Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Во время обеда человек глотает около 295 раз.

Еще   [X]

 0 

Петербург – столица русской гвардии. История гвардейских подразделений. Структура войск. Боевые действия. Выдающиеся личности (Алмазов Борис)

Петербург – уникальный город. Большая часть событий за три века имперской истории проходила здесь! Здесь служили, отсюда отправлялись на войну, сюда возвращались победители. Здесь покоятся на забытых кладбищах или изваяны в бронзе герои минувших времен. В Северной столице тысячи уникальных памятных мест, сотни имен на карте города и, кроме того, целые районы и кварталы, способные послужить поводом для создания многих книг. Одни городские названия чего стоят: Конногвардейский бульвар, Кавалергардская улица, Гренадерские мосты, Саперный переулок, Артиллерийский переулок и другие «гвардейские» названия. В Петербурге постоянно квартировали гвардейские полки, в каждом – десятки героев, достойных отдельного рассказа, не говоря уже об истории каждого полка. Но современному горожанину, живущему столетие спустя, после того как Петербург покинули последние лейб-гвардейцы, многое уже нужно объяснять. Например, чем отличались гусары от улан, драгуны от конно-егерей или конно-пионеров, гренадеры от егерей…

Рассказ о гвардии не ограничивается только рассказом о столице. Значительная часть гвардейцев была дислоцирована в Царском Селе, Петергофе и Гатчине, а пехотные полки 3-й гвардейской пехотной дивизии (лейб-гвардии Литовский, Кегскольмский, Санкт-Петербургский, Волынский), лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, лейб-гвардии Уланский Его Величества полк – в Варшаве, и об этом вы тоже узнаете из этой книги…

Год издания: 2015

Цена: 249 руб.



С книгой «Петербург – столица русской гвардии. История гвардейских подразделений. Структура войск. Боевые действия. Выдающиеся личности» также читают:

Предпросмотр книги «Петербург – столица русской гвардии. История гвардейских подразделений. Структура войск. Боевые действия. Выдающиеся личности»

Петербург – столица русской гвардии. История гвардейских подразделений. Структура войск. Боевые действия. Выдающиеся личности

   Петербург – уникальный город. Большая часть событий за три века имперской истории проходила здесь! Здесь служили, отсюда отправлялись на войну, сюда возвращались победители. Здесь покоятся на забытых кладбищах или изваяны в бронзе герои минувших времен. В Северной столице тысячи уникальных памятных мест, сотни имен на карте города и, кроме того, целые районы и кварталы, способные послужить поводом для создания многих книг. Одни городские названия чего стоят: Конногвардейский бульвар, Кавалергардская улица, Гренадерские мосты, Саперный переулок, Артиллерийский переулок и другие «гвардейские» названия. В Петербурге постоянно квартировали гвардейские полки, в каждом – десятки героев, достойных отдельного рассказа, не говоря уже об истории каждого полка. Но современному горожанину, живущему столетие спустя, после того как Петербург покинули последние лейб-гвардейцы, многое уже нужно объяснять. Например, чем отличались гусары от улан, драгуны от конно-егерей или конно-пионеров, гренадеры от егерей…
   Рассказ о гвардии не ограничивается только рассказом о столице. Значительная часть гвардейцев была дислоцирована в Царском Селе, Петергофе и Гатчине, а пехотные полки 3-й гвардейской пехотной дивизии (лейб-гвардии Литовский, Кегскольмский, Санкт-Петербургский, Волынский), лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, лейб-гвардии Уланский Его Величества полк – в Варшаве, и об этом вы тоже узнаете из этой книги…


Борис Алмазов Петербург – столица русской гвардии. История гвардейских подразделений. Структура войск. Боевые действия. Выдающиеся личности

   © Алмазов Б. А., 2015
   © ООО «Рт-СПб», 2015
   © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

От автора

   Для формирования этого убеждения служат, в конечном итоге, и мемориальные музеи, и всевозможные юбилеи, выставки, и целый исторический жанр в литературе и кинематографии, и ставшее очень популярным в наши дни движение исторической реконструкции, в котором участвуют многочисленные военно-исторические клубы. Все для одной цели – не только рассказать, так сказать, образовать, наделить знаниями, но максимально приблизить зрителя (читателя) к историческому событию, заставить переживать минувшие события и как происходившие в собственной биографии, а еще шире – в родословной семьи, города, народа, страны…
   Санкт-Петербург в этом смысле уникален. Большая часть событий за три века имперской истории проходила здесь! Здесь служили, отсюда отправлялись на театр военных действий, сюда возвращались победители (чему посвящались триумфальные арки), здесь покоятся на забытых кладбищах или изваяны в бронзе герои минувших времен. Они постоянно рядом с нами, только мы не отдаем себе в этом отчета и, занятые повседневной суетой, редко задумываемся, что по этим улицам они ходили, здесь жили их семьи, что их трудам, подвигам и победам мы обязаны своим существованием. Более того, мы нынешние – то историческое звено, от умения и знаний которого зависит, прервется ли связь времен, или эстафета патриотизма будет передана следующим за нами поколениям.
   В городе тысячи уникальных памятных мест, сотни имен на карте города и, кроме того, целые районы и кварталы, способные послужить поводом для создания многих книг. Одни городские названия чего стоят: Конногвардейский бульвар, Кавалергардская улица, Гренадерские мосты, Саперный переулок, Артиллерийский переулок и другие «гвардейские» названия.
   В Санкт-Петербурге постоянно квартировали гвардейские полки, в каждом – десятки героев, достойных отдельного рассказа, не говоря уже об истории каждого полка. Но современному горожанину, живущему столетие спустя, после того как Петербург покинули последние лейб-гвардейцы, многое уже нужно объяснять. Например, чем отличались гусары от улан, драгуны от конно-егерей или конно-пионеров, гренадеры от егерей и т. п.
   Рассказ о гвардии не ограничивается только рассказом о столице. Значительная часть гвардейцев была дислоцирована в Царском Селе, Петергофе и Гатчине, а пехотные полки 3-й гвардейской пехотной дивизии (лейб-гвардии Литовский, Кексгольмский, Санкт-Петербургский, Волынский), лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, лейб-гвардии Уланский Его Величества полк – в Варшаве.
   Значительная часть младших офицеров – выпускники кадетских корпусов и военных училищ Петербургского военного округа, некоторые штаб-офицеры заканчивали высшие военные учебные заведения в столице. Здесь же на Дворцовой площади между растреллиевским Зимним дворцом и Главным штабом России – штаб Гвардейского корпуса архитектора А. Брюллова.
   Сто лет назад, во время Первой мировой войны, в Петрограде[1] находились запасные подразделения многих лейб-гвардейских полков. Отсюда они направляли пополнение для фронта. Здесь в многочисленных госпиталях и лазаретах, под которые были переоборудованы знаменитые дворцы, включая Зимний дворец, лечились раненые, где сестрами милосердия, в том числе операционными и сестрами в гнойных отделениях, трудились государыня и ее дочери.
   Армия во все времена – зеркало державы, а уж в сословном государстве, каким была Российская империя, именно гвардия была средоточием всего самого образованного, полноценного, красивого, что было в обществе.
   До реформы Александра II гвардия пополнялась лучшими солдатами из армейских полков. По окончании службы гвардейцы пополняли гражданские учреждения, становились предводителями дворянства, служили в земских управах.
   Были гвардейцами самые знаменитые русские поэты, писатели, философы, художники, композиторы… Н. Карамзин, М. Лермонтов, Д. Давыдов, Е. Гребенка, А. Алябьев, М. Мусоргский, П. Федотов и многие другие – все бывшие гвардейцы.
   А если мы станем говорить о знаменитых героях-военачальниках, то здесь, пожалуй, нам не удастся отыскать не служившего в гвардии.
   В этой книге я попытаюсь рассказать о некоторых из них, кровно связанных не только с гвардией вообще, но с конкретными гвардейскими полками. Ну как не сказать о великом А. В. Суворове, который был сержантом лейб-гвардии Семеновского полка; о М. Багратионе – шефе лейб-гвардейского Егерского полка, собственного Багратиона имени; о белом генерале М. Скобелеве, начинавшем службу в лейб-гвардии Гродненском гусарском полку…
   Особые страницы о полководцах, чьи имена в недавние годы либо замалчивались, либо были оклеветаны! А они были героями! Нет, не Гражданской войны! Раньше! Когда бились с врагом «За веру, царя и Отечество», за Россию и побеждали. Мне хотелось не только рассказать об их героических и трагических судьбах, но и открыть малоизвестные страницы их биографий. Например, что Маннергейм был выдающимся путешественником, совершившим беспримерный конный переход из Персии в Пекин через горы Тянь-Шаня и пустыню Такла-Макан; что генерал Н. Н. Юденич (последний, кто был награжден орденом Св. Георгия II ст.) военными историками сравнивается с А. В. Суворовым за победы на Кавказском фронте Первой мировой войны; что шеф жандармов А. Х. Бенкендорф, «травивший А. С. Пушкина», освободил Голландию от Наполеона; что Барклая-де-Толли можно считать «отцом» российской разведки, а «злодей» Аракчеев – выдающийся реформатор артиллерии, да и вообще русской армии, в чем был последователем оболганного, превращенного в посмешище убитого государя Павла I.
   Для того чтобы рассказать сколько-нибудь подробно о жизни гвардии в столице, десятков книг не хватит, но несколько очерков о нижних чинах, о мирной жизни в гвардейских казармах необходимы, поскольку эти документальные свидетельства опровергают тенденциозные сообщения о «зверствах» в русской армии, о палочной дисциплине и о «каторжной жизни» русского солдата.
   И здесь особенно и своевременно следует сказать не только о русских по национальности! Императорская гвардия, да и вся армия вообще не ведала национальной или любой другой неприязни. «Братцы-служивые» или «братцы-матросики» не разделялись ни по языку, ни по вере, ни по обычаям! Ну разве что в момент присяги государю Императору и Отечеству на верность каждый клялся на своей святыне, а свидетельствовали присягу священнослужители разных конфессий: католиков – ксендз, протестантов – пастор, мусульман – мулла, евреев – раввин.
   Да что говорить! К 1914 г. основная часть нижних чинов состояла из великороссов, белорусов, малороссов, поляков и др. Но, например, Измайловский полк набирался из курлянцев, Волынский – из жителей западных губерний, Финляндский полк – из финнов Петербургской губернии. Первые гусарские полки набирались из сербов, молдаван, венгров и грузин. В русской армии было много офицеров и солдат-немцев… Армия Российской империи была многонациональной. Сыны разных народов верой и правдой служили своей Родине-России, безропотно и героически отдавали за нее свои жизни на поле брани, помня завет Суворова: «Сам погибай, а товарища выручай», – не разбирая, какой этот «братец-служивый» веры и рода-племени. Армия, гвардия были их семьей, Российская империя – матерью! А Санкт-Петербург – столицей гвардии.
   Русская императорская гвардия к 1914 г.:

   1-й ГВАРДЕЙСКИЙ КОРПУС
   1-я Гвардейская пехотная дивизия (дислокация в 1914 г. – Санкт-Петербург)
   1-я бригада
   лейб-гвардии Преображенский полк
   лейб-гвардии Семеновский полк

   2-я бригада
   лейб-гвардии Измайловский полк
   лейб-гвардии Егерский полк
   лейб-гвардии 1-я Артиллерийская бригада
   лейб-гвардии 1-й Парковый артиллерийский дивизион

   2-я Гвардейская пехотная дивизия (дислокация в 1914 г. – Санкт-Петербург)
   1-я бригада
   лейб-гвардии Московский полк
   лейб-гвардии Гренадерский полк

   2-я бригада
   лейб-гвардии Павловский полк
   лейб-гвардии Финляндский полк
   лейб-гвардии 2-я Артиллерийская бригада
   лейб-гвардии 2-й Парковый артиллерийский дивизион
   лейб-гвардии 1-й Мортирный артиллерийский дивизион
   лейб-гвардии 1-й Мортирный парковый артиллерийский дивизион
   1-й батальон лейб-гвардии Саперного полка

   2-й ГВАРДЕЙСКИЙ КОРПУС
   3-я Гвардейская пехотная дивизия (дислокация в 1914 г. – Варшава)
   1-я бригада
   лейб-гвардии Литовский полк
   лейб-гвардии Кексгольмский полк

   2-я бригада
   лейб-гвардии Петроградский полк
   лейб-гвардии Волынский полк
   лейб-гвардии 3-я Артиллерийская бригада
   лейб-гвардии 3-й Парковый артиллерийский дивизион

   Гвардейская стрелковая дивизия (дислокация в 1914 г. – Санкт-Петербург, Царское Село)
   лейб-гвардии 1-й стрелковый Его Величества полк
   лейб-гвардии 2-й стрелковый Царскосельский полк
   лейб-гвардии 3-й стрелковый Его Величества полк
   лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской фамилии полк
   лейб-гвардии Стрелковая артиллерийская бригада
   лейб-гвардии Парковый стрелковый артиллерийский дивизион
   лейб-гвардии 2-й Мортирный артиллерийский дивизион
   лейб-гвардии 2-й Мортирный парковый артиллерийский дивизион
   2-й батальон лейб-гвардии Саперного полка

   ГВАРДЕЙСКИЙ КАВАЛЕРИЙСКИЙ КОРПУС
   1-я Гвардейская кавалерийская дивизия
   1-я бригада
   Кавалергардский Ея Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полк
   лейб-гвардии Конный полк

   2-я бригада
   лейб-гвардии Кирасирский Его Величества полк
   лейб-гвардии Кирасирский Ея Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полк

   3-я бригада
   лейб-гвардии Казачий Его Величества полк
   лейб-гвардии Атаманский Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полк
   лейб-гвардии Сводно-Казачий полк
   1-й дивизион лейб-гвардии Конной артиллерии
   1-я Его Величества батарея
   4-я Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича и Великого князя Алексея Николаевича батарея

   2-я гвардейская кавалерийская дивизия
   1-я бригада
   лейб-гвардии Конно-Гренадерский полк
   лейб-гвардии Уланский Ея Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полк

   2-я бригада
   лейб-гвардии Драгунский полк
   лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк
   2-й дивизион лейб-гвардии Конной артиллерии
   2-я Его Императорского Высочества генерал-фельдцейхмейстера Великого князя Михаила Николаевича батарея
   5-я Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Александровича батарея

   Отдельная гвардейская кавалерийская бригада
   лейб-гвардии Уланский Его Величества полк
   лейб-гвардии Гродненский гусарский полк
   3-я Его Императорского Высочества Великого князя Георгия Михайловича батарея лейб-гвардии Конной артиллерии
   лейб-гвардии 6-я Донская казачья Его Величества батарея лейб-гвардии Конной артиллерии

   ВНЕ СОСТАВА КОРПУСОВ
   Рота дворцовых гренадер
   Собственный Его Императорского Величества сводный пехотный полк
   Собственный Его Императорского Величества конвой
   Гвардейский полевой жандармский эскадрон
   Гвардейский запасной кавалерийский полк
   лейб-гвардии Тяжелый артиллерийский дивизион
   3-я телеграфная и прожекторная роты лейб-гвардии Саперного полка
   Собственный Его Императорского Величества железнодорожный полк
   Гвардейский корпусной авиационный отряд
   1-й Военно-дорожный отряд войск гвардии
   Гвардейский экипаж

Военная столица

   Твоей твердыни дым и гром…
А. С. Пушкин. «Медный всадник»
   В отличие от многих европейских городов, где центральной, так сказать, градообразующей становилась площадь перед ратушей или площадь торговая, в новой столице Российской империи главные площади были прежде всего военными плацами, здесь проходили бесчисленные парады, смотры и полковые ученья.
Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом стою
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
Насквозь простреленных в бою.

   То, что о марсовых полях говорится во множественном числе, не случайность и не оговорка. В столице военных «марсовых» площадей было несколько. Кроме ныне существующего Марсова поля Преображенская площадь напротив Таврического сада, еще и Семеновский плац рядом с Витебским вокзалом (ныне – Пионерская пл.), военные смотры проводились также на Дворцовой площади, бывали иногда на Исаакиевской и Сенатской площадях.
   А почему марсовы поля поэт именует потешными? Не потому ли, что в дни Масленицы на Марсовом поле ставили балаганы, карусели, катальные горки и прочие забавы горожанам на потеху? Безусловно, в слове «потеха» таятся сокровенные понятия: «забава», «развлечение», однако в сочетании «потешные марсовы поля» смысл гораздо глубже. Отчасти потому, что «потешные» означают не настоящие, а существующие ради игры – например, военные маневры, военные учения, в отличие от сражения или битвы, или смотры, парады, хотя во времена Пушкина еще бытовало выражение «пошла военная потеха» то есть бой.
   Для России наименование «потешные» хранит очень важную историческую память.
   Будущий император Петр I Алексеевич собрал из двух сел, Семеновского и Преображенского, два потешных полка, т. е. собранных как бы для царской забавы. Поначалу эти два полка, Преображенский и Семеновский, не выделялись из состава всей армии. В первом Азовском походе они входили в 3-й выборный солдатский полк А. Л. Головина.
   До Петра I гвардии в России не было. Разумеется, и прежде имелась разнообразная стража, охранявшая царя, например рынды,[3] игравшие в основном декоративную роль.
   Вооруженные свиты, сопровождавшие монархов, существовали с древнейших времен во всех государствах. Именовались они по-разному, в том числе и гвардией, но в России немецкое название «лейб-гвардеец» приобрело особый смысл. Офицеры и солдаты первых двух лейб-гвардейских полков набирались и обучались самим Петром и были ему лично беззаветно преданы. В них он видел единомышленников. Не просто два отборных воинских подразделения, а помощники и соратники императора, вооруженная опора среди далеко не дружественного населения, сопротивлявшегося реформам. Переживший в раннем возрасте народные бунты Петр I всю жизнь опасался и старался окружить себя людьми от народа верными и преданными, стрельцов, бояр, казаков и прочих своих подданных.
   Часть гвардейцев постоянно сопровождала царя в качестве конвоя и для демонстрации силы. Например, при поездке в Архангельск в 1702 г. Петр I взял с собой три батальона преображенцев и два – семеновцев. Ради одного «царского почета» многовато.
   В отсутствие царя другая часть гвардии оставалась в столице для ее охраны не только от неприятеля, но и от заговоров и восстаний.
   Пользовавшиеся особым доверием царя офицеры и даже некоторые солдаты гвардии, обладавшие необходимым образованием и опытом, нередко командировались для проведения следствия по злоупотреблениям, для контроля над судопроизводством и контрактами. Так, в 1714 г. ввиду злоупотреблений местной администрацией были командированы для расследования преображенские офицеры, а председателем комиссии назначен командир батальона преображенцев. Розыск по делу инокини Елены (бывшей царицы Евдокии Лопухиной) вел капитан-поручик Преображенского полка. За царевичем Алексеем за границу ездил, опять-таки, капитан преображенцев.
   В 1721 г. солдат Семеновского полка послали в Киевскую и Орловскую губернии «для понуждения губернаторов, вице-губернаторов, воевод, камергеров, комиссаров и прочих правителей в сборе всяких денежных сборов за 1719, 1720, 1721 и 1722 годы». Такие гвардейцы имели право прямой переписки с царем.
   Не случайно поначалу набранные, как говорится, с бору по сосенке, в большинстве своем «охочие», люди постепенно сменялись в гвардейских полках дворянами. Практически весь XVIII в. в гвардейских полках от рядового до командира служили дворяне.[4] Гвардейские полки были школой, «кузницей кадров» для всей армии. Собственно, так Петр I и замышлял. Предполагалось, что дворянский недоросль, поступая в полк рядовым, здесь проходит обучение, становится офицером и переходит в армейские войсковые части, как, например, А. В. Суворов, прошедший все ступени служебной лестницы от рядового солдата Семеновского полка до генералиссимуса.
   Но от близости гвардии к государю и Двору со временем появилась и оборотная сторона. Гвардейцы прямо влияли на государственную политику, принимали участие во всех дворцовых переворотах: от свержения временщика Бирона и возведения на трон Елизаветы до восстания на Сенатской площади и Февральской революции в 1917 г.
   Гвардейские офицеры были неплохо образованы, свободно владели иностранными языками,[5] имели достаточно высокую по тем временам профессиональную подготовку в технических областях знаний. Не случайно, когда в 1737 г. потребовалось срочно исполнить точную геодезическую съемку всего Санкт-Петербурга и начертить точный фиксационный крупномасштабный план города, взоры императрицы обращаются к гвардии. Капитан-поручику Бомбардирской роты лейб-гвардии Преображенского полка фон Зигхейму поручено выполнить эти работы и составить такой план. Для этого ему передавались все исходные материалы, которые с 1727 г. постепенно готовились в Академии наук.
   В царствование каждого российского монарха число гвардейских полков увеличивалось. Особенно этим выделяется царствование Александра I. Еще в петровские времена возникла проблема размещения гвардейцев. Первоначально солдат и даже офицеров селили на постой во все жилые здания Санкт-Петербурга. Существовали нормы расчета площадей и нормы числа солдат и офицеров для постоя в зависимости от пригодного места в зданиях. На каждом постое выделялась одна койка на трех солдат (один спит, два бодрствуют: один из них на дежурстве, второй отдыхает).
   От постоя не могли увильнуть даже сановники. Требования постоя или освобождения от него записывали даже в международных договорах. Даже была табличка, о которой, наверное, мечтали домовладельцы. Подобные когда-то красовалась на дверях особняков счастливцев: «Свободен от постоя». Неслучайно такой артефакт – большая редкость. Есть всего одна – в Москве.
   Со времени основания города существовали полковые слободы, но они не могли вместить всех гвардейцев, а кроме них полевые, гарнизонные, казачьи, морские полки, квартировавшие в новой столице.
   После страшных пожаров 1736–1737 гг.,[6] когда выгорела значительная часть города, была создана «Комиссия о Санкт-Петербургском строении» которую возглавил генерал-фельдмаршал граф Б.-Х. фон Миних. Императрица Анна Иоанновна приказала ему не только заново отстроить погорелые места, но и разместить все гвардейские и гарнизонные полки.
   Грандиозные работы провели в 1730–1740-е гг. В результате были выстроены гвардейские полковые слободы. Для них пришлось прокладывать новые улицы, осушать болота, копать водоотводные каналы, создавать систему новых кварталов. Многие из них дошли до нашего времени. Красноармейские (бывшие роты Измайловского полка), Советские улицы и другие «улицы с номерами» – места квартирования полков. Горожане еще говорят по старой памяти «Семенцы» – размещение Семеновского полка, Преображенский всей гвардии собор, Измайловский Троицкий собор, Никольский Морской собор, связанный с гвардейским морским экипажем…
   Весь архитектурный облик Санкт-Петербурга во многом сложился под влиянием постоянного пребывания здесь гвардейских полков. Для них прокладывались и мостились широкие улицы, строились казармы – дворцы, госпитали, военно-учебные заведения, полковые храмы. Благодаря гвардейцам появился первый в России универмаг – магазин Гвардейского экономического общества, знаменитый впоследствии ДЛТ (Дом ленинградской торговли).
   Гвардейцы задавали тон (или, как принято говорить сегодня, создавали фирменный корпоративный стиль) всей столичной жизни, не только военной или придворной. В гвардии по определению собирались весь цвет тогдашней аристократии и лучшие солдаты.
   Мы ходим по этим проспектам и переулкам, где, слава Богу, сохранились прежние дома, медленно, но постоянно все-таки возвращаются старые названия улиц, которые о многом говорят… Правда, только тому, кто умеет понять их рассказы.
   Книга построена в строгом военном порядке: рассказ о роде войск, про знаменитый Гвардейский полк, об особенностях службы в этом полку, где полк квартировал и о знаменитом человеке, служившем в этом полку, о парадах, караулах, чинах, званиях, наградах, но прежде всего о службе и о подвигах гвардейцев, ведь в первую очередь лейб-гвардия – лучшая элитная часть великой и славной Русской Императорской армии.

Русской гвардии рожденье

   В ноябре 1700 г., в начале Северной войны,[7] Петр I отъехал в Новгород за подкреплением, оставив Преображенский и Семеновский полки под Нарвой. Тут-то на них 19 (30) ноября и двинулся король Карл XII. Он тоже вел еще необстрелянных в боях, однако отборных, хорошо обученных и отлично вооруженных солдат, беззаветно преданных своему восемнадцатилетнему полководцу.
   Бо́льшая часть русской армии, деморализованная и покинутая командованием, бежала. Но преображенцы и семеновцы, стоявшие на правом фланге, удержались. Огородившись телегами и рогатками, они отбивали натиск врага, прикрывая отход своих соседей. Карл XII несколько раз атаковал, воодушевляя шведов своим присутствием, но русские стояли насмерть! Сражение прекратилось только с темнотой, и шведский король согласился на почетное отступление русской гвардии с оружием, барабанами и знаменами. Шведы даже починили для этого полуразрушенный мост через реку Нарву.
   В том сражении пала треть семеновцев. Примечательно, что полк находился в бою под командованием младших офицеров – штаб-офицеры были в командировке, а из двух оставшихся один погиб, другой изменил. За свой подвиг сражавшиеся офицеры обоих полков получили нагрудные знаки с надписью «19 ноя. 1700 г.», нижним чинам увеличено жалованье, семейства убитых приняты на казенное содержание, попавшим в плен переслали жалованье, а их семейства получили суммы в треть оклада.
   За стойкость в битве при Нарве (1700 г.) преображенцы и семеновцы получили красные чулки в знак того, что выстояли «по колено в крови». Несколько лет именно красные чулки отличали лейб-гвардию от армейских полков.
   Сражение 19 (30) ноября 1700 г. стало днем рождения Русской Императорской гвардии.
   Гвардейские полки принимали участие почти во всех битвах Северной войны, не раз подтверждая свое мужество и стойкость. При осаде Нотебурга в 1702 г. 1000 добровольцев из обоих полков переправилась на лодках через Неву и взяла шанец,[8] обеспечив успех штурма. Добровольцы из этих полков первыми поднялись на стены.
   При осаде Нарвы в 1704 г. преображенцы скрытно подошли к крепости со стороны предместья и вытеснили шведов из оврага в 100 саженях от бастионов. Отсюда были начаты земляные работы, позволившие здесь создать плацдарм для штурма. Во время приступа первыми через ров на бастион Гонор взошли гренадеры Преображенского полка.
   До Полтавской победы особое значение имели сражения при Добром и Лесной, где фактически всю тяжесть боя вынесли на себе гвардейские полки. 30 августа 1708 г. при Добром преображенцы и семеновцы при содействии армейской пехоты и кавалерии разбили 5-тысячный шведский авангард генерала Рооса. Взяли его лагерь, пушки и знамена в трех верстах от главного шведского лагеря. Петр I писал: «Как я начал служить, такого огня и порядочного действия наших солдат не слыхал и не видал… и такого еще в сей войне король шведский ни от кого сам не видал».
   Битва при Лесной 28 сентября 1708 г., прозванная «матерью Полтавской баталии», тоже выиграна благодаря гвардейским полкам. Входившая в состав русского корволанта (летучего отряда) кавалерия отстала. Сражение начали преображенцы и семеновцы. Ингерманландский пехотный и Невский драгунский[9] полки связали противника, а гвардия, ударив во фланг и «дав несколько залпов, тотчас неприятеля с места сбили, и сквозь лес гнали, и три пехотные знамя и полковника Штала, и генерала адъютанта Кноринга, и иных несколько офицеров взяли»; разгром довершила подоспевшая кавалерия.
   В феврале 1709 г. два батальона Преображенского полка, атаковав шведов при Рашевке, захватили их кавалерийский резерв.
   В 1713 г. Преображенскому, Семеновскому и армейскому Гренадерскому полкам пришлось брать Фридрихштадт в Голштинии, находившийся на острове среди болот и озер. Под огнем, по узким, перекопанным дамбам солдаты преодолели рвы и ворвались в город. Во время осады Штеттина преображенцы вместе с ингерманландцами без выстрелов со шпагами[10] в руках овладели передовым укреплением так быстро, что шведы даже не успели зажечь фитили мин. Взятие этого укрепления решило судьбу Штеттина.[11]
   Первым русским гвардейцам приходилось драться в пешем и конном строю, на суше и на море. В 1707 г. их посадили (на манер драгун) на коней. В первом победоносном морском сражении 1703 г. преображенцы и семеновцы на лодках взяли на абордаж шведские корабли «Гедан» и «Астрильд». В 1720 г. гребная эскадра с гвардейскими полками на борту в сражении при Гренгаме разгромила шведскую эскадру, пленив четыре фрегата.
   Так что рождением Преображенского и Семеновского полков ознаменовано не только появление Российской гвардии, гвардейской пехоты, но и Русской морской пехоты.[12]

Лейб-гвардейская пехота

   По мере оснащения армии нарезным огнестрельным оружием и утверждения тактики стрелковых цепей различия в вооружении и способах ведения боя между тяжелой и легкой пехотой стираются, и уже в третьей четверти XIX в. пехота становится однородной. Тогда же перестает употребляться и сам термин «тяжелая пехота», так же как «мушкетеры», «вольтижеры»[14] и др.
   В России при основании регулярной армии Петром I пехотные полки имели 8 фузилерных[15] и одну гренадерскую роту.
   Гренадеры (от фр. Grenadiers) получили свое название по вооружению ручными гранатами, по тогдашнему – гренадами. Ручные бомбы (гренады) представляли собой полый чугунный шар, заполненный порохом, с фитилем. Для поджигания и метания гранаты гренадеру требовались свободные руки, поэтому их ружья были снабжены ремнями для удобства ношения в положении «за спину». Но тогда ствол ружья упирался в солдатскую широкополую шляпу, сбивал ее с головы, поэтому для гренадеров завели особые конические медные шапки без полей – «гренадерки».
   Граната XVIII в. представляла для бросавшего ее гренадера и всех находящихся поблизости почти такую же опасность, как и для противника. Гренадер кроме обычного вооружения пехотинца нес несколько гранат (иногда несколько десятков), потому должен был быть силен. Сила и ловкость требовалась для метания гранат в бою.[16] Гренадер подходил к вражеским укреплениям на расстояние броска, поджигал фитиль гранаты, выжидал определенное время (чтобы не дать времени бросить гранату обратно) и точно бросал гранату в противника, причем все это под вражеским огнем с близкой дистанции.
   Гренадеры – элита пехоты. Не зря впоследствии гренадерами стали называть отборные части пехоты.

1-й Гвардейский корпус

1-я гвардейская пехотная дивизия

1-я бригада

Лейб-гвардии Преображенский полк


   Старшинство – с 1683 г.
   Прикладной цвет – алый.
   Внешность – высокие блондины (в 3-й и 5-й роте – с бородами).[18]
   Полковой храм – Спасо-Преображенский собор (1743–1754 гг., арх. М. Земцов). Полностью перестроен после пожара в 1825 г. (арх. В. П. Стасов).
   Полк сформирован Петром I в 1691 г. В 1694 г. в полку 2 полка (батальона).
   Со времени царствования Николая I в гвардейские полки отбирали не только самых рослых и сильных рекрутов, но распределяли в полки и по внешнему виду.
   В 1695–1696 гг. полк участвовал в Азовских походах. Во 2-м Азовском походе в 1698 г. полк имел уже 16 фузелерных рот (впоследствии составивших 4 батальона), бомбардирскую и гренадерскую роты. К 1700 г. полк составляли 3454 человека.[19]
   В 1700 г. наименован лейб-гвардии Преображенским полком. Полк участвовал во всех сражениях Северной войны, в Прутском походе (1711 г.), в Персидском походе.
   Летом 1706 г. царь Петр I принял на себя почетную должность полковника Преображенского полка, а князь А. Д. Меншиков получил чин подполковника. Реальное же командование полком имел второй подполковник: в 1706–1709 гг. – М. Б. фон Кирхен, в 1709–1718 гг. – В. В. Долгоруков. Чтобы подчеркнуть элитность полка, указом Петра I от 20 августа 1706 г. давалось чинам гвардии старшинство на одну ступень выше армейских.
   В 1707 г. Преображенский полк получил верховых лошадей, чтобы иметь возможность быстро передвигаться на далекие расстояния, что дало свои плоды в битве при Лесной (1708 г.). Однако оба первых гвардейских полка всегда оставались пехотными.
   До образования военно-учебных заведений гвардия была фактически единственной школой подготовки офицеров. Здесь начинали воинскую службу рядовыми солдатами дворяне, получавшие потом офицерский чин. Сам Петр I носил Преображенский мундир – солдатский, бомбардирский, офицерский, в зависимости от восхождения по лестнице чинов. Из шеренг первых гвардейских полков вышли и ближайшие соратники Петра I – Меншиков, Брюс, Ягужинский.
   Но не только те, кто прошел в рядах гвардейских полков боевую школу, могли именовать себя гвардейцами. Была в России награда за особые заслуги: отличившимся генералам высокого ранга государь присваивал почетный чин подполковника Преображенского полка, между тем как сам царь числился в этом полку полковником. Такой награды, например, в 1790 г. удостоен А. В. Суворов за взятие крепости Измаил.
   В 1722 г. после утверждения Табели о рангах офицеры гвардейских полков получили старшинство в два чина против армейских. То есть гвардейский поручик, переходя в армейский полк, получал чин штабс-капитана в пехоте или штабс-ротмистра в кавалерии.
   После Петра I шефство над полком принимали все российские императоры. Подразделения лейб-гвардии Преображенского полка участвовали в Русско-турецкой войне 1735–1739 гг., Русско-шведской войне 1741–1743 гг., Русско-шведской войне 1788–1790 гг., а также в возведении на престол Елизаветы Петровны в 1741 г.
   В 1805–1807 гг. полк участвовал в войнах с наполеоновской Францией, а затем участвовал в Русско-шведской войне 1808–1809 гг.
   В 1812–1814 гг. полк участвовал в Отечественной войне 1812 г. и в Заграничном походе российской армии.
   Полк сражался в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг. Участвовал в подавлении польских восстаний 1830 и 1863 гг., в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Во время Первой мировой войны полк принимал участие в Галицийской битве, Варшавско-Ивангородской операции, Мазурском сражении, Виленской операции, Брусиловском прорыве.
   Вторая рота запасного батальона Преображенского полка приняла активное участие в Февральской революции 1917 г.
   В 1918 г. полк расформирован, но затем воссоздан в составе Белой армии на Юге России. К 1930 г. в эмиграции жило более 120 человек, когда-либо служивших в полку. Полковое объединение в эмиграции – «Союз Преображенцев» (Париж) в составе Гвардейского объединения и РОВС.[20] На 1951 г. в объединении состояло 47 человек и 10 почетных членов. С января 1936 г. по апрель 1939 г. издавало журнал «Преображенская хроника» (вышло 9 номеров), а затем – до ноября 1959 г. – «Оповещение Службы связи Союза Преображенцев» (вышло 4 номера).
Дислокация
   В 1790–1800-х гг. вместо полковых слобод с деревянными домами началось сооружение кирпичных каменных казарменных комплексов с учебными плацами, конюшнями, складами. Строительство велось по образцовым проектам в формах классицизма, разработанным архитектором Ф. И. Волковым. Был построен целый военный городок.
   Казармы Преображенского полка – памятник архитектуры 1802–1804 гг. (арх. Ф. И Волков, Ф. И. Демерцов, А. П. Иванов). На Кирочную улицу выходили казарменные здания №№ 31, 33, 35а, 35, 37, 39 и на улицу Радищева – дом № 41. В доме № 33а располагались госпиталь и полковая церковь.
   После смерти Ф. И. Волкова строительство продолжили другие архитекторы, несколько меняя первоначальный проект. Предположительно в строительстве госпиталя участвовал А. Н. Воронихин. В результате возник законченный архитектурный ансамбль, дополненный разбитым в 1864 г. садом и признанный памятником истории и культуры Федерального значения, выделенный в охранную зону регистрационный № 174 Списка ВВО. Снят с охраны приказом КГИОП от 6 августа 2004 г. № 8–102, в 2006–2007 гг. снесены под строительство элитного высотного жилого квартала.
Сергей Леонтьевич Бухвостов (1659–1728)
   Прозван Петром Великим Первым российским солдатом.
   Когда Петр I объявил в 1683 г. набор в свои потешные войска, первым к нему явился царский конюх (по другим сведениям, стряпчий) Сергей Леонтьевич Бухвостов. Его зачислили в бомбардирскую роту Преображенского полка как «потешного пушкаря».
   «Был росту среднего, силен, тверд, скромен и весьма воздержан».
   Бухвостов участвовал во всех военных кампаниях Петра I. Солдатом он выступил в Азовский поход, а во время войны со шведами состоял при Петре I в должности лейбшица – стрелка, обязанного охранять царя в походах и сражениях. Отличился при взятии Нотебурга и Нарвы, в боях со шведами под Полтавой, за что был пожалован царем чином капитана артиллерии. При взятии Щецина в 1713 г. Бухвостов был так тяжело ранен, что потерял способность к строевой службе. В признательность за многолетнюю честную службу Петр I присвоил Бухвостову звание майора с зачислением в Петербургский гарнизон, где он значился до своей смерти в 1728 г.

   С. Л. Бухвостов

   Петр I высоко ценил заслуги Бухвостова и для увековечения его образа в 1721 г. заказал Карлу Растрелли бронзовый бюст «Первого российского солдата». Это был не только первый скульптурный памятник, но и первый прижизненный памятник в России. К сожалению, скульптура не сохранилась, но в свое время именно с этого бюста портрет Бухвостова нарисовал и отгравировал петербургский художник Михаил Махаев. Нынешний памятник работы В. М. Клыкова сделан по гравюре М. И. Махаева. Имя Бухвостовых (1-я, 2-я и 3-я Бухвостовы улицы – название в старомосковской притяжательной форме (чьи – Бухвостовы, а не кого – Бухвостова) дано Комиссией Сытина в 1922 г.) носят три улицы Москвы, расположенные в Преображенском.
Князь Иван Федорович Варшавский, граф Паскевич-Эриванский
   Орден Св. великомученика и Победоносца Георгия четырех степеней был учрежден 26 ноября 1769 г. как боевая награда за военные подвиги. В статуте ордена указывалось: «Ни высокий род, ни прежние заслуги, ни полученные в сражении раны не принимаются в уважение при удостоении к ордену Св. Георгия за воинские подвиги: удостаивается оного единственно тот, кто не только обязанность свою исполняет во всем по присяге, чести и долгу, но сверх сего ознаменовал себя в пользу и славу Российского оружия особенным отличием…». За 148 лет существования ордена Св. Георгия орденом I степени награждено только 25 человек. Полных кавалеров ордена Св. Георгия, т. е. имевших все четыре степени, всего четверо – М. И. Голенищев-Кутузов-Смоленский, М. Б. Барклай-де-Толли, И. И. Дибич-Забалканский и И. Ф. Паскевич-Эриванский-Варшавский.

   И. Ф. Паскевич

   Родился Иван Федорович Паскевич в Полтаве 8 мая 1782 г. Происходил из днепровских и запорожских казаков. Двести лет род, проливавший кровь под знаменами гетманов, был славен по всей Украине. Его дед, Григорий Иванович, переименован из бунчуковых товарищей[21] в надворные советники в годы, когда Российская империя привлекала на службу казачью старшину. Отец его, председатель Верхнего земского суда бывшей Вознесенской губернии, коллежский советник Федор Григорьевич Цапенко, был помещиком Полтавской губернии, где имел 500 душ крестьян. Обучив сына французскому и немецкому языкам, он определил Ивана Паскевича в Пажеский корпус.
   Пажи бывали часто при пышном дворе императрицы Екатерины II, о чем И. Ф. Паскевич с восторгом вспоминал в семейном кругу, будучи уже фельдмаршалом. Однако образование пажам давалось неудовлетворительное, и дед Ивана Паскевича, Григорий Иванович, живший тогда в Петербурге, следивший за воспитанием внука, постарался восполнить пробелы обучения дополнительным домашним образованием.
   Иван Паскевич понравился императору Павлу I и был выпущен в октябре 1800 г. поручиком в лейб-гвардии Преображенский полк с назначением флигель-адъютантом к государю. Он ежедневно присутствовал на учениях, смотрах и вахтпарадах и исполнял разные высочайшие повеления по осмотру в войсках вводимых новых строевых порядков.
   При Александре I все изменилось, и Паскевич смог съездить в отпуск на родину к родителям. В 1805 г. назначен в распоряжение генерала Михельсона (победителя Пугачева), на западную границу между Гродно и Брест-Литовском. Михельсон был Ггавнокомандующим южной, Днестровской (молдавской) армией и вскоре вступил в Молдавию и Валахию. Здесь начались служба и путь Паскевича. В марте 1806 г. под Журжей, когда темной ночью проводники сбились с дороги, Паскевич один нашел дорогу в степи и вывел армейские колонны, за что и был награжден орденом Св. Владимира IV степени. Затем воевал в отряде, занятом блокадой Измаила, и, по словам Михельсона, «явил себя неустрашимым и войну понимающим офицером, каковых поболее желать надлежит». За эту кампанию Паскевич награжден золотой саблей «За храбрость». Тильзитский мир 1807 г. приостановил военные действия с Турцией; в Слободзее начались переговоры о мире, в продолжение которых Михельсон умер.
   Новый главнокомандующий князь Прозоровский послал Паскевича в Константинополь с ультиматумом, что перемирие за смертью Михельсона не утверждено императором и русские войска не уйдут из Придунайских княжеств. Паскевич мало того что исполнил это опасное поручение, еще и успел собрать ценные разведданные о турецкой армии. Вскоре его, как отлично проявившего себя переговорщика, снова послали в Константинополь по поводу размена пленных. За успешное исполнение этих поручений Паскевич в конце января 1808 г. произведен в капитаны с оставлением в звании флигель-адъютанта.
   Однако успех Паскевича устраивал не всех. Назначенный помощником Прозоровского М. И. Кутузов казаков, даже аристократов, не любил и продвигал по службе «своих». Когда Прозоровский намеревался отправить Паскевича снова с дипломатическими поручениями в Константинополь, Кутузов сумел отклонить эту кандидатуру и возложить поручение на полковника Толя. Прозоровский же назначил на место Толя своего адъютанта Беклемишева. Пошла «подковерная борьба». Армия расположилась на зимние квартиры, и Паскевичу поручили следить за обеспечением армии провиантом, доставка которого в огромном количестве была очень затруднительна.
   В Константинополь прибыл английский посол. Император Александр I приказал Прозоровскому немедленно послать в Стамбул офицера с объявлением, что если через двое суток английский посол не будет выслан из Царьграда, то Россия немедленно начнет военные действия. Прозоровский послал в Константинополь зятя Кутузова – флигель-адъютанта Хитрово, но тот ушиб руку и передал депешу корнету Боку, что очень встревожило Прозоровского. Выручать помчался Паскевич. В сильную бурю он отправился из Варны морем в Царьград и после переговоров с Рейс-эфенди немедленно прислал донесение, что Порта решается объявить войну России. С большим трудом ему удалось вернуться живым, но и в этих сложнейших условиях он, по казачьему обыкновению, привез новые важные сведения о военных силах Турции.
   Война началась осадой и неудачным штурмом Браилова, где Паскевича ранило пулей в голову. Только в конце июня он смог вернуться после излечения в армию.
   Его отправили в отдельный отряд Дунайской армии, занятой исключительно боевым делом, к атаману М. И. Платову, действовавшему около Браилова, а затем за Дунай в отряд к кубанцу Зассу, имевшему задачу овладеть Исакчей, Тульчей и островом Чатал, против Измаила. По исполнении этого Паскевич прибыл к Мачину, где умирал командующий армией князь Прозоровский. Перед кончиной (9 августа) он в письме к государю указал для пользы службы монарху и Отечеству на пятерых человек из своего окружения, «коих отменные способности заслуживают особого внимания его величества», в числе их был и Паскевич.
   На место Прозоровского назначен старший генерал Дунайской армии князь Багратион, приказавший генерал-майору Маркову овладеть Мачином; в этот отряд и командировали Паскевича. Мачин скоро сдался, отряд двинулся к Кюстенджи. Паскевич участвовал в деле при Россеватом, а затем при обложении Силистрии, отличился в сражении под Татарицей, за что награжден орденом Св. Анны II степени, правда, его представили к Св. Георгию IV степени, но за Паскевичем тянулась недобрая слава любимца Павла I.
   Дело шло к осени, болезни и смертность в армии вынуждали идти на зимние квартиры. И опять Паскевича послали в Яссы ускорить подвоз провианта и фуража. И он это выполнил, что казалось невозможным при жуткой осенней распутице.
   В феврале 1810 г. на место Багратиона назначили графа Каменского 2-го, а Паскевича – командующим Смоленским мушкетерским полком. Корпус Каменского очищал от турок Черноморское прибрежье,[22] Мангалию, Базарджик и Варну, в то время как главная армия, овладев Силистрией и Шумлой, должна была двинуться к Тырнову и Ловче.
   Паскевича, стремившегося к боевой службе, по его просьбе перевели командиром Витебского пехотного полка в отряд князя Долгорукова. Он участвовал в штурме Базарджика, 22 мая с «неизреченной храбростью сорвал две батареи у неприятеля и на его плечах взошел в укрепления», за что 29 июня 1810 г. награжден орденом Св. Владимира III степени. Отличился при осаде Варны, отбив нападение на него турок, и наконец-то получил за это орден Св. Георгия IV степени, а за сражение под Варной представлен еще и к ордену Св. Георгия III степени как заслуживший перед прочими особенное вознаграждение, но получил его только 30 января 1811 г. после победы при Батине, где тогда же недавно получивший чин полковника – произведен в генерал-майоры. Ему едва исполнилось 28 лет.
   А до этих событий, в декабре 1810 г., Паскевича назначили шефом еще не сформированного Орловского полка. Несмотря на желание оставаться в действующей армии, ему пришлось браться за новое дело – формировать и обучать войска в преддверии войны с новым и страшным врагом. Паскевич обращал особое внимание на улучшение содержания солдат, на прекращение дурного обращения с ними офицеров, на введение разумной дисциплины, на внушение солдату понятия о храбрости, чести и нравственности. Он достиг желаемого, и Орловский полк скоро обратил на себя внимание Багратиона, но Паскевич надорвался и заболел сильной нервной горячкой, от которой едва не умер. По выздоровлении (в январе 1812 г.) Паскевича назначили начальником 26-й дивизии, всего через одиннадцать лет после того, как оставил школьную скамью в Пажеском корпусе.
   12 июня 1812 г. французы перешли Неман – грянула Отечественная война. Багратион начал свое знаменитое героическое движение из Слуцка чрез Бобруйск к Могилеву на соединение с Первой армией. Впереди шла 26-я дивизия, которой командовал Паскевич. Дивизия дралась при Салтановке (близ Могилева), когда французов окружили в Могилеве, что дало возможность армиям Багратиона и Барклая-де-Толли соединиться под Смоленском. Затем, по плану и под командованием Паскевича, произошли упорные уличные бои в самом Смоленске (а не около города), за что Багратион и Барклай-де-Толли оба благодарили Паскевича.
   По плану Барклая-де-Толли началось отступление к Дорогобужу, Царево-Займищу и Бородину. 26-я дивизия участвовала в деле под Колоцким монастырем 23 августа, в Бородинском сражении Паскевич оборонял центральный Курган, устроив там заранее редут по берегам реки Колочи до обрывистых берегов реки Москвы. Сюда направлялись главные атаки французов. Дивизия Паскевича под конец сражения оказалась почти вся истреблена, и только подкрепление от Барклая-де-Толли помогло удержать позицию. Генерал Паскевич несколько раз впереди всех водил свои батальоны в штыки.
   При дальнейшем отступлении к Москве, а затем на Калужскую дорогу и к Тарутину Паскевич занимался формированием заново своей дивизии. Не обременяя солдат излишней муштрой, обучал их необходимому – стрельбе и некоторым построениям. Новая дивизия участвовала в сражениях под Малым-Ярославцем, во главе корпуса Раевского, удерживала неприятеля в окрестностях Медыни. Находясь в авангарде Милорадовича, Паскевич участвовал в сражениях под Вязьмой, при Ельне и Красном, после чего с дивизией перешел Днепр у Копыси и находился вблизи Борисова. Всю жизнь он жалел, что не мог подоспеть к утру 16 ноября к Березине, когда Наполеон с остатками своих войск, переправившись чрез нее, бежал в Вильно. Позднее Паскевич в составе отряда генерала Милорадовича вступил в Герцогство Варшавское. Во время этой кампании Паскевич получил ордена Св. Анны I степени и Св. Владимира II степени.
   В Литве сформировали особую (польскую) армию под начальством Беннигсена; в состав ее вошел и корпус Паскевича, вскоре направленный к главной армии через Бреславль, Неймарк и Лигниц к Бунцлау. Вскоре Паскевич имел дело с войсками маршала Сен-Сира близ местечка Дона и Пирна. Сен-Сир отступил и укрылся за дрезденскими укреплениями. Оставив отряд для наблюдения за ним, Беннигсен форсированным маршем, несмотря на дожди и ненастье, пошел к Лейпцигу и принял участие в сражении 6 октября в знаменитой «Битве народов». 26-я дивизия Паскевича действовала против Гольцгаузена и Штейнберга, а также Цвейнауендорфа. Благодаря решительному его натиску французы принуждены были отступить; войска Польской армии 7 октября, имея 26-ю дивизию впереди, прошли чрез Штетриц, двинулись к Гриммским воротам Лейпцига, ворвались в город и подошли к берегам Эльстера и Плейссы. Город был взят, а Паскевич произведен в генерал-лейтенанты.
   Затем Паскевич назначается начальником 2-й Гренадерской дивизии. Он явился к императору Александру в Шомон. Государь принял его очень ласково, но заметил, что данная ему 2-я Гренадерская дивизия распущена и дерется плохо. Разбирая ситуацию, Паскевич выяснил, что солдаты не имели должного продовольствия, голодали, потому вынужденно прибегали к мародерству и грабежу. Как только он исправил продовольственную часть (каждый солдат дивизии стал получать ежедневно по фунту мяса и по чарке водки), мародерство прекратилось. Дивизия вместе с русской гвардией, под общим начальством Барклая-де-Толли, отличались в сражении при Арсисюр-Об, а затем под Парижем.
   Паскевича за взятие Парижа наградили орденом Св. Александра Невского. При этом он был рекомендован великому князю Николаю Павловичу императором, сказавшим своему брату: «Познакомься с одним из лучших генералов моей армии, которого я еще не успел поблагодарить за его отличную службу». После возвращения войск в Россию Паскевич с дивизией стоял в Риге и побывал в отпуске у своих родителей.
   Побег Наполеона с острова Эльбы вызвал опять движение русских войск во Францию. Паскевич подходил опять к Франкфурту-на-Майне (4 июня 1815 г.), но последовала битва при Ватерлоо, изменившая движение союзных войск; они все направились к Парижу, готовясь к торжествам и парадам. Однако Паскевичу не удалось войти в Париж победителем. Пока он переобмундировывал свою дивизию, инициативу перехватил Ермолов, и вместо 2-й Гренадерской дивизии Паскевича в Париж вошла 3-я Гренадерская Ермолова.
   Во время возвращения дивизии в Россию в Германии произошла ссора и драка между солдатами и обывателями Крейцнаха. За это командир Московского полка Куприянов отставлен от службы, а Паскевичу объявлен в приказе высочайший выговор. Он хотел подать просьбу об отставке, но старик-отец говорил ему: «Взялся служить – служи!» Паскевич продолжил службу в Смоленске. Аракчеев стал сурово «подтягивать армию, распустившуюся во время войны». Это очень не нравилось Паскевичу; он мечтал вместе с Воронцовым уничтожить произвол в наказании нижних чинов.
   Император Александр 18 февраля 1816 г. поручил Паскевичу подробно расследовать так называемое «Липецкое дело». Удельные крестьяне Смоленской губернии Липецкого приказа, несмотря на то что с них сняли 60 000 руб. недоимки и выделили на 21 000 руб. хлеба за убытки, понесенные при нашествии Наполеона I в Россию, отказывались платить подати за 1814 г. При разбирательстве Паскевич выяснил, что крестьяне ничего не получили, а подати со всеми жестокостями взыскал с них бурмистр, который продал на корню весь их хлеб. Тем не менее обвиняемых приговорили к наказанию плетьми, не исключая и двух 80-летних стариков. В результате расследования, проведенного Паскевичем, обвиняемых крестьян освободили от наказания, им назначили денежное пособие, управляющего Смоленской Удельной конторой сместили. Спокойствие было восстановлено. За Паскевичем утвердилась слава распорядительного и порядочного человека.
   В 1817 г. Паскевич женился. Ему полагался отпуск, он надеялся воспользоваться спокойной жизнью и позаботиться немного о своих делах, но уже 22 июля 1817 г. получил высочайшее повеление прибыть в Петербург, чтобы сопровождать в путешествии по России и Европе брата императора – великого князя Михаила Павловича. Почти полгода длилась скачка из одного гарнизона в другой по европейской части России.
   Паскевича назначили командиром 2-й Гвардейской дивизии, но в командование ею он не вступал, потому что его снова послали на расследование дела, подобного Липецкому, в Гжатский уезд, а затем он опять сопровождал великого князя Михаила Павловича в путешествии по Европе, продолжавшемся более двух лет.
   Политические события в Западной Европе и революционное движение в Италии вынудили императора Александра I направить к западным нашим границам войска гвардии двумя колоннами. Паскевича назначили начальником 1-й Гвардейской пехотной дивизии и 2-й колонны войск. Гвардия едва успела дойти до Вильно, как политические обстоятельства, вызвавшие это движение, изменились; однако император, полагая, что либеральное толки среди офицеров вдали от столицы если не прекратятся, то, по крайней мере, ослабеют, приказал разместить гвардию по городам и селам шести Северо-Западных губерний. Паскевич жил с супругой в Вильно, где у него родились две дочери-близнецы.
   Паскевич с 23 января 1822 г. вступил временно в командование Гвардейским корпусом, а затем после высочайшего смотра 22 мая возвратился вместе с гвардией в Петербург, где 12 февраля 1825 г. стал генерал-адъютантом (награда очень редкая при Александре I) и командиром 1-го армейского корпуса, главная квартира которого находилась в Митаве, куда он и переехал с семьей. Паскевич предполагал отдохнуть хоть немного, но заболел горячкой и, едва оправившись, получил известие о кончине Александра I в Таганроге. Последовавшие после этого события 14 декабря вызвали Паскевича в Петербург. Он был назначен членом Верховного суда над декабристами именно как безупречно честный и уважаемый боевой офицер. Но в последующей историографии, особенно в советской, суд над декабристами расценивался как темное пятно в биографии Паскевича. Его клеймили как «царского угодника». А он не участвовал даже в коронации.
   В Закавказье вторглись персы, заняли Ленкорань и Карабах и шли к Тифлису, и Паскевич отправился на Кавказский фронт. Главнокомандующим Кавказским корпусом был давний недоброжелатель Паскевича Ермолов. Александр I Ермолова не любил, но не за его «революционные» взгляды, а «за самоуправные поступки, за то, что войска были распущены, в дурном состоянии, без дисциплины, и за то, что в корпусе воровство было необыкновенное; люди не удовлетворены за несколько лет, во всем нуждались, материальная часть находилась вся в запущении».
   По приказу Николая I Паскевичу поручалось командование войсками, но под главным начальством Ермолова. Такое неестественное положение не могло не породить между ними столкновений. Одно спасение – служить и воевать! 14 сентября произошло сражение под Елисаветполем, в котором персы были совершенно разбиты. Паскевич награждается золотой шпагой с бриллиантами с надписью «За поражение персиян при Елисаветполе».
   Ермолов не решался вторгнуться в Эриванское ханство, как предлагал Паскевич, и за неимением достаточного продовольствия занялся изгнанием мятежных ханов из Ширванской и Кубинской областей, а войско Паскевича сумело перейти вброд р. Аракс и возвратило около 600 семейств, угнанных персами.
   Отношения между Ермоловым и Паскевичем обострились до полной невозможности совместного служения. Каждый из них составил и послал в Главный штаб свои предложения о предстоящей кампании. Вскоре в Тифлисе было получено высочайшее согласие на план кампании, представленный Ермоловым. В Тифлис прибыл Дибич, «уполномоченный действовать, как обстоятельства потребуют». Дибич, согласно высочайшей инструкции, имел полномочия на устранение Ермолова от управления краем и от командования кавказскими войсками. Но Дибич принял сторону Ермолова. По мнению Дибича, Паскевич слишком доверчив, вовсе не знаком с гражданским управлением края; удачные же его военные действия не давали права предполагать в нем способности стать во главе армии. Вместе с тем Дибич представил государю составленный вместе с Ермоловым план военных действий, по которому предполагалось занять Эриванскую область с ее крепостями и Нахичевань, направляясь двумя дорогами: Талышинской и чрез Вашабарань. Паскевич в составлении этого плана не участвовал. Но, несмотря на все донесения Дибича, государь 28 марта 1827 г. назначил Паскевича командовать отдельным Кавказским корпусом и управлять Кавказским краем.
   Паскевич перешел р. Аракс, занял Нахичевань и, обложив защищавшую этот город крепость Аббас-Абад, разбил при Джеван-Булане персов, спешивших на выручку крепости, которой Паскевич и овладел, за что 7 июля 1827 г. награжден орденом Св. Владимира I степени.
   Двинувшись после этого к Эривани, Паскевич овладел крепостью Сардарь-Абад, находившейся на его пути, перешел реку Зангу и 5 октября после упорной обороны овладел Эриванью, за что удостоился получить орден Св. Георгия II степени. Таким образом, две богатейшие области Закавказья были покорены в три месяца. Известие о покорении Эривани подействовало удручающе на персов: они не решались защищаться и сдавались русским войскам при одном их приближении.
   11 октября 1827 г. Паскевич овладел Тавризом, со взятием этого города заняли и весь Иранский Азербайджан. В 1828 г. были заняты Урмия, Мараги и Ардебиль. Паскевич 7 января двинулся к Тегерану и навел этим такой ужас на персидский двор, что им были высланы уполномоченные с полным согласием на все мирные предложения. 10 февраля 1828 г. в деревне Туркманчае заключен мир с Персией, по которому Персия уступала России ханства Эриванское и Нахичеванское и обязывалась уплатить 20 млн руб. военной контрибуции. За это Паскевича возвели в графское достоинство с именованием Эриванского и он получил из контрибуции 1 млн руб. ассигнациями.
   Вскоре началась война с Турцией. По общему плану военных действий Паскевич для отвлечения сил турок от главного театра войны на Балканском полуострове должен был напасть на азиатские их владения. Лично командуя войсками, он выступил 14 июня 1828 г. из Гумров к Карсу, под стенами его разбил турецкую кавалерию и затем, осадив эту крепость (цитадель), принудил ее сдаться. После штурма в войсках началась чума, прекращенная быстрыми и энергичными распоряжениями Паскевича, который, совершив трудный переход чрез высокий Чатырдагский хребет, подошел к крепости Ахалкалаки и взял ее штурмом 23 июля, после чего сдалась и близлежащая крепость Хертвис. Тем временем другим отрядом войск была взята крепость Поти. Паскевич, удостоенный лестного рескрипта государя и назначенный шефом Ширванского пехотного полка, двинулся от Ахалкалаки к крепости Ахалцых и, разбив многочисленную турецкую кавалерию, пришедшую ей на помощь, начал ее осаду. В это время подошла турецкая армия в 30 000 человек и стала в укрепленной позиции в трех верстах от города. После упорного сражения, продолжавшегося целый день, 9 августа эта армию турок разбили, а затем 15 августа начали штурм Ахалцыха, который сдался. Паскевича наградили орденом Св. Андрея Первозванного, а Ширванский пехотный полк назвали его именем. Пользуясь ужасом, наведенным на турок, Паскевич занял крепости Ацхур, Ардаган, Баязет и Диадин и направил часть войска для отдыха в Грузию. Назначенный новый турецкий главнокомандующий Салех-Паша Мандайский в феврале 1829 г. решился отнять Ахалцых, а потому, обложив его, неоднократно штурмовал эту крепость. Паскевич послал Бурцова и Муравьева с отрядами освободить Ахалцых, что и было ими исполнено, а сам, ввиду значительных приготовлений турок к новой кампании, стал между Карсом и Ардаганом, чтобы действовать по усмотрению прямо на Эрзерум. Турки же сосредоточивались на Саганлугском хребте, через который идет дорога из Карса в Эрзерум. После незначительных стычек 20 июля Паскевич овладел лагерем турок и совершенно рассеял их войска, 25 июля подошел к Эрзеруму – столице Анатолии, и потребовал ее сдачи. Несогласие на это турок заставило Паскевича овладеть укрепленной высотой Топ-Даг, после чего Эрзерум сдался. Паскевич, только что награжденный алмазными знаками ордена Св. Андрея Первозванного за поражение турок, за покорение Эрзерума был пожалован орденом Св. Георгия I степени.
   Тем временем горные племена лазов покусились вытеснить наши войска из крепости Байбурта. Паскевич лично двинулся против них и рассеял их совершенно. После этого он делал небольшие экспедиции в разные стороны от Эрзерума для изгнания неприятельских отрядов. В день заключения Андрианопольского мира (22 сентября 1829 г.) на пожалованного в звание генерал-фельдмаршала Паскевича высочайше возложили покорение горских народов, населявших Кавказские горы.
   Он начал действия против лезгин в 1830 г., принудил их дать присягу на подданство и заложил крепость при Закатальском ущелье. Направившись затем на северную сторону Кавказа, он постепенно теснил горцев за Кубанью, возводил укрепления в земле шапсугов и абазехов, овладел тесниной Гагры, занял Соук-су и Пицундскую бухту, а затем переправился на левый берег Кубани, ниже Екатеринодара, где рассеял шапсугов.
   Паскевич обращал особенное внимание на нужды края и на благосостояние жителей; он заботился о приведении в известность казенного имущества всякого рода, исправлении всех укреплений, искоренении по возможности всех вопиющих злоупотреблений в сферах суда и администрации в этом отдаленном крае. Он составил положение об управлении армяно-грегорианской церковью, о преобразовании благородного училища в Тифлисе в гимназию. По его представлению там же учреждены Институт благородных девиц, Тифлисская публичная библиотека и газета «Тифлисские ведомости». В его же управление окончательно присоединена к Российской империи в 1828 г. Гурия. Климат Кавказа неблагоприятно влиял на здоровье Паскевича, в конце 1830 г. он занемог и просил государя вызвать его с Кавказа.
   Но в Варшаве 17 ноября 1830 г. вспыхнуло восстание, быстро распространившееся по всему королевству. Для усмирения его направили войска под начальством фельдмаршала графа Дибича, который оттеснил мятежников к Висле, но после сражения при Грохове и Остроленке он умер от холеры.
   Заменить его приказали Паскевичу. Желая избегнуть кровопролития, Паскевич предложил полякам условия сдачи, которые были ими отвергнуты. Последствием этого 25 августа стал штурм предместья Варшавы – укрепленного селения Воля, взятого после отчаянного сопротивления в 11 часов утра. Мятежники вступили в переговоры, но не хотели согласиться на безусловную сдачу города. Поэтому Паскевич прекратил переговоры и приступил немедленно к штурму города Варшавы. Началось жестокое сражение, в котором Паскевич получил сильную контузию ядром в левую руку.
   После сдачи Варшавы война продолжалась недолго; отдельные отряды польских войск были или рассеяны, или обезоружены, а главная армия польская, стоявшая близ Модлина, оттеснена Паскевичем в Пруссию, где и сложила оружие.
   Указом 23 марта 1832 г. Паскевича наделяли особыми уполномочиями по управлению краем. Пришлось, по необходимости, принимать строгие меры в отношении помещиков и шляхты, и вскоре утвердили правила об обязательном совершении договоров между владельцами частных имений и живущими на их землях крестьянами. Каждому крестьянину отвели земельный надел, за что он и платил помещику денежный оброк. Землевладельцам запретили выселять крестьян и отнимать отведенную им землю или уменьшать наделы. Отменили всякие сгоны, толоки, принужденные наймы, даремщины и т. д. Паскевич обратил особенное внимание на устройство шоссейных дорог в крае и на сооружение крепостей Александровской цитадели в Варшаве, в Ивангороде и Новогеоргиевске (или Модлине).
   Николай I, довольный Паскевичем, назначил его генерал-инспектором всей пехоты, затем в 1840 г. (28 июня) пожаловал ему обширное имение Демблинское, переименованное в честь Паскевича в Ивановское.
   В октябре 1833 г. под Брестом террорист Завиша совершил покушение на Паскевича. В 1844 г. раскрыт заговор с целью овладеть Александровской цитаделью, напасть на замок, убить Паскевича и вырезать всех русских в Варшаве.
   Усиленные письменные занятия по управлению краем повлияли на состояние зрения Паскевича, он стал слепнуть.
   В марте 1849 г. вспыхнуло восстание в Венгрии. Австрийское правительство обратилось к Паскевичу с просьбой о помощи. Князь Шварценберг писал, что спасение Вены от гибели единственно в немедленном появлении русских войск. Паскевич, по получении приказаний государя, быстро стянул войска к западной границе и, совершив переход чрез Карпаты, 5 июня 1849 г. вступил в Венгрию.
   Война окончилась сдачей русским войскам всей армии Гергея в 30 000 человек. За успешное окончание этой кампании Паскевичу предоставили право пользоваться теми же воинскими почестями, какие воздаются только особе его величества. На праздновании 50-летнего служебного юбилея Паскевича ему пожалована особая бриллиантовая надпись на фельдмаршальском жезле, а король прусский и император австрийский возвели его в фельдмаршалы своих войск.
   Началась так называемая Крымская кампания. По высочайшему повелению главнокомандующим нашими войсками на западной и южной границах назначен в 1854 г. Паскевич. Но на рекогносцировке 27 мая 1854 г. его сильно контузило ядром. Контузия очень повлияла на его здоровье.
   Иван Федорович Паскевич скончался в Варшаве 20 января 1856 г. в возрасте 74 лет. Во всех войсках и в Царстве Польском объявили девятидневный траур, отменили все развлечения и все театры закрыли.
   21 июня 1870 г. в присутствии императора Александра II в Варшаве на площади у дома наместника открыли памятник И. Ф. Паскевичу.
Лейб-гвардии Семеновский полк


   Старшинство – с 1683 г.
   Права Старой гвардии – с 1700 г.
   Прикладной цвет – синий.
   Внешность – высокие русые или шатены без бород.
   Полковой храм – Введенский собор (Собор введения во Храм Пресвятой Божией Матери лейб-гвардии Семеновского полка), Загородный проспект между домами № 45 и № 47 (1836–1842 гг., арх. К. Тон при участии А. К. и Н. Л. Бенуа и К. К. Мейснера). Снесен.
   В 1702 г. отряд из состава полка участвовал в 13-часовом штурме крепости Нотебург – все участники награждены серебряными медалями; возглавлявший отряд подполковник М. М. Голицын получил чин полковника гвардии.
   28 сентября (9 октября) 1708 г. полк в составе корволанта русских войск участвовал в битве при Лесной. 27 июня 1709 г. полк принимал участие в Полтавской битве.
   В ходе Отечественной войны 1812 г. все три батальона полка вошли в состав 1-й бригады Гвардейской пехотной дивизии 5-го пехотного корпуса. При выступлении в поход из Санкт-Петербурга в строю находились 51 офицер и 2147 нижних чинов. Во время Бородинского сражения полк после захвата неприятелем батареи Раевского участвовал в отражении атак французской тяжелой кавалерии на центр русской позиции (потерял 120 чел.).
   В кампанию 1813 г. участвовал в сражениях при Лютцене, Баутцене, Кульме и Лейпциге, в кампанию 1814 г. дошел до Парижа.

   Офицер-семеновец в мундире петровских времен

   В кампанию 1813, 1814 гг. в боевых действиях полка принимал участие уникальный офицер – Георгиевский кавалер (№ 2438 (1071)), полковник (впоследствии генерал) Сергей Васильевич Непейцын (1771–1848), потерявший ногу еще под Очаковым и воевавший на «искусственной» ноге конструкции знаменитого механика Кулибина.

   Рядовые полков лейб-гвардии Преображенского, Семеновского, Измайловского. 1802–1805 гг.

   16 октября 1820 г. головная рота Семеновского полка подала просьбу отменить, введенные при Аракчееве, жесткие порядки и сменить полкового командира Шварца. Роту обманом завели в манеж, арестовали и отправили в казематы Петропавловской крепости. За нее вступился весь полк. Полк был окружен военным гарнизоном столицы, а затем в полном составе отправлен в Петропавловскую крепость. Первый батальон предан военному суду, приговорившему зачинщиков к прогнанию сквозь строй, а остальных солдат – к ссылке в дальние гарнизоны. Другие батальоны раскассировали по различным армейским полкам.
   В 1905 г. Семеновский полк перебросили в Москву для подавления беспорядков. За подавление декабрьского восстания в Москве командир лейб-гвардии Семеновского полка Георгий Александрович Мин заслужил особую похвалу императора Николая II, произведен в генерал-майоры и зачислен в Свиту.

   Рядовой семеновец. 1812 г.

   В лейб-гвардии Семеновском полку служили многие снискавшие впоследствии всенародную и даже всемирную славу люди: поэт Баратынский, философ Чаадаев, декабристы Бестужев-Рюмин, Муравьев-Апостол, маршал Тухачевский, дипломат Чичерин, но самым знаменитым русским военачальником, начинавшим службу в старейшем гвардейском пехотном полку, был Александр Васильевич Суворов.
   В 1917 г. Семеновский полк (Запасной) объявил себя приверженцем нового строя, был переименован в 3-й Петроградский городской охраны имени Урицкого. Когда Петрограду стала угрожать опасность белогвардейского наступления, 3-й охранный полк был преобразован в 3-й пехотный полк 2-й Петроградской бригады особого назначения и послан на фронт.
   28 мая 1919 г. полк расположился в селе Выра, что в 6 км от станции Сиверской Петербурго-Варшавской железной дороги. 3-й батальон полка, численностью в 600 человек, расквартировался в деревне, два других находились на передовой. Ночью по сговору командиров батальона и белогвардейцев в деревню вошел белогвардейский Талабский полк, а заговорщики, возглавляемые В. А. Зайцовым, бывшим капитаном, командиром 1-го батальона, и С. А. Самсониевским, бывшим гвардейским офицером, начали арестовывать и расстреливать всех коммунистов. Комиссар бригады А. С. Раков, забаррикадировавшись с пулеметом в одном из домов, отстреливался до тех пор, пока у него не закончились патроны, после чего застрелился. После расправы с коммунистами чины полка прошли церемониальным маршем под звуки полкового оркестра перед своими офицерами. Всего на сторону белых перешло около 600 человек, полковой оркестр и 2-орудийная батарея – это один из самых громких переходов красноармейцев на сторону белых, привлекший внимание высших руководителей советского государства. Вскоре после перехода полк посетил командир Северного корпуса генерал-лейтенант А. П. Родзянко, был поражен их бодрым видом и потому оставил подразделению наименование Семеновского полка.
   По утверждению историка Ярослава Тинченко, «для советской власти Семеновский полк был самым ненавистным из всей Российской императорской армии».
   В 1932 г. против уцелевших семеновцев начали судебное дело. Среди арестованных оказались трое участников подавления московского восстания 1905 г. и шестеро офицеров и унтер-офицеров, в 1919 г. перешедших на сторону белых. В 1920-х гг. все они вернулись домой из эмиграции, но продолжали поддерживать переписку с инициатором перехода полка, проживавшим в Финляндии, капитаном Зайцовым. Из 21 арестованного семеновца 11 расстреляли, пятеро семеновцев получили 5 лет исправительно-трудовых лагерей.
Дислокация
   Квартировал лейб-гвардии Семеновский полк в районе Санкт-Петербурга, именовавшемся горожанами Семенцы. Полковая слобода находилась между нынешними Звенигородской улицей, Обводным каналом, Загородным и Московским проспектами. От будущего Загородного проспекта прорубили просеки – проезды, ставшие позже улицами. Вдоль них ставили деревянные казармы и дома для офицеров. Около ста лет проезды именовались линиями с номерами рот с 1-й по 5-ю и 7-ю. Проезд в расположении 6-й роты, нынешняя Бронницкая улица, назывался по полковому госпиталю – Госпитальной улицей.

   Мундир Семеновского полка, принадлежавший Петру I

   В 1798–1800 гг. по Загородному проспекту и прилегающим улицам построили каменные казармы (арх. Ф. И. Волков, Ф. И. Демерцов). Казармы неоднократно перестраивались на протяжении XIX – начала XX вв., но некоторые корпуса, хотя и в измененном виде, существуют и в наши дни (например, офицерский дом, расположенный по адресу Загородный пр., 54). По общему плану, разработанному Ф. И. Волковым и Ф. И. Демерцовым, все военные здания образовывали компактное каре вокруг плац-парада.
   Плац Семеновского полка занимал территорию между современными Загородным проспектом, Звенигородской и Бронницкой улицами и Обводным каналом. В отечественной истории Семеновский плац известен не только как место для учений Семеновского и квартировавших по соседству лейб-гвардии Егерского и Московского полков, но и как место казни и помилования петрашевцев, в том числе Ф. М. Достоевского.
   3 (15) апреля 1881 г. на плацу повесили народовольцев – участников покушения на императора Александра II. 8 1880-е гг. плац Семеновского полка перешел к Обществу рысистого коннозаводства, и до 1940 г. там размещался первый в России ипподром. С 1884 г. здесь проводились соревнования велосипедистов, а в 1893 г. прошел первый в Петербурге футбольный матч.
   Во время Великой Отечественной войны на территории бывшего Семеновского плаца стояла зенитная артиллерия. После войны в 1962 г. на площади открыто здание Театра юного зрителя. С сентября 1962 г. пространство между улицей Марата и Загородным проспектом называется Пионерской площадью.
   Между домами № 45 и № 47 по Загородному проспекту находится устроенный в 1865 г. Введенский сад. На его территории сохранились фонтан и фундамент разрушенного в 1932 г. большевиками полкового храма (арх. К. А. Тон). При разборе алтаря церкви лейб-гвардии Семеновского полка уполномоченные ОГПУ обнаружили спрятанное здесь полковое знамя. В здании полкового госпиталя (Лазаретный пер., 2) в настоящее время находится крупнейший Российский историко-медицинский музей мирового класса.
   12 декабря 2012 г. в своем Послании Федеральному собранию Президент России В. В. Путин заявил о необходимости возрождения Преображенского и Семеновского полков.
   9 апреля 2013 г. именем легендарного полка стал называться 154-й отдельный комендантский Преображенский полк. 16 апреля 2013 г. Президентским указом 1-й отдельный стрелковый полк получил наименование Семеновского.
Александр Васильевич Суворов (1730–1800)
   Гениальный полководец, один из основоположников русского военного искусства.
   Князь Италийский (1799 г.), граф Российской империи Суворов-Рымникский (1789 г.), князь, королевский родственник («кузен короля») и гранд Сардинского королевства (1799 г.), граф Римской империи (1789 г.), генералиссимус российских сухопутных и морских сил, генерал-фельдмаршал австрийских и сардинских войск, кавалер всех российских орденов своего времени, вручавшихся мужчинам, а также многих иностранных военных орденов. Великий русский полководец, национальный герой России и военный теоретик. Не проиграл ни одного сражения, причем большинство из них были выиграны при численном превосходстве неприятеля.

   А. В. Суворов

   Родился 13 (24) ноября 1729 или 1730 г. в семье генерал-аншефа Василия Ивановича Суворова, в Москве. В своей единственной, собственноручно написанной записке Суворов пишет о рождении в 1730 г., а в автобиографии пишет, что поступил на службу в 15 лет, и было это в 1742 г. (т. е. дата рождения – 1727 г.). Кроме этого, в записи полка от 25 октября 1742 г., в который поступал Суворов, описано, что от роду ему 12 лет, и было это записано по словам самого Суворова (т. е. дата рождения – 1729 г.). Большинство исследователей склоняются к тому, что местом рождения Суворова следует считать Москву, однако это тоже доподлинно не установлено.
   Его отец, Василий Иванович Суворов, генерал-аншеф и сенатор, отличался высокой образованностью, был автором первого русского военного словаря, крестником Петра I. Назван Александром в честь Александра Невского. Детство провел в отцовском имении в деревне. Суворов рос слабым, часто болел. Отец готовил его на гражданскую службу. Однако с детских лет Суворов проявил тягу к военному делу, пользуясь богатейшей отцовской библиотекой, изучал артиллерию, фортификацию, военную историю. Решив стать военным, Суворов стал закаляться и заниматься физическими упражнениями. Большое влияние на судьбу Суворова оказал генерал Абрам Ганнибал – друг семьи Суворовых и прадед Александра Пушкина. Заметив, что во время игры в солдатики Александр неплохо разбирается в тактических сложностях маневра, Ганнибал повлиял на его отца, чтобы тот избрал для сына военную карьеру.
   В 1742 г. зачислен мушкетером в Семеновский лейб-гвардии полк (чтобы начать положенную законом выслугу лет для офицерского чина), в котором в 1748 г. начал действительную военную службу, постепенно повышаясь в звании. В Семеновском полку Суворов прослужил шесть с половиной лет. В это время он продолжал свое обучение самостоятельно и, посещая занятия в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, изучил несколько иностранных языков.
   О великом Суворове написаны сотни книг, поэтому приведу только два эпизода службы Суворова в лейб-гвардии Семеновском полку.
   Первый – печальный. В полковой избе Суворов наступил на иголку застрявшую в щели пола. Иголка засела в пяточной кости и всю жизнь терзала Александра Васильевича. Поэтому вне службы он часто обувал на здоровую ногу сапог, а на больную – домашнюю туфлю.
   Второй эпизод вошел в солдатскую быль. «Будучи в Петергофе в карауле, Суворов стоял на часах у Монплезира. Императрица Елизавета Петровна проходила мимо; Суворов отдал ей честь. Государыня почему-то обратила на него внимание и спросила, как его зовут. Узнав, что он сын Василия Ивановича, который был ей известен, она вынула серебряный рубль и хотела дать молодому Суворову. Он отказался взять, объяснив, что караульный устав запрещает брать часовому деньги. „Молодец, – сказала государыня. – „Знаешь службу“; потрепала его по щеке и пожаловала поцеловать свою руку. „Я положу рубль здесь, на земле, – прибавила она: „Как сменишься, так возьми“. Крестовик этот Суворов хранил всю свою жизнь». Первый офицерский чин поручика Суворов получил после 12 лет службы в армии, в 1754 г.
Эпоха дворцовых переворотов
   Так именуется период в политической жизни России XVIII столетия, когда переход высшей государственной власти происходил путем совершения гвардейцами или придворными дворцовых переворотов. В. О. Ключевский датирует эпоху дворцовых переворотов периодом от смерти Петра I в 1725 г. до вступления на престол Екатерины II в 1762 г. Однако представление о том, что именно гвардия определяет, к кому перейдет престол, бытовало также в начале XIX в., во время восстания декабристов. Петр I в 1722 г. издал «Указ о престолонаследии», которым предельно расширил круг возможных претендентов на престол. Фактически монарх мог назначить своим наследником кого угодно[24]. Если он по каким-то причинам не успевал этого сделать, вопрос о законном наследнике оказывался открытым. При абсолютной монархии дворцовый переворот оказывался единственным действенным способом обратной связи между верховной властью и обществом, точнее, его дворянской верхушкой. За вычетом перехода власти от Анны Иоанновны к Анне Леопольдовне в 1740 г., от Елизаветы Петровны к Петру III в 1761 г. и от Екатерины II к ее сыну Павлу I в 1796 г., во всех прочих случаях в течениепервого века существования Российской империи власть передавалась путем применения угрозы или силы. Так, Преображенский и Семеновский полки обеспечили возведение на престол после кончины Петра Великого 28 января 1725 г. Екатерины Алексеевны. После нее во главе государства в продолжение XVIII в. еще четырежды оказывались женщины. Женское правление в России подошло к концу только в 1796 г.

   Присяга Преображенского полка Елизавете Петровне

   Май 1727 г. – Верховный тайный совет передает престол Петру II в обход иных претендентов.
   Сентябрь 1727 г. – свержение А. Меншикова.
   1730 г. – престол передан Анне Иоанновне при условии подписания кондиций, ограничивающих ее самодержавие.
   1740 г. – свержение Бирона группировкой Миниха.
   1741 г. – возведение на престол Елизаветы Петровны.
   1762 г. – возведение на престол Екатерины II и убийство Петра III
   1801 г. – убийство Павла I
   Неопределенность правил наследования престола устранена в 1797 г. принятием Павловского закона о престолонаследии.
   Однако даже восстание декабристов в 1825 г. можно отчасти считать попыткой государственного переворота, совершаемого гвардейцами. И даже в событиях февраля 1917 г. решающую роль сыграли гвардейские (правда, запасные, где от гвардейства оставались одни названия) полки. Так сказать, с лейб-гвардии началась Российская империя, гвардией и закончилась.
Лейб-гвардии Измайловский полк


   Старшинство – с 1730 г.
   В Старой гвардии – с 1730 г.
   Прикладной цвет – белый.
   Внешность – рослые брюнеты (в роте Его Величества – с бородами).
   Полковой храм – Троице-Измайловский собор (Собор Святой Живоначальной Троицы Измайловского полка; 1828–1835 гг., арх. В. В. Стасов, Измайловский пр., 7а).

   Гренадеры полков лейб-гвардии: Преображенского, Семеновского, Измайловского с 1763–1786 гг.

   По старшинству – третий пехотный полк Императорской гвардии. Обязан своим учреждением императрице Анне Иоанновне, которая преображенцев и семеновцев не без основания опасалась и хотела иметь надежную личную гвардию.
   Полк сформирован в Москве 22 сентября 1730 г. Наименование получил от села Измайлова, около Москвы, принадлежавшего роду Романовых. Полковой праздник отмечался в день Св. Троицы.
   Полковником и шефом нового гвардейского полка назначен генерал-адъютант, обер-шталмейстер граф Карл Левенвольде; ему поручалось набрать офицеров «из лифляндцев и курляндцев и прочих наций иноземцев и из русских, которые на определенных против гвардии рангами и жалованьем, себя содержать к чистоте полка могут без нужды и к обучению приложат свой труд».
   Рядовых выбрали из украинской ландмилиции, а офицеров и унтер-офицеров – из армейских полков.
   В 1731 г. – первые два батальона, в 1734 г. – третий батальон переведены из Москвы в Санкт-Петербург и расположены постоем по обывательским домам на Адмиралтейском и Петербургском островах.
   В 1740 г. начато строительство полковой слободы (руководитель строительства – капитан Даниенберг). После утверждения полковой слободы, от поступающих в нее доходов с церковных лавок, полковых бань и мостового сбора через Измайловский мост, построенного первоначально полком, полковой канцелярией 20 января 1732 г. получено указание императрицы построить полевую церковь Св. Троицы. В 1733 г. полковая полевая церковь была поставлена в лагере на лугу близ Фонтанки, против сада Ея Величества и 12 июля освещена. В 1734 г. построена деревянная церковь. Впоследствии – знаменитый Свято-Троицкий (Измайловский) собор.
   26 августа (7 сентября) 1812 г. полк участвовал в Бородинском сражении. «Полк под убийственном огнем неприятельских батарей, сменяемым решительными атаками отборной кавалерии, не дрогнул и, хваля Бога, не дав восторжествовать врагу, покрыл себя бессмертною славою». Безвозвратные потери полка, убито: 4 офицера; 176 нижних чинов, без вести пропавших 73. Ранено: командир полка, 13 офицеров, 528 нижних чинов.

   Горжет (нагрудный знак) офицера лейб-гвардии Измайловского полка об. 1912 г.

   12 апреля 1877 г. Россия объявила войну Турции. 22 июля гвардия получила приказ выступить в поход. После молебна у Троицкого собора лейб-гвардии Измайловский полк по железной дороге отправился на фронт и 16 сентября форсировал Дунай. Первый бой, в котором приняли участие измайловцы, – взятие Горного Дубняка 12–13 октября. Перейдя вброд реку Вид, полк вместе с другими полками Отдельного гвардейского корпуса в полном порядке, как на параде, двинулся на штурм. Такие молодецкие атаки в условиях тогдашней войны, когда войска противника насыщены скорострельной артиллерией и дальнобойным нарезным стрелковым оружием, превратились в анахронизм. Потери оказались тяжелыми… К концу боя из чинов его штаба в строю осталось только двое. Вот, что вспоминал очевидец с русской стороны об этом бое: «…падали грудами; без преувеличения, в два с половиною – три аршина вышины были кучи раненых и убитых…».
   Другой очевидец наступления Измайловского полка писал, что «…головные роты шли в развернутом фронте, офицеры на своих местах отбивали такт: „В ногу! Левой! Левой!“ С 9 часов утра до 5 часов вечера бравые гвардейцы, следуя предначертаниям диспозиции Гурко, пытались овладеть укреплениями противника, но безуспешно. Между тем наступал вечер. Русская артиллерия прекратила огонь из-за боязни поразить своих же. У Гурко опустились руки, он уже собирался отойти назад, считая положение безнадежным. Иначе думали офицеры и солдаты. Отбросив в сторону парадную выучку, приведшую к потерям и неудачам, по одному, группами, от укрытия к укрытию солдаты просачивались на вал и уже в темноте с криком „Ура!“ ворвались во вражеские траншеи. Турки не выдержали рукопашного боя и подняли белый флаг. Но победа далась дорогой ценой: гвардейцы потеряли около трех тысяч трехсот человек».
   Успех штурма во многом решили измайловцы: командир 2-го батальона Измайловского полка полковник Кршивицкий с тремя ротами подошел в темноте ко рву около редута и после небольшой передышки бросился с ними на турок врукопашную. Атаку поддержали и другие полки (московцы, павловцы, финляндцы). Горный Дубняк был взят. При этом рядовой 2-й роты Измайловского полка Иван Овчинников совершил подвиг – ворвался в турецкую траншею, переколол знаменную группу и захватил турецкое знамя.
   Впереди был переход через Балканы. О том, что совершили русские солдаты, в том числе и Измайловский полк, говорит болгарская пословица: «Зимой через Балканы даже птицы не летают». За переход в полку Знаками отличия Военного ордена наградили 117 солдат и унтер-офицеров.
   За Русско-турецкую войну полку пожаловано отличие на головные уборы с надписью «За Горный Дубняк 12 октября 1877 г.», 328 солдат и унтер-офицеров наградили Георгиевскими крестами, все чины получили медаль «В память Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.».
   В память о доблестных подвигах Русской армии в Русско-турецкую войну 1877–1878 гг. Александр III повелел возвести памятник «Воинской Славы» из орудий, отбитых у турок. Местом для памятника выбрали площадь у Троицкого собора Измайловского полка. Созданный по проекту академика Д. И. Грима памятник представлял собой колонну из 140 пушек (по другой версии – 144), отбитых у неприятеля, которая была увенчана коринфской капителью с фигурой Славы. Нижняя часть его – из мелкозернистого гранита. Высота памятника – около 30 м, полукругом у памятника были поставлены на лафетах 10 пушек, также отбитых у неприятеля. Торжественное освящение состоялось 12 октября 1886 г., в день сражения при Горном Дубняке.
   В 1930 г. памятник отправили на металлолом.
   Недавно памятник восстановили. В воссоздании 28-метровой колонны, увенчанной двухтонной крылатой Никой, участвовали 30 предприятий России. На Новолипецком металлургическом комбинате были отлиты копии 144 турецких пушек. Специально выпущена тысяча серебряных и медных медалей по образцу тех, какие вручались дореволюционным зодчим. Ими наградили жертвователей, проектировщиков и мастеров, осуществивших реконструкцию монумента «Воинская Слава».
   21 ноября 1894 г. императором стал Николай II (с 1868 г. числившийся в списках чинов полка. – Б. А.), ставший шефом Измайловского полка.
   При Николае II был существенно улучшен быт русского солдата: увеличено жалованье солдат гвардейских полков с 41,5 коп. до 1 руб. в месяц; увеличены нормы продовольственного снабжения; введены казенные одеяла, постельное белье и др.
   30 июля 1904 г. в списки чинов полка зачислили наследника Алексея.
   Измайловский полк не принимал участия в Русско-японской войне 1904–1905 гг., однако несколько офицеров полка перевелись в армейские полки и сражались в рядах Маньчжурской армии.
   18 июля 1914 г. Николай II объявил мобилизацию. По мобилизационному плану Гвардейский корпус должен был войти в состав 1-й армии и двинуться в Восточную Пруссию. Однако 3 августа Гвардейский корпус временно передан в распоряжение командующего 2-й армией генерала Самсонова. В тот же день Измайловский полк убыл на фронт.
   Отличительная черта походной формы лейб-гвардии Измайловского полка – у офицеров края клапанов нагрудных карманов и обшлага походных мундиров имели белые выпушки. Белая выпушка была и на планке, и на обшлагах гимнастерок у солдат.

   А. И. Гебенс. Солдаты и офицеры Измайловского полка. 1853 г.

   2-я армия генерала Самсонова наступала на южную границу Восточной Пруссии, с линии реки Нарева. На усиление ее левого фланга и была направлена 1-я Гвардейская дивизия, в состав которой вместе с Преображенским, Семеновским и Егерским гвардейскими полками входил и Измайловский полк. Однако на следующий же день гвардия была изъята из состава 2-й армии и, составив «активно-оперативный резерв Верховного Главнокомандующего», направлена к Варшаве, к которой измайловцы совершили ночной переход.
   15 августа, по распоряжению Верховного главнокомандующего, Гвардейский корпус должен был быть переброшен на правый фланг Юго-Западного фронта. Первой гвардейской пехотной дивизии приказано начать немедленную погрузку. 19 августа Измайловский полк высадился у д. Глусск. В это время австрийцы прорвали фронт на стыке 4-й и 5-й армий.
   20 августа 1-я Гвардейская дивизия в 7 часов утра была сосредоточена в лесу севернее д. Стрийна. После артподготовки в 17 часов дивизия пошла в свою первую атаку в Первой мировой войне. Сбив противника, к вечеру Измайловский полк вышел к д. Пяски.
   25 августа измайловцы захватили д. Зарашов. К этому моменту Измайловский полк, как и вся 1-я Гвардейская пехотная дивизия, понес тяжелые потери, но продолжил наступление. Теперь гвардейцам противостояли не только австрийцы из V армейского корпуса (14-я, 33-я и 37-я пехотные дивизии), но и немцы (ландверный корпус Войрша).
   30 августа гвардейцы вышли на линию р. Буковы, при этом измайловцы вместе с Семеновским полком заняли г. Янов, в результате противник отошел за р. Сан. 3 сентября противник начал непрерывный отход в общем направлении на юго-запад.
   К 23 октября гвардейцы вышли на линию р. Ниды.
   1 ноября измайловцы заняли местечко Чапле-Вельке.
   Вплоть до 9 ноября им пришлось отбивать контратаки австрийской армии.
   В дальнейшем лейб-гвардии Измайловский полк воевал в Галиции в составе Юго-Западного фронта вплоть до ее оставления русскими войсками.
Дислокация
   С 1743 г. полк размещался в одном месте, во вновь выстроенной полковой слободе в деревянных домах, где улицы назывались ротами, а с 1808 г. – в каменных казармах. Начало строительства каменных казарм – 1799 г. Первыми выстроены казармы №№ 1, 6, 7, 8, 9, 10, называемые «Барщовскими», потом №№ 3, 11 и 12 «Комаровского» и 2, 4 и 5 «Комитетские». Офицеры квартировали у Измайловского моста в казенном доме Гарновского, по имени прежнего владельца. С 1845 г. на тех же местах возводятся новые трехэтажные казармы. В 1847 г. окончено строительство казармы № 9, а в 1849 г. – № 6, куда из № 1 переведен полковой госпиталь.
Граф Михаил Андреевич Милорадович (1771–1825)
   Потомок выходцев из Герцеговины, Михаил Андреевич родился 1 октября 1771 г. и приходился правнуком Михаилу Ильичу Милорадовичу сподвижнику Петра I; отец Михаила Андреевича, Андрей Степанович, – черниговский наместник. Был записан в лейб-гвардии Измайловский полк, семилетним был отправлен на учебу за границу. В Германии и во Франции изучал немецкий и французский языки, арифметику, геометрию, историю, архитектуру, юриспруденцию, рисование, музыку и фехтование, военные науки: фортификацию, артиллерию и военную историю. Четыре года учился в Кенигсбергском университете, два года – в Геттингене, затем для усовершенствования военных знаний отправился в Страсбург и Мец.
   В апреле 1787 г. произведен в прапорщики. В чине поручика участвовал в Русско-шведской войне 1788–1790 гг. 1 января 1790 г. произведен в поручики, 1 января 1792 г. – в капитан-поручики, 1 января 1796 г. – в капитаны, 16 сентября 1797 г. – в полковники того же полка. С 27 июля 1798 г. – генерал-майор и шеф Апшеронского мушкетерского полка. Осенью 1798 г. со своим полком вошел в пределы союзной России Австрии, весной следующего года был уже в Италии.
   Участвовал в Итальянском и Швейцарском походах; всегда шел в атаку впереди своего полка, и не раз его пример оказывался решающим для исхода боя. Так, 14 апреля 1799 г. при селении Лекко последовал кровавый бой, в котором Милорадович обнаружил необычайную находчивость, быстроту и храбрость – отличительные свойства его дарований, развившихся еще сильнее в школе русского полководца Суворова. Суворов полюбил Милорадовича и назначил его дежурным генералом, иначе говоря – сделал его приближенным к себе человеком, и не упускал случая предоставлять ему возможность отличаться на поле ратном.
   В 1805 г. в составе сил антинаполеоновской коалиции возглавил один из отрядов, направленных на помощь австрийцам. За проявленные качества получил чин генерал-лейтенанта и другие награды. Принимал участие в сражении при Аустерлице. В Русско-турецкой войне 1806–1812 гг. – командир корпуса, который 13 декабря 1806 г. освободил от турок Бухарест, в 1807 г. нанес поражение туркам при Турбате и Обилешти. 29 сентября 1809 г. за победу при Рассевате произведен в генералы от инфантерии. В апреле 1810 г. назначен киевским военным губернатором. В сентябре 1810 г. уволен в отставку по прошению, но 20 ноября того же года вновь принят на службу и назначен шефом Апшеронского полка, а 12 декабря – киевским военным губернатором.
   Пышные балы, которые он давал в Мариинском дворце и на которые публика нередко являлась в национальных костюмах, до сих пор остаются городской легендой.
   9 июля 1811 г. на киевском Подоле начался разрушительный пожар, уничтоживший почти весь нижний город. Основная часть подольских строений была деревянной, поэтому количество жертв и масштаб разрушений, причиненных стихийным бедствием, оказались огромны. Военный губернатор лично руководил тушением пожара. Вечерами он возвращался домой в шляпе с обгоревшим плюмажем.
   Через неделю после пожара киевское губернское правление донесло Милорадовичу об огромных размерах убытков: подольские мещане, ремесленники и купцы остались без крыши над головой и средств к существованию. 22 сентября 1811 г. Милорадович отослал императору доскональный план выплат компенсаций погорельцам. Однако предложения Милорадовича не имели успеха у министров, были признаны неудобными к приведению их в действо и «несоответствующими благотворительному намерению государя императора».
   Неоднократные бесплодные попытки Милорадовича ускорить процесс решения в верхах судьбы киевских подолян закончились тем, что он обратился за помощью к частным лицам – киевскому дворянству, которое охотно оказало помощь, и таким образом кризис, возникший после стихийного бедствия, удалось преодолеть.
   В июле 1812 г. Милорадович получил письмо от Александра I, в котором ему поручалась мобилизация полков Левобережной, Слободской Украины и юга России для расположения оных между Калугою, Волоколамском и Москвой.
   С 14 (26) августа 1812 г. М. А. Милорадович в кампании против Наполеона Бонапарта формирует отряд войск для действующей армии между Калугой и Волоколамском и Москвой, а затем с этим отрядом отправляется на войну. В Бородинском сражении командовал правым крылом 1-й армии. Затем возглавил арьергард, сдерживал войска французов, чем обеспечил отход всей русской армии. Главным качеством, снискавшим уважение среди своих солдат и противника, была храбрость, граничившая с безрассудством. Его адъютант, поэт и писатель Федор Глинка, оставил словесный портрет Милорадовича во время боя: «…на прекрасной, прыгающей лошади, сидит свободно и весело. Лошадь оседлана богато: чепрак залит золотом, украшен орденскими звездами. Он сам одет щегольски, в блестящем генеральском мундире; на шее кресты (и сколько крестов!), на груди звезды, на шпаге горит крупный алмаз… Средний рост, ширина в плечах, грудь высокая, холмистая, черты лица, обличающие происхождение сербское: вот приметы генерала приятной наружности, тогда еще в средних летах. Довольно большой сербский нос не портил лица его, продолговато-круглого, веселого, открытого. Русые волосы легко оттеняло чело, слегка подчеркнутое морщинами. Очерк голубых глаз был продолговатый, что придавало им особенную приятность. Улыбка скрашивала губы узкие, даже поджатые. У иных это означает скупость, в нем могло означать какую-то внутреннюю силу, потому что щедрость его доходила до расточительности. Высокий султан волновался на высокой шляпе. Он, казалось, оделся на званый пир! Бодрый, говорливый (таков он всегда бывал в сражении), он разъезжал на поле смерти, как в своем домашнем парке; заставлял лошадь делать лансады, спокойно набивал себе трубку, еще спокойнее раскуривал ее и дружески разговаривал с солдатами… Пули сшибали султан с его шляпы, ранили и били под ним лошадей; он не смущался; переменял лошадь, закуривал трубку, поправлял свои кресты и обвивал около шеи амарантовую шаль, которой концы живописно развевались по воздуху. Французы называли его русским Баярдом; у нас, за удальство, немного щеголеватое, сравнивали с французским…».
   Именно М. А. Милорадович договорился с Мюратом о временном перемирии при оставлении русскими войсками Москвы. В сражении при Малоярославце не дал французам опрокинуть русские войска. При преследовании наполеоновской армии арьергард генерала Милорадовича превратился в авангард русской армии.
   22 октября (3 ноября) 1812 г. состоялось сражение под Вязьмой авангарда русской армии под командованием генерала М. А. Милорадовича и донского атамана М. И. Платова (25 тыс. чел.) с 4 французскими корпусами (всего 37 тыс. чел.), окончившееся блестящей победой русских войск, в результате которого французы потеряли 8,5 тыс. чел. убитыми, ранеными и пленными. Урон русских составил около 2 тыс. чел.
   Наибольшую известность и славу Милорадович приобрел как один из самых опытных и умелых авангардных начальников русской армии, который успешно преследовал французов до границ Российской империи, а затем и в заграничном походе, участвовал во взятии Парижа. В битве под Лейпцигом он командовал Русской и Прусской гвардиями. За успешные действия своего корпуса в начале 1813 г. М. А. Милорадович первым получил в награду право носить на эполетах вензель императора Александра I, а за умелое руководство войсками в Заграничном походе именным Высочайшим указом от 1 (13) мая 1813 г. генерал от инфантерии Михаил Андреевич Милорадович возведен, с нисходящим его потомством, в графское Российской империи достоинство. В качестве девиза он избрал слова: «Прямота моя меня поддерживает». 16 (28) мая 1814 г. назначен командующим пешим резервом действующей армии, 16 ноября – командующим Гвардейским корпусом.
   19 августа 1818 г. назначен Санкт-Петербургским военным генерал-губернатором, управляющим и гражданской частью, и членом Государственного совета. Круг обязанностей военного генерал-губернатора был очень широк, к тому же ему подчинялась и полиция города. Милорадович занялся улучшением состояния городских тюрем и положения заключенных, организовал антиалкогольную кампанию, уменьшив количество кабаков в городе и запретив устраивать в них азартные игры. Вынашивал проект отмены крепостного права, спас Пушкина от ссылки, покровительствовал театрам, был в тесной дружбе со многими декабристами. Отчаянно храбрый, он время от времени находил выход своей неукротимой энергии, появляясь на улицах столицы то во главе отряда во время тушения пожара, то спасая тонущих во время наводнения.
   Роковыми оказались для него события 1825 г., когда после смерти Александра I Россия стала перед выбором следующего императора. Поведение Миларадовича во время междуцарствия дало впоследствии повод к выдвижению историками нескольких версий заговора, в которых Миларадовичу отводилась ключевая роль. После его смерти пошел слух, будто он не желая чтобы Николай I занял престол, и как-то даже сказал, что «у кого 60 000 штыков в кармане, тот может смело говорить», поэтому Милорадович требовал присяги Константину Павловичу.
   Однако Константин отказался царствовать, и гвардейцы, ведомые офицерами-декабристами, вышли на Сенатскую площадь. Милорадович явился на площадь убеждать войска, уже присягнувшие Константину, переприсягнуть Николаю. В более чем пятидесяти сражениях счастливо избежавший ранения, он получил в тот день две раны, одна из которых оказалась смертельной, от революционеров-заговорщиков: одну, пулевую, от Каховского (выстрелом в спину) и вторую, штыковую, от Оболенского.
   Когда, преодолевая боль, он разрешил врачам извлечь пулю, пробившую ему легкое и застрявшую под правым соском, рассмотрев ее и увидев, что она выпущена из пистолета, он воскликнул: «О, слава Богу! Это пуля не солдатская! Теперь я совершенно счастлив!» Пуля оказалась со специальной насечкой; она разрывала при прохождении ткани больше, чем обычная. Умирающий Милорадович, собравшись с силами, пошутил: мол, жаль, что после сытного завтрака не смог переварить такого ничтожного катышка.
   Погребен 21 декабря 1825 г. в Духовской церкви Александро-Невской лавры, в 1937 г. его прах и надгробие перенесены в Благовещенскую усыпальницу Санкт-Петербурга. Надпись на надгробии гласит: «Здесь покоится прах генерала от инфантерии всех российских орденов и всех европейских держав кавалера графа Михаила Андреевича Милорадовича. Родился 1771-го года октября 1-го дня. Скончался от ран, нанесенных ему пулей и штыком на Исаакиевской площади декабря 14-го дня 1825-го года в Санкт-Петербурге».
   Адрес в Санкт-Петербурге: Большая Морская ул., 38 (1824–14 декабря 1825 гг.).
   В 2012 г. Центральным банком Российской Федерации выпущена монета достоинством 2 рубля (сталь с никелевым гальваническим покрытием) из серии «Полководцы и герои Отечественной войны 1812 года» с изображением на реверсе портрета генерала от инфантерии М. А. Милорадовича.
Лейб-гвардии Егерский Его Величества полк


   Старшинство – с 1796 г.
   Права Старой гвардии – с 1796 г.
   Прикладной цвет – черный.
   Внешность – легкого сложения с любым цветом волос.
   Полковой храм – церковь во имя святого мученика Мирония л-гв. Егерского полка (наб. Обводного канала, 99). Полку благоволил император Николай I. На собственные средства он повелел построить для егерей полковой храм во имя святого мученика Мирония между казармами и Обводным каналом. В 1849–1854 гг. храм построен по проекту А. К. Тона в память о победе соединенных сил русской и прусской армий над Наполеоном под г. Кульмом 17 августа 1813 г. в день памяти Св. Мирония. Церковь закрыли в марте 1930 г. и взорвали в 1934 г. Сейчас на этом месте пустырь и автомойка.
   Гренадеры и мушкетеры рвут на штыках, а стреляют егеря.
А. В. Суворов
   Егеря (от нем. jager – охотник, стрелок) – разновидность легкой пехоты. В середине XVIII в. в прусской армии создаются специальные команды стрелков – егерей из бывших лесничих. Егеря вооружались нарезными ружьями, кинжалами или ножами. Действовали рассыпным строем, вели прицельный огонь; использовались для поддержки кавалерии, охвата и обхода противника, прикрытия своих флангов.[26] В отличие от линейной пехоты в егеря набирали людей низкорослых, ловких, способных к индивидуальным боевым действиям или действиям в небольших группах. В обучении егерей отдавалось предпочтение стрелковой подготовке, перемещению на местности и маскировке. А. В. Суворов, будучи шефом финляндского егерского корпуса, заложил основы стрельбы, а его ученик М. И. Кутузов, заменивший впоследствии своего учителя на этом посту, создал первый в мире стрелковый норматив, который позднее лег в основу стрелковой подготовки русских стрелков.

   Гвардейцы пехоты в походе. Литогарфия

   В русской армии первый батальон егерского типа сформирован П. А. Румянцевым в 1761 г. при осаде крепости Кольберг (Колобжег). В Русско-турецкую войну 1768–1774 гг. все пехотные полки русской армии имели команды егерей. В 1770 г. из них созданы отдельные егерские батальоны. В 1785 г. они сведены в корпуса 4-батальонного состава, которые в 1791 г. были переформированы в егерские полки.[27]
   Лейб-гвардии Егерский полк вел свое начало от сформированной в 1792 г. Павлом I в составе Гатчинских войск роты легкой пехоты под названием Егерской. Форма егерей отличалась от прочих Гатчинских войск зеленым камзолом. Высочайшим приказом 9 ноября 1796 г. все Гатчинские войска получили права Старой гвардии, и существовавшие в лейб-гвардии Семеновском и Измайловском полках егерские команды, вместе с егерской ротой Гатчинских войск, образовали лейб-гвардии Егерский батальон 3-ротного состава.
   Первым командиром л. – гв. Егерского батальона стал Рачинский, в 1800 г. место его занял князь П. И. Багратион. Первым боевым делом егерей стало Аустерлицкое сражение.
   10 мая 1806 г. л. – гв. Егерский батальон удвоился в своем составе и стал именоваться лейб-гвардии Егерским полком.
   В 1828 г. из-за урона, полученного 10 сентября 1828 г. близ Варны при нападении турок, второй батальон сформирован заново из частей, отделенных от 13-го и 14-го егерских полков.

   Офицеры и нижние чины лейб-гвардии Егерского полка, награжденные медалями

   В 1835 г. во время освящения на полях Кульма памятника император Николай I, желая подчеркнуть особые заслуги лейб-гвардии Егерского полка в этот день, повелел егерям праздновать свой полковой праздник 17 августа, в день Великомученика Мирона. В 1855 г. лейб-гвардии Егерский полк переименован в лейб-гвардии Гатчинский, но 17 августа 1870 г., в день полкового праздника, полку возвращено его прежнее название.
Дислокация
   «Петербургские квартиры» Егерского гвардейского полка в течение ста лет находились у Семеновского плаца. В столице Егерский полк сначала занимал семеновские казармы на Звенигородской улице (позже названные «староегерскими»), а затем переехал в специально построенные для него «новоегерские» казармы на Рузовской ул., 14, 16, 18.
Князь Петр Иванович Багратион (1769–12 (24) сентября 1812)
   Генерал от инфантерии, шеф лейб-гвардии Егерского полка, главнокомандующий 2-й Западной армией в начале Отечественной войны 1812 г.
   Представитель побочной ветви грузинского царского дома Багратионов. Ветвь картлийских князей Багратионов (предков Петра Ивановича) была внесена в число российско-княжеских родов 4 октября 1803 г. при утверждении императором Александром I седьмой части «Общего гербовника».[28]
   Детские годы Петр Багратион провел в родительском доме в Кизляре.
   Военную службу Петр Багратион начал 21 февраля (4 марта) 1782 г. рядовым в Астраханском пехотном полку, расквартированном в окрестностях Кизляра. Первый боевой опыт приобрел в 1783 г. в военной экспедиции на территорию Чечни.
   В неудачной вылазке российского отряда под командованием Пиери против восставших горцев шейха Мансура в 1785 г. адъютант полковника Пиери унтер-офицер Багратион был захвачен в плен под селением Алды, но позже выкуплен властями.
   В июне 1787 г. ему присвоено звание прапорщика Астраханского полка, который был преобразован в Кавказский мушкетерский.
   В Кавказском мушкетерском полку Багратион служил до июня 1792 г., последовательно пройдя все ступени военной службы от сержанта до капитана, в которого был произведен в мае 1790 г. С 1792 г. служил в Киевском конно-егерском и Софийском карабинерном полках. Участвовал в Русско-турецкой войне 1787–1792 гг. и Польской кампании 1794 г. Отличился 17 декабря 1788 г. при штурме Очакова.
   В 1797 г. – командир 6-го Егерского полка, а в следующем году произведен в полковники, в феврале 1799 г. получил чин генерал-майора.

   П. И. Багратион

   В Итальянском и Швейцарском походах А. В. Суворова в 1799 г. генерал Багратион командовал авангардом союзной армии, особенно отличился в сражениях на реках Адда и Треббия, при Нови и Сен-Готарде. Этот поход прославил Багратиона как превосходного генерала, особенностью которого являлось полное хладнокровие в самых трудных положениях.
   После Швейцарского похода Суворова князь Багратион приобрел популярность в высшем свете. В 1800 г. император Павел I устроил свадьбу Багратиона с 18-летней фрейлиной, графиней Екатериной Павловной Скавронской. Венчание состоялось 2 сентября 1800 г. в церкви Гатчинского дворца. Вот что писал об этом союзе генерал Ланжерон:
   «Багратион женился на внучатой племяннице кн. Потемкина… Эта богатая и блестящая пара не подходила к нему. Багратион был только солдатом, имел такой же тон, манеры и был ужасно уродлив. Его жена была настолько бела, насколько он был черен; она была красива, как ангел, блистала умом, самая живая из красавиц Петербурга, она недолго удовлетворялась таким мужем…».
   В 1805 г. легкомысленная красавица уехала в Европу и с мужем не жила. Багратион звал княгиню вернуться, но та оставалась за границей под предлогом лечения. В Европе княгиня Багратион пользовалась большим успехом, приобрела известность в придворных кругах разных стран, родила дочь (как полагают, от австрийского канцлера князя Меттерниха). После смерти Петра Ивановича княгиня вышла замуж за англичанина, но брак был недолгим, и она вернула себе фамилию Багратион. В Россию она уже не вернулась. Князь Багратион, тем не менее, любил жену; незадолго до гибели он заказал художнику Волкову два портрета – свой и жены. Детей у Багратиона не было.
   В высшем свете ходили слухи о любви дочери царя, великой княжны Екатерины Павловны к Багратиону, что вызвало раздражение в императорской семье. Н. Ф. Ковалевский пишет в «Истории государства Российского»: «Ему не дали передышки не столько из-за трудностей в борьбе с турками, сколько в силу привходящих обстоятельств: знаменитым „генералом-орлом“ увлеклась молодая великая княжна Екатерина Павловна (сестра Александра I), и члены Императорской фамилии сочли необходимым побыстрее удалить от нее Багратиона». Опала произошла незадолго до 1812 г.
   Активный участник войны против Наполеона 1805–1807 гг. В кампании 1805 г., когда армия Кутузова совершала стратегический марш-маневр от Браунау к Ольмюцу, Багратион возглавлял ее арьергард. Его войска провели ряд успешных боев, обеспечивая планомерное отступление главных сил. Особенно прославились они в сражении при Шенграбене.
   В Аустерлицком сражении Багратион командовал войсками правого крыла союзной армии, которые стойко отражали натиск французов, а затем составили арьергард и прикрывали отход главных сил.
   В ноябре 1805 г. получил чин генерал-лейтенанта.
   В кампаниях 1806–1807 гг. Багратион, командуя арьергардом Российской армии, отличился в сражениях у Прейсиш-Эйлау и под Фридландом в Пруссии. Наполеон составил мнение о Багратионе как о лучшем генерале Российской армии.
   В Русско-шведской войне 1808–1809 гг. командовал дивизией, затем – корпусом. Руководил Аландской экспедицией 1809 г., в ходе которой его войска, преодолев по льду Ботнический залив, заняли Аландские острова и вышли к берегам Швеции.
   Весной 1809 г. произведен в генералы от инфантерии. Во время Русско-турецкой войны 1806–1812 гг. – главнокомандующий Молдавской армией (июль 1809 – март
   1810 гг.), руководил боевыми действиями на левом берегу Дуная. Войска Багратиона овладели крепостями Мачин, Гирсово, Кюстенджа, разгромили у Рассавета 12-тысячный корпус отборных турецких войск, нанесли крупное поражение противнику под Татарицей.
   С августа 1811 г. Багратион – главнокомандующий Подольской армией, переименованной в марте 1812 г. во 2-ю Западную армию. Предвидя возможность вторжения Наполеона в пределы России, выдвинул план, который предусматривал заблаговременную подготовку к отражению агрессии.
   2-я Западная армия в начале Отечественной войны 1812 г. располагалась под Гродно и оказалась отрезанной от основной 1-й армии наступавшими французскими корпусами. Багратиону пришлось с арьергардными боями отступать к Бобруйску и Могилеву, где он после боя под Салтановкой перешел Днепр и 3 августа соединился с 1-й Западной армией Барклая-де-Толли под Смоленском.
   Багратион выступал сторонником привлечения к борьбе с французами широких слоев народа, был одним из инициаторов партизанского движения. В своих письмах к руководству разыгрывал «русскую карту», настаивая, что генералы-немцы погубят Россию, а военного министра Барклая-де-Толли, приказывавшего отступать, прямо называл изменником. Возглавлял партию «горячих голов», требовавших дать Наполеону генеральное сражение; имел огромную популярность среди офицеров.
   При Бородино армия Багратиона, составляя левое крыло боевого порядка русских войск, отразила все атаки армии Наполеона.
   На Бородинском поле 7 сентября (по новому стилю) около 12 часов дня осколок ядра раздробил генералу большеберцовую кость левой ноги (или, как указано в официальном донесении, «в средней трети левой голени»). Утверждается, что с поля боя генерала вынес офицер А. Д. Олсуфьев.
   Когда его везли мимо идущих в бой полков под предводительством Барклая, Багратион приказал вестовому передать дословно: «Багратион просит у Михаила Богдановича прощения…». Он понял, какая чудовищная сила обрушилась на Отечество и как прав Барклай.
   Как говорится, случайно совершить великий поступок способен и невыдающийся человек, а вот признать свои заблуждения, сломить гордыню и попросить прощения у вчерашнего недруга может только человек великий!
   На следующий день раненый Багратион вместе с докторами Говоровым и Гангартом был отправлен в Москву. 9 сентября у генерала начался жар. С 10 сентября началось нагноение раны. Лишь 12 сентября, после врачебного консилиума, стало ясно, что осколок ядра по-прежнему находится в теле Багратиона. 14 сентября у Багратиона диагностировали сепсис. 15 сентября по прибытии в Сергиев Посад при осмотре раны врачи соглашаются с фактом перелома большеберцовой кости. В тот же день по окончании консилиума было принято решение о безотлагательной ампутации. От предложенной врачами ампутации князь отказался.
   19 сентября Багратион прибыл в Симу. 21 сентября в Симе провели операцию расширения раны, и только по ее результатам врачам с необратимым опозданием удалось понять полную картину ранения.
   В ходе операции из раны удалили инородные тела, в том числе и осколок ядра. В современной литературе принято считать, что смерть генерала стала следствием неправильно поставленного первоначального диагноза.
   22 сентября у Багратиона началась гангрена. Утром того дня Багратиону вновь предложили ампутацию, однако вечером врачи сами отказались от операции. 23 сентября Багратион, понимая свою обреченность, продиктовал завещание. 8 сентября Багратион упомянул в своем донесении царю Александру I о ранении: «Я довольно нелегко ранен в левую ногу пулею с раздроблением кости; но ни малейше не сожалею о всем, быв всегда готов пожертвовать и последнею каплею моей крови на защиту Отечества и августейшего престола…».
   Полководца перевезли в имение его друга, также участвовавшего в Бородинской битве генерал-лейтенанта князя Б. А. Голицына, в село Сима Владимирской губернии. 12 (24) сентября 1812 г. в первом часу пополудни Петр Иванович Багратион умер от гангрены, спустя 17 дней после ранения. Согласно сохранившейся надписи на могиле в селе Сима, он скончался 23 сентября.

   В службе:
   21 февраля (4 марта) 1782 г. – сержант;
   с 1782 по 1792 г. – прапорщик, подпоручик, поручик и капитан в Кавказском мушкетерском полку;
   28 июня (9 июля) 1792 г. пожалован секунд-майором в Киевском конно-егерском полку;
   26 ноября (7 декабря) 1793 г. – премьер-майор;
   4 (15) мая 1794 г. переведен в Софийский карабинерный полк;
   15 (26) октября 1794 г. произведен в подполковники;
   13 (24) февраля 1798 г. – полковник в Егерском полку его имени;
   4 (15) февраля 1799 г. – генерал-майор;
   9 (21) июня 1800 г. назначен шефом лейб-гвардии Егерского полка;
   8 (20) ноября 1805 г. произведен в генерал-лейтенанты; 20 марта (1 апреля) 1809 г. – генерал от инфантерии;
   19 (31) марта 1812 г. высочайшим приказом утвержден в звании главнокомандующего 2-й Западной армией;
   20 сентября (2 октября) 1812 г. высочайшим приказом исключен из списков умершим от полученной раны.
   В 1839 г. по инициативе поэта-партизана Дениса Давыдова прах князя Багратиона перенесен на Бородинское поле. В торжественной церемонии перезахоронения принимали участие многие видные государственные и военные деятели, включая императора Николая I. В 1932 г. уничтожен монумент на батарее Раевского, могила Багратиона разрушена, а его останки выкинули.
   В 1985–1987 гг. памятник восстановили, среди мусора обнаружили фрагменты костей Багратиона, которые перезахоронили 18 августа 1987 г. незадолго до празднования 175-летия Бородинского сражения. Склеп полководца расположен рядом с монументом на месте батареи Раевского. Пуговицы и фрагменты мундира полководца стали экспонатами Бородинского военно-исторического музея-заповедника.
   Адреса в Санкт-Петербурге: 1801–1803 гг. – Большая Морская ул., 23; 1808 г. – дом Одоевских (Большая Морская ул., 63); декабрь 1810 – июнь 1811 гг. – дом Д. Фаминицына (Невский пр., 92).
Давыдовы на службе России
   У бригадира Василия Денисовича Давыдова (1747–1808), служившего еще под командованием А. В. Суворова в Москве, было три сына. Самый знаменитый – поэт-гусар Денис,[29] средний – Евдоким и младший – Лев. Значительная часть детских лет Дениса и Евдокима прошла в военной обстановке на Украине (Слобожанщине), где служил их отец, командовавший полтавским легкоконным полком, и где была родина их матери. Денис рано приобщился к военному делу, хорошо выучился верховой езде. Но его постоянно мучила его невзрачная внешность: маленький рост (в отца, который был заметно ниже матери) и маленький курносый нос «пуговкой».
   В конце XVIII столетия по всей России гремела слава великого Суворова, к которому и Денис относился с необычайным почтением. Когда Денису было девять лет, А. В. Суворов приехал к ним в имение в гости. Оглядев двух сыновей Василия Денисовича (третий – Лев тогда еще не родился), он сказал, что Денис – «этот удалой, будет военным, я не умру, а он уже три сражения выиграет», а Евдоким пойдет по гражданской службе. Прозорливость генералиссимуса оказалась не вполне точна. Все три брата стали военными, и не просто военными, а прославленными героями. Правда, самым известным действительно оказался Денис.

   В. Д. Давыдов

   Когда на престол взошел Павел I благополучию Давыдовых пришел конец. Проведенная ревизия Полтавского полка, которым командовал отец, обнаружила недостачу в 100 000 руб. Давыдова-старшего уволили и по суду обязали выплатить эту сумму. Пришлось продать имение. Со временем, выбравшись из долгов, отец купил небольшую подмосковную деревню около Можайска – Бородино! (В 1812 г. во время Бородинского сражения деревня вместе с барским домом сгорела.) Так что на Бородинском поле три брата Давыдовых дрались не просто за Отечество, а за собственный отеческий дом в самом прямом и конкретном смысле!
   Отец решил определить сыновей в соответствии со словами Суворова: Дениса – в кавалергарды, а его брата Евдокима – в архив Иностранной коллегии.
   В 1801 г. Денис Давыдов поступил на службу в л. – гв. Кавалергардский полк, находившийся в Петербурге. Ничего более нелепого представить невозможно. Сначала дежурный офицер наотрез отказался его принять из-за его маленького роста в полк, где солдаты не ниже 180 см, но тем не менее Денис добился своего – его приняли. За обаяние, остроумие и скромность вскоре в полку его полюбили.