Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Королева Великобритании – законная владелица одной шестой части поверхности земной суши.

Еще   [X]

 0 

Чужих гор пленники (Каменистый Артем)

Ты живешь в процветающем городе, у тебя богатые планы на сегодняшний вечер, да и на оставшуюся жизнь тоже много чего запланировано. Забудь, в жизнь твою вмешался сам космос, и будущего у тебя теперь нет. Точнее, есть, но печальное и скорее всего короткое. Самым невезучим отведены считаные минуты, агония других может затянуться на дни и месяцы. Место, куда тебя занесло, – идеальная западня, где даже дикому зверю не выжить. Можешь из кожи вон лезть, можешь потерять человеческий облик, можешь делать что угодно, но этим ты лишь выгадаешь чуть больше времени.

Или рискни всем, махнув рукой на жалкие попытки растянуть отведенный тебе срок, и попробуй найти выход.

Год издания: 2015

Цена: 149 руб.



С книгой «Чужих гор пленники» также читают:

Предпросмотр книги «Чужих гор пленники»

Чужих гор пленники

   Ты живешь в процветающем городе, у тебя богатые планы на сегодняшний вечер, да и на оставшуюся жизнь тоже много чего запланировано. Забудь, в жизнь твою вмешался сам космос, и будущего у тебя теперь нет. Точнее, есть, но печальное и скорее всего короткое. Самым невезучим отведены считаные минуты, агония других может затянуться на дни и месяцы. Место, куда тебя занесло, – идеальная западня, где даже дикому зверю не выжить. Можешь из кожи вон лезть, можешь потерять человеческий облик, можешь делать что угодно, но этим ты лишь выгадаешь чуть больше времени.
   Или рискни всем, махнув рукой на жалкие попытки растянуть отведенный тебе срок, и попробуй найти выход.


Артем Каменистый Чужих гор пленники

   © Артем Каменистый, 2015
   © Художественное оформление, «Издательство АЛЬФА– КНИГА», 2015
* * *

Пролог

   На поверхность Земли каждый год выпадает несколько тысяч тонн космического вещества. Основная его часть приходится на частицы от миллиметра и менее, люди их, как правило, не замечают. «Гостей» чуть покрупнее нередко можно увидеть в ясные ночи, их называют метеоры или «падающие звезды», они безобидно сгорают в плотных слоях атмосферы, радуя глаз и позволяя загадывать желания. Объекты от килограмма, а иногда и менее, прежде чем погибнуть, успевают преодолеть значительное расстояние, ненадолго освещая небеса яркой вспышкой. При подходящих размерах и столкновениях с планетой на боковых или догоняющих курсах они даже могут упасть на поверхность единым куском либо обломками. Подобные камни называют метеоритами, их охотно помещают в музеи и частные коллекции, люди делают из них амулеты, ученые узнают новое о Солнечной системе.
   Изредка с Землей пересекаются такие «камешки», что их вряд ли возьмут для пополнения музейных фондов из-за проблем с транспортировкой и размещением. Ударяя о верхние слои атмосферы на скоростях, иной раз достигающих десятков километров в секунду, они обычно взрываются, разваливаясь на части, после чего могут вызвать метеоритный дождь. Но при благоприятном строении и составе есть шанс достигнуть поверхности Земли, почти не растеряв массу, и оставить после себя страшную рану – астроблему, или, проще, метеоритный кратер. Температуры и давления при ударе таковы, что на краткий миг возникают условия, схожие с теми, что царят на огромных глубинах в недрах Земли. Вещество при этом претерпевает столь серьезные изменения, что возникают новые, нетипичные для поверхностных процессов минералы, вплоть до алмаза.
   Помимо мрачной, пугающей красоты кольцевые формы рельефа зачастую обладают странными свойствами. На них наблюдаются различные геофизические аномалии, нарушение работы механических и электронных часов, охотники за летающими тарелками с удовольствием караулят рядом с кратерами неуловимых пришельцев. Возможно, не все их истории плод воспаленного воображения, кто знает, что происходит в месте, где сталкиваются два космических объекта. Ведь даже самый ничтожный астероид – это миниатюрная вселенная, сам ход времени на нем несколько другой из-за релятивистских эффектов. Трудно сказать, к чему способно привести столкновение двух миров, кроме, разумеется, неизбежного взрыва, чья мощность может оказаться достаточной для того, чтобы погубить значительную часть земной биосферы. Немало именитых ученых твердо уверены, что некоторые катастрофические вымирания живых организмов, не раз случавшиеся в истории Земли, произошли именно по вине чересчур упитанных космических гостей.
   Этот астероид был относительно небольшим, даже его огромная скорость не позволила бы причинить планете глобальные разрушения с катастрофическими последствиями для животного и растительного мира. Но по капризу небесной механики его траектория пересекалась с поверхностью Земли в точке, издавна выбранной людьми для своего компактного проживания.
   Эту глыбу не заметили астрономы и системы дальнего обнаружения ракетного нападения: она появилась внезапно. Курс был близок к боковому, космический странник ударил по верхним слоям атмосферы на скорости около двенадцати километров в секунду. К сожалению, он состоял не из рыхлого кометного вещества, а представлял собой почти монолитный слиток железоникелевого сплава; столкновение с плотной газовой средой его не разрушило, просто от трения о воздух поверхность мгновенно раскалилась добела. Трещины и ослабленные зоны, появившиеся в результате давнего соударения с таким же космическим скитальцем, плохо отреагировали на дикие нагрузки: несколько фрагментов отделилось от основного тела, облегчив его примерно на двадцать процентов массы.
   Почти не уменьшив скорость, астероид ударил в центр промышленного мегаполиса. Никто из горожан, находившихся поблизости, не успел даже испугаться, настолько молниеносно все произошло: в тротиловом эквиваленте сила взрыва составила примерно одиннадцать миллионов тонн. Атомная бомба, в свое время разрушившая Хиросиму, была по мощности почти в тысячу раз меньше.
   Но падение астероида вызвало не только чудовищный взрыв – заколебалась прочная граница, на миг приоткрылась запечатанная дверь. Через секунду все успокоилось, но было уже поздно. Катаклизм превратил центральную часть города в дымящуюся воронку, при этом погибло множество людей. В эпицентре уцелеть было невозможно. Местность, куда спустя доли секунды выпал камнепад меньших обломков, тоже сильно пострадала. И там тоже должны были погибнуть люди, в отличие от первых успевшие увидеть хотя бы вспышку.
   Все люди.
   Десятки или даже сотни тысяч людей.
   Но, как ни странно, выжили многие, хотя спасатели не нашли никого из счастливчиков.

Глава 1

   По роду своей деятельности Дмитрию Рогову приходилось общаться с самыми разными людьми. Всех их он мог условно разделить на две категории: те, с которыми договориться просто, и те, с которыми трудно или даже невозможно. И сейчас говорить пришлось с тем, кого сложно было отнести к какой-либо из групп. Коммуникабельный, разговорчивый в высшей мере, он мог обсуждать пустяковый вопрос чуть ли не часами, постоянно уводя нить диалога куда угодно, лишь бы в сторону от нужной темы.
   В конце концов, договориться обычно удавалось, но ценой времени и нервов.
   – Рогов, ты не понимаешь, – скороговоркой надрывалась «труба». – Через месяц мы должны ехать с готовым материалом, а у нас даже концепта нет. Ты понимаешь?! Да?!
   Рогов был терпелив и отвечал спокойно, без надрывных ноток, то и дело проскакивающих в голосе собеседника:
   – Извини, но я ничем не могу тебе помочь: высокое искусство не мое. Мне надо…
   Попытка в пятнадцатый раз выяснить, когда именно можно будет устроить предварительный показ давно заказанного никчемного ролика, была грубо пресечена:
   – Да пойми ты, Рог: фестиваль никто переносить не будет. И у Долгаева есть фильм. Уже готовый фильм. Готовый! Понимаешь?! А у нас ничего. Ни намека, ни идеи – ничего. Сроки, Рог, сроки. Мы не успеваем!
   Рогов вклинился в микроскопическую паузу, продолжая столь же терпеливо:
   – Ну раз у вас даже идеи нет по поводу шедевра, вы можете все силы направить на скучную рутину. В том числе и на наш заказ. Не так ли?
   – Да забудь ты уже про свой заказ, я его сам на коленке смонтирую за вечерок. Но ты войди в мое положение: все мысли теперь об одном. Ты же знаешь Долгаева? Для нас это просто нож в спину. Вот ведь хитрая морда… У него как раз с идеями дефицита никогда нет. Ты вот знаешь, как он делал рекламу для дельфинария? Те еще даже не открылись, снимать нечего было, так он сделал без дельфинов. Ты можешь представить рекламу дельфинария без дельфинов?! Можешь?! Никто не мог представить, но он сделал. Теперь понимаешь меня?!
   Честно говоря, Рогов собеседника не понимал и понимать не хотел. Он хотел узнать судьбу заказа, и ничего более. Не его вина, что приходится общаться с людьми, которые считают смыслом своего существования одно: капать ему на мозги, напрягая словоохотливостью или, того хуже, личными мелочными труднопонимаемыми проблемами.
   Еще честнее говоря, Дмитрий все больше и больше убеждался, что находится не там, где ему следует находиться. Это место не для него. И этих людей он не хочет знать.
   Но приходится…
   Леночка, без слов все поняв, выразительно стукнула ногтем по кружке. Рогов едва заметно кивнул в ответ, надеясь только на одно: что кофе, который она приготовит себе и ему, не успеет превратиться в холодную жижу до конца разговора.
   Быстрее бы эта трескотня стихла…
   – …мне нужна идея! Хоть что-то! Вся голова забита только этим! Если мы завалим все и сейчас, останется только дешевое порно снимать! Это все – это конец! Можно забыть слово «творчество»! Ну ты разве сам не понимаешь?!
   – Я хочу оказаться в другом месте… – непроизвольно вырвалось у Рогова.
   – Что?! Ты о чем сейчас вообще?!
   Обреченно вздохнув, Рогов неимоверным усилием воли вернулся к теме обсуждения:
   – Послушай, я дам тебе идею, но мой материал должен быть уже завтра.
   – Что?!
   – Ты сейчас что-то про порно говорил? Так вот: сними порно.
   – Шутишь?! Думаешь, мне сейчас смешно?!
   Опять вздох и терпеливое разъяснение:
   – Ты снимешь порно без актеров. Это будет концептуально.
   – Без кого?! Дмитрий?..
   – А чем ты хуже этого Долгаева? У него был дельфинарий без дельфинов, у тебя фильм для взрослых без взрослых. Без людей вообще. Гарантирую: в этом ты точно будешь самым первым. До такого еще никто не додумался. Идея не занята. Ни намека на плагиат. Памятник при жизни обеспечен.
   Судя по тишине в трубке и отсутствию даже малейших попыток перебить, собеседник если не заинтересован, то как минимум сбит с тропы, на которой с маниакальной страстью выискивал следы новой величайшей идеи, и потому можно попытаться вернуть его к более прозаическим делам.
   – Великая идея у тебя теперь есть, так что перейдем к нашим скучным делам. Так ты сможешь…
   Закончить вопрос Дмитрий не успел. Краем глаза уловил вспышку за окном, столь яркую, что жалюзи не справились: резануло по нервам, будто преграды вовсе не было. А затем…
   Затем ничего.
   Похоже на сон, который забываешь в первый миг пробуждения.
   Вроде бы кто-то насыпал ему полный рот едкой пыли. И он долго отплевывался, а потом еще дольше натужно кашлял. Было такое или сознание шутки шутило? Скорее всего второе.
   Было и что-то другое, о чем он потом и вспомнить не мог. Какие-то смутные намеки непонятно на что. Одно можно сказать точно: когда сознание наконец вернуло способность хоть как-то запоминать события, Рогов обнаружил себя лежащим на левом боку. Один глаз оказался под поверхностью снега и ничего не видел, от второго толку было немногим больше, так как он вовсю щурился из-за ослепляющего солнечного света.
   Вставать категорически не хотелось. Хотелось опять провалиться в забытье, где ничего не помнишь. И в первую очередь забыть о том, что у человека имеется голова. Потому что болела она дико. Настолько дико, что, окажись рядом палач в черной маске и при окровавленном топоре, Рогов бы молил его об одном: «Рубани меня от всей души по шее! Давай же! Не тяни!»
   Говорят, человек не может испытывать сильную боль в нескольких местах одновременно. Но у Рогова это получилось на пять с плюсом: все его тело превратилось в средоточие страданий, и голова являлась не более чем эпицентром нестерпимого бедствия. Приходить в себя окончательно, чтобы начать разбираться с причинами недомогания, было страшно. При таких симптомах очевидно одно: с ним произошло нечто столь ужасное, после чего или остаются инвалидами-овощами, или уходят под землю в закрытых гробах.
   Жить овощем не для него. Лучше полежать, подождать смерти.
   Смерть вела себя как капризная дамочка на первом свидании. То есть запаздывала. Время шло, и с каждой минутой слабела уверенность в том, что он сумеет дождаться погибели. Да и мысли о неизлечимых травмах, нанесенных тушке, начали отходить на второй план. Как и боль. Или, что вероятнее, на смену ей пришло кое-что другое, тоже неприятное.
   Не так просто безнаказанно валяться в снегу. Рано или поздно холод даст о себе знать.
   Чем дальше, тем сильнее коченело тело. Мороз ли подействовал как анестезия или боль сама отступила, но в какой-то момент Рогов осознал, что более ни секунды не сможет терпеть. Желание свернуться калачиком, стараясь уменьшить потери тепла, он отбросил как бредовое. Будучи родом из куда более северных краев, он еще не забыл, что с холодом шутки плохи.
   Сев, рукавом рубашки стряхнул подтаявший снег с лица, щурясь от жалящих солнечных лучей, уставился на открывшуюся картину. Надо признать, она не сильно походила на ту, что он видел до вспышки за окном. Ничего общего со скромным по площади и обстановке офисным помещением одной из бесчисленного множества фирмочек, которые производят лишь испорченную бумагу и суматоху.
   А на что походила?
   Рогову не доводилось бывать на горнолыжных курортах, но почему-то он почти не усомнился, что если посмотрит чуть правее, то обязательно увидит подъемник или накатанную трассу. Ну что-то эдакое.
   Ни подъемника, ни накатанной трассы правее не оказалось. Все тот же снег и камень. Одно отличие: местность повышается в ту сторону, причем значительно.
   Осторожно, боясь побеспокоить раскалывающуюся голову, он обернулся в одну сторону, затем в другую. После чего, как следует зажмурившись, посмотрел вверх, оценивая положение светила.
   Увиденное его не обрадовало. Везде все тот же снег и камень, при этом ни малейших признаков лыжного курорта не наблюдалось.
   Как и вообще каких-либо признаков человеческой деятельности.
   Если точнее: один признак человеческого присутствия все же наличествовал. Сам Рогов. В туфлях, брюках и рубашке для куда более теплой обстановки. Пиджак остался на вешалке, и где эта самая вешалка сейчас находится, можно только догадываться. Да и не спасет он. Пока светит солнце и тело не отказывается двигаться, здесь, похоже, не превратишься в ледышку. Но это работает лишь днем. Как только стемнеет, возникнут по-настоящему серьезные проблемы.
   Внимательно себя осмотрев и ощупав голову, Рогов убедился, что страхи насчет не совместимых с жизнью или здоровьем увечий были преждевременными. Хоть и чувствует он себя не слишком хорошо, но ничего смертельного с ним не случилось: идти сможет. Это главное, потому как оставаться в царстве снега и замороженного камня не лучшая затея.
   Не важно, как и куда он попал, важно как можно быстрее оказаться в более комфортном месте. Вопрос лишь в том, где такое можно найти.
   Поднявшись, начал осматривать окрестности куда более внимательно, напрягая глаза, прикрывая их от света ладонями. На первый взгляд никаких перспектив. Везде все те же камни и снег. А еще вершины в высшей степени мрачных гор. Небо безупречной синевы: ни облачка, ни какого-либо намека на дымку, что вечно стелется над большими городами. Солнце печет будто лазер, похоже, несмотря на холод, он рискует здорово обгореть.
   Быстро оценив общую картину, занялся мелочами. Каким бы однородным ни казалось это царство холода, на деле все не так. Вон вдалеке скала подозрительной формы. Рукотворная? Да нет, вряд ли, хотя очертания странные. А это что? А вот это?
   Спустя несколько минут было замечено сразу два признака присутствия людей. Хотя с первым не все так очевидно. Просто из-за нагромождения камней и снега, что протягивается левее, к небу поднимается столб дыма. Не дыма даже – скорее дымки, но без огня его не бывает. А огонь – это дело рук человеческих. Обычно. А может, вулканическая деятельность или, допустим, источники гидротермальные. Или просто пожар, вызванный грозой. Хотя чему тут гореть…
   В общем, дым – признак перспективный, но происхождение его сомнительно. Зато со вторым все совершенно очевидно: лучшим признаком человеческой деятельности является встреча с человеком – с этим не поспоришь.
   Здесь были люди. Семь фигурок медленно поднимались вверх по склону. На фоне снега они выделялись не хуже жирных мух на белом потолке: не заметить трудно и перепутать со зверьем тоже непросто. Если не изменят маршрут, минут через пятнадцать окажутся на той же высоте, что и Рогов. Только гораздо левее его. И если он хочет с ними встретиться, надо срочно попрощаться с этим уже изрядно поднадоевшим местом и направиться на перехват.
   Психика человека – сложная штука. Иногда работает как часы, иногда чудит на ровном месте. Ну а в кризисной обстановке обязательно сюрпризы выкинет, да такие, что сам себе потом удивляться будешь. Вот и сейчас Рогов совершенно не задумывался о том, какая чума его сюда занесла. Все мысли на первых шагах были примитивнее мировоззрения таракана: снег в туфли попадает, и с этим ничего не поделаешь, а значит, носки быстро станут мокрыми; шагать тяжело, ноги проваливаются чуть ли не по колено; наст толстый, но не держит, ломается с хрустом.
   В царстве безмолвия зародился звук, хорошо знакомый каждому цивилизованному человеку. Да и дикари прекрасно знают, куда следует смотреть в таких случаях. Задрав голову, Рогов проследил за серебристым росчерком, промелькнувшим меж далеких вершин. Самолет шел быстро и, похоже, снижался. Может, где-то там внизу, в ущелье, куда отсюда не заглянуть, тянется взлетная полоса, устроенная для обслуживания туристов? Правда, смущают размеры воздушного судна: пусть Рогов и мало смыслит в таких делах, но высокие горы – не лучшее место для авиалайнеров. Здесь требуется техника поскоромнее.
   Самолет начал разворачиваться в одну сторону, затем, передумав, в другую, пьяно при этом качнувшись и потеряв приличный кусок высоты. Совершив этот непонятный маневр, задрал нос, а двигатели загудели так, что, даже стоя вдали, Рогов проникся. Экипаж, похоже, пытался выжать из них всю мощность до капли, но или не успел, или не хватило ее. Огромная серебристая машина на полной скорости чиркнула брюхом по скальной гряде, после чего исчезла за ней в попытке изобразить нечто вроде кувырка.
   Рогов, сам не осознавая зачем, начал считать. На цифре тридцать пять гул двигателей оборвался глухим ударом и вернулась прежняя тишина.
   А еще он теперь видел два источника дыма. Один там, где и раньше, левее, а второй, куда более скромный, в стороне, где исчез самолет.
   Вот тут в голову наконец как следует постучал неизбежный вопрос: что здесь происходит и как он во все это ухитрился вляпаться?
   Происходит что-то из ряда вон выходящее – это очевидно. Можно, конечно, предположить, что все это безумный розыгрыш и его сейчас снимают скрытыми камерами. Кто-то вроде того неведомого Долгаева решил, что дельфины – слишком скучно, и придумал нечто совсем уж концептуальное. Но горы, разбивающиеся самолеты и прочее – чересчур скромно для такого ничем о себе не заявившего человека, как Рогов. Для столь масштабной постановки подыскали бы кого-нибудь другого: поизвестнее, поколоритнее. Или хотя бы посмешнее. Столь скучная физиономия, к тому же лишенная даже намека на фотогеничность, зрителям вряд ли придется по душе.
   Остановившись, он долгим, изучающим взглядом оценил семерку незнакомцев, продолжавших подъем. К этому моменту расстояние до них заметно сократилось, и можно было различить подробности, ранее недоступные или казавшиеся обманом зрения.
   Зрение не обманывало: летняя одежда, вид донельзя растерянный, походка характерная не для альпинистов на маршруте, а для кучки горожан, заблудившихся в лесу и понятия не имеющих, в какой стороне платформа электрички.
   А еще он понял, куда они двигаются. Похоже, не к Дмитрию. Да они его не замечают даже. Скорее всего обходят нагромождение камней и льда, что граничит слева с гладким заснеженным склоном. И огибают его не просто так, а с целью шагать дальше, к источнику того самого дыма, который Дмитрий заметил первым делом.
   Все ясно: они, как и он, ищут признаки человеческого присутствия.
   Ничем от него не отличаются, в такой же непонятной ситуации.
   Смотреть телевизор Рогов не любил, но полностью этого зла избежать невозможно. Даже если не посмотришь, непременно найдутся желающие рассказать. Он смутно помнил, что вроде есть или было популярное шоу, где группа людей оказывалась в диких условиях, и перипетии их тупых приключений снимали на камеры для потехи миллионов зрителей. Но попадали туда строго добровольно, еще и в длинную очередь выстраивались. К тому же современная съемочная аппаратура не бывает невидимой. Бывает, конечно, малозаметной, но такую надо как следует прятать, что проблематично на склоне, где нет ничего, кроме снега и камней. Да и камни встречаются лишь вдали, на границе этой ровной, будто вылизанной площади.
   А если кто-то и ухитрился спрятать здесь аппаратуру, то где следы? Или он воспользовался ковром-самолетом? Тонкий слой рыхлого свежевыпавшего снега поверх наста – даже птичьих цепочек не разглядеть, куда ни посмотри. То есть о дрессированных канарейках, мастерски размещающих шпионские камеры, не может быть и речи. Пройди кто-то покрупнее здесь до снегопада, повредил бы наст, выдав свою деятельность многочисленными неровностями, оставшимися там, где ступали его ноги.
   И вообще – все эти мысли полный бред.
   Но ведь как-то объяснять надо…
   И куда пропала Леночка?..
   Глупо, но почему-то захотелось кофе. А еще стало страшно. Страшно, что сойдет с ума или уже сошел. В столь непонятную ситуацию Рогов попал впервые.
   – Без камер кино не снять, – заявил он.
   Звук собственного голоса подействовал странно: противоречивые и панические мысли покинули многострадальную голову, и, анализируя изрядно отступившую боль, Рогов заподозрил, что именно из-за нее он мыслит и действует не всегда адекватно. Ведь до сих пор проблем по этой части у него не случалось.
   Зачерпнул снега, натер виски (а вдруг поможет?), продолжил движение. Вскоре, оценив расстояние, остановился, прижал рупором ладони к лицу, прокричал:
   – Эй! Народ! Слышите меня?!
   Народ услышал. Дружно остановившись, завертели головами в разные стороны, что Рогова слегка удивило: похоже, у них проблемы с определением направления на источники звуков. Сколько сейчас между ними? Двести метров? Вряд ли намного больше. Хотя крутизна склона может обманывать взгляд. Да и не стоит забывать о проблемах с головой. Ну уж не километр точно, а он орал так, что и дальше должны услышать. Никакого другого шума ведь нет, даже ветер не задувает.
   Один из незнакомцев наконец заметил Рогова, замахал руками, закричал в ответ:
   – Стойте! Стойте! Мы к вам! Пожалуйста, подождите!
   – Стою! – легко согласился Рогов.
   Бродить по снегу в легких туфлях не самое приятное занятие, так что предложение полезное.
   Семерка продолжила подъем куда шустрее, чем прежде, а тот, кто ответил, при этом не умолкал:
   – Очень хорошо, что вы здесь! Мы уже не знаем, что и думать! Тут просто кошмар! Там, внизу, люди остались! Двое мертвых, а один очень плох и не может идти! Мы боялись его тронуть, оставили на месте, он может быстро замерзнуть! Надо поскорее вернуться по нашим следам, пока не поздно! Послать кого-нибудь к нему!
   Настроение у Рогова и без того было не фонтан, а с каждым словом ухудшалось все сильнее и сильнее. Он не ошибся – эти люди в таком же непонятном положении и к тому же наивно надеются на его помощь. У них явные проблемы с восприятием действительности. И полное отсутствие способности анализа обстановки. Ведь одежду разглядеть нетрудно, а одного этого достаточно для правильных выводов. Но они ничего не осознавали, перли вверх радостно, с искренней надеждой на ценный приз, ждущий на финише.
   Как ослы с привязанной перед носом морковкой.
   Что-то в окружающем мире льда и снега начало меняться. Звук – в безмолвии холода зародился звук. Или даже не звук, а вибрация на грани слышимости. Рогов нечего не понял, но глубоко внутри уже проснулся инстинкт, который может сработать даже у человека, ни разу в жизни не видевшего высокие горы.
   «Олух, вали отсюда, да поскорее!» – вот что Рогову сообщил этот самый инстинкт.
   Предложение, возможно, и полезное, вот только поди пойми, куда именно следует валить. Куда ни глянь, ничего безопасного, надежного, ничего того, к чему хотелось бы побежать с целью спрятаться непонятно от чего.
   Ноги заработали самостоятельно: Рогов попятился прочь от приближающейся группы, будто стараясь уйти от них наверх, к тому же спиной вперед. Подошва легко продавила тонкий слой рыхлого снега, хрустнул наст, голень скрылась на треть.
   Треск. Он не стих после того, как нога продавила смерзшийся слой. Наоборот – начал усиливаться, и уже через считаные мгновения Рогов перестал понимать, откуда он раздается. Потому что звук шел не только снизу, а и слева, справа, спереди и сзади. И даже вверху, где только синь чистого горного неба, будто ломалась оледеневшая снежная корка.
   Еще шаг назад, под опорной ногой при этом просел примятый снег, Рогов, пытаясь удержать равновесие, замахал руками, но безуспешно. Завалившись на бок, он хотел было тут же вскочить, но целый пласт подрезанного его следами наста сорвался вниз, с неожиданной силой толкнул в бедро, а дальше уже скользили все новые и новые массы. Тело потащило вниз, развернуло. Глаза на кратчайший миг увидели, что такой беспорядок начался повсюду: все вокруг пришло в движение, устремившись вниз, на кучку продолжавших подъем людей.
   Неужели они ничего не видят и не слышат?!
   Попытки встать на ноги Рогов прекратил, толком не начав. На склоне, пришедшем в движение, опоры для ног быть не может. «Лавина!» – промелькнула в голове бесполезная мысль. Почему бесполезная? Да потому что он понятия не имел, что делать в такой ситуации.
   По сути все, что Рогов знал про лавины: если попал под нее, все может очень нехорошо закончиться.
   Увлекаемый вниз неудержимой силой, он отчаянно барахтался, пытаясь оставаться на поверхности, не дать затянуть себя под массу пришедшего в движение снега и льда. Получалось примерно так же успешно, как у таракана, угодившего в унитаз в момент слива и противостоящего стремлению воды утащить его в неведомые дали.
   Плохо получалось.
   Тело крутило во все стороны одновременно, пластины наста больно били в ничем не защищенное лицо и руки. Да и телу доставалось: от легкой одежды толку мало. А затем Рогова приложило обо что-то с такой силой, что воздух выбило из легких, а рот разверзнулся в безмолвном вопле. Но боль и неизбежная паника не помешали ему ухватиться обеими руками за камень, оказавшийся на пути лавины.
   Не просто камень – ни к чему не прикрепленные камни не могли существовать на этом склоне. Лишь только толщина снежного покрова превышала допустимую законом гор мощность, сходила очистительная лавина. Впрочем, она и по другим причинам легко сходила. Вот как сегодня, когда спокойствие ледяного мирка было нарушено далеко идущими последствиями падения метеорита. Цепочка следов Рогова, разрезавшая многослойный пирог из наста и снега, явилась последней каплей, спровоцировавшей преждевременный сход.
   Это был не просто камень, а выступ скалы. Эдакий гранитный зуб, проткнувший слой снега. Их мало было на склоне, и Рогову повезло вдвойне: в том, что он оказался в верхней части, а не на пути уже хорошенько разогнавшейся лавины, и в том, что такой подарок подвернулся у него на пути.
   Все стихло так же быстро, как и началось. До ушей все еще доносились отзвуки эха, не успокаивавшегося после неожиданного концерта, но окружающий мир вновь застыл.
   Рогов выплюнул изо рта невесть как оказавшийся там ледяной кляп, после чего с куда большим трудом избавил нос от двух пробок из того же материала. Уши тоже пришлось прочистить. Присел на колено, наскоро проинспектировал состояние. Щека в крови, но серьезных ран вроде бы нет; рубашка лишилась половины пуговиц, на левом боку изорвана, на коже там красуется коллекция свежих ссадин, парочка из них кровоточит, но помереть от этого вряд ли получится. Удивительно, но неудачно купленные туфли (чуть больше по размеру, чем следовало бы) остались на месте, а ведь прежде они норовили при малейшей возможности соскочить. Пусть несерьезная для гор обувь, но босым здесь ходить – это китайская пытка. Изрежешься о наст.
   Осматривая себя, Рогов не забывал бросать взгляды по сторонам. Он понятия не имел, как далеко его снесло вниз по склону, но подозревал, что не слишком: долгую «прогулку» такого рода он бы, может, и перенес, но с куда худшими последствиями.
   Ничего. Вообще ничего нового не увидел. А вот из старого кое-что исчезло. Люди. Та группа, к которой он спускался. Ни следа от них Рогов так и не увидел. Встал во весь рост, но это тоже не помогло – никаких признаков человека.
   Куда они исчезли? Мозг предложил два варианта ответа: людей отнесло вниз, за границу, после которой склон, похоже, становится гораздо круче. Дальше нее Рогов ничего не мог разглядеть. Точнее, мог – провал ущелья, разделяющего две горы. Или скорее хребта, он понятия не имел, как будет правильнее.
   Второй вариант был хуже: люди остались где-то рядом, но им повезло меньше, чем Рогову. Они здесь, в пределах видимости. Возможно, в считаных шагах. Заваленные смесью снега и ледяных обломков. Возможно, сильно покалеченные, потерявшие сознание, задыхающиеся.
   Как их разыскать, Рогов понятия не имел. Пришла мысль покричать, но он колебался. Вроде бы громкого звука иногда бывает достаточно, чтобы спровоцировать сход лавины. Нет, это полный бред. В смысле что сейчас не сработает. После того, что здесь произошло, спровоцировать новую лавину может разве что близкий ядерный взрыв.
   Тем не менее первые его крики были скорее громкими словами. Опасался. А зря. Даже когда устал надрывать горло, не сумел ни снежинки с места сдвинуть.
   Никто не ответил.
   А затем Рогов понял, что он не кто иной, как идиот. Потому что после лавины снег здесь если и остался, то в количествах, достаточных для погребения кошки, при условии что она не слишком упитанная. Его снесло вниз, и если людей погребло, то искать их следует именно там, а не разоряться впустую.
   Вздохнув, Рогов начал спускаться к той границе, за которую не мог проникнуть взгляд. Может, найдет пропавших там. А не найдет, так что-нибудь другое увидит. Он ведь до сих пор не знал, в какую сторону следует идти. Но то, что оставаться здесь нельзя, – очевидно.
   Лавина, потрепав Рогова, сделала и доброе дело: после нее стало гораздо легче идти. Ступни теперь не надо было выдирать из снежного плена на каждом шагу, правда, появилась другая проблема: оголилось обледеневшее основание склона. Летняя обувь не лучший вариант для такого «катка». Потеряв равновесие на крутом участке, рискуешь скатиться неизвестно куда, и кто знает, чем все это закончится. Хорошо, если всего-то новыми ссадинами.
   В общем, быстро идти не получалось.
   Рогов брел и брел, без остановок, все вниз и вниз, непрестанно оглядываясь в напрасной надежде увидеть хоть кого-нибудь. И наконец дошел. Заглянул за ту черту, куда прежде не мог проникнуть взглядом.
   И отшатнулся.
   Пропасть столь глубокая, что можно не преувеличивая сказать: без дна. Если упасть, то, пока долетишь, оглохнешь от собственного крика. И свихнешься к тому же.
   Лавина очистила склон от снега, сбросила его вниз вместе со всем, что увлекла за собой. Поиски закончены, про бедолаг, оказавшихся на ее пути, можно забыть.

Глава 2

   Расстояние в горах – понятие относительное: километр можно преодолеть как за десять минут, так и за несколько дней. Разные здесь километры бывают… А еще Рогов, прежде не жаловавшийся на слабую физическую форму, стал быстро уставать. Два-три десятка шагов вверх по круче, и сердце колотится как сумасшедшее, да и одышка дает о себе знать. Кратковременный отдых не помогал, а вредил: без движения тело замерзало. Даже на ходу не комфортно, а как остановишься, так тут же озноб бить начинает. Приседал на корточки, сберегая тепло, скрещивал руки, дул в сомкнутые ладони: все тщетно.
   А солнце при этом двигалось неприятно быстро. Или так казалось. В любом случае не так уж долго ждать момента, когда оно скроется за вершинами того хребта, что вырастает по другую сторону пропасти. И вот тогда Рогов замерзнет всерьез.
   Далеко не факт, что сможет пережить ночь.
   В общем, стимул двигаться как можно быстрее у него был. Куда? Он не придумал ничего нового: туда же, куда направлялась исчезнувшая группа, а значит, для начала надо обогнуть скальный гребень. Если смотреть снизу, то он по правую сторону ограничивает склон. И откуда-то из-за него продолжают подниматься струйки дыма. Напрямик не получится: хоть гребень невысок, но коварно обрывист, да и обледенел местами. Без специального снаряжения лезть туда – это переломы зарабатывать.
   Рогов двигался параллельно преграде в надежде, что где-нибудь там, выше, найдется проход. Надежда была обоснованна, ведь сразу после того, как пришел в себя, еще до схода лавины, у него была возможность разглядеть гребень с куда более высокой точки, и он помнил, что дальше тот становится ниже.
   Солнце стояло все еще высоко, когда он наконец повернул вправо и начал осторожно подниматься по нагромождению скальных выступов. Тоже рискованно, но искать более удобный путь нет времени. Неизвестно, сколько потом придется двигаться до источников дыма или пара, зато точно известно, что небесное светило ждать не станет, а идти в темноте по таким местам – безнадежное занятие.
   Тут и по свету не очень-то…
   Вершина гребня. Здесь Рогов смог бросить первый взгляд на то, что являлось источником дыма. И ничего не понял. Противоположный склон оказался гораздо выше, но не обрывистый. За ним выстроилась серия параллельных гребней, будто к гладкому горному спуску кто-то приложил боковой стороной исполинскую расческу. На самом краю этой «расчески» нагромождение неприглядного вида куч. Не простые камни или лед, да и глаз выхватывает кое-где подозрительно прямые линии. Пусть и короткие, но на природные образования не похоже. Детали рассмотреть трудно, да и выпирающие вершины некоторых гребней мешают, но понятно, что именно эти кучи, точнее, некоторые из них являются источниками дыма. Теперь, подобравшись ближе, Рогов не мог перепутать его с паром. Слишком грязные оттенки, да и ноздри легко почуяли характерный запах.
   Спуск к «расческе» без приключений не обошелся: Рогов все же поскользнулся и прокатился пару метров, после чего не без труда сумел удержаться, чтобы не грохнуться с невысокой, но опасной бровки. Под ней полным-полно острых камней, его многострадальным бокам такое приключение вряд ли бы понравилось.
   На преодоление «расчески» у Рогова ушло не меньше часа. Несмотря на то что все время двигался, околел еще больше, потому что то и дело попадал в тень от очередного гребня. Очень уж неудобно в это время суток солнце стояло. Он окончательно понял, что ночь ему в такой одежде не пережить, и осознание этого заставляло его продвигаться все быстрее и быстрее, превозмогая усталость и нескончаемую одышку.
   И вот наконец последнее, самое высокое препятствие. Гребень, заслонявший источники дыма. С того самого момента, как Рогов спустился к «расческе», именно он не позволял разглядеть детали.
   Окоченевшими пальцами ухватившись за леденящий край камня, Рогов с натугой подтянулся, перекинул ногу, затем вторую, не давая себе ни секунды на передышку, отполз от края. Штанина при этом зацепилась за острый выступ, послышался треск ткани. Но на это он уже давно не обращал внимания. Легкая, не слишком качественная одежда, пострадав в первый раз во время лавины, далее только тем и занималась, что продолжала страдать.
   Настало время посмотреть, ради чего он превратил рубашку и брюки в никуда не годное тряпье.
   Рогов никогда не видел разрушенные землетрясением или войной городские кварталы, но про то, что он сейчас увидел, можно сказать именно так. От некогда высоких домов остались груды железобетонных плит, ощетинившихся обрывками арматуры. Кое-где среди завалов частично сохранились стены нижних этажей, именно их ровные линии заприметил он в тот раз, когда впервые разглядывал это место издали.
   Да, насчет места следует отметить огромную странность. Никто не станет проектировать городской квартал в таком районе. Неровный, изломанный склон, местами отвесные кручи, иной раз даже с нависающими карнизами. Ни одной безопасной площадки под многоэтажный дом не найти.
   Да тут даже будку собачью непросто поставить.
   Глядя на то, что осталось от некогда высокого здания, ныне буквально размазанного по крутому склону, Рогов заподозрил, что его сбросили сюда с исполинского самолета. Или нет: скорее вертолета. Само собой, тоже огромного. Тот, притащив многоэтажку, завис, дождался, когда дом коснется земли, и отпустил трос. Вот только коснулся он лишь одним краем, а второй остался без всякой поддержки. Конструкция, не простояв и мгновения, подчиняясь законам физики, завалилась набок и покатилась вниз, быстро превратившись в груду обломков.
   Если посмотреть на остальные здания, то и там картина схожая. К тому же возле подобных домов принято строить подъездные пути, асфальтированные площадки, пешеходные дорожки. Все это должно куда меньше страдать при катаклизмах, однако здесь лишь местами видны признаки, что когда-то что-то было. И то не факт: возможно, обман зрения.
   Никто никогда ничего здесь не строил. Все эти развалины остались от домов, которые попали сюда так же, как попал Рогов.
   Непонятно как…
   На осознание этого факта у Рогова ушло не более минуты, причем большую часть времени он не занимался анализом того, как это все могло произойти, а обшаривал корыстным взглядом руины.
   Ему срочно надо было согреться. Солнце еще светит, и светит ярко, но помогает это слабо. А в руинах могут найтись теплые вещи. Да и дыма без огня не бывает. Вон, сразу в трех местах столбы поднимаются.
   Спустившись вниз, Рогов направился к ближайшему источнику дыма. Тот струился из кучи обломков, некогда являвшихся частью высокого здания. Этажей в девять, не меньше.
   Карабкаться по частично уцелевшим строительным конструкциям было куда проще, чем по горам. Здесь не было предательского льда. Разве что приходилось аккуратно выбирать маршрут и осторожно ступать, потому как некоторые плиты находились в неустойчивом положении. То и дело доносились звуки, свидетельствующие о том, что в руинах продолжаются процессы усадки и обвалов. А еще надо было следить за арматурой, острые края прутьев могли не только окончательно без одежды оставить, но и нанести опасные раны.
   Дым струился из широченной трещины, переломившей плиту перекрытия на манер туристической палатки. Никаких признаков открытого огня, очевидно, что-то тлеет глубоко в завале. Поверхность бетона была приятно теплой, но и только. Попытка погреться у отверстия закончилась плачевно: Рогов долго с натугой откашливался. Горел пластик и прочая используемая в быту и строительстве химия, одного глотка здешнего воздуха хватило, чтобы выбросить из головы всякие мысли о ночлеге в таком месте.
   Это уже не воздух – это оружие массового поражения.

   Первый труп Рогов обнаружил у подножия чадящего завала: из-под бетонной плиты торчала верхняя часть тела мужчины. Половую принадлежность можно было установить лишь по густой бороде, слипшейся от запекшейся крови. Отчаяние еще не довело его до состояния, при котором забываешь о всякой брезгливости и моральных принципах, так что к покойнику он не прикоснулся.
   Да и что там брать? Такие же легкие, ни на что не годные тряпки, как и у него.
   Узрев кусок ткани, выглядывающий из-под обломков, сперва было обрадовался, но в итоге вышло огорчение. Всего лишь угол ковра. Можно, конечно, в него завернуться попробовать, но для этого надо провести серьезные раскопки, а голыми руками сдвигать куски бетона весом по несколько центнеров не очень-то удобно.
   К моменту, когда солнце скрылось за стеной западного хребта, Рогов, растеряв значительную часть принципов, стал обладателем сокровищ, коим не всякий бомж обрадуется. Грязными занавесками обернул ноги, после чего напялил брюки. Из них же соорудил подобие портянок, и немаленький размер обуви в этом случае сыграл в плюс. Не побрезговал снять пиджак с очередного тела, благо последнее было не в таком ужасающем состоянии, как первое. В кармане нашлась зажигалка, что весьма кстати.
   Но главная ценность обнаружилась в чудовищно помятой машине технической службы. Пролетариат запаслив, вот и здесь не подкачал. Рабочие перчатки, потрепанная шапка-ушанка из материала неизвестного происхождения и величайшая ценность – ватник, богато разукрашенный пятнами смазки и прочих, не поддающихся идентификации веществ.
   Приодевшись, Рогов мог не без успеха сыграть в массовке фильма про ужасы ГУЛАГа. С его полубезумным взглядом, при неутихающем ознобе и прочем могли даже роль доверить. Ну это если без слов.
   Обломки мебели, деревянных конструкций зданий, доски из борта раздавленного пачкой плит грузовика: Рогов устроил нормальный костер, теплый и без химической вони. А с помощью кусков стекла уже в глубоких потемках сумел наконец отрезать немалый кусок того самого ковра. Не сказать, что устроился на ночь как султан, но зато с обоснованной надеждой дожить до утра.

   Солнце, осветив вершины гор, затем поднималось очень неспешно, прежде чем заглянуть в бездну холода и дурных мыслей, на дне которой дожигал остатки дров пленник неизвестных гор.
   Ночка выдалась не из тех, что принято называть романтическими. Хуже у него, пожалуй, еще не было. Спать не спал, а так, отключался, проваливаясь во мрак забытья, чтобы, вскочив, спешно подбросить порцию топлива в огонь. Едва костер слабел, как холод набрасывался с четырех сторон. Если пламя ревело весело, таких сторон оставалось лишь три. Вот и вертелся как белка в колесе, пытаясь хоть немного согревать бока и спину.
   Хорошо бы два костра устроить, спереди и сзади, но на такую роскошь дров не напасешься.
   Да и огонь тут какой-то не такой. Разгорается неохотно, жар есть, но, чтобы его ощутить, надо вплотную к пламени располагаться. По идее на такой дистанции одежда должна заниматься, но ничего подобного не происходило: всего-то в паре мест ватник подпалил.
   Еще минус – ковер не спасал от мороза, подкрадывавшегося снизу, а мужчине, как известно, нежелательно сидеть на холодных предметах.
   В общем, по итогам ночи Рогов был готов познакомиться с целым букетом опасных заболеваний. Впрочем, доконать его они не успеют: холод и голод первые в очереди палачей.
   Просыпаясь, он несколько раз видел отблески пламени выше по склону. Где-то там располагался один из источников дыма, примеченный засветло. Если там так весело пылает до сих пор, следует сходить проверить.
   А еще с той стороны один раз донеслось что-то похожее на человеческий крик.
   Вряд ли. Послышалось. Скорее всего, где-то там в очередной раз просел завал, издав при этом необычный звук.

Глава 3

   Тепла Рогов так и не дождался: погода испортилась за какие-то полчаса, если не быстрее. Еще в предрассветных сумерках небо начали затягивать непроглядные тучи, временами срывался снег. Сухие мелкие снежинки подолгу кружили, прежде чем упасть. Зарождающийся ветерок легко возвращал их в воздушную стихию и норовил бросить в лицо. Стало заметно теплее, чем ночью, но куда хуже, чем вчера, немеющий нос то и дело приходилось растирать. Спасибо шапке, что хоть как-то спасала уши. Завязок у нее не наблюдалось, заменить их чем-то не менее эффективным не доходили руки, но даже в «развевающемся положении» помогала здорово.
   Страшно подумать, что здесь начнется в случае сильного снегопада. Нет, лавин опасаться не стоит, им просто негде разгуляться среди этих развалин. Дело не в них, а в том, что местность густо усыпана опасными обломками. Даже сейчас местами трудно передвигаться, а если все замаскирует белый покров, каждый шаг станет рискованным. Попала нога в щель между плит, завалился на бок, а там как раз арматура тебя дожидается, острая и ржавая. Доктора, которому можно пожаловаться на пробитую печень, в округе не наблюдается, так что…
   Пробираясь через очередной завал, Рогов обнаружил нечто, что вряд ли будет полезным в его скромном хозяйстве, но тем не менее замер статуей. Вывеска. Всего-навсего вывеска. Но дело в том, что вывеска хорошо знакомая. Он ее видел каждый будний день на протяжении вот уже четырех с половиной месяцев. С той самой поры, как сменил место работы. Она бросалась в глаза при каждом подходе к окну, потому как располагалась на такой же высоте на здании, что напротив.
   Рогов не считал себя великим гением, но и к полным дуракам тоже не относился. И на наблюдательность не жаловался. Глядя на вывеску, он тут же поверил, что все эти развалины не что иное, как остатки того квартала, в одном из зданий которого ему пришлось работать последние месяцы. Однако, как ни приглядывался, более ничего знакомого не заметил. Непонятный катаклизм превратил почти все в безликие обломки, и лишь случайные находки вроде этой могли намекнуть на то, что здесь было ранее.
   А еще практичный ум тут же выдал практичное заключение: ничего полезного в данном месте не найти. Так уж получилось, что на немалом пятачке собрались здания, напичканные предметами, ценность которых в данной ситуации нулевая. Ну разве что ему внезапно взбредет в голову собрать коллекцию разбитой офисной техники. В процессе этого может повезти разве что с находкой чая, кофе, сахара и просроченного печенья. Да и то если залезть в закрома кого-то вроде Леночки.
   Где, кстати, она? И что с ней?
   Рогов закрутил головой, пытаясь понять, где именно располагаются обломки здания, в одном из офисов которого он оказался в момент катастрофы. Неизвестно. Везде одинаковый хлам.
   Вскоре он нашел еще кое-что знакомое: вместо бетона куски куда более легковесных конструкций и среди них россыпь помятых легковых автомобилей. Этот дилерский центр он знал. Возле него располагалась единственная в округе адекватная автостоянка, а за ней остановка автобусов сразу нескольких маршрутов.
   Остатки автостоянки он тоже нашел, хотя те были сильно засыпаны скатившимися по склону обломками многоэтажных домов. Их возле нее было два, и оба развалились до полной неузнаваемости. Первые этажи ранее были заняты разнообразными магазинчиками, верхние вроде как жилые, но по факту часть превратили в бюджетную гостиницу, в других ютились многочисленные фирмочки. Если кто-то здесь и проживал, то последние могикане.
   А вот дальше, за жилыми домами, было кое-что поинтереснее. Где-то там, наверху, должны быть руины супермаркета. Еда, вода и множество полезных вещей. Надо запомнить место, потому как голод заявляет о себе уже не на шутку. При таких затратах энергии можно быстро потерять силы, и тогда уже Рогов отсюда точно не выберется.
   Чем далее, тем меньше он верил в спасение со стороны. Очень может быть, что придется выбираться своими силами.
   Несмотря на то что с момента катастрофы уже скоро сутки прошли, дым в том месте, куда двигался Рогов, продолжал подниматься. Значительно слабее, чем вчера, но все равно заметно.
   Ноздри уже различали запах гари, без химии, не раздражающий обоняние, когда уши уловили подозрительный звук. Сквозь шум усиливавшегося ветра доносился ритмичный звон металла.
   Кто-то работал. Усердно колотил железякой по чему-то твердому. Возможно, по другой железяке. Ритмичность и сила звуков не оставляли сомнений в искусственности их происхождения. Ни все более усиливающийся ветер, ни что-то другое здесь ни при чем.
   Стандартный олух на месте Рогова не придумал бы ничего лучше, как броситься в направлении источника звуков, завывая от радости. Но Рогов не такой. Хоть он не сильно забивал себе голову причинами, по которым здесь оказался, назвать его легкомысленным нельзя. Он просто сразу решил, что напрягать мозг по этому поводу не стоит, потому как нет никакой информации. А значит, чем гадать на кофейной гуще (да и той не имеется), следует заняться куда более практичными вещами.
   Однако сейчас, столкнувшись с явными признаками выживших людей, он не собирался поступать так же опрометчиво, как и при той плохо закончившейся первой встрече.
   Та встреча плохо закончилась для группы незнакомцев, эта тоже может плохо закончиться, но уже для Рогова. В ситуации, когда не понимаешь, как, собственно, в эту ситуацию попал, но прекрасно осознаешь, что она не из приятных, опасаться следует абсолютно всего.
   В голове возникла картинка: такого же бедолагу, как и он, замерзшего, голодного, растерянного, привязали к бетонной плите и лупят что было силы кусками арматуры.
   За что лупят? Да какая разница. Может, и вовсе просто так. Только за то, что попал сюда сам не зная как.
   А может, лупят именно те, кто причастны к попаданию.
   В общем, напрямую Рогов не пошел. Вместо этого забрался на ближайшую груду обломков и, используя укрытия, попытался разглядеть подробности происходящего, но замыслу мешали руины. Пришлось сместиться ближе, потом пойти в обход, чтобы не рисковать, перебегая открытое пространство. Маневрировал он около часа. К тому моменту ритмичный звон давно затих, но время от времени раздавался схожий шум, явно производимый человеком. Да и дым шел то гуще, то слабее, будто кто-то время от времени подбрасывал в затухающий огонь порции дров.
   Бесконечно кружить вокруг – глупая затея. Так и не найдя безопасного с его точки зрения подхода, начал пробираться не просто по кучам хлама, а по остаткам здания, перемешанным с хламом. Опасно перекосившиеся стены и перекрытия намекали, что долго в таком положении не продержатся. Этому дому относительно повезло, он оказался на более-менее ровной поверхности. Но удар был такой силы, что верхние этажи частично рассыпались, частично сложились на манер гармошки на нижние. А запас прочности у нижних небесконечен, да и стоят они не пойми на чем. Вроде бы блоки фундамента наблюдаются, вот только вкривь и вкось располагаются, да и никто их здесь не монтировал в подготовленном котловане, а стоят как получилось.
   В общем, Рогов даже дышал через раз, когда пробирался через здешние завалы. А когда сверху скатились камешки, увлекая за собой облачко пыли, он минуты две стоял статуей, отчаянно сражаясь с нестерпимым желанием чихнуть.
   Обошлось. Благополучно преодолев опасное препятствие, он оказался там, где планировал оказаться. Это место он вспомнил, заметив еще издали. Автозаправка. Ее трудно не узнать, даже с учетом нынешнего плачевного состояния. Крыша, обшитая пластиком, некогда предохраняла колонки от капризов погоды, но теперь завалилась на один край, другим кое-как удерживаясь на перекошенных столбах. За ней, как за щитом, как раз и поднимался столб дыма. И именно туда он не мог заглянуть, как ни старался.
   Но только не с этой позиции. Укрывшись за вздыбленной железобетонной плитой, он, осторожно выглянув, изучил открывшуюся картину. Чуть дальше колонок виднелись остатки магазинчика, торгующего всякой всячиной, как это принято на уважающих себя автозаправках. Возле него дымил костерок, рядом с которым на кипе картонных листов сидела, скорее всего, женщина. Возможно, немолодая. Рогов пришел к этому выводу скорее интуитивно, чем анализируя факты. Потому как одета она была ничуть не лучше его: такой же хлам, кое-как приспособленный и известно где добытый. Закутавшись во всевозможные тряпки с ног до головы, эта мумия время от времени подбрасывала дровишки в костер, разведенный в большом очаге.
   Среди руин магазинчика копошились еще трое. С виду вроде мужчины, хотя понять опять же не так просто. Именно они время от времени и шумели, откидывая в сторону очередной обломок или пытаясь стронуть с места что-то не поддающееся.
   Не надо быть профессором, чтобы понять смысл их занятия. Им, как и Рогову, тоже хочется есть. С едой в подобных точках не ахти, но набить желудок можно. К тому же магазинчик миниатюрный, в один этаж, большей частью из легковесных конструкций, соседние здания, разрушаясь, не завалили его бетоном и железом до безнадежного состояния, так что особых усилий для разбора завалов не требовалось.
   Очередная кучка незнакомцев не удосужилась выставить наблюдателей или часовых. Оружия у них вроде не было, да и выглядели они как-то неагрессивно. Решившись, Рогов покинул свой наблюдательный пункт.
   Костер и правда поддерживала женщина. Она заметила Рогова, когда тот уже обошел перекошенный навес над заправками и до нее оставалось не более пары десятков шагов.
   Если она здесь за часового, то с безопасностью у ребят дело швах.
   – Ой! Ребята, тут еще кто-то!
   Не похоже на крик тревоги, и вообще никаких агрессивных ноток в голосе, но Рогов остановился. В случае, если у здешних ребят нехорошие мысли, лучше не на кулаки надеяться, а на быстрые ноги, а им очень помогает дистанция до потенциальных преследователей.
   Троица, бросив раскопки, дружно обернулась в его сторону. Один, защищавший голову чем-то похожим на тюрбан самого нищего подданного Османской империи, поднял руку:
   – Привет! Ты один?!
   Рогов, все еще не расставшийся с недоверчивостью, молча кивнул.
   – Если замерз, погрейся, мы тут пять минут покопаемся еще, нарыли кое-что. А там поговорим.
   Троица как ни в чем не бывало вернулась к своим занятиям. Рогов, не став отказываться от предложения, подошел к костру, присел на корточки, снял рабочие рукавицы, натянутые на каждую руку по две штуки, вытянул ладони над костром. И тут же отдернул: горячо.
   – Дров не жалко? – уточнил у женщины.
   Та, закутывая лицо поглубже в нечто, что, скорее всего, еще вчера было половой тряпкой в общежитии для студентов из слаборазвитых стран Африки, глухо ответила:
   – Для спасателей пожарче жгу, чтобы заметили. Здесь много еще. Хватит.
   Он чуть повернулся, оценил кучу запасенных дров. Нахмурился:
   – У вас нормального дерева мало, остальное плиты и гадость всякая.
   – Плиты? – не поняла женщина.
   – Ну вроде фанеры. Стружка с клеем. Отрава та еще. Ее если жечь, дышать опасно.
   – Ну ребята принесут что надо, ты им объясни только, я в этом мало понимаю. Сижу просто, за огнем слежу.
   – И давно вы тут… сидите? – уточнил Рогов.
   Его вопрос поняли правильно, и он услышал краткий пересказ всех последних событий:
   – А вчера сюда попали. Все сразу. То есть я одна была сперва. Пошла на дым, а тут Дима с Игорьком. Потом еще Владик пришел, Наташа и Толик. Так до вечера и собирались. Был еще один, звать не знаем как, не сказал. Совсем плохой был, по крикам нашли. Умер быстро. Тут мертвых много…
   Рогов считать умел, в том числе и до шести. Но здесь наблюдалось лишь четыре человека:
   – А где еще двое?
   Женщина не стала никуда указывать, ответив:
   – Толик с Наташей туда пошли. Там дым вчера был какой-то, может, найдут кого.
   Рогов обернулся, кивнул в ту сторону, откуда пришел:
   – Туда?
   – Ага. Туда.
   – Странно, что разминулся с ними. Я оттуда пришел.
   – И что, никого больше не было?
   – Только мертвые.
   – Ну эти везде есть. Воды хочешь? Теплой?
   – Можно.
   Женщина открыла лицо. Как Рогов и подозревал изначально, не первой молодости, хотя по голосу больше тридцати и не дашь. Воду она наливала из корпуса огнетушителя. Похоже – единственная посуда у этой группы. Ну а что поделаешь, если кастрюли и чайники здесь на каждом шагу не валяются. Да и стаканов нет, вместо этого использовала обрезок пластиковой бутылки. Поясняя в процессе:
   – Вода у нас только талая. Снег пришлось издали таскать, здесь почти нет, а тот, что есть, грязный сильно. Как все упало сюда, так и перепачкался. А отойдешь в сторонку – и чистый-чистый.
   Вода отдавала мылом, и хорошо, если это действительно мыло, но Рогов выпил одним махом и печальным взглядом намекнул насчет добавки. До этого ему приходилось довольствоваться лишь снегом и кусочками льда, жажду они почти не утоляли.
   – И нам наливай, – донеслось от места «раскопок».
   Троица подошедших мужчин наперебой начала представляться, протягивая руки без всякой очереди. Похоже, главный среди них не определился, несмотря на то что один серьезно старше двух других. Владика называть Владиком язык не поворачивался, мужику явно за полтинник, а то и за все шестьдесят, а вот Игорь с Дмитрием почти ровесники: лет под двадцать пять, вряд ли больше. Ненамного от Рогова отстали. Последний, узнав, что новоприбывший его тезка, уточнил:
   – Фамилия у тебя какая?
   – Рогов.
   – Лучше по ней звать, а то путать нас будут.
   В ответ оставалось лишь пожать плечами:
   – Да мне без разницы. Ну так как, нарыли там что-нибудь?
   Влад покачал головой:
   – Бак лег нехорошо, все накрыл, сдвинуть его не можем, с утра уже возимся.
   – Бак?
   – Да. С пропаном бак рванул, разнесло его так, что чуть ли не в гладкий лист разровняло. И прилетел плохо, лег как раз на магазин. Весу столько, что без трактора здесь не обойтись.
   Вспомнив размеры емкости и оценив то, что от нее осталось, Рогов уточнил:
   – А сбоку? Она же не весь магазин накрыла.
   – Вот и пытаемся. Но, похоже, добра как раз под железом много, а залезть туда ну никак. Ты, случайно, насчет поесть где взять не знаешь мест?
   – Супермаркет тут недалеко.
   – Достать добро можно?
   – Не знаю, близко не подходил. Сюда хотел сперва заглянуть, на дым ваш. Кстати, с дровами надо аккуратнее, а то натаскали вы разной гадости.
   – Это не я, молодые постарались. Только и умеют, что шашлыки жарить на угле покупном. Не видел в округе места, чтобы укрыться можно было?
   Рогов поморщился:
   – Да тут все вдребезги разнесло, ни одного целого здания.
   – Ну мало ли, вдруг встречал что.
   – Не встречал. Деревья сюда тоже закинуло. Ветки можно и без инструмента ломать, а толку от них будет побольше, чем от этой вашей фанеры. Два-три костра надо, но лучше, конечно, укрытие нормальное устроить. Ветра вчера не было, а сегодня все сильнее и сильнее задувает, ночью тяжело придется.
   – Вот и я о том же. Нам бы сарай какой и печурку придумать, а то околеем. Вертолет не слышал?
   – Вертолет?!
   Влад переглянулся с Игорем и Дмитрием, затем уставился на женщину, не слишком уверенно произнес:
   – После того как случилось все, Ольга Михайловна вроде бы слышала, как летело что-то. Должны же быть вертолеты. Ну… спасатели. Хотя по звуку не очень-то на вертолет похоже.
   Рогов невесело усмехнулся:
   – Я тоже слышал. И даже видел. Самолет это был. Разбился он. На моих глазах упал. Да и не могли спасатели прилететь так быстро. А прилетели бы, увидели нас сразу. Кругом снег да лед, развалины невозможно не заметить даже издали. И дымило вчера в нескольких местах сразу, да посильнее, чем ваш костер. И вообще, забудьте вы о спасателях.
   – Как это забыть?! – вскинулся Игорь.
   – Вы, как стемнело, в небо не смотрели?
   – Ну… поглядывали… наверное.
   – А я вот плохо спал. Неудобно и холодно. Приходилось смотреть. Ни одного знакомого созвездия не увидел. Не наше это небо.
   – Так нас далеко занесло просто, вот и незнакомо все, – заявил на это тезка.
   – Ты, я вижу, астроном? Скажи тогда, это куда нас могло занести, что в небе все звезды видно, но ни одного спутника при этом не пролетело? Зато видна пара комет или туманностей. Это я, заметь, без телескопа или хотя бы бинокля разглядел. А ведь о таких кометах в новостях заранее трубят. Да и две сразу не помню, чтобы вообще когда-то было. И звезд, по-моему, гораздо больше, чем у нас. Хотя не совсем уверен, может, это оттого, что в горах видимость лучше.
   – Тогда где мы, по-твоему?! – жадно спросил Влад.
   – Не знаю. Но боюсь, что в скором времени нас точно никто спасать не будет. Непонятно, что случилось, но дело очень плохо.
   – Может, мы вообще на другой планете, ведь так получается… – завороженно протянул Дмитрий.
   – Может, и так, – согласился Рогов. – Так что надо рассчитывать…
   Договорить он не успел, оглянувшись на шум. К костру подходила женщина лет тридцати с хвостиком, за ней, отстав шагов на двадцать, согнувшись под тяжестью связки мебельных обломков, плелся мужчина странного вида: телосложение будто у подростка, а по лицу, которое выглядывало из-под намотанного на голову тряпья, меньше сорока не дашь.
   Можно было не пояснять, что это Толик с Наташей, но Рогову пояснили. Паренек и слова не сказал, похоже, устал. Неудивительно, вид у него не слишком здоровый. Очкарик болезненно-худощавого сложения, и взгляд какой-то растерянный. Не сказать, что не в себе, но или не от мира сего, или случившееся сильно повлияло. Зато Наташа трещала без умолку:
   – Ничего там. Вообще ничего. Даже не поняли, что горело. Но копоть видели на развалинах. Потухло все еще вчера. Ну, мы так решили. Грузовик нашли, большой. Помяло его, но не так уж и сильно, как все остальное. Думали, в кузове груз полезный, а там только трубы тонкие. Назад пошли другой дорогой и заблудились немного. Дым вроде видно, но ветром несет его так, что не поймешь откуда. Даже сверху трудно разглядеть. Ох и замерзли от этого ветра, давайте пожарче огонь разведем, колотит всю. Толик, ближе к огню подвинься, у тебя губы посинели.
   – Дров мало, насобирать надо, – буркнул Влад, но тем не менее подбросил щедрую порцию.
   Рогова в сумбурном рассказе кое-что сильно заинтересовало:
   – Что за грузовик? Большой?
   – Ну… большой, – протянула Наташа.
   – Фура, – впервые отозвался Толик.
   – Покажешь?
   – Покажу.
   – Зачем он нам? – непонимающе уточнил Влад.
   – Если состояние приличное, может, получится укрытие от ветра сделать в нем. А нет, так там масса полезного добра. Тот же домкрат. У дальнобойщиков они мощные, с таким можно попробовать остатки емкости сдвинуть в сторону. Инструмент там тоже должен быть, так что надо брать.
   – Вы поесть ничего не раскопали? – уточнила Наташа. Не дожидаясь ответа, похвасталась: – А мы в грузовике шоколадку нашли.
   – И где она? – спросил Игорь.
   – Как где? Там и съели. В кабине хорошо, ветер не так сильно задувает.
   – Хоть бы кусочек принесли.
   – Да там той шоколадки… – отмахнулась Наташа.
   – Так ты сам сходишь? – обратился Влад к Рогову.
   – Да. Толик чуть согреется, покажет.
   Идти с Наташей не хотелось. Толик, конечно, несерьезный помощник, но она, похоже, вообще обуза.
   – Трос, если будет, прихватите. С тросом я хороший способ знаю, как тяжелое в сторону тянуть.
   Рогов кивнул, не став пояснять, что способ этот и для него не секрет.

Глава 4

   Если так и дальше будет продолжаться, к закату настоящая буря начнется, да и снега насыплет столько, что сбудутся самые худшие опасения по поводу замаскированных под его покровом нерукотворных ловушек.
   Несмотря на то что желудок строчил один голодный рапорт за другим, Рогов предпочел бы потуже затянуть пояс, но соорудить хоть какое-нибудь укрытие. Именно об этом в первую очередь подумал, когда узнал о грузовике. О другом уже потом думать стал.
   Если грузовик использовать не получится, придется убедить народ бросить все, дружно таскать куски бетона и прочее, придумывать, как из хлама соорудить что-то, что поможет защититься от бури в горах. Сомнительно, что в таком укрытии можно будет разжигать костер, но и без него получится обойтись, если надежно заделать щели с наветренной стороны. Человеческое тело – само по себе печка, пусть и слабая. Люди в ограниченном пространстве не дадут друг другу замерзнуть.
   Это, конечно, в теории. Рогов очень сильно подозревал, что результат выйдет незабываемым. Но все можно перетерпеть, главное сейчас – выжить. Тут уж не до комфорта, хоть как-нибудь перекантоваться.
   В том, что встреченную группу уговорить возможно, Рогов не сомневался. Хоть и краткое знакомство, но все равно успел кое-какие выводы о них сделать. Может, звезд с неба не хватают, но нормальные люди, должны и сами понимать, что к чему. А нет, так можно поспособствовать пониманию.
   Грузовик и правда пострадал не сильно. Но все в мире относительно, вот и здесь тот же случай. Будь дело где-нибудь на пригородном шоссе, Рогов бы сказал одно: всмятку. Однако в сравнении с тем, во что превратились местные машины после того, как рухнули с неведомой высоты, а затем долго катились по усеянной камнями местности, да еще и под градом обломков железобетона, выглядела фура почти конфеткой. Но всякую надежду на укрытие в кузове следует отбросить: его основательно порвало, каркас уцелел лишь частично. Отремонтировать своими силами такое не получится.
   Теоретически и в кабине можно всемером разместиться, но практической пользы в этом не было. Сильно помятая, без левой двери, стекол в помине нет.
   – И где тут домкрат искать?.. – задумчиво вопросил Толик.
   Рогов грузовики никогда не водил, но ответ знал. Трос обнаружить не удалось, зато в ходе детального обыска машины нашел топор, чему обрадовался как ребенок. Толику, удивленному его реакцией, пояснил:
   – Будет чем дрова рубить.
   – А… Ну так готовых полно на развалинах. Мебель, косяки там всякие дверные, хорошо перемололо, только собирай.
   – Быстро горит это добро, сильно пересушено. Да и гадости там полно: краски, лаки, пропитка. Сам не захочешь рядом дышать. Хотя тебе это не понять, вон, даже фанеру натаскали.
   – А от деревьев разве много толку? Листья на них так и остались, зеленые. Живое все, замороженное. Горит плохо, дыма много.
   – Зато обычный дым полезнее, чем от этого хлама. О! Да тут и ведро есть.
   – Круто. Нам как раз посуда нужна. Грязное. И воняет чем-то. Масло вроде.
   – Выжечь можно аккуратно, потом вскипятить воды, должно прочиститься.
   – Из такого только свиньям пить давать.
   – Не привередничай.
   Толик указал на руины, где не все было так плохо: первый этаж дома сохранился, точнее, сохранились только стены, да и те не полностью:
   – Я это место знаю. Там банк на углу был. Вывеска с другой стороны. Денег у них полно.
   – Вот только денег нам сейчас не хватает, ага…
   – Ну… там охрана со стволами дежурила. Похоже, привалило их всех. Нам стволы не помешают.
   «Совсем ребенок», – подумал Рогов и уточнил:
   – С кем воевать-то собрался?
   Толик пожал плечами:
   – Ну мало ли… При таких делах всякое бывает. Мародеры появляются, бандиты. Власти ноль, за порядком не следят, кто с пушкой, тот и прав. Сам разве не знаешь, как оно бывает?
   – Очнись уже, здесь не кино с драками и блондинками. Нас семь человек всего. И не похоже, что кто-то мечтает в мародеры податься.
   – Мы уже мародеры. – Толик указал на грузовик. – И зря ты, ведь не факт, что мы одни тут. По окрестностям много кто бродить может. Это здесь живых не осталось, а вот там все не так.
   – Не понял?
   – Ты, когда сюда попал, где оказался? Сразу на развалинах?
   Рогов развернулся:
   – Нет, вон в той стороне, на склоне. Там не было никаких развалин. Чисто все.
   – А я там. – Толик указал в противоположную сторону. – И все остальные так же.
   – То есть никто из вас не появился здесь? Все пришли?
   – Ну да.
   – А куда тогда здешние пропали? Здесь ведь много тел, я видел уже не меньше нескольких десятков. Должен же хоть кто-нибудь уцелеть.
   – Мы тут находили некоторых… С виду они будто живые. Вообще ни крови, ничего. Чистенькие даже. Но мертвые. Убило их что-то. Все, кто сюда попал, не выжили. Повезло только тем, кого чуть дальше откинуло. Развалины – это, получается, верная смерть.
   Рогов поежился. Ведь если Толик прав, почему бы не предположить, что причина, убившая всех перелетевших вместе с руинами людей, находится все еще здесь. Затаилась, но может сработать в любой момент. Газ? Излучение? Что-то вообще науке неизвестное? Как защититься сам не зная от чего?
   – Я видел людей. Других, не вас. Когда только попал сюда. Они тоже оказались не на развалинах, а недалеко от меня.
   – Мертвыми попали?
   – Почему? Живые были.
   – Тогда где они сейчас?
   – Ну теперь мертвые. Лавина сошла, я тогда чудом уцелел. А вот их смело со склона. Там, – Рогов махнул рукой, – пропасть бездонная. Ну не бездонная, но лететь, наверное, не меньше километра. Весь склон этой горы над ней нависает, будто козырек над подъездом.
   – Плохо, – нахмурился Толик. – Нам люди нужны. Много людей. Не выживем мы такой кучкой. У нас всего одна женщина, которая рожать может. Да и то не факт.
   – У тебя, я смотрю, далеко идущие планы. – Рогов не сдержал усмешки.
   – Но ты ведь сам говорил, что мы непонятно где. И вряд ли это наша Земля. Я вот сразу думать начал над этим, а то вчера, как случилось все, ходил будто тормоз. Голова до сих пор раскалывается. Стукнулся, правда, но не от этого все. Такое же у других было: у всех одни симптомы. Мы даже думали, что это от наркоты, которой нас усыпляли, прежде чем сюда привезли. Но не наркота это. Прав ты, попали непонятно куда и как. И если здесь никого, кроме нас, нет, то все зря: что мы ни станем делать, все равно вымрем в конце концов.
   – Не хорони нас раньше времени. Все ошибаются. Может, и я ошибся. Вдруг это какая-нибудь Патагония на краю земли. Самолеты тут не летают, спасатели знать про нас не знают.
   – Ага. А небо в Патагонии такое твердое, что спутники летать не могут. Зато у них есть две кометы. Нормально. Сам-то веришь в такое?
   – Вообще-то не факт, что это кометы. Хвостов не видно ведь. Скорее туманности.
   – Да? Я что-то не помню у нас такого. Туманности, конечно, есть, но без телескопа их не разглядеть.
   – Ладно, заканчиваем уже болтать, мы здесь не за этим. – Рогов перекрыл поток неприглядных вопросов. – Скажи лучше, уверен, что там банк был?
   – На все сто. Хорошо место знаю, у меня мать тут работала пару лет. Зачем спрашиваешь? Неужто стволы раскопать захотел?
   Рогов покачал головой:
   – Тут неделю работать, а стволами сыт не будешь. Дело в другом: нам карта нужна. Схема хоть какая-нибудь.
   – Не понял…
   – Я в этом районе если не каждый кирпич знаю, то уж половину точно, но теперь ничего не понять. Мне кажется, все, что тут видим, упало с высоты. Небольшой, местами совсем небольшой, тут же рельеф очень неровный. Из-за этого же рельефа часть откатилась в сторону после падения, разрушилась сильнее остального, перемешалась. Если узнал что-то, надо место запоминать, сверять с другими узнанными местами. Так будем понимать, где копать надо. Потому как в офисных зданиях, которых тут большая часть, делать нечего. Нам продукты, теплые вещи, топливо нужны. Раскапывать все наудачу – дикая потеря времени и сил.
   – Да пару магазинов разрыть, сделать рюкзаки, и уходить надо. Тут делать нечего. А пару магазинов мы и без карт найдем.
   – Думаешь? А скажи вот мне: куда именно ты собираешься уходить?
   Толика вопрос застал врасплох, и он после долгой паузы начал отвечать издали:
   – Допустим, это другая планета.
   – Уверен?
   – Я же сказал: допустим.
   – Ну допустим.
   – Раз мы до сих пор не задохнулись, значит, тут есть кислород. Много кислорода. То есть существуют растения. Без них кислородной атмосферы не будет, знаешь это?
   – Учил в школе. Фотосинтез называется.
   – Растений мы не видели, но это потому, что на такой высоте они не растут. Слишком холодно, вода только в виде льда. Где-то они есть, и это где-то находится внизу. Там тепло, идти надо туда. Если мы на Земле, тоже дорога одна.
   – Верно, – кивнул Рогов. – Только вниз дороги нет, пропасть там. Надо быть асами альпинизма, чтобы в такую спуститься, а без снаряжения даже они вряд ли что-нибудь смогут.
   – Другую дорогу найдем.
   – Сомневаюсь. Я хорошо разглядел пропасть, она тянется далеко. Где-то, может, и пологие места есть, но мы и там не сумеем пройти. Снаряжение нужно и чтобы народ поспортивнее. У нас я и Влад крепкие, но он староват.
   – Я, может, и не качок, но выносливый, – чуть ли не с обидой заявил Толик.
   – Ты десять шагов делаешь и дышать начинаешь как лошадь загнанная.
   – Ты тоже.
   – Нет, я больше выдерживаю. Или поспорим?
   Спорить тот не стал:
   – Это потому что высокогорье. Разреженный воздух, кислорода не хватает, и разница давления тоже сказывается. И вообще, вчера я так хреново себя чувствовал, что думал – помру. У всех так было. Не отошли еще после такого.
   – В общем, ходоки мы аховые, к тому же даже не знаем, в какой стороне спуск. Место, где мы оказались, вроде балкона на склоне очень высокой горы.
   – Кривоватый балкон.
   – Я образно выразился.
   Толик указал на хребет, идущий по другую сторону пропасти:
   – Там горы друг с дружкой сливаются. Наша, думаю, тоже. Вон, если туда смотреть, видно, что другая вершина рядом и чуть выше.
   – Может, и здесь хребет такой же, параллельный.
   – Посмотри на тот, что вдали. Там же не везде отвесные склоны.
   – Нет. Но отвесных тоже хватает. Можно найти удобный с виду спуск, прошагать километров пять, а в итоге выйти к обрыву, который невозможно преодолеть. Это горы, в горах все сложно.
   – И к чему ты все это?
   – К тому, что мы, возможно, застряли здесь очень надолго. Надо основать базу нормальную, сделать запасы, а затем начинать вылазки в обе стороны. Ходить вдоль пропасти, искать спуск. Если начать делать это сейчас, напрасно силы растратим, ведь нет у нас ничего.
   – А ведь ты прав… – протянул Толик. – Да, тогда надо составить план, что где здесь лежит. Часть будет на разведку ходить, остальные раскапывать. Здесь такая холодина, что продукты не пропадут. И крыс нет, никто не съест.
   – Насчет крыс я бы не спешил с выводами. Здесь, может, и не было, а вот с нами могли прилететь. Они твари такие, что везде успевают, и хрен ты их вытравишь.
   – Замерзнут.
   – Мы быстрее их замерзнем, даже не сомневайся.
   – Ну ладно, пусть выживут, – согласился Толик. – У нас их немного было, бед не наделают. Так что, ты базу прямо здесь хочешь сделать? У грузовика?
   – Почему ты так решил?
   – Ну… сюда рвался не зря ведь.
   – Надеялся, что грузовик в хорошем состоянии. Но от такого толку не будет. Разве что тент снять кусками, в хозяйстве пригодится. Базу если и делать, то возле супермаркета. Нам сейчас главное – продукты. И чтобы не ходить за ними далеко.
   – Жалко. Мы возле заправки привыкли уже.
   – За один день?
   – Ну так… немного.
   – Там запасы небольшие, а повозиться из-за той цистерны придется. Надо сейчас взять кусок тента и двигать к супермаркету. Там временно что-нибудь вроде палатки устроить. И шевелиться с этим надо срочно. Мне ветер не нравится.

   Предложение Рогова бросить все и немедленно перебираться к супермаркету встретило единодушную поддержку. Он и прежде подозревал, что никаких намеков на стратегические замыслы у его новых знакомых не возникало, а если и возникали, то не озвучивались. Когда он изложил то, что обсуждал с Толиком, да еще под его одобрительные комментарии, возражений не последовало. Тем более что Влад, самый старший, высказался «за» мгновенно, а возраст придавал его словам авторитет.
   Один минус – до запасов магазинчика при заправке так и не добрались. А ведь это хотя бы на первое время решило бы проблему пропитания. С супермаркетом ведь еще неизвестно получится ли, да и когда – тоже никто не скажет. В ходе тщательного обыска грузовика Рогов нашел три пачки лапши, кои в некоторых кругах принято презрительно называть «бичпакеты», и остатки кетчупа. На семь человек – менее чем жалкие крохи. Но, видя, как народ воодушевился идеей «переселения», не стал охлаждать их энтузиазм.
   Эти крохи будут их единственной пищей за сутки с лишним. Если завтра ничего не получится добыть, дело совсем плохо.
   А ведь шансы, что так и окажется, велики. И увеличиваются с каждым часом. Вместе с ветром.
   О вчерашней погоде Рогов теперь вспоминал с ностальгией. Ни дуновения, ни облачка, так что солнышко без препятствий светило. Как это он ухитрялся при этом быть чем-то недовольным? Сильно мерз? Да разве это мороз? Угоди он сюда сегодня, и все, не дотянуть даже до вечера. Бурей это не назовешь, но задувает крепко, еще и в лицо сыплет колючими снежинками. Спасаясь от них, нижнюю часть лица Рогов обмотал полосками тряпья, выданного Ольгой Михайловной. О его происхождении спрашивать побоялся, уж очень подозрительного вида пятна его украшали там и сям. Тем же материалом утеплил тело где можно и нельзя.
   Вид у него от этих изменений гардероба не улучшился, но по идее чувствовать себя должен гораздо комфортнее.
   Как бы не так: было холодно. Чертовски холодно. Гораздо хуже, чем вчера. Если ветер не перестанет усиливаться, скоро во всех этих обмотках начнешь себя чувствовать человеком, голышом оказавшимся на Северном полюсе.
   Расстояние в два квартала Рогов мог преодолеть минут за десять, даже если шагать неспешно и спиной вперед. А что такого трудного в том, чтобы идти по ровному асфальту? Даже при плохой погоде все нипочем. Но сейчас все сильно изменилось. Асфальта нет никакого, а если где-то и есть, то ступать по его вздыбленным фрагментам рискованно – местность превратилась в хаотично устроенную полосу препятствий, в некоторые уголки лучше даже не соваться из-за риска для жизни. Добавьте сюда ветер, который на открытых местах заставлял отворачивать лица, падения, вызванные тем, что тонкий слой наметенного снега маскировал замерзшие лужи воды, покинувшей разорванные водопроводные и канализационные трубы. И то, что народ устал и к высокогорью не привык, тоже сильно сказывается. Дышали как паровоз все до единого, включая Рогова. Два раза в неделю размяться с ребятами – все же маловато для подготовки к подобным приключениям. Да и он ведь житель равнин, так что здесь чувствовал себя примерно так, как вытащенная из родной стихии рыбина.
   Еще вчера он выключил мобильник, опасаясь, что аккумулятор при отсутствии сети быстро разрядится. Часов Рогов не носил, так что о времени мог судить лишь приблизительно. Бред, конечно, но ему показалось, что ушло не меньше двух часов. Ну час точно. Очень уж долго все тянулось. Продвижение сильно задерживалось из-за слабейшего члена группы – Ольги Михайловны. Не старуха еще, но выматывалась чуть ли не через каждые три шага. Хоть на руках ее неси. Но не понесешь, потому как все заняты: уносили с прежней стоянки все что можно. Тот самый корпус от огнетушителя, запачканное нефтепродуктами ведро, тряпки, обрывки тента и даже дрова. Не все забрали, конечно, а самые лучшие.

   – Вот мы и пришли, – громко, чтобы заглушить ветер, произнес Рогов и указал на груду присыпанного снегом хлама.
   – Это и есть супермаркет? – с недоверием уточнил Толик.
   – А что, разве не похоже?
   – Да тут просто все одинаковое. Сильнее разрушено, чем возле заправки. Как ты определил? Мне вообще ничего не понятно.
   – Это оттого, наверное, что здесь склон круче. Если дома и правда оказались на одной высоте при переносе, то здесь им падать далеко пришлось, вот и развалились в мелкий хлам.
   – Нет, ты точно уверен, что это супермаркет?
   Рогов кивнул:
   – Тут пара развалин знакомых на глаза попалась, по ним сориентировался. Сейчас они уже рассыпались, не устояли, но место запомнил хорошо. Вон, два камня торчат, будто клыки, хороший ориентир.
   – Ну да, они точно не развалятся от ветра. Так что, копать начнем?
   – Для начала надо обустроиться. Ветер усиливается. Если и дальше так будет, ночь не переживем без укрытия.
   Влад покачал головой:
   – Плохое здесь место для обустройства. Разрушено все сильно. И продолжает рушиться.
   Рогов опять указал на супермаркет:
   – Тут уже разрушено все до основания, на голову ничего не упадет. Да и легковесная постройка была. Лучше прямо здесь расположиться. И не так опасно, и ходить далеко не придется.
   Старейший член группы согласился:
   – Да, так получше будет. А раскопаем быстро. Помню я эту точку, все и правда легковесное, не принято у нас на века такое строить. Крышей накрыло, и по склону маленько обломков скатилось, вот и все. Долго копать не придется. Только знать бы еще где. Продуктов там полно было, но не по всей площади.
   – Вроде бы хозтовары и все в таком роде располагалось с этой стороны, – указал Рогов. – Так что нам лучше дальше обосноваться.
   – Опасно, – покачал головой Толик. – Это выше по склону, а оттуда может опять что-нибудь скатиться. То и дело где-то что-то гремит, сами видите: здания продолжают разрушаться. Да тут почти все на соплях держится.
   Рогов оценил состояние руин, что проглядывали сквозь снежную круговерть в вышине, и согласился:
   – Да, и правда может скатиться что-то нехорошее.
   – Вон сколько бетона навалило с той стороны. Сверху падает, и развалины супермаркета обломки тормозят.
   – Предлагаю на автостоянке остановиться, там безопаснее всего, ее как раз и прикрывают развалины. Да и в машинах покопаться можно. У меня вообще мысль была в них временно укрыться, но сейчас вижу, что идея не очень.
   Машины выглядели плохо. Скорее всего они, как и все остальное, после переноса зависли на некой высоте. В силу особенностей рельефа в данной точке эта высота оказалась немалой, и сейчас престижный автомобиль по виду ничем не отличался от ржавых «старичков»: смятый кузов, отсутствие стекол, сорванные кузовные детали и прочее. Значительная часть обгорела до полной неузнаваемости по непонятной причине. Впрочем, при таких приключениях пожар просто не мог не возникнуть, удивляло лишь, что затронул он только ту часть автостоянки, которая располагалась на удалении от остатков супермаркета. За пределами выжженной зоны огонь ничего не тронул.
   – Толик, Наташа, осмотрите машины. Еда, одежда, инструменты – все, что найдете, тащите сюда. А мы попробуем сделать укрытие… – Рогов указал на понравившееся место. – Вот здесь. Этот микроавтобус без стекол, но у нас есть куски тента, прикроем.
   – Дверей тоже нет, – заметил Влад.
   – Тоже прикроем. Не ахти апартаменты выйдут, но нам одну ночь перекантоваться, а там что-нибудь лучше придумаем.
   – Костер внутри не развести.
   – Без огня продержимся. Тряпье у нас есть кое-какое. Если останемся на ветру, никакой костер не поможет.
   – Согласен, да только поверь мне, бывалому человеку: не спасемся мы от такого ветра твоими тентами. Тут в два слоя весь автобус надо накрывать, не наберется у нас столько.
   Если бы еще вчера Рогову кто-то сказал, что не далее чем через пару дней ему придется проектировать лагерь в арктических условиях, он бы даже смеяться не стал. С тех пор багаж его знаний на данную тематику ничем не пополнился, и потому он охотно признал свое невежество:
   – Ладно, я в этом не понимаю ничего. Что предлагаешь?
   – Автобус хорошо стоит, прикрывает нас с этой стороны. С другой машинка тоже есть, но хилая. Тоже сойдет. Она легкая, надо дружно навалиться, завалить ее на бок. Рычагов тут уйму найти можно для такого дела. Потом берем вот тот щит с рекламой, ставим тут. Получится укрытие с трех сторон, четвертая смотрит на склон, оттуда вряд ли задувать сильно будет, если ветер изменится.
   – Что-то я не понял. Какое же это укрытие? Миллион щелей. Да какие щели, там команда борцов сумо пробежит не притормозив.
   – Ты не дослушал меня. Видишь, как снег ветром наметается за каждую неровность? Снег хорошо тепло держит, жаль только, мало его. Но это пока. Вон на горы глянь: наметет и здесь столько. Крышки багажников и капотов оторванные везде валяются, вот их стаскивать будем, ставить. Поверху тоже навалим, только сперва труб и арматуры между машинами настелем, для каркаса. Тент тоже в дело пустим, на тонкие работы. Да вон даже пласты асфальта можно понизу класть, щели перекрывать. Оставим дыру наверху, туда не задует, а огню выход будет. Тент там, конечно, оставлять не станем, сгорит к чертям.
   – Тепло вверх все уйдет, – возразил Рогов.
   – Уйдет, конечно. Ну и хрен с ним. Ты уж поверь, без костра нам совсем тоскливо будет. А здесь хоть на большой места не хватит, но спасемся даже в бурю. Обустроим все как надо, будет как у еврея на даче, не замерзнем. Только успеть надо, боюсь я этого ветра, усиливается вроде.
   – Ну тогда чего стоим?

   Часы в группе были, но ориентироваться по ним не получалось: местное время не совпадало с прежним. Хотелось верить, что это следствие смены часовых поясов, но в столь простое и понятное объяснение верилось все меньше и меньше.
   Впрочем, размышлять об этом было некогда: работать пришлось всерьез, под усиливающимся ледяным ветром. Сложные мысли такие условия недолюбливают. В какой-то момент Рогов обратил внимание, что не только снег мешает разглядеть далекие предметы. Смеркалось не из-за погоды.
   – Вечер, – заявил он, уложив на крышу очередной кусок асфальта.
   Это из опасения, что ветер сорвет незакрепленную крышку багажника.
   – Ага, – согласился Влад. – Но вроде успели, можно костер разводить. Ему бы минут пятнадцать покоптить, чтобы тяга наладилась, а то дыму не оберемся.
   – Давай, – кивнул Рогов. – А я пока на развалины схожу.
   – Зачем?
   – Разведаю. Прикину, пока светло, где завтра начинать. Поставлю ориентир, а то, боюсь, до утра заметет все, ничего не поймем.
   – Это запросто, снег прибавляется.
   Толик, услышав окончание беседы, сказал:
   – Возьми арматуры кусок. Мало ли…
   – Не понял?
   – Да я, когда с Наташкой по машинам лазил, видел что-то. В стороне развалин.
   – Что?
   В ответ пожатие плечами.
   – Да не знаю. Движение какое-то. Не камень упал, а как прошмыгнуло что-то. На нас глянуло и спряталось. Может, собака. Они от голода звереют быстро, так что осторожнее, если увидишь.
   – Тут столько трупов, что собаки голодать долго не будут, – заметил на это Влад и добавил: – Но арматуру прихвати… на всякий случай.

   Железяка действительно пригодилась. Правда, не для разгона стаи подсевших на человечину собак. Стальным прутком удобно прощупывать путь по грудам обломков, ведь никогда не угадаешь, что ждет твою ногу. Надежная с виду опора может оказаться ловушкой, где провалившуюся лодыжку поджидают челюсти разорванной арматуры. По останкам супермаркета Рогов пробирался будто по минному полю, тщательно планируя каждый шаг, работая щупом не хуже сапера. Через день-другой куча уляжется, что висит на честном слове – обретет опору, но пока еще руины неспокойны, превращение современного торгового центра в груды хлама оказалось слишком резким.
   Шаг. Еще шаг. Что-то интересное торчит в покрытой гудроном плоскости. Фрагмент крыши? Скорее всего. Трофей оказался не ахти: упаковка одноразовых тарелок, причем мятая. Но Рогов находке обрадовался, ведь какой-никакой, а дополнительный ориентир. Он ведь смутно помнил, где могли располагаться подобные товары. Если предположить, что находку не отнесло далеко, то, пройдя чуть дальше, он окажется на территории, занятой стеллажами с продуктами.
   Хорошо бы прямо сейчас что-нибудь там найти. Вот примерно как эту упаковку: без раскопок, чтобы готовенькое лежало сверху. Трофеи Толика и Наташи невелики, не так уж много машин пережили пожар, в оставшихся удалось разжиться жалкими крохами. Рогов не хотел есть, он хотел натурально жрать. Много, плевать что, чавкая, почти не жуя, с натугой глотая. Сама мысль о том, что в считаных шагах располагается продовольственное эльдорадо, наполнила рот слюной, а желудок даже не забурчал, а скорее взвизгнул от нетерпения, будто изголодавшийся поросенок.
   Словно реагируя на вопль желудка, впереди, там, где, по расчетам Рогова, располагались гастрономические богатства, послышался звук: звякнул металл. В руинах то и дело что-то падало, проседало, обваливалось, но именно сейчас он почему-то понял – это не результат продолжавшихся разрушений.
   Снегопад усиливался чуть ли не с каждой секундой, и даже в трех десятках шагов не разберешь подробности. Да и столько укрытий от взглядов, что при желании пару слонов можно припрятать и ни за что не догадаешься. Может, кто-то такой же, как Рогов, копошится поблизости в надежде откопать что-нибудь съедобное?
   – Эй?! – вопросительно крикнул он, инстинктивно взяв стальной прут на изготовку.
   Ответа не было. Периферийным зрением уловил в снежной круговерти движение, не укладывающееся в общий ритм метели. Обернулся. Вроде ничего. Померещилось… наверное. И звук, будто камень неустойчивый под ногой повело. Уже чуть дальше. Уходит кто-то? Или руины продолжают успокаиваться?
   Да поди пойми…
   Ветер сыпанул в лицо снежным зарядом, завыл, резко меняя направление. Рогов понял, что, если еще немного стемнеет, он рискует не найти путь назад. Мрак надвигался со всех сторон, и надвигался быстро. Пробираться дальше, в надежде найти огромный сырокопченый окорок и ящик тушенки, перехотелось. Возможно, позже, жуя просроченное печенье и сомнительного качества чипсы, найденные в машинах, он сильно пожалеет о своей нерешительности. Но это будет потом.
   Сжав арматуру покрепче, Рогов развернулся и, оглядываясь на каждом шагу, направился в сторону автостоянки.

Глава 5

   Просыпаться не хотелось. Вопреки смутным обещаниям Влада дачу, тем более еврейскую, возвести он не смог. Как именно должна выглядеть семитская дача, Рогов не представлял, но в том, что в ней очень тепло и уютно, не сомневался.
   Уюта не было. Ну нет так нет – не страшно, но ведь и тепла тоже не было. Зато было то, что даже на самой завалящей даче не бывает: дым, выедающий глаза, занимающаяся от костра одежда, при том что спина льдом покрывается, и толкотня слева и справа – слишком много соседей для столь скромного по объему помещения.
   А еще ветер решил поспорить с уверениями Влада, начав задувать со стороны склона, где располагался вход. Его пришлось закрывать в полной темноте, под массированным обстрелом снежными зарядами. Естественно, ни о каком качестве работ не могло быть и речи, так что сквозняк получился знатный. При этом тяга костра ухудшилась, что прибавило дыма.
   Но и это еще не все. Крышу, как и все прочее, делали второпях, в основном из деталей автомобилей. Где-то недоглядели, и вблизи дыры, оставленной под дымоход, оказался пластик. Возможно, изоляция автомобильной проводки или другое что. Да не важно, важно то, что пластик разогрелся на славу, завонял, потек, начал капать вниз. В том числе и на Рогова. Пожар не случился, но приятного мало. Так и лежали, закрывая лица от горячего «дождя».
   То просыпался, то проваливался в забытье: вот так и ночь прошла. Под утро перестали скрипеть от напора стихии стенки, да и рев за ними стих. Причем произошло это чуть ли не мгновенно, как будто кто-то отключил горы от ветра за неуплату, одним движением опустив рукоять рубильника.
   И вот тогда Рогов наконец заснул. По-настоящему.
   Просыпаться не хотелось. Это почти всегда неприятно, а после такой ночки втройне. К тому же вместо будильника кто-то неизвестный голосом профессионального пропойцы задорно сыплет стихами, безбожно их перевирая. Не до стихов сейчас, да еще в таком исполнении.
   Разум, нехотя просыпаясь, наконец полностью осознал простой факт: коллектив собрался скромный, голоса всех до единого Рогов хорошо изучил, но этот слышит впервые.
   Таких гнусавых здесь точно не было.
   Арматурный пруток никуда не делся, несмотря на непростую ночь. Поудобнее его перехватив, Рогов рывком сел, уставившись на вход, столь героически заделанный ночью. Сейчас его частично расчистили, и было видно, что за ним намело приличных размеров сугроб. Возможно, именно благодаря этому в помещении стало меньше задувать, да и потеплело, что весьма способствовало крепкому сну. Не зря ведь Влад вчера разглагольствовал о теплоизоляционных свойствах этого, так сказать, материала. Может, и далеко ему до пенопласта и прочего, но толк тоже есть.
   Незваный гость выглядывал из-за этого самого сугроба. Был он невысокого роста, и более ничего о внешности сказать не получалось. А что еще скажешь о человеке, который закутан в разнообразное тряпье по макушку? Надо быть именитым египтологом, изучившим не одну сотню мумий, чтобы различить особенности.
   – Ты кто?! – сонно пробурчал Рогов.
   – Я?! – как-то уж очень изумленно, явно фальшивя, вскинулся стихоплет.
   – Да, именно ты.
   – Я добрый человек, разве это не очевидно?
   – А звать тебя как, добрый человек?
   – Не надо меня звать, я сам прихожу.
   – А чтобы имя узнать, паспорт твой смотреть надо?
   – Так нет у меня никакого паспорта, имеется только справка об условно-досрочном освобождении, – жизнерадостно ответил гость, печально добавив: – Только я ее в залог оставил. В библиотеке за книжку, «Изоморфное мышление для одаренных индивидуумов» почитать брал. Раз уж ты так страдаешь от неразделенного желания познакомиться, то называй меня Кирилл Антонович. А лучше не надо, что-то не прет меня сегодня от официоза. Давай…
   Договорить не успел.
   – Эй! Киря! – донеслось снаружи.
   – Чего? – обернулся «Кирилл Антонович».
   – Копаешься там чего?!
   – Копаются, друг мой Паша, в дерьме, а у меня данное занятие интереса не вызывает. Я занимаюсь совсем другим, а именно: пребываю в некоторой растерянности от осознания того простого факта, что верю людям на слово, а они этим злоупотребляют.
   – А попроще никак?!
   – Я вообще хотел на эсперанто доложиться. Ну ладно, уговорил: так и быть, отчитаюсь на понятной для подобных тебе примитивов фене. Слышь, ты, че за дела вообще? Тут кодла целая на лежке. Кто базарил, что здесь один затихарился? А?! Попутал?
   – Тон сбавь, шут гороховый.
   – Паша, да я же по твоей просьбе над собой издеваюсь – не мой это язык. И сам посуди теперь: как тут мне теперь не быть в растерянности?!
   – Гони всех наружу, идем к тебе.
   – А у вас как? Догнали?
   – Ушел. Рванул так, что пуля не догонит.
   – Как так? Даже не шмальнули для порядка?
   – Прыткий, мы его даже увидеть толком не успели.
   – Малой?
   – Не, не крыса. Один по следам, да и следы мелкие, почти детские, считай. Непонятно только, почему убежал, мы и пальцем тронуть не успели.
   – Что тут непонятного? Ты на себя со стороны глянь: в фильм ужасов без всяких проб примут. Ты за главную мумию прокатишь, Нефертити, или кто там у них самым главным фараоном был.
   – Гони уже этих, глянем, кто такие. А Малого успеем прищучить, некуда ему деваться.
   Переговоры Рогову не понравились. Очень уж неприятный голосок у второго, невидимого: с нервными, скорее даже агрессивными нотками, да и обсуждение какое-то настораживающее. К тому же он говорил о себе во множественном числе, а в то, что он является представителем правящего королевского дома, не верилось. Значит: там минимум двое. Плюс этот балагур Киря. И какой-то Малой, неласково обзываемый крысой. Судя по обрывкам информации, незваные гости его разыскивают, а тот не слишком стремится к встрече с ними.
   Слово «шмальнуть» Рогову не понравилось сильнее всего. Сказанное таким голосом и в такой обстановке, оно с вероятностью близкой к ста процентам говорит о наличии у пришельцев оружия и готовности это оружие применить. И то, что направлено оно в сторону неизвестного Малого, не утешает: повернуть в другую недолго.
   Пробудившиеся соратники помалкивали, но, похоже, сделали аналогичные выводы, озвученные наконец Владом:
   – Рогов, ты бы это, глянул, сколько их, что за люди, чего хотят. Нервные они какие-то.
   В то, что это долгожданные спасатели, никто почему-то не поверил.
   Выбраться оказалось непросто. Сугроб был велик, а снег свежий и рыхлый. Пришлось выкапываться, потом кое-как выкарабкиваться. Щурясь от солнца, ярко светившего с лишенных даже намека на облачность небес, Рогов осмотрелся. Пришельцев оказалось пятеро, с виду все мужчины, хотя в отношении парочки особо замотанных гарантировать это нельзя.
   Не старики, не подростки. У каждого в руках или трубы отрезок, или арматуры кусок. В принципе Рогов и сам с таким ходил, но здесь, очень похоже, эти предметы не только в роли инструментов.
   – Раз, два, три, – считал выбирающихся тот, которого Киря называл Пашей. – Ну ни хрена вас тут набилось в будку собачью. Жратва есть хоть какая?
   Все молчали, так что отвечать пришлось Рогову:
   – Ничего нет.
   – А если найду? – вклинился самый мелкий из пришельцев, с голосом столь визгливым, что так и тянуло назвать бабьим.
   – Удачи. – Рогов пожал плечами.
   – А ели что тогда? – уточнил Паша. – Чем жили вообще?
   – Вчера пару «бичпакетов» нашли в грузовике и по машинам мелочовку разную. Крохи, в общем.
   – Ну-ну. А перед магазином расположились типа случайно?
   Откуда им известно про магазин, Рогов спрашивать не стал, ответив прямо:
   – Хотели его раскопать. Вчера не успели, укрытие делали, да и метель мешала.
   – Понятно. – Паша отвернулся, раздал указания: – Идем к тем скалам, проверим на следы. Где-то крысы обязательно выберутся, так что должны найти. Ну и округу проверим. Ты, Киря, остаешься с этими. Пусть копают магазин. Следи, чтобы копали как следует, потому что вернемся мы очень голодными. Если Малой появится, беги к нам, зови сразу.
   – Так, может, еще кого со мной оставить? Тогда ведь и бегать не придется, сами вопрос решим.
   – Нет. Хватит тебя. Малой толпу увидит, не полезет разбираться, кто с кем и как. Это я так, на всякий случай подстраховываюсь. – Паша развернулся к Рогову. – Ты здесь за старшего, с тебя и спрос будет, если не выкопаете ничего. Жратва нужна, и быстро.
   – Во-первых, я не старший. Во-вторых: ты кто такой, командовать тут?
   Паша устало покачал головой:
   – Вот не хочу с тобой ссориться. Не до тебя мне вообще. Просто делай что сказано, нет у нас времени на долгие разговоры. На этом беседу завершаю, взяли ноги в руки и бегом к магазину.
   Рогов в принципе и сам планировал сегодня заняться раскопками, но изменение обстановки ему не понравилось. Конфликтовать с ходу с пятеркой противников – себе дороже, так что для начала попытался было разобраться с наездом словесно.
   – Мы тебе не батраки: если нужна еда, оставайтесь здесь, копать вместе будем. – Рогов категорически не желал подчиняться командиру, отдающему приказы таким тоном. Да и кто он вообще такой?
   – Что ты сказал?! Борзоты переел? Видно, что сыт, раз рот не закрывается. Вон магазин, идите уже по-хорошему, не надо людей злить, и без вас тошно.
   Паша, наверное, некачественно предупредил, потому как Рогов угрозу всерьез не воспринял. Не такие уж страшные эти «гости», так что надо сразу на место поставить, пока на шею не вскарабкались. Вот прямо сейчас и объяснит, что к чему.
   Рогов открыл рот и даже вроде бы что-то успел сказать. А может, и не успел. Воспоминания стерлись. Просто в один миг мир вспыхнул и погас.

Глава 6

   Рогов даже не заметил, что и как его вырубило. Вроде никогда не жаловался на реакцию, а здесь даже удар не успел заметить. Или с головой от всего случившегося проблемы начались, или голод в компании с холодом сыграли нехорошую шутку. Что-то вроде бы говорить начал? Нет, уже не вспомнить. Моргнул тогда, кажется. Уж очень яркий свет с небес, лучи солнечные отражаются от чистейших снегов, набрасываются со всех сторон, куда ни отворачивайся. Моргать часто приходится.
   Вот и доморгался, ротозей…
   Сел, потряс головой. Гудела она очень уж нехорошо, и челюсть плохо слушалась. Потрогав, обнаружил припухший подбородок и на совесть расквашенную губу.
   – Очухался? – жизнерадостно поинтересовались над ухом.
   Повернувшись, Рогов обнаружил, что Киря остался в одиночестве, все его дружки успели куда-то уйти, как и остальной народ.
   – Что это было? – Умнее вопроса подобрать не получилось.
   – Да Паша тебя приголубил своим коронным с правой, – так же радостно просветил Киря. – Он с утра жизнью недоволен, будто блохастый кот после стирки, а тут ты ему задвигать начал, что народ у тебя слишком уж слабоват, пусть своих, мол, в помощь подкинет, и вообще, понесло тебя разводить долгие бесперспективные дебаты на тему понятий и взаимной правоты. В общем, по итогам не прав оказался ты, Рогов. Тебя ведь Рогов звать?
   – Вообще Дима я, да только все Роговым зовут, зови и ты. А не прав не я, а Паша. Где он?
   – Горишь желанием прямо сейчас доказать ему его неправоту? Скажу коротко: не надо. Туши такие желания по мере возникновения, не давай им расти.
   – Не лезь не в свое дело.
   – Вот тут ты опять не прав, потому как это мое.
   – Сказал же: не твое.
   – Видать, тебе прилетело слишком много, с головой прям беда. Объясняю просто, почти по буквам: мне сейчас поручили приглядывать за вами. Сказано было всем вам дружно копать, а не шастать по округе, так что Пашу искать тебе не придется.
   Рогов не страдал телесной немощью, ростом обижен тоже не был, со спортом дружил, так что выпрямился, грозно сверху вниз посмотрел на оставшегося невозмутимым Кирю и мрачно спросил:
   – А то что? Ты, что ли, остановишь?
   – Я?! – изумился Киря. – Я тебе что, шлагбаум, останавливать кого? Вот скажи мне, Рогов, такую простую вещь: что ты сейчас видишь вокруг? Можешь не отвечать, я тебе сам расскажу. Вон там, например, гора вверх идет, и далеко шагать там не получится, такие кручи начнутся, что без дирижабля не заберешься. Справа и слева тоже горы, и кушать там, надо признать, нечего. Вниз если отправиться, так тоже вариант не очень: пропасть там без дна. Ты бы ее только видел, страх, а не пропасть.
   – Видел…
   – Ну сам, выходит, все знаешь. Тут, Рогов, имеются только развалины эти, и еще маленько развалин наверху, под самой кручей. Да и те в основном из того получились, что с кручи той попадало. Плохо там совсем, все в труху почти, причем мелкую. Это я к тому тебе сообщаю, что пожрать в этом околотке найти реально только здесь. Нормально найти, а не сухой «сникерс» в бардачке с презервативами. Так что деваться тебе отсюда, получается, некуда. Значит, от Паши с его требовательностью и нервозностью тебе ну никак не уйти. Это, конечно, если хоть немного жить хочешь.
   – А я разве сказал, что уходить собрался?
   – А что тогда? Решил Паше, так сказать, ответную вежливость устроить? Сказал же тебе: забудь. Часто видел, чтобы в один удар крепкий парень уходил? А ушел ты не в два и не три, сам понимать должен. Гляжу на тебя и что вижу? Уж хлюпиком язык не повернется назвать. Тогда что было? А было это то, что боксер Паша, и боксер не последний. А в бокс всерьез кто идет? Да тот, кто мозги свои совсем не жалеет. А не жалеет их кто? Да тот, у кого нет их. Вот сам вспомни: много ты умных боксеров знаешь?
   Осознавая, что у Кири талант из простых вопросов устраивать долгие и никому не нужные дискуссии, Рогов тем не менее не удержался от ответа:
   – Ну… Мохаммед Али точно не дурак.
   – Ага, почти согласен. Вот только подкосила его не подагра какая-нибудь, а как раз болезнь Паркинсона. Ты в Интернете глянь, что это означает.
   – Очень смешно…
   – Ну я тебе и без Интернета могу сказать – это означает, что с головой у него все плохо. В общем, дела таковы, что Паша убьет тебя, если не перестанешь злые морды корчить. Порядок нужен, и вообще, нарываться всегда вредно. Злой он сегодня после того, что Малой отчебучил, так что не надо усугублять. Вот возьмет и застрелит, пистолет у него есть. Хотя нет, зачем ему стрелять, руками замолотит, особо не напрягаясь. Он боксер без наличия мозгов, а ты два дня не жрал толком, так ведь? Доходить начинаешь, не противник ты ему. Груша ты для битья, вот кто. Пошли, братан, тебе поработать надо, глядишь, и обиды забудутся старые. Пошли, говорю, вон твои как надрываются, им помощь требуется, причем срочно.
   – Психи вы, – буркнул Рогов и, развернувшись, направился к раскопкам.
   Мужики и правда работали, некрасиво оставить их без помощи. Ну а Паша… С ним еще будет время разобраться.
   – Не обобщай, я вот, к примеру, точно не псих, – заявил семенивший позади Киря.
   – Это всего лишь твое мнение.
   – Ага. И причем оно самое что ни на есть правильное.
   – Откуда вы вообще взялись… такие.
   – Так с небес скатились, почти как ангелы безгрешные.
   – Ну-ну…
   – Правду тебе сказал, мне верить надо. Разве не слышал, как я про верх говорил? Вот именно с того самого верха мы и спустились.
   – С вершины горы, что ли?
   – Зачем с вершины? Там вообще нет вариантов спуститься, говорил же: круча смертоубийственная. Но добавлю, что внизу на ней как бы балконы там и сям. Дома и все остальное везде грохнулись, а на балконах тех задержалось кое-что местами. Это я про имущество всякое. Ну и люди, кому повезло, потому как невезучие вниз сразу попадали, там жмуров, что зеленых мух в деревенском сортире. Мне вот повезло. Хорошим людям часто везет, давно такое дело заметил. Долго, правда, мыкался, никак эскалатор вниз найти не мог. Ну ладно, загнул я про эскалатор: искал хоть что-то такое, где можно спуститься, не переломав ноги последние. Так и встретился с Пашкой по пути. При нем тогда четверо были: Федор, он же просто Федька, Грач и Малой со своей барышней. То есть тогда она как бы не его еще была, а такая же, как все, удивленно рот разинувшая, сама по себе. Никто же не понимал, что тут к чему, как, за что, куда теперь деваться. Я вот всякое в жизни видел, но даже я в тот момент подрастерялся чуток. Вот так и шли дальше вместе.
   – А где теперь Малой, почему его так ищут?
   – Так крысой позорной он оказался, как после такого не искать?
   – Не понял.
   – Ох и темный ты, Рогов. Вот скажи мне, ты как насчет туго брюхо набить: присутствует такое желание?
   – Издеваешься?
   – Что ты, я разве способен на такое? Ты слушай рассказ мой и поймешь суть вопроса. Слушаешь? Ну так продолжаю. Вот мы первый день крошки хлебной не видели. На второй, внизу уже, начали копаться по обломкам, кое-что на зуб кинуть нашли. А потом подвалил подарок от доброй фортуны: машина, а в ней сумок две штуки. И набиты они были так, что вот-вот лопнут. Я тебе скажу, не последние люди за покупками на той машине прокатились. Все не с помойки, и про бухнуть для аппетита не забыли. Ну у нас сразу праздник начался. Сели, значит, закинулись, ну и выпили, чтобы теплее стало. С голодухи развезло чуток, Пашка тогда даже начал с Малым деваху делить. Ну сам знаешь, как по пьяни иной раз случается с дамским делом. Делили они делили, так и спать завалились, не поделив. А толку делить, если скудость быта никак не располагает к тесным отношениям? Дураки что тот, что другой, я им так и сказал. Не особо прекрасным утром просыпаемся мы – и что видим? А видим, что нет нашей Елены Троянской. Только вот вместо яблока раздора пропало у нас кое-что другое. А именно: те самые сумки, в которых еще немало чего оставалось.
   – И Малой, – добавил Рогов.
   – О! Сам догадался! Я сразу понял, что не дурак ты. Ну не гений, само собой, но вряд ли пропадешь из-за скудоумия. Вон, пруток возьми, вместо ломика тебе сойдет, и давай командуй своими. Я пока костерком займусь, а то продрог что-то за высокоинтеллектуальными беседами.
   – Чего сам-то не идешь работать?
   – Друг мой Рогов, а известно ли тебе, что от работы даже самые выносливые лошади имеют склонность дохнуть? А я ведь всего лишь слабый человек с подорванным здоровьем, даже справка на то есть. То есть была где-то. Ладно уже, ты давай, давай, организовывай процесс. Твои без руководства хуже скучных обезьян, такие же бестолковые, только и умеют, что рожи тупые строить.
   – Ольгу Михайловну надо освободить от работы. – Рогов отступать не собирался. – Пусть у костра сидит.
   – Это ты о ком сейчас?
   – Ну женщина с нами немолодая. Она еле ходит, задыхается сильно, куда ей работать.
   – А, так вот ты о ком. Ну так все, нет ее уже.
   – Как нет? – не понял Рогов.
   – Так померла она.
   – Как?
   – Да хорошо померла: во сне. Вы все выбрались из норы своей, а она нет. Как легла с вечера, так и не поднялась. Тихо во сне ушла, так бы все уходили, земля ей пухом. Ну не совсем земля, обложили камнями со всех сторон и сверху, снежком присыпали. Копать, сам понимаешь, тут не вариант: мерзлота.
   – С ней же все… Она ведь не жаловалась ни на что. Нормальная вечером была. Ничего не говорила, поела, как все. Как она могла умереть?!
   – Рогов, тут у нас не абы что, тут горы. И очень высоченные горы. И еще забросило нас сюда резко. Вы даже молодые ходите рты разинув, с дыханием паровозным. Кислорода вон мало, костры не горят, а издеваются над нами. Похлебку сварить и то проблема будет: вода кипит при смешных температурах, вряд ли даже до девяносто получится разогреть в простой посуде. Разрежение воздуха – слышал о таком? Вот из-за этого давление пониженное сильно, даже кипяток кипит не так, как полагается, потому как триста метров в высоту – это минус один градус к точке кипения. Вот, учись, покуда я жив. У покойницы, думаю, давление как раз повышенное было, пожилой народ часто от этого дела страдает. Плюс холод, кушать нечего, со всех сторон непонятки сплошные, стресс на стрессе катается туда-сюда. При таких делах и молодому не стыдно откинуться.
   – Она ничего нам не говорила, ни слова…
   – А что ей было вам говорить? Вы кто вообще такие: светила врачебных наук? Или у вас хотя бы волшебные таблетки есть от всех болячек?
   – Ну… в машинах аптечки.
   – Ага. Бинтом просроченным замотаться, весь толк с тех аптечек. Бери давай пруток, работа стоит без твоего мудрого руководства.

   – Ну чего там? Чего? – Толик прямо-таки воплощал нетерпение.
   Рогов проверил, хорошо ли забит очередной камень, ответил не в тему:
   – Вроде держится, на голову уже не завалится. Хотя…
   – Ну так давай, смотри под него. Видно даже отсюда, полки там, и не совсем пустые.
   – Спокойнее, у нас не тот случай, чтобы торопиться.
   – Не знаю, как ты, а я уже хозяйственное мыло сожрать готов. Хоть что-нибудь надо на зуб кинуть, без разницы что.
   Рогов, забивая очередной камень-подпорку, невесело усмехнулся:
   – Ну тогда у меня для тебя плохая новость: все, что мы выкопаем, уже как бы и не совсем наше. Некий Паша будет решать, кто, что и сколько съест. А так как рядом с нами я его не наблюдаю, как минимум придется ждать его возвращения.
   – Да ну брось уже. Киря разве против будет? Да и чего он нам сделает?
   Оценив надежность проделанной работы, Рогов все же не стал торопиться забираться в щель под опасно зависшей плитой. Лучше еще пару подпорок устроить, жизнь ведь дороже времени, тем более собственная. Ну и заодно можно товарищу мозги немного прочистить.
   – Послушай, Толик. Я вот кое-что не пойму. Тебе на вид под сорок, не меньше. Это если судить по физиономии. А по голосу и поведению половину разве что дашь.
   – Так ты угадал. Двадцать мне. С кожей проблемы давно уже, болячка не лечится, вот и выгляжу так. С самого детства это.
   – Понятно… Тогда поясню кое-что. Ну сожрем мы сейчас что-нибудь, наплевав на Кирю с высокой колокольни, а потом придет Паша, и как быть? С ним, если ты не забыл, еще трое, причем Федька и Грач с ним вместе сюда попали, если Киря не врет, и очень может быть, еще там, раньше, интересными типчиками были. Можно сказать, одна шайка, и ребята крепкие. А у нас что? Когда Паша меня вырубил, хоть кто-то слово против сказал? Молчишь? Вот такие дела. Толку мне самому теперь лезть? По морде просто так получить? Смысла не вижу. Хочешь в этой жизни справедливости, так не стой в сторонке.
   – Но ведь у Паши пистолет, я сам видел.
   – А я ведь не войну с ним затеять хочу. Паша из тех людей, кто на шею влезет, еще и кнутом подгонять начнет, дай только почувствовать слабину. Не дашь себя с ходу смять, так сам подлизываться начнет, в друзья набиваться, порода такая. Один я никто, а вместе уже сила, с которой сразу считаться придется. Людей у него всего ничего, а где-то в округе Малой бродит, с которым все непросто. А может, и не только он, уж сильно Паша нервный, да и у Кири этого глаза бегают, будто не все рассказывает. Ты ведь сам мне говорил, что в таких условиях люди быстро звереют: мародерство, бандиты и прочее. Мы Паше сейчас очень нужны, да и он нам тоже, если прямо говорить. Малой кучкой непросто сейчас выживать. Вон даже дрова собирать Наташу послали, потому что некому больше. А какой из нее сборщик? Ну и убежище надо получше делать, с продуктами полный завал. Да со всем завал, куда ни плюнь. Спасатели не появятся, не надейся, так что самим придется выкручиваться. В общем, если решил начать с Пашей разборки на тему «кто лишнее съел», то прежде хорошо подумай. Тема ведь не из тех, с которых стоит начинать знакомство. Малого ведь почему крысой назвали? Потому что украл у своих. То, что ты тут на зуб кинешь, такой же кражей могут запросто объявить. Дальше рассказывать или сам все осознал?
   Толик последний вопрос проигнорировал:
   – Слушай, а ты чего, точно уверен уже, что не будет спасателей?
   – Опять двадцать пять… Вон небо чистое, как в первый день. Где следы от поисковых самолетов? Или хотя бы пассажирских. Сколько мы здесь уже торчим? И за все время никого и ничего. Забудь ты уже про спасателей, думай, как без них выкрутиться.
   – Я про такое раньше только в книжках читал…
   – Ладно, сворачиваем базар, следи за плитой. Если хоть что-то покажется не так, кричи сразу.
   – Что не так? Не понял?
   – Да что угодно. Я под нее сейчас полезу, не хочу, чтобы прихлопнуло.
   – Так вроде хорошо подперли.
   – Ага. На любом кладбище полно таких, кто так же думал.
   – Ну чего там? – Толик и минуты не смог выдержать молчание.
   – Мокро тут…
   – Так вода давно замерзнуть должна.
   – А кто тебе сказал, что здесь вода? Банки разбились, в них маринад соленый, ему холод покрепче надо, чтобы схватился.
   – Маринад? Что хоть было-то? Осталось целое?
   – Принимай. Оливки вроде, с косточками. А дальше жестянки какие-то, не пойму что. Но тоже овощное.
   – Эх, сейчас бы мясного, согласен даже на тушенку китайскую. Но сойдет любое, тащи сюда все.
   – Тяжело пролезть, места там совсем мало. Приподнять бы эту плиту хоть чуть-чуть…
   – Давай я. Я щуплый, мне там гораздо проще будет.
   – Сперва все что рядом выгребу, потом решать будем. Ты складывай в ящик сразу, и смотри стекло не побей.
   – А знаешь, я бы на твоем месте ну очень бы мечтал Паше морду как следует начистить. А ты вот думаешь обо всем сразу. Правильно это.
   – Я тоже мечтаю о его морде. Еще как мечтаю. Но думать тоже надо. Ладно, давай ты уже дальше, мне здесь не развернуться.

   Паша вернулся вечером в настроении весьма ниже среднего. Впрочем, с утра оно у него ничуть не выше было. Не надо быть гением, чтобы догадаться: поиски Малого результатов не дали.
   Но и совсем безрезультатными их не назовешь, ведь нашлись другие люди, пять человек. Все как один выглядели плохо. Не в том смысле, что пострадали, а какие-то заторможенные, с потухшими взглядами, вялыми движениями и склонностью впадать в ступор через шаг. Стресс тому причиной, голод или какие другие факторы, Рогов не знал, но вряд ли дело лишь в лишениях последних дней. Ведь столбы дыма люди видели изначально, но никто из найденных не попытался добраться до хорошо заметных костров.
   Придираться к работе Паша не стал. И даже найденные продукты не осмотрел. Свой нос туда засунул Грач – похоже, явно давний знакомый, очень уж фамильярно держался. Субтильного телосложения субъект с голосом визгливой бабы и скверным характером. Раскритиковав все и всех, он, захлебываясь слюной, первым побежал к лагерю с одним из ящиков в руках.
   К удивлению Рогова, Паша не стал занимать их жилище (если это примитивное убожество можно так назвать). Вместо этого дружными усилиями огородили площадку за микроавтобусом, где развели большой костер. Паша со своими людьми расположились вокруг, а остальным было сказано забираться в убежище.
   Там и вчера не очень-то просторно было, а с новоприбывшими получилась банка консервированной скумбрии. Большой огонь нечего и думать разводить, так что одна надежда на теплую ночь. Благо ветер так и не возвратился, да и снежинки за весь день ни одной не упало.
   Кое-как расположились в дикой давке, и наконец настал светлый миг: в «конуру» заглянул Киря, принеся с собой неслыханно приятный аромат, источником которого являлось грязного вида ведро в руках.
   – Привет обитателям царских хором, – с порога произнес он. – Вы тут, случайно, покушать не желаете?
   – А ты попробуй догадаться, – ответил Влад, на последнем слоге сглотнув слюну. Дух от ведра шел прямо-таки сногсшибательный.
   – Ну так я вам принес… даже сам не знаю, супчик или кашу. Ладно, кулешом варево назовем, не баландой же. В общем, держите свою пайку.
   – Гороховый? – уточнил Влад.
   – Ага, он самый: калорийный, вкусный, но с последствиями. Так что костер можете тушить, надобности не будет в нем сегодня, якутская печка вам на всю ночь обеспечена. Приятного, в общем, аппетита. Ах да, чуть не забыл. Тарелки вот, одноразовые, мятые слегка, ну так это невеликая беда. Ложек не имеется, так что извиняйте, жрите руками. Только не подавитесь в спешке, взгляды ваши мне не нравятся, явно торопиться собрались.
   Ничего вкуснее Рогов в жизни не пробовал.

Глава 7

   Еще вчера знакомство с группой Паши началось для Рогова с сокрушительного нокаута, а сегодня он, один из самых физически сильных членов коллектива, вместо того чтобы раскапывать руины, рассиживался на треснувшем пластиковом стуле возле костра, держа под рукой увесистый обрезок газовой трубы. Напротив, на таком же предмете мебели, восседал Киря. Вдвоем они занимались тем, что Паша называл «присматривать за народом и окрестностями, а то мало ли что».
   Паша нервничал, причем не на ровном месте: были кое-какие основания. Вчерашние поиски Малого не привели к успеху, но при этом было совершено немало открытий, как полезных, так и не очень.
   Из приятного: присмотрели перспективные участки для последующих раскопок, разыскали несколько выживших, получили более-менее подробное представление о масштабах перенесенной местности, подробно изучили ближайшие окрестности.
   То, что не очень приятно: не нашли ни малейших намеков на то, что люди здесь бывали до переноса. Не один раз натыкались на свежие человеческие следы, так что народ здесь есть, но почему-то не торопится бежать на дым костров. Непонятно, как они выживают, не разводя заметного огня, и настораживает скрытное поведение. Мы ведь существа социальные, в такой ситуации любим сбиваться в стаи, а не поодиночке бродить. Отсюда вывод: или чего-то опасаются, или недоброе замышляют.
   В общем, Паше было от чего занервничать, ведь как ни крути, а теперь за все в ответе именно он. Это как раз один из тех случаев, когда власть не очень-то радует.
   Было и еще кое-что странное – это количество трупов. Мертвецов здесь хватает, за день можно не на одну сотню наткнуться, и это с учетом, что многое замаскировал вчерашний снегопад. При этом на некоторых покойниках не видно повреждений. Люди будто уснули: на них не падали обломки зданий, их ничем не придавливало, невозможно было определить причину гибели. И выживших при этом единицы, причем покалеченных среди них практически нет. Понятно, что тяжелораненые могли умереть без помощи в первые часы или даже минуты, но куда девались те, кто получили легкие травмы? Ведь если сосчитать все, то и считать особо нечего: одно подозрение на перелом руки, ссадины, синяки, слегка распоротая лодыжка – полный список того, что нашли в коллективе из полутора с лишним десятков человек.
   Напрашивался неизбежный вывод: основную массу людей убило вовсе не падение с высоты или град обломков, а нечто другое, не оставляющее никаких следов на теле. Что именно, никто не знал: людей с медицинским образованием в коллективе не имелось. Но Рогова очень сильно беспокоила смерть Ольги Михайловны. Пусть она женщина в годах, но на умирающую не походила. Однако не проснулась уже на вторую ночь пребывания здесь. А ведь на ее теле тоже никаких следов не осталось. Может, тот неизвестный фактор все еще продолжает действовать и косит выживших одного за другим – бесшумно, незаметно, без улик?
   Весьма и весьма нехорошие мысли…
   На тот же неизвестный фактор можно списать странное поведение некоторых выживших. Не сказать, что новички слабоумные, но сильно заторможенные – это бесспорно. Придут в себя или нет – не так важно. Важно то, что это нечто неизвестное может быть виновно в воздействии на самое святое, что есть в нашем теле, – мозг. Если развить мысль дальше, то почему бы этим же не объяснить непонятное поведение тех, кто оставляет следы на снегу, но не подходит к дымным кострам? Не исключено, что эти как раз не заторможенные, а очень даже активные. И активность их может быть неприятной и опасной.
   Грач вчера весь вечер жаловался, что попытки пройти по следам ни к чему не привели. Эти неизвестные личности не пропускают ни единой возможности использовать не занесенные снегом скальные массивы, где без собаки-ищейки делать нечего. По его мнению, все дело исключительно в Малом: именно он, спустившись сюда первым, успел наладить контакты с «аборигенами», настроив их против группы Паши. И теперь те таятся, возможно, замышляют что-то. Но это лишь одно из мнений.
   В дикие горы пришел человек, и они зажили странной, зачастую самому человеку непонятной жизнью.

   Киря подбросил в кастрюлю новую порцию снега:
   – Еще пару раз добавки к водичке дам, и чайку погоняем. Люблю я это дело, особенно по холоду и на воздухе открытом. Человеку надо уметь получать радость даже от малости, и счастье не пройдет мимо.
   – Без сахара не люблю, – буркнул Рогов.
   – А я вот с медом и подсохшими баранками пью, так что дальше? Может, сбегаешь по-быстрому, купишь банку того и пакет другого? Ты не подумай, я не жлоб, денег прямо сейчас дам. – В доказательство своей платежеспособности Киря полез в карман основательно поношенного драпового пальто, вытащил жменю купюр. – Видал? И рубли тут у меня, и доллары, и даже фигня какая-то совсем уж нерусская, с иероглифами. Юань, что ли, хрен поймешь их, чурок нерусских, как они сами такое понимают… Ну так чего? Сгоняешь? А?
   – Ага. Вот прямо сейчас и сгоняю. Все брошу и побегу за медом и баранками. Вприпрыжку… Вставай давай, ребята трос приготовили, надо дружно поднатужиться, сами они эту балку за неделю не сдвинут.
   – А домкрат им для чего? В волосатых ноздрях ковыряться?
   – Они его до вечера крутить будут, если не помочь, так что вставай давай.
   Работать Кире, похоже, вера не позволяла, отлынивал мастерски:
   – Рогов, нас вообще-то поставили тут порядок охранять, а не собственные спины надрывать.
   – Вот и наведем. Какой же это порядок, если вшивая балка не дает докопаться до витрин. А там ведь не гвозди лежат, а всякие копчености, колбасы. Стекла разбиты, товар портится. Или ты с душком предпочитаешь?
   – С чего бы ему на лютом морозе портиться?
   – Минус три градуса всего лишь, а в завалах еще теплее.
   – Откуда знаешь?
   – Толик градусник нашел.
   Киря к работе испытывал стойкую аллергию, но, если четко аргументировать неизбежность помощи, долго не ломался. Вот и сейчас резко прекратил препирательства, подкинул в кастрюлю порцию снега:
   – Вернемся как раз на чаек, воды уже порядочно. Слышь, Рогов, а там, под балкой этой, только колбаса? Неплохо бы чего к чаю нарыть.
   – Паша запретил трогать то, что найдем.
   – Ай, я тебя умоляю, ты как маленький! Делать Паше больше нечего, как кипеш разводить из-за пары просроченных баранок. А у меня уже брюхо бурчать устало, между прочим, надо с этим что-то делать, и срочно. И еще…
   Киря осекся столь резко, что Рогов, обычно пропускавший его пространные разглагольствования мимо ушей, заинтересовался:
   – Чего примолк?
   – А ничего. Пошли уже, балку твою колбасную уберем.
   Балка была тяжелая, но трос привязан как надо, и сил в руках хватало. Со скрипом напряженных спин, но сдвинули. И едва это сделали, как Киря вкрадчиво, чуть ли не в ухо забравшись, прошептал:
   – Следят за нами. Виду не подавай, не верти головой, срисуют, что засекли!
   – Кто?
   – Да конь в кожаном пальто! Откуда мне знать, если паспорт они не показывают. Дальше под склоном развалины, вот оттуда и подсматривают. Я пока одного заметил, у костра еще, потому и замолк резко так. Может, еще кто есть, не могу толком разглядеть: прямо таращиться нельзя, искоса плохо видно, я же не косоглазый. Да и не показываются они особо. Или он.
   – Думаешь, Малой?
   – А хрен его знает…
   – Что делать будем? Паша может опять до вечера шастать.
   – Ага, Паша может, он такой, только дай пошляться.
   – Малой из себя что-то представляет? Серьезный?
   – Рогов, а ты думать никогда не пробовал? Зря, интересное занятие. Вот сам прикинь: к чему квадратному бугаю такое погоняло? Прыщ он ходячий, метр с кепкой, карлик-ампутант, мать его от гнома залетела… Но если снюхался с местными, может не один быть. Ствола у них нет, но холодного добра тут полно, так что с пустыми руками не жди.
   – Ствол найти можно при желании. Мы с Толиком банк видели, он говорил, что там охрана вооруженная всегда дежурила.
   – Да будь у этих тел ствол, не следили бы, напали давно. Боятся нас, значит, немного их и жидковаты для серьезных дел. Или вообще один Малой ходит, хочет чего-то. Рогов, нервирует меня все это движение. Я же не картина, маслом намалеванная, чтобы меня вот так разглядывать.
   – Пошли сами глянем. Познакомимся.
   – Давно по голове не получал? Вижу, нравится тебе это дело.
   – Сам только что сказал: боятся они нас.
   – Псы шелудивые тоже боятся, а подойди к миске – за ляжку цапнут.
   Но Рогова уже понесло. Сам не зная почему, он решил, что ему надо непременно разобраться с неведомыми наблюдателями прямо сейчас, сразу, и уж точно не дожидаясь Паши. Не нравился тот ему, по вполне понятным причинам. Порядок он, может, и навел, но это не тот порядок, и не так такое происходить должно.
   Да и какой порядок: бардак. Несколько человек копаются, остальные непонятно чем занимаются.
   Рогов прошел несколько шагов и усмехнулся: Киря не остался на месте, следом движется, ворча под нос. Не без недостатков он, но хороший помощник в таком деле. Хоть выглядит плюгавеньким, но, присмотревшись, каков в деле, понимаешь: сила у мужика есть. Из тех, которые без серьезной мускулатуры, зато жилы крепкие под кожей выпирают. Хорошие работники из таких получаются.
   К Кире, правда, последнее никаким боком не относится.
   Не оборачиваясь, на ходу произнес:
   – Подходим снизу, выскакивать ему на нас тогда придется.
   – Чего это вдруг ему придется на нас переть?
   – А слева и справа все хламом засыпано, не побегаешь, ноги оставишь сразу. Вверх по склону только если рвануть, так нет там укрытий, как на ладони окажешься.
   – А чего им вообще бежать? Выйдут спокойно навстречу, да и настучат по башке. Тебе-то это дело в удовольствие, как посмотрю, а я вот не из таких испорченных. Рогов, ты, если что, не маши трубой, как дубиной. В такой одежке ты как балерина порхать не сможешь, уклониться от замахов тоже проще. Коли их, как мушкетер шпагой. Если получится, прямо в лицо. Можно и в плечи, шею, грудь. Бьется быстро, уклониться трудно, отбить тоже. От толчка шатнет, а то и упадешь. А тогда уже меси со всей дури куда придется. Ковер выбивал когда-нибудь? Вот так и выбивай на совесть, для себя, а не для тещи любимой.
   – Благодарю за мудрые советы, сэнсэй, – издевательски-серьезно ответил на это Рогов.
   – Следуй им, семпай, – буркнул Киря.
   – Чего?
   – Чего «чего»?
   – Что за семпай?
   – Рогов, ты в своей нелепой жизни читал хоть что-нибудь кроме надписи «Минздрав предупреждает» на своем любимом напитке? Обозвал меня сэнсэем своим, понятия не имея, кто такой семпай.
   – Ученик, что ли?
   Ответа Рогов не дождался: среди нагромождений сложившихся железобетонных плит что-то промелькнуло, Киря азартно заорал:
   – Лови! Убегает! Стоять, падаль!
   – Ты за ним, а я в обход, перехвачу, – крикнул Рогов.
   Умом он понимал, что разделяться – не лучшая идея, но интуиция прямо-таки во весь голос кричала, что противник не настолько опасен. Очевидно, за краткий миг зрительного контакта она успела разглядеть многое, жаль только до разума вся информация не дошла.
   Наблюдателя Рогов не видел, но слышал: тот спускался со своей позиции, прыгая с плиты на плиту. Надо признать, получалось это у него на удивление тихо, но все же не бесшумно. Ловкий и храбрый до безумия или просто глупец – здесь не место акробатикой заниматься. Пусть руины уже более-менее устоялись, успокоились, но провоцировать их не стоит. Рогов вон чуть на ровном месте не пострадал: пробегая под зависшей плитой, плечом зацепился за торчащую арматуру. Хорошо что порвалась только ткань, а не собственная кожа с мясом.
   Кирюха улюлюкал во всю мощь легких, но двигался раза в три медленнее беглеца. Осторожничал. Тупик, завал, узкая щель между почти сомкнувшихся плит – Рогов пробирался по настоящему лабиринту, жадно прислушиваясь к шуму, создаваемому беглецом. Надо не прозевать момент, когда тот изменит направление. А изменить обязательно придется, он ведь сейчас направляется влево, к тем самым завалам, где даже самые ловкие черти не сумеют избежать серьезных травм. По спинам дикобразов босиком проще промчаться, чем там.
   Шум уже совсем рядом. Звук приземления, еще, еще, и тут Рогов впервые увидел беглеца. В этой части здания стены почти все уцелели этажа до второго, а то и третьего, а вот перекрытия большей частью обрушились, и лишь местами остались их фрагменты, нависая своеобразными балконами, скалившимися клыками ржавой арматуры.
   Вот на такой «балкон» и прыгнул наблюдатель. Прыгнул с хорошей высоты, гася инерцию, припал к бетону, уперся ладонями. Рогов остановился как вкопанный. Он-то ожидал увидеть очередную «мумию», у которой в лучшем случае лишь лицо из-под неряшливых обмоток проглядывает. Но вместо тряпья приличного вида одежда, вроде той, в которой горнолыжники катаются. И обувь под стиль, а не абы что. Но самое главное даже не в этом. Каскадером, прыгающим по развалинам будто луговой кузнечик, оказалась девушка. Вот это его и удивило, заставило замереть.
   Незнакомка уставилась на Рогова, продемонстрировав личико, сжавшееся в гримасе загнанного в угол пушистого и милого, но все же хищного зверька. Кошка или скорее куница: гибкая, ловкая и укусить всегда готова. Хотя не совсем тот образ. Вот будь белка агрессивным созданием, выглядела бы именно так: даже цвет волос под стать хвостатому грызуну.
   – Не бойся, – как можно убедительнее произнес Рогов.
   Не убедил. Девушка выпрямилась, перепрыгнула на следующий «балкон», а затем ушла вниз, в пустоту, резко и страшно, заставив Рогова похолодеть. Но вместо того чтобы с высоты нескольких метров рухнуть на торчащие из груды обломков жала арматуры, мимоходом ухватилась за водопроводную трубу, легко или скорее даже изящно изменила направление падения, перескочила в оконный проем, а с него так же непринужденно ушла на другую сторону стены, скрывшись с глаз.
   Рогов, рискуя порвать уже не только одежду, но и куда более дорогую ему собственную шкуру, все же успел добежать до окна и увидеть, как ноги беглянки исчезают в едва заметной щели под упавшей плитой. Надеясь, что она там просто спряталась, неспешно добрался, склонился и никого не увидел. Лишь далеко под завалом что-то подозрительно шуршало. Точно такой звук может издавать синтетический материал, если тереть его обо что-то.
   Например, о бетонные плиты.
   – Рогов, ты чем это тут занимаешься? – спросил подошедший спустя минуту Киря.
   Тот указал под ноги:
   – В эту щель ушла.
   – Да сюда помойная кошка не уйдет.
   – А она ушла.
   – Она?
   – Да. Девчонка это. Одна была.
   – Жениться тебе, Рогов, надо, везде уже девки мерещатся.
   – Говорю тебе: девчонка. И ушла именно сюда.
   – Ладно, попробую поверить, хоть и не очень-то верится… – Киря наклонился, внимательно изучил щель. – Похоже, девка не из толстых. Симпатичная небось, с этим делом у них проще, чем у толстух, любой изъян поправить можно, была бы штукатурка.
   – Да уж не уродина. Я ей ничего сказать толком не успел, сбежала пулей. Тут, похоже, ход подземный, или забилась далеко: не видно и не слышно.
   – Да откуда здесь ходы, все раскурочено в полный хлам. Все потому, что дома панельные так просто не сдаются. Если задницу не разъел, то протиснуться много где можешь. Тем более девки гибче нас с тобой, им гораздо проще.
   Рогов, представив, как она протискивается среди груд неспокойного холодного бетона, поежился. Сам бы он ни за что не полез в такие места. Наверное, у него клаустрофобия.
   – И как ее теперь искать?
   – Да никак ты ее не найдешь там, потому как из наших никто туда не полезет даже за большую премию. Да и не пролезет, тут и правда кошачий лаз. Караулить, пока не выберется? Так тут завал на завале, поди пойми, из какой щели она теперь выскочит. Роту ментов надо в оцепление, иначе не уследить.
   – Чего она так нас боится?
   – Да я тоже себя боюсь. И тебя, кстати. Вот глянь на нас со стороны. Что увидишь?
   – Да не все так уж плохо.
   – Чучело говорящее ты, Рогов, и я тоже. Лет ей сколько?
   – Не знаю. Вроде совсем мелкая. Может, даже школьница.
   – Ага, такие всего на свете пугаются. Ты это, опиши, как выглядела она. Может, это девка Малого, которая с ним ушла.
   – Худощавая. Нет, скорее спортивная.
   – Рогов, ты определись уже. Спортивная – это кое в каком теле, с плечами хотя бы, а худощавая – это уже не совсем то. Понимаешь?
   – Да как тебе объяснить… Ну ты знаешь их таких, гибких. Должен понимать. Что пружина, не знаю даже как описать. Видел бы, как ловко уходила. Рост небольшой, волосы светлые, золотистые, длинные, сзади перехвачены. Без шапки, но одета очень хорошо. Даже не просто хорошо: в чистом, ну или почти чистом, и не тряпье, а для зимы одежда, даже на вид теплая.
   – Не, не Танька это. Та рыжая и облезлая, крашеная, и лет ей около двадцатника с хвостиком. Перекраситься, конечно, дело недолгое, вот только не в нашем варианте. Да и зад у нее такой, что не до ловкости, сюда даже половина такого не пролезет, если кувалдой не забить, а волосы по плечи. Так что точно не она.
   – Мне показалось, что девочка эта голодная очень. Выражение лица… Ну не объяснить это…
   

notes

Сноски

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →