищной разрушительной силой и, поскольку тихоокеанские прибрежные воды значительно глубже атлантических, были предназначены для установки на большой глубине. Якорные контактные мины типа 88 могли устанавливаться субмаринами в водах глубиной 1500 футов, а мины типа 93 устанавливались с поверхности на глубины до 3500 футов. Даже символические поля таких мин могли принести флоту США колоссальные убытки.
   Однако японцы создали всего несколько наступательных минных полей в Азиатско-Тихоокеанском регионе, ограничив свое участие в минной войне оборонительными мерами. Оборонительные минные поля затрудняли движение только японских судов, что явилось существенным недостатком для нации, целиком и полностью зависящей от морской торговли и в рационе питания которой преобладают морепродукты. Основными жертвами японских минных полей стали свои же торговые суда. В мае 1942 года в течение двух дней японцы потеряли на своих минных полях два 5000-тонных сухогруза, полностью оправдав поговорку: «Что посеешь, то и пожнешь».

Глава 5
ЧТО МОГУТ ЛЮДИ…

   Стояли напряженные дни августа 1942 года. Через Коралловое море на север шла группа выкрашенных одинаковой серой краской кораблей. Они направлялись к таинственным зеленым островам, названным по имени мудрейшего из царей. Авианосцы и крейсеры, эсминцы, транспортные и вспомогательные суда – всего 77 единиц. Они должны были принять участие в сражениях за Гуадалканал и Тулаги. Никто из людей, находившихся на этих кораблях, никогда не был в этих местах. Некоторым из них предстояло остаться там навсегда. В ночь на 6 августа офицеры и матросы из команды адмирала Флетчера не спали. Они готовились к предстоящему сражению. Наутро им предстояло сделать первый шаг по длинному пути к Токио.
   Полночь. Минные тральщики повернули на 40° вправо и взяли курс на звезду Альтаир, путеводным маяком сиявшую на ночном небе. В 1.35 вдали показался остров Гуадалканал, под умирающей луной казавшийся черным и мрачным, как сама Смерть. Он находился в 12 милях справа по курсу. Если дорога к Токио была вымощена минами, тральщики были готовы выполнить свою работу. Ближе к рассвету звезды начали тускнеть, а первые корабли прошли мимо острова Саво и попали в спокойные, безмятежные воды, вскоре получившие название пролив Железное Дно. С севера лежали острова Флорида, Тулаги и Гувату, с юга – Гуадалканал. С первыми лучами утренней зари война и Военно-морской флот США достигли Соломоновых островов. Первые снаряды в сторону Гуадалканала полетели с «Квинси» в 6.13. Через несколько минут над песчаными пляжами показались истребители. За ними следовали тяжелые бомбардировщики. В 7.40 американцы обстреляли Голубую лагуну на Тулаги. Катера с передовым отрядом, высадившимся с «Президента Джексона», прошли мимо минных тральщиков, готовых блокировать огонь с острова Гувату. В 8.12 орудия на Гувату открыли огонь. Тральщики немедленно ответили с расстояния 4200 ярдов.
   В моряков, плавающих на минных тральщиках, никто никогда не стрелял. Некоторые из них раньше даже не видели орудий. Поэтому они без всякой опаски собрались на верхних палубах, где было удобнее наблюдать за ходом сражения. Вражеские снаряды летели высоко над головами. Зрелище волнующее, но, к счастью, безопасное.
   Море оставалось спокойным, солнце уже давно взошло и заливало все вокруг ярким, теплым светом, и корабли разошлись в разных направлениях. Никто не знал, какие ловушки приготовили японцы своим противникам в этих обманчиво спокойных водах. Было хорошо известно, что 11 мая, вскоре после оккупации японцами Соломоновых островов, американская субмарина «S-42» потопила недалеко от Бугенвиля японский минный заградитель – 4400-тонный корабль «Окиношима». Оставалось только гадать, собирались ли японцы заминировать прибрежные воды, или минзаг возвращался, уже выполнив эту работу? На тот вопрос предстояло ответить минным тральщикам. В 10.00 четыре корабля выполнили первое траление через пролив, разделяющий острова Гувату и Бунгана. Шестой, и последний, заход был произведен в 11.53. Ни одной мины не было обнаружено.
   Корабли повернули на юг, пересекли залив и приступили к тралению канала Лунго, тянущегося вдоль северного побережья Гуадалканала. Там тоже оказалось чисто. Но зато тральщики получили боевое крещение – провели первое траление во вражеских водах. В общем, день был успешным.
   Из всех тральщиков, принимавших участие в первой наступательной операции тихоокеанской войны, только «Хопкинсу» удалось пройти весь путь до конца. Его матросы увидели седую вершину Фудзиямы, возвышающуюся над рисовыми полями Хонсю. Траление мин – трудное и неблагодарное занятие; таким оно было, есть и всегда будет. Это мог засвидетельствовать даже старый адмирал Фаррагут, прославивший свое имя в заливе Мобил. А ведь Мобил и Гуадалканал разделяли не только многие сотни миль, но и 80 лет.
   Фаррагут выиграл сражение в заливе Мобил, но после того, как восставшие сдались, ему пришлось обезвредить мины. Будучи первым адмиралом ВМФ и первым офицером, занимавшимся тралением, Фаррагут очень быстро усвоил нехитрую истину минной войны: мины никогда не сдаются. Небольшие суденышки очистили от мин главный судоходный фарватер Мобила, в первый же день благополучно удалив пять штук. После этого успеха уважение моряков к «торпедам» резко упало, и на следующий день их начали выдергивать из воды, почти не принимая мер предосторожности, пока одна не взорвалась, уменьшив численность экипажа «Семинола».
   В своей работе, посвященной гражданской войне, адмирал Тэтчер определил генезис минного траления: «Прежде чем отправлять суда в реку Блейкли, я приказал тщательно очистить ее дно. Мы искали торпеды и нашли их немалое количество. Работы продолжались до тех пор, пока мы не перестали обнаруживать торпеды. После этого было решено, что можно двигаться вперед. Но на деле оказалось совсем не так, и мы потеряли немало судов».
   В течение 30 лет после Мобила умельцы в разных странах занимались минами, но мало-мальски значимого прогресса достичь не сумели. Во время испано-американской войны минное траление выполнялось теми же незамысловатыми методами, как и в период Мобила. Хотя испанские мины не представляли собой глобальной угрозы, их все-таки было немало: в районе Манилы, Гаваны, Сьенфуэгоса, Сантьяго и Гуантанамо. Подходный канал Сантьяго был блокирован контактными и электроуправляемыми минами. После обнаружения управляемых мин и прекращения подачи электричества с берега «Сувани» цеплял их якорем и вытягивал на поверхность, используя паровую якорную лебедку. Испанские контактные мины были сконструированы так, что детонатор можно было удалить проводом, идущим от небольшого буя. При обнаружении таких мин сначала удаляли детонатор, расклинивали контактные рычаги, затем цепляли мину якорем и вытаскивали на берег. Тот факт, что этот своеобразный процесс устранения мин позволял «саперам» оставаться в живых, свидетельствует о том, что испанские мины видели лучшие дни.
   Хотя, быть может, американцам просто сопутствовала удача. 16 июня 1898 года адмирал Сэмпсон отправил в залив Гуантанамо «Техас», «Янки» и «Мраморную голову». При входе в залив на правый винт «Мраморной головы» намотался якорный канат буя. Корабль остановился, винт очистили, а буй на поверку оказался испанской контактной миной: корабли Сэмпсона дважды пересекали оставленное испанцами минное поле. Мины были удалены лодками с «Мраморной головы» и «Дельфина», использовавшими для этой цели цепные драги. Встретившись с препятствием, лодки сближались, моряки цепью поднимали мину на поверхность и обезвреживали ее. Дважды они вытаскивали одновременно две мины. Таким способом было обезврежено 27 контактных мин. Четыре моряка, которые обезвреживали мины и сумели остаться в живых, чтобы поведать о своих подвигах миру, получили награды конгресса. Это были первые герои минной войны ВМФ.
   Техника минного траления значительно усовершенствовалась во время Русско-японской войны 1904 года, когда операции производились как в реках и заливах, так и в открытом море. На смену небольшим лодкам пришли корабли. Траление японских мин в районе Порт-Артура русские производили паровым буксиром, тянувшим за собой кошки, остававшиеся далеко за кормой, или группой буксиров, тянувших между собой утяжеленный трос. В Порт-Артуре японцы впервые применили плавучие буи, позже названные англичанами поплавками, чтобы обозначить очищенные ими каналы через минные поля русских. Непоколебимая уверенность японцев в надежности своих сигнальных буев подсказала русским нехитрую комбинацию: они передвинули японские буйки на японские минные поля, и когда крейсеры «Мияко», «Такасаго» и «Сай Йен» пошли по свободному, как они считали, от мин каналу, то подорвались на собственных минах.
   Эксперименты британцев с минным тралением, начавшиеся вскоре после этого по инициативе адмирала лорда Берсфорда, производились с использованием траулеров, небольших рыболовных судов, имевших опыт обращения с тяжелыми сетями. Еще до начала Первой мировой войны адмиралтейство организовало секцию траулеров в составе королевского военно-морского резерва, и сотня траулеров была готова, в случае войны, приступить к тралению.
   Как британские, так и американские тральщики, позже принимавшие участие в ликвидации барража в Северном море, использовали тралы «оропеза», названные так по имени британского судна, на котором они подверглись значительным усовершенствованиям. Такие тралы были на вооружении и во время Второй мировой войны для ликвидации якорных мин. Работу с тралами «оропеза» обычно называли О-тралением.
   Уже во время Первой мировой войны британские тральщики уяснили, что их дело требует особой тщательности, особенно когда приходилось иметь дело с немцами, которые с тевтонской педантичностью возвращались и снова устанавливали мины на том месте, где их только что обезвредили англичане. Известен случай, когда британскому офицеру надоело беспрерывно искать мины на одном и том же месте. Он увел свои тральщики в порт и доложил об успешном завершении траления, хотя на самом деле мины остались нетронутыми. Вслед за этим туда подошла немецкая субмарина «U-44», командир которой, совсем как адмирал Нельсон, не сомневался, что англичане всегда выполняют свой долг. Поэтому он собирался установить новые мины там, где их уже удалили британские тральщики. Подлодка подорвалась на мине, установленной ею немного раньше и оставленной без внимания нерадивым английским командиром. Немецкий капитан, спасенный англичанами, был крайне возмущен их неэффективным тралением.
   Тралы могут буксироваться с любой стороны от корабля – по правому борту, по левому борту, или возможна буксировка двух тралов, располагающихся в форме буквы «V», одновременно. «Единичное контактное траление» выполняется двумя кораблями, следующими рядом на одной линии и буксирующими разные концы одного и того же троса. Корабли, производящие полную очистку, должны пройти полностью всю территорию. Если же производится пробное траление, они проходят только часть территории, после чего обычно (но не всегда) становится ясно, имеются ли там мины. При средних скоростях пилообразный трос, буксируемый за кораблями, быстро перерезает якорный канат мины. «Концевые резаки», закрепленные возле паравана,[11] перерезают якорные канаты мин, если они попадают на трос слишком поздно, чтобы он успел рассечь их.
   Минные тральщики всегда работают группами. При всех операциях траления передвижения тральщиков по опасным участкам организуют так, чтобы обеспечить максимальную очистку при минимальном риске. Минные тральщики выполняют свою опасную работу, не ожидая славы и почета. Единственное, что их всегда подстерегает, – это неожиданная смерть. Обычное и самое безопасное построение кораблей для траления якорных мин – «защитный эшелон». При этом каждый корабль движется по безопасному пути, протраленному впереди идущим кораблем. При первом тралении только ведущий корабль в строю подвергается серьезной опасности, но впоследствии он движется в границах уже проверенного района. «Клиновидное» построение используется, когда существует необходимость в срочной и быстрой очистке водного пространства. При этом ведущий корабль становится во главе клина, а остальные следуют справа и слева от него. Клин покрывает большее пространство за меньший промежуток времени, чем защитный эшелон. Но при этом головное судно следует по неочищенным от мин участкам при каждом повороте клина. Самый быстрый метод очистки, но при этом самый опасный и поэтому реже всего используемый – «открытый эшелон», при котором все корабли постоянно находятся на неочищенном пространстве.
   С каждым соединением кораблей, выполняющим траление, обязательно следуют суда, занимающиеся постановкой плавучих буев, отмечающих границы освобожденных от мин каналов. Вслед за тральщиками, перерезавшими якорные канаты мин, следуют корабли, перед которыми стоит задача взорвать или потопить плавучую мину. Чаще всего это делается огнем из 20-или 40-миллиметровых орудий. Во время Второй мировой войны минные эксперты нередко были вынуждены напоминать излишне ретивым охотникам за минами, что 100 ярдов – оптимальное расстояние для «расстрела» любой мины, а для большинства японских мин предпочтительнее расстояние 200 ярдов.
   С 30 апреля до 31 сентября 1919 года 82 минных тральщика американского ВМФ, переживших Первую мировую войну, работали наиболее активно. Они прошли 6000 квадратных миль водного пространства Северного моря и подняли более 22 тысяч мин – больше, чем их британские коллеги во всем мире, хотя англичане получали за свою работу двойную плату – 1 фунт стерлингов за каждую найденную мину.
   Спустя 20 лет специалисты американского ВМФ начали проявлять обеспокоенность вопросами минного траления, но к тому времени на флоте почти не осталось специалистов. Нашлись всего несколько человек, среди которых были капитан Шарп, командовавший во время Первой мировой войны эсминцем и работавший в оперативном отделе, и коммандер Крейг из ремонтно-конструкторского бюро, которым была поручена разработка и испытание современной аппаратуры для траления. Орудия для высокоскоростного траления эсминцами были испытаны на четырех старых, заслуженных эсминцах-ветеранах. Они буксировали новые, разработанные собственными конструкторами отечественные снасти, а также модифицированные снасти, использовавшиеся британцами. Коммандер Берки, командир дивизиона, назначенный ответственным за испытания, счел британскую оснастку более удачной. Впоследствии работы были продолжены. В 1940 году коммандер Гейзельман начал в ремонтно-конструкторском бюро разработку оборудования для низкоскоростного траления якорных мин. Тщательные испытания американского и английского оборудования показали, что тралы «оропеза» являются лучшими в своем роде.
   В сентябре 1940 года недавно назначенный на должность адмирал Шарп и капитан Гринли из артиллерийской службы решили создать в Йорктауне (штат Вирджиния) минную школу ВМФ. Более 10 тысяч офицеров и матросов получили здесь жизненно необходимые навыки ведения минной войны.
   Еще до вступления Соединенных Штатов в войну тралы «оропеза», используемые против якорных мин, стали неэффективными, поскольку немцы начали применять магнитные мины, спокойно лежавшие на дне и не попадавшие в трал. У немцев уже к 1931 году была полностью готова магнитная мина и завершалась разработка ее модификации для сбрасывания с воздуха.
   Как только у англичан появилось представление о принципе действия вражеских мин, они стали принимать энергичные меры для разработки оружия, способного оказать достойное противодействие. Работы начались даже раньше, чем в руки англичан попала первая вражеская мина, и они получили возможность ознакомиться с ней детально. Результатом этих усилий явились широко используемые, но редко упоминаемые в печати принципы дегауссинга, флашинга и деперминга,[12] а также разработка новых методов траления. Британские тральщики сначала прокладывали канал, используя набор плывущих намагниченных железных балок, действующих на мины так же, как магнитное поле судна. Впервые это сооружение было испытано адмиралтейством в июне 1939 года.
   Авиация также занималась тралением мин. Бомбардировщики «веллингтон», принадлежавшие к береговой авиации, были оснащены гигантскими магнитными обмотками, которые питались от вспомогательного двигателя или генератора, расположенного внутри фюзеляжа. Пренебрегая соображениями безопасности, такие самолеты летали на бреющем полете над заминированными водами на высоте всего 25 футов. Представляется удивительным, но эта тактика работала! Экипажи «веллингтонов» узнавали о том, что взорвали мину, по дождю осколков, которые начинали стучать по плоскостям. Это было зрелищно, но траление требовало более эффективных методов. Идея была продуктивной, но самолет не совсем подходил для ее реализации. Минными тральщиками будущего вполне могли стать медлительные вертолеты.
   В начале 1940 года в вашингтонской военно-морской артиллерийской лаборатории началась разработка методов детонации магнитных мин. Три эксперта отправились в Англию, чтобы изучить полезный опыт своих британских коллег. Ровно через три месяца они вернулись в Вашингтон и привезли с собой ряд британских «ноу-хау», на основании которых очень скоро на военно-морской верфи Норфолка началось создание магнитного трала.
   Благодаря еще одному старому моряку-минеру были обеспечены все необходимые материалы, многие из которых находились в большом дефиците. Пока эксперты работали в Англии, коммандер Риковер, оставаясь дома, не терял времени даром. Риковер заинтересовался проблемами минной войны, еще будучи лейтенантом на старом тральщике «Зяблик» на азиатской базе. Это было в те дни, когда атомы считались мельчайшими частицами, гоняющимися друг за другом в циклотроне физической лаборатории Чикагского университета. Из Лондона Риковер получил образец магнитного кабеля, применяемого англичанами. Имея в руках только небольшой фрагмент, Риковер занимался работой, напоминающей реконструкцию скелета гигантского динозавра по маленькому обломку хвостовой кости. Риковер тщательно изучил свойства кабеля, вычислил необходимые силовые характеристики и определил тип генератора, необходимый для обеспечения питания.
   К середине января 1941 года таким образом были оборудованы уже 17 кораблей, и это было только начало. Программа строительства минного флота предусматривала создание 270 кораблей для использования в войсковых округах и 117 единиц для ВМФ. Для флота были построены 14 тральщиков, которые могли справляться только с якорными минами, а эффективных как против якорных, так и против магнитных мин были введены в строй 64 единицы. До начала войны уже оставалось меньше года. Конечно, тральщик построить легче, чем субмарину или эсминец, да и времени на это уходит намного меньше. Поэтому к концу войны в составе ВМФ их насчитывалось уже более 800. Тем не менее, если бы страны оси произвели массовое минирование американских территориальных вод, флот оказался бы в тяжелом положении. К примеру, Германия, которой не давали покоя без устали работающие минные заградители англичан, в период с 1939-го по 1945 год на гораздо меньшей площади использовала более 2000 минных тральщиков.
   Минные тральщики обычно работали в районах наиболее интенсивного судоходства: у входов в гавани, в узких местах, у побережий, удобных для действий морских десантных транспортных средств. Но это было только частью задачи. Суда во всех районах должны были иметь защиту от мин. Судоходство нельзя было остановить, поэтому суда продолжали следовать через опасные воды, ежеминутно рискуя взлететь на воздух, пока англичане не разработали метод пассивной защиты судов против магнитных мин, именуемый дегауссингом. Он был назван в честь немецкого математика Карла Фридриха Гаусса, который столетием раньше открыл и исследовал явление земного магнетизма. Имя этого гениального немца стало единицей измерения магнитной индукции.
   Для защиты от магнитных мин судно оснащалось «дегауссинговым поясом» – кабелем, окружавшим его корпус в горизонтальной плоскости. При подаче тока он становился мощным электромагнитом. Дегауссинг предлагал две возможности: многократное усиление магнитного поля судна, чтобы мины взрывались в отдалении, не причиняя вреда, или нейтрализацию его собственного магнитного поля, чтобы даже самая чувствительная мина его «не заметила».
   Англичане приступили к дегауссингу своих судов в начале 1940 года. К 15 марта первый лорд адмиралтейства Уинстон Черчилль доложил о проведении дегауссинга 600 судов. Еще 4000 единиц ожидали своей очереди. Интерес американцев к дегауссингу особенно возрос после захода в Нью-Йорк парохода «Квин Элизабет», и они смогли увидеть опоясывающий корпус судна кабель.
   Первое совещание по вопросу защиты от магнитных мин было созвано адмиралом Ферлонгом в декабре 1939 года после получения от военно-морского атташе из Лондона подробного описания немецкого изобретения. Военно-морская артиллерийская лаборатория, получившая 5000 долларов на изучение вопроса, обратилась к доктору Ванневеру Бушу из Института Карнеги за информацией по проблеме магнетизма. В январе 1940 года англичане помогли союзникам сделать первый проект дегауссинговой обмотки, аналогично тем, что они сами устанавливали на суда. Затраты при этом составляли 1000 долларов на каждое. 21 мая 1940 года адмирал Ферлонг выступил перед конгрессом и получил 5 629 500 долларов на «защиту кораблей ВМФ от магнитных мин».
   Это было только начало. На дегауссинговый пояс одного авианосца требовалось 5 миль проволоки. К сентябрю 1945 года ВМФ оборудовал таким образом 12 693 корабля, включая флот береговой охраны и торговый. Стоимость дегауссинга только 6422 кораблей ВМФ составила около 150 миллионов долларов.
   Даже если корабль оборудован дегауссинговой обмоткой, он не может быть размагничен, если точно не известна величина магнитного поля, создаваемого под кораблем. Ее требовалось измерить. Здесь снова был использован полезный опыт англичан в создании «дегауссинговых дистанций». На дне канала укладывался ряд поисковых колец, соединенных с измерительными приборами, регистрирующих магнитное поле проходящих судов.
   Первая «дегауссинговая дистанция» на американском флоте была создана в 1940 году в Чесапикском заливе. Со временем были построены еще 75 таких же, правда, не все они действовали. А на Тихом океане оборудование пришлось перебазировать, поскольку театр военных действий постоянно расширялся. (Война застала пятерых гражданских экспертов по дегауссингу в Кавите, и им пришлось провести ее в японском лагере.)
   Чем занимались дегаузеры[13] в то время, когда корабль медленно двигался над невидимыми петлями, кольцами и спиралями, было тайной практически для всех моряков. Они только знали, что в результате таинственных манипуляций черт знает что творилось с наручными часами. Ходили слухи, что странные обмотки действуют не только на часы и в результате многие юные жены будут лишены радости материнства, хотя последнее не подтверждалось городскими акушерками. Можно сказать, что дегауссинг – безмолвную защиту от невидимого врага – замечали, если он бездействовал. Взрыв магнитной мины у борта корабля трудно не заметить.
   Люди, вступившие в борьбу с магнитными минами, выполняли и другие, не менее таинственные и непонятные действия. Речь идет о деперминге – процессе удаления стойкого остаточного продольного магнетизма, приобретенного судном при постройке. Термин применим ко всем стадиям процесса, направленного на снижение остаточного магнетизма судна. Деперминг выполняли путем помещения соленоидной обмотки, состоящей из 10–20 витков, равномерно размещенных в разных плоскостях, вокруг корпуса. Они последовательно соединены с источником постоянного тока силой несколько тысяч ампер. Через соленоид несколько раз пропускается ток уменьшающейся силы и в разных направлениях. Процесс нейтрализует остаточный магнетизм судна примерно на год и делает последующий дегауссинг проще и дешевле.
   Первая установка для деперминга была введена в действие в Йорктауне (штат Вирджиния). К началу августа 1941 года корабли водоизмещением до 3000 тонн проходили деперминг уже на девяти станциях от Бостона до Кавита. В 1942 году появились приспособления для деперминга более крупных судов на плаву. Та, что была сооружена в Пёрл-Харборе, стоила 2 миллиона долларов. 28 станций деперминга использовали 620 миль кабеля и 43 850 батарей.
   Флашинг и вайпинг – методы размагничивания, созданные для защиты от магнитных мин без использования дегауссинговой обмотки. Оба процесса сходны с депермингом, с той разницей, что в основном применяются вертикальные магнитные поля. При вайпинге ток пропускается через витки кабеля, окружающие корпус судна в горизонтальной плоскости по ватерлинии. Затем находящееся под напряжением кольцо поднимают на уровень палубы, протаскивая его по пластинам обшивки корпуса, таким образом обрабатывая корпус магнитным полем нужной напряженности и направления. При флашинге вертикальное поле создается большим горизонтальным Z-образным контуром, лежащим на дне или поддерживаемым недалеко от поверхности воды, но без контакта с корпусом. По контуру пропускаются «выстрелы» тока – «флаши». Вначале этот процесс был задуман как экстренная мера для размагничивания субмарин, поскольку установка размагничивающих обмоток на подводные корабли представлялась невозможной. Но со временем специалисты накопили больше опыта в размагничивании, и дегауссинговые пояса переместились внутрь корпусов, в результате чего стали значительно меньше подвержены внешним повреждениям.
   Морякам, как и другим людям, свойственно искать более простые пути решения своих проблем. В марте 1942 года никому не известный младший лейтенант из резерва по имени Холикейнен быстро завоевал право называться морским волком, упростив проблему дегауссинга. Он предложил сделать «дегауссинговые дистанции» подвижными, поместив все необходимое оборудование на небольшое судно. Именно это позволило решить проблему с размагничиванием кораблей на Дальнем Востоке. Очень скоро повсеместно появились небольшие кораблики, носящие гордое имя подвижная дегауссинговая установка (YDG). На Тихом океане, где подвижность флота была особенно велика, такие установки помогли боевым судам выполнять свои задачи, несмотря на мины.

   Несмотря на мины… В них и заключалась суть минной войны: мины прятались под спокойной гладью моря и терпеливо поджидали свои жертвы. Причем независимо от «национальности» – немецкой, японской, итальянской, английской, американской или советской – они предлагали друзьям и врагам одинаковый выбор: обнаружить себя и обезвредить или быть уничтоженным.



   Встречались мины двух типов: управляемые и независимые. Мины, которые американские военные устанавливали для защиты гаваней и в зоне Панамского канала, были электроуправляемыми. При помощи системы проводов они соединялись в систему, что позволяло береговой станции при необходимости делать их опасными или безопасными. По команде с берега их можно было даже взорвать. Такие мины могли быть поставлены на якоря, обладая плавучестью и удерживаясь на определенной глубине с помощью кабеля и якоря, или устанавливались на дне.
   Независимые мины устанавливались в открытом море или вдоль континентального шельфа; они также обычно лежали на дне или плавали, удерживаясь на якорях. Различали дрейфующие, ползущие и качающиеся мины. Независимые мины взрывались при контакте с корпусом судна или под его воздействием. Мины, установленные на дне, были минами влияния, а дрейфующие, ползущие и качающиеся их «сестры» обычно являлись контактными, хотя и не всегда. Контактные мины взрывались только при соприкосновении с судном; значит, их можно было обойти, конечно, если обнаружишь. Мины влияния взрывались, когда судно подходило достаточно близко и оказывало на них воздействие. Независимые мины любого типа были независимы в полном смысле этого слова: они взрывались под непосредственным воздействием цели, не делая различия между друзьями и врагами.
   Различалось три типа мин влияния: магнитные, акустические и мины нажимного действия. Сердцем магнитной мины являлась высокочувствительная магнитная стрелка. Под воздействием магнитного поля проходящего судна стрелка начинала двигаться, замыкала электрическую цепь, и мина взрывалась. Дега-уссинг, флашинг, вайпинг и деперминг защищали стальные корпуса судов от магнитных мин. Суда с деревянными корпусами не оказывали воздействия на магнитные мины и по этой причине стали очень популярны во время Второй мировой войны, особенно в минном флоте. Вновь вернулась бытовавшая в XVIII веке мода на «железных людей и деревянные корабли».
   Акустические мины с помощью микрофонов высокой чувствительности «прислушивались» к шумам, издаваемым винтами и силовой установкой проходящего судна. Когда шум превышал определенный уровень, расположенная внутри микрофона мембрана перемещалась и замыкала электрическую цепь. Мина взрывалась. Акустические мины имели один существенный недостаток. Ил и песок постепенно просачивались в микрофоны и со временем снижали их чувствительность до нуля. На флоте бытовало выражение, что у таких мин «грязные уши». Они не слышали приближающееся судно и, естественно, никак на него не реагировали. Для защиты от акустических мин суда буксировали шумопроизводящие устройства, инициировавшие взрыв мины далеко от судна.
   Самыми опасными из всех были мины нажимного действия, или «устрицы». Судно могло быть размагничено для защиты от магнитных мин, двигаться медленно и почти бесшумно, чтобы проскользнуть мимо акустических, но создаваемой им разницы в давлении воды оказывалось достаточно, чтобы взорвалась находящаяся под ним мина нажимного действия. «Устрицы» не устанавливались на какое-то конкретное давление – они реагировали на изменение давления, неизбежное при движении судна.
   Принцип действия мин нажимного действия впервые был сформулирован немцем Феттом в 1940 году. Он обратил внимание на факт, известный строителям судоходных каналов со времен Бенджамина Франклина: движущееся судно вызывает снижение давления воды на дне под собой. Сконструировав мину на основе этого принципа, немцы очень быстро поняли, что от нее практически нет защиты. Они с неохотой использовали эти мины там, где англичане могли их обнаружить и, раскрыв секрет, обратить это оружие против самих немцев, особенно на балтийских мелководьях. Опасения немцев были беспочвенными: принцип действия этих мин уже был известен англичанам, которые с опаской пользовались опасным оружием по той же причине, что и немцы.
   «Устрицы» тоже имели существенный недостаток. При сильном волнении на участке, где установлены мины нажимного действия, изменения давления, вызванного перемещением водных масс, иногда оказывается достаточно для взрыва. Но в любом случае они являлись самыми коварными из всех существовавших морских мин, во всяком случае для траления. Единственное, что могло заставить их взорваться, – это прошедший сверху крупный корабль. А единственным способом создать эффект прохождения крупного корабля над миной являлось использование крупного корабля. Для защиты от «устриц» суда должны были двигаться над ними так медленно, чтобы постепенное изменение давления не вызвало взрыва.
   7 декабря 1941 года застало Военно-морской флот США если не в полной готовности к началу минной войны, то, во всяком случае, не врасплох. К этому времени вопросами минной войны уже занимались эксперты военно-морской артиллерийской лаборатории в Уайт-Оукс (штат Мэриленд).
   Над эскизным проектом магнитной мины здесь работали еще до войны. В начале июня 1940 года был получен первый результат, который уступал немецкому, и американцы решили, не мудрствуя лукаво, скопировать последний, внеся в него изменения, необходимые для производства на отечественном оборудовании. Так появилась американская мина «Марк-12». Это была донная мина стрелочного типа, которую могли устанавливать субмарины, надводные корабли и самолеты. Первые такие мины появились в Маниле в 1941 году, чуть раньше, чем японские. Однако устанавливать их по всем правилам не было времени. Чтобы их не захватили японцы, мины просто сбросили в воду.
   Военно-морская артиллерийская лаборатория и артиллерийское бюро продолжали работы по усовершенствованию магнитных мин в 1940–1941 годах. А к началу лета 1942 года появилась необходимость в разработке новых наступательных мин. Адмирал Старк призвал командования Тихоокеанским, Атлантическим и Азиатским флотом обратить самое пристальное внимание на возможности минной войны, которые до тех пор не пользовались вниманием Военно-морского флота США. Он предложил тщательно изучить стратегию и тактику применения всех типов мин с привлечением для этой цели субмарин, надводных кораблей и авиации, а также дать рекомендации по количеству мин, необходимых для флота.
   Такие рекомендации были бы разработаны очень быстро, если бы занимавшиеся этим вопросом офицеры были включены в перечень лиц, получивших рапорт адмирала Деница, направленный им фюреру примерно в то же время: «…Настойчивость в минировании водных пространств и терпение, которое необходимо проявить, чтобы дать минам время для эффективных действий, являются обязательными условиями успеха. Постоянное использование мин на входах в гавани является наиболее эффективным дополнением к действиям подводных лодок и авиации на… путях подвоза. Наступательная минная война обладает несомненным преимуществом».
   Немцы отлично знали, что для успешной наступательной минной кампании требуется огромное количество мин. Еще в начале 1940 года люфтваффе потребовало 2000 мин ежемесячно только для блокады восточного побережья Англии. А ВМФ США было необходимо всего-навсего заблокировать «парочку» океанов.
   Минный потенциал ВМФ США во время пребывания у власти адмирала Старка был далеко не таким, как хотелось бы, но все же выше, чем мог оказаться. В арсенале имелись 23 тысячи мин «Марк-6», предназначенные для противолодочных операций еще во время Первой мировой войны, но впоследствии модернизированные. Производство было организовано так, чтобы в кратчайшие сроки довести это количество до 35 тысяч единиц. Дрейфующие мины «Марк-7» и якорные контактные мины «Марк-5» имелись в небольших количествах. Специально для постановки субмаринами выпускались контактные якорные мины «Марк-10» и «Марк-11», хотя в то время в составе ВМФ США имелась только одна субмарина «Аргонавт», приспособленная для работы с этими типами мин. Что касается мин типа «Марк-12», американизированной версии немецких магнитных мин, к середине февраля 1941 года был заключен контракт на производство всего 3 тысяч штук. Выпуск 1200 мин в месяц по плану должен был начаться в июне. До дня победы над Японией на изготовление мин было потрачено 88 миллионов долларов.

   Пока корабли приближались к Гуадалканалу, для американских матросов, солдат и офицеров, как и для японских защитников острова, время тянулось невыносимо медленно. А для минных тральщиков 7 и 8 августа оказались очень удачными днями. Они выполнили свою работу без всяких происшествий.
   Успешно завершив траление, минные тральщики подключились к другим, не менее срочным делам. Около полудня 8 августа японцы произвели первый воздушный налет. Около трех десятков двухмоторных бомбардировщиков в сопровождении истребителей «зеро»[14] атаковали корабли, стоявшие между Тулаги и Гуадалканалом. Матросы с «Ховея» расстреляли 5000 пулеметных патронов. Во время одной из атак корабельный кок Ларри Хэнсон, заряжавший пулемет, заметил, что к борту корабля несется торпеда. «Стреляйте в нее скорее! – завопил он. – Иначе этот день станет для вас последним!» Хэнсон ошибся. Торпеда прошла слишком глубоко и не задела корабль. «Тревер» упорно вел огонь по вражеским самолетам, рвущимся к крупным кораблям, и сумел сбить четыре из них. Позже моряки спасли японского летчика. «Зейн» сбил вражеский бомбардировщик. Приблизившись к месту падения самолета, американские моряки увидели четырех японцев, поспешно уничтожавших свои документы, и не стали мешать.
   Во время налета был поврежден транспорт «Джордж Ф. Эллиотт». В него врезался на своем самолете летчик-самоубийца. Транспорт загорелся, был оставлен командой и затонул. 120 моряков были подняты на борт «Ховея». Чуть позже был торпедирован «Джарвис». Корабль остался на плаву и направился от Гуадалканала в сторону Нумеа, но неожиданно быстро затонул вместе со всем экипажем. На следующий день «Хопкинс» несколько часов пытался отбуксировать «Асторию», получившую повреждение в сражении возле острова Саво, но крейсер взорвался. Спасательное дело в районе Гуадалканала всегда было хорошо поставлено: после сражения у мыса Эсперанс 12 октября «Тревер» и «Ховей» поставили своеобразный рекорд, вытащив из кишащих акулами вод 108 японцев. «Саутард» наглядно продемонстрировал еще одно возможное применение тральщиков. 9 августа он выполнял функции «морского такси», перевозя генерала Вандергрифта и его штаб с Гувату на Тулаги и Гуадалканал.
   Деятельность этих кораблей в дни начала военной кампании на Соломоновых островах доказала, что минный тральщик является таковым, когда занимается тралением мин. Выполнив свою основную задачу, он активно включается в другие работы, которых всегда больше, чем кораблей, то есть является универсальным кораблем. Экипаж тральщика не всегда занимается своими прямыми обязанностями, но одно ему никогда не приходится делать – пребывать в праздности.

Глава 6
БЕЗБРЕЖНОЕ МОРЕ

   1 августа 1942 года на карте, лежавшей в штурманской рубке американского корабля «Гэмбл», пролегла линия, обозначившая его курс через Тихий океан от островов Санта-Крус до Новых Гебрид. На других картах были отмечены курсы других кораблей: субмарин «1–123» и «1–172» от берегов Японии к Соломоновым островам; эсминца «Такер», эскортирующего пароход «Нора Люкенбах» с Фиджи к Эспириту-Санто; транспорта «Президент Кулидж», находившегося в открытом море и следующего в сторону Эспириту-Санто; танкера «Бишопдейл», выходящего из перегруженной гавани Нумеа для перехода в Брисбен (Квинсленд). Линии на картах постепенно удлинялись, изгибались, ползли вдоль осей абсцисс и ординат. Над обширным водным пространством, где иногда пересекаются пути морских судов, а монотонное течение одинаковых дней лишь изредка нарушается неожиданными событиями, сгущались тучи.
   Таким местом был канал Сегонд, тянущийся вдоль южного побережья Эспириту-Санто – самого крупного из островов Новых Гебрид, который начиная с мая стал базой США. Во вторник 3 августа «Гэмбл», «Бриз» и «Трейси» установили здесь оборонительное поле из 171 мины. Оно должно было удержать вражеские субмарины подальше от заманчивых целей, появившихся на новой якорной стоянке. На корабли был отправлен «сигнал Q» – радиосообщение о появлении нового минного поля. Система «сигналов Q» была неплоха, если она работала, но радиоканалы были так перегружены, что эти сигналы иногда опаздывали на месяц, если не больше.
   Ранним утром в среду «Такер» доставил «Нору Люкенбах» к входу в канал Сегонд. Корабли вошли в канал и направились к месту стоянки. Спустя 9 минут страшный взрыв приподнял эсминец над водой. Три человека погибли на месте, трое были сброшены за борт взрывной волной. Когда дым рассеялся, стало ясно, что корабль тонет. Командир «Такера» решил, что подвергся торпедной атаке; он не получил уведомление о новом минном поле. Капитан «Норы Люкенбах» заподозрил, что попал на минное поле, по неизвестной причине не обозначенное на карте. Он был очень обеспокоен судьбой своего корабля, но отправил на помощь людям спасательные шлюпки. Однако он наотрез отказался взять тонущий корабль на буксир. Маленький «YP-346» предпринял такую попытку, но его возможности явно не совпадали с благородными намерениями, и «Такер» в итоге оказался предоставлен сам себе. В течение нескольких часов эсминец дрейфовал, после чего затонул на глубине 10 саженей.[15]
   В то утро «Бриз» – возможно, именно его мина потопила «Такер» – осуществлял обычное патрулирование. В 11.15 появление в небе неопознанного самолета заставило всех членов команды поспешно занять места по боевому расписанию. Через некоторое время выяснилось, что это истребитель морской авиации, который должен сбросить на «Бриз» сообщение. Первая попытка оказалась неудачной. Летчик решил сделать еще один заход. Пролетая второй раз над палубой «Бриза», он не рассчитал высоту, опустился слишком низко и громко рухнул в воду. С тральщика срочно спустили спасательную шлюпку, и один из офицеров нырнул за лейтенантом Друри, находившимся без сознания. В тот момент еще никто не знал, какое срочное сообщение доставил летчик, но скоро стало известно: на новом поле подорвался свой эсминец. Не теряя ни минуты, «Бриз» отправился к месту трагедии. Маленький тральщик летел на 30 узлах по каналу, не имея даже его карты. С «Такера» удалось снять 3 офицеров и 38 матросов.
   Отчет о гибели «Такера», происшедшей только из-за недостатка информации и плохой связи, начал свое медленное движение в Вашингтон. Морской министр Нокс ознакомился с ним 21 ноября. К этому времени минному полю была принесена еще одна никому не нужная жертва.
   Военный транспорт «Президент Кулидж» с оружием и подкреплением войскам на Гуадалканале подошел к Эспириту-Санто утром 25 октября. Капитан не стал дожидаться лоцмана, заявив, что у входа в канал не чувствует себя в безопасности. Войдя в канал, он не подозревал, что попал в более опасную обстановку; к тому же в нарушение всех правил на судне были открыты грузовые люки и бортовые порты. С берега ему передали панический сигнал: «Немедленно остановитесь! Вы идете на мины!» Но было уже поздно. Два взрыва, прозвучавшие один за другим, наглядно доказали, что ему предлагали подождать не зря. Судно начало тонуть. Прямо под ним оказалась подводная скала, на которой оно повисело около часа, находясь всего лишь в нескольких сотнях ярдов от берега, после чего оно соскользнуло на более глубокий участок и присоединилось на дне к «Такеру».
   О потере «Такера» ничего не сообщалось до 10 августа 1945 года «из соображений национальной безопасности». О гибели «Кулиджа» газеты объявили 12 декабря 1942 года. Спустя 9 дней «Ньюсуик» опубликовал свидетельство очевидца Иры Волферт, корреспондента одной из североамериканских газет:
   «Самым удивительным оказалось то, что подавляющее число людей на пароходе не умели плавать. Они послушно спускались по свисающим с бортов сетям, но, когда дело доходило до прыжка в воду, они впадали в ступор и не могли разжать пальцы, несмотря на наличие у всех спасательных жилетов. Офицеры вслед за солдатами спускались по сетям и наступали несчастным на пальцы, чтобы заставить их разжаться. Все это напоминало ночной кошмар. Люди отчаянно цеплялись за сети, не желая прыгать в воду и мешая спускаться другим. Офицеры срывали голоса и били потерявших головы людей по пальцам… Но когда паника закончилась, оказалось, что число жертв на удивление невелико. Погибли только два человека – матрос Роберт Рид и армейский капитан Эварт. Последний пошел в трюм удостовериться, что там никого не осталось, и в это время судно перевернулось».
   28 августа возле Гуадалканала пересеклись пути еще двух кораблей. Сигнальщик с «Гэмбла» обнаружил в пяти милях от берега всплывшую субмарину. Подлодка погрузилась, а «Гэмбл» начал охоту. В течение четырех часов он азартно преследовал субмарину, атаковал ее, снова преследовал… В конце концов, всплывшие на поверхность обломки и нефтяные пятна отметили место, где нашла свой конец «1–123», завершившая здесь нелегкий переход из Японии. А 10 ноября неподалеку от Сан-Кристобаля тральщик «Саутард» тоже заметил субмарину. Аналогичная тактика – атака, преследование, атака – снова сработала. После того как в воду ушла последняя серия из 9 глубинных бомб, японская субмарина всплыла, чтобы сразу попасть под огонь палубного орудия. Одного попадания оказалось достаточно, чтобы она опустилась на дно, теперь уже навсегда.
   Немного южнее в бухте Нумеа под защитой минных полей, уложенных чуть раньше минзагом «Бунгари», стояли танкеры и плавбазы. Оборонительные минные поля должны были удержать вражеские субмарины вдали от этой жизненно важной базы флота в Новой Каледонии. Поскольку существовала настоятельная необходимость обеспечить бункеровку флота, направлявшегося на Гуадалканал, адмирал Гормли, командующий флотом на юге Тихого океана, направил «Бишопдейл» в Австралию. Даже не выйдя из бухты, танкер напоролся на мину, которая не потопила его, но надолго задержала отход в Брисбен.
   Если считать, что минная война началась в Коррегидоре в 1941 году, а закончилась 14 августа 1945 года в японских водах, куда «В-29» сбросили на парашютах последние мины, всего за этот период американцами были установлены 44 тысячи мин в 170 различных районах. Японцы установили примерно 51 400 мин только в западной части Тихого океана. На многочисленных театрах военных действий Великобритания установила 263 тысячи мин. Если к этому добавить немецкие, итальянские и советские мины, сведения о количестве которых являются приблизительными, общее число мин, примененное в этот период во всем мире, составит около полумиллиона единиц. Ни на одной карте они никогда не были нанесены.
   В окутанных завесой секретности офисах Вашингтона составлялись секретные карты, на которые наносилось расположение американских минных полей. В тех же стенах отмечали на картах и вражеские минные поля и поля, установленные союзниками, когда об их появлении становилось известно. Причем нередко они возникали в таких местах, которые можно найти не на всякой карте.
   Голландцы заминировали Сурабаю и Таньонг-Приок в Батавии, установив там в декабре 1941 года четыре минных поля. Кроме того, минные поля появились на реке Палембанг, в районе острова Тубан и вдоль побережья Явы. 3 января 1945 года голландская субмарина поставила мины в Зондском проливе.
   В это же время британские войска, обороняющие Сингапур, заминировали Пуло-Субар-Лаут и восточную часть Сингапурского пролива. В том регионе минная война велась особенно активно. Султан-Шоул заминировали еще в марте 1941 года, а Селат-Синклин – в последние дни противостояния.
   В 1941 году британские мины появились вдоль Малайского побережья, в начале 1942 года – у островов Андаман, Сурабая и Суматра, что стало первой тихоокеанской минной заградительной операцией Королевских ВВС. Сведения об этих минных полях имели первостепенную важность для американского ВМФ. В первые дни войны надводный флот США находился далеко от этих районов, однако субмарины появлялись здесь нередко.
   В Новой Каледонии, где «Бишопдейл» наскочил на мину, в гавани Нумеа и на подходах к ней в период между февралем 1942 года и августом 1943 года была установлена в общей сложности 2061 мина на 33 полях. Этим занимался корабль «Бунгари». Именно там соединения американского ВМФ, действовавшие в южной части Тихого океана, причаливали в промежутках между операциями на Соломоновых островах для отдыха и ремонта. Учитывая напряженность судоходства в этом районе, ущерб от минных полей для своих кораблей был минимальным.
   Наступательные минные поля японцев, созданные в начале войны, были ограничены по размерам и численности. Они протянулись на пространстве от Сингапура до Дарвина. Минные заградители после 11 декабря 1941 года установили мины на Филиппинах: «Яэяма» – в проливе Суригао, а «Ицукушима» – в проливе Сан-Бернардино. Японские оборонительные минные поля за пределами имперских территориальных вод были немногочисленными. На одном из небольших минных полей у алеутского острова Киска 18 августа 1943 года подорвался эсминец «Эбнер Рид». До появления американцев на Каролинских и Филиппинских островах в море были обнаружены всего 200 японских мин.
   В японских территориальных водах наблюдалась другая картина. Тысячи мин были установлены на обширном пространстве от пролива Лаперуза на севере до далекой Формозы на юге. Как и в случае с американскими оборонительными минными полями, эффективность этого мероприятия было довольно трудно оценить. Вероятно, они ответственны за исчезновение нескольких американских субмарин, патрулировавших в японских водах; но после появления на подводных лодках FM-радаров они стали без особого труда проходить минные поля. Зато за период войны на своих минах подорвались шесть торговых судов, прежде чем первая жертва появилась на американском минном поле, установленном субмариной «Триггер». Японские мины лишили японское судоходство 21 судна общим тоннажем 67 500 тонн – внушительная цена за неумелое судовождение и отсутствие информации.
   В Атлантике, где участие американцев в минной войне состояло главным образом в минировании побережья французского Марокко, в полную силу развернулись англичане. Британские минные заградители доставляли свой смертоносный груз в Галифакс и Новую Шотландию, к Фритауну и западному побережью Африки. Чтобы не числиться в отстающих, немецкий корабль «Доггербанка» доставил мины к Кейптауну и Агульясу. А британские минные поля обошли вокруг света, добравшись до Мадагаскара, Цейлона и Гонконга. К началу июня 1943 года британцы установили только в наступательных минных полях во вражеских водах 35 тысяч мин, а всего в различных операциях их было использовано 160 тысяч единиц. Их потери составили 320 самолетов-заградителей, три быстроходных корабля-минзага, четыре субмарины и четыре обычных минных заградителя. Казалось, мины были повсюду, с одинаковым нетерпением поджидая врагов и друзей. Далеко не всегда можно было точно утверждать, на какой мине – своей или чужой – подорвался корабль.
   Утро 5 июля 1942 года у северного побережья Исландии выдалось пасмурным. Конвой РQ-17, следовавший из Мурманска в Рейкьявик,[16] шел через Баренцево и Норвежское моря под прикрытием низкой облачности. Суда двигались по счислению и о своем точном местоположении могли только догадываться. В 20 милях к востоку от мыса Нордкап суда вошли в полосу тумана и почти сразу послышался сильный взрыв. За ним последовал второй, третий… Началась паника. Одни суда замедляли ход и останавливались, другие увеличивали скорость, стараясь уйти от неведомой опасности. Четыре американских торговых судна и одно русское быстро затонули. За ними последовал корабль эскорта «Найгер». Получившие серьезные повреждения панамские «Экстерминатор» и «Капира», а также американский пароход «Ричард Х. Ли» с трудом дотянули до порта. Уцелевшие члены экипажей погибших кораблей утверждали, что подверглись неожиданной артиллерийской и торпедной атаке. Однако капитан парохода «Америкэн Пресс», следовавшего в том же конвое, утверждал, что поблизости не появилась ни одна субмарина. А капитан «Экстерминатора» не сомневался, что его судно напоролось на мину. Конвой попал на британское минное поле, призванное защитить мыс Нордкап, вписав одну из самых трагических историй в летопись минной войны.
   Инцидент у мыса Нордкап стал ужасной трагедией. Но была ли она случайной? В каких условиях работали минные команды? Вряд ли можно утверждать, что все всегда шло из рук вон плохо. Иногда дела обстояли вполне прилично, хотя для этого не было никаких оснований. Плохая, непродуманная конструкция кораблей; недостаток опытного персонала, как и времени для его обучения; плохое снабжение, отсутствие запчастей и мощностей для текущего ремонта; отвлечение кораблей для выполнения других работ; недостаток специализированных баз; запутанная организация управления и многое другое. Минные корабли были небольшими по размеру, но сложностей с ними зачастую было больше, чем с крейсерами и линкорами. Для того чтобы только перечислить все проблемы, потребовалась бы целая книга. Несколько примеров помогут понять, с какими препятствиями сталкивались экипажи минных судов, как преодолевали их на долгом пути к победе.

   В душной, жаркой и переполненной каюте командир «Трейси» вносил записи в корабельный журнал. Шел август 1942 года. Корабль находился в южной части Тихого океана, где дни были долгими, а расстояния бесконечными. За ним гонялись японские крейсеры, его преследовали субмарины, бомбили вражеские самолеты. В июне корабль прошел плановый ремонт и не подходил к базе или снабженческому судну уже 42 дня. Боеприпасы для палубных орудий были на исходе, а торпеды закончились уже давно. Последняя запись в корабельном журнале гласила: «Если мы будем продолжать выполнять те же обязанности, что и сейчас, то очень скоро станем совершенно бесполезны».
   Хотя одна критическая ситуация сменяла другую, «Трейси» успешно выполнял свои обязанности до конца войны, как и другие корабли минного флота. Бывали дни, когда представлялось трудным дожить до рассвета, а переход корабля с одного причала на другой казался долгим рейсом.
   В самом начале 1942 года дюжина маленьких кораблей вышла из Сан-Диего. Им предстоял долгий и чреватый бесчисленными опасностями путь в южную часть Тихого океана. Только что вышедшие из постройки минные тральщики направлялись на войну. Самые опытные моряки из группы – 3 офицера и 24 матроса – плавали на своих кораблях 12 дней после их сдачи в эксплуатацию. Часть тральщиков была принята только за три дня до выхода в поход. Некоторые моряки впервые вышли в море, ведь нельзя считать серьезным опытом короткие переходы по бухте или за ее пределами поблизости от входа.
   Тральщики вышли в море, имея запас свежего мяса на шесть дней и пресной воды на неделю. Спустя 22 дня, проведя три дня в Пирле для выполнения срочного ремонта, они достигли пункта назначения. За время перехода в маленьком конвое сорок пять раз случались поломки, семь раз одному кораблю приходилось брать на буксир другой, чтобы не отстать от группы. Машины разваливались на ходу; компрессоры приказали долго жить; трубы, по которым подавалось топливо, текли; насосы отказали, а измученные морской болезнью матросы продолжали выполнять свои обязанности. И они довели свои корабли до места назначения! А в рапорте, составленном после этого адского путешествия, появились пять слов: «Личный состав получил необходимый опыт».
   Моряки с «Пайлота» быстро поняли, что, если хотят уцелеть, должны стать отчаянными храбрецами. «Пайлот» пересек Атлантику и пришел в Касабланку, а затем вернулся в Норфолк прежде, чем кораблю исполнилось четыре месяца. В день, когда он стал на месяц старше, «Пайлот» пришел в Касабланку, причем по пути спас весь экипаж торпедированного французского танкера «Лот»: одного кота, пять офицеров и 106 матросов. В составе эскортной группы, сопровождавшей конвой, «Пайлот» совершил второй переход через Атлантику, завершившийся 24 июля. В следующем месяце он отправился на Средиземноморье и вернулся в Норфолк спустя 10 месяцев, посетив Алжир, Салерно, Неаполь, Тунис и Оран. Маленький кораблик тралил мины под огнем противника, сбил «Мессершмит-109», попал под огонь вражеской береговой батареи возле Рима, спас уцелевших моряков с «YMS-30» и «LST-422»[17] и потерял одного человека при столкновении с «Сэмюэлом Эшем» в районе Неаполя. Затем в течение года «Пайлот» оставался в Чесапикском заливе: на нем проходили обучение курсанты минной школы. В июне 1945 года он был послан на войну в Тихом океане, которая окончилась, когда корабль находился в Сан-Педро. Он добрался до Окинавы, хотя по пути едва не погиб, угодив по очереди в два тайфуна. Война уже давно закончилась, но «Пайлот» продолжал работать. День Благодарения он встретил на пути к Тайваню, где было необходимо заниматься тралением мин.
   К тому моменту, когда на Тихий океан попал «YMS-76», мин там уже не было, во всяком случае он ни одной не обнаружил. Война для «YMS-76» началась 4 июня 1942 года в Южной Атлантике. Вместе с тральщиками-«птицами» «Дятлом» и «Коноплянкой» они очень неплохо устроились в бразильских портах Багия, Ресифи, Рио и Белем. Погода здесь была превосходной, женщины страстными, необходимость в тралении мин или выполнении эскортных функций возникала так редко, что рулевой периодически забывал, как следует вести корабль по прямой. Некоторое время «YMS-76» был приписан к военно-воздушной базе в Масейо и занимался буксировкой учебных мишеней для бомбардировщиков. Там он приобрел широкую известность как самый крупный американский военный корабль, заходивший в порт. Как же! Все-таки в нем было 136 футов от носа до кормы! Моряки даже приютили 10-летнего сироту Фернандо. Мальчик оказался так благодарен за совершенно новые американские военные ботинки, подаренные ему маринерос, что счел необходимым сделать ответный подарок и преподнес своим опекунам местный деликатес – жареных муравьев.
   После трех лет такой райской жизни базировавшиеся в бразильских портах тральщики были отправлены в Норфолк для производства текущего ремонта и передислокации на Тихоокеанский театр военных действий. Но без снарядов. Поспешный переход из Ресифи в Норфолк и Панаму оказался непосильным испытанием для «YMS-76». Через сутки после выхода в открытое море его машины испустили последний вздох, после чего корабль с большим трудом вернулся в Бальбоа ждать запчасти, срочно отправленные из Соединенных Штатов. Шли дни, недели… Столь срочно необходимые запчасти в конечном итоге оказались на Гавайях. Снова началось бесконечное ожидание. Следующая партия запчастей бесследно исчезла в Новом Орлеане. Дни сменяли друг друга… Война уже окончилась, а «YMS-76» все еще дожидался в Бальбоа запасных частей. Удивительно, но в конце концов они прибыли. Произошло это в декабре, и на следующий день после Рождества «YMS-76» вышел из Бальбоа и взял курс на Сан-Педро, куда прибыл уже в 1946 году. Оттуда он пошел дальше на запад с ящиками картофеля на палубе вместо снарядов для 3-дюймовых орудий. К счастью, к тому времени уже не в кого было стрелять.

   Поспешная и некачественная подготовка плавсостава, плохо организованное техническое обслуживание флота и нехватка запчастей, конечно, играли свою отрицательную роль. Но если существовал особый дух – «ноу-хау», объединявшее корабль, механизмы, орудия и экипаж в единую, организованную, действующую боевую единицу, он всегда выполнял поставленную перед ним задачу. На «DM» и «DMS», переоборудованных из старых эсминцев, за долгие годы плаваний был накоплен колоссальный опыт, сформировались определенные положения и правила, своеобразные наставления, руководства к действию для молодых. Юный и неопытный офицер, пришедший на старый «DMS», всегда мог «открыть книгу» и найти в ней испытанный, проверенный совет на любой случай жизни. То, что эта система работает, зорко подметил молодой лейтенант Герман Воук, позже постаравшийся полностью перенести ее на тральщик «Каин Мутини». Однако на новых минных судах, задуманных и спроектированных специально для этой цели, прошедших испытания, принятых в эксплуатацию и отправленных сражаться на один из театров военных действий раньше, чем на них высохла краска, у молодого офицера не было возможности получить информацию, которую можно было бы проанализировать и понять, чем живет корабль.
   Учебное руководство по тралению мин, которое теоретически должно было существовать на каждом корабле, было выпущено только в 1944 году. Увесистый том давал подробное описание технических аспектов траления мин, но почти не затрагивал вопросов тактики. Только после окончания войны появились более полные учебные пособия.
   «Гэмбл», «Бриз» и «Трейси» установили мины в канале Сегонд в далеком августе 1942 года. Другие корабли везли свой смертоносный груз в иные моря. Так претворялся в жизнь план скоординированной стратегической минной атаки на Японию, целью которой были 7 миллионов тонн грузов, необходимых для выживания островного государства. Это была очень сложная операция. Ведь недостаточно было воткнуть булавку в выбранное место на карте и приказать: «Сбросить их здесь!» Первым делом мины следовало доставить на специальные склады сначала на Гавайях, а позже в Австралии, Индии, Китае и на освобожденных тихоокеанских островах. Не говоря о том, что прежде всего необходимо произвести мины, обучить персонал и построить склады. И везде важнейшим фактором являлось время, а начинать новое дело всегда так тяжело…

   Спустя шесть дней после установки мин у Эспириту-Санто «Трейси» находился уже в 500 милях к северо-востоку у Соломоновых островов. Морские пехотинцы, сражавшиеся на Гуадалканале уже в течение 48 кровавых часов, еще не убедили японцев, что твердо намерены там остаться. В тот день сражение было особенно упорным, причем для победителей будущее было весьма неопределенным. В начале второго дня кампании на Соломоновых островах соединение японских крейсеров проследовало мимо острова Саво. После торпедной атаки и яростной перестрелки на дно отправились «Астория», «Квинси», «Винсенесс» и «Канберра». В этот же день несколько позже американцы отвели свои силы от Гуадалканала, временно оставив его японцам. Перед отплытием «Трейси» установил 84 мины в проходе Марамасайк вдоль восточного берега острова Малайта. Война на Соломоновых островах была далека от завершения, и корабли должны были непременно вернуться. В случае если японский флот изберет проход Марамасайк, его ожидал не слишком приятный сюрприз от «Трейси».

Глава 7
ЗАВТРА, И ЗАВТРА, И ЗАВТРА

   Вспенивая зеркальную гладь моря, «Трейси», «Монтгомери» и «Пребл» шли через Коралловое море на север из Нумеа к Соломоновым островам. Обстановка была крайне напряженной, люди беспокойно ждали: корабли шли в очень опасных водах. Радар беспрерывно исследовал небо, сонар вслушивался в звуки водных глубин, сигнальщики напряженно вглядывались в даль, орудийные расчеты находились в боевой готовности. С раннего утра 1 февраля 1943 года старые минные заградители 1-го минного дивизиона находились в пределах досягаемости воздушной разведки противника, а каждый оборот винта приближал их к полю сражения, на котором боевые действия не прекращались уже шесть месяцев, – к острову Гуадалканал.

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →