Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Частота мурлыканья кошки, независимо от возраста, пола и размера составляет около 25,9 герц.

Еще   [X]

 0 

Законы любви (Смолл Бертрис)

Юная англичанка Сисели Боуэн, фрейлина королевы Шотландии, – украшение эдинбургского двора. Ее поклонникам нет числа, и Сисели готова отдать предпочтение блестящему Эндрю Гордону, но гордый и суровый Йен Дуглас не намерен отказываться от желанной женщины.

Год издания: 2013

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Законы любви» также читают:

Предпросмотр книги «Законы любви»

Законы любви

   Юная англичанка Сисели Боуэн, фрейлина королевы Шотландии, – украшение эдинбургского двора. Ее поклонникам нет числа, и Сисели готова отдать предпочтение блестящему Эндрю Гордону, но гордый и суровый Йен Дуглас не намерен отказываться от желанной женщины.
   Закон Шотландии дозволяет мужчине похищение невесты – и Йен увозит красавицу в свой замок. Теперь прекрасная англичанка в его власти, однако Дуглас не прикоснется к Сисели, пока та не полюбит его всем сердцем…


Бертрис Смолл Законы любви

Глава 1

   – Госпожа, не следует так грубо выражаться, – нервно пробормотала пожилая компаньонка. – Будущей графине подобает вести себя прилично.
   – Как бы там ни было, я не стану воспитывать его бастарда! – повторила Лючана, топнув ногой в кожаной туфельке. Тонкие пальчики раздраженно перебирали алый шелк платья.
   – Цветочек мой, – ласково вмешался мастер Пьетро д’Анджело, – поскольку с нами больше нет твоей дорогой мамы, я воспитывал тебя, как мог, и наставлял, как следует вести себя будущей хорошей жене. В частности, выполнять все просьбы мужа, даже если это тебе не нравится. Граф Лейтон оказывает тебе честь, даруя свое имя и титул.
   – Графу всего лишь нужна богатая супруга, чтобы пополнить его опустевшие сундуки и подарить наследника мужского пола! – отрезала девушка. – Не держи меня за дуру, не понимающую, почему этот человек так стремится повести меня к венцу! И не он один! Таких немало! – Лючана надменно улыбнулась.
   – Только не во Флоренции! – уничтожающе бросил отец.
   Лючана вспыхнула, и, нужно сказать, багрово-фиолетовые пятна, расцветшие на нежной коже, отнюдь ее не украсили.
   – Я знаю, на твою руку есть много претендентов, цветочек мой, – кивнул отец. – но Роберт Боуэн, хоть и беден, принадлежит к древнему роду и, что еще важнее, человек благородный. Он будет уважать и почитать тебя, дорогая. Неужели ты думала, что я отдам тебя первому попавшемуся поклоннику? Скоро я должен вернуться домой и хочу знать, что ты в надежных руках.
   «И на безопасном расстоянии от Флоренции… Возможно, тогда тебя ждет не такой конец, как твою бедную мать…»
   Дочь была как две капли воды похожа на покойную жену, и все же… они такие разные! Каролина была прекрасной и своевольной, но не обладала умом и практичностью дочери. Оставалось только молиться, чтобы этот ум спас его дитя!
   – Я не оспариваю твой выбор, папа, – ответила Лючана уже мягче. – Однако этот англичанин нуждается в моем приданом куда больше, чем я нуждаюсь в нем самом. Вижу, что человек он благоразумный и не пустит по ветру богатство, которое я ему принесу.
   – И ты сможешь посоветовать ему, куда вложить золото, дочь моя, чтобы оно приносило доход.
   – Я постараюсь, папа. Он не будет зря рисковать, но ты со своей стороны должен объяснить, насколько полезно следовать моим советам, даже если это советы женщины, – улыбнулась Лючана.
   – Ах, – вздохнул мастер Пьетро, – если бы только твои братья обладали такими же деловыми способностями… Какой торговец бы из тебя вышел! Сколько богатств ты принесла бы семье и Флоренции! Да, я объясню твоему будущему мужу необходимость прислушиваться к тебе в подобных вопросах.
   Но стоит ли рассказывать правду об истеричности матери Лючаны?
   Вошедший слуга объявил о прибытии графа Лейтона.
   – Немедленно зови! – воскликнул хозяин. – Не заставляй его милость ждать. Паоло, донна Клара, Лючана, оставьте нас. И побыстрее!
   – Помни, папа! Я отказываюсь воспитывать его ублюдка! – сказала на прощание девушка.
   Хотя донна Клара попыталась увести подопечную, Лючана наотрез отказалась. К досаде компаньонки, девушка спряталась за резной ширмой в глубине зала, откуда можно было наблюдать за гостем и слышать беседу.
   – Он довольно красив, – шепнула она донне Кларе, когда вошедший в зал граф Лейтон приветствовал ее отца изящным поклоном. – Не слишком молод и не слишком стар. И вполне способен наградить меня детьми.
   Лючана восхищенно оглядела гибкую фигуру графа. Пусть темно-синий бархат его камзола немного потерт, зато широкие рукава подбиты синей шелковой парчой. Очевидно, вкус у него есть, а вот средств не хватает.
   – Если ваш батюшка прикажет вам выйти за него, пусть он окажется стар и даже горбат, значения это не имеет, вы должны покориться отцу, – чопорно заметила донна Клара.
   – Молчите, старая ворона! – прошипела Лючана. – Я хочу слышать каждое слово!
   Мастер Пьетро д’Анджело поздоровался с гостем, пригласил сесть и знаком велел слугам подать вино и печенье.
   – Теперь, – объявил он, когда оба устроились за столиком, – мы окончательно завершим переговоры о браке между вами и Лючаной, синьор. Остается договориться о некоторых мелочах. Как по-вашему, у Лючаны достойное приданое?
   – Более чем, мастер Пьетро, – кивнул Роберт Боуэн. – Но в чем заключаются эти мелочи?
   Взгляд голубых глаз графа сделался слегка настороженным при известии о неожиданных изменениях в уже согласованном контракте.
   – О, чистые пустяки, синьор, – заверил торговец, заметив, с каким подозрением прищурился граф. – Лючана получила самое хорошее воспитание и обладает деликатной чувствительностью истинной флорентийки. Молю, граф, не обременять ее заботой о вашей незаконнорожденной дочери, – нервно пробормотал мастер Пьетро.
   Черт бы побрал доченьку, поставившую его в такое неловкое положение, но он слишком хорошо знал Лючану, чтобы спорить с ней по этому поводу. Лучше он поговорит с графом, человеком куда более рассудительным и здравомыслящим. Но в любом случае положение у того достаточно отчаянное, чтобы посметь отказать отцу невесты!
   – Мне сообщили, что ребенок так же дорог вам, как мне моя Лючана. Однако моя дочь молода и романтична. Она, как всякая новобрачная, хочет, чтобы вы принадлежали ей целиком. Мечтает выносить вам наследника и не может не ревновать к ребенку другой женщины.
   Пьетро помедлил, с надеждой глядя на графа.
   Роберт Боуэн досадливо поморщился, но, вспомнив, что огромное приданое девушки поможет восстановить фамильный дом предков, находившийся в упадке с тех пор, как первые графы растратили в крестовых походах небольшие накопления от доходов, получаемых с поместья, позволил здравому смыслу одолеть гордость. В отличие от других рыцарей его предки не привезли из походов сокровищ Востока. Они возвращались инвалидами, не нужными никому, даже их семьям. Или не возвращались вообще, оставляя вдов и детей влачить жалкое существование в Лейтон-Холле. Теперь Роберт Боуэн – нынешний и, возможно, последний граф Лейтон – должен жениться на дочери богатого флорентийского торговца в попытке восстановить фамильное состояние и получить сыновей. Да он женился бы на этой девчонке, будь та даже беззубой идиоткой!
   Граф тяжело вздохнул:
   – Моя дочь, мастер Пьетро д’Анджело, – не бастард, поскольку я хотел жениться на ее матери, которая трагически погибла в родах, прежде чем законный брак был заключен. Я потребовал, чтобы право первородства Сисели было признано как Святой Матерью Церковью, так и гражданским законодательством Англии. Когда ей было три года, из Рима прибыли бумаги, объявлявшие ее моей законной дочерью. Английские законы признали это право еще до ее первого дня рождения. Леди Сисели Боуэн – не бастард.
   Господи Боже мой! Теперь нужно как-то оправдать упрямство дочери.
   Мастер Пьетро понизил голос, чтобы никто в зале не услышал его, и подался вперед.
   – Милорд, умоляю, поймите, моя покойная жена Каролина была женщиной крайне чувствительной, – начал он, пытаясь найти подходящие слова. – Если что-то ее расстраивало, она разрывалась между глубочайшим отчаянием и гневом и рыдала часами, пока от слабости не переставала двигаться и подолгу лежала в постели. Или, хуже того, впадала в безумную ярость, и успокоить ее было невозможно. Это напоминало свирепый шторм, который топит корабли в бушующем море. Но я терпел эти капризы, поскольку она была прекрасной женой. Наша дочь, хоть и обладает умом прирожденного торговца, унаследовала чувствительную натуру матери. Боюсь, вы не сможете ничего изменить.
   Ну вот! Он все сказал. И затаил дыхание, ожидая реакции графа. Что, если тот решит разорвать помолвку? Или настолько нуждается в деньгах, что предпочтет не обращать внимания на недостатки его дочери?
   Флорентийский торговец надеялся на последнее. И потому облегченно вздохнул, услышав ответ графа:
   – Ради нежной чувствительности Лючаны я стану потакать ее деликатной эмоциональности, сколько смогу. И даже пойду на компромисс. Поселю Сисели и ее няню Орву в большом коттедже в дальнем конце сада. Может, Лючана захочет поближе ее узнать. Вдруг девочка ей понравится, ибо она умна, очаровательна и добра. Когда настанет время, мое дитя вернется в большой дом.
   – Что же, вполне разумное предложение, – кивнул торговец, сообразивший, что дальнейших уступок от графа ожидать не приходится. Но совесть Пьетро по крайней мере была чиста. Он признался в слабостях дочери. И графу нет необходимости знать, что мать Лючаны Каролина покончила с собой. Правда была известна только мужу и донне Кларе. Священнику объяснили, что Каролина была лунатиком и во сне упала с балкона спальни. Церковь не должна пронюхать, что Каролина в минуты слабости завела любовника и, узнав, что понесла, предпочла покончить с собой, лишь бы не опозорить мужа и семью. Мастер Пьетро так и не узнал имени человека, соблазнившего или соблазненного его женой. Как ни странно, по городу не ходило никаких сплетен на этот счет. Спрятавшаяся за ширмой Лючана, поняв, о чем договорились отец и жених, злобно зашипела, но тут же прикусила губу. Став женой Роберта Боуэна, она получит определенную власть. И отродье мужа по крайней мере не будет путаться у нее под ногами.
   – Он настоящий мужчина, твой будущий муж, – тихо закудахтала донна Клара. – Его ты не обведешь вокруг пальца. Не то что своего отца и братьев!
   – Еще как обведу, – процедила девушка. Разве она не молода? Не прекрасна? И разве лорд не захочет угодить невесте? Он сделает все, чего она пожелает. Стоит только бровью повести, и он станет ее послушным рабом!
   – Возможно, так и будет, – вздохнула донна Клара. – Все мужчины глупцы! Как удачно, что отец привез тебя в Лондон, оградив от неприятных слухов, касающихся твоих отношений с синьором ди Альба! Теперь он может вернуться во Флоренцию и гордо объявить о твоем замужестве и о том, что его дочь стала графиней! Твои младшие братья смогут заключить достойные браки с девушками из знатных домов, укрепив тем самым мощь семейства д’Анджело! Помни, что говорят во Флоренции: мужчина без денег – мужчина без веса. Ах, если бы ты только не связалась с ди Альбой!
   – Между нами ничего не было! – солгала Лючана. – Я просто развлекалась в ожидании, пока папа найдет мне подходящего мужа.
   – Я тебе верю, – кивнула донна Клара, хотя в душе сильно сомневалась. Если девушка лишилась добродетели, обвинят ее, донну Клару. Она была бедной родственницей, и если ее выгонят, идти некуда. И что тогда с ней будет?! Лучше молчать и во всем поддакивать девчонке.
   – Синьор Альба настоящий негодяй! Он надеялся получить твою руку, предварительно опозорив тебя в глазах всей Флоренции.
   – Он был беден! – пренебрежительно бросила Лючана. – Зачем мне бедняк, когда за мной ухаживало столько богатых поклонников?! Альба красив, но глуп!
   – Но и ты поступила не очень умно, связавшись с ним, – мягко упрекнула донна Клара. – И вот теперь тебе придется выходить замуж в Англии. Граф тоже беден, но благороден и уважаем в обществе. Ты будешь графиней. Он получит богатство, а ты и твои дети – титул. Это выгодное соглашение и за многие века заключалось сотни раз.
   Слуга, спешивший к выходу, остановился, увидев женщин.
   – Хозяин послал за вами, мадонна. Сказать ему, что вы здесь?
   – Шут! – прошипела донна Клара, попытавшись дать слуге подзатыльник, от которого тот ловко увернулся. – Передай, что синьорина скоро выйдет к господам. А ты, дитя мое, следуй за мной. Нужно поправить прическу и платье, если хочешь понравиться графу.
   – О, я понравилась бы ему, даже будь у меня косые глаза и кривые зубы, – сухо обронила Лючана и, выйдя из-за ширмы, приблизилась к мужчинам и грациозно присела в реверансе. – Папа!.. Милорд!.. – обманчиво мягким голосом пропела она, скромно опустив глаза, и поспешила сесть на табурет у ног отца. Однако граф Лейтон подал ей руку и поднял с табурета.
   – Ваш батюшка говорил со мной о ваших тревогах относительно моей дочери. Я вполне вас понимаю. Но вам следует знать, что моя дочь всеми признана законной. И как таковая, будет числиться среди моих наследников. Если вы не дадите мне сына, она когда-нибудь унаследует титул и поместье. Однако надеюсь, вы подарите мне несколько сыновей, мадонна Лючана.
   – Прогуляйся с графом, – велел мастер Пьетро. – Вам следует узнать друг друга получше, прежде чем праздновать свадьбу.
   Роберт Боуэн положил изящную ручку девушки на сгиб локтя и направился к выходу.
   Когда они отошли на достаточное расстояние, Лючана объявила:
   – Я рада, что вы не заставляете меня делить вас с вашей дочерью.
   – Ее зовут Сисели, – спокойно ответил граф.
   – Мне все равно. Я никогда ее не увижу.
   – Да, вам совершенно не обязательно с ней встречаться. Вы будете слишком заняты. Богатое приданое и репутация вашей матушки как женщины плодовитой сделали вас достойной звания моей жены. Будете день и ночь лежать на спине, раздвинув ноги, пока не забеременеете моим ребенком. Я желаю сыновей, леди, и желаю их от вас.
   Роберт толкнул ее в темный угол и, сжав лицо ладонями, обжег губы яростным поцелуем.
   Сердце Лючаны громко забилось, когда большая рука графа обняла ее за талию, а вторая стиснула грудь. Пальцы нашли сосок и стали пощипывать.
   – Мне известны слухи насчет ди Альбы! – прорычал Роберт.
   – Ложь… – простонала Лючана.
   Граф Лейтон понимающе усмехнулся.
   – Посмотрим, леди, – язвительно бросил он, прикусив мочку ее уха. – Я не глупец. И если у вас на левом бедре есть крошечная родинка в форме сердца, я буду точно знать, кто из вас двоих лжец: вы или ди Альба.
   Он снова стал целовать ее.
   – Я девственна, – настаивала Лючана, бледнея. – Клянусь невинностью Пресвятой Девы! Я девственна.
   – И это я скоро узнаю, леди, – жестко бросил граф и, снова рассмеявшись, добавил: – Не бойся, Лючана. Меня влечет твое богатство, а не твоя добродетель. Но предупреждаю: с этого момента ты должна оставаться верна мне, мне одному. Если когда-нибудь я узнаю, что ты мне изменила, – убью тебя собственными руками, и любой суд меня оправдает. Ты все поняла? Больше ты не станешь распутничать.
   Ледяной взгляд голубых глаз обдавал ее холодом.
   – Да, милорд, – прошептала Лючана. – Но клянусь, что ни одна мужская плоть не проникала в мое тело. И не проникнет. Кроме вашей, конечно.
   Боже! А ведь англичан считают холодными людьми, но про этого такого не кажешь! Он возбуждал ее. Воспламенял. Лючана чувствовала, как между ее нижними губами собирается влага. Она уже почти влюблена в него и трепещет в могучих руках. Роберт не будет делить ее ни с одним мужчиной, но и она не захочет делить его ни с одной женщиной! Даже с его маленькой дочкой!
   Граф не знал, насколько искренней была с ним его нареченная, но все же верил, что Лючана – женщина благородная, и то, что случилось во Флоренции, не повторится в Англии. Он случайно узнал от вернувшегося из Флоренции друга о сплетнях, ходивших насчет синьора Винсенте ди Альба и Лючаны Марии Пьетро д’Анжело. Некоторые утверждали даже, будто отец увез девушку потому, что та была беременна. Но Роберт знал, что это неправда, поскольку отец и дочь пробыли в Лондоне больше года. Друг рассказал также, что синьор ди Альба по уши в долгах и убедил кредиторов, что, когда мастер Пьетро с дочерью вернутся, он получит богатую жену.
   – Вы верите мне, милорд? – тихо спросила Лючана, умоляюще глядя на него. Не получив ответа, она прижалась к нему. Граф тихо рассмеялся, распознав ее нарастающее вожделение.
   – Скоро, малышка, – пообещал он, гладя ее шелковистые волосы. – Мы не станем медлить со свадьбой.

   Через несколько дней брачные контракты были подписаны в лондонском доме мастера Пьетро, в присутствии специально приглашенного из Вестминстерского аббатства священника. А после этого должна была состояться свадебная церемония, граф Лейтон увез бы новобрачную домой, в Лейтон-Холл в Глостершире, где ей надлежало управлять домом и молиться о даровании сыновей.
   Лючана едва не падала в обморок от волнения.
   – Ты уверена, что я все еще девственница? – спросила она донну Клару, отведя последнюю в сторону. – Старая ведьма знала, что делает?
   – Она обследовала тебя и выяснила, что его пальцы слегка надорвали преграду твоей невинности, хотя в целом она еще нетронута. Однако нужно, чтобы твой муж был полностью удовлетворен. Поэтому сегодня мы начинаем обрабатывать твой девственный проход квасцами, чтобы как можно больше его сузить. Тогда его «петушок» с большим трудом проникнет в твое тело, и граф будет так возбужден и этим, и твоими криками боли, что не заметит, как легко порвется твоя девственная преграда! И кровь обязательно будет! Но ты также возьми с собой в постель пузырек с куриной кровью, чтобы граф не сомневался в твоей добродетели, детка.
   – Но мне будет больно, – пожаловалась Лючана. – Когда граф прижимал меня к себе, я чувствовала его плоть. Он такой огромный!
   – Тебе придется вынести небольшую боль, зато муж убедится, что он единственный протоптал твою любовную тропинку! Лучше это, чем несчастная супружеская жизнь, полная подозрений и оскорблений.
   – Отец сказал, что ты останешься в Англии со мной, – заметила Лючана.
   – Я очень рада, потому что предана тебе, и не только потому, что мы связаны узами крови. Я всегда буду хранить твои секреты и всегда буду заботиться о тебе.
   – Старая ворона, – любовно пробормотала Лючана. – Я рада, что ты останешься со мной, но отныне тебе придется обращаться со мной уважительно.
   Сама Лючана втайне была счастлива, что старая компаньонка остается с ней. Донна Клара зачастую служила для нее голосом разума, и Лючана была достаточно умна, чтобы это понять. И потом, будет с кем поболтать на родном языке и к чьим мудрым советам прислушаться.
   Венчание состоялось ясным майским утром. Среди гостей были как богатые иностранные торговцы, так и несколько друзей графа. Новобрачным предстояло провести ночь в доме мастера Пьетро. Менее чем через час после того, как парочка удалилась в спальню, искренние крики боли Лючаны, придавленной тяжелым телом мужа, донеслись даже до холла, где задержались последние гости. Последовали одобрительные кивки в сторону мастера Пьетро. Тот горделиво улыбался. Теперь все сплетни, пущенные синьором ди Альба, сами собой заглохнут и мастер Пьетро вернется в любимую Флоренцию, чтобы рассказать всем о блестящем замужестве дочери.
   Наверху, в брачной постели, граф вперился взглядом в предательскую родинку на пухлом бедре новобрачной:
   – Откуда он узнал?!
   – Как-то мы поехали кататься верхом, было очень жарко. И остановились охладиться в речке. Боюсь, я слишком высоко подняла юбки, – солгала Лючана, целуя его.
   Роберт предпочел поверить, поскольку ее женский проход оказался столь узок, что вряд ли знал еще чье-то вторжение, кроме его собственного. Его плоть встретила достаточное сопротивление, чтобы поверить в ее девственность, а кроме того, на простыне расплылось кровавое пятно. Граф знал, что Лючана не получила наслаждения от их первого соития. Но об этом он позаботится в будущем.
   Они собирались уехать на следующий день. Но оказалось, что новобрачная не в состоянии ехать: между ног сильно саднило. В брачную ночь он брал ее трижды, и она наконец познала плотские восторги. Граф втайне радовался, узнав, что она способна испытывать страсть. Значит, ему не придется заводить любовницу.
   Наконец, через три дня после свадьбы, они выехали из дома. Мастер Пьетро пообещал нанести им визит до возвращения во Флоренцию.
   Лючане понравился ее новый дом, хотя и требующий ремонта. Но отец обеспечит ее всем необходимым, чтобы обставить комнаты по ее вкусу и сделать их обитаемыми.
   Конечно, придется нанять садовников и серьезно потрудиться над садами. Но слуги с радостью подчинялись новой хозяйке. И если графиня Лючана иногда бывала резковата, они надеялись, что она слишком молода и неопытна и со временем это пройдет.
   Через два месяца прибыл мастер Пьетро д’Анджело и очень обрадовался, обнаружив, что дочь уже беременна. Оказалось, что Лючана вполне довольна новой жизнью и своим мужем. Пьетро провел в их доме несколько прекрасных недель, прежде чем вернуться в Лондон, откуда должен был проследовать к себе на родину.
   Донна Клара заверила, что все хорошо и что, когда родится ребенок, она пошлет почтового голубя с известием.
   – Ее расстраивает только одно обстоятельство, – призналась она хозяину.
   – Его дочь, – вздохнул торговец.
   – Да, граф ежедневно навещает ребенка.
   – Ты видела ее?
   Донна Клара кивнула:
   – Очаровательная малышка. Умная и хорошо воспитанная. Она могла бы стать прекрасной компаньонкой графини. Но мадонна Лючана не желает ни с кем делить мужа. Слугам велено даже не упоминать о ребенке в присутствии леди, ибо она безумно ревнует. Может быть, со временем…
   Мастер Пьетро покачал головой:
   – Нет, Клара. Если она не хочет принять ребенка сейчас, значит, не примет никогда. Особенно если носит своего собственного. Даст Бог, Лючана родит сына, и это может умерить ее ревность, хотя никогда не уничтожит ее окончательно. Только не позволяй ей навредить девочке. Ты ведь знаешь, какой она иногда бывает!
   – Я постараюсь уберечь обоих. Ради любви, которую питаю к твоей дочери, и за все хорошее, что ты мне сделал, особенно после смерти мужа. Я не позволю стыду и позору пасть на дом Пьетро д’Анджело, – заверила донна Клара перед тем, как попрощаться и пообещать молиться за его благополучное возвращение во Флоренцию.
   Лето сменилось осенью, а затем и зимой. Второго февраля, на Сретение, в году тысяча четыреста четырнадцатом от Рождества Христова, Лючана, графиня Лейтон, родила первенца, сына, крещенного Чарлзом. Тринадцать месяцев спустя, двадцать третьего марта, графиня родила второго сына, Ричарда, а через десять месяцев, в снежный, последний день января на свет появился Генри Боуэн.
   Граф был очень доволен плодовитостью жены. Сыновья росли здоровыми и крепкими. Однако он боялся, что хрупкая Лючана не вынесет частых родов, а трое детей в течение трех лет способны убить и более крепкую женщину. Наконец он поделился опасениями с донной Кларой.
   – Придется взять любовницу, чтобы было в кого изливать свою похоть, – вздохнул он.
   Донна Клара покачала головой.
   – Лючана убьет вас, если узнает. А она узнает. Ее ревность не имеет границ. Мне известно снадобье, которое я могу ей давать. Оно не позволит Лючане забеременеть слишком скоро.
   – Но что на это скажет церковь? – забеспокоился Роберт.
   Донна Клара лукаво усмехнулась.
   – А что скажет церковь, узнав, что вы взяли любовницу? – парировала она.
   – В таком случае делайте, как считаете нужным, – решил граф.
   Пожилая женщина слишком хорошо знала питомицу, чтобы прямо предложить зелье. Она просто стала подавать по утрам хозяйке отвар, который должен был помочь восстановить силы. Через несколько недель она предложила Лючане другой напиток, способствующий гладкости и здоровью кожи. Тщеславная графиня поспешила принять совет компаньонки и пила зелье каждый день. Граф продолжал наслаждаться прелестями жены, но та больше не беременела.
   В один прекрасный летний день, когда Генри Боуэну едва исполнилось десять месяцев, его отнесли в сад и усадили на маленькое шелковое одеяльце, где он нежился под летним солнышком вместе со старшими братьями. Чарлзу, наследнику графа, было два с половиной года. Он бегал за мячом, который бросала нянька. Ричард, средний сын, только что научился ходить и радостно ковылял по дорожкам. Молодая нянька то и дело его ловила. Неожиданно оба наткнулись на маленькую девочку.
   – Орва! – воскликнула няня Ричарда, нервно оглядываясь. – Разве тебе можно сюда ходить?
   – Хозяин не запретил моей госпоже гулять в саду, Элис, – ответила Орва, высокая худая женщина с ранней сединой и проницательными темно-серыми глазами.
   – Кто эти мальчики? – удивилась Сисели.
   – Твои единокровные братья, куколка моя, – ответила Орва. – Элис, это старший?
   – Нет, средний. Лорд Ричард, – ответила Элис, подхватывая извивавшегося парнишку. Услышав свое имя, он вырвался и с хохотом потопал прочь на толстеньких ножонках.
   Элис взвизгнула, но Сисели, смеясь, ловко поймала брата за руку.
   – Нет-нет, озорник, оставайся с Элис! Орва, сколько у меня братьев?
   – Трое! – выпалила Элис. – Только мы гуляем по ту сторону живой изгороди.
   – О, позвольте мне их увидеть! – воскликнула девочка и обошла высокие зеленые кусты, где увидела Чарлза и малыша Генри. – Здравствуйте, – приветствовала она. – Я леди Сисели Боуэн, ваша старшая сестра.
   Плюхнувшись на одеяло рядом с лежавшим на спине Генри, она пощекотала его животик. Тот залился восторженным смехом и стал размахивать ручонками. Няньки в ужасе уставились на девочку, хорошо зная, чем все может обернуться, и заранее сочувствуя малышке.
   Орва обошла кусты и, взяв Сисели за руку, подняла с одеяла.
   – Пойдемте, миледи. Ваш отец достаточно ясно объяснил положение дел, и если вас здесь найдут, быть беде.
   Не успели слова слететь с языка Орвы, как в саду появилась графиня Лейтон и, увидев детей вместе, завизжала так, словно разверзлись адские бездны и демоны явились за ее душой. Мальчишки дружно заревели.
   – Она здесь, чтобы заколдовать моих сыновей! – вопила Лючана. – Убейте ее! Убейте! Донна Клара! Не позволяйте ей навредить моим сыновьям!
   Графиня вцепилась в длинные волосы Сисели и принялась избивать малышку.
   – Подзаборница! Тут нет ничего твоего! Мои сыновья – истинные наследники! Подзаборница! Подзаборница!
   Орва, вначале застигнутая врасплох, быстро опомнилась и, решительно выступив вперед, вырвала девочку у Лючаны.
   – Не смейте касаться миледи, мадам! – отчеканила она, унося плачущего ребенка.
   Но и Лючана достаточно быстро оправилась от потрясения. Какая-то простолюдинка посмела едва ли не драться с ней!
   Лючана развернулась и злобно уставилась на несчастных нянек.
   – Вас выпорют! – прошипела она. – И милорд вам не поможет, поскольку слугами командую я! Немедленно в дом! Оставьте моих сыновей в более опытных и заботливых руках и возвращайтесь, чтобы получить наказание! Как вы посмели позволить этой незаконной твари оказаться рядом с моими дорогими мальчиками?
   – Это Элис! – вскричала нянька Генри. – Она их привела!
   – Да, – поддакнула нянька Чарлза в надежде обратить гнев госпожи на несчастную Элис.
   – Мой маленький хозяин убежал, и я погналась за ним, – запротестовала Элис, видя, чем может кончиться дело. – Я говорила им, чтобы уходили, миледи! Говорила!
   – Однако они не ушли. Ты получишь самое суровое наказание, Элис. Чтобы знала свои обязанности.
   – Но это она позволила девочке коснуться мастера Генри! – защищалась Элис показывая на няньку Генри.
   – Она коснулась моего бесценного младенца?
   Графиня театрально прижала руку к сердцу.
   – Иисусе милостивый! Незаконная дрянь навела чары на моего сына! Значит, это ты получишь самое жестокое наказание! А потом всех сошлю в деревню! Больше вы никогда не подойдете к мальчикам!
   Услышав шум, в саду появилась донна Клара.
   – Что тут произошло? – осведомилась она, глядя в бледные испуганные лица. Дети ревели в три голоса. Обозленная графиня металась по дорожке. Все заговорили разом, но донна Клара каким-то образом сумела их понять. Обняла хозяйку и стала нежно утешать. – Ну-ну, детка моя. Ничего дурного не случилось. Глупая случайность, вот и все. Успокойся, ты пугаешь мальчиков. Уверена, что Элис и другие действовали согласно твоим желаниям. Они постарались отослать дочь графа. Ты ничего бы не узнала, если бы случайно не пришла в сад.
   – Служанка девчонки меня оттолкнула! – злобно прошипела Лючана.
   – И граф должен узнать об этом, дитя мое, – заверила донна Клара, погладив графиню по голове. – Идем в дом. Ты расстроена и должна прилечь. У меня есть чудесное, успокаивающее нервы питье.
   – Сначала я должна выпороть этих дряней! Они меня ослушались!
   – Нет, дитя мое, они хорошие служанки. Просто их застали врасплох. Никто тут не виноват. Они сделали все, чтобы уладить эту историю, и их не стоит наказывать.
   Донна Клара повела Лючану прочь, что-то бормоча по-итальянски.
   Позже она рассказала обо всем графу. Тот допросил нянек и позвал в дом Орву.
   – Мне сказали, что ты оттащила графиню от моей дочери?
   – Так и было, – не задумываясь, ответила Орва, – когда она стала избивать миледи. Малышка вся покрыта синяками, милорд. Неужели вы позволите, чтобы с вашей дочерью обращались подобным образом?
   Она спокойно смотрела на графа.
   – Расскажи, как все было, – попросил Роберт Боуэн.
   Орва тихо и бесстрастно поведала всю историю. Граф понял, что из двух женщин именно она говорила правду. Няньки сыновей были вне себя от страха и тряслись при одном имени Лючаны. Очевидно, они считали, что именно от нее зависят их судьбы.
   – Леди Сисели не пыталась навредить вашим детям, милорд, – повторила Орва. – Она поймала маленького лорда Ричарда, когда тот пытался сбежать от Элис. Потом села рядом с младенцем и пощекотала ему животик. И совсем не подходила к лорду Чарлзу.
   – Остальные твердят, будто она сглазила старших и прошептала магические заклинания в ухо Генри, – заявил граф.
   – Что?! – взорвалась Орва.
   Роберт, не сдержавшись, расхохотался.
   – Знаю, это чушь и вздор, но ради мира и покоя в моем доме я отныне запрещаю Сисели выходить в сад. И скажу ей об этом сам. Жаль, что я не в силах смягчить неразумную и ни на чем не основанную ревность своей жены, но что тут поделать?
   – Это дурно, милорд, дурно и неправильно запрещать миледи встречаться с братьями и родными, но я повинуюсь, – искренне ответила Орва.
   Вечером граф сидел за книгой в библиотеке, когда в комнату заглянула донна Клара.
   – Милорд, – начала она, – я долго колебалась, прежде чем прийти, но обещала отцу госпожи уберечь не только ее, но и вашу дочь. При виде леди Сисели в моей госпоже проснулась неуемная ревность. Она подговаривала меня отравить малышку, чтобы навсегда от нее избавиться. Я не могу позволить ей пойти на преступление. Но она не должна узнать о моем визите, милорд. Если Лючана посчитает, что я предала ее, никогда меня не простит. И найдет способ отомстить. Кроме того, она того и гляди обрушит позор на дом своего отца: возьмет на свою душу грех – убийство невинного ребенка!
   Роберт, потеряв дар речи, потрясенно уставился на донну Клару. Он знал, что Лючана ревнива, но чтобы до такой степени?! Замыслить убийство ребенка?!
   – Я должен отослать дочь из Лейтон-Холла, – неожиданно для себя выпалил он.
   – Возможно, это наилучший выход, – согласилась донна Клара. – Очень многие отдают детей на воспитание в другие семьи.
   – Да, но кому ее отдать? – задумался граф.
   – Расскажите госпоже о своих намерениях, – посоветовала донна Клара. – Ее гнев немного поутихнет, а вы сможете спокойно найти для девочки достойную семью.
   – Вы хорошая женщина, донна Клара, – кивнул граф. – Что бы ни случилось, вы всегда будете иметь крышу над головой в Лейтон-Холле и место в моей семье.
   Донна Клара встала и грациозно кивнула:
   – Спасибо, милорд, но я пришла сюда не для того, чтобы предать миледи, а чтобы не дать ей погубить свою бессмертную душу.
   – Разумеется, – согласился граф и, проводив женщину взглядом, попытался решить, что делать. Ему вообще не следовало жениться на Лючане. Но кто мог стать его женой? Когда Энн умерла в родах, Роберт понял, что больше никого не полюбит так сильно, как ее. Она была дочерью его управителя. Они выросли вместе. И даже являлись дальними родственниками. Энн происходила из еще более бедной ветви семьи Боуэн. Она покинула его, но осталась Сисели и поместье с большим, требующим ремонта домом. У Роберта не было денег даже на то, чтобы заплатить слугам, которые оставались с ним из чувства долга и за неимением другого дома. У него просто не было иного выхода, кроме как жениться.
   Он мог бы взять в жены девушку из знатной английской семьи, но с маленьким приданым. Или поискать отпрыска богатого торговца, готового платить за титул для своей дочери. У Лючаны было огромное приданое, а ее отец спал и видел свою дочь графиней. Граф без лишнего шума проверил историю семьи и узнал все сплетни о будущей жене. Но поскольку ничего не было доказано, а в постели она оказалась девственницей, да потом еще родила ему трех крепких сыновей, он был доволен. Кроме того, Лючана обладала воистину деловым умом, и ее советы всегда оказывались верными. Роберт быстро становился очень богатым человеком.
   Но безрассудную ревность жены по отношению к дочери становилось все труднее держать в узде. Он не позволит ей навредить Сисели. И в то же время не может подвергнуть Лючану публичному процессу, обвинив в убийстве.
   Роберт глубоко вздохнул. Донна Клара права. Как бы он ни любил дочь, придется отдать ее на воспитание. Но в какую семью? И что он может предложить в обмен этой семье? Нужно все хорошенько обдумать.
   Граф вышел из библиотеки и поднялся в спальню жены. Лючана ждала его. Лицо жены было залито слезами, и при виде мужа она начала всхлипывать. Сцена показалась достаточно знакомой, и Роберт едва не рассмеялся вслух.
   – Что тебя беспокоит, дорогая? – спросил он, садясь на край кровати и целуя ее руку.
   – Я так боюсь, Роберто! Генри могли убить сегодня! Твоя подза… дочь желает зла моим мальчикам! Что станется с нашими сыновьями?!
   – Даст Бог, они вырастут настоящими мужчинами. И я решил отдать Сисели на воспитание в другую благородную семью, чтобы она заняла свое законное место в этом мире. Когда-нибудь я найду ей достойного мужа.
   – Вы отсылаете дочь из дома, милорд? – ахнула Лючана. Куда девались слезы и боязливые взгляды?!
   – Как только найду для нее подходящую семью, – пообещал Роберт Боуэн. – Это не займет много времени, а пока что я запретил ей выходить в сад, дорогая.
   Он погладил ее длинные распущенные волосы.
   – А ее нянька, которая напала на меня? – жестко спросила Лючана.
   – Орва уедет вместе с Сисели, – пообещал граф.
   – Ее следует наказать за наглость! – не унималась Лючана. – На моем плече, в том месте, куда вонзился большой палец этой твари, остался синяк.
   – Ты избила мою дочь ни за что ни про что, – холодно ответил граф. – Орва сказала, что Сисели вся покрыта кровоподтеками.
   – Но девчонка пыталась убить мое дитя! – запротестовала Лючана.
   – Ей всего семь лет, и она чиста сердцем, – отрезал граф. – Она знает о существовании трех единокровных братьев и очень хотела познакомиться с ними. Мы оба знаем, что она не пыталась сделать ничего плохого. Ты ревнуешь к моей дочери, и я пытался разубедить тебя, но ничего не вышло. Этот печальный инцидент больше не повторится, поскольку я отсылаю дочь из дома ради ее собственной безопасности. Но знай, что я уже положил на имя Сисели огромную сумму, чтобы найти для нее лучшую партию.
   Нечасто муж говорил с ней столь сурово, и в таких случаях Лючана знала, что это не пустые слова. И все же не могла позволить ему полностью себя усмирить.
   – Не медли и поскорее найди семью для девчонки. Я не позволю, чтобы наши сыновья жили в постоянной опасности.
   – Опасность существует исключительно в твоем воображении, Лючана. Забудь о ней, и все мигом уладится.

Глава 2

   – Время неподходящее, Роберт, – чистосердечно ответил сэр Уильям. – Но может, ты пристроишь девочку в знатный дом, если что-то пообещаешь королю взамен. Он, как все Ланкастеры, не любит оказывать милости даром.
   – Ему понадобятся деньги на ведение войны, – кивнул Роберт. – Возможно, я сумею ему в этом помочь. Флорентийские банкиры стремятся из всего извлечь пользу, а у меня там много друзей.
   – На следующей неделе король прибудет в Виндзор, – сообщил сэр Уильям. – Я уезжаю туда через день-другой. Приглашаю и тебя. По крайней мере я могу ввести тебя в его круг.
   После отъезда родственника Роберт взял лошадь и поехал в коттедж, где жила дочь. Услышав конский топот, девочка выпорхнула из дома навстречу отцу. При виде Сисели его сердце болезненно сжалось. Она так похожа на мать: те же густые вьющиеся рыжеватые волосы и зелено-голубые глаза. Когда она вырастет, станет такой же красавицей, как Энн. Если не красивее… Даже сливочно-белая кожа унаследована от Энн, вместе с длинными темными ресницами и розовыми щечками. Но совершенство портил огромный фиолетовый синяк на левой скуле.
   – Папа! Ты приехал! Я думала, ты на меня рассердишься! – смущенно бормотала девочка.
   – Но за что, куколка? – спросил граф, обнимая ее и целуя правую щеку. Девочка поморщилась, когда он случайно задел синяк, что заставило графа мрачно нахмуриться.
   – Я не хотела злить твою жену, папочка. За что она меня так ненавидит? – вздохнула Сисели.
   Сжав маленькую ладошку, граф повел девочку к скамье перед коттеджем, усадил ее и сел сам.
   – Я не могу приукрашивать правду, куколка, – начал он. – Твоя мачеха безрассудно ревнива. Она не хочет, чтобы в моей жизни была еще какая-то женщина, кроме нее. Как ни печально, я не могу ее изменить и приехал сюда, чтобы объявить о своем решении. Орва! Иди сюда!
   Дождавшись появления няньки, он продолжил:
   – Ради твоей безопасности и благополучия единокровных братьев я собираюсь отдать тебя на воспитание в достойную семью. С тобой будут знаться другие девочки из благородных семей. Госпожа хозяйка дома научит тебя всему, что ты должна знать к тому времени, когда ты сама станешь женой и хозяйкой. Рано или поздно я найду тебе мужа. Орва поедет с тобой и будет по-прежнему заботиться о тебе. Ты не можешь вечно оставаться в Лейтон-Холле.
   – Когда мы едем? – тихо спросила Орва.
   – Пока не знаю. Я с сэром Уильямом через несколько дней отправляюсь в Виндзор. Сейчас придворные очень заняты, но если повезет, я поговорю с самим королем. И постараюсь сделать мудрый выбор. А пока что, Орва, держитесь рядом с коттеджем. Нежелательно, чтобы графиня и Сисели снова увиделись. Ты меня поняла? – многозначительно спросил граф.
   Орва кивнула:
   – Я поберегу маленькую госпожу, милорд.
   – Я когда-нибудь увижу тебя снова, папа?
   – Разумеется, куколка! К сожалению, твоя мачеха не желает поделиться с тобой своим поразительным умением ведения домашнего хозяйства. А ты должна овладеть этим умением, чтобы управлять собственным домом. Большинство девочек твоего возраста воспитываются в приемных семьях. Не ты первая, не ты последняя, Сисели. А пока я буду в Виндзоре, Орва сошьет тебе несколько красивых платьев из тканей, которые возьмет в кладовой. Ты будешь самой красивой юной леди в любом доме, где станешь жить.
   Роберт нагнулся и поцеловал дочь в щеку, стараясь не задеть синяка.
   – А теперь я должен вернуться домой. В следующий приезд я сообщу, куда ты отправишься.
   – Иди в коттедж, дитя мое, – велела Орва. – Мне нужно поговорить с твоим папой.
   Сисели немедленно повиновалась.
   – Отослали бы вы ее из дома, если бы не этот случай? – напрямик спросила Орва.
   – Не знаю, – так же откровенно ответил Роберт. – Она должна получить знания и умения, которые может дать ей только знатная леди. Донна Клара призналась, что моя жена просила помочь ей отравить Сисели. Думаю, отослав девочку, я сохраню ей жизнь. Не позволяй Сисели есть то, что не приготовила своими руками. Ты все поняла?
   Орва кивнула, неодобрительно поджав губы.
   – Я слышала, эти итальянцы привыкли устранять врагов ядами, – заметила она.
   Граф вздохнул и пожал плечами:
   – Что еще я могу сделать?
   – Найти нам хороший дом, милорд, – ответила Орва. – А когда придет время, дать моей госпоже доброго мужа.
   – Обязательно, – пообещал граф.
   В Виндзоре кузен, как обещал, сумел представить его королю. Но того больше интересовала подготовка к войне, чем судьба дочери какого-то графа. Однако Генриха нельзя было назвать человеком бессердечным. Видя разочарованное лицо графа, он сказал:
   – К сожалению, я не смогу выполнить подобную просьбу, но отошлю вас к своей добрейшей и любимой всеми матушке, королеве Жанне, с просьбой помочь вам.
   Обрадованный граф низко поклонился и поблагодарил короля, который велел слуге проводить гостя к королеве и немедленно забыл о посетителе.
   Приемная вдовствующей королевы была наполнена просителями. Лорду Боуэну пришлось подождать, однако королевский слуга не ушел и, представив графа королеве, изложил его просьбу.
   Королева Жанна была второй женой Генриха IV. Дочь короля Карла Наваррского Злого и его жены, французской принцессы, она сначала была женой герцога Бретонского, от которого родила девять детей. После смерти мужа она правила от имени старшего сына, пока тому не исполнилось двенадцать лет. Потом ее выдали за овдовевшего короля Англии, отца шестерых детей. Хотя король и королева были достаточно молоды, чтобы иметь детей, союз их оказался бесплодным. Но отпрыски Генриха IV обожали мачеху.
   Просидев в приемной несколько часов, граф Лейтон и королевский слуга были приглашены в покои королевы Жанны. Граф низко поклонился и поцеловал отягощенную кольцами тонкую руку.
   – Его величество король просил вас помочь этому джентльмену, мадам, – объявил слуга и попятился к выходу, оставив графа в обществе королевы и ее дам, которые расселись по всей комнате, занятые шитьем, вышиванием и тихой беседой.
   – Что я могу сделать для вас, милорд?
   Граф максимально внятно и быстро объяснил положение, в котором оказался. Он не винил во всем жену, но постарался говорить так, чтобы королева Жанна поняла его тревогу и отчаяние.
   Королева медленно кивала и, выслушав просителя, вздохнула:
   – Да, милорд, я понимаю ваши трудности. Но виноваты отчасти вы. Вам не следовало переселять дочь в другой дом. Этим вы ее унизили и поставили в неловкое положение. Очевидно, ваша жена избалована и никогда не встречала сопротивления со стороны родителей. Но даже если бы она приняла девочку, лучше вам отдать ребенка на воспитание. Полагаю, приданое у нее есть?
   – Да, я положил на ее имя деньги. Они хранятся у лондонского менялы Айзека Киры.
   Услышав сумму, королева тихо ахнула.
   – Да, милорд, это большие деньги. Вам не составит труда найти ей достойного мужа безупречного происхождения. А пока что мы должны отыскать для нее подходящую семью.
   – Для меня будет большой честью, если вы соизволите предложить такую семью, ваше величество. Мой род древний и благородный, однако мы всегда жили уединенно, избегая связей, которые могли бы запятнать позором нас или тех, кому мы служим.
   – Что же, – заметила королева Жанна, – нет ничего дурного в осмотрительности и осторожности. Скажите, сколько лет вашей дочери?
   – Исполнилось семь, мадам.
   – Ее чему-то обучали? На каких языках она говорит?
   – На английском и французском и понимает церковную латынь, мадам. Умеет считать. Ездит верхом и обладает прекрасными манерами.
   – В таком случае ей необходимо лучшее общество, – заключила королева Жанна. – Вдова Сомерсета вышла повторным браком за Томаса Плантагенета, герцога Кларенса. Она оставила своих детей от Джона Бофора в чужих семьях. Генрих, старший сын, сейчас получил титулы отца и живет в своем доме. Трое братьев живут в разных семьях и служат разным господам. Сестры тоже остались в доме. Младшей всего четыре. Но я собираюсь забрать свою тезку Жанну Бофор, которой скоро будет девять, и оставить жить при королевском дворе. Ваша дочь получит место среди ее молодых компаньонок. Итак, все решено. Привозите дочь ко мне, милорд.
   Роберт был потрясен. Он и представить не мог, что его Сисели получит столь высокую должность! Воспитываться в доме матери короля – честь, достойная более высокого имени.
   – М-мадам, – пролепетал он, краснея за собственную неловкость. – Моя семья не заслуживает такой милости! Простите, но уверены ли вы, что готовы принять мою дочь? Я у вас в долгу, причем таком огромном, что сомневаюсь, смогу ли его выплатить.
   – Мне сказали, что вы умеете разумно вкладывать деньги, – снова удивила его королева. – Интересное занятие для столь древнего и почтенного имени, как ваше. Так это правда?
   – Да, мадам. Моя жена разбирается в подобных вещах, поскольку ее отец – известный флорентийский торговец. Я смогу советовать вам, мадам, куда лучше вложить деньги. Вам будет довольно лишь спросить меня.
   – Время от времени я буду посылать за вами, милорд, – кивнула королева, – и стану спрашивать вашего мнения по финансовым вопросам. В начале июля привозите ребенка в мой любимый дом, Хаверинг-атте-Бауэр, можете прислать с ней служанку. Когда она подрастет, я сама найду ей мужа. С вашего позволения, конечно.
   – Спасибо, мадам, – с поклоном ответил граф Лейтон и, повинуясь взмаху ее руки, удалился.
   По дороге домой он, не повидав жену, остановился у коттеджа, где жила Сисели. Девочка бросилась ему на шею. Орва стояла в дверях, вопросительно глядя на хозяина.
   – Давайте посидим у очага, – предложил граф. – Сегодня сыро, и туман еще не поднялся с полей.
   Он сел и усадил дочь на колени. Орва поднесла ему небольшой кубок с вином и тоже села. Когда Роберт навещал свое дитя, им было не до церемоний.
   – Мне невероятно повезло, малышка, – начал граф.
   – Ты нашел подходящую семью для меня, папа? – спросила Сисели, и граф с ужасом услышал нотки страха в нежном голоске.
   – Не семью, куколка, а королеву Жанну! – ответил он с деланным энтузиазмом. – И у тебя будет подружка. Еще одна девочка, которая тоже приедет к королеве Жанне. Ее маленькая тезка, леди Джоанна Бофор. Она года на два старше тебя и тоже впервые уезжает из дома. Отец ее умер, мать снова вышла замуж. Ее старший брат – граф Сомерсет. Они родственники короля, куколка. Нам невероятно повезло, что ты будешь при дворе. И Орва поедет с тобой.
   – Но я не хочу покидать Лейтон-Холл! – заплакала девочка. – Пожалуйста, не отсылай меня! Обещаю, я буду хорошей девочкой! Не стану выходить из коттеджа, и мачеха никогда больше не увидит меня! Клянусь! Только не прогоняй меня, папа!
   Роберт почувствовал, как разрывается сердце. Но что он может сделать? Если Сисели останется, ярость Лючаны примет опасные размеры. И тогда она постарается любым способом избавиться от ребенка.
   Постаравшись взять себя в руки, он сказал дочери:
   – Сисели, тебя никто не наказывает. Тебе оказали огромную честь, допустив к королевскому двору. Наш род древний, но незначительный. Отсутствие богатства не позволило заключать выгодные браки и приобрести влияние и связи. Теперь мы приобрели богатство, но не играем роли при дворе. Если ты угодишь королеве Жанне, у нас появится возможность познакомиться с самыми важными персонами в стране. И это позволит нашей семье появляться при дворе. А я смогу найти подходящие партии для твоих братьев, что усилит наше могущество и влияние. Ты поможешь Лейтонам сделать этот первый шаг.
   Всхлипы Сисели стихли. Она была умной девочкой и сумела понять смысл отцовских слов.
   – Но что ты скажешь мачехе, папа? – тихо спросила она. – Ей не понравится, что я еду ко двору.
   – Я скажу что нашел для тебя место в доме богатой вдовы, – усмехнулся он. – Со временем она узнает всю правду, но, поняв, что ты поможешь нашим сыновьям, умерит ревность по отношению к тебе.
   – Возможно, так и будет, – согласилась она. – Когда мы должны ехать, папа? И куда?
   – Хаверинг-атте-Бауэр, любимая резиденция королевы Жанны. Милях в пятнадцати от Лондона. Она хочет видеть тебя в начале июля, так что у нас еще есть несколько недель.
   Орва, все это время молчавшая, неожиданно вмешалась:
   – Миледи понадобится приличная одежда и драгоценности, а также ежеквартальное содержание. И собственная лошадь. Но получить все это нелегко, ибо ваша жена ничего не хочет дать Сисели. Как вы видите, на девочке поношенное убогое платье. И все ее наряды таковы. Я чиню их, как могу, но леди Сисели растет, и мне пришлось распустить швы на ее туфлях, поскольку они тоже становятся малы.
   – Но как такое возможно? – поразился граф. – В кладовых полно всего, что вам может понадобиться.
   – Вспомните, леди Лючана держит при себе ключи от всех кладовых. Я несколько раз просила у нее ткань на платье. Но она отказывала.
   – Почему ты не пришла ко мне? – возмутился граф.
   – Вышло бы еще хуже. Гнев графини не так легко вынести. Я надеялась, что вы со временем сами заметите, как плохо одета ваша дочь, и все исправите, – пояснила Орва.
   Граф сжал руку девочки.
   – Я не позволю обижать тебя, дорогая. Я немедленно поговорю с женой, и утром, Орва, для тебя откроются все кладовые. Бери все, что необходимо, но помни, я должен вернуть ключи жене в тот же день. Поэтому поторопись. Иначе Лючана окончательно взбеленится.
   Роберт спустил дочь с колен, поцеловал ее в лоб и отправился домой, где немедленно пожелал узнать о местопребывании жены.
   Лючана вместе с донной Кларой сидела в своих покоях. Компаньонка расчесывала ей волосы.
   – У меня болит голова, – хмуро объявила Лючана вместо приветствия.
   – Отдай мне ключи от кладовых, – велел Роберт с порога.
   Лючана настороженно уставилась на мужа.
   – Зачем они тебе? – дерзко спросила она. – А ты, Клара, продолжай расчесывать волосы, так мне легче. Долго прикажешь терпеть эти муки?
   – Ключи! – потребовал Роберт, не отвечая. – Разве не я хозяин Лейтона, мадам?
   – Ты нашел место для своей дочери? – вскинулась Лючана.
   – Да, и я позабочусь о том, чтобы Сисели была подобающим образом подготовлена для путешествия.
   – Я хозяйка дома, – процедила Лючана, – и это моя обязанность заботиться о том, чтобы твоя дочь ни в чем не нуждалась.
   – Ты видела Сисели только однажды, да и то случайно! – отрезал граф. – И отказала ее няне в тканях, необходимых, чтобы сшить платья. Девочка одета как нищенка! Неужели у тебя нет стыда, Лючана? Сисели – дочь графа! Не побирушка!
   – Она внебрачная дочь! – рассерженно вскрикнула Лючана.
   – Моя дочь признана законной Римом и английскими законами! – яростно вскричал граф. – Почему ты отказываешься признать правду, Лючана? Я уважаю тебя как жену и мать моих детей. Чего еще ты хочешь от меня?
   – Ты любил ее! – завопила графиня.
   – Кого именно? – озадаченно переспросил он.
   – Дитя мое, – остерегла донна Клара, – не стоит затрагивать эту тему.
   – Мать своей дочери! – выплюнула Лючана. – Все говорят, что это отродье – копия своей матери! Той шлюхи, которая была дочерью служанки!
   Граф Лейтон размахнулся и дал жене пощечину.
   Лючана взвизгнула, прижимая ладонь к горящей щеке. Донна Клара потрясенно ахнула. Впервые на ее памяти англичанин до такой степени потерял самообладание. Роберт всегда был спокоен, всегда считался воплощением рассудительности. Но сейчас в его глазах полыхало бешенство. Кажется, госпожа накликала беду на свою голову!
   Красная пелена, застилавшая его глаза, постепенно рассеялась. Граф едва сдерживался, чтобы не сжать тонкую шею жены. Он почти ощущал, как хрустят под пальцами хрупкие позвонки. А Лючана и не подозревала, как близка к гибели! Зато донна Клара все поняла и облегченно вздохнула, увидев, что Роберт Боуэн успокоился настолько, чтобы заговорить:
   – Да. Я любил Энн. В ней было все то, чего лишена ты. Она была прекрасна, и Сисели похожа на нее, как две капли воды. Она была добра и великодушна. Предана мне. Богобоязненна и благочестива. Мы были родственниками, мадам, но не настолько близкими, чтобы церковь запрещала нам пожениться. Так часто бывает в древних родах, ибо своя кровь не обманет и не изменит. И такая верность очень важна. Я влюбился в Анну, и оглашения уже читались в церкви, когда ее отец случайно погиб. Ее мать умерла, когда Энн было десять лет. Когда бедняжка услышала о гибели отца, у нее начались преждевременные роды. Она успела только произвести на свет дочь, вздохнула и умерла.
   Я был готов оставаться холостым, но Сисели нуждалась в матери, которой предстояло научить ее управлять домом. И мне требовались наследники. Твой отец случайно узнал, что я ищу жену. После скандала во Флоренции на тебе никто бы не женился. Поэтому ему пришлось увезти тебя в Лондон. Я был беден, но мог дать тебе титул. Ты же принесла мне приданое и сыновей. Идеальный брак. Я поклялся твоему отцу почитать и уважать тебя. И сдержал клятву. Я хорошо с тобой обращался. Но ты не желаешь выполнить свою часть сделки!
   – Я дала тебе богатство! – вскричала Лючана. – Я советовала тебе, куда лучше вкладывать деньги! Подарила тебе трех сыновей! Оставалась верна тебе. Чего же тебе еще желать?
   – Матери для своей дочери.
   – Я еще до подписания брачных контрактов заявляла, что не стану воспитывать этого ребенка! И ты согласился! – напомнила Лючана.
   – Я считал, что как только ты станешь хозяйкой дома, как только родишь мне сына, больше не станешь отвергать Сисели. Какая нормальная женщина способна с такой силой ненавидеть невинного ребенка?! Что она тебе такого сделала? Почему даже до встречи с ней ты ее ненавидела?
   – Ты любишь ее! Любишь, как любил ее мать! А меня ты никогда не любил, верно? – с горечью бросила графиня.
   – Разве ты знаешь много браков, заключенных по любви? – невозмутимо осведомился граф. – Во всяком случае, не среди нашего круга. Да и среди бедных тоже. Браки заключаются для того, чтобы что-то приобрести. Крестьянам нужны дети, которые бы обрабатывали поля. Браки среди аристократов заключаются ради приобретения земель, богатства и более высокого положения в обществе. Ты – моя жена. Я питаю к тебе самые добрые чувства. Благодарен за сыновей, которых ты мне подарила, за советы и помощь в финансовых вопросах. Мое уважение было бы безграничным, если бы не твоя неспособность принять мою дочь. Ради тебя и твоего спокойствия я решился отдать Сисели на воспитание, но не отошлю ее из дома, из родного дома без всего необходимого для выживания, для того чтобы преуспеть в большом и чуждом ей мире. А ты даже сейчас, добившись своего, не можешь проявить великодушие и щедрость по отношению к моей дочери. Поэтому я отбираю у тебя ключи от кладовых.
   Роберт властно протянул руку:
   – Отдайте их немедленно, мадам!
   Лючана встала, обжигая мужа смертоносным взглядом, но все же отстегнула кольцо с ключами от атласного кушака и швырнула мужу.
   – Возьми. И будь проклят! Не понимаю, зачем девчонке приличный гардероб в доме какой-то вдовы?
   Роберт знал, что делает глупость, но Лючана так разозлила его, что хотелось нанести ответный удар. Конечно, она еще больше взбесится. Но сдержаться он не мог.
   – Гардероб нужен каждой девушке, намеревающейся служить любимой мачехе короля, – с ехидной ухмылкой сообщил он.
   – Твоя дочь будет жить при дворе королевы Жанны?! Королева берет ее на воспитание? – потрясенно прошептала графиня. – Как тебе это удалось?
   Роберт расслышал в ее голосе непривычные нотки уважения. Очевидно, Лючана уже обдумывала новые возможности, открывающиеся перед ее сыновьями.
   – Это было настоящей удачей. Если Сисели поведет себя правильно, то когда-нибудь сможет представить наших сыновей ко двору.
   – Да… – медленно протянула жена, – возможно, это отродье сумеет оказаться полезным. И мне больше не придется видеть ее. Никогда!
   – Не придется, – согласился Роберт.
   – Возьми из кладовых все, что пожелаешь, – великодушно объявила графиня. Можно подумать, не все здесь принадлежит ему! – Девчонка не должна опозорить Лейтонов! Она хорошо воспитана? И дали ей хоть какое-то образование? Иначе нам всем будет стыдно!
   – У моей девочки прекрасные манеры и достаточно образования, чтобы угодить королеве, – заверил граф, изумленный столь внезапными переменами в настроении графини. Но оказалось, что он ошибся.
   – Даже если она окажется нам полезной, я всегда буду ненавидеть ее, потому что ты ее любишь, – прошипела Лючана.
   – Я тоже люблю наших сыновей и никогда не подозревал, что моя любовь нужна и тебе. Разве я не был тебе хорошим мужем? Пылким любовником?
   – Я думала, что этого достаточно, – призналась Лючана, – но оказалось, что ошиблась. Полагаю, всему причиной моя страстная натура.
   – Прости, что должен тебя разочаровать, но нам ни к чему быть врагами.
   Врагами они не будут. Но он никогда не простит ей жестокости по отношению к Сисели.
   Вежливо поклонившись, Роберт ушел.
   – Он возненавидел меня? – прошептала графиня.
   – Вряд ли, – ответила донна Клара, – но если бы ты сделала хоть малейшее усилие принять малышку, выказала бы хоть чуточку доброты, могла бы в награду получить его любовь.
   – Мне все равно! – раздраженно бросила Лючана. – Не нужна мне его любовь! Я его жена! Графиня Лейтон.
   Она коварно прищурилась.
   – Я придумала! Я сама подарю ему дочь! И тогда он навсегда забудет девчонку!

   Наутро Орва пришла в дом пораньше и обнаружила управителя Бингема, заядлого сплетника.
   – Вчера граф так громко скандалил с женой, что их, наверное, было слышно в соседней деревне. Это насчет нашей маленькой леди.
   Бингем сунул руку в карман и вытащил кольцо с ключами:
   – Это тебе. Что происходит?
   – Пойдем со мной в кладовые, и я все расскажу, – пообещала Орва. – Господин решил, что для леди Сисели будет безопаснее воспитываться в другой семье. И я еду с ней.
   – Леди Сисели отсылают из Лейтона?! – ахнул Бингем. – Значит, графиня взяла верх!
   – Господин делает это ради дочери. Не ради графини! – отрезала Орва. – И знаешь, куда мы отправляемся? К самой королеве Жанне! Будем жить при дворе.
   Говоря это, она оглядывала полки с рулонами тканей.
   – Сапоги Господни! – тихо выругался Бингем. – Как графу это удалось? У него ведь совсем нет связей при дворе!
   – Говорит, будто ему просто повезло. Думаю, святая Анна, которой я каждодневно молюсь, заботится о ребенке своей тезки.
   Она потянулась к рулону голубого бархата и, вынув ножницы, отрезала лоскут нужного размера. Сложила и бросила на маленький столик.
   – Молю Бога и его Пресвятую Мать, чтобы ребенку ничего не грозило, – кивнул Бингем, являвшийся Сисели внучатым дядей со стороны матери. – Остальные обрадуются такой новости, Орва. Можно им рассказать?
   – Хоть встань посреди двора и кричи, если хочешь, – отмахнулась Орва, отрезая кусок темно-оранжевой парчи.
   – Оставляю тебя выбирать ткани для маленькой госпожи, – объявил Бингем. – Только запрись изнутри, чтобы тебе не помешали.
   После его ухода Орва повернула ключ в скважине и принялась за работу. Выбирать было из чего, и Орва не торопилась. К бархату и парче она добавила фиолетовую шелковую парчу, темно-зеленый, кремовый и темно-красный бархат, синий и травянисто-зеленый шелк, отрезы голубой и коричневой шерсти на плащи и кроличьи и куньи шкурки на подкладку. Полотно и батист на белье и вуали. Тесьму, пуговицы, узкие сатиновые и кожаные ленты на кушаки. Лейтонский сапожник сошьет Сисели новые туфли и сапожки.
   Орва увидела в темном углу маленькую пыльную шкатулку, почти скрытую рулонами толстого сукна. В шкатулке оказалась тонкая золотая цепочка с усыпанным драгоценными камнями крестиком, простое гладкое колечко червонного золота и потемневшая металлическая сетка для волос. Содержимое шкатулки принадлежало Энн, матери Сисели. Цепочка и кольцо были фамильными драгоценностями семьи Боуэн. Роберт подарил их Энн в знак своей любви. А сетку купил на ярмарке в Михайлов день. В каком восторге была Энн! Она немедленно заправила волосы в сетку и весело закружилась, красуясь перед Орвой и своим отцом.
   – Это должно принадлежать Сисели, – сказала Орва вслух. Кольцо и цепочку вряд ли можно считать дорогими, а сетку для волос нужно снова позолотить. Но няня знала, что маленькая госпожа очень обрадуется.
   Орва добавила шкатулку к уже собранным вещам, открыла дверь, заперла ее снаружи и отправилась на поиски слуг, которые помогли бы перенести добычу в коттедж, где она начнет шить платья для девочки.
   Когда к вечеру пришел граф, Орва показала ему все, что забрала из кладовой. Граф кивнул, подумав про себя, что никто другой не мог бы позаботиться о Сисели лучше, чем Орва. Теперь у девочки будет гардероб не хуже, чем у принцессы.
   Потом Орва показала ему содержимое шкатулки.
   Глаза Роберта наполнились слезами.
   – Я и забыл про них, – вздохнул он. – Да, это должно принадлежать Сисели. Только сетка видела лучшие дни, верно?
   – Ее можно позолотить, и будет как новенькая! – заверила Орва.
   – У моей дочери должна быть сетка из настоящего золота и дорогие драгоценности, – заметил граф. – Я об этом позабочусь.
   – Помните, милорд, она еще маленькая. Хватит нитки жемчуга и двух-трех колец. Когда станет старше, будете дарить ей более дорогие вещи, – посоветовала Орва.
   Через несколько дней Роберт привез дочери нитку чудесного жемчуга, несколько золотых колец с жемчугом и драгоценными камнями, золотую сетку для волос, золотой венец и золотую наголовную ленту с овальным куском малахита в центре. Еще через неделю граф привел прекрасную серую кобылу в яблоках, с черной гривой и хвостом, для Сисели и крепкого гнедого мерина для Орвы.
   Дни летели быстро, и настал канун летнего равноденствия. В Лейтоне устроили танцы, игры, выкатили бочонки со сладкой медовухой и жгли костры на склонах холмов. Через несколько дней леди Сисели Лейтон покинет родной дом и уедет к вдовствующей королеве Жанне. По слухам, новый король готовил войну с Францией, и во дворе царило вполне понятное волнение.
   В утро перед отъездом Сисели выскользнула из коттеджа. Орва была занята последними сборами и не заметила, куда ушла воспитанница. Гуляя, Сисели подобралась к отцовским садам и спряталась за большим кустом. Вскоре пришли три няньки с детьми. Сисели молча наблюдала за их играми, улыбалась проделкам братьев и втайне желала присоединиться к ним. Она так рада, что Чарлз похож на отца! Остальные пошли в обоих родителей.
   Наконец она поняла, что времени не осталось.
   – Прощайте, братики, – тихо прошептала она. – Вряд ли мы когда-нибудь встретимся снова. Пусть Господь и его Пресвятая Матерь оберегают вас всех. Надеюсь, вы никогда не опозорите Лейтонов.
   С этими словами леди Сисели Боуэн потихоньку ушла и вернулась в коттедж, где провела последние годы.
   – Где ты была? – спросила Орва.
   – Гуляла. Прощалась с поместьем. Жаль, что нам приходится уезжать! О, понимаю, какая это большая честь для меня, для моей семьи, но с радостью осталась бы здесь навсегда.
   – Знаю, – сочувственно вздохнула Орва. – Этот дом был и моим, а теперь неизвестно, приедем ли мы когда-нибудь сюда еще раз. И все же нас ждет великое приключение. Все могло быть хуже. Жена твоего отца наверняка пыталась убедить его навсегда отправить тебя в монастырь.
   – Как по-твоему, Орва, отец придет попрощаться? – спросила Сисели.
   – Разве он не сказал тебе, дитя мое? О! Возможно, он хотел сделать сюрприз. Твой отец проводит нас до Хаверинга-атте-Бауэра.
   Сисели захлопала в ладоши.
   – О, мы прекрасно проведем время вместе! Я так рада!
   Она запрыгала по комнате. Орва улыбнулась, видя восторг девочки. Подобные перемены в жизни всегда нелегки, а тем более для ребенка. Орва молилась, чтобы все сложилось хорошо, чтобы девочка нашла себе подружек и новый дом.
   В ту ночь она плохо спала. Граф заверил, что когда Сисели вырастет и не будет нуждаться в няне, коттедж достанется Орве и дождется ее приезда. Это послужило ей единственным утешением.
   День отъезда выдался серым и облачным. Не слишком обнадеживающее предзнаменование!
   Орва проследила, чтобы вещи погрузили в багажную повозку. До резиденции королевы Жанны – неделя пути, пятнадцать миль к востоку от Лондона. Граф выслал гонцов в четыре монастыря и три аббатства с просьбой о ночлеге. Каждую ночь они будут останавливаться в странноприимном доме, где им дадут постель и покормят. Они будут в безопасности за толстыми стенами, и сопровождать их будет отряд из двенадцати солдат.
   Они проехали всего несколько миль, когда начался дождь, продолжавшийся следующие два дня. Но они все же добрались до женского монастыря, где мать-настоятельница поразилась, узнав об удаче Сисели.
   – Но вы знаете слухи, которые ходят о королеве Жанне, милорд? – шепотом спросила она.
   – Какие еще слухи? – почти простонал Роберт Боуэн. Неужели все планы на будущее дочери пошли прахом?
   – Кое-кто толкует, будто леди занимается колдовством, хотя король Генрих этому не верит, – пробормотала мать-настоятельница.
   – Но на чем эти слухи основаны? – осведомился граф.
   – Видите ли, ее отец, король Наварры был недаром прозван Злым. Кроме того, она много лет жила в Бретани, а все знают, что там полно ведьм. Кроме этого, она родила первому мужу, герцогу Бретонскому, девятерых детей, а наш король имел шестерых от леди Марии, прежде чем овдовел. А когда женился на королеве Жанне, общих детей у них не появилось.
   – Возможно, из-за того, что семьи были слишком велики, оба предпочли целомудренный союз, – предположил граф. – Насколько я припоминаю, королева Жанна привезла с собой двух младших дочерей и они нуждаются в ее любви и внимании. Впрочем, я не состою при дворе, так что мое мнение вряд ли имеет особую ценность.
   – Тем не менее, – тонко усмехнулась настоятельница, – вашей девочке очень повезло.
   К вечеру седьмого дня они добрались до деревни Хаверинг-атте-Бауэр – резиденции королевы Жанны. Однако королевы там не оказалось. Управитель сообщил, что она прибывает завтра вместе с леди Джоанной Бофор. Он не мог принять новую подопечную королевы, пока та не появится.
   Предполагая, что и на седьмую ночь придется искать пристанище, граф Лейтон попросился на ночлег в странноприимном доме маленького, но процветающего женского монастыря на окраине деревни. Их встречала сама улыбающаяся мать-настоятельница, совсем не походившая на ту, которая принимала их в первую ночь.
   – Значит, вы будете жить при дворе королевы? – спросила монахиня. – Вы очень везучая девочка, леди Сисели. Я знаю королеву с тех пор, как она десять лет назад приехала в Англию. Королева очень умна и остра на язык. Ее дочери Маргарита и Бланш приехали с ней. Конечно, теперь их выдали замуж за французов, но я хорошо их помню. Две сестры-монахини и я водили их в лес, собирать ягоды. А в декабре мы обычно затевали веселый праздник, от Рождества до Двенадцатой ночи. Королева Жанна всегда приглашала нас к столу, потому что мы маленький орден. Как приятно услышать, что здесь снова будут жить две малышки, которые принесут в дом смех и веселье.
   – Думаю, вы утешили мою дочь, – улыбнулся Роберт Боуэн. – Она впервые уезжает из Лейтона.
   – Вот как? Тебе нечего бояться, дочь моя. Ты попала в прекрасное место и через несколько недель почувствуешь себя как дома. Ты любишь животных? В доме королевы всегда полно собак и кошек.
   – У меня есть лошадь! – воскликнула Сисели. – Мой господин отец подарил мне кобылку. Ее зовут Гри, потому что она серая. У меня никогда не было собаки или кошки.
   – А теперь скорее всего будет несколько, – жизнерадостно заметила монахиня. – Заходите! Сейчас как раз начнется вечерня. Не присоединитесь к нам? А потом поужинаем. Я знаю, что сестра Маргарет приготовила великолепный суп с овощами и кроликом. Я весь день принюхивалась.
   Она взяла Сисели за руку.
   – Но сначала мы должны пойти в церковь и поблагодарить Господа и его Пресвятую Матерь за благополучное прибытие.
   Монастырь был, конечно, мал, зато ужин был ничем не хуже тех, что подавали в доме графа: душистый кроличий суп с овощами, теплый хлеб с хрустящей корочкой, а на десерт – яичный заварной крем с лавандой.
   Постели были чистыми и свежими, без блох и клопов. А утром подали овсяную кашу со свежеиспеченным хлебом и маслом. Граф поблагодарил сестер и внес щедрое пожертвование на нужды монастыря.
   – Надеюсь, мы очень скоро увидимся, леди Сисели! – крикнула на прощание монахиня.
   – Как по-твоему, папа, я понравлюсь королеве? – спросила Сисели, когда они снова направились к королевской резиденции. А как насчет второй девочки? Ты знаешь, кто она?
   – Леди Джоанна Бофор – дочь покойного графа Сомерсета. Его отцом был герцог Ланкастер, сын короля Эдуарда Третьего.
   – Значит, она принадлежит к королевской семье?.. – нервно пробормотала Сисели.
   – Да, – кивнул отец. – Но все-таки остается дочерью графа, как и ты.
   Они приблизились к резиденции королевы. Когда они приезжали сюда вчера, все было тихо. Но сегодня двор и подъездная дорожка были заполнены повозками, лошадьми и суетившимися слугами.
   Один из людей графа, выехав вперед, крикнул:
   – Дорогу его светлости графу Лейтону!
   Телеги и повозки были отведены к обочине дорожки. У дверей их встретил управитель. Вперед выбежали конюхи, чтобы принять лошадей. Роберт взял дочь за руку и знаком велел Орве следовать за ними.
   Сердечко Сисели тревожно колотилось от страха. Она надела новое темно-оранжевое платье со стоячим воротничком и длинными, доходившими до земли, рукавами. На шее висела материнская цепочка с распятием. Пальцы были украшены кольцами. С венчика свисала тонкая батистовая вуаль, едва скрывавшая рыжее богатство волос.
   Сисели наскоро огляделась.
   Королева Жанна улыбнулась при виде девочки, показавшейся ей просто неотразимой. Нагнувшись, она прошептала стоявшей справа девочке:
   – Вот, Джоанна, компаньонка, которую я тебе обещала.
   Граф остановился перед стулом королевы и низко поклонился, как учила жена, узнав, что он предстанет перед королевой. Потом взглянул на дочь, и Сисели грациозно присела.
   – Вот наконец и вы, милорд. А это ваша дочь, леди Сисели Боуэн, не так ли?
   – Да, мадам. И позвольте мне снова выразить благодарность за ваше великодушие и доброту, с которыми приняли в свой дом мое дитя, – вновь поклонился Роберт.
   Королева величественно кивнула и показала на Орву:
   – Это няня вашей дочери? Выйди вперед.
   Орва, растерявшись от неожиданности, выступила вперед и тоже сделала реверанс.
   – Твое имя?
   – Орва, мадам.
   – Добро пожаловать, Орва. А ты, дитя мое, подойди сюда и позволь лучше тебя разглядеть.
   Сисели немедленно повиновалась.
   – Твой отец заверил меня, что ты говоришь на английском и французском, – начала королева.
   – Да, миледи, – пробормотала Сисели.
   – И считаешь?
   – Да, миледи.
   – Ты добрая христианка? Ходишь к исповеди регулярно? – продолжала королева.
   – О да, миледи, – серьезно подтвердила Сисели.
   Королева слегка улыбнулась:
   – Как по-твоему, ты будешь здесь счастлива?
   – Не знаю, миледи, – честно ответила Сисели. – Я впервые уехала из дома. Но мне сказали, что через несколько недель я освоюсь и перестану скучать.
   Королева Жанна снова улыбнулась:
   – Думаю, так и будет.
   – О, миледи, вы оказали огромную честь мне и моей семье, – ответила Сисели. – Мой отец не из влиятельной семьи, и я очень благодарна за доброту.
   Конечно, девочка повторяла сказанное отцом, но выглядела при этом совсем неглупой. И сознавала всю степень везения, выпавшего на ее долю.
   Королева подтолкнула вперед вторую девочку:
   – Это твоя новая компаньонка, леди Джоанна Бофор. Джоанна, это Сисели Боуэн. Вы будете делить комнату, у вас будет один учитель, и под моим руководством вы узнаете все, что подобает знать леди и хозяйкам дома. Милорд Лейтон, попрощайтесь с дочерью.
   Граф встал на колени, обнял Сисели и расцеловал ее розовые щечки. Глаза его затуманились, когда она обхватила ручонками его шею.
   – Я сделаю все, чтобы возвысить семью Лейтон. Клянусь именем мамы! – прошептала она.
   Сердце Роберта сжалось.
   – Я знаю, так и будет, – ответил он и, поцеловав ее гладкий лобик, поднялся. – Прощай, дочь моя. Обещаю, мы встретимся снова.
   Поклонившись королеве, он повернулся и вышел.
   Сисели смотрела вслед отцу, и ей хотелось плакать от тоски и одиночества.
   Но ее ладонь сжали маленькие пальчики, и звонкий голос воскликнул:
   – Мы будем лучшими подругами, Сисели! Я это знаю!
   Повернувшись, она встретилась глазами с улыбающейся леди Джоанной Бофор.

Глава 3

   – О, Си-Си, пожалуйста! – прошептала леди Джоанна Бофор. – Он пялится на меня вот уже несколько недель. Почему бы ему не подойти, не заговорить со мной? Если он не перестанет вздыхать и страдать, я не знаю, что сделаю! Жаль, что мы здесь, в Виндзоре, при дворе, а не в Хаверинг-атте-Бауэре!
   Повернув светлую головку, Джоанна в упор глянула на своего воздыхателя. В голубых глазах заплясали веселые искорки, когда тот покраснел и отвернулся.
   – Так ему и надо! – хмыкнула она. – Не будет глазеть на меня, грубиян!
   – Что за грубиян глазеет на тебя? – раздался низкий голос. Девушки обернулись и почтительно присели перед Генри Бофором, епископом Винчестерским. Епископ приходился дядей леди Джоанне и являлся членом регентского совета, правившего вместо малолетнего короля Генриха VI, взошедшего на трон в возрасте восьми месяцев.
   – Яков Стюарт, милорд, – пояснила Сисели. – Он все время смотрит на Джо, но ни слова ей не сказал, что она находит крайне досадным.
   – Молодой король шотландцев, – усмехнулся епископ, – твердит, что влюблен в тебя, дитя мое. Он собирается поговорить с твоим братом о союзе между вами.
   – Лучше бы поговорил со мной! – резко бросила леди Джоанна Бофор. – Этот человек даже не попытался представиться! Просто смотрит во все глаза и молчит. Я не выйду замуж за мужчину, которого не знаю и не люблю. Но должна признать, он довольно привлекателен.
   – Ты могла бы стать королевой Шотландии, – лукаво пробормотал дядя.
   – Королева без трона! – ехидно парировала племянница.
   – Регент Шотландии мертв уже больше года. Его сын – невежественный глупец, что нам известно уже много лет, когда мы держали его в заложниках вместе с молодым Яковом. Жаль, что герцог Олбани не смог найти выкуп для короля, хотя, очевидно, сумел наскрести денег для собственного сына. Наш Яков этого не забудет. Уже ведутся переговоры о возвращении короля на трон. В Англию прибыли граф Атолл вместе с Редом Стюартом из Дандоналда и епископом Сент-Эндрюса. Они, к собственному удивлению, обнаружили, что Яков Стюарт далеко не дурак и не марионетка, которой так легко манипулировать. Он просил их поговорить с твоим братом насчет женитьбы на тебе, – пояснил епископ, высокий красивый человек с пронизывающим взглядом светло-голубых глаз и седыми, когда-то белокурыми волосами. Он был вторым сыном Бофора. И его с детства воспитывали для служения церкви. Папа Мартин V предлагал ему кардинальскую шапку, но племянник епископа Генрих V ничего не хотел слышать, поскольку Генри Бофор был слишком ценным для Англии политиком.
   – Тогда вам, дядя, лучше сделать так, чтобы этот король в изгнании поговорил со мной, – усмехнулась леди Джоанна. – Английская королева будет ценным приобретением для шотландского короля, учитывая возраст нынешнего короля и амбиции влиятельных людей.
   – Жаль, что отец не дожил до того, чтобы увидеть тебя! Ты унаследовала прекрасное лицо бабушки и острый ум деда. Многим мужчинам не понравилось бы последнее. В отличие от меня. Я устрою так, чтобы ты получше узнала Якова Стюарта. И думаю, он тебе понравится.
   Кивнув на прощание, епископ удалился.
   – Епископ такой красавец! – вздохнула Сисели. – Как жаль, что этот мужчина навеки потерян для женщин! Только уродам и следует идти в священники! Как по-твоему, его преподобие представит тебя шотландскому королю? – выдохнула Сисели.
   – Конечно, представит! Пока маленького короля Генриха еще водят на помочах и неизвестно, когда он начнет править страной, моей семье понадобятся сторонники на севере. Вчера маленький засранец закатил истерику, когда его хотели привезти в парламент. Так что пришлось все отложить до следующего утра, когда он согласился сидеть на коленях королевы Екатерины, пока лорды чесали языками чуть не весь день! Знаешь, Си-Си, а мне понравилась идея стать королевой! Если Яков Стюарт наконец вернется в Шотландию, где он найдет себе невесту? Его мать была дочерью простого горца, не из знатной семьи. Шотландские графы постоянно грызутся между собой, и у каждого есть по крайней мере одна дочь, которую любящий папаша попытается возвести на трон. Из-за этого начнется настоящая распря. Конечно, король Яков может выбрать принцессу из Франции, или из какой-нибудь северной страны вроде Дании, или даже из Испании.
   – Вот ты о чем думаешь, – осуждающе покачала головой Сисели. – Еще словом не перемолвилась с парнем, а уже строишь планы.
   – Разумеется, Си-Си. Он должен жениться. Я должна выйти замуж. Да, мы не обменялись ни единым словом, но разве ты не считаешь, что Яков очень мил?
   – Говорят, он пишет стихи. И должна признать, очень красив.
   – Может, мне стоит улыбаться ему, а не хмуриться? – лукаво прошептала леди Джоанна, и девушки дружно расхохотались.
   Яков Стюарт был единственным выжившим сыном короля Шотландии Роберта III и его жены Аннабеллы Драммонд. После кончины матери и гибели старшего брата Дэвида от руки их дяди король Роберт наконец понял, что его единственному наследнику грозит опасность. Он поверил своему брату герцогу Олбани, когда тот объявил, что принц Дэвид, герцог Роутси замыслил заговор с целью свергнуть отца. Роберт знал, насколько амбициозен старший сын, и понимал, что сам он слаб здоровьем. Но не собирался покорно освобождать трон. Поэтому приказал Олбани заточить Дэвида в тюрьму, и там его крепкий, здоровый сын и наследник внезапно умер.
   – Несчастный случай, – хладнокровно сообщил Олбани.
   Но ходили слухи, что Дэвида уморили голодом и жаждой. Олбани, конечно, объявил, что это ложь и клевета, но никак не объяснил, почему племянник так быстро отправился на тот свет.
   Осознав наконец, где кроется реальная угроза его трону, король Роберт сделал единственное, что в этой ситуации можно было предпринять: отправил младшего сына Якова во Францию. Но судно, на котором плыл юный принц под данцигским флагом, было захвачено английскими пиратами. Узнав, кто их пленники, пираты привезли одиннадцатилетнего принца к своему королю Генриху IV. Тот заплатил хороший выкуп за принца и его спутников. Хотя между Англией и Шотландией царил мир, Яков прожил при английском дворе следующие восемнадцать лет. К нему относились со всем уважением, подобающим его статусу. Обучали языкам и гуманитарным наукам. Старший сын короля Генрих, которому предстояло стать преемником отца, лично наблюдал, как принц упражняется в воинских искусствах. Яков честно заслужил рыцарские шпоры и даже сражался во Франции бок о бок с английским принцем. И все же так и не смог вернуться домой.
   Его отец король Роберт, человек болезненный, узнав о пленении единственного сына, скончался, не прожив и месяца. Честолюбивый брат короля, герцог Олбани, правил все эти годы в качестве регента, но так и не собрал деньги на выкуп короля. Хотя ухитрился выкупить собственного сына, которого втайне послал с Яковом, в надежде, что если кузены вырастут вместе, то, возможно, станут друзьями. Но из этого ничего не вышло.
   Завистливый Олбани считал брата слабаком и не собирался отдавать трон какому-то юнцу. Если вернуть его домой и позаботиться о его безвременной кончине, как в свое время о гибели Дэвида Стюарта, непременно начнется гражданская война, и брат пойдет войной на брата. Поэтому Олбани предпочел оставить Якова у англичан. Он хорошо понимал, что англичане не собираются затевать войну из-за шотландского короля. У них было полно своих бед. Генрих IV скончался через несколько месяцев после того, как Яков прибыл в Англию. Его сын и наследник Генрих V умер в прошлом году, оставив наследника, Генриха VI. Опекуны младенца правили, как умели, именем маленького короля.

   А Яков Стюарт ждал, когда настанет время взойти на трон Шотландии. Он вырос, стал высоким красавцем с темно-рыжими волосами и янтарными глазами. Однажды, глядя в окно на сады замка Виндзор, он увидел самую прелестную на свете девушку.
   – Кто она? – спросил он собеседника.
   – Леди Джоанна Бофор, кузина короля. А что?
   – Я женюсь на ней и сделаю своей королевой! – горячо заявил Яков Стюарт. Янтарные глаза его горели.
   – Но ты даже не знаком с ней, – смеясь, напомнил приятель. – Кроме того, семья ее обожает. Ее отцом был Гонт, сын короля. В ее жилах течет королевская кровь. Они ищут для нее блестящую партию.
   – Я король Шотландии! – гордо напомнил Яков. – Думаешь, Бофоры сумеют найти для девушки партию лучше, чем король Шотландии?
   Епископ Генри, не теряя времени, устроил знакомство племянницы и шотландского короля. На следующий же день в садах Виндзорского замка он торжественно представил их друг другу, а затем решительно взял за руку леди Сисели Браун.
   – Насколько я помню, юная леди, вы последнее время не исповедовались. Я выслушаю вашу исповедь немедленно, в королевской часовне.
   Сисели тихо ахнула:
   – Но, милорд епископ, я была очень послушной. Клянусь!
   Епископ грустно покачал головой.
   – Смертный грех гордыни. Боюсь, исповедь займет немало времени, – посетовал он.
   Но сам едва удерживался от смеха, поскольку знал: поведение Сисели Боуэн безупречно. С момента ее появления в резиденции королевы Жанны она делала все, чтобы возвысить имя Лейтонов. Пять лет назад, когда королеву Жанну обвинили в колдовстве, отобрали все владения и сослали в Хаверинг-атте-Бауэр, леди Сисели вела себя крайне почтительно и осторожно. И не жаловалась, когда ее и леди Джоанну Бофор перевели в покои королевы Екатерины, где они никого не знали и были одиноки и несчастны. Но именно эти тяжкие времена еще больше скрепили их дружбу.
   Год назад королеву Жанну освободили. Вернули ей все владения, несмотря на то что обвинил ее исповедник, отец Джон Рэндольф. Суд так и не состоялся, а священника сослали в монастырь до конца жизни. Однако леди Сисели и леди Джоанну не отправили обратно в Хаверинг-атте-Бауэр, поскольку сочли достаточно взрослыми для высшего общества. А благотворное влияние леди Сисели на Джоанну Бофор стало решающим доказательством необходимости того, что девушек нужно оставить вместе.
* * *
   Юная Сисели была воспитана в строгих принципах, и Генри восхищался ею, потому что она была девушкой, да еще без всяких влиятельных связей, если не считать его племянницы. Епископ также ценил ее верность Джоанне Бофор. И ему был очень интересен ее рассказ об исповеднике, обвинившем королеву Жанну в колдовстве. Выяснилось, что от служанки он узнал, что королева учила своих воспитанниц, как предотвратить нежелательную беременность. Коварный священник решил, что, обвинив королеву Жанну в измене Генриху V, он добьется большего, чем просто сказав правду. Конечно, он опростоволосился, потому что любовь Жанны Наваррской к пасынкам была всем известным фактом. Хотя расследование велось крайне тщательно, а истинную причину подлости священника так и не выяснили, зато стало известно, что угрозы королю не существует.
   Епископ Винчестерский выслушал исповедь леди Сисели Боуэн и наложил нестрогую епитимью, которая задержала бы ее в часовне по меньшей мере еще с полчаса. Положив ладонь на голову коленопреклоненной девушки, он благословил ее и оставил помолиться.
   Но Сисели вовсе не думала о своих предполагаемых грехах или об епитимье. Она постоянно гадала, что будет с ней, когда Джоанна Бофор станет женой короля Шотландии. Если Яков Стюарт пожелает получить в жены кузину короля Англии, так и случится. Этот союз будет выгодным для обоих народов. И куда пойдет она, Сисели Боуэн? Неужели от нее потребуют вернуться в Лейтон? Если Лючана невзлюбила ребенка, вряд ли она станет другом молодой красивой девушке. Сомнительно, что Джоанна включит Сисели в число своих придворных дам. Такие должности считаются крайне завидными, и семьи куда влиятельнее ее собственной станут их добиваться. Впрочем, возможно, Джоанне не понравится Яков и она откажется выходить замуж, несмотря на все преимущества подобного брака. Все бывает…
   Но леди Джоанна Бофор, к собственному величайшему удивлению, с первой же встречи увлеклась Яковом Стюартом и вернулась со свидания сияющая, с мечтательной улыбкой. С этой минуты она только и могла перечислять его достоинства: красоту, обаяние, ум, поэтический талант. Рассказывала о планах превратить Шотландию в более современное государство.
   Сисели печалилась все больше. Как-то леди Джоанна вернулась в комнату, которую делила с Сисели, и объявила, что король Шотландии просил ее руки и она согласилась. К полному потрясению Джоанны, ее лучшая подруга разразилась горькими слезами.
   – Си-Си! Что случилось? Ты не рада за меня?
   – Как я могу радоваться, когда скоро тебя потеряю? – всхлипывала Сисели.
   – Ничего подобного! – запротестовала Джоанна.
   – Ты выходишь замуж!
   – Так ты тоже когда-нибудь выйдешь замуж, – удивилась Джоанна.
   – Ты едешь в Шотландию! И станешь королевой, и больше я никогда тебя не увижу! – продолжала рыдать Сисели.
   – Но ты тоже едешь в Шотландию! – воскликнула Джоанна. – Не думаешь же ты, будто я оставлю здесь свою единственную подругу?! О, Си-Си, я никогда тебя не покину! Ты станешь моей придворной дамой.
   Слезы Сисели мгновенно высохли.
   – Но, Джо, семьи куда влиятельнее моей будут добиваться должности при твоем дворе! А моя семья совсем незначительна!
   – Твой отец богат, Сисели, и, более того, прекрасно умеет вкладывать деньги к своей выгоде. Моя семья постоянно просит у него советов. Я уже не говорю о королеве Жанне и остальных. У твоей семьи есть куда больше предложить мне и королю, чем какому-то избалованному отпрыску герцога или другого моего родственника. Кроме того, английские дамы не слишком рвутся в Шотландию. Только девушки, которым трудно найти мужа, будут добиваться места при моем дворе. Не плачь, Сиси, разлука нам не грозит!
   Но Сисели снова расплакалась, только на этот раз от счастья.
   – Я так рада! – всхлипывала она, а когда Джоанна рассмеялась, стала ей вторить.
   – Можно, я сообщу новости отцу? – спросила она подругу.
   – Разумеется. Он должен дать официальное разрешение.
   – Я его получу! – заверила Сисели. – Лючана не желает моего возвращения, особенно сейчас. За первые три года брака она родила папе троих сыновей и вот сейчас снова беременна. Отец пишет, что она молит Бога о дочери. Надеюсь, что это будет мальчик!
   – Я тоже буду молиться! – лукаво пообещала Джо.

   Жена графа Лейтона родила девочку, крещенную Кэтрин Марией. Лючана наконец получила свою дочь и теперь рассчитывала, что муж скоро забудет старшую девочку, тем более что Сисели предстояло уехать в Шотландию.
   Сначала Лючана замышляла нанять убийцу, чтобы навсегда избавиться от девушки. Но потом решила, что положение Сисели при дворе будет полезно Роберту, даже если Сисели уедет в Шотландию. Ее сыновьям, да и дочери тоже понадобятся связи падчерицы.
   Теперь Сисели отбывала к другому двору и к тому же находилась в фаворе у будущей королевы. И Лючана корчилась от злости при мысли о богатом приданом, которое муж собирался дать старшей дочери. Однако пока жив Роберт Боуэн, Сисели будет делать все, что тот попросит, а Лючана постарается, чтобы тот просил за их общих детей. В конце концов приданое девчонки сто раз окупится!
   Сисели понадобились новые платья, ведь придворная дама должна быть модно одета. Она и Орва посетили лондонских торговцев тканями, которые были счастливы угодить придворной даме будущей шотландской королевы и дочери богатого графа Лейтона. Платья, сшитые до приезда ко двору, много раз удлинялись и расставлялись, но всему приходит конец. Кроме того, Орва отважилась приехать в Лейтон, взбесив Лючану требованиями выдать ей ткани.
   Джоанна оказалась права в оценке дам, которые изъявили желание ее сопровождать. Несколько знатных семей, для которых настали тяжелые времена, предлагали услуги своих дочерей. Джоанна, стремясь угодить старшему брату, графу Сомерсету, и двум дядям, великодушно согласилась принять их, подчеркнув, что в Шотландии наверняка найдутся дамы, которые тоже захотят стать фрейлинами и которых нельзя будет оскорбить отказом. Яков мудро согласился, и все остались довольны.
   Венчание состоялось солнечным холодным днем 13 февраля 1424 года. Новобрачные произнесли обеты в церкви Святой Марии, стоявшей на берегу реки в деревне Саутуорк, в присутствии дядей невесты: Генри Бофора, епископа Винчестерского, который позже устроил пир в честь королевской четы у себя во дворце, и Томаса Бофора, герцога Эксетера, который, подобно своему отцу, был великим военачальником. Свидетельницами стали две королевы, Жанна Наваррская, вдова Генриха IV, и Екатерина Французская, вдова Генриха V. Маленького короля, конечно, оставили дома.
   Союз в отличие от многих стал браком по любви. Сисели радовалась за подругу и одновременно ревновала к тому времени, которое та проводила с женихом. Другие дамы, поняв, какое место Сисели занимает в сердце Джоанны Бофор, уважали и почитали ее, хотя она не пользовалась своим положением. К тому же у нее обнаружилось много дел: пришлось складывать не только вещи королевы, но и свои собственные для путешествия на север.
   Наконец двадцать восьмого марта королевская процессия направилась к Шотландии и девятого апреля пересекла границу между двумя странами. Сисели поразилась, увидев шотландцев, выстроившихся по обе стороны дороги. Они пришли, чтобы взглянуть на долго отсутствовавшего короля. Их громовые приветствия вызывали улыбки на лицах молодого короля и королевы.
   Пока они ехали к аббатству Мелроуз, где должны были встретиться с родственниками короля, то один, то другой приграничный лорд выезжали вперед, чтобы встать на колени перед Яковом Стюартом и принести клятву верности. Он любезно разговаривал с каждым, спрашивал имя, пожимал руку. Сисели услышала, как граф Атолл, ехавший рядом, пробормотал, когда на колени перед королем встал высокий, грубо сколоченный приграничный лорд:
   – Клянусь Богом! Это Дуглас Гленгорм! Вот уж не ожидал! Он обычно оставляет подобные обязанности Арчи Дугласу, вождю клана.
   – Верно! – усмехнулся спутник Атолла. – Таким образом он может делать все, что вздумается, а винят во всем графа Дугласа.
   – Да, с ними тяжело справляться, – рассмеялся Атолл, – но говорят, Гленгорм хоть и упрям, все же справедлив и честен.
   Сисели внимательнее присмотрелась к шотландцу. Она в жизни не видела такого плечистого великана. Гленгорм был одет в темные штаны, светлую рубашку, кожаную безрукавку и такие же сапоги. На голове красовался бархатный берет с орлиным пером. В нем не было ничего от джентльмена. Неужели все шотландцы такие? Если да, это не сулит ничего хорошего для девушки, которая ищет мужа.
   Они добрались до аббатства Мелроуз, где англичане намеревались оставить Якова Стюарта на попечение его придворных. Сын покойного дяди Якова, нынешний герцог Олбани, и трое его сыновей уже ждали в аббатстве вместе с благородными лордами и леди. Король был холодно учтив, но и только. Он помнил, кто виноват в смерти его старшего брата!
   Он не тот слабый, нерешительный человек, каким был его покойный отец и которым манипулировали младший брат и его приспешники. Король Яков, которому было уже под тридцать, собирался править страной твердой рукой и, выслушав клятву верности герцога Олбани, заявил, что клятва запоздала. В этот момент Мердок Стюарт понял, что ждать милости от короля не придется.
   Король прошел вперед, не дав герцогу времени представить сыновей. Остальные окружили Якова, называя свои имена и имена жен. Среди присутствующих было несколько знакомых, поскольку дядя присылал сыновей аристократов составить компанию королю в первые годы заточения. Глаза Якова зажглись при виде Ангуса Гордона, лэрда Лох-Бре, ближайшего друга юности. Мужчины тепло обнялись.
   Сисели подумала, что графы и бароны, набившиеся в аббатство Мелроуз, выглядели не более цивилизованными, чем приграничные лорды. Как она найдет мужа среди этих дикарей? Она так и сказала Джоанне.
   – Вижу, они очень отличаются от наших английских лордов, – согласилась Джоанна. – Но при этом очень красивы, как мой муженек.
   – И речь у них грубая, – добавила Сисели. – Не то, что у короля. Но Яков рос в Англии. А эти шотландцы выглядят как разбойники!
   – Жалеешь, что приехала? – спросила королева.
   – Нет. Предпочитаю быть счастливой и незамужней, чем несчастной в браке.
   Королева весело рассмеялась.

   Двадцатого апреля они добрались до Перта, тогдашней столицы, и обосновались во дворце Скоун, расположенном на территории аббатства. Сисели была вынуждена признать, что Шотландия – прекрасная страна. Из дворцовых окон виднелись горы, окруженные озерами. За последние несколько дней они пересекли много быстрых речек, в которых резвились форель и семга, принадлежавшие королю.
   Дворец Скоун не отличался роскошью. Раньше здесь жили монахи аббатства, но теперь их перевели в другое здание. Сисели и Орве дали комнату с камином и двумя окнами со свинцовыми переплетами. В комнате стояли очень удобная кровать и еще одна, походная, для Орвы, тумбочка, маленький диванчик у камина, так что для сундуков осталось достаточно места.
   Орва зажгла огонь в камине, и скоро в комнате заметно потеплело.
   – Вам лучше пойти в зал, миледи, – посоветовала она Сисели.
   – Сначала нужно переодеться.
   – Наденьте сиреневое платье с фиолетовым сюрко, – предложила Орва.
   Она помогла Сисели одеться и расчесала ее волнистые волосы, после чего заправила их в красивую золотую сетку, украшенную крошечными аметистами.
   – Ну вот, теперь можете бежать. Королева вас ждет!
   Зал оказался небольшим и довольно скромным. Несколько каминов, высокие арочные окна, серый каменный пол. Похоже на парадный зал замка зажиточного аристократа. Сейчас он был переполнен теми, кто пришел приветствовать нового короля и, если повезет, втереться к нему в доверие. Все уже знали, что Мердок Стюарт и его сыновья получили холодный прием. Поговаривали, что герцог Олбани заявил, будто вернул домой собственного палача. По крайней мере теперь очень немногие смели беседовать с обреченной ветвью королевской семьи.
   Сисели вошла в зал и стала искать королеву.
   – Я опоздала, ваше величество? – спросила она, запыхавшись.
   – Нет, пришла как раз вовремя, чтобы спасти меня от тоски, Си-Си. Те англичанки, что приехали с нами, до смерти напуганы шотландцами. В зале больше мужчин, чем женщин. Взгляни на моих дам: все жмутся по углам, боясь поднять глаза. Муж лично говорит с каждым из тех лордов, которые приехали сюда, пытаясь определить друзей или врагов. У него почти нет времени на жену. Но когда мы остаемся одни, он умеет загладить вину, – подмигнула Джоанна. – Оглянись, Си-Си! Разве это не замечательно? И так отличается от нашего английского двора! Мужчины свирепы и грубоваты, а женщины намного смелее наших дам. Друг Джейми[2] Ангус Гордон, лэрд Лох-Бре, привез свою любовницу Фиону Хей. Думаю, она может стать нам неплохой подругой. А вот Мэгги Маклауд, жена лэрда Бен-Даффа. Она из горной части Шотландии и вышла замуж за любимого – приграничного лорда, чем прогневила всю семью. У этих двоих есть характер в отличие от тех, кто нас сопровождал.
   – О, смотри! – воскликнула Сисели. – Вон тот приграничный лорд, который клялся королю в верности прямо на дороге.
   – Мы найдем тебе хорошего мужа, – заявила королева. – Помнишь, что мой Джейми обещал твоему отцу перед отъездом из Англии?
   Сисели помнила каждую мелочь, каждую деталь…

   – Ты еще прекраснее, чем была твоя мать. Мне так жаль, что я не смог сам вырастить тебя, – говорил Роберт Боуэн дочери.
   Он и вправду выглядел расстроенным и несчастным.
   – Понимаю, папа, и пока Орва со мной – я спокойна и всем довольна. Королева Жанна обращалась со мной как с дочерью.
   Граф Лейтон кивнул со вздохом:
   – Жаль, что Лючана так к тебе относится. Но несмотря на ее ревность и слепоту во всем, что касается тебя, она стала мне хорошей женой и доброй матерью моим детям.
   – Она помогла тебе стать богатым, папа, – мудро заметила Сисели. – И мои единокровные братья служат при дворе благодаря моей протекции, о чем, я надеюсь, мачеха будет помнить.
   Сисели лукаво улыбнулась. Граф рассмеялся:
   – Мне очень повезло иметь такую дочь, как ты. У тебя доброе сердце. Совсем как у твоей матери. Я буду скучать по тебе.
   – У тебя есть еще одна дочь, и маленькая Кэтрин заставит тебя забыть потерю!
   – Я никогда не забуду тебя, дитя мое, – спокойно ответил Роберт. – Ты мой первенец и всегда останешься дорогой и любимой моему сердцу. Но вряд ли мы снова увидимся. Я просил короля найти тебе хорошего мужа в Шотландии. Твое большое приданое делает тебя завидной невестой. Мужчины, несомненно, будут добиваться твоей руки, но я сказал королю, что ты должна сама выбрать себе мужа. Что тебя нельзя силой тащить к алтарю. Постарайся сделать мудрый выбор. Не знаю, найдешь ли ты любовь, ибо среди людей нашего круга это вещь редкая. И все же постарайся убедиться, что муж будет уважать тебя и почитать. Пообещай мне не торопиться, ибо если дашь слово, не сможешь его нарушить.
   – Я буду осторожной, папа, – заверила Сисели. – Я жила при дворе достаточно долго, чтобы понять разницу между искренним человеком и лицемером.
   – Айзек Кира – меняла и ювелир, которому я доверил твое богатство. Он живет в Эдинбурге, но, думаю, король изберет своей резиденцией Перт. Айзек будет служить тебе, где бы ты ни жила. И каждые три месяца ты будешь получать карманные деньги.
   Граф Лейтон поднялся с диванчика.
   – Теперь я должен идти, – неожиданно хрипло пробормотал он, словно немного задыхаясь. Обнял дочь и долго стоял, не шевелясь. И наконец, сжав ее лицо ладонями, расцеловал в обе щеки.
   Сисели неожиданно увидела в его глазах слезы.
   – О, папа, не плачь! – попросила она, гладя его лицо, но ее глаза тоже повлажнели.
   – Храни тебя Господь наш Иисус Христос и его Пресвятая Матерь. Желаю тебе счастливой жизни, дорогое дитя, дитя моего сердца.
   Отец снова обнял ее.
   – Я буду писать тебе, папа, чтобы ты знал о событиях в моей жизни, – пообещала Сисели. – Но буду посылать письма на имя королевы Жанны, поскольку уверена, что мачеха скрывает их от тебя.
   – Да, хорошо придумано, Сисели, – согласился он и, поцеловав в лоб, прошептал, прежде чем закрыть за собой дверь: – Благослови тебя Бог, дочь моя.

   Вспомнив о прощальных словах отца, Сисели не смогла сдержать слез и поспешно отвернулась от королевы. Джоанна интуитивно поняла, о чем думает Сисели, и попыталась сменить тему:
   – Ой-ой-ой, Си-Си, какой красавец на тебя смотрит! Медленно-медленно поверни голову и взгляни в другой конец комнаты. Кажется, это Гордон, потому что рядом стоит Хантли.
   Сисели последовала совету подруги и увидела, что среди компании джентльменов, окружавших короля, один, высокий и темноволосый, не сводит с нее глаз.
   – О Господи, – прошептала она, поспешно отворачиваясь. – Он просто неприлично красив! Впервые вижу волосы, отливающие синевой! И он очень высок, не так ли? По-моему, все шотландцы высокие. Помнишь того приграничного лорда, который клялся королю в верности во время нашего путешествия? Вот он – настоящий гигант. Но он не так элегантен, как тот, кто стоит рядом с Хантли. Впрочем, он наверняка так же невежествен, как все остальные здешние лорды. Они такие грубые, эти шотландцы! Совсем не похожи на английских джентльменов!
   – Ты права, – согласилась молодая королева. – Слишком долго у них не было настоящего хозяина, и не знаю, смогу ли я кому-то из них доверять. Все же, если я дам Шотландии наследника, обстановка немного стабилизируется. Знаешь, Си-Си… я, кажется, беременна.
   – Как?! – ахнула Сисели. – А король знает? Когда, Джо?
   – Возможно, к концу года. – прошептала королева.
   – Так скоро?
   Сисели была так шокирована, что даже не поздравила подругу. Одно дело, когда такая женщина, как мачеха, рожает детей одного за другим, чтобы укрепиться в доме мужа, но Джо – королева! Она вовсе не обязана кому-то что-то доказывать, однако кажется такой счастливой!
   – Не забывай, Си-Си, король – страстный и пылкий любовник, – призналась королева. – И я желаю тебе такой же удачи.
   – Джо! – краснея, хихикнула Сисели. Подняла глаза и снова наткнулась на взгляд высокого брюнета. Он улыбнулся, и девушка, снова вспыхнув, отвернулась. – Джо, он опять уставился на меня, – в панике пробормотала Сисели. – Ой, он идет сюда!
   Высокий мужчина быстрыми шагами пересек зал, низко поклонился королеве и поднес к губам ее руку.
   – Ваше величество, я Эндрю Гордон, лэрд Фэрли. И получил разрешение короля выказать вам свое почтение.
   – Рада приветствовать вас, милорд, – любезно ответила королева. – Видела, как вы стояли вместе с лордом Хантли и лэрдом Лох-Бре. Это ваши родственники?
   – Совершенно верно, ваше величество. Часть моих земель граничит с Лох-Бре. Это страна Гордонов, и она прекрасна. – Эндрю снова взглянул на Сисели. Заметив это, королева сказала:
   – О, как я невежлива, милорд! Не представила вас своей подруге и компаньонке. Это леди Сисели Боуэн, дочь графа Лейтона, моя лучшая подруга. Мы несколько лет провели вместе при дворе королевы Жанны Наваррской.
   – Миледи, – поклонился лэрд.
   – Милорд, – грациозно присела Сисели.
   – Си-Си, постарайся развлечь лэрда. Я вижу, король ищет меня взглядом, – тактично заметила королева и, прежде чем Сисели успела запротестовать, направилась к мужу.
   – Как по-вашему, миледи, королева решила заняться сватовством? – улыбнулся Эндрю.
   Сисели, к своей досаде, снова залилась краской.
   – К чему такой вопрос, милорд? – пробормотала она, разглаживая воображаемую складочку на сюрко.
   – Она оставила меня с самой красивой девушкой в этом зале, – галантно ответил Эндрю. – Вы, конечно, заметили, что я весь вечер смотрю только на вас, миледи.
   – Не заметила, – солгала Сисели и побагровела еще больше, поскольку он наверняка понял, что она сказала неправду. – Я думала, вы смотрите на королеву.
   – Королева прелестна, но ее нельзя сравнить с вами. Вы согласны прогуляться со мной?
   Он предложил ей руку. Сисели слегка поколебалась, но решила согласиться. Эндрю Гордон был очень красив и, похоже, не так неотесан, как многие шотландские лорды. И от него в отличие от них приятно пахло, а это означало, что он не пренебрегает чистой водой и часто моется. Одежда тоже была опрятная и довольно модная.
   – Смотри, Джейми! Смотри! Си-Си прогуливается с родичем Хантли! – прошептала королева мужу. – Какая красивая пара!
   Яков улыбнулся:
   – Он хорошая партия для нее, дорогая. Хантли прекрасного о нем мнения, и у него есть свои земли. Гордон проучился два года в Абердинском университете. Он не так груб и невежествен, как большинство моих лордов. Мы должны всячески поощрять его ухаживания.
   – Но она должна любить его, Джейми. Ты обещал ее отцу, что она получит право сделать собственный выбор. Конечно, если Сисели решит выйти замуж за члена клана Хантли, тот будет тебе обязан. Понятно, что тебе необходимо получить как можно больше сторонников, но я не позволю принести в жертву лучшую подругу, если он ей не понравится.
   – Я помню, что обещал ее отцу, милая, и сдержу слово. Но неплохо бы подтолкнуть Сисели в нужном направлении, не так ли?
   – Тут, милорд, вы совершенно правы, – рассмеялась королева.
   И все время, остававшееся до коронации Якова I и королевы Джоанны, молодая королевская чета делала так, чтобы Сисели и Эндрю постоянно были вместе.
   Не только король с королевой благосклонно смотрели на этот союз, но и лорд Хантли тоже. Он лучше очарованного родича понимал, какие преимущества сулит брак Эндрю с ближайшей подругой королевы. Это поможет ему заслужить благосклонность короля, хотя сам Хантли до сих пор считал, что образованность родственника – пустая, никчемная трата времени, а поэзия – занятие для дураков.
   Хантли быстро понял, что король достаточно умен, чтобы завоевать любовь и приграничных лордов, и своего народа. И знать быстро поняла, что у них будет сильный король. Оставался один вопрос: будут ли они с ним жить лучше, чем без него?
   Пока Хантли совещался с графами, его родич не терял времени. Как-то он и Сисели, решив устроить пикник, поехали верхом на ближайший луг. Сейчас, в начале мая, склоны холмов и гор были покрыты белыми и желтыми цветами. Усевшись на белом покрывале, они ели курицу, хлеб с маслом и только что появившуюся землянику, запивая все это вином из маленьких серебряных кубков.
   – Я нахожу Шотландию прекрасной, но дикой страной, – заметила Сисели, любуясь холмами и голубым небом. Рядом с небольшого утеса срывался водопад.
   – Фэрли еще более дикая местность, но и там очень красиво, миледи. Уверен, что вам понравится. У меня прекрасный каменный дом с башней на дальнем и самом узком конце Лох-Бре. Ангус Гордон, лэрд Лох-Бре, выделил мне эту часть озера. У меня много скота и целая отара овец.
   – Вы человек зажиточный, милорд, – похвалила Сисели.
   – У меня есть почти все, что нужно в этом мире. За исключением одного, – улыбнулся Эндрю.
   – Можно полюбопытствовать, чего именно? – улыбнулась Сисели в ответ. Иисусе сладчайший! Он так красив! Глаза цвета летнего неба…
   Когда Эндрю потянулся к ее руке, сердце Сисели учащенно забилось.
   Поднеся к губам тонкие пальчики, он прошептал:
   – Мне нужна жена. Жена, которая будет вести мой дом и подарит сыновей.
   – А любовь? – тихо спросила Сисели. – Рано или поздно я выйду замуж, но только за того, кого полюблю. И он тоже должен меня любить.
   – Но прежде всего уважать, – возразил лэрд Фэрли.
   – Разумеется, уважать, но для меня на первом месте стоит любовь. Мне столько рассказывали о том, как отец любил мою маму! Я вижу, как король Яков любит королеву Джоанну. Вот чего я хочу, милорд. Понимаю, это не слишком практично, но я так считаю и своего решения не изменю.
   – А что говорит ваш отец по этому поводу, миледи? Разве он не собирается найти вам лучшую партию из всех возможных? Мне сказали, что вы дочь графа.
   Фэрли все еще держал ее руку и, похоже, не собирался выпускать.
   – Король Яков получил формальное согласие моего отца на устройство брака, но при одном условии. Я имею право сказать «нет», если выбор короля меня не устроит. Если я никого не найду в Шотландии, возможно, вернусь в Англию.
   Интересно, почему она это сказала? Невозможно взять слова назад, не показавшись безмозглой дурочкой.
   – В таком случае нам остается только влюбиться друг в друга, моя английская роза, – прошептал Фэрли, слегка сжав ее руку. – Но может, у вас есть кто-то другой?
   – О нет! Нет никого другого! – выпалила Сисели и немедленно залилась краской.
   – Но вы, надеюсь, понимаете, что я намерен ухаживать за вами? – сухо заметил Эндрю Гордон.
   – Понимаю, – беззаботно ответила Сисели, быстро обретя равновесие.
   О, она часто флиртовала и обменивалась шутками с молодыми людьми. Но открыто за ней никто не ухаживал. Правда, об этом лэрду Фэрли знать не обязательно.
   – Ваши намерения, милорд, довольно неубедительны, – чопорно заявила она и, нарвав ромашек, стала плести венок.
   Эндрю рассмеялся и, сжав большими ладонями ее лицо, поцеловал в измазанные земляникой губы. Чисто мужское торжество вспыхнуло в нем при виде удивления, плескавшегося в зеленовато-голубых глазах.
   – Может, так немного лучше, леди Сисели?
   Сердце девушки рвалось из груди. Она впервые испытывала столь чувственный восторг. Однажды какой-то молодой придворный украл поцелуй, но все произошло слишком быстро и как-то механически. Совсем не похоже на теплые губы Эндрю на ее губах.
   – Да, так лучше, милорд, – добродушно согласилась она. – И если вы действительно намерены ухаживать за мной, я разрешаю звать меня по имени.
   – Сисели… – проворковал Фэрли. – Сисели, волшебница с копной рыжеватых волос и зеленовато-голубыми глазами. Сисели с губами вкуса земляники…
   И он снова поцеловал ее.
   Голова девушки закружилась. Сердце сжималось. Это самая восхитительная вещь, которая случилась с ней. Скорее бы рассказать Джо!
   И все же она не должна упасть, как спелое яблоко, в жадные руки лэрда Фэрли.
   Она решительно высвободилась:
   – Вы слишком дерзки, милорд! Я считаю, что одного поцелуя было вполне достаточно!
   – Тут и тысячи поцелуев было бы недостаточно! – возразил он, прижав руку к сердцу. – Могу я надеяться, что вы благосклонно примете мои ухаживания, Сисели?
   – Сначала следует поговорить с королевой, – чопорно объявила она. Пусть не думает, что ее так легко купить двумя пылкими поцелуями!
   Несмотря на неопытность, Сисели все же понимала, что поцелуи были восхитительны!
   – Разумеется, – согласился Фэрли. Ему понравилось, что она заботится о своей репутации. Шотландки, как правило, куда смелее англичанок. – Могу я попросить своего родственника Хантли поговорить с королем?
   – Нет! Слишком рано, милорд! Если собираетесь ухаживать за мной, нужно, чтобы все было по правилам. Любой приз нужно завоевать! И жизнь не дает никаких гарантий, верно?
   Эндрю слегка обиделся.
   – Неужели вы так ветрены, что не можете сами принять решение? – спросил он.
   – О нет, милорд, я вовсе не ветрена. Но возможно, при более близком знакомстве мы обнаружим, что не подходим друг другу. Мы оба знаем, что брак – это навечно. Ваше красивое лицо, соблазнительные губы и другие достоинства, еще мне не известные… всего этого может быть недостаточно. Мы должны быть не только любовниками, но и друзьями. Как наши король и королева. Меньшим я не удовлетворюсь, Эндрю Гордон!
   Она поражала его. Но он намеревался завоевать ее. Эта девушка красива, образованна, хорошо воспитанна, и, к его удивлению, с ней есть о чем поговорить. К тому же кузен Хантли сообщил, что у леди Сисели Боуэн хорошее приданое.
   Эндрю решил, что она подходит ему идеально. Прелестна, богата, имеет влиятельных друзей, и его клан одобряет англичанку. Все говорит в ее пользу, а главное – его сердце уже частично завоевано леди Сисели Боуэн.

Глава 4

   Яков заинтересовался работой парламента и намеревался управлять им честно и справедливо. Графы были недовольны, услышав его слова:
   – Если любой лорд соберется объявить войну другому, он будет наказан по всей строгости закона. Я желаю, чтобы в стране царил прочный мир!
   Слушая речь короля, они постепенно понимали, что его невозможно низложить. Им невозможно манипулировать. Для Шотландии начиналась новая эра.
   14 мая Яков I и его супруга Джоанна Бофор были коронованы в аббатстве Скоун, став официальными королем и королевой. Яков держался уверенно и был исполнен достоинства. Его королева, изящная и прелестная, стояла рядом с мужем. Ее русые волосы и голубые глаза представляли собой пикантный контраст каштановым волосам и янтарным глазам мужа. Потом в алых, отделанных мехом горностая мантиях они проследовали через Перт под громкие приветственные крики.
   Над ними сияло солнце, пробуждая надежды.
   За королевской четой следовали знатные лорды.
   Сисели ехала в дамском седле, хотя обычно ездила в мужском. Все же в такой день подобало соблюдать этикет. Рядом ехал граф Фэрли. Теперь он почти не отходил от нее, и это стали замечать при дворе. В процессии ехали и приграничные лорды: Брюсы, родственники короля, Армстронги, Хэпберны, Скотты и Дугласы.
   – Похоже, он хороший человек, – заметил Йен Дуглас, лэрд Гленгорма, младшему брату Фергусу. – Был так любезен, когда принимал мою клятву верности.
   – Посмотрим, – буркнул Фергус.
   – Что нового слышал?
   – Многие люди довольны. А вот северяне – нет. Он уже показал, что не похож на старого слабака Роберта или Олбани, которого было легко купить и который так же легко покупал сторонников на деньги своего племянника, – сообщил Фергус.
   – На границах все по-другому, – покачал головой Йен. – Мы не всегда выступали против короны, как Макдоналды, Гордоны и остальные северяне.
   – У нас, Дугласов, бывали свои разногласия с королями, – напомнил Фергус.
   – Я стану хранить мир, пока этот монарх будет меня уважать, – объявил Йен.
   – Сколько еще нам придется оставаться здесь? В этом городе слишком душно, – пожаловался Фергус. – Я тоскую по просторам наших земель. И кроме того, наступила весна и пора набегов!
   – Наша королева – родственница английского короля. Она здесь, чтобы хранить мир между нашими странами, – вздохнул Йен. – Мы не можем нападать на англичан первыми. Вот если нас атакуют, мы всегда дадим отпор.
   – Так когда мы вернемся? – настаивал Фергус.
   – Через день-другой, – пообещал брат. – Представь, какую историю ты когда-нибудь расскажешь нашим детям о коронации шотландского короля и пире в его честь!
   – Я бы предпочел отпраздновать коронацию в шумном кабачке, – проворчал Фергус. – Бесят меня эти знатные лорды! И кроме того, я ни черта не понимаю их северный выговор! Говорят, словно каши в рот набрали! Я боюсь нечаянно оскорбить кого-то и получить вызов на дуэль.
   – В таком случае ешь, пей, смейся, когда смеются другие, и глазей на хорошеньких девушек, – посоветовал брат.
   – Надеешься увидеть то прелестное создание, которое в тот день ехало рядом с королевой? – ехидно спросил Фергус. – С тех пор ты только о ней и говоришь. Сейчас она едет вместе с одним из Гордонов. Говорят, он собирается на ней жениться.
   – Какого дьявола ты слушаешь все эти сплетни? – рассердился Йен.
   – Я пью в кабаках, а не во дворцах, и видел, как Фэрли подсаживал ее на лошадь, когда мы выезжали из аббатства, – широко улыбнулся Фергус.
   – Кто из знакомых может представить ей меня? – задумчиво протянул Йен.
   – Вроде бы сэр Уильям будет сегодня во дворце, – напомнил Фергус.
   Сэр Уильям Дуглас был сюзереном Гленгорма.
   – Какой же я болван, что не вспомнил о нем! Значит, сегодня меня представят красавице! Стоит ли мне влюбляться в нее, Фергус?
   – Почему нет? – хмыкнул младший брат. – Разве ты не влюбляешься в каждую, прежде чем соблазнить и уложить в постель? В жизни не видел подобного бабника! Наш дед гордился бы тобой, Йен. Говорят, он так же лихо гонялся за юбками, как ты.
   – Да, в нашей долине до сих пор полно похожих на него лиц! – засмеялся Йен. – Только парни получились славными, а девицы – не очень.
   Неожиданно на него посыпался цветочный дождь. Подняв глаза, он увидел в верхнем окне компанию женщин. Йен помахал им и подмигнул.
   Девицы восторженно завизжали, и он снова рассмеялся.
   – Ты бы лучше поберег себя, если надеешься оставить что-то для маленькой подружки королевы, – сухо обронил Фергус.
   Йен Дуглас расхохотался.
   – Может, ты и прав, – согласился он. – Но по-моему, у меня для них всегда всего хватало.
   Зеленовато-карие глаза лэрда лукаво сверкали.
   Фергус покачал головой:
   – Не будь ты таким хорошим лэрдом, наш клан не потерпел бы тебя. Послушай меня, Йен. Пора тебе покончить с этим непрестанным весельем. Тебе нужна жена. Нужны дети, которые могли бы стать следующим поколением владельцев Гленгорма. Я понимаю, что там, дома, для тебя нет достаточно привлекательной невесты. Может, тебе подойдет эта хорошенькая англичаночка? Она кажется хорошо воспитанной и, по слухам, не только в большой дружбе с королевой, но еще и принесет мужу хорошее приданое. Ты никогда не говорил ни об одной девчонке столько, сколько об этой.
   – Советы младшего брата? – поддел Йен.
   – Я младше всего на одиннадцать месяцев, а у меня жена, ребенок и второй вот-вот родится, – серьезно ответил Фергус.
   – Мой наследник – ты и твои дети, – беспечно отмахнулся лэрд. – Гленгорм в надежных руках.
   Фергус покачал головой.
   – Ты лэрд, – упрямо настаивал он. – Твоя обязанность – жениться и родить детей.
   Йен пожал плечами, но тут же вздохнул:
   – Знаю. Я буду честен с тобой, младший брат. В этой девушке есть что-то… не знаю, как объяснить. Мне кажется, что именно она – моя спутница. Я должен получить ее в жены! И другой мне не надо! Понимаю, это безумие, и никогда не признаюсь в нем кому-то, кроме тебя.
   – В таком случае нужно поскорее найти сэра Уильяма и попросить, чтобы он представил тебя ей. Поскорее начни ухаживать за ней. Иначе Гордон уведет ее у тебя из-под носа!
   Мужчины вернулись в маленькую гостиницу, где с трудом сумели найти комнаты, и то благодаря сэру Уильяму, желавшему, чтобы как можно больше членов его клана прибыло на коронацию. Йен вымыл лицо и руки. Лицо заросло рыжеватой щетиной. Но ему нечем было побриться. Волосы неряшливо падали на плечи, хотя при дворе были в моде короткие стрижки. Он был одет в темные суконные штаны, белую рубашку и кожаную безрукавку. На темном бархатном берете красовались бляха с гербом клана и орлиное перо. Сапоги уже не могла спасти никакая чистка. Брат был одет не лучше.
   Вернувшись во дворец, они нашли вождя клана. Сэр Уильям Дуглас тепло приветствовал молодых людей.
   – Ну, что вы думаете о Стюарте? – спросил он.
   – Похоже, он человек справедливый, – медленно ответил Йен.
   Сэр Уильям кивнул:
   – Да, парень, ты разбираешься в людях.
   – Особенно в женщинах, – фыркнул Фергус. – И наш Йен жаждет познакомиться с одной девушкой.
   Сэр Уильям вскинул брови:
   – Да неужели? И кто она?
   – Не знаю, милорд, – ответил Йен. – Я надеялся, вы скажете мне и познакомите нас.
   – Она здесь, в зале? Можешь показать?
   Йен оглядел зал и увидел Сисели, одетую в платье из травянисто-зеленого бархата, поверх которого она накинула темно-зеленое сюрко. Рыжеватые волосы были распущены и роскошными волнами обрамляли точеное личико. Йен невольно задумался: такие ли мягкие на ощупь эти волосы, как кажутся?..
   – Вон она. Рядом с королевой, – показал он.
   – Да, и с Гордоном, который так по-хозяйски на нее смотрит, словно уже купил, – не удержался Фергус.
   – А-а… это леди Сисели Боуэн, дочь английского графа. Ближайшая подруга королевы. Они росли вместе. Королева пригласила ее в Шотландию. Высоко целишь, Гленгорм, но мой совет – забыть леди. Ходят слухи, будто родич Хантли скоро собирается сделать ей предложение.
   – Он ее не получит! – отрезал Дуглас. – Я намереваюсь сделать ее своей женой. Молю, сэр Уильям, представьте меня.
   – Ах, парень, не разбей себе сердце. Девушка – настоящая леди, от макушки до розовых пяточек. Честно говоря, у Гордона с ней куда больше общего, чем у тебя. Она росла и жила при королевском дворе. Ты – всего лишь приграничный лорд.
   – А у этого Гордона есть земли? И скот? И дом, в который можно привезти жену? – вскинулся Йен. – Или он живет милостями своего лорда?
   – Все у него есть! – отрезал сэр Уильям. – Он побывал за границей, знает французский и, как я слышал, пишет стихи, чем заслужил милость короля Якова. Его родич – сам лорд Хантли, который прекрасно относится к Фэрли. У него есть что предложить леди Сисели. Взгляни на его элегантную и модную одежду. Дамы ценят это, как и деликатность его манер. Ты не можешь состязаться с таким человеком и не позорься зря! Смирись: ты простой приграничный лорд. И если когда-нибудь решишь остепениться и взять себе жену, я помогу тебе найти хорошую девушку с отличным приданым для Гленгорма.
   – Познакомьте нас, сэр Уильям, – настаивал Йен. – Я сам вполне способен ухаживать за ней.
   – Так и быть, – вздохнул вождь клана. – Полагаю, никакие уговоры не помогут, пока ты не попытаешься завоевать даму и не потерпишь поражение. Но не говори, что я тебя не предупреждал.
   – У меня есть все, что имеет Гордон, и, возможно, больше, – упрямо ответил Йен Дуглас. – Бьюсь об заклад, что в отличие от него я настоящий мужчина.
   – Только не ищи ссоры, – остерег сэр Уильям.
   – Ссоры не будет, если Гордон окажется достаточно благоразумен, чтобы понять: эта девушка моя.
   – Ты словом с девушкой не обмолвился. И даже не знаешь, понравитесь ли вы друг другу, – покачал головой сэр Уильям.
   – Она мне понравится, – тихо заверил Йен.
   – Эта женщина – не только хорошенькое личико и мягкие груди. Почему именно она? – не удержался сэр Уильям.
   – Впервые я увидел ее в тот день на дороге, когда приносил королю клятву верности. Она ехала рядом с королевой, и обе чему-то смеялись. Сэр Уильям, – прошептал Йен, отводя глаза, – эта девушка украла мое сердце, когда мельком взглянула в мою сторону.
   – Она вовсе на тебя не смотрела, – вмешался Фергус. – Просто разглядывала окружающий пейзаж. Клянусь, она не обратила на тебя никакого внимания.
   – Она смотрела, – процедил Йен.
   – Кровь Христова! – выругался сэр Уильям. – Парень помешался от любви! Ладно, Гленгорм, давай я познакомлю вас, и поскорее покончим с этим.
   Он пересек зал. Мужчины последовали за ним. Добравшись до того места, где сидела королева, сэр Уолтер вежливо подождал, пока на него обратят внимание.
   Ждать пришлось недолго. Джоанне показалось, что человек, стоявший позади сэра Уильяма, чем-то ей знаком, но узнать его не смогла.
   – Сэр Уильям! – приветствовала она.
   – Мадам, я хотел бы представить своих родичей – Йена Дугласа, графа Гленгорма, и его младшего брата Фергуса.
   – Добро пожаловать в Перт, милорды! – вежливо воскликнула королева. Те низко поклонились, и тут Джоанна вспомнила высокого приграничного лорда, который прямо на дороге принес ее мужу клятву верности.
   – По-моему, мы встречались раньше, лорд Гленгорм, – сказала ему королева.
   – Неофициально, мадам, – ответил Йен.
   – Вы ведь выступили из толпы, встали на колено перед моим мужем и принесли ему клятву верности?
   Про себя королева подумала, что он и в самом деле настоящий красавец.
   – Так оно и было, мадам, и я польщен, что вы вспомнили смиренного приграничного лорда, – улыбнулся Йен.
   – Подозреваю, что смирением тут и не пахнет, милорд, – рассмеялась королева. – Но я не могла вас забыть, поскольку редко приходится видеть таких великанов. Так вы приехали на коронацию?
   – Да, мадам, и, с вашего позволения, познакомиться с одной вашей фрейлиной! – искренне выпалил Йен.
   – Думаю, что знаю, с какой леди вы хотите свести знакомство, – снова рассмеялась королева, – потому что уже заметила ваши дерзкие взгляды. Си-Си, у тебя новый поклонник! Подойди и познакомься с лэрдом Гленгормом.
   Сисели оставила небольшую компанию молодых людей, с которыми весело болтала, присела перед королевой и широко раскрыла глаза при виде Йена.
   – Си-Си, можно представить тебе Йена Дугласа, лэрда Гленгорма? – сказала королева. – Милорд, это моя дорогая подруга и компаньонка, леди Сисели Боуэн.
   Йен поклонился и, сжав руку девушки своей большой лапой, поцеловал.
   – Миледи… – пробормотал он и больше не смог выговорить ни слова, потому что перед ним стояла самая прелестная девушка, которую он видел за двадцать семь лет жизни.
   – Вы тот гигант на дороге, – улыбнулась Сисели.
   Он кивнул.
   – Приехали на коронацию? – вежливо осведомилась Сисели.
   – Да… – выдавил Йен. Да что это с ним такое? Когда это он терял дар речи? Она всего лишь хорошенькая девушка.
   Но тоненький внутренний голосок твердил, что она не просто девушка, а та самая, на которой он намерен жениться.
   – Я нахожу Перт очаровательным, а вы? – спросила Сисели. Да, этот лорд красив, но, похоже, немногословен.
   – Я не люблю город. Предпочитаю собственные земли и холмы в Приграничье. Там воздух свежее и небо шире, тем более что его не заслоняют дома.
   – В таком случае вам бы не понравилась Англия, – покачала головой Сисели. – Там куда больше городов, чем в Шотландии. Лондон очень большой и шумный, куда больше Перта. Значит, вы скоро вернетесь домой?
   – Через несколько дней, – кивнул Йен и недобро прищурился, когда к ним подошел Эндрю Гордон. Почему этот тип не может оставить девушку в покое?
   – В таком случае, милорд, мы, возможно, еще увидимся, – пообещала Сисели и обратилась к королеве: – С вашего разрешения, ваше величество… Эндрю предложил прогуляться по саду.
   Дождавшись кивка королевы, Сисели присела, положила ручку на рукав лэрда Фэрли и отошла, что-то оживленно ему рассказывая.
   Видя разочарование в глазах Йена, королева сочувственно вздохнула:
   – Полагаю, другие дамы выше оценят ваши достоинства. Лэрд Фэрли, похоже, привлек внимание Сисели. У них так много общего!
   – Я учту ваш совет, мадам, – вежливо поклонился Йен и, повернувшись, отошел. Фергус последовал за братом.
   – Видно, он не настолько увлечен, если так легко сдался, – заметила королева.
   – О, Йен Дуглас не из тех людей, которые так просто смиряются с поражением, мадам, – покачал головой сэр Уильям. – По обеим сторонам границы он известен как «хитрец Йен Дуглас». Трудно предвидеть, что он сделает в этом случае. Однако Йен не злодей.
   Вождь клана оглянулся, но Йена уже не было. Сэру Уильяму стало не по себе.
* * *
   Братья отправились в гостиницу. Настроение Йена было мрачным.
   Фергус долго молчал, прежде чем обронить:
   – Тебя предупреждали!
   – Я вел себя как мальчишка со своей первой девушкой, – рассерженно процедил лэрд. – Слова лишнего не выговорил! Боже, Фергус, она так красива! Эти глаза! А волосы! Я едва сдержался, чтобы не запустить в них руки. И голос, такой нежный, не заметил? Она благоухает фиалками!
   – Брось ты это, братец, – покачал головой Фергус. – Видел, как легко она забыла о тебе, стоило подойти Эндрю Гордону? Говорят, еще до Иванова дня Хантли будет просить у короля ее руки для своего родича. К первому августа Гордон успеет жениться на ней и уложить в постель.
   – Нет! – прорычал лэрд Гленгорма. – Фэрли не получит ее! Сисели Боуэн – моя, она станет моей женой. Нам нужно лучше узнать друг друга. Только как я заставлю ее увидеть, что мы предназначены друг для друга, если стоит мне подойти, как рядом немедленно появляется чертов Гордон?!
   – Пока Гордон остается в Перте, ты вряд ли что-то сможешь сделать, – рассудил младший брат.
   – Значит, Гордонам нужно ее богатство? Ублюдки! Я хотел ее с того момента, как увидел и ничего о ней не знал. Я бы принял ее в одной сорочке и никогда бы не попрекнул бедностью!
   – Иисусе! – ахнул Фергус. – Ты и впрямь влюблен! Но как можно влюбиться, ничего не зная о девушке? Или это просто похоть?
   – И то и другое, – признался лэрд. – Да, я хочу овладеть ею, но дело не только в этом. В ней есть что-то особенное. Я даже не могу найти нужных слов, чтобы объяснить. Просто знаю, что именно на ней хочу жениться. Иметь от нее детей. Вместе стареть.
   – В таком случае мне тебя жаль, – вздохнул Фергус. – Вряд ли тебе удастся исполнить свое желание. Ты никак не сможешь изменить ситуацию.
   – Всегда можно что-то сделать, братец. Но сначала я должен вернуться в Гленгорм и хорошенько обдумать, что делать дальше. В Перте нам делать нечего. Завтра возвращаемся домой, но сегодня я буду видеть во сне Сисели Боуэн.
   Сисели была бы польщена, услышь она его слова. Но разумеется, она не услышала, потому что гуляла в саду с лэрдом Фэрли. В воздухе разливался аромат весенних цветов, хотя погода все еще была прохладной.
   – В Шотландии когда-нибудь бывает хоть немного теплее? – спросила она спутника.
   – Вы замерзли, милая? – спросил он, обнимая ее за плечи.
   – Немного, – призналась Сисели.
   – Давайте немного посидим, и я укрою вас своим плащом.
   Они сели, и Эндрю притянул ее ближе.
   – Так лучше?
   – Мм… да… – решила она. – Но нам не стоит оставаться здесь слишком долго. Люди начнут сплетничать, а мне нужно думать о своей репутации.
   – Мы задержимся ровно настолько, чтобы я смог украсть поцелуй, милая, – прошептал лэрд Фэрли и, сжав ее подбородок, завладел губами.
   Сисели блаженно вздохнула. Они уже несколько раз целовались. Его губы были нежными, дыхание – сладостным. Но она все же отстранилась.
   – Вы слишком дерзки!
   – Но вы не сопротивлялись, – усмехнулся Эндрю. – Неужели мои поцелуи так неприятны, леди Сисели?
   – Почему же, ничего подобного. Но мы так мало знакомы, а я не слишком щедра на ласки. Говорят, шотландки куда смелее и развязнее, но я англичанка, и вам стоит это помнить, – отчитала она Эндрю, чувствуя, как горят щеки.
   – Если вы выйдете за шотландца, сами станете шотландкой и тогда прибережете поцелуи только для своего мужа!
   – Я пока что не вышла за шотландца, – покачала головой Сисели.
   Сердце ее возбужденно колотилось. Это он предложение делает?
   – А теперь, – сказала она, поднимаясь, – нам пора, иначе люди начнут искать причины нашего отсутствия.
   – Разумеется, – согласился он и, проводив ее в зал, оставил с королевой, а сам отправился на поиски лорда Хантли.
   – Что-то ты раскраснелась, – заметила королева.
   – Фэрли намекает на женитьбу, – медленно выговорила Сисели.
   – Он тебе нравится? – спросила королева.
   – Он очарователен, да, и у нас много общего, но все это слишком быстро! И если Эндрю начнет донимать меня предложениями, я видеть его не захочу, поскольку начну гадать, женится ли он по любви или ради приданого. Жена графа Атолла большая сплетница. Стоит ее расспросить, пожалуй. И я не настолько наивна, чтобы терять голову от поцелуев.
   – Так он целовал тебя? – вскинулась королева.
   – Несколько раз, чем я искренне наслаждалась. Но сегодня я довольно быстро положила этому конец, хотя и не так грубо, чтобы оскорбить его. Он вел себя как джентльмен, и изо рта у него не пахло.
   – Его клан очень силен, и Эндрю в милости у Хантли, – заметила королева. – Для тебя это очень хорошая партия.
   – Я хочу любви, Джо. Такой, какая была у родителей. И у тебя с королем.
   – О, мы скорее исключение. И ты это знаешь, – вздохнула Джоанна. – Браки заключаются ради земель, денег, связей. Лучшее, на что ты можешь надеяться, – получить мужа, который был бы добр и уважал тебя. А если вы станете друзьями – это еще лучше. Но любовь редко присутствует в браке, Си-Си.
   Сисели вздохнула. Конечно, Джо права. Но ведь надеяться хотя бы можно?
   – Тем не менее мы слишком мало встречаемся, чтобы можно было рассматривать Эндрю Гордона в качестве жениха. Кроме того, при дворе есть немало завидных холостяков.
   – И кто же тебе понравился?
   – Пока что никто в особенности, но Макдоналд из Нэрна стоит внимания, как и Дуглас из Гленгорма, будь он чуть поопрятнее. О нем явно некому заботиться, потому что на воротнике его рубашки чернеет полоса.
   – Макдоналд слишком опасен. Он горец и питается на завтрак маленькими англичанками вроде тебя. Что же до Дугласа… ты едва удостоила его словом, прежде чем уйти с Гордоном.
   – Я посчитала его наглым, – оправдывалась Сисели.
   – Ты сама сказала, что едва обменялась с ним словом, – удивилась королева.
   – Так и было. Но ты не заметила, как он на меня смотрел. Дерзко и в то же время смущенно. Мне стало его жаль. Особенно когда Эндрю пригласил меня на прогулку. Он был так прекрасно одет, так хорошо причесан. А костюм Дугласа видел лучшие дни, и волосы словно серпом отрезали. И доходят до плеч. Совсем не модно. Но он кажется порядочным человеком.
   – Плутовка! Думаешь проверить Гордона ревностью другого поклонника? Не получится. Если Фэрли охотится за твоими деньгами, он никогда этого не признает. То же самое можно сказать о любом холостяке, прибывшем ко двору в поисках невесты.

   Май перетек в июнь. Было официально объявлено о беременности королевы. Ребенок должен был родиться к концу года. Вся Шотландия молилась о наследнике. Лэрд Фэрли, с одобрения лорда Хантли, открыто ухаживал за леди Сисели Боуэн. Леди, однако, не слишком спешила ответить на его чувства.
   Хантли жаловался королю, что родич готов сделать предложение леди Сисели, но она всячески избегает подобных разговоров.
   – О чем только думает эта девчонка? Неужели не понимает, что мы – семья благородная, старинная, знатная? Да Эндрю мог получить любую женщину, которую только пожелает, и та на коленях благодарила бы Бога за то, что он ее выбрал.
   – Си-Си… леди Сисели еще не готова к замужеству, милорд, – объяснил Яков Стюарт, хотя точно знал о намерениях Сисели из разговоров с женой. – Королева и Сисели были вместе с детства. Подождем, пока родится мой ребенок и леди Сисели окончательно освоится в Англии. Я поддержу вашего родича, поскольку считаю его превосходной партией для леди. Однако я обещал ее отцу, что она сама выберет мужа. Я свое слово сдержу. Передайте Фэйри, чтобы подождал до Двенадцатой ночи, и тогда он получит мое разрешение поговорить с леди. И все же напомните ему, что заставить ее я не могу.
   – Он нетерпелив, повелитель, и не могу сказать, что осуждаю его, – покачал головой Хантли.
   – Леди жаловалась, что Гордон слишком давит на нее. И отваживает от нее всех остальных поклонников, что вряд ли можно назвать мудрым решением, – осторожно остерег король. – Возможно, ему стоит уехать домой, заняться делами поместья и вернуться в декабре.
   – Это приказ, повелитель? – осведомился лорд Хантли.
   Король покачал головой:
   – Нет, всего лишь предложение, которое не мешает хорошенько обдумать.
   От Хантли вежливо отделались, и он это понял. Он поклонился королю и отправился на поиски Эндрю.
   Король смотрел ему вслед, раздраженный тем, что его беспокоят, как он считал, по пустякам. У него столько дел! Король предложил парламенту несколько новых законов, и они были быстро приняты. Потом разослал декрет с требованием, чтобы каждый лорд, каждая леди, имеющие свою собственность в стране, каждый лэрд, как с нагорий, так и с границы, привезли документы на владение землей, которые будут проверены на подлинность.
   Это было почти неприкрытым испытанием на преданность в прошлом и настоящем. Те, кто не мог доказать права на собственность, на земли и титулы и чья верность оказывалась под сомнением, теряли все. Остальные восстанавливались в правах.
   Затем король обратил взор на земли, принадлежавшие короне, но беззаботно розданные в качестве подкупа его дедом, отцом и дядей. Земли, которыми управляли плохо или просто захваченные лордами, были возвращены. Это не слишком обрадовало бывших владельцев, но Яков Стюарт должен был доказать, что правит страной железным кулаком. Следующим шагом стали реформы уголовного и гражданского судов. Еще столько всего требовалось сделать, и хотя союз Сисели и родственника лорда Хантли был ему выгоден, все же это было наименьшей из его тревог.
   Джоанна Бофор заметно погрузнела. Живот набухал ожидаемым ребенком.
   Эндрю Гордон продержался до августа, после чего вернулся в Фэрли. Лето закончилось, и холмы вокруг Скоуна расцвели осенними красками. Аромат сентябрьского вереска заполнил воздух. Все чаще дул северный ветер, дни становились короче, ночи – длиннее. И в это время пришло сообщение об ужасном событии.
   Друг короля Ангус Гордон, лэрд Лох-Бре, отправился в Англию, чтобы привезти в Шотландию осиротевшую кузину королевы. Рано или поздно Сисели Боуэн выйдет замуж, и поэтому он решил привезти из Йорка Элизабет Уильямс, в надежде, что, когда Сисели уедет, рядом с Джоанной останется молодая подруга.
   Тем временем Фиона Хей, любовница лэрда, покинула Скоун в октябре, чтобы отправиться в Лох-Бре. Но по пути ее похитили, и двор жужжал, как растревоженный пчелиный рой. Никто в точности не знал имени похитителя. Подозрение падало на Макдоналда из Нэрна.
   – Гордоны вне себя, – шепнула королева Сисели.
   – Но она всего лишь его любовница, – удивилась Сисели. – Неужели она так много для него значила?
   – Он отослал ее домой готовиться к свадьбе, – ответила Джоанна Бофор. – Хантли одобрил брак. Король отослал Бре в Йорк за моей кузиной Бет.
   – Бедная Фиона, – покачала головой Сисели. – Как она, должно быть, несчастна! Разлучена с человеком, за которого собиралась выйти замуж.
   – Макдоналд был без ума от нее. И женится независимо от ее согласия, – призналась королева. – Никто не крадет чужую невесту, если не собирается сам на ней жениться. Или убить. Но Макдоналд не ссорился с Бре. Он просто хотел его женщину. И вот теперь получил.
   – Не хотела бы я оказаться в положении мистрис Хей. Если бы меня похитили, я бы не вышла замуж за этого человека, что бы тот ни делал.
   – У тебя просто может не оказаться выхода, – вздохнула королева, но, тут же оживившись, спросила: – Ты не можешь сегодня съездить в город за кружевом и лентами? Я хотела отделать крестильное платьице будущего принца.
   – Ты так уверена, что это принц? – поддела Сисели.
   – О, Си-Си, это должен быть принц! Нам нужен крепкий наследник мужского пола, чтобы помочь предотвратить мятежи.
   – Конечно, я поеду, – заверила Сисели расстроенную госпожу. – Не терзай себя, Джо. Принц вот-вот родится, и у тебя появится много забот.
   – Вот-вот?! Еще два месяца, – пожаловалась Джоанна. – Жаль, что не раньше. А то я уже собственных ног не вижу. Только и делаю, что ем и писаюсь. Что не добавляет мне достоинства.
   Сисели хихикнула, но, заметив мрачный взгляд Джоанны, поспешила извиниться:
   – Прости, Джо. Когда я поеду в город, поищу для тебя лавандового масла. Оно так успокаивает! Обещаю, что сегодня на ночь разотру тебе ноги.
   – Да, это было бы чудесно, – согласилась королева, знаком отпуская Сисели.
   Девушка поспешила к себе, где Орва чинила порванный подол платья госпожи.
   – Королева просила меня поехать в город, – сообщила Сисели. – Хочешь поехать со мной? Если нет, я возьму с собой солдат.
   – Нет, я поеду.
   Орва отложила шитье и встала.
   

notes

Примечания

1

2

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →