Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Плацебо при лечении депрессии на 30 \% эффективнее лекарств.

Еще   [X]

 0 

Герои умирают дважды (Аксенов Даниил)

Его зовут Виктор Антипов, и он жрец бога войны. Ему нелегко приходится в новом мире, где могущественные феодалы сражаются друг с другом под чутким присмотром демонов. Выдержав первые испытания, обзаведясь друзьями, Виктор подходит к важнейшей вехе жизни: попытке стать магом. Попытка проваливается, несмотря на мощь покровителей. Друзья Виктора считают, что это не было случайностью, что у него есть тайный враг, который извратил ритуал и вместо способности к магии дал нечто другое.

Год издания: 2012

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Герои умирают дважды» также читают:

Предпросмотр книги «Герои умирают дважды»

Герои умирают дважды

   Его зовут Виктор Антипов, и он жрец бога войны. Ему нелегко приходится в новом мире, где могущественные феодалы сражаются друг с другом под чутким присмотром демонов. Выдержав первые испытания, обзаведясь друзьями, Виктор подходит к важнейшей вехе жизни: попытке стать магом. Попытка проваливается, несмотря на мощь покровителей. Друзья Виктора считают, что это не было случайностью, что у него есть тайный враг, который извратил ритуал и вместо способности к магии дал нечто другое.


Даниил Аксенов Арес. Герои умирают дважды

Глава 1

   Виктор, одетый в серебристую хламиду, с задумчивым и многозначительным выражением лица слегка опирался на этот алтарь. Его взор, наполненный благочестием, был устремлен наверх, туда, где какой-то герой самым изуверским образом с помощью тупого трезубца убивал страшного змея. Кровь лилась рекой. Она даже иногда мелкими крупинками падала с потолка и вызывала бурю эмоций в смиренной душе верховного жреца.
   «Этот пакостник Рикста опять чем-то разбавил краску, когда дорисовывал ручьи крови, – с негодованием думал Виктор. – Мне-то, допустим, все равно, пусть кровь хоть совсем облезет, но тогда обнажатся лютики, которые там были намалеваны прежде И что будет, если Арес заметит? Он же, наоборот, просил побольше крови. Вон на всех гобеленах воины стоят в ней по колено. Рикста – молодец, натурально испортил картины, но что, ему краски не хватило? Или он опять все проиграл трактирщику? А я ведь говорил: никогда не играй честно с жуликами, да и вообще не играй честно. Нужно будет его научить. Правда, не знаю, в какую именно игру он проигрывает, но не беда. Даже в шахматах можно жульничать. Ведь придумал же кто-то ход «через битое поле»! Представляю, что сказал его соперник, когда увидел этот ход в первый раз»
   Такими мыслями Виктор старательно отвлекал себя от происходящего в зале действа. А оно было прелюбопытным для всех, с ним не знакомых.
   Чуть сбоку от алтаря в небольшом углублении располагалась гипсовая статуя бородатого могучего мужчины с обнаженным торсом. Ее окутывало легкое золотистое сияние, подрагивающее и мерцающее. Перед статуей на коленях стоял десятник Ереа. Его и без того небольшое морщинистое лицо как-то сжалось, скукожилось, а в глазах застыла тоска, которой не могли скрыть пряди седоватых волос, свисающих со лба. Десятник был одним из защитников замка, недавно завоеванного бароном ан-Орреантом. Ереа сдался на милость победителя и сейчас приводился к присяге новому и истинному хозяину этих мест.
   Десятник внимал глубокому, хорошо поставленному голосу, доносящемуся от статуи и способному напугать всех, кто мог его слышать, кроме тех, кто слышал подобные речи уже столько раз, что теперь думал о краске, шахматах и прочей ерунде, чтобы не упасть прямо перед алтарем в приступе богатырского сна.
   – И твоя участь была бы незавидной, не пойди ты под руку ан-Орреанта и не прими истинной веры! – громыхал голос. – Я вижу будущее! Твое будущее! Оно плачевно, и только правильные поступки смогут что-то изменить!
   В этом месте Виктор спохватился и подал десятнику заранее оговоренный знак. Дескать, уже можно спрашивать. На этом знаке настоял Арес.
   – Общение с народом должно проходить в форме диалога, – говорил он. – Так легче запоминается и производится впечатление того, что человек сам кует свою судьбу, сам принимает решения. Конечно, самостоятельность – недостаток для воина, но на первое время нужно потакать и недостаткам. Мы им потом все припомним.
   Виктор пока ничего и никому не хотел припоминать, но как подневольный человек ослушаться не мог. Зато он был способен произвести благоприятное впечатление на суровых воинов, приносящих клятву, тем, что говорил им так: «Конечно, Арес – жесток и скор на расправу, но я на вашей стороне. Следите за мной – если я подам знак, то дело не так плохо, как кажется. Можно обращаться с вопросами и просьбами! Ловите момент!» – И после этого обряда количество искренних и благодарных друзей у отзывчивого жреца ожидаемо возрастало.
   – О великий господин! – Десятник правильно понял наставления Виктора и сейчас говорил глухим скрипучим голосом. – Нельзя ли мне в милосердии своем поведати о моем будущем
   Верховный жрец подавил вздох. Они все, абсолютно все спрашивали о будущем! Почему-то считали, что прошлое им известно. А ведь это не так! Вот взять хотя бы Ереа. У него есть жена, пышная дебелая тетка, которая изменяла ему с покойным сотником, о чем бедный рогоносец даже не подозревал. Ереа в присутствии Виктора хвалил эту самую жену и жаловался на то, что, несмотря на ее экономию, в доме нет денег, а ведь нужно кормить многочисленных детей. Верховный жрец удивлялся наивности десятника. Конечно, в доме не будет денег, если жена почти каждый год снаряжает из семейных средств какого-нибудь своего дальнего родственника, покупает ему доспехи, оружие и хлопочет, чтобы покойный барон принял его в дружину. Родственники появлялись внезапно, неожиданно для жены десятника и для них самих. И были все как на подбор молодыми красивыми парнями со светлыми волосами. Наверное, только по этим признакам женщина узнавала в них родственников. Потом парень зачислялся в дружину, жена рожала очередного ребенка – и все начиналось сначала. Виктор не мог взять в толк – почему такое замечательное и увлекательное прошлое нисколько не интересует Ереа?
   Верховный жрец навел справки по поводу всех кандидатов на то, чтобы принести присягу Аресу. Тут был обычный расчет – об Аресе никто из посторонних не должен знать, иначе Зентел и компания сметут бога, начавшего только-только обустраиваться в этом мире. Если человек не внушал доверия, Виктор говорил об этом барону ан-Орреанту или магу. Те принимали меры.
   – У тебя нет будущего! – громыхал голос. – Нет, если ты отвернешься от барона ан-Орреанта! Твоя жизнь станет ничтожной, и только после смерти ты принесешь пользу людям!
   Виктор наконец почувствовал интерес. В своих угрозах Арес никогда не повторялся. Казалось бы, что может испугать повидавших виды закаленных в боях пленных воинов? Но поди-ка – Арес находил нужные слова. Вот что значит опыт тысячелетий.
   – Принесу пользу после смерти? – робко спросил десятник, зашарив мозолистыми руками по гладкому полу.
   – Да! – Грохот стал почти нестерпимым. – Ты умрешь зимой, в лютый мороз! Тебе распорют брюхо и выпустят все кишки. Но добрые люди не пройдут мимо. Они воткнут тебя, еще живого, вниз головой в сугроб на перекрестке дорог, и твои задубевшие ноги до самого конца зимы будут указывать правильный путь. Послужишь человечеству.
   Виктору оставалось лишь восхищаться. Такого даже он не смог бы придумать. В отношении смертей Арес выказывал невероятные знания.
   – Но как же ведь – забормотал Ереа, глядя на статую остекленевшими глазами.
   Возможно, он хотел сказать, что здесь снег бывает редко, а лютые зимы вообще не встречаются, что он, десятник, совсем не собирается ехать на север, что теперь-то он никогда что уже ни за какие деньги да вообще и в мыслях
   – А если ты останешься верным, то умрешь в старости и почете. Дети проводят твое тело (по мнению Виктора, тут Арес явно загнул: ведь если из количества детей вычесть число снаряженных «родственников», то выходило, что у десятника лишь одна родная дочь), а я приму душу.
   Ереа захрипел еще что-то, но статуя вдруг полыхнула яркой вспышкой.
   – Жрец, мы тут не одни! – Неопытному человеку показалось бы, что голос Ареса не изменился, но Виктор четко уловил раздражение.
   – Десятник, тебе пора. – Роскошная мантия зацепилась за алтарь, и Антипов поправил ее привычным движением.
   – Но как же
   – В другой раз, десятник, в другой раз… – Виктор поднял Ереа с пола и начал легонько подталкивать к двери. – Поторопись.
   Растерянный воин был настолько деморализован, что покорно вышел.
   – Почему не одни, Арес?
   Антипов плотно захлопнул тяжелую дверь и обернулся к статуе.
   Но бог войны не стал отвечать. Вместо этого от дальней стены, как раз от того места, где висел гобелен с изображением огромного рогатого чудовища, насмерть проткнутого булавкой, принадлежащей карлику-герою, отделилась полупрозрачная фигура.
   Она тоже была золотистой и тоже мерцала. Казалось, что обе сияющие сферы появились из одного инкубатора, но когда Арес вышел из статуи, то стала ясна разница. Бог войны был бородат, крепок и вообще походил на свое изображение. Зато другой выглядел худощавым, с острым хитрым лицом и крючковатым носом. Его губы вроде бы не улыбались, но тем не менее создавалось впечатление вечной потаенной усмешки. Это был Кеаль, бог вреда и обмана, которого Виктор в свое время окрестил Локи.
   Антипов был даже рад гостю, в отличие от недовольного Ареса. Кеаль шел к своей цели извилистым и безопасным путем, что так хорошо соответствовало устремлениям молодого человека. Однако по прихоти судьбы Виктор стал воином, верховным жрецом прямолинейного и безжалостного бога войны. Судьба часто дает людям не то, чего они хотят, а то, что могут взять.
   – Возлюбленный брат мой, – начал Кеаль, глядя на Ареса с нежной и печальной улыбкой, – как я счастлив, что могу лицезреть твою мужественную стать, обнаженный торс, словно случайно выставленный напоказ, могучие руки, призванные крушить, ломать, рубить и
   – Душить, – подсказал Арес.
   – Душить?.. Да! Душить наших общих врагов! – с воодушевлением подхватил Кеаль. – Нас ведь в этом мире только двое, возлюбленный брат. Двое истинных богов. И я так рад, что ты, такой великий и сильный, с таким горящим пламенем взглядом, проникнутым ненавистью к кому-то (кстати, к кому?), на моей стороне.
   – Что тебя сюда принесло? – Арес сдвинул брови и прищурил глаза так, словно прикидывал, в какое место нанести удар по разговорчивому гостю. – Я ведь уже сказал, чтобы ты держался подальше. Хочешь быть возлюбленным братом? Будь! Ты им станешь в тот момент, когда никто, ни одна живая душа, ни один предмет не напомнят мне о тебе. Погрузись в пучину вод, залезь в мелкую ракушку на дне морском – и я сразу назову тебя братом. Но с условием, если ты там останешься навечно.
   Светлая печаль на лице Кеаля усилилась. Он повернулся к Виктору с видом мученика, страдающего за правое дело.
   – Брат мой отрекается от меня, добрый Ролт. – В голосе бога обмана прорезалась скорбь. – А я ведь ежедневно тружусь аки пчела, чтобы поправить наш скудный быт. Улаживаю неприятности, пресекаю слухи, подсматриваю, подслушиваю, вешаю кошек, ловлю дезертиров
   – Каких еще кошек? – с подозрением осведомился Арес.
   – Каких кошек, возлюбленный брат? – Кеаль начал качать головой с явным укором. – А кто позволил сбежать из плена сотнику? Кто не допросил его и даже не посмотрел на него? А ведь он прихватил с собой золото своего барона, которое заранее спрятал в укромном месте. Но это еще ничего. А главное – сотник что-то заподозрил о тебе. Да если бы он вырвался, то уже через неделю здесь были бы жрецы Зентела и, возможно, других лжебогов во главе армии. Скажешь, что отбился бы, возлюбленный брат? Рановато тебе еще с армиями демонов тягаться.
   – Этот сотник умер, мы выследили его и нашли только тело. Разбойники постарались.
   – Разбойники? – Кеаль расхохотался. – Да если бы не кошка, которую я повесил, не было бы никаких разбойников.
   – Ты бредишь. – Арес демонстративно отвернулся.
   – Брежу? Он говорит, что брежу, добрый Ролт! Этот сотник пробирался через лес и уже на третий день был бы в парреанском храме Зентела, если бы не решил переночевать на дереве около дороги. Он удачно забрался – его даже вблизи не было видно, и так бы ушел, если бы я не достал из его мешка золотую статуэтку кошки и не повесил ее на тесемке так, что она была заметна со стороны тракта. Конечно, ее блеск увидели. Конечно, смекнули, что если из мешка выпала кошка, то там еще есть кое-что. Конечно, сотник проснулся, вступил в бой, но тех было больше.
   Арес медленно повернулся к говорящему и смерил его пренебрежительным взглядом с головы до ног. Бог войны не стал спрашивать, почему Кеаль пошел таким сложным путем и просто сам не прикончил сотника. Бог вреда и обмана не мог этого сделать никак. Вот если бы убийство сотника было частью шутки или виртуозной интриги – тогда да. Ведь Кеаль фактически не может выйти за рамки отведенной ему функции. Как и сам Арес. Демоны могут делать что угодно, а боги только то, что обязаны.
   – Избавился от сотника – и хорошо. – Тон Ареса нисколько не изменился. – Ты это не только для меня сделал, но и для себя. Так чего хочешь? Зачем пришел?
   – Хе-хе, – Кеаль изобразил то ли смешок, то ли усмешку. – Попрощаться пришел, возлюбленный брат мой. Несмотря на мои труды, скоро тебе, а потом и мне придет конец. Предполагаю, что в течение двух месяцев Зентел узнает о нас. И наведается сначала сюда, а потом и в Равану, которую ты почему-то называешь Олимпом.
   Виктор тут же встревожился. Ему было слегка неуютно рядом с двумя полупрозрачными фигурами, но слова Кеаля заставили забыть об этом. Антипов прибыл в этот мир, где правят демоны, стараниями Ареса. Зентел, якобы бог виноделия, контролирующий это королевство, узнал о чужаках, но пока не сумел их выследить. Арес же, заручившись поддержкой местного барона ан-Орреанта, развернул активную деятельность. Барон по приказу нового бога взял штурмом два соседних замка, и сражения придали Аресу сил. Но он был все еще далек от того, чтобы противостоять Зентелу в открытом бою. Поэтому бог войны находился на полуподпольном положении. О нем были осведомлены лишь избранные. Раскрытие тайны вело бы к неминуемой смерти всех участников.
   – Почему два месяца? – спросил Арес. – Я рассчитывал на большее.
   Кеаль дотронулся до своего золотистого носа. Виктор знал, что бог на земле может быть в двух формах. Либо в этой, безобидной, незаконченной, либо в телесной. Но последняя отнимала больше сил и времени: ведь тело нужно было изготовить. Это Зентел с приспешниками беззастенчиво пользовались чужими, а Кеаль и Арес трудились, используя глину или землю.
   – Возлюбленный брат мой, ты серьезно полагаешь, что, нападая на замки соседей, останешься в тени? Это же вопрос времени. Или хочешь ограничиться тремя баронствами? Тогда конечно. У тебя будет полгода, но закончится приток сил! Тебя ведь питают бои, не так ли? Или колодцы, как, например, наш добрый Ролт. Но он у тебя один. У меня, кстати, тоже один, такое вот совпадение. И я бы им не стал рисковать без срочной нужды. Итак, два месяца. Я знаю, ты готовишь еще нападение. Поэтому – два месяца.
   Виктор был очень рад, что хоть кто-то здесь решил позаботиться о его здоровье. Дома, конечно, этим занимались родственники, передовая медицина, отважные органы правопорядка или хотя бы телевизор, льстиво рассказывающий о передовой медицине или доблестной полиции, если ни одно, ни другое реально не работало. А здесь, получается, был лишь один сочувствующий, да и тот бог обмана. Звучит весьма иронично.
   Зато лицо Ареса осталось спокойным. Виктор давно проникся его философией – долг важнее жизни бога и гораздо важнее жизней людей, даже если люди так не считают.
   – Ты пришел с предложениями? – спросил Арес. – Я знаю твою породу. Ты сгущаешь краски, чтобы продать свою картину подороже. Говори, чего надо.
   – Хе-хе Мой возлюбленный брат, как обычно, проницателен. Конечно, все можно отсрочить. Для этого нужен пустяк даже пустячок безделица
   Кеаль сделал драматическую паузу, но бог войны не выказал нетерпения. Он взирал на собеседника с видимым недоверием, словно говоря: «Я понимаю, что мы в одной лодке, но я гребу, а ты забрался мне на плечи и утверждаешь, что стал парусом».
   – Нужно убить Зентела! – выпалил Кеаль, так и не дождавшись никакой реакции.
   – Продолжай, – медленно произнес Арес.
   Черты его лицо слегка смягчились. Виктор уже давно заметил, что любое упоминание смертоубийства улучшает настроение бога войны.
   – Если Зентел умрет так, как надо, то я смогу внести смуту в ряды демонов. – Глаза Кеаля засверкали в предвкушении столь замечательного происшествия. – У него ведь есть и противники, и союзники. Я свалю убийство кое на кого – и не пройдет и пары недель, как вся эта свора вцепится друг другу в глотки. И тогда-то ничто не остановит ни тебя, ни меня! Это будет легко, если все сделать правильно. В среде демонов, тех, кто ничего не получил при переделе могущества после гибели богов, у меня еще осталось немало друзей. Смерть Зентела позволит использовать даже их.
   Арес заскользил по шлифованному каменному полу. Его фигура отбрасывала скудную тень на серые с черными прожилками плиты. Хотя полуденное солнце старалось вовсю: лучи проникали через узкое окно крепости и играли в пятнашки, перескакивая от пола к блестящей мантии Виктора и обратно.
   Бог войны подошел к Кеалю почти вплотную. Борода на грозном лице слегка встопорщилась, а глаза смотрели цепко.
   – И как его нужно убить, чтобы все получилось? – Вопрос был задан подчеркнуто неспешно.
   – С помощью нашего друга – доброго Ролта, – широко улыбнулся Кеаль.
   Виктор поперхнулся. Он покраснел, его глаза выпучились, грудь скрутил кашель, и было непонятно, чем все это вызвано – случаем или возмущением вкупе с разочарованием от жестокого обмана Кеаля.
   – Да я я не смогу! Разве я смогу убить бога?! – Антипов заговорил с трудом, запинаясь, пытаясь изо всех сил избавиться от новой и самоубийственной работенки. – Ну, не бога, а полубога! Тьфу, что я говорю Даже демона не смогу убить!
   Арес смерил внимательным взглядом своего жреца и вновь обернулся к Кеалю.
   – Он не сможет, – вынес вердикт бог войны. – Из людей только герой, маг или праведник могут убить демона. Героем Ролту не стать – им нужно родиться, магических способностей у Ролта нет, а праведника из него не выйдет при всем старании. Он слишком хитер, чтобы отказывать себе в удовольствиях и укрощать плоть. Наверняка попытается найти лазейку в какой-нибудь догме. На этом все хитрецы погорели. Нет, хитрость и праведность – несовместимы.
   Виктор, затаив дыхание, слушал речь Ареса, решающего его судьбу.
   – Да кто же говорит, что Ролт должен убивать? – Кеаль улыбнулся еще шире, хотя прежде казалось, что это невозможно. – Ты убьешь, ты. А Ролт поможет. Проведет тебя.
   В глазах Ареса мелькнуло понимание. Боги, конечно, могли почти мгновенно перемещаться на большие расстояния, но с некоторыми ограничениями. Во-первых, строго по энергетическим каналам, которых было множество у поверхности планеты, но все же не настолько много, чтобы охватывать все пространство. Во-вторых, с помощью собственных статуй. И если последний способ был самым быстрым, то перемещение по каналам требовало создания хоть какого-то тела. Бог моментально оказывался в нужной точке, но был совершенно беспомощен, а потому строил свою плоть из подручных материалов, если под рукой не было статуи, которую можно оживить.
   Никто не знал, где находится Зентел и сколько пробудет там. Чтобы нанести толковый удар, требовался осведомленный проводник. И на роль этого проводника Кеаль предлагал Виктора.
   – Но… я что, должен идти к Зентелу?! Сам?! Добровольно?! – Антипов был не согласен и с такой постановкой вопроса.
   Но Арес решительным жестом прервал возражения:
   – Подожди. Кеаль, а как я убью Зентела? Быстро ведь не получится, я сейчас не так силен, как прежде. Все сбегутся, вести разлетятся повсюду нет, это плохой план.
   – Хе-хе Ты все-таки не ценишь меня, возлюбленный брат. Мои планы идеальны. Они срабатывают всегда, если касаются той самой свиньи, которая подкладывается ближнему, как однажды высказался Ролт. Конечно, ты не пойдешь на Зентела с голыми руками. Битва затянется, он еще улизнуть может Нет! Ты возьмешь меч! Меч героя, с которым тот в свое время пошел против богов. Вот выход!
   Виктор едва поверил своим глазам: Арес улыбнулся. Улыбнулся словам Кеаля!
   – Я все понял. – Голос бога войны обрел невиданную глубину. – Мой жрец подбирается к Зентелу поближе, втирается в доверие к его жрецам он это может, я знаю, хотя и не одобряю но какая война без шпионов? Потом ждет удобного момента, дает мне знать, где находится Зентел, и ты уже достал меч, Кеаль? Даже если тебе не удастся затеять свару, я буду спокоен – хоть один выскочка получит сполна.
   – Еще не достал, – с сожалением вздохнул бог обмана. – Меч находится у графини Ласаны ан-Мереа. Отлично охраняется, выкрасть его тяжело, к тому же там полно магов. Но есть и хорошие новости. Графиня скоро устраивает турнир. Неофициально – ищет себе жениха, но официальный приз – этот меч. И вот что думаю: если послать туда ловкого малого, который одинаково хорошо владеет как оружием, так и острым словом, который быстр в своих мыслях, чужд ненужных колебаний, хитер без меры, – то он сумеет добыть меч. Честно или нечестно – все равно.
   Виктор закрыл лицо руками. Он уже понял, что будет дальше. И – угадал. Оба бога медленно повернули головы и уставились на жреца в серебристой мантии. Если бы Антипов подсматривал в щель между пальцами, то увидел бы, как на лицах богов расцветают улыбки. Подходящий человек у них был, несмотря на «скудный быт» и недостаток сил. Положение ухудшалось тем, что барон ан-Орреант, хозяин замка, весь извелся, мечтая наложить руку на графство, и тоже всерьез рассматривал кандидатуру Ролта для отправки на тот турнир. А это значит, что честный способ получения меча предпочтительнее нечестного. Судьба явно поворачивалась к Виктору спиной, показывая прореху на штанах, спереди роскошных.
   Однако Антипов был не таков, чтобы позволить чужой воле влиять на него безнаказанно или, по крайней мере, без достойной оплаты. Он всегда считал, что его труд – вещь очень ценная. Кому-то нужно, чтобы он поработал? Пожалуйста. Но придется раскошелиться. Виктор уже не видел особой разницы между, допустим, Аресом и обыкновенным руководителем из прежнего мира. Антипов полагал, что могущественное начальство всех времен и народов – близнецы-братья. Министры, цари, короли, боги – отличие лишь в названиях и именах. Достаточно прочитать одну историю о руководителе, идущем к еще большей власти, – и можно считать, что прочитал их все.
   – Мне понадобится помощь, – сказал он, переводя взгляд с Ареса на Кеаля. – И лучше, если эта помощь будет исходить от меня.
   Боги молчали, ожидая объяснения.
   – Я предлагаю сделать меня магом! – произнес Виктор без всякого стеснения. – А что? Это отличная мысль! Больше уважения на турнире, проще попасть в храмовую стражу Я не знаю, могут ли маги принимать участие в самом турнире, но ведь можно что-нибудь придумать! В конце концов, нужен лишь меч.
   Антипов давно уже мечтал о Длани и новых связанных с нею ощущениях. Кто он? Жрец одного из двух настоящих богов, доверенное лицо барона, источник энергии для Кеаля короче говоря, никто, если убрать могущественных покровителей. Пришло время проявить здоровое честолюбие и превратиться в самостоятельную единицу.
   – Возможно, – задумчиво произнес Арес.
   – Маги имеют право принимать участие в состязаниях, но для этого им нужно носить ресстр, чтобы загнать собственную Длань внутрь тела. Приятного в этом мало. Выдержишь ли, Ролт? – поинтересовался Кеаль с хитрой улыбкой.
   – Конечно, – уверенно ответил Виктор. – Я привык к неприятностям.

Глава 2

   Утро вызывает разные желания, в отличие от ночи, когда желаний всего два: заснуть или побороться со сном. Виктор проснулся в самом радужном настроении. Энергия в сочетании с нетерпением бурлили полноводной рекой в его молодом теле. Антипову хотелось вскочить, прыгать, бежать, делать хоть что-то – все равно что. Его даже не пугали зловещие намеки на необходимость вытерпеть чего-то там, переждать или выдержать. Виктор теперь был почти уверен, что вытерпит, переждет и выдержит, а если будет совсем невыносимо, то схитрит. Будущие возможные неприятности казались мелочью по сравнению с главным: он станет магом!
   Наш герой открыл глаза и почувствовал, как его захватывает ожидание свежих событий. Это было невыносимо приятное ощущение, такое же, какое он испытывал в возрасте лет шести. Тогда Виктор впервые в своей жизни собирался на рыбалку. Отец обещал ему реку, удочку и даже лодку с мотором! Антипов все утро был на подъеме. А когда он выскочил из машины рядом с причалом и речной свежий ветер бросился навстречу, заключая в объятия, Виктор чуть не умер от предвкушения счастья.
   Кандидат в маги вскочил с кровати и бросил взгляд в окно комнаты замка. Солнце сияло вовсю, освещая даже закутки между дубовыми ножками стола и серой стеной. Виктор сначала не понял, что его насторожило в этом буйстве лучей и света, но потом спохватился, и счастливое выражение вмиг сменилось тревожным.
   Не далее как два дня назад Арес и Кеаль окончательно решили помочь своему верному последователю и одарить его Дланью мага, чтобы облегчить карьерный рост у Зентела (как сказал Кеаль, карьерист с Дланью – это совсем не то же самое, что карьерист без Длани). Боги посовещались и назначили встречу на сегодня. Сразу после восхода.
   «Я проспал. Господин Обломов! – с ужасом подумал Виктор. – Что же будет?! Они меня наверняка ждали! Кеаль – ладно, он выглядит добродушным, но Арес-то, Арес! Где Рикста? Почему он не разбудил?!»
   Слуги в комнате не было, и Антипов принялся лихорадочно натягивать на себя одежду, включая модную черную куртку, такую узкую, что она налезала с трудом. Подпрыгивая на одной ноге, силясь надеть новые кожаные башмаки (по скорости надевания они были предпочтительнее сапог), Виктор устремился к двери. Он уже ухватился за железную ручку, как вдруг раздался осторожный стук.
   «Рикста! – подумал Антипов. – Ну, сейчас я ему задам! Где он шлялся?!»
   Дверь распахнулась, и в проеме, к удивлению незадачливого будущего мага, возник Кушарь, отец погибшего лесоруба Ролта, телом которого Виктор столь беззастенчиво пользовался.
   – Что случилось? – быстро спросил молодой человек, глядя на встревоженное бородатое лицо. – Где Рикста? Отец, прости, но я очень спешу.
   Виктор, задавая оба вопроса, не собирался получать на них ответов. Он обогнул фигуру Кушаря и уже бросился было бежать по коридору, даже сделал два прыжка, как был остановлен убийственной фразой:
   – Рикста в тюрьме, Ролт. Он просил меня прийти, чтобы сказать тебе, что господин барон вот-вот собирается его прибить.
   – Что? – Антипов мгновенно остановился, едва не потеряв равновесие. – Почему?
   Кушарь развел руками, словно пытаясь выразить свое отношение к истории:
   – Рикста мне сказал, что крепко выпил прошлым вечером. Пьяным он пошел к дочери барона, чтобы гм поговорить. Мареса подумала, что он хочет сообщить что-то важное, и впустила его. Рикста этого не понял или так набрался, что решил, будто он в своей комнате короче, твой слуга, Ролт, снял с себя штаны в присутствии баронской дочки. Мареса закричала и принялась его выталкивать наружу пинками. Барон прибежал на шум и увидел Риксту без штанов валяющимся в дверном проеме и цепляющимся за ночную рубашку дочери.
   – Ешкин кот! – емко выразился Виктор на непонятном Кушарю диалекте.
   Однако Антипов недооценил догадливости отца Ролта:
   – Да! – подтвердил тот. – Теперь Рикста умоляет тебя спасти его. Придумать что-то!
   – Да что тут можно придумать?! – вскричал Антипов, который разрывался между желанием бежать на встречу с Аресом и Кеалем и долгом по отношению к слуге. – Это ведь ужасно! Что говорит барон?
   – Что сначала вздернет Риксту на дыбу, а потом сбросит со стены замка. Если Рикста выживет, то так тому и быть, – философски ответил Кушарь. – Господин барон собирается начать вскоре. Рикста отчаялся, он не может ничего объяснить.
   Виктор с тоской понял, что и без того припозднившаяся встреча с начальством откладывается. Верного, но беспутного Рискту было жаль, следовало что-то сделать. Но что? Ситуация говорила сама за себя. Хуже всего, что барон лично видел живописную сцену. Если бы ему кто-нибудь рассказал, тогда оставалась бы еще надежда опровергнуть, а так Антипов подумал было, что Риксте конец, хотя, конечно, можно обратиться за помощью к Кеалю, чтобы тот облегчил полет со стены. Но Кеаль с его странным чувством юмора – фактор непредсказуемый. Арес же пальцем о палец не ударит ради такого позорного происшествия. Виктор взял себя в руки и сосредоточился.
   – Барон говорил сегодня с Маресой? – быстро спросил он.
   – Не знаю зачем? – удивился Кушарь.
   – Допустим, не говорил. Понадеемся на лучшее, – ответил Виктор. – Я тогда сам с ней поговорю. А ты пойди к Риксте и забери у него пояс.
   – Пояс? Для чего? – Отец Ролта вытаращил глаза, отчего стали видны красные бессонные прожилки.
   – Дело было так – Виктор набрал в легкие побольше воздуха. – Рикста вчера действительно напился, да настолько сильно, что потерял пояс. Возвращаясь домой, он пару раз чуть не упал с лестницы и решил снять спадающие штаны, чтобы не покалечиться. Оперся о какую-то дверь и почти успел снять эти проклятые штаны, как внезапно дверь распахнулась, и Рикста ввалился в комнату Маресы. Мареса в крик, барон прибежал одним из первых и увидел моего слугу без штанов, вцепившегося в ночную сорочку баронской дочери. А ведь Рикста ничего не хотел плохого! Он просто упал!
   – О! – только и успел сказать Кушарь, как Виктор понесся по коридору замка.
   План нашего героя был прост: он забегает к Маресе, по-быстрому упрашивает ее пересмотреть мнение о ночном происшествии, а потом прибывает в точку рандеву с разгневанным Аресом и саркастичным Кеалем. Они, конечно, повозмущаются, но сильно наказывать верного адепта не станут – в крайнем случае перенесут ритуал. Все обойдется, и Рикста будет спасен.
   Полный таких оптимистичных размышлений и все еще надеясь на возможность стать магом, неунывающий Виктор даже слегка улыбнулся на бегу, вписываясь в крутой поворот. Улыбнулся и, к своему удивлению, едва не врезался в неожиданную преграду – старика в серой мантии.
   – Простите. – Антипов гордился своей вежливостью, несмотря на то, что стараниями барона стал полноценным дворянином. – Я
   – Вот ты где, Ролт. – Маг ун-Катор всплеснул тонкими морщинистыми руками. – Скорее, скорее, иди за мной!
   – Но – Голова Виктора непроизвольно повернулась совсем в другую сторону, туда, где находилась дверь в комнату Маресы.
   – Скорее, Ролт! Кеаль тебя еще ждет, а Арес сказал, что его нужно позвать, когда ты придешь. И помни о том, что я тебе объяснял вчера.
   Маг мягко, но цепко взял Антипова за рукав и потянул за собой. Виктор попытался дернуться, но хватке ун-Катора позавидовал бы чистокровный бульдог.
   – Быстрее, быстрее! Ролт, да что с тобой? Торопись!
   Сопровождаемый подобными напутствиями, теперь уже хмурый будущий маг, терзаемый переживаниями за судьбу Риксты, вошел в «темный зал» замка. Это помещение называлось так по простой причине: в нем не было окон. Зал обычно освещался факелами, но сейчас десятки, а то и сотни длинных желтых свечей покоились на выступах стен. Подрагивающее пламя не было ярким, но позволяло отчетливо разглядеть большую белую пентаграмму на полу, вписанную в круг, и одинокую полупрозрачную фигуру Кеаля, замершую в углу словно паук, поджидающий жертву.
   – Наконец пришел виновник торжества. – Бог обмана приветствовал появление Виктора ироническим замечанием. – Что ж, теперь подождем Ареса.
   – Глубоко извиняюсь, но – начал Антипов, однако Кеаль лишь махнул рукой, чтобы тот замолчал.
   – Я дам знать Аресу. – Ун-Катор поклонился и вышел.
   Виктор остался наедине с золотистой фигурой.
   – Неважно выглядишь, Ролт, – ухмыльнулся Кеаль, прищуривая глаза. – Неужто не рад? Или встревожен чем? А, беспокоишься за слугу Бывает. Признаться, твое вранье восхитило даже меня. Вот что значит талант!
   Антипов не ожидал, что бог обмана будет прислушиваться ко всяким мелочам. У Кеаля уже были свои последователи, от которых тянулись нити насыщающей силы. Наверняка таких нитей было множество, и уследить за всеми невозможно. В этом любой бог похож на человека: он может концентрировать внимание только на одной вещи в одно и то же время, его личность не способна раздваиваться. Получается, Виктор был самым интересным объектом наблюдения для бога обмана? Кандидат в маги решил тут же воспользоваться привилегированным положением:
   – Кеаль, спаси Риксту, – выпалил Виктор. – Иначе барон его прикончит! Он же форменный маньяк! Не Рикста, а барон, конечно.
   – Прикончит – и поделом, – отмахнулся бог обмана. – Если человек, не умея врать, влипает в разные истории, то помогать ему не следует. Знаешь, о чем я размышляю, Ролт? Если когда-нибудь люди начнут развиваться, как им положено, то додумаются до интересных вещей. Например, многие будут считать, что в мире лишь сильнейшие и умнейшие животные оставляют потомство, потому что слабейшие погибают, не могут выжить. Из числа этого замечательного потомства тоже отбираются самые сильные и умные. Животные улучшаются, приспосабливаются, даже появляются новые виды. А человек – ведь тоже животное. Он должен улучшаться! Гм к чему я это говорю? А, вспомнил! Рикста ведь еще не успел оставить потомства, Ролт?
   Антипов едва сдержался, чтобы не заскрежетать зубами. Его радужное настроение уже полностью улетучилось. Рикста хоть и непутевый малый, но это ведь не повод, чтобы отдавать его на растерзание бессердечному феодалу!
   – Кеаль, не все люди обладают хитростью, и это нормально. У Риксты есть дар художника. Может быть, это даже получше той хитрости, которой ты так восхищаешься!
   Брови бога обмана медленно поднялись. Полупрозрачная фигура сдвинулась со своего места, поплыла к Виктору и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Весь вид Кеаля выдавал крайнее удивление.
   – Ролт, что ты такое говоришь? – спросил он приглушенным голосом. – Я этого не ожидал услышать от тебя. От кого угодно ожидал, но не от тебя. Мы – ты и я – состоим из того, что ты пытаешься принизить. Хитрость – наша жизнь, наше дыхание. И не только наше, она – дыхание этого мира и твоего человечества, о котором ты так беспокоишься. Что? Я вижу скепсис и нетерпение на твоем лице. Ну-ну, не пытайся придать ему почтительное выражение. Ты не понимаешь главного!
   Антипов хотел было возразить, что он как раз все понимает, и вновь перевести разговор на Риксту, но Кеаль не собирался останавливаться.
   – Позволь, пока у нас есть время, кое-что тебе объяснить. Это всегда пригодится. Ты знаешь, что такое хитрость, Ролт? Нет? Я тогда скажу. Хитрость – это необычный, или даже извращенный, ум. Хитрые люди ищут обходные пути, особенно в ответах на сложные вопросы. Они иначе не могут. Но знаешь ли ты, что такое сложные вопросы? Это то, на что у людей нет ответа. Для чего появился человек, в чем смысл жизни или смерти, что будет потом Обычные люди бьются над этими вопросами без всякого успеха, а хитрецы, чувствуя, что даже их ум не способен найти ответа, пытаются перехитрить самих себя и перестают об этом думать!
   – Перестают думать? – Виктор постарался переключиться с мыслей о слуге.
   – Да. Перестают, – кивнул Кеаль. – А известно ли тебе, что происходит, когда человек пытается перестать думать о том, что интересует его? Случается нечто удивительное даже с моей точки зрения. Человек начинает думать об этом подсознательно! Между прочим, это самый успешный способ мышления. Так совершаются гениальные открытия, о которых сознание, к сожалению, ничего не знает. Подсознание настоящего хитреца тоже пронизано извращенной хитростью. Он способен додуматься до такого, что дух захватывает. Может отгадывать тайны настоящих чудес, а иногда даже сам совершать чудеса! Правда, не подозревая об этом. Ты думаешь, что хитрость – безобидная вещь? Ошибаешься. Это – главный ключ к тайнам мироздания.
   – И вот еще что, – добавил Кеаль после небольшой паузы, наслаждаясь замешательством собеседника. – Ты никогда не задумывался о том, что путешествие между мирами занимает прочное место в ряду сложных вопросов, загоняемых в подсознание? Как считаешь, у кого больше шансов предпринять такое путешествие: у заурядного человека или у заправского хитреца?
   Виктор попытался собрать мысли в единое целое. Уж чего-чего, а такой речи он не был готов услышать. Теперь главное – найти аргументы, которые докажут необходимость спасения Риксты.
   Но Антипову не позволили подумать. Дверь открылась, и в зал вошел Арес, за которым тенью следовал маг.
   Создавалось впечатление, что Арес состоит из плоти и крови. Его торс был обнажен, а бедра прикрыты набедренной повязкой. Могучие мышцы перекатывались при каждом шаге, живо напоминая Виктору мускулы тяжелоатлета. Арес не стал довольствоваться полупрозрачной поделкой, а оживил свою статую.
   – Солнце еще не село, а ты уже тут, Ролт… – Голос бога войны звучал как труба. – Как спалось? Не забыл позавтракать?
   Прыгающий огонь свечей оттенял каждую впадину могучего тела.
   – Я не завтракал, – буркнул Виктор.
   – Что же так? – с иронией спросил Арес. – Ты сходи поешь. Мы подождем.
   – Нам нужно начинать, – произнес Кеаль. – Сейчас удачный момент. С Ролтом можно объясниться потом.
   Арес наклонил голову, соглашаясь. Он остановился у края намалеванного круга, спиной к внешней стене.
   – Маг, расскажи Ролту, что нужно делать, – сказал Кеаль.
   – Он мне еще вчера все объяснил, – ответил Виктор.
   – Маг, расскажи еще раз, – терпеливо повторил бог обмана. – Непонимания быть не должно. А ты, Ролт, встань в центр круга.
   Виктор в два шага перешел в центр пентаграммы. Ун-Катор же остался стоять у стены рядом с дверью, словно боясь даже случайно наступить на рисунок.
   – Это очень старый ритуал, – произнес маг глухим голосом. – Он используется в тех случаях, когда у бога недостаточно сил для полноценного дара, но хватает для того, чтобы помочь человеку самому создать Длань. В подробностях я рассказывать не буду, но твои мысли, Ролт, должны быть чисты и свободны.
   Голос мага стал размеренным и напомнил Виктору интонации старого преподавателя, привыкшего читать студентам лекции с кафедры.
   – Существует много разновидностей ритуала, а раньше некоторые ордены магов даже пытались его проводить без участия богов. Например, орден Предчувствия Рассвета очень преуспел в этом, хотя использовал сложный ритуал. В нем учитывалась каждая мелочь, включая предыдущие поступки человека и даже случайные происшествия. Этот орден считал, что ритуал часто меняет причину и следствие местами, что многие события в прошлом были вызваны ритуалом, причем задолго до того, как он был совершен. Это трудно понять
   – Ближе к делу, – сказал Арес. – Времени мало.
   – Я знаком с трудами магов ордена Предчувствия Рассвета, – продолжал ун-Катор, – но, учитывая помощь бога, к ним прибегать нет необходимости. Божественная сила может преодолевать многие преграды. Суть сегодняшнего ритуала в том, что Арес подтолкнет твое тело, Ролт, к созданию Длани. Все будет очень просто. Я встану у края круга напротив Ареса. Ты находишься в центре. Моя Длань попытается нанести некоторый вред твоему телу, сначала давление будет небольшим, а потом посильнее. Но не бойся – Арес не допустит ущерба, а станет направлять твое тело на верный путь. Ролт, для тебя самое главное – не мешать нам. Не двигаться и стараться даже не думать.
   – Я не умею не думать, – ответил Виктор, у которого Рикста не выходил из головы. – Чтобы не думать, нужно либо все знать, либо ничем не интересоваться. Я же ничего не знаю и всем интересуюсь.
   – Нельзя думать о чем-то, что касается тебя или знакомых тебе людей, – пояснил ун-Катор, потрогав гладко выбритый подбородок. – Людей лучше вообще не вспоминать. Подумай, например, о деревьях, облаках, реке попробуй считать, наконец! Это очень серьезно, Ролт. Ритуал – вещь опасная, даже несмотря на помощь бога. И мысли направят твое тело в ненужную сторону. Не думай о людях – это очень важно.
   – Ладно, буду считать, – вздохнул Антипов. – А ритуал быстро закончится?
   – Как пойдет, – ответил Кеаль вместо мага. – Теперь все готовы? Нам уже давно пора начать!
   Виктор тихо вздохнул и кивнул. Он еще ощущал отголоски утренней радости по поводу превращения в мага, но история с Рикстой просто подавила их, как дождь гасит искры тлеющего костра. Сейчас же к прежним ощущениям примешивалась небольшая тревога. Как пройдет ритуал? Почему ун-Катор столь явственно боялся каких-то «мелочей», невзирая на присутствие богов? Антипов отчего-то воспринимал ритуал как некий кокон, а себя – как гусеницу. Гусеница должна превратиться в куколку, чтобы обрести новые способности и стать бабочкой. Бабочкой Виктору быть хотелось, но оказаться в коконе было немного боязно.
   – Начинаем, – прогудел Арес из-за спины. – Маг, приступай!
   Ун-Катор отошел наконец от стены и очень медленно, даже осторожно, приблизился к белому кругу. У Виктора от этого защемило сердце – если маг тоже переживает, то что следует делать ему, испытуемому?
   Ресстр с Антипова был снят, точнее, утром его никто и не думал надевать. Виктор заметил, как Длань мага (прозрачное серое щупальце, выходящее прямо из груди) раскрылась, размоталась, вытянулась во всю длину, достигая высокого потолка, а потом понеслась в центр круга.
   Первое касание получилось почти незаметным. Антипов ощутил словно прикосновение мягкого птичьего пера к ребрам. Но одновременно с этим он почувствовал, как его охватывает сзади множество таких щупалец – целый каркас, состоящий из них! Виктор с трудом подавил желание оглянуться, и даже пуще того: отпрянуть.
   «Это Арес, – начал он успокаивать сам себя. – Просто Арес сел за покерный стол. Горе игрокам и шулерам! Но стоп Мне было сказано не думать. Надо постараться буду считать. Делить, наверное. Скажем, двести пятнадцать на триста шестьдесят а что там делает Рикста? Барон уже поговорил с Маресой? Тьфу!.. Получится меньше единицы – это хорошо. А если Риксту прямо сейчас сбрасывают со стены, да еще с утяжелением, как злостного вруна? Двести пятнадцать проще разделить на тридцать шесть и потом еще на десять а стена замка ведь высока»
   Касание Длани усилилось. Теперь его можно было сравнить с ударом шелковым платком.
   – Ты о чем думаешь, Ролт? – вдруг осведомился ун-Катор, отдергивая Длань. – У тебя щека дергается. Неужто больно?
   – Нет, не больно, – слегка мотнул головой Виктор. – Думаю о числах. Как разделить две сотни на стену то есть на три сотни. С небольшим.
   – Ролт, я тебя предупреждаю – соберись! – рявкнул старый маг под одобрительный кивок Кеаля. – Сила Ареса сможет выпрямить извилистость ритуала, но не способна ничего сделать с твоими мыслями! Ты понимаешь, что на самом деле не ты думаешь о всякой ерунде, а тебя заставляют думать? О боги! Забудь о том, что я сказал. Не смей думать об этом!
   «Я буду думать только о зеленой обезьяне, господин Лао Цзы, – явственно забеспокоился Виктор. – Буду считать, а в промежутке думать о зеленой обезьяне. Честное слово! Двести пятнадцать мартышек разделить на триста шестьдесят удавов вопрос: сколько мартышек достанется одному удаву? Они ведь будут голодными. А интересно, какого размера должен быть удав, чтобы съесть Риксту? О черт!»
   Маг опять бросил вперед свою Длань. В грудь Виктора словно врезался невидимый цветок размером не больше чайной розы. Антипову показалось, что «каркас» Ареса стал крепче.
   – Что-то не получается, – стиснув зубы, произнес ун-Катор. Его морщинистое лицо перекосилось, превратившись в маску с односторонней ухмылкой.
   – Сильнее, – сказал Арес. – Добавь силы.
   Виктор насторожился, напрягся и с трудом направил свои мысли на вычисления.
   «Двести пятнадцать делится на три с остатком А что он имел в виду, когда сказал, что меня заставляют думать? Зеленая обезьяна! Зеленая обезьяна, где же ты? Ого, что-то давит на грудь. Еще чуть-чуть – и станет трудно дышать. Так не отвлекаться получается примерно семьдесят один Рикста отлично рисует цифры. Буквы тоже. А если руки переломает? Нет, я не о том думаю».
   Никогда раньше Антипову попытки не думать о чем-то не казались такой сложной задачей. Он помнил несколько историй – то ли с участием Ходжи Насреддина, то ли самого Лао Цзы, – когда к этим уважаемым людям обращался какой-то бездельник с просьбой выполнить с помощью волшебства его желание. Уважаемые люди соглашались и ставили условие: чтобы в ходе ритуала человек ни разу не подумал об обезьяне. Обезьяна могла быть белой или даже зеленой, но сути это не меняло: о ней невозможно не думать после предупреждения. Человек оказывался сам виновником того, что его желание не сбывалось.
   Теперь Виктор гадал, кто будет виновником неудачи, если что-то пойдет не так: он сам или пресловутый ритуал, которому маг по каким-то причинам приписывал злую волю? Ун-Катор не рассказывал всего и, очевидно, делал это с умыслом: чтобы не смущать бедного юношу и не заставлять его любознательный ум думать о совсем уж нежелательных вещах.
   Касание Дланью груди напомнило удар прочной доской. Дыхание Антипова враз перехватило, но он даже не покачнулся, настолько крепко держал его Арес. Мысли Виктора панически заметались. Ему казалось, что он уже не в коконе, а исполняет роль боксерской груши.
   «Спокойнее, господин смертник, покусившийся на жену Майка Тайсона. – Антипов попытался обнадежить сам себя. – Риксте наверняка придется хуже. Хотя, с другой стороны, его ожидает лишь один удар о землю, а меня»
   – Еще сильнее! – закричал Арес.
   «Много», – закончил мысль Виктор.
   Длань размахнулась, словно разгоняясь, и нанесла удар, сопоставимый с воздействием кувалды. Так бы сказал Антипов, если бы мог что-то вымолвить: его зубы застучали, а по всему телу пошла вибрация. Боли не было, происходящее напоминало прием у дантиста, когда десна уже заморожена, а зуб тупо ощущает движения бормашины. Сравнение повергло Виктора в ужас.
   – Еще! – Арес не унимался. – Бей в полную силу!
   «Ну все, приплыли, – успел подумать кандидат в маги. – Сейчас отдам швартовы».
   Антипов не напрасно гордился своей догадливостью: он угадал и на этот раз. Длань врезалась в его грудь со смачным хрустом. Каркас дрогнул, но устоял. Вибрация в теле усилилась: теперь казалось, что она захватывает даже пространство вокруг. В глазах Виктора потемнело, а потом, когда темная пелена спала, он с трепетом увидел, как поднимается вверх. Его ноги оторвались от пола, а голова устремилась к потолку.
   «Стал ли я все-таки бабочкой?» – Антипов был рад, что чувство юмора не изменяет ему даже в такую минуту.
   Однако врезаться в потолок ему не дали. Каркас Ареса внезапно ослаб и Виктор рухнул на спину, не успев подставить ног.
   Боги переглянулись. Если бы Антипов мог читать по глазам бессмертных существ, то увидел бы такое, что потом не позволило ему спокойно спать многие месяцы.
   – Куда ты сбросил излишек? – спросил Кеаль подозрительно спокойным тоном.
   – Вниз, – ответил Арес. Его интонации один в один напоминали интонации бога обмана.
   – Вниз? – Кеаль поднял левую бровь и обернулся к лежащему на полу, словно медуза на траве, Виктору и все еще стоящему у круга ун-Катору. – Ролт, маг, бегите! Быстро! Во двор, подальше от замка!
   Антипов замешкался – он не только не понимал смысла приказа, но и не мог толком овладеть своим телом. Маг же ждать не стал. Старик тут же повернулся и в один прыжок оказался у двери.
   Увы, предупреждение Кеаля запоздало. Не успел ун-Катор схватиться за ручку старческой, но твердой кистью, как замок вздрогнул. Виктор сначала не понял, что это, лишь ощутил спиной толчок, исходящий откуда-то снизу. Зал мигом наполнился резким трескучим шумом. Стены захрустели, свечи начали дрожать, некоторые перевернулись и полетели на пол, странно подпрыгивая, словно каменная кладка играла ими в пинг-понг.
   Антипов быстро перевернулся набок, пытаясь подняться и еще не осознавая, что это будет трудно сделать на дрожащем полу. Виктор успел опереться на руку и вдруг увидел, что внешняя стена расходится. Огромная трещина, появившаяся сначала в виде узкой черной змейки, на глазах увеличивалась в размерах. Камни раздвигались со скрежетом, будто каменные тролли, из последних сил цепляющиеся друг за друга. Зал тут же наполнился мелкой белой пылью, но даже сквозь эту мутную завесу Антипов с замиранием сердца разглядел небо. И это – в зале, где не было окон!
   Трещина в стене была столь огромной, что несколько камней не удержалось на своих местах и полетело вниз, оставляя после себя острые зубцы в давно застывшем строительном растворе.
   Все стихло столь же внезапно, как началось. Виктор даже не успел подняться, прежде чем ощутил, что толчки остановились. Раздавались только треск в стенах да надрывный кашель ун-Катора, наглотавшегося пыли.
   Боги находились на своих местах и по-прежнему спокойно смотрели друг на друга. Это были задумчивые взгляды, полные скрытого непонимания.
   – А э – через силу произнес Виктор, закрывая рукавом рот, – я полагаю, ритуал не очень-то получился? Что-то пошло не так?
   Арес бросил на своего жреца быстрый взгляд и вновь повернулся к Кеалю:
   – Сколько здесь лун? – спросил он. – Две?
   Кеаль медленно покачал головой:
   – Да, две. Настоящая и луна-призрак.
   Виктор, да и ун-Катор, сосредоточенно слушали разговор. Шум, издаваемый стенами, начал затихать. Судя по поведению богов, опасности уже не было.
   – Послушай, Ролт, – внезапно сказал Арес. – Ты чувствуешь что-нибудь необычное?
   – Что? – от неожиданности переспросил Антипов.
   – Что-нибудь необычное в своем теле, – повторил Арес. В его голосе не было прежнего сарказма.
   Виктор внимательно прислушался к ощущениям. Болела спина, ныла нога, грудь еще, казалось, ощущала на себе хватку каркаса и удары Длани.
   – Нет, ничего необычного, – ответил Антипов.
   – Странно, – сказал Кеаль. – Наверное, потом выяснится.
   Несостоявшийся маг почувствовал непреодолимую тягу к прояснению ситуации.
   – Так что случилось с ритуалом? – спросил он, подавляя кашель. – И почему две луны? Я видел лишь одну!
   В этом мире действительно по ночам выходила одна-единственная луна, крупная и красноватая.
   – Ритуал не удался, – высказал очевидное Кеаль. – Ты не следовал указаниям мага? Думал о чем-то постороннем? Хотя можешь не отвечать. То, что случилось, вряд ли получится вызвать мыслями. На ритуал подействовала вторая луна. Ты ей чем-то не приглянулся.
   Мысли Виктора, и без того еще неустоявшиеся, пришли в полное расстройство.
   – Вторая луна? – пробормотал он. – Что это, Кеаль?
   – Мне нужно идти, – сказал Арес. – После такой потери сил не могу поддерживать тело.
   Могучая фигура направилась к двери, и вскоре гулкие шаги вместе со скрежетом раздавливаемых камней, упавших на пол, стихли в глубинах потрепанного замка.
   Виктор опять попытался подняться. Ноги вроде бы держали, но не очень прочно – левая болела и подкашивалась.
   – Вторая луна – это просто. – Кеаль все-таки соизволил ответить. – Луна-призрак. Типичный призрак, возникший на месте луны, которая давным-давно исчезла. Ты не можешь ее видеть, потому что не вхож в мир духов, а мы, боги, да и демоны тоже, – существа духовные. Эта луна выполняет очень важную роль. Она отвечает и за прошлое и за будущее. Поговаривают, что вторая луна еще вернется. Это все равно что смотреть на портрет без названия: неизвестно, изображен на нем когда-то живший человек или человек придуманный, тот, который рано или поздно может родиться в будущем.
   Бог обмана говорил слегка рассеянно, словно одновременно думая о чем-то другом.
   – А луна, которую ты видишь каждую ночь, еще проще – она отвечает за настоящее. Понял?
   – Почти, – честно признался Виктор. – Но почему я ей не приглянулся?
   – Так говорят, когда не могут объяснить поведения луны. Она испортила твой ритуал. У нее есть любимчики, которым она потакает, а есть те, кому с ней не везет. Некоторых она так любит, что дает им даже второй шанс после смерти. Конечно, тела вернуть не может, но дарит мертвецу особые способности. Чего только иногда не встречается! Помню, вторая луна очень любила одну мою родственницу, богиню. Но той это не помогло против демонов. До встречи.
   Золотистое тело бога обмана тут же распалось на тысячи светящихся песчинок, большинство из которых погасло, даже не долетев до пола.
   Виктор сокрушенно покачал головой и захромал к трещине в стене. Сзади копошился маг. Ун-Катор тоже справился с кашлем и сейчас пытался отряхнуть свою мантию.
   – Худший исход ритуала, – проскрипел он. – Да и замку досталось – хорошо, что выстоял.
   Через щель в стене двор был виден отлично, и Виктор с трепетом смотрел на полуразрушенную внутреннюю стену и людей, бегающих внизу. Прямо перед донжоном стоял барон, рядом с ним – Мареса. Ан-Орреант, оживленно жестикулируя, пытался руководить спасательными работами. Некоторые постройки, расположенные рядом с внутренней стеной, тоже рухнули, включая тюрьму. Виктор с облегчением рассмотрел улепетывающую во все лопатки фигурку Риксты. Судя по всему, слуга направлялся к уцелевшему дому Кушаря.
   – Интересно, кто-нибудь погиб? – пробормотал Антипов.
   – Пойдем со мной, Ролт. – Маг подошел к нему и вновь схватил за рукав. – Нам нужно кое-что проверить. Прямо сейчас!
   – Что проверить? – Виктор обернулся.
   – Тебя! – с досадой произнес ун-Катор. – Это боги полагаются на грубую силу, а мы, маги, действуем исподволь. Иногда даже кое в чем превосходим бессмертных. Не зря я рассказывал про орден Предчувствия Рассвета, совсем не зря.
   – А нельзя ли потом? – спросил Виктор. – Я бы хотел
   – Нельзя! – отрезал маг. – Чем раньше, тем лучше! Идем же!
   Антипов почувствовал, что начинает сердиться. Это утро доконало его и пробудило раздражение, обычно не свойственное веселому нраву. С тех самых пор как он оказался в этом мире, у него все время были начальники. Сначала Кушарь, потом Арес, затем десятник, барон, сотник начальники шли косяком. От некоторых удалось избавиться сразу, от других – чуть позже, но все равно начальники оставались, и даже появлялись новые! Только когда Виктор путешествовал, он избавлялся от опеки и распоряжений. Ему в глубине души даже хотелось поехать на турнир, чтобы не видеть ни Ареса, ни Кеаля, ни барона, а оказаться предоставленным самому себе. Если бы не угроза со стороны Зентела, Виктор вообще мог бы попытаться сбежать. А что? Жениться на графине (если получится), показать барону кукиш (точно получится) и поучиться управлять графством (понятно, что сразу ничего не выйдет, но попытка – не пытка). Даже если, несмотря на Зентела, просто жениться на графине, то из начальников можно сделать союзников (план был именно таков). Ну ладно, с Аресом, Кеалем и бароном Виктор временно смирился, но маг-то, маг! Теперь и он выдвинул свою кандидатуру на должность руководителя Ролта. Виктор счел, что это слишком.
   – Мне надо вниз! – ответил он в тон магу. – Сначала я узнаю, кто погиб и кто ранен. А потом, если останется время, подумаю о дальнейших экспериментах над собой. И еще не известно, до чего додумаюсь!
   Антипову хотелось узнать, что означает загадочная луна-призрак, но он был зол и решил спросить это потом у Ареса. Виктор рванул свой рукав и решительно зашагал к двери прямо через завесу пыли.
   – Постой, Ролт! – крикнул вдогонку маг. – Вернись! Это нужно тебе! Ты можешь перестать видеть людей!
   Виктор уже почти успел выйти из зала да и замер так, в дверном проеме.
   – Что? – спросил он. – Кого я перестану видеть?
   – Людей, – объяснил маг, подходя к нему. – Не всех, конечно, а некоторых. Обычно – молодых. Тех, которые родились не так давно. Лет пятнадцать – двадцать назад. Они для тебя перестанут существовать.
   – Как это? – Антипов вмиг позабыл о своей злости. – Мне ни Кеаль, ни Арес ничего не говорили.
   – Они предупреждали об опасности, но точно ничего не знают. – Ун-Катор старался говорить быстро, чтобы удержать внимание собеседника. – Куда им! Ты бы поинтересовался, сколько у них было провалов ритуала. Хорошо, если один-два, а скорее всего – ни одного. Они же боги! Привыкли полагаться на свою силу, а тут дело тонкое, Ролт. Я ведь состоял в ордене Предчувствия Рассвета, точнее, в том, что от него осталось. Мне-то известно, как важны мелочи! Сходный случай был уже описан. Казалось, все благоприятствует: никаких происшествий накануне, испытуемый чист сердцем и мыслями, полгода провел в медитации, ничего больше не делал, все переложил на слуг – и вдруг провал! Да еще какой – со взрывом. Дом сложился, будто был из соломы, два мага погибли: не справились с излишком сил. Выяснилось, что испытуемый накануне получил письмо из дома о том, что семья разорена. А ведь ничто не предвещало разорения! В ходе ритуала испытуемый был слегка ранен и сначала чувствовал себя хорошо, а потом началось
   – Что началось? – с тревогой спросил Виктор.
   – А ты как думаешь? Перестал видеть детей, потом – подростков, включая своего младшего брата. Затем вроде бы все остановилось на этом, но через год резко ухудшилось. Он стал проходить сквозь детей, Ролт. Представляешь? А в конце вообще остался один этого лучше не рассказывать. Правда, тогда вторая луна была растущей, а сейчас – стареющая. С тобой может быть еще хуже.
   – Почему хуже? – Беспокойство мага не просто передалось Антипову, а многократно усилилось.
   – Только боги могли решиться на ритуал при стареющей луне, – тихо произнес ун-Катор, наклоняясь к собеседнику. – И только нечто жуткое могло им помешать.

Глава 3

   – Я тоже помогу раненым, но потом. – Маг отчего-то счел своим долгом пояснить это, обернувшись к Виктору. – Сейчас главное – разобраться с тобой. Это важнее.
   Вскоре Антипов оказался в одной из комнат замка, где раньше никогда не бывал. Комната была заставлена стеллажами с книгами, а на единственной свободной от шкафов стене были нарисованы ярко-желтые короткие вертикальные линии, живо напомнившие Виктору какую-то шкалу.
   – Становись сюда, Ролт. – Маг показал на один из желтых кругов на полу. – Это разметка Укериа. Я нанес ее вчера. Когда новый маг обретает Длань, разметка используется, чтобы понять, насколько Длань сильна: как она отклоняется при прохождении через предметы. Но у тебя Длани нет, и предметом будешь ты.
   Виктор нахмурился, но выполнил просьбу, встав на желтый круг перед стеной.
   – Я знаю, что моя Длань почти не отклоняется при прохождении через нормальных людей, – продолжал ун-Катор, отходя подальше от собеседника и становясь на второй желтый круг. – Если ты изменился, то линии Укериа подскажут нам, сильно ли изменился. У того человека, о котором я рассказывал, отклонение было очень большим, особенно сразу после ритуала. Не беспокойся ни о чем, это безопасно.
   Наш герой молчал. Он давно перестал опасаться мага, несмотря на необычные способности последнего. Виктору было жаль, что ритуал не достиг цели, и еще больше жаль, что все закончилось неприятностями.
   – Может быть, ты не знаешь, что такое Длань мага, – сказал ун-Катор, безрезультатно пытаясь очистить полы мантии от белой пыли. – Я объясню. Длань существует одновременно в двух мирах: в реальном и в мире духов. Маги – те из немногих избранных, кто может заглядывать в мир духов. Раньше могучие маги несли угрозу самым сильным демонам, а некоторые – даже богам.
   Антипов обо всем этом знал, Кеаль преподал ему краткий курс истории. В прежние времена маги и герои порядком чудили. Особенно герои – полукровки и убийцы богов. Но эпоха могущественных смертных быстро сошла на нет, когда маги приняли себя за соль земли и восстали против обычных людей и их наследственной власти. Многочисленные ордены, сговорившись между собой, попытались одновременно подмять несколько королевств. Войска поддержали своих владык, хотя трехрукие маги устроили безжалостное побоище. Неизвестно, чем бы все закончилось и как бы выглядел мир сейчас, преуспей ордены в своем начинании. Однако за королей вступились боги. Магические ордены были разгромлены и потеряли прежнее влияние. Но ни боги, ни земные владыки не пошли до конца и не стали запрещать орденов, ограничившись лишь наказанием самых рьяных заговорщиков. Богов можно понять: чем больше в мире магов, тем сильнее сами боги.
   Многих магов уже не устраивало равновесие. Они помнили месяцы безраздельной власти, вкусили яда самоуправления и коллегиальных решений. Тогда каждый маг чувствовал себя значительной персоной, а не винтиком, выполняющим желания феодала с вырождающейся родословной. Их Длани требовали власти! Ордены восстали опять, но сделали это с умом. Они выступили против обычных людей, а против богов выставили призванных демонов. О том, что было дальше, Кеаль рассказывал путано. Нападение получилось внезапным, а демоны были настолько сильны, что одержали верх. Закончив битвы в мире духов, демоны тут же обратили свое внимание на мир предметов. И вместо того чтобы помочь союзникам-магам, демоны повторили ход богов, выступив на стороне обычных людей. Это был триумф предательства. Разгром орденов на этот раз достиг своего логического конца. Все сильные маги были истреблены, а союзы магов запрещены. Жалкие остатки некоторых орденов до сих пор теплились на подпольном положении. Вероятно, ун-Катор тоже был «подпольщиком», пока ему не пришлось бежать в захолустное баронство, спасаясь от гнева столичных властей.
   – Ты готов, Ролт? – спросил маг. – Постарайся не двигаться. Если тебе интересно, можешь повернуться спиной ко мне, чтобы видеть, как отклоняется Длань.
   Виктору было интересно, и он повернулся.
   – Смотри внимательно, – сказал ун-Катор. – Когда Длань пройдет через тебя и окажется в центре разметки Укериа, то все в порядке. Если сдвинется на одно-два деления – тоже ничего. На три-четыре – плохо. На пять-шесть – очень плохо. А если больше, то кошмарно. Отклонения Длани означают, насколько мир духов изменил человека.
   – Понятно, – сказал Антипов. – Я готов.
   – Сейчас начну, – произнес маг. – Сейчас сосредоточиться нужно.
   Виктор терпеливо ждал. Ему было любопытно, во что он влип на этот раз. Его чувства стали остры, как случается всегда, когда человек ждет чего-то важного, что произойдет с минуты на минуту и изменит жизнь. Однако секунды шли, а ничего не происходило. Антипов с трудом удержался от того, чтобы не оглянуться. Он простоял так, должно быть, пару минут и, наверное, стоял бы еще столько же, как вдруг услышал за спиной шум. Виктор обернулся моментально. И первое же, что увидел, был, конечно, маг.
   Ун-Катор сошел со своего желтого круга, вытащил колченогий стул из-под небольшого стола и теперь сидел, задыхаясь. По его лбу струился пот.
   – Что случилось? – спросил Виктор, подходя ближе. – Вам плохо?
   Маг слабо взмахнул рукой, словно силясь что-то сказать.
   – Я сейчас, – произнес Антипов, устремляясь к дверям. – Позову Паспеса или вашего ученика.
   Но дрожащий голос ун-Катора остановил его:
   – Что о чем ты думал, Ролт, во время ритуала?
   – Да о Риксте в основном, – с недоумением ответил Виктор. – Рикста-то был в тюрьме. Барон грозился его убить! Но что случилось-то? Почему вы не провели э эксперимента?
   – Я провел, – едва слышно произнес маг.
   – Провели? – изумился Антипов. – Как это? Никакой Длани я не видел. Ничто на стену не попадало.
   – Ты не мог видеть, – выдохнул ун-Катор, вытирая пот, который заливал глаза. – Длань из тебя не выходила.
   – Что?
   – Послушай, Ролт, я пока не могу этого объяснить… – Маг попытался приподняться, опираясь на хлипкую спинку стула. – Никогда такого прежде не было. Длань вошла в тебя, не встретила никакой преграды, но не выходила, понимаешь? У меня было чувство, что я исследую темный чердак. Даже не чердак, а нечто большее, почти бесконечное, без окон и стен. Бедный Ролт.

   Через несколько дней Виктор, несмотря на сочувствие мага и отсутствие всяких объяснений у богов, был все-таки выставлен за ворота замка. Наш герой с некоторым опозданием направлялся на турнир, хотя по пути должен был заехать еще в одно место. Ему дали хорошего коня, слугу (который, судя по тону барона, был явно хуже, чем конь) и двух телохранителей из числа старой гвардии. После землетрясения барона удалось убедить в невинных намерениях Риксты, и слуга был прощен.
   Виктор отбыл на рассвете, провожаемый отцом Ролта, семьями телохранителей и, конечно, знакомыми деревьями, которые усердно махали ему вслед желтоватыми листьями, словно девушки – платками. Вскоре за спиной остались лишь серые фигурки домочадцев. Антипов отчего-то хорошо запомнил этот отъезд: начало осени, холодные стены замка и кучка озябших людей, стоящих у обитых железом ворот.
   До замка графини Ласаны было три с половиной дня пути. На четвертый день Виктор должен был сделать крюк и заехать в небольшой городок, в котором жил старый приятель (и, вероятно, соратник) ун-Катора.
   Первые двое суток поездки не были особенно интересными. Разве что Рикста случайно поломал варсету – местный аналог мандолины, любимый инструмент запасливого Виктора. Но третья ночь, которую путники собирались провести рядом с руинами заброшенного замка, ознаменовалась удивительным происшествием. Начнем с того, что Виктор, прибывший вечером к придорожному трактиру с видом заправского путешественника, сразу заподозрил неладное. Весь двор этого трактира был заполнен людьми и повозками. Слуги и воины сновали туда-сюда, даже спесивые дворяне с выражением муки на лице пробирались сквозь разношерстную толпу, чтобы перейти от одного строения к другому.
   Антипов, терзаемый дурными предчувствиями, быстро нашел трактирщика, чтобы услышать банальную вещь: «Извините, ваша милость, но мест нет».
   – Как нет? – Виктор задал вопрос самым грозным тоном. – Ты предлагаешь мне, сыну барона, спать в чистом поле?
   Скажем в скобках, что наш герой действительно стал баронским сыном по праву усыновления его Алькертом ан-Орреантом (барон не мог выставить на турнир от замка неизвестно кого и официально стал Ролту вторым отцом).
   – Увы, ваша милость, – развел руками толстый трактирщик, показывая всем своим видом, что его можно бить или даже резать, но комнаты от этого не появятся. – Все спешат на турнир. Я освободил даже часть подвала для господ. Больше в мою гостиницу не поместится никто.
   Трактирщик выговаривал слово «гостиница» с таким удовольствием, словно представлял себе, как скособоченное двухэтажное деревянное строение превращается в роскошный каменный дом.
   – Накормить я еще смогу, – продолжал он, – но свободных комнат нет. Единственное, что могу предложить, – это соломенные матрасы. Видите развалины замка, господин? Некоторые коридоры сохранились там в целости и сохранности. Если положить туда матрас, то, клянусь, удастся отлично выспаться на свежем воздухе и под крышей! Всего одна серебряная монета – и матрас ваш! Если вы со спутниками, то дам скидку: три матраса за две монеты!
   У трактирщика были явно преувеличенные представления о стоимости мешковины, набитой соломой, но Виктор не стал торговаться. В его хитроумной голове начали рождаться планы по обретению комнаты. Эти планы отличались размахом: от азартных игр с каким-нибудь счастливчиком, где ставкой будет спальное место, до спора, кто лучше владеет оружием (с той же ставкой), или даже веселых подметных писем, предписывающих кому-то из жильцов немедленно предпринять поездку к отцу или какому-нибудь могущественному вельможе. Но Антипов умерил свой пыл: до замка графини оставался день пути, время демонстрировать свои способности еще не пришло.
   Виктор напомнил себе, что он – воин, который должен не обращать внимания на лишения (если бы лишений не было, то не обращать на них внимания получилось бы еще лучше) и согласился на матрасы. Рикста и два воина: пожилой Пестер с перспективным лоботрясом Нарпом перетащили постели в заброшенный замок.
   Это были старые, покрытые плесенью руины. Полузасыпанный ров, заросший травой, обвалившаяся крепостная стена, частично разобранная немногочисленными местными жителями, и сам замок с рухнувшими залами, но сохранившимися коридорами. На второй этаж никто бы уже не рискнул подняться, но на первом, еще крепком, обосновались несколько путешественников, подобных Виктору, с точно такими же матрасами.
   Рикста сбегал в трактир и принес кувшин цирота – вязкого напитка, который по вкусу напоминал Виктору нечто среднее между кофе и какао. Цирот готовился из крупных белых зерен, стоил относительно дорого и был по карману лишь дворянам, торговцам и жрецам. Почти у каждой дворянской семьи был секрет приготовления собственного цирота – его готовили мужчины. Барон ан-Орреант пытался лично научить Ролта фамильной кулинарной традиции, но не преуспел: Антипов оказался на редкость бездарным поваром.
   Этот самый цирот из трактира сыграл очень важную роль во всем дальнейшем повествовании, ибо побудил Виктора отлучиться по неотложному делу к стене, подальше от сохранившихся коридоров. Будущий участник турнира успешно выполнил свой долг и, уже возвращаясь, неожиданно заметил дверь.
   Дверь была деревянной, зеленоватой и вела, казалось, прямо в толстую разрушенную стену. Виктор не стал бы уделять находке особого внимания, но, проходя мимо, услышал шум. То ли там кто-то разговаривал, то ли даже кричал, но шум не был похож на вой ветра, писк мышей или что там еще бывает в заброшенных помещениях.
   Антипов подошел поближе, прислушался и сумел побороть свое любопытство. Уже почти совсем стемнело: заходить в какую-то дверь без огня – верх безрассудства. Новоиспеченный сын барона вернулся к товарищам, выслал к двери Нарпа и Пестера с факелами, а сам выпил еще цирота. Затем повесил на руку щит и поспешил к стене, оставив Риксту сторожить лошадей.
   К удивлению Виктора, телохранители искали дверь совсем не там, где он им сказал.
   – Дверь же справа, – произнес Антипов, приближаясь к товарищам. – Во-он где выступ.
   – Нет там ничего, – ответил Пестер, чуть отодвигая с потного лба шлем. – Смотрели уже. Теперь здесь ищем, идем вдоль стены.
   – Пойдем покажу, – Виктор недоумевал, как можно не заметить дверь даже в сумерках.
   И действительно она нашлась буквально в нескольких шагах: Нарп и Пестер только руками развели. Антипов не стал выяснять загадки исчезновения-появления двери, а просто подошел к ней и потянул на себя старую ржавую ручку.
   Запах, донесшийся из коридора, ведущего вниз, был отнюдь не затхлым. К легкому дыму от горящих факелов (впереди виднелся свет) примешивался аромат похлебки, каких-то пряностей и, возможно, даже цветов (последнее заставило брови Виктора сдвинуться из-за желания понять, откуда здесь могли взяться цветы).
   Антипов быстро перестроил свой небольшой отряд: Пестер с факелами перешел в арьергард, а Нарп занял центр. Новоиспеченный баронский сын, ступая по темному коридору, который неизвестно куда ведет, испытывал чувства, свойственные любому храброму человеку: любопытство в сочетании с настороженностью. Виктор чувствовал, что с этим помещением связана какая-то загадка, но выразить своих переживаний пока не мог. Возможно, дело было в том, что дверь казалась единственной сохранившейся в этом замке, или в том, что Нарп с Пестером не смогли ее отыскать самостоятельно, или даже в том, что звуки, которые молодой воин слышал раньше, вдруг исчезли, и теперь по коридору эхом разносился лишь звонкий стук капель воды, падающей вдалеке на что-то железное.
   Лестница с узкими неудобными ступенями вскоре закончилась, и отряд из трех человек был готов вступить на пол небольшого зала, освещенного факелами, чадящими вдоль стен. Виктор даже сделал широкий шаг, чтобы побыстрее миновать угол и посмотреть, что же там, в этом зале, как вдруг резко отпрянул, едва не сбив Нарпа с ног. Длинный тяжелый меч вылетел из-за угла и врезался в щит, который Антипов едва успел подставить.
   – К бою! – скомандовал Виктор. Меч высек искру из щита и вновь скрылся за каменной кладкой.
   Антипов потянул свое оружие из ножен. Щедротами господина барона у будущего участника турнира меч был неплох: нечто вроде спаты[1], тщательно заостренной на конце. Виктор владел им довольно прилично, но все равно оставался недовольным собой. Больше всего молодого воина беспокоила скорость выхватывания меча из ножен. Ему казалось, что получается слишком медленно. Конечно, ведь Антипов равнялся на фильмы и истории о тех японских самураях, которые годы своей жизни посвящали высокому искусству обнажения оружия. У него был дар: способность к быстрому двигательному обучению, но, увы, не было узкоспециализированных учителей. Виктор собирал слухи о знаменитых фехтовальщиках, чтобы в случае чего повстречаться с ними и воспользоваться плодами этой встречи. Если уж есть такой дар, то отчего бы не стать великим бойцом? Вот что нашептывало честолюбие.
   Между тем отряд замер на лестнице. Больше нападений не было, но рваться вперед никто не спешил.
   – Что за шутки?! – воскликнул Виктор, обращаясь к неведомым противникам.
   Тишина была ответом. Создавалось впечатление, что за стеной никого нет. Антипов заколебался, выбирая меж двух решений: либо выглянуть из-за угла и, возможно, получить стрелу из лука в упор, либо быстро пробежать до следующего угла, пересекая зал и разведывая обстановку. Второй вариант грозил опасностью быть отрезанным от пути назад.
   Виктор высунул за угол край щита, и тут же раздался крик:
   – Спасите! Спасите! Сюда! Сюда!
   Крик был громкий, звонкий и, несомненно, принадлежал молодой женщине, не жалующейся на слабость своих голосовых связок. У Антипова заложило уши, но он тут же смекнул, что неизвестному противнику, который был ближе к источнику звука, пришлось хуже. Виктор сразу воспользовался ситуацией и все-таки выглянул из-за угла. Брошенного взгляда было достаточно, чтобы оценить картину во всем ее великолепии.
   В дальнем углу зала стояла железная клетка, в которой сидело некое создание в белом платье. Рядом с клеткой среди разбросанных бочек находились три тюремщика: все с обнаженными мечами и в неплохих кольчужных доспехах. У двух были щиты, а самый ближний сжимал полуторный меч. Лучников не наблюдалось.
   Виктор вышел из-за угла, стараясь держаться подальше от рыжеусого обладателя полуторного меча. Наш герой собирался вступить в неспешные переговоры – а именно: выяснить, что здесь происходит и в чем провинилась девушка, сидящая в клетке. Он даже открыл рот, чтобы учтиво (настолько, насколько позволяло обнаженное оружие) обратиться к присутствующим, но его план потерпел крах.
   Рыжеусый не позволил ничего сказать. Он прыгнул вперед, и Антипов едва успел пригнуться – меч просвистел над головой. Два других тюремщика тоже пришли в движение, но Виктора интересовал ближайший противник.
   Несостоявшийся маг бросился поближе к стене с целью снизить подвижность воина, вооруженного длинным оружием (попробуй помаши им, не врезаясь в каменную кладку). Антипов не терял надежды вступить в переговоры и даже сумел произнести несколько слов, но когда в бой с двумя другими втянулись Пестер и Нарп, терпение Виктора истощилось. Противник вынужден был придержать удар, чтобы не поразить стену, и на мгновение лишился гибкости. Новый сын достославного барона ан-Орреанта двумя быстрыми взмахами нанес две раны: на предплечье и на бедре. Рыжеусый упал, меч лязгнул по кирпичному полу, а Виктор устремился на помощь товарищам. Он отвлек противника Пестера, позволив старому воину рубануть того по голове, а потом напал со спины на коренастого неприятеля Нарпа. Нарп не проявил никакой жалости, умудрившись мощным ударом меча порвать тому кольчугу на груди.
   Не успел Виктор толком привыкнуть к необычной обстановке, как она вновь поменялась. Теперь три товарища оказались в обществе двух трупов, одного раненого и вцепившейся в прутья клетки девицы.
   Антипов, рассудив, что девица никуда не денется, направился к рыжеусому, чтобы оказать помощь и расспросить обо всем, если уж беседы по-хорошему не получилось. Но рыжеусый сумел удивить. Заметив приближающегося воина, он вытащил из-за сапога узкий длинный нож и быстрым решительным движением перерезал себе горло, забрызгав кровью все вокруг себя.
   Виктор застыл на месте словно пещерный сталагмит. Он обернулся к своим спутникам за поддержкой, но, увидев их ошарашенные лица, понял, что поддержки и объяснения ждать с этой стороны не приходится.
   – Мы что, попали на вечеринку клуба самоубийц? – Антипов задал резонный вопрос: самоубийства в этой местности при сдаче в плен не практиковались.
   Пестер и Нарп синхронно пожали плечами.
   – Обыщите трупы, – сказал Виктор, – и в бочках тоже посмотрите. Я пока займусь пленницей.
   Девица выжидающе смотрела на своих спасителей, прислонив лицо к прутьям, но это нисколько не портило ее. Светло-каштановые волосы выгодно подчеркивали карие глаза, брови в виде полумесяца усиливали эффект – перед Виктором была настоящая красавица.
   – Вы кто, разрешите спросить? – поинтересовался он, подходя поближе.
   – Воспитанный мужчина представляется первым. – Девица озорно улыбнулась белозубой улыбкой.
   Антипов проследил за ее взглядом и увидел висящие на противоположной стене ключи.
   – Представляется первым тот, кто сидит в клетке, – ответил Виктор. – Итак, кто вы и что здесь делаете?
   – А вам не хочется меня сначала выпустить? – с вызовом произнесла незнакомка. – Выпустите – и расспрашивайте сколько угодно!
   – Что-то не хочется, – произнес Антипов. – Мне повторить вопросы?
   Девица удивленно посмотрела на сосредоточенную физиономию мужчины. Собеседник был полностью серьезен.
   – Я – дочь барона ан-Кресеа, – сказала она, выражая голосом свое недовольство. – Замок отца стоит неподалеку. Меня похитили ради выкупа и продержали здесь три дня! Вот в этой самой клетке! А теперь, когда вы меня спасли
   – Три дня, значит? – переспросил Виктор, отчего-то пристально рассматривая одежду незнакомки.
   – Да. Три дня. Почему вы лишь этим интересуетесь, а не моим именем, например?
   Вполне резонный вопрос девицы остался без ответа. К Антипову сзади подошел Нарп:
   – Ролт, ты не выпустишь даму? – На лице молодого воина гуляла глумливо-двусмысленная улыбка. – Разговаривать через прутья ведь невежливо, тем более с такой красавицей. Она что, дворянка?
   Виктор вытянул указательный палец и веско произнес:
   – Не мешай допросу.
   – Допросу?! – тут же взвилась девица. – Какому допросу?
   – Лучше скажи, вы все обыскали? Что нашли? – Антипов обернулся к товарищу и не обратил на реплику незнакомки никакого внимания.
   – Оружие только, доспехи то, что было на них, – ответил Нарп. – Больше ничего, ни денег, ни писем.
   – А бочки? В них что-нибудь было? Одежда, например?
   – Пусты.
   – Очень интересно, – сказал Виктор, трогая переносицу. – Очень.
   – Что интересно? – пробасил Пестер, тоже подходя поближе.
   – И я хотела бы знать! – встряла настырная девица.
   Виктор снял со стены связку ключей и начал их крутить на пальце, хмуро рассматривая и незнакомку и клетку.
   – Может, ее бросить здесь? – тихо спросил он, обращаясь словно к самому себе.
   – Что?! – заорала девица и принялась трясти прутья клетки.
   Оба товарища посмотрели на Виктора, явно ожидая разъяснений.
   – Значит, вы – дочь барона? – наконец спросил он, дождавшись, пока у незнакомки стихнет приступ ярости. – Ну что ж может быть, ваша светлость объяснит, каким образом, если вас здесь держали три дня три дня, правда?.. ваше белое чудесное дорогое платье осталось не только чистым, но и свежевыглаженным?
   Нарп и Пестер широко открыли глаза и уставились на указанный предмет гардероба. Туда же посмотрела и девица. Она казалась удивленной.
   – Объяснений, я вижу, нет, – произнес Виктор после недолгого молчания. – Прошу не принимать меня за человека, придирающегося к мелочам, я бы даже, возможно, этому платью не стал уделять внимания, если бы не другие неувязки. Пестер, Нарп, взгляните сами. Они провели здесь некоторое время, но я не вижу ни кувшинов с водой, ни запасов с едой, ни даже э предметов туалета. Из всей мебели – грязный деревянный топчан в клетке и эти бочки. Прибавим странное поведение похитителей и их экипировку. У них отличное снаряжение, отнюдь не разбойничье, а подобранное словно для опытных солдат, но пользоваться они им не умеют. Скверные из них воины! А если еще учесть и самоубийство, то
   Виктор сделал многозначительный жест рукой, отчего ключи зазвенели.
   – То что? – прошептал Нарп, не сводя глаз с платья.
   – Не знаю, – ответил Антипов. – Но ситуацию простой не назовешь. Кто эта дама? И что случится, если ее выпустить? Что она сделает, куда пойдет? Действительно ли она дочь барона? Какие сюрпризы нас еще ждут?
   Виктор решил не высказывать самого главного. Еще дверь вселила в него некоторую тревогу, которая постепенно крепла и теперь достигла своего апогея.
   – Короче говоря, я хочу понять, что происходит, – подытожил он.
   Дальнейшее развитие событий потребовало от Антипова недюжинной выдержки. Девица, видимо, осознав, что ее выпускать не собираются, принялась тараторить как бешеная. Она сообщила, что ни о чем знать не знает. Что она – на самом деле дочь барона, ее зовут Лябу (Виктор был настороже и даже это имя нашел подозрительным) и что ей пришлось провести в клетке три дня. Почему у нее чистое платье, ела ли она и чем вообще здесь занималась все это время – девушка не запомнила. Но четко помнит замок своего отца, имена родственников и знакомых, а также клички больших белых собак, которые были с ней все детство.
   При упоминании о собаках лица Пестера и Нерпа слегка вытянулись. Пестер пояснил весьма скептическим тоном, что местные дворяне никогда белых собак не держали: щенки такой окраски считались дурным предзнаменованием и топились сразу после рождения. Но, по словам бывалого воина, барон ан-Кресеа действительно жил где-то южнее, да и Антипову это имя казалось знакомым.
   Виктор с тоской почувствовал, что оказался в тупике. С одной стороны, симпатичная девушка умоляет о помощи, с другой – у нее явные провалы в памяти и, возможно, ложные воспоминания, с третьей стороны Тут воображение открывало самое широкие горизонты. Хуже всего было то, что платье терлось о грязные прутья клетки и пачкалось на глазах. У Виктора создалось впечатление, что таинственная Лябу весьма осторожно вошла в клетку перед самым приходом «спасателей», ибо иначе объяснить историю с платьем невозможно.
   В конце концов Антипов решил следовать принципам логики и гуманизма. Он лично осмотрел трупы «похитителей», чтобы выявить скрытые ненормальности, ничего не обнаружил и скрепя сердце постановил считать Лябу обычной девушкой. Правда, страдающей конфабуляциями. (Это словечко Виктору сообщил прежний приятель, студент-медик. Оно означает воспоминания о событиях, которые никогда не происходили в действительности.)
   Вообще же в новом мире легендарий был достаточно прост. Вампиры, оборотни и прочие земные изобретения не встречались, а все «ужастики» сводились к нертам. Нерт представлял собой некую сущность, которая вселялась в тело мертвого человека, а потом демонстрировала провалы в памяти и явную тупость чувств. Бурлящая эмоциями Лябу под определение нерта не подходила. А платье и другие непонятные вещи не могли быть объяснены ни с какой точки зрения.
   Виктор после некоторых колебаний все-таки отворил замок клетки, выпустил пленницу и, не сводя с нее глаз, сопроводил на поверхность.
   – Если госпожа пойдет туда, – сказал Антипов, показывая на далекие огоньки, – то выйдет аккурат к трактиру. Хотя у трактирщика нет мест, он не упустит возможности оказать услугу вашему отцу и получить за это приличный куш. Упомяните и о трупах в подземелье. Пусть трактирщик их похоронит, а доспехи возьмет себе. До свидания, уважаемая Лябу, счастливо оставаться.
   Он сделал знак Нарпу, сжимающему два трофейных меча, и Пестеру, держащему факелы, чтобы они двигались к Риксте. Виктор решил избавиться от спасенной как можно быстрее, больше не заморачиваться с этой загадкой и сконцентрироваться на своих проблемах. Однако у девицы было на этот счет другое мнение.
   – Уважаемый Ролт, вы ведь дворянин? – с придыханием спросила она.
   – Дворянин, – с неохотой признался Виктор.
   – Но если так, то разве способны отправить на ночь глядя неизвестно куда беззащитную девушку?
   – Способен, – покаялся Антипов, сокрушенно качая головой. Он прикоснулся к груди отточенным жестом патриота. – Госпожа, у меня ведь тоже сердце кровью обливается. Так и свербит, так и свербит: стонет о том, куда же в ночи пойдет такая милая слабая девушка! Я всей душой переживаю за вас! Но моя голова говорит совсем другое. А именно – что я, идиот, полез неизвестно куда и спас неизвестно кого. Идите с миром, госпожа. А я потом принесу жертвы богам, чтобы они помогли вам. Ну, хотя бы помогли задним числом. Я мысленно с вами. Прощайте.
   На глазах Лябу выступили слезы и покатились по щекам крупными каплями. Она смотрела так трогательно и беззащитно, что Виктор дрогнул.
   – Вот, возьмите платок, – сказал он, протягивая большую и не совсем чистую тряпку. – Можете оставить себе. Вы, главное, идите прямо на огоньки и никуда не сворачивайте. Подыщите длинную палку. Там впереди будет канава, и чтобы в нее не упасть, все время шерудите этой палкой перед собой. Об арнепах[2] ничего не слышно, ночь, скорее всего, будет безопасной. Но если что, сразу залезайте на дерево. До свидания, госпожа!
   Слезы Лябу высохли моментально. Она посмотрела на собеседника гордым и гневным взором, глубоко вздохнула, словно успокаиваясь, и воскликнула:
   – Хорошо же, господин дворянин! Я заплачу вам за ваши услуги, если вы позволите мне остаться с вами до рассвета, а потом проводите в замок к отцу!
   – Вы видите перед собой счастливца, которому не нужны деньги, – с печалью ответил Виктор: барон не поскупился на финансирование предприятия.
   – Но вам нужно это! – Девушка подняла руки, запустила их за ворот платья и сняла с шеи тесьму, на которой тускло сияло серебристое кольцо.
   – Что это? – поинтересовался мужчина.
   – Фамильная драгоценность. Если кольцо надеть, то никакой, даже самый лучший, лучник не сможет сделать точного выстрела, целясь в вас. Можете считать это также платой за спасение.
   «Ставки повышались, все шло слишком хорошо, – подумал Антипов. – Если кольцо действительно работает, то это же»
   Он не стал заканчивать фразы, все было понятно и так. Здесь существовали артефакты, которые действовали примерно как Длань мага, пребывая одновременно в двух мирах – духов и предметов. Только артефакты не обладали столь широкими возможностями, как Длань.
   – До замка отца проводить не могу. – Виктор решил, не чинясь, пойти на риск и согласиться. – Но до ближайшей деревни – извольте. Мы едем на север, у нас есть сменные лошади. Одну из них, так и быть, выделю. Когда прибудем, передам вас старосте и заплачу ему за ваше препровождение к отцу.
   Антипов не доверял девице и намеревался устроить усиленное ночное дежурство: двое мужчин спят, а двое – на посту. Виктору девушка не нравилась, хотя он не мог точно сказать, в чем ее подозревает. Кольцо же оправдывало присутствие баронской дочери. В конце концов, все во вселенной имеет свою цену.
   Лябу согласилась, после чего Виктор заставил Нарпа снять с седла лук, затупить одну из стрел, целиться в щит, да и вообще бить вполсилы. На руке нашего героя красовалось серебристое кольцо. Было темно, Нарп мазал с большого расстояния, но когда подошел поближе, выяснилось, что он тоже мажет. Удачный выстрел был возможен с трех шагов, да и то не всегда. По какой-то загадочной причине стрела летела куда угодно, только не в цель. Виктор сделал мысленную пометку потом спросить у кого-нибудь, как именно работает кольцо. Сделка с девицей состоялась.
   Ночь прошла относительно спокойно, если не считать поведения красотки. Она не превратилась в монстра (кое у кого было даже такое подозрение), но от Антипова не отходила ни на шаг, мешала спать разговорами, а когда пришло время его дежурства, начала игру в соблазнение. От девушки приятно пахло фиалками (и это после трех дней в подземелье!), ее глаза сияли в свете факела, губки блестели, руки прижимались к самым неожиданным местам, а Виктор был неприступен как крепость на скале. В последнее время он не испытывал проблем с женским полом: ведь наладил общение с двумя молодыми родственницами проигравших баронов. Но не в этом были причины его стойкости: Антипов мог при желании осуществить все фантазии восхитительной Лябу, хотя желания-то и не было. Виктора может понять любой опытный мужчина: иногда встречаются девушки, у которых вроде бы все в порядке и с внешностью и с умом, но что-то от них отталкивает. Когда Антипов был еще студентом, он познакомился с двумя сестричками-близняшками. Так вот одна из них ему безумно нравилась, а со второй он бы не стал спать даже по ее большой просьбе. И ведь обе девушки относились к нему одинаково! Он считал, что тут дело в тайных желаниях дам, которые мужчина все-таки ощущает. Мужская интуиция – это способность задом чувствовать то, что женщина вынашивает в голове.
   Утром все произошло так, как Виктор планировал. Они выехали на рассвете, быстро добрались до деревни и попытались передать Лябу на руки старосте. Девица отчего-то начала сопротивляться, вырываться и умолять Антипова взять ее дальше с собой. Но он был непреклонен. Заплатив бородатому степенному мужику приличную сумму, Виктор с помощью своих товарищей посадил Лябу в сарай и подпер дверь крепким поленом. Велел старосте выпустить девушку примерно через полчаса и доставить ее в целости и сохранности к отцу. Потом Антипов отбыл с чувством выполненного долга. Кольцо приветливо блестело на пальце, и воин уже воображал, какие выгоды извлечет из честно заработанного артефакта: умение избегать стрел – это не шутка.
   Лошади шли резво навстречу утреннему веселому ветерку, но не очень быстро – Антипов не хотел их утомлять: ведь так и не выбился из графика. И когда вскоре после отъезда из деревни его догнал на серой кобылке сын старосты, он нисколько не удивился. А вот то, что этот самый сын сообщил, вызывало сильные эмоции.
   – Господин, господин! – кричал белобрысый паренек, задыхаясь. – Госпожа-то того!
   – Чего «того»? – спросил Виктор, останавливаясь. – Померла, что ли?
   – Хуже, господин! Сначала она билась в дверь сарая, а потом перестала. Батя подумал, что затихла, угомонилась, хотел выпустить ее раньше времени, ан нет!
   – Что нет? – Антипов ненавидел, когда кто-то ходил вокруг да около.
   – Не было ее там, господин! Сгинула из сарая! И стены целы, дверь цела, пол цел, а госпожи нет! Воротитесь, сами посмотрите, там полсела собралось!
   Виктор думал лишь несколько секунд. Его губы изогнулись, он обернулся в сторону деревни, а потом расслабился, видимо что-то решив.
   – Верю, – сказал Антипов. – Не стану возвращаться. Сгинула и сгинула. Вот тебе монета за труды, скачи к отцу.
   Виктор поехал дальше, не обращая внимания на вопросительные взгляды спутников. Трудно сказать, о чем он думал, но его взгляд был отрешен, а лицо озабочено. Наконец, отъехав на приличное расстояние, он обернулся и произнес, обращаясь то ли к Нарпу, то ли к Пестеру:
   – Это очень запутанная история.
   А потом добавил:
   – Ну и хорошо. От женщин в белых платьях сначала польза, а потом одни неприятности.

Глава 4

   Четверо путников подъехали к Шере около полудня. В городке жил ун-Мусеп – давний знакомый ун-Катора. Маг не был уверен, что его приятель до сих пор здравствует, но слышал, что лет десять назад тот занял какую-то должность в городской управе.
   Виктор заплатил несколько мелких монет сбора стражникам у ворот и поинтересовался, где можно найти уважаемого ун-Мусепа. Потный воин в кожаных доспехах в ответ на вопрос весьма невежливо поморщился, будто собирался сообщить, что ун-Мусеп – городской палач и каждое утро перед завтраком четвертует по парочке мелких воришек. Но догадка о палаче, на миг мелькнувшая в голове Антипова, оказалась ложной.
   – Он – смотритель, – произнес стражник, помогая своему напарнику закрыть тяжелые ворота. – Не знали, да? Куда мир катится бывший маг, а занимается такой бодягой.
   – Смотритель чего? – спросил Виктор, обращаясь к широкой спине собеседника. – И почему он – бывший маг?
   Стражник с удивлением обернулся.
   – Смотритель кладбища, господин. – Судя по его виду, должность смотрителя в городе существовала в одном-единственном экземпляре. – Когда Длань исчезла, он сразу взялся за это дело. Непонятно лишь зачем.
   Виктор договорился встретиться со своими спутниками в одной из лучших закусочных городка, а сам налегке отправился на кладбище. Антипова все утро беспокоило происшествие с Лябу, но никаких объяснений он не мог придумать. Версия галлюцинации отпадала сама собой: ведь девушку видели многие. Девица была не бестелесна, а вполне себе теплая, живая и активная (даже слишком). Неясны были две вещи – откуда она взялась в подземелье и куда потом делась. Виктор даже иногда укорял себя за то, что не вернулся и не проверил сарай лично. Вдруг там был тайный лаз? Однако предположение, что о тайном лазе не знал староста (которому сарай принадлежал), выглядело утопическим. Наш герой терялся в догадках.
   Когда Виктор вошел на кладбище, пройдя мимо двух охранников, его мысли закономерно сменили направление. Дело в том, что во всех городах королевства умерших клали в герметичные каменные саркофаги, которые ставили в подземные гробницы. Эти гробницы были велики, многочисленны и соединялись друг с другом коридорами. Похоронами, а также поддержанием порядка в разветвленной системе подземных коммуникаций занимались жрецы. Получалось довольно интересно: на поверхности жили люди, а внизу, в тиши подземного города, лежали мертвые.
   Антипов, сжимая в руке факел, миновал широкий коридор, предваряющий гробницы, а потом начал двигаться вдоль небольших помещений, заставленных саркофагами. У кладбища было много ответвлений, старые ярусы забрасывались, но саркофаги у главного входа принадлежали самым богатым семьям. Дом кладбищенского смотрителя располагался в подземелье. Любопытное строение: его верхний этаж выходил своими небольшими окнами на поверхность, но попасть внутрь можно было, только пройдя через главный кладбищенский ярус.
   Виктор торопился. Он не собирался долго задерживаться в этом городишке, а хотел до заката попасть в замок графини Ласаны.
   В подземелье было пустынно, а освещение даже центрального коридора оставляло желать лучшего. Антипов не встретил никого, кроме одного человека, который копошился в полутьме. Да и этот человек тоже не встретился бы, если бы Виктор не сбился с дороги. Наш герой ошибочно свернул в боковой ярус, оказавшись не спереди, а позади дома смотрителя. Пришлось идти вдоль стены здания по узкому проходу, от которого тоже, впрочем, отходили комнаты с саркофагами. В одной из комнат Антипов в свете факела заметил двигающуюся тень, но решил дорогу к дому не спрашивать: с дорогой уже все было ясно.
   И действительно, обойдя стену, несостоявшийся маг оказался перед черной деревянной дверью, над которой горела лампа. Виктор постучал и, не дождавшись ответа, толкнул дверь – стражники у входа на кладбище заверили, что ун-Мусеп не выходил на поверхность.
   Антипов оказался в относительно большой комнате, где стояли несколько скамей и три лоснящихся стола, на стене висела черно-белая карта (кладбища?), горели длинные толстые свечи, а в довершение картины на одном из столов лежал обнаженный и сморщенный труп пожилой женщины с седыми волосами.
   «Однако, господин патологоанатом, я попал в славное место, – озадаченно подумал Виктор. – И какого черта сюда мага занесло? Пусть и бывшего? Он же наверняка сумел скопить деньжат за свою предыдущую жизнь. Вот и грел бы кости на солнышке».
   Естественно, Антипов не получил ответа на этот вопрос, зато услышал скрип отворяемой двери, ведущей во внутренние комнаты. В помещение вошел старик. Он был очень стар. Сутулая спина в черном балахоне, длинная белая борода, испещренные вздутыми жилами руки – вот что сразу бросилось в глаза Виктору.
   Вошедший медленно приблизился, с трудом распрямил согнутую шею и, глядя пронзительным недобрым взглядом, осведомился глухим неразборчивым голосом:
   – Родственник? Чей? А ты нездешний.
   Виктор мысленно посочувствовал тем, кто вынужден часто приходить в это место. Старик выглядел весьма зловеще и на непритязательный взгляд отличался от лежащего на столе трупа лишь способностью двигаться и говорить. Однако внешний вид собеседника нисколько не менял планов молодого воина.
   – Могу ли я поговорить с ун-Мусепом? – спросил он. – У меня для него письмо.
   – Я – ун-Мусеп, – прохрипел старик. – И никаких писем не жду.
   «Ух, хорошо, что не пришлось его искать, – с некоторым облегчением подумал Виктор. – А то вдруг оказалось бы, что это – какой-нибудь помощник, а сам ун-Мусеп шастает по кладбищу впотьмах».
   – Письмо от ун-Катора, господин. Он спрашивает, как ваши дела, и просит оказать небольшую услугу.
   Антипов очень ждал этой встречи. Маг заверил его, что ун-Мусеп сможет пролить некоторый свет на произошедшее во время ритуала. Арес и Кеаль скептически отнеслись к тому, чтобы обратиться за помощью к осколкам некогда могущественного ордена, но препятствий не чинили.
   Глаза старика загорелись еще более недобрым огнем. Его борода мелко затряслась в такт кратковременной дрожи, охватившей нижнюю часть лица.
   – Я не знаю никакого ун-Катора, – сказал он. – Если это все, что ты хотел сказать, то можешь уходить
   – Вы, – произнес Виктор.
   – Что? – сдвинул брови старик.
   – Обращайтесь ко мне на «вы». – Антипов не собирался никому давать спуску. Он знал: уступишь в мелочи – потом сядут на шею. – Я – дворянин.
   На миг показалось, что старик рассмеется, – так сжалось его лицо. Но оно тут же разгладилось.
   – Уходите, господин дворянин, – сказал он. – Нам не о чем говорить.
   Виктор опять оказался перед нелегким выбором: убраться или продолжать настаивать. Этот ун-Мусеп не мог не знать ун-Катора. Но почему он скрывал знакомство? Если на него надавить, к чему это приведет? Может быть ун-Мусепа раскрыли жрецы Зентела и теперь он под колпаком?
   Последнее соображение показалось Антипову разумным. Он коротко кивнул и повернулся, чтобы пойти к дверям. Однако не успел сделать и шагу, как за ближайшей стеной раздался звук, напоминающий шарканье ног то ли дряхлого деда, то ли глубокого инвалида. Этот звук, почти совсем неслышный, вдруг встревожил ун-Мусепа. Старик бросил быстрый взгляд на гостя, потом на дверь – и быстро спросил теперь уже высоким, а не глухим голосом:
   – Вы с какой стороны пришли сюда?
   – Собирался подойти прямо к дому, но заплутал и обошел дом вокруг, – ответил Антипов. – А что? Что-то случилось?
   – Видели кого-нибудь?
   – Какого-нибудь человека? – уточнил гость. – Да. За домом кто-то работал в одной из ниш.
   – Заприте дверь! – приказал старик. – Живо!
   – Что? – не понял Виктор.
   Ун-Мусеп не стал повторять. Он довольно резво для своего возраста подскочил к двери, закрыл ее на задвижку и даже придвинул к ней тяжелый стол.
   – Что это значит? – молодой воин спросил хозяина дома сразу, едва тот оставил стол в покое. – Я получу объяснения?
   – Вы кем приходитесь ун-Катору? – вместо ответа спросил старик. – Он повстречал вас случайно и направил ко мне или
   Виктор колебался всего мгновение. Потом достал из легкой наплечной сумки письмо и протянул его.
   Старик поднес желтый лист к одной из свечей и быстро пробежал глазами. Антипову показалось, что ун-Мусеп перестал горбиться и прибавил в росте.
   – Значит, ритуал? – Губы старика сложились в злую усмешку. – Ун-Катор решился на ритуал! Он его сам проводил, что ли? Но нужны несколько магов!
   Виктор неопределенно пожал плечами. Говорить о богах не следовало. Провальный ритуал не привлечет внимания жрецов даже в случае неблагоприятного стечения обстоятельств, а вот рассказ об Аресе или Кеале произведет настоящий фурор.
   – Можете не отвечать. – Ун-Мусеп словно увидел мысли гостя. – Ун-Катор вам сказал, зачем посылает ко мне?
   В этот момент дверь отчетливо скрипнула, словно на нее кто-то надавил, пытаясь войти.
   – Отвечайте на вопрос, господин дворянин! – Требовательный голос старика не позволял Виктору даже обернуться.
   – Он сказал, что мне поможет Хранитель Слов. – Антипов все-таки повернул голову, чтобы убедиться, что с дверью все в порядке. – А кто там? Снаружи.
   – Вам известно, что такое Хранитель Слов? – Ун-Мусеп не обратил на последний вопрос никакого внимания. Он подошел к визитеру поближе и смотрел так пристально, словно пытался заглянуть своими серыми глазами в мысли.
   – Да, – ответил Виктор.
   Хранителем Слов была книга, куда орден Предчувствия Рассвета заносил свои наблюдения за всеми неудачами с ритуалом. Орден был стар, и книга накопила массу систематизированных сведений. Маги установили, что самое важное значение имеет то, о чем думал человек во время инициации. Они считали, что ритуал менял местами причину и следствие и нередко сам приводил к событиям, которые ему предшествовали. Ун-Катор полагал, что в злоключениях Риксты в тот день виноват именно ритуал. Благодаря инициации слуга оказался в тюрьме, а Виктор переживал и думал о нем.
   Дверь внезапно содрогнулась от ощутимого удара.
   – Да что там такое?! – возмутился Виктор. – Кто за дверью?
   – У вас есть возможность выйти через другой ход, – сказал старик. – Пойдемте, я покажу дорогу.
   Антипов положил руку на эфес меча и насупился. Он был рассержен. Сначала ун-Мусеп, на дорогу к которому пришлось потратить несколько часов, отказался узнавать своего приятеля, потом забаррикадировал дверь, куда непонятно кто ломится, затем все-таки признал ун-Катора, но прояснять ситуацию не стал. Виктор был сыт по горло загадками. Ему захотелось сделать две вещи: распахнуть дверь, встретить того, кто за ней, лицом к лицу и вытрясти информацию из упрямого старикана.
   – Я никуда не пойду, господин ун-Мусеп, – сказал он слегка раздраженным голосом, – пока не пойму, что происходит.
   – Не нужно мне угрожать, господин дворянин. – Старик не пошел на попятный. – Лучше сделайте так, как я сказал, и останетесь целы. Некоторых вещей не нужно знать.
   – Еще непонятно, кто кому угрожает, – произнес Виктор, оглядываясь на дверь, в которую что-то вновь ударило. – Я останусь здесь, вот на этом самом месте, пока не получу разъяснений!
   Глаза ун-Мусепа прищурились. Они стали совсем злыми. Черная хламида упала на пол – Антипов заметил, что к изнанке подшиты щепки ресстра. Но одновременно с этим он увидел и кое-что другое: старик был самым настоящим магом! Его Длань пребывала в целости и сейчас мощным серым щупальцем устремилась к потолку.
   – Мне сказали, что вы – больше не маг! – удивленно воскликнул Виктор.
   Лицо старика перекосилось – казалось, что он сейчас нападет. Длань заструилась вдоль стены, а ун-Мусеп произнес теперь уже хриплым голосом:
   – Господин дворянин, или кто вы там на самом деле, полноценному магу не позволили бы работать на кладбище. Я – бывший маг для всех, кроме вас.
   Виктору эта фраза показалась весьма двусмысленной. Он был отлично знаком с произведениями о шпионах и понимал, что если один человек что-то скрывает от всех, то ему нет смысла «обнажаться» перед другим человеком. Если, конечно, этот «другой» – не кандидат в покойники.
   «Моя карьера идет в гору, – с печалью подумал Антипов. – Я только что был гостем, которому дозволено уйти, но превратился в человека, который слишком много знает. Ну что же пока дело не дошло до схватки, попробуем другой путь».
   Очередной удар в дверь был так силен, что стол содрогнулся.
   – Угрожать мне с помощью Длани – не очень удачная мысль, – произнес молодой воин, опять быстро оглядываясь. – Если вы, уважаемый маг, решите напасть на меня, и я почувствую, что этого боя мне не выиграть, то, пожалуй, успею оставить несколько меток.
   – Каких меток? – Старик явно удивился реакции гостя.
   – Вот таких. Смотрите! – Виктор внезапно выхватил меч из ножен и высоко подпрыгнул, оставляя на потолке длинную зарубку.
   Потом отступил на шаг и с удовлетворением оглядел выполненную работу, уже не обращая внимания на стук в дверь.
   – Уважаемый маг, на что это похоже?
   Ун-Мусеп поднял голову, с недоумением нахмурился, а потом резко выдохнул.
   – Вот именно, господин тайный маг! На работу трехрукого бойца-мага! Что сможет резать потолок? Только меч в Длани! Никто ведь не подумает, что какой-то воин ради развлечения прыгал и портил потолок, – произнес Виктор с легкой улыбкой. – Меня в этом городе ждут друзья, которые знают, куда я пошел. Если я не объявлюсь, то они обратятся за помощью к властям. Власти начнут расследование и обязательно пришлют кого-нибудь сюда для проверки. И что же увидят проверяющие? Отметины, оставленные магом-бойцом! Я даже не знаю, есть ли в этом городишке хоть один трехрукий, и уверен, что вы будете осторожны, чтобы не оставить никаких следов. Но это все равно. Я оставлю следы за вас.
   Антипова понесло: он был сильно рассержен.
   – Вот уж не знаю, что вы, уважаемый маг, делаете на этом кладбище и кто ломится в дверь за моей спиной, но уверен, что жрецы Зентела этим заинтересуются. Смотрите, что получается, если я проиграю: проверяющий видит отметины, удивляется, сообщает жрецам о появлении трехрукого (которые, видимо, наперечет), жрецы проводят свое расследование и выясняют, какими делами тут занимается некий ун-Мусеп, притворяющийся обычным человеком. Ну а если я выиграю бой с вами, то Короче, вам нет никакого смысла ввязываться в сражение.
   На морщинистом лице мелькнуло новое выражение. Вероятно, маг не понаслышке знал, как выглядят помещения, в которых сражался трехрукий. Знал это и Виктор. Ученик ун-Катора иногда тренировался с мечом, сжимая его Дланью. Повреждения потолка в комнате для тренировок нельзя было перепутать ни с чем.
   – Я вовсе не собирался нападать, – произнес маг после кратковременного молчания. – А решил дать вам то, что вы просите, пусть даже это пойдет во вред. Вы, в конце концов, доверенное лицо ун-Катора, моего близкого друга. Длань мне нужна, чтобы извлечь Хранителя Слов из тайника.
   Виктор внимательно посмотрел на лицо старика и не смог догадаться, говорит тот правду или нет.
   – Вы – чересчур прыткий молодой человек, – продолжал маг. – Признаться, таких, как вы, я не встречал уже давно. Неудивительно, что вас отыскал ун-Катор: он всегда умел находить диковинки. Но помочь вам может только Хранитель Слов. Мои предчувствия молчат, увы. Из-за этого молчания я принял вас так плохо. Что ж, урок на будущее
   Дальнейший разговор складывался благоприятно для Виктора. Маг начал торопиться, опасаясь, что придут родственники кого-нибудь из усопших и увидят существо, которое колотило в дверь. Ун-Мусеп попросил Антипова уйти как можно быстрее. Виктор тут же воспользовался слабиной: уйти согласился, но настоял, чтобы ему рассказали все. Маг пообещал встретиться в одном из городских трактиров и даже через потайной ход лично проводил гостя на поверхность.
   Вторая встреча с ун-Мусепом произвела на Виктора впечатление едва ли не большее, чем первая. Маг пришел вскоре и принес большую книгу в темно-коричневом переплете. Он внимательно расспросил о ритуале и был сильно озадачен землетрясением. Потом начал листать книгу, пытаясь найти сходные случаи. Ун-Мусеп ориентировался на мысли претендента. Он посмотрел разделы, связанные с размышлениями о слугах, затем переключился на ключевые слова «тюрьма» и «отрок», но не нашел ничего подходящего. Опыт предыдущих поколений молчал.
   Антипов не стал падать духом, а потребовал, чтобы маг рассказал ему о происходящем на кладбище, раз уж обещал выложить все. Старик долго качал головой, но Виктор видел, что между первой и второй встречами ун-Мусеп уже что-то решил для себя. И действительно, после колебаний маг начал скупо отвечать на вопросы. Потом разговорился, и в конце концов Антипов узнал поразительную историю. Оказывается, ун-Мусеп давно мечтал о том, чтобы тайно возродить орден Предчувствия Рассвета и вернуть ему былую силу. Маг с двумя близкими друзьями, включая ун-Катора, долго работали над этим, но не преуспели. Один друг погиб, а ун-Катор разочаровался в начинании и вступил в какой-то заговор против королевской власти. Ун-Мусеп же продолжал и однажды сумел обратиться к одному из демонов. Этот демон, заброшенный и слабый, мог одарить лишь одной вещью: предчувствием, развитой интуицией, – но взамен потребовал предоставлять ему тела недавно умерших людей. Ун-Мусеп согласился почти с радостью: ведь орден много внимания уделял предчувствиям, пытаясь предсказывать будущее по прошлому. Маг действовал логично: сделал вид, что утратил Длань, и устроился смотрителем на кладбище небольшого городка. Демон был доволен – он не мог входить в тела живых, но зато получал кратковременный доступ к «свежим» мертвецам, в которых еще сохранялась трепещущая тень отлетевшей жизни.
   Поначалу ун-Мусеп активно изучал свой дар. Он общался с разными людьми, стараясь почувствовать, к чему приведет то или иное действие. Например, представлял, что наносит вред какому-то человеку или, наоборот, делает доброе дело, после чего видел многие последствия своего поступка. Ун-Мусеп начал эксперименты, пытаясь добиться желательного будущего: для начала он поставил целью смерть от естественных причин местного графа ан-Мереа, жестокого правителя, притесняющего остатки магических орденов. У старика все получилось. Через некоторое время граф умер в результате действий, на первый взгляд не связанных с этой смертью. Ун-Мусеп ликовал. Он уже представлял себе, как возвращается в орден победителем, требует для себя поста Великого Магистра и начинает неуклонно возрождать орден, отчетливо видя будущее. Даже такие, как Зентел, могли быть сметены мощью дара мага!
   Однако вскоре у этого самого дара обнаружились недостатки. Вслед за старым графом умер и его наследник, а потом – другой наследник, которого ун-Мусеп хотел видеть на месте правителя. Старый маг решил повременить с триумфальным возвращением в орден и выяснить, что происходит. К его ужасу, расследование показало, что виной был сам ун-Мусеп. Объяснялось все просто: он сошел с ума. Маг знал, что случится в будущем, и это будущее предотвращал. Выходило, что он знал о том, чего никогда не будет. Он подменял одни события другими, и получалось, что помнил о том, чего никогда не происходило. Маг перестал четко воспринимать реальный мир, граница между существующим и несуществующим стерлась, и он невольно убил обоих наследников. Дар предвидения оказался бесполезным и даже опасным.
   Ун-Мусеп, впрочем, продолжал изучать свои возможности, когда помутнение рассудка прошло. Он теперь не пытался изменять грядущее, а ограничивался лишь наблюдением за будущим других людей. Это было интересное занятие. Каждый человек представлял собой раскрытую книгу. Маг мог довольно точно предсказать день смерти почти любого встречного, но никогда так не делал. Он все еще хотел найти своему дару практическое применение. Впрочем, иногда его способности давали сбой. Это случалось нечасто – всего три раза. Маг встречал людей, чьего будущего вообще не мог разглядеть. Эти люди пугали его и приводили в неистовство демона, который утрачивал контроль над собой. Ун-Мусеп делал все для того, чтобы никогда больше не видеть их. Однако ему пришлось изменить своим привычкам и пойти на встречу к одному из этих людей второй раз, да еще прихватить с собой Хранителя Слов, копию ценнейшей книги.
   Дальше ун-Мусеп мог бы и не продолжать рассказ. Виктор все понял и так. Именно он, Антипов, оказался одним из тех, чьего будущего маг не смог увидеть. Старик впал в панику, когда обнаружилось, что этого человека к тому же прислал ун-Катор. Первой мыслью было избавиться от гостя – маг начал подозревать, что ун-Катор что-то узнал и специально подослал этого воина. К тому же посетитель был столь неосторожен, что обратил на себя внимание демона, который недавно вошел в одно из тел. К счастью, все быстро выяснилось. Гостю были нужны лишь сведения по ритуалу.
   Ун-Мусеп устал в одиночку бороться со своим даром и демоном. После размышлений он решил воспользоваться подвернувшимся случаем и все-таки сообщить ун-Катору о происходящем. Вдруг старый приятель что-нибудь придумает.
   Виктор печально кивал, слушая торопливый рассказ мага. Ему было даже жаль старика. Подумать только: оказаться на пороге сбывшихся мечтаний и надежд, почти поймать свое счастье и узнать, что это все – иллюзия, самообман. Такое трудно пережить.
   Антипов и ун-Мусеп сидели в одной из комнат трактира за круглым столом, выкрашенным в красный цвет. Внизу, в большом зале, веселились Нарп, Пестер и Рикста. Оттуда доносились звуки музыки (музыкант-прощелыга скверно играл на варсете) и крики посетителей, подзывающих трактирщика. Виктору уже нужно было отправляться в путь, чтобы успеть к замку графини до заката.
   Маг почувствовал нетерпение собеседника и засобирался. Он взял книгу, положил ее в большой мешок и пошел к двери.
   – До свидания, господин ан-Орреант, – сказал ун-Мусеп, готовясь выйти из комнаты. – Ваши слуги вас уже заждались.
   – Это не слуги, – ответил Виктор, еще не зная, сколь важен такой ответ. – Спутники товарищи возможно, даже друзья
   Маг кивнул, отвернулся и тут же повернулся обратно. Его глаза оживились.
   – Нам нужно еще кое-что проверить, – внезапно сказал он, возвращаясь к столу и вновь вытаскивая из мешка большую книгу. – Сейчас сейчас
   Виктор заинтересованно смотрел, как переворачиваются хрустящие страницы.
   – Вот! – воскликнул ун-Мусеп, указывая дрожащим пальцем на строчки. – Вот же! Смотрите!
   – Что там? – спросил Антипов, вытягивая шею.
   – «Друг»! – с торжеством произнес маг. – Ваш слуга – не слуга вовсе, а друг! Посмотрите сюда! В книге есть запись «Друг в тюрьме». Видите?! Кто-то раньше уже думал о друге в тюрьме во время неудачного ритуала!
   – Что там сказано? – осведомился Виктор. Он пока не до конца понимал магические заморочки, при которых время чуть ли не шло в другую сторону.
   – Написано не вполне ясно, – признался маг. – «Когда кто-то смотрит на своего друга, то видит себя со стороны. Друг может быть лишен свободы только врагом. Ритуал не будет завершен, пока враг мешает».
   Антипов потрогал переносицу. Ему приходилось решать в прежнем мире разные задачки и головоломки, но эта
   – У меня есть враг? – спросил он. – Да еще такой, который может помешать двум бо большим магам провести ритуал?
   Маг наклонил голову к плечу, вглядываясь в буквы.
   – Вероятно. Так написано. Хотя этой записи, скорее всего, не одна сотня лет
   Виктор обескураженно смотрел то на книгу, то на старика. Что еще за враг такой?
   – Моего слугу в тюрьму посадил барон, мой приемный отец, – сказал Антипов. – «Друг может быть лишен свободы только врагом»… Выходит, барон – враг? Ну, если прямолинейно читать текст.
   – Барон – маг? – спросил ун-Мусеп. – Или состоит в тайной организации? Работает на кого-то?
   – Не маг, – ответил Виктор, морщась. – Он состоит лишь в одной организации – организации укрепления личной власти. Работает на себя ну, еще кое на кого другого. Но этот другой – точно не враг и заинтересован в том, чтобы я стал магом. Барон, кстати, тоже в этом заинтересован.
   – Тогда это не барон, – произнес ун-Мусеп и вдруг поднял морщинистый палец, показывая на потолок. – Конечно, не барон. Он ведь даже не маг тут выше нужно брать, выше. Ваш барон, скорее всего, такая же игрушка в руках судьбы, как и слуга. Наверняка дело обстояло так, что барон не мог не посадить слугу в тюрьму. Тот сделал что-то ужасное?
   Виктор кивнул. Мысли, не имеющие ответа, опять одолевали его. Враг – Зентел? Нет, этот тип сразу навалился бы всеми силами, если бы узнал о существовании истинных богов и скромного жреца. Тогда кто? Остальные могущественные демоны, выдающие себя за богов, были далеко и блюли свою территорию. А немогущественные вряд ли сумели бы что-то сделать. Антипов чувствовал, что далек от верных догадок. Ему в голову пришла лишь одна идея: неведомый враг явно не хочет, чтобы некий Ролт обрел Длань. Или, по крайней мере, не хотел неделю назад. Больше ценных мыслей по этому вопросу не имелось.
   Он вскоре попрощался с магом, собрал свою гвардию воедино (Рикста явственно перепил) и вновь выступил по направлению к замку графини.
   Мысли мучили Виктора. Сначала он думал о неведомом враге, но оттого, что здесь не было даже малейших зацепок, вскоре переключился на размышления о Лябу. В свете недавних событий у Антипова появилась новая версия: девица вовсе не была обыкновенной девушкой, а являлась каким-нибудь демоном. Однако это смелое предположение не могло полностью объяснить произошедшего. Демоны – существа бесплотные, вселяющиеся в людей или создающие себе временные тела (часто – грубо сработанные), но куда же в таком случае подевалось тело? Виктор опять пожалел, что не осмотрел сарая. Вдруг там осталось нечто, во что тело превратилось, когда демон сбежал? С другой стороны, кем были тюремщики? В чем вообще их роль и для чего демон посадил сам себя в клетку? Неужели чтобы позволить храброму воину спасти прекрасную незнакомку? Но Антипов мог с ходу придумать множество менее трудоемких способов знакомства. Например, если бы он встретил на пути девушку, якобы упавшую с лошади и подвернувшую ногу, то был бы вынужден ее подобрать. И никаких подозрительных платьев! История была бы проста и достоверна как слеза.
   Виктор терзался раздумьями вплоть до того момента, когда вдали показался высокий и величавый темно-серый замок. Особенно выделялась одна из башен – самая высокая: ее конструкция была столь необычна, что напоминала спираль. Солнце как раз шло к закату и создавало вокруг замка кровавый ореол. Тайны временно позабылись, их сменило предчувствие нового. Это нормально. Человеку кажется, что он живет полноценной жизнью, только когда новые впечатления заслоняют старые.

Глава 5

   Раздался глухой звук, а разговор стих. Приезжий выждал пару секунд и хотел было опять начать стучать, но его опередили.
   – Кто там? – раздался голос, и створка ворот чуть приоткрылась.
   – Меня зовут Ролт ан-Орреант, – важно ответил воин. – Я прибыл на турнир.
   Створка открылась полностью. За нею обнаружилась троица стражников, одетых в блестящие кольчуги очень хорошего качества.
   – Ваша милость – сын графа? – спросил один из них, высокий и с длинной бородой с проседью, почти достигающей пояса.
   – Нет, сын барона, – ответил воин.
   На лице стражника мелькнуло едва заметное разочарование.
   – Старший сын? – с надеждой спросил он.
   – Лучший, – последовал ответ.
   Разочарование стало отчетливей, но стражник справился с собой.
   – Я – десятник Рекпа, ваша милость, – сообщил он. – В связи с большим количеством участников турнира мы вынуждены уведомить каждого, что замок не в состоянии предоставить привычного комфорта всем, за что ее сиятельство графиня извиняется, но.
   Виктор заставил себя выслушать длинную речь. Желающих было действительно много, и практичная графиня решила их сортировать. Старшие сыновья графов и те, кто стоит выше них по социальной лестнице, селились в наиболее роскошных комнатах замка. Им дозволялось взять с собой до пяти слуг. Младшие сыновья графов и старшие баронов располагались в комнатах поплоше, и сопровождающих у них было меньше. Все остальные ограничивались лишь одним слугой, а их апартаменты Антипову очень хотелось надеяться, что никто не станет выселять кур из привычного им помещения, чтобы разместить вновь прибывшего. Стражник предложил оставить Нарпа и Пестера в деревне неподалеку.
   – Я согласен, десятник. – Виктор решил пока вести себя тихо и осмотреться.
   – Добро пожаловать, ваша милость! – Стражник, поднатужась, широко открыл створку ворот. – Вы найдете господина дворецкого в донжоне. Он разместит вас.
   Антипов взял с собой лишь самое необходимое и вместе с Рикстой въехал во двор. Они двигались по отлично сделанной мостовой, выложенной из черных тщательно подогнанных камней, и разглядывали попадающихся на пути дворян, которых было довольно много. Зрелище оказалось настолько внушительным, что даже бросило тень сомнений на чело всегда уверенного в себе Виктора. Рикста же подливал масла в огонь.
   – Смотрите, какой красавчик, господин! – шептал он, наклоняясь к Антипову и показывая на блондина в мягкой роскошной шляпе с плюмажем, из-под которой виднелись длинные завитые кудри. – А вон еще один! А вон тот-то, вон тот, в доспехах! Вот это здоровяк!
   «Вот так вот, господин Дюма, – мрачно думал Антипов, не забывая вежливо кланяться в ответ на поклоны прохожих, – мне придется сражаться с теми, кто шире меня в плечах раза в полтора, а соревноваться за внимание графини с красавчиками, кто так и просится на обложку какого-нибудь популярного женского журнала в разделе «Секс-символ месяца» или даже года. На них даже плавки можно оставить. А вот полюбуйтесь на тот шкаф почти в сплошных доспехах. Если он их не снимет, то куда я буду бить? А вон еще образчик с физиономией Жана Маре. Да такому ничего и говорить не нужно. Просто выйти и принимать героические или задумчивые позы, а женщины будут сами на шею вешаться. Н-да. Куда меня занесло?»
   Чувства Виктора можно было понять. Он прибыл сюда с двумя целями: добыть меч и завоевать расположение графини. Но теперь, после изучения конкурентов, почувствовал легкое беспокойство за исход предприятия. Конкуренты были на уровне!
   Это беспокойство так взбодрило Антипова, что он собрался действовать незамедлительно. Подъехав ко входу в донжон, Виктор спешился, отдавая поводья подскочившему лакею. Потом помедлил, запустил руку в кошель и извлек серебряную монету.
   – Тебя как зовут? – спросил он у лакея, тощего детины, подстриженного чуть ли не налысо и одетого в ливрею – яркую красно-оранжевую куртку.
   – Нисттеа, – глухим баском произнес тот. Его глаза смешно выпучились, когда он, разом заволновавшись, пытался смотреть в лицо собеседнику, не упуская из виду и монету.
   – Это тебе, Нисттеа. – Виктор царственным жестом вложил деньги прямо в протянутую руку. – Где найти дворецкого?
   – Я сейчас кликну его, господин! – Лакей мгновенно преисполнился рвения.
   – Подожди, не торопись. – Антипов остановил его, а потом, после небольшой паузы, добавил: – Меня зовут Ролт ан-Орреант. Запомнил?
   – Да, ваша милость, – кивнул Нисстеа, выжидательно глядя на доброго гостя.
   – Скажи-ка, братец, а как к тебе относятся приезжие дворяне?
   От необычного вопроса лакей еще больше вытаращил глаза и захлопал белесыми ресницами.
   – Хорошо, ваша милость. Не бьют.
   – Ну а говорят с тобой? Дают деньги за хорошо выполненную работу?
   – Как когда, ваша милость. Редко.
   – А у тебя бывает свободное время, Нисттеа? – Виктор тщательно выговаривал странное имя, чтобы оно отложилось в памяти. – У меня только один слуга, но может понадобиться еще кое-кто для различных поручений. Я хорошо заплачу. Найдется для меня время?
   – Конечно, ваша милость! – Лакей быстро оглянулся, чтобы убедиться, что разговора никто не подслушивает, и это подсказало Виктору, что его слова упали на благодатную почву.
   – Вот и хорошо. Расскажи еще, где найти распорядителя турнира, и ступай. А потом заглядывай ко мне несколько раз в день, чтобы не упустить счастливого случая стать богаче.
   Антипов познакомился с прислугой неспроста. Он рассуждал так: друзей у него тут нет, слишком большое сближение с дворянами опасно, но откуда-то ведь нужно получать информацию. Конечно, Рикста наладит отношения со слугами, но точно такие поручения дадут и дворяне собственным людям. Виктор решил общаться с лакеями напрямик, исключая промежуточное звено. Он ведь не гордый и не спесивый, а приятный во всех отношениях парень, который запоминает имена нужных простолюдинов и хорошо платит. Это было несомненное преимущество по сравнению с остальными претендентами. Жаль, что маленькое. Но Антипов знал, что именно мелочи доставляют врагам крупные неприятности.
   Дворецкий Ракла оказался толстым и вертлявым старичком, одетым в красно-оранжевую куртку. Его шею украшала массивная золотая цепь, к которой был приклепан герб графини – бегущая лисица. Ракла смешно картавил, однако показал недюжинную деловую хватку, отведя Виктора строго в соответствующее его статусу помещение и пресекая всякие поползновения гостя улучшить жилищные условия. Дворецкий сообщил, что здесь много лет никто не жил и уборку произвели только сегодня.
   Этим помещением оказалась комната на первом этаже с небольшим узким окном, двумя лежаками и камином. Оставшись наедине со слугой, Виктор осмотрел каморку с выражением нескрываемого разочарования на лице. Он проверил лежаки на прочность, поворошил стопку дров у камина и уже хотел было высказать Риксте все, что думает о полученных апартаментах, как вдруг нащупал ногой выступ под потрепанным половиком, который когда-то носил гордое имя «ковер».
   – Что это? – спросил Виктор у Риксты. – А ну-ка отойди в сторону.
   Антипов несколькими пинками сдвинул половик и уставился на деревянный люк, украшенный небольшой железной скобой. Там был когда-то замок, который сейчас превратился в ржавую труху.
   – Что это? – повторил несостоявшийся маг. – Помоги-ка.
   Люк сначала не хотел поддаваться – настолько заржавели петли, но затем дрогнул под дружным напором и со скрипом открылся. Виктор увидел деревянную лестницу, ведущую вниз, в черную пустоту. Однако когда он пристально посмотрел туда, ему показалось, что вдали горит огонек.
   – Пошли! – решительно произнес Антипов, пробуя ногой ступени на прочность. – Запри дверь – и проверим, куда ведет этот ход. Может быть, комната не столь безнадежна, как мне показалось вначале.
   – Господин, – сказал Рикста, который не утрачивал осторожности, будучи умеренно пьян, – так ли уж нужно туда лезть? Ведь этот люк был заперт на замок. Неизвестно, что там
   Виктор выпрямился и с досадой посмотрел на слугу.
   – Ты видел дворян-павлинов во дворе? – спросил он. – Да каждый из них спит и видит, как бы наложить руку на наш меч и графиню. Думаешь, у нас есть шансы, если играть по правилам? А люк может вести в какое-нибудь интересное и полезное место, которое мы потом используем с толком.
   Лестница оказалась более-менее устойчивой, и Антипов приступил к спуску, придерживаясь за грубые деревянные перекладины. Он вскоре достиг пола. Высота подземного этажа была около шести метров.
   Виктор начал озираться и заметил полоску света, идущую из-под какой-то двери. Подойдя поближе, Антипов с разочарованием обнаружил, что дверь была прочной, железной и к тому же запертой.
   – Нужно было взять с собой огонь, – недовольно пробурчал он. – Почти ни зги не видно! Дверь можно бы попробовать открыть, но инструменты у Пестера в сумке.
   Наш герой подготовился к путешествию основательно. Он допускал, что, возможно, меч придется элементарно стащить, и запасся не только добрыми советами своих покровителей, но и отмычками.
   Кроме полоски света и освещенного прямоугольника лаза, вокруг было довольно темно. Виктору показалось, что квадратная комната, где он очутился, пуста и лишь запертая дверь представляет интерес. Он уже хотел возвращаться, повернулся, но вдруг услышал шепот, доносящийся сверху:
   – Смотрите, господин. Там, в углу рядом с дверью, что-то лежит.
   Антипов удивился, что Рикста мог что-то разглядеть сверху в такой темноте, но к стене приблизился. Действительно, на полу, почти в самом углу, белел какой-то сверток.
   – Бумага, – сказал Виктор, притрагиваясь к находке и ощупывая ее. – Что ж, посмотрим на свету.
   Он на всякий случай прошелся вдоль стен, больше ничего не обнаружил и резво полез по лестнице наверх.
   – Какой-то план очень старый – произнес Виктор, разворачивая рулон бумаги. – Неужели план замка?!
   Рисунок был исчерчен многочисленными черными линиями и единичными – красными. Красные на первый взгляд шли прямо через стены или внутри стен. Самые жирные линии вели к центральной спиральной башне.
   – Тайные ходы? – спросил Антипов, поднося план поближе к окну. – Если да, то нам повезло. Молодец, Рикста, что увидел!
   – Что увидел? – спросил слуга.
   – Вот этот план, – ответил Виктор, не отрывая взгляд от чертежа. – Что же еще?
   – Увидел, – недоуменно ответил юноша. – Вы с ним вылезли, вот и увидел. С чего это я молодец?
   Теперь Антипов внимательно посмотрел на слугу. Темно-лиловая куртка Риксты перекосилась: пуговицы были застегнуты неправильно. Рыжие волосы торчали вверх, словно он недавно проснулся, проведя ночь на сеновале. От него сильно несло вином.
   – Ты мне сказал об этой бумаге, когда я был внизу? – притворно-добрым голосом спросил Виктор.
   – Нет, ничего не говорил, – не слишком уверенно ответил Рикста.
   Антипов подошел к слуге и взял его за воротник куртки.
   – Чтобы здесь пить не смел! – теперь уже грозным шепотом сказал Виктор. – Узнаю – прибью! Мы здесь для важного дела, и у меня нет времени разбираться с твоими глюками. У тебя уже не в первый раз такое после попойки. Ты так и не вспомнил, что собирался делать в покоях Маресы! Я вместе с ней еле уговорил барона тебя простить. Если напьешься и влипнешь в историю – спасать не буду. А напортачишь – сам удавлю. Понял?
   – Понял-понял. Чего тут не понять! – Рикста испугался неожиданного гнева хозяина и поспешил сменить тему: – Господин, а какая она, графиня Ласана? Правда, что очень красивая? Что все мужчины влюбляются в нее с первого взгляда?
   – Не знаю, как насчет влюбляются, – Виктор встряхнул слугу для профилактики перед тем, как отпустить, – но глядя на весь этот ажиотаж с турниром, можно сказать, что мужчины к ней хорошо относятся.
   – Ну а если она не такая красивая? Вдруг слухи врут? – с облегчением продолжал допытываться Рикста.
   Антипов отмахнулся, возвращаясь к изучению чертежа, но все-таки ответил:
   – Если она некрасивая, то к ней хорошо относятся женщины.

   Графиня Ласана ан-Мереа сидела перед большим серебряным зеркалом, украшенным причудливым узором из переплетенных веток и листьев. Она рассматривала свое лицо в зеркале как что-то привычное, хотя многие мужчины отдали бы все на свете, чтобы видеть его как можно дольше. Мягкие белокурые волосы обрамляли лицо с пухлыми щечками и небольшими алыми губами, не нуждающимися ни в какой помаде. Небольшой прямой нос позволял любоваться Ласаной не только анфас, но и в профиль. Темно-зеленые глаза удивительно гармонировали с бровями, которые были немного темнее, чем волосы.
   – Так что у нас за проблемы, Вирета? – Голос графини был звонким и нежным, хороший поэт мог бы сравнить его с журчанием лесного ручья, а опытный поэт (поднаторевший в лести) запросто заявил бы, что этот самый ручей должен чувствовать себя польщенным таким сравнением.
   Рядом с Ласаной стояла доверенная дама, темноволосая девушка лет двадцати пяти, одетая в роскошное черное платье, которое резко контрастировало с белой ночной сорочкой графини. Вирета принесла тревожные вести и старалась подать их в легкомысленной форме, словно это могло как-то изменить их суть.
   – Ваше сиятельство, нам сообщили, что сюда пожалуют жрецы на время турнира. Вероятно, для того чтобы сразу по его окончании заключить брак вашего сиятельства с каким-то счастливчиком.
   Однако графиня не оценила шутки.
   – Жрецы? Какие жрецы? – переспросила она. – Зачем они? У меня ведь есть собственный.
   – Его благочестие верховный жрец Ларант отрядил к нам очень высокопоставленного священника со свитой. Он прислал письмо, в котором сообщает, что распорядился проверять все без исключения турниры и мероприятия. Он опасается, что какой-то знаменитый преступник может почтить нас своим вниманием.
   – Преступник? Что за преступник? – Ласана слегка наморщила чистый и высокий лоб.
   – Неизвестно, ваше сиятельство. Этот турнир – большое событие, мало ли кто к нам заявится. Но вопрос в том, где мы разместим жрецов. Все комнаты заняты, а священники высокопоставленные. Их нужно поселить хорошо.
   – Неужели ничего нет? – Упоминание о преступнике быстро вылетело у графини из головы. Она была слишком озабочена насущными проблемами: ведь даже представить не могла, что ее скромный турнир привлечет столько претендентов на приз.
   – Нет, – покачала головой Вирета. – Кого-то придется потеснить.
   – Только не Женара! Он ведь старший сын соседнего графа, и к тому же отличный боец.
   – Я знаю, что вашему сиятельству он нравится, – улыбнулась дама.
   – Конечно, нравится. Он и кое-кто еще. За такими точно будешь как за каменной стеной. Ты знаешь, что это нам сейчас очень нужно. Король мне опять угрожал.
   Вирета тихо вздохнула. Она догадывалась, о чем говорит госпожа. Год назад скончался отец Ласаны (а перед ним по несчастливому стечению обстоятельств умерли все остальные мужчины рода ан-Мереа), и на совсем юную девушку, единственную наследницу, свалился ворох забот о землях. Возможно, графиня и справилась бы со всем сама, если бы не ее двоюродный дядя Гийор ан-Труе. Он воспользовался смертью родственников и решил проверить, как будет смотреться графский венец на его лысоватой голове. Для осуществления мечты надо было всего ничего – убедить короля в том, что если Ласана в ближайшем будущем не выйдет замуж, то нужно забрать ее земли и передать ему, Гийору. Единоличное управление графством женщиной традиционно было невозможно. Ласана и так продержалась целый год, отбиваясь от нападок дяди. Неудивительно, что девушка искала сильного защитника.
   – Ваше сиятельство, ходят слухи, что к нам со дня на день пожалует сам Менел, – выложила дама вторую сногсшибательную новость. – Его тоже придется где-то размещать.
   – Что, тот самый? – с недоверием переспросила графиня.
   – Да.
   – О котором говорят, что он – сын бога? Герой?
   – Да, ваше сиятельство. Непобедимый Менел, который даже не носит ресстра. Вы ведь слышали об этом? Никто не знает, сын ли он кого-то из богов на самом деле, но магия не оказывает на него никакого влияния. Поговаривают, что и боги с ним мало что могут сделать.
   Графиня слабо улыбнулась. Она еще не решила, как отнестись к этой новости. Если сюда заявится настоящий герой, то исход турнира будет предрешен.
   – А ты добавила вновь прибывших к списку? Ничего не напутала? – Ласана подумала, что разбираться с проблемами нужно по мере их поступления. Менела ведь еще нет в замке.
   – Как можно, ваше сиятельство! – возмутилась Вирета. – Все как мы договаривались. Знатные занимают верхние строчки, а знатные и сильные – еще выше. Но список разросся. Я предлагаю больше не включать в него провинциальных дворянчиков.
   Ласана была очень практичной девушкой. У нее склонность к этому проявилась с детства, а последний год развил и укрепил столь похвальное качество. Графиня решила подойти к процессу отбора женихов рационально и завела список. В нем основные претенденты были на самом верху и могли двигаться вверх и вниз. Очень удобно.
   – Может быть, ты и права. Слишком много кандидатов, – согласилась графиня. – А что, уже кто-то не вошел в список?
   – Да, ваше сиятельство. Но только один. Я решила не добавлять нищих дворянчиков только сегодня.
   – Один? Кто же он, этот невезучий человек?
   – Некий Ролт ан-Орреант, младший сын какого-то барона. Я его видела. Одет так себе, доспехи неплохие, но это, пожалуй, все, что у него есть. Даже слуга – мальчишка. Об этом Ролте никто не знает. Птица низкого полета. На такого жаль тратить время.
   Ласана посмотрела на свои тонкие и ухоженные руки. Она старалась быть непредвзятой, но Вирета права. Зачем нужны никому не известные дворянчики?
   – Сыновей баронов перестанем вносить в список с завтрашнего дня, – распорядилась графиня. – Так что добавь этого Ролта. Это будет справедливо, но помести его в самый конец. Только там ему место.

Глава 6

   Антипова почти не терзали угрызения совести по поводу того, что он собирался обманом заполучить меч. Он понимал, что все участники турнира – верные сторонники Зентела, а следовательно, потенциальные враги. С этой же точки зрения следовало рассматривать и графиню. Виктор вновь чувствовал себя диверсантом в тылу противника.
   Нюх безошибочно привел Антипова на площадку для тренировок. Приближалось время большого ужина, солнце совсем село, а площадка была освещена светом многочисленных факелов.
   Там толпился народ. Некоторые фехтовали друг с другом, а иные просто наблюдали. Когда Виктор увидел это, он подумал о том, что если бы подобного места не существовало, его следовало бы немедленно ввести в обиход. Ведь что может дать информацию о противниках новичку? Только наблюдение за ними. Возможно, остальные дворяне знали друг друга, догадывались о сильных и слабых сторонах, но Антипов вообще в первый раз лицезрел большинство присутствующих. Сейчас он боролся с желанием раздобыть бумагу, чтобы тут же записывать достоинства и недостатки потенциальных конкурентов.
   Турнир должен был состоять из состязаний нескольких видов. Сюда относились индивидуальные пешие соревнования с мечом и щитом, мечом без щита, двуручным копьем, копьем и щитом, а также классические конные соревнования с копьем. Индивидуальных видов было ровно пять. В каждом из них выявлялось два победителя, обладателя первого и второго места, которым вручались большие (золотые) и малые (серебряные) кольца. После того как эти пять состязаний будут завершены, назначалось последнее, групповое – ристалище. В нем две команды противостояли друг другу, ведомые лидерами. Участникам, проявившим себя, тоже вручались кольца. Затем количество полученных наград подсчитывалось, и выявлялся абсолютный победитель.
   Антипов быстро нашел того верзилу, которого окрестил Жаном Маре. Этот тип был лучшим из всех. Он вращал затупленный меч, отбросив щит, и натиск соперников разбивался о черные доспехи. К нему выстроилась очередь из шести-семи дворян, и проигравшие становились в ее конец. Получался какой-то круговорот. Виктор за последнее время приобрел отличный опыт: с ним занимался весь командный состав баронской рати и даже приглашенные учителя, но нашего героя грызли сомнения, что он справится с Жаном Маре. Честным путем, конечно, не справится.
   Слева от Антипова на изящной скамье с тонкими ножками сидел блондин с подкрашенными черными усами и в роскошной фиолетовой шляпе. Он что-то диктовал человеку в простой одежде, услужливо наклонившемуся к нему. Тот записывал сказанное на большом листе – то ли бумажном, то ли пергаментном, свернутом в трубочку.
   «Это – шпион, господин Зорге, – безошибочно определил Виктор. – Пока великан сражается и демонстрирует всем свое недюжинное умение, владелец фиолетовой шляпы внимательно наблюдает за остальными. Вон как зыркает в мою сторону. Видимо, хочет знать, что я собой представляю. Наверное, умный тип. И богатый. Опасное сочетание. Ну ладно, разберемся потом, чего у него больше – ума или богатства».
   Антипов посмотрел направо и увидел молодого мужчину в кожаной куртке, расшитой серебром, почти юнца, который стоял, как и он, прислонившись к одной из статуй. Незнакомцу совершенно нечего было делать, судя по тому как он равнодушно поглядывал по сторонам. Либо военные забавы не интересовали его, либо он уже знал, чего ожидать от всех присутствующих. Помедлив, Виктор напустил на себя самый любезный вид и направился к соседу.
   – Добрый вечер, – сказал он с легкой вежливой улыбкой и небольшим поклоном. – Меня зовут Ролт ан-Орреант. Отличная погода, не правда ли?
   – Приветствую. – Незнакомец поклонился в ответ. – Я – Ипика ан-Фадор. Погода хороша, но лучше бы начался дождь. Тогда мой брат Анкелм, наследный барон ан-Фадор, успокоился бы, перестал скакать с мечом, и мы пошли бы в дом.
   Антипов улыбнулся шире. Ему понравилось и происхождение собеседника, и его ответ. Нужно было развивать успех.
   – Вы правы, нам тут только дождя и не хватает, – ответствовал Виктор. – Вы вместе с вашим братом решили принять участие в турнире?
   – Он решил все за меня, – рассмеялся Ипика, показав белые крупные зубы. Его смех был заразительным и искренним. – Знаете, я всегда гордился им, но вдруг понял, как он наивен. Вы только посмотрите на этих особенно на барона ан-Суа! Разве у кого-то есть шансы против него?
   Виктор догадался, что собеседник имеет в виду великана в черных доспехах.
   – А если сюда прибудет Менел, как говорят, – энергично продолжал Ипика, – то можно на турнир даже не приходить!
   – Вы тут знаете всех? – спросил Антипов. – Я-то совсем ни с кем не знаком.
   – Тут половина моих соседей, – поспешно ответил разговорчивый юноша. – А другая половина – постоянные участники турниров. Я с ними познакомился еще с прошлой зимы, когда впервые принимал участие в состязании мечников. Вылетел с треском. А вы тоже решили попытать счастья?
   – Что вы, только не счастья. Мне постоянно не везет, – сообщил Виктор. – Если бы этот турнир был на удачливость, я бы даже до него, наверное, не доехал. С лошадью бы что-нибудь случилось или со мной в пути.
   – А что же, выходит, что вы – замечательный боец? – широко раскрыв глаза, спросил Ипика.
   – Вовсе нет, – отверг лестное предположение Антипов. – Боец так себе.
   – Тогда как вы собираетесь выигрывать в турнире? – удивился юноша. – Или не собираетесь? Приехали просто чтобы принять участие?
   – Конечно, собираюсь. – Виктор говорил серьезным тоном. – Но я подумал, а вдруг здесь фехтовальщикам сильнее меня будет везти меньше, чем мне, а те, кому везет больше, окажутся фехтовальщиками слабее, чем я?
   Ипика наморщил лоб, пытаясь понять столь странную логику, а потом вновь рассмеялся.
   – Да вы шутник, господин ан-Орреант! – воскликнул он.
   – Можно просто Ролт, – сказал Виктор, чувствуя, что дело двигается в нужном направлении.
   – А меня называйте просто Ипика! – подтвердил юноша предположения коварного Антипова.
   – А кто это сидит на скамье в фиолетовой шляпе? – Виктор сразу решил воспользоваться налаживающимися отношениями.
   – О, это Женар, старший сын графа ан-Котеа. Говорят, что к нему наша хозяйка благоволит. А еще он немного нечестно ведет себя на турнирах. Не то чтобы жульничает, но судьи ему подсуживают. Все спорные удары трактуются в его пользу. Вроде и урона чести нет, но все же как-то неприлично это все. А боец он неплохой. И к турнирам очень хорошо готовится, собирает мельчайшие сведения о каждом участнике.
   – Я не люблю нечестных людей, – доверительно сообщил Виктор, почувствовавший серьезного соперника в лице Женара. – Хитрость противна моей щепетильной натуре!
   В целях укрепления намечающейся дружбы Антипов немного пофехтовал с Ипикой. Виктор даже не ожидал, что когда возьмет щит и турнирный затупленный меч, это вызовет такой всплеск внимания со стороны всех присутствующих. Он видел, как соседи по полю косились на него, а графский сынок, сидя на скамье, откровенно и пристально рассматривал. Но молодой воин был не лыком шит. Представитель замка Орреант быстро определил, что уровень Ипики – добротный середнячок, примерно между Нарпом и десятником Нурией. Антипов не стал раскрывать своих способностей в полной мере, а решил действовать точь-в-точь как Нурия. Стиль десятника он прочувствовал всем телом в свое время.
   Вскоре внимание окружающих ослабло. Виктор не показал ничего выдающегося, но стабильно выигрывал две трети схваток у своего юного противника. Мужчина, сидящий на скамье, следил за новичком дольше всех, но в конце концов отвернулся. Антипов мог вздохнуть с облегчением – его не сочли серьезным противником, и до начала соревнований можно не опасаться подвохов.
   Он постарался наладить отношения с новым знакомым и преуспел. Сверстников Ипики тут не имелось, а умудренные опытом бойцы не хотели тратить времени на общение с почти мальчишкой. Младший сын барона ан-Фадора изнемогал от безделья и болтал, болтал, болтал Виктор же был само внимание и жалел лишь о том, что у него нет с собой компьютера, чтобы создать базу данных и классифицировать участников по их достоинствам и недостаткам. Информация лилась не просто дождем, а тропическим ливнем.
   Когда луна перестала быть розовой, стала яркой и красной, дворяне закончили тренировку. С некоторых пор даже напоминание о луне вызывало смятение мыслей у Антипова. Он старался не думать об этом и по ночам не смотреть на небо. Сейчас Виктор шагал вдоль стены замка в обществе Ипики и вел неспешный разговор. Юноша продолжал рассказывать об участниках, но голова Антипова уже шла кругом.
   – Ролт, а не хотите ли взглянуть на этот меч? – внезапно спросил юноша, проходя мимо одной из стен донжона. – Он должен быть где-то поблизости. Вон за тем окном или за этим. Нет, за тем! Точно за тем!
   – О каком мече вы говорите? – рассеянно поинтересовался Виктор, пытающийся запомнить только что полученные сведения, гласящие, что барон ан-Крата был специалистом по фехтованию мечом, но без щита, а барон ан-Крета прославился в боях с копьем. Оба имени безнадежно путались.
   – Как о каком? О призовом! – Темные глаза Ипики горели то ли в свете чадящих факелов, то ли от предвкушения незабываемого зрелища. – Его перенесли сюда из кладовых Спиральной башни! Вы знаете, что в эту башню вход заказан? Там библиотека, какие-то склады много чего, но графиня не открыла входа в нее даже при таком количестве участников турнира. О как бы я хотел взглянуть хоть одним глазком, что там! Болтают ведь всякое Так хотите посмотреть на меч, господин ан-Орреант?
   Конечно, Антипов очень хотел посмотреть.
   – А чего в нем интересного? – спросил он как бы равнодушным тоном. – Или нам дадут его подержать в руках?
   – Не дадут, – мотнул головой юноша. – Точно не дадут. Брат говорил, что меч лежит в железном решетчатом ящике, который заперт на замок. Но может быть, если мы заглянем в окно, что-нибудь увидим? Я слышал, что его лезвие блестит ярче зеркала!
   – Так темно же, – резонно возразил Виктор. – Скоро вообще стемнеет.
   – Ну а вдруг увидим? – продолжал настаивать Ипика. – Мы ведь одним глазком! Да и окно рядом. Заглянем, и все.
   Они находились на пустынной части замка между зданием донжона и внутренней стеной. Там проходила дорожка из черного камня, которая местами почти утопала в давно не стриженной высокой траве.
   – Ну, посмотрим, если вы так хотите., – Антипов изо всех сил старался скрыть заинтересованность. – Где окно?
   – Да вот. – Ипика показал на черный прямоугольник в каменной стене, нижняя часть которого располагалась на высоте человеческого роста.
   – Тут подсаживать надо. Иначе не достать. – Виктор сразу же оценил объем работ. – Да и не видно ничего. Может, завтра утром?
   – Но мы же здесь, Ролт! Заглянем, а?
   – Ладно. Только вы полезете, а я вас подсажу. – Антипов решил пропустить приятеля вперед. Так будет лучше.
   Они подошли к окну поближе, юноша попытался подтянуться самостоятельно, схватившись пальцами за нишу, но из этого ничего не вышло. Руки скользили, а ноги не находили опоры в тщательно подогнанных камнях.
   Виктор сцепил кисти в «замок», Ипика встал туда одной ногой, распрямился и наконец за что-то ухватился.
   – Окно не заперто! – горячо зашептал он. – Похоже, щеколда поломалась.
   Антипов уже знал, что в графском замке в некоторых местах имеются самые настоящие рамы. На первом этаже к этим рамам были приделаны железные решетки, плотно прилегающие к стеклам. Если окно открывалось, то и решетка открывалась вместе с ним.
   Ипика ловко взобрался на окно и, бормоча себе под нос, что отсюда ничего не видно, шмыгнул в комнату. Виктор остался снаружи. Он не ожидал от приятеля такой прыти и пытался лихорадочно сообразить, что делать. Если Ипика действительно доберется до меча, то это – одно, но если его там поймают – это совсем другое. Виктор не хотел полагаться на волю случая. Риск должен быть оправдан и просчитан.
   Тем временем неугомонный Ипика уже пробирался по комнате. Виктор слышал шепот юнца, который сетовал на то, что по-прежнему плохо видно, что какие-то тумбочки мешают нормально идти, большая кровать занимает слишком много места, а сундук вовсе не решетчатый.
   В голову Антипова закралось смутное подозрение, что в том месте, где хранится такой меч, никаких кроватей быть не должно. Но потом он отверг эту идею, предположив, что артефакт находится в одной из спален. От размышлений его отвлек громкий шепот Ипики.
   – Ролт! – шипел тот изо всех сил. – Ролт! Помогите! У меня тут неприятность!
   – Что случилось? – спросил Виктор, старательно вглядываясь во тьму, хотя точно знал, что ничего там не увидит: слишком высоко.
   – Я застрял, Ролт! Палец застрял!
   «Приехали, господин Достоевский, – с раздражением подумал Антипов. – Наказание уже есть, теперь дело за преступлением».
   – Как застрял? Где?
   – В сундуке, Ролт! Я его сунул в замочную скважину, думал, открою, посмотрю.
   Виктор тяжело вздохнул. Ситуация развивалась не по плану. Спасти Ипику и в случае чего оказаться пойманным за компанию? Или не спасать, но тогда Ипику точно поймают. А что он скажет? Выдаст сообщника или нет? Да и бросать как-то неприлично
   – Сейчас, подождите. Постараюсь залезть, – буркнул Антипов, примериваясь к стене.
   Он подпрыгнул и, пользуясь тем, что его рост выше Ипики, а окно уже распахнуто, сумел сразу же ухватиться за раму. Подтянулся, кряхтя, и втиснул свое тело в узкий проем. Скользнул внутрь комнаты и оказался на полу, покрытом толстым и мягким ковром. Виктор немного постоял у окна, чтобы позволить глазам привыкнуть к темноте, и вскоре обнаружил огромную кровать под балдахином. В углу комнаты рядом с большим сундуком уныло сидел Ипика.
   – Это чья-то спальня, – шепнул Антипов, двигаясь к страдальцу мимо зеркала над столиком с изогнутыми ножками. – Женская спальня, наверное. Что там у вас?
   – Вот… – Было очень плохо видно, но Виктору удалось рассмотреть, что палец юноши погружен в сундук.
   Воин на ощупь определил, что там находится замочная скважина стандартных размеров для людей, увлекающихся гигантоманией.
   – Как вас угораздило? Зачем туда пальцы совать? – Антипов не пытался скрыть недовольного тона.
   – Я же посмотреть хотел, – начал оправдываться Ипика. – У моего отца есть похожий сундук. Если туда засунуть палец и согнуть, то можно поддеть самым его кончиком замок. Я так часто делал еще в детстве.
   – Понятно. Смотреть больше ни на что не будем, – безапелляционно заявил Виктор. – Сейчас я вас освобожу – и на выход.
   Юноша кивнул соглашаясь.
   Антипов зашарил по одной из небольших полок, приделанных к стене на высоте пары метров. Эта была пуста, он перешел к следующей и обнаружил то, что искал, – масляную лампу. Взяв ее в руки, Виктор капнул немного масла на палец Ипики, действуя больше на ощупь, чем видя, что делает.
   – Попробуйте сейчас, – прошептал он. – Подвигайте там пальцем и тащите!
   Юноша дернулся и с радостным вдохом освободился.
   – Все! К окну! – сказал Антипов, ставя лампу на место.
   Ипика пошел вперед по направлению к прямоугольнику окна, казавшемуся даже ярким на фоне неосвещенной комнаты. Виктор уже предвкушал, что сейчас они выберутся, и это неожиданное приключение, заставившее его понервничать, наконец завершится. Интересно, что сказал бы Кеаль, если бы ему сообщили, что его лучший последователь бездарно схвачен за попытку украсть призовой меч? Даже стыдно так попадаться.
   Юноша уже взобрался на окно и, свешивая ноги вниз, неожиданно произнес:
   – Простите, Ролт, но я сейчас лишь сообразил. Это – другая сторона.
   – Другая сторона чего? – нетерпеливо осведомился Виктор.
   – Замка! Меч не тут, а там. Здесь ничего нет!
   Антипов только собрался с присущей ему вежливостью и тактом высказать все, что он думает о способностях собеседника к ориентации в пространстве, а также о том, куда мужчине пристало совать пальцы, а куда – нет, как вдруг раздался подозрительный шум. Он весьма напоминал звук открывающейся двери, ведущей в эту комнату.
   – Быстрее, Ипика! – прошептал Виктор, впадая в легкую панику. Его, конечно, уже утешала мысль, что меча тут нет, но ведь это мало что значило, потому что здесь есть он, Антипов. В спальне незнакомой женщины, с никому не ясными намерениями по отношению к ее имуществу или к ней самой. Даже самому себе не ясными.
   Но юноша, как назло, замешкался. Дверной замок уже грохотал вовсю. Им не пользовались, должно быть, целую вечность.
   Виктор с ужасом понял простую вещь: он не успевает. Сейчас Ипика спрыгнет, а потом, буквально через секунду, распахнется дверь. Антипов не стал особенно раздумывать, а, отшатнувшись от окна, пригнувшись, нырнул под кровать, моля Ареса и Кеаля вместе взятых, чтобы его никто не услышал. Возможно, что какой-нибудь бог дверей и замков по ошибке принял эту мольбу на свой счет, но дверь распахнулась с таким скрипом, что Виктор ощутил огромное облегчение. Услышать что-либо происходящее в комнате было невозможно.
   Тут же комната наполнилась светом. Антипов, скосив глаза в щель между покрывалом и полом, заметил нижние края двух длинных юбок. Одна юбка, голубая, отошла к зеркалу и остановилась там, а другая, черная, перемещалась по комнате, видимо, зажигая лампы, – становилось все светлее и светлее.
   – Нужно здесь все починить, – раздался высокий и приятный голосок. – Дверь скрипит, а окно сломано. Распорядись, Вирета.
   – Ваше сиятельство пожертвовали собой, когда отдали свои комнаты жрецам, – последовал ответ, произнесенный тоже неплохим голосом, но уступающим по звонкости первому. – Слуги еще не успели все сделать. Я их потороплю.
   – Жрецы прибывают завтра утром?
   – Да, госпожа. Очень хочется, чтобы они побыстрее схватили того, кого ищут, и убирались восвояси. Здесь ведь и без них тесно.
   Виктор почувствовал, что по его лбу заструился пот. Он сразу же понял, что жрецы – это неспроста. Особенно такие жрецы, которым графиня отдала свои комнаты. И кого они ищут, спрашивается? За точный ответ на этот вопрос Антипов был готов отдать все, что у него есть из честно нажитого имущества (все пять медяков).
   Голубая юбка вновь начала двигаться. Она отдалилась от столика и упала на пол. Виктор увидел пару прекраснейших белых ножек, которые вышли сначала из лежащего платья, а потом сбросили изящные синие туфли.
   – Мне нужно переодеться к ужину, – сказал первый голос, очевидно принадлежащий графине.
   – Еще не все платья доставлены, ваше сиятельство. Здесь только шесть.
   Антипов заметил, как дверцы большого шкафа, стоящего напротив сундука, распахнулись.
   – Не могу выбрать, что надеть. – Графиня села на край кровати менее чем в метре от головы Виктора. Если бы он решился, то мог бы протянуть руку и дотронуться до обнаженных тонких щиколоток. И, без сомнения, ему этого очень хотелось. – Знаешь, Вирета, нам придется тяжело. Эти мужчины их слишком много. И они говорят не то, совсем не то!
   – Вашему сиятельству не нравятся кавалеры? – спросила Вирета. – Мне кажется, что среди них есть весьма сильные и достойные.
   – Сильные – это точно, – с иронией в голосе ответила Ласана. – И их достоинство лишь в этом. Ты думаешь, почему я отличаю Женара? Он ведь умный человек. Но и здесь нет гарантий.
   – Каких гарантий, госпожа?
   – Во что превратится наша с тобой жизнь, Вирета, после моего замужества? Как ты считаешь? Я буду рожать детей и следить за замком, а муж – играть в кости, проводить время на охоте и иногда с кем-нибудь воевать. Пышные приемы, которые мы сейчас устраиваем, станут редкими событиями. Деньги графства пойдут в первую очередь на забавы мужчины, а уж потом на благо самого графства. И только жалкие крохи перепадут нам с тобой. Сейчас при моем дворе живут шесть поэтов и менестрелей. Я лично слежу, чтобы деревни при замке не бедствовали. Но это все изменится, ты понимаешь?
   – Но ваше сиятельство сами решили выбрать лучшего воина. Конечно, он будет тратить деньги прежде всего на солдат.
   – А кого же мне еще выбирать, Вирета, с таким-то дядей? Вот если бы нашелся человек верный, сильный и проницательный, который сказал бы так: «Госпожа, я обо всем позабочусь сам. Удвою за год доходы графства, чтобы вы лично и опекаемые вами люди ни в чем не нуждались». Вот тогда бы я сразу вышла за него.
   Виктор в который раз за сегодняшний день испытал непреодолимое желание законспектировать полученную информацию.
   – Увы, госпожа, настоящие мужчины перевелись.
   – Они никогда и не рождались, Вирета. Мы смотрим на мужчину через девичьи мечты и называем его настоящим, если он нам подходит. И как разочаровываемся, когда обнаруживаем малейшее отличие! Настоящий мужчина на самом деле представляет собой ходячее собрание женских грез. Это же смешно. Будем практичными – нужно иметь дело с теми, кто существует в реальности.
   «Однако, господин Ницше, графиня-то жжет, – подумал Антипов. – Любопытственный экземпляр. И икры просто замечательные».
   – Помнишь, недавно один из моих менестрелей посвятил мне песенку с таким припевом: «Ах, если бы здесь сейчас же появился мужчина, на которого я могу положиться во всем»? – продолжала графиня, снимая оставшиеся на ней предметы туалета, судя по тому, как ноги поочередно поднялись и опустились обратно. – Очень своевременная песенка, и там нет ни слова о настоящих мужчинах! Однако я замерзла. Пусть принесут еще другие платья, Вирета. Нужен больший выбор.
   – Я распоряжусь, госпожа. – Черная юбка подошла к двери. – Сейчас кликну служанок, они доставят всю одежду, а также тут немного приберут, пока вы будете одеваться. А потом, когда мы уйдем на ужин, кто-нибудь починит дверь и окно.
   «Кажется, пора сматываться. – Мысль Антипова была проста как кусок стекла. – Если сюда придут служанки, то непременно меня обнаружат. И что хуже – опознают. И тогда возникнет вопрос – что я делаю под кроватью графини? И вряд ли поверят в то, что я просто из чувства сострадания помог почти незнакомому мне человеку вытащить палец из замка».
   Дверь со скрипом открылась и захлопнулась. Графиня осталась одна, а Виктор судорожно перебирал возможности побега. Ласана встала с кровати и отошла в дальний угол комнаты, к сундуку, в результате чего воин сумел увидеть не только ножки, но и то, что было сразу над ними. Зрелище привело его в восторг, он даже на мгновение перестал нервничать, сконцентрировавшись на ощущениях в нижней части своего тела.
   Однако Антипов сумел взять себя в руки, решив быть стойким несмотря ни на что.
   «Да, графиня хороша, – подумал он. – Но я ведь наверняка видел и получше! Например эта как ее ну та, которая застраховала свой зад на миллион он потом раздался вширь в два раза и стал, наверное, стоить два миллиона тьфу! Если бы я был миллионером, то дал бы миллионов пять за каждую Ласанину ягодицу. А это – сразу место в Книге рекордов Гиннесса! О черт, опять я не о том думаю».
   Виктор попытался переключиться на более нейтральную тему. Он вспомнил о том, что у него есть загадочный враг неизвестного происхождения. Это сразу же помогло.
   Антипов проанализировал обстановку. Он даже потянулся к свисающему покрывалу, проверяя, можно ли его быстро сдернуть с кровати. Выходило, что да, можно.
   Графиня отворила ключом сундук и со стуком откинула крышку. Она все еще стояла спиной к Виктору, и тот решил, что пришло время действовать.
   «Ах, если бы здесь сейчас же появился мужчина, на которого я могу положиться во всем», – очень музыкально запела Ласана.
   В эту же секунду из-под кровати выкатился Антипов, который, не останавливаясь, заворачивался с головой в желтое покрывало, снимая его с кровати. Графиня, услышав шум, обернулась и пронзительно закричала. Виктор не стал задерживаться в комнате. Покрывало кое-как пропускало свет, воин шагнул к окну, нащупал раму, распахнул и вывалился наружу, сопровождаемый удивительно звонким и мелодичным криком. Если бы он позволил графине закончить припев, то узнал бы, что мужчина из песни, «на которого можно положиться», тоже не стал задерживаться, а побежал выполнять работу на благо замка.

Глава 7

   Антипов ворвался в свою каморку и сразу же скинул темно-желтые башмаки.
   – Выбрось их, – сказал он сонному Риксте, которого разбудил. – Выбрось так, чтобы никто не заметил.
   Виктору расставаться с обувью не хотелось: башмаки были удобны и легки. Но, увы, их видела графиня во время бегства нашего героя через окно.
   – Хотя постой, – внезапно добавил Антипов. – Не выбрасывай, а спрячь где-нибудь. Может, пригодятся
   Он уже вошел в ритм жизни в графском замке. Женар и ан-Суа произвели на Виктора сильное впечатление. Но он сдаваться не собирался. Чтобы одолеть этих двоих, нужно собрать все силы, предельно сконцентрироваться. А значит, ничто не должно пропадать зря!
   – Теперь давай карту, – сказал Антипов слуге. – Я уже примерно знаю, где находится меч, нужно взглянуть, нет ли чего на карте.
   Рикста, который все время с момента происшествия с подвалом просидел под домашним арестом, уныло потянулся за мешком. Хозяин собственноручно спрятал карту туда. Слуга развязал мешок, пошарил в нем рукой, а потом высыпал все содержимое на кровать. Карты не было.
   – Что такое? – встревожился Виктор. – Ты перекладывал вещи?
   – Нет, – мотнул печальной рыжей головой Рикста.
   – Выходил?!
   – Нет, – слуга смотрел недоумевающе. – Никуда не выходил, господин. Все время сидел тут.
   Виктор поначалу не стал беспокоиться. Он уже знал, что на карте изображен замок графини, и находил ее очень полезной, особенно с обозначенными секретными переходами (если, конечно, это на самом деле переходы). Молодой гость Ласаны скрупулезно и тщательно проверил все свои вещи и заставил Риксту заглянуть под кровати и в камин. Карты не было. Виктор даже взял лучину и спустился в подвал, но там, кроме голых стены и двери, ведущей неизвестно куда, тоже ничего не было. Ценная находка исчезла бесследно.
   Антипов был озадачен. Как здравомыслящий человек, он подозревал рассеянность слуги, хотя Рикста клялся и божился, что из комнаты не выходил, к карте не притрагивался и вообще спокойно спал, пока хозяин отсутствовал. Впрочем, заниматься дальнейшим выяснением произошедшего Виктору было недосуг – первый ужин в обществе графини вот-вот должен начаться.
   – Вот что, – сказал он Риксте, остановившись уже на пороге. – Карту мы еще раз поищем потом. Если никто не заходил сюда во время твоего сна, то не знаю, что и думать. Ты запомнил хоть что-то из начерченного на ней? Где были красные знаки? Нет? Печально. Я запомнил лишь один ход: он был выделен самыми жирными линиями, вел в спиральную башню Ну ладно. Ты пока раздобудь варсету – она мне понадобится после ужина. Поговори с музыкантами, живущими при замке. За умеренную плату они на время дадут инструмент.
   После ужина насыщенная программа этого дня не заканчивалась. Ипика рассказал, что ожидалось исполнение серенад, и Виктор, жалея о том, что его собственная варсета поломалась, удалился, изображая нечто вроде распевки. Сочное эхо его голоса отражалось от стен коридора. Слушателей, к счастью, не было. За время, прошедшее с того момента, как Антипов обнаружил у себя замечательный бас, его голос окреп еще больше. Сказались тренировки, которым Виктор уделял значительную часть свободного времени.
   Вскоре певец (который к тому времени уже прекратил свои вокальные упражнения) остановился перед входом в трапезный зал. Там уже бурлила толпа. Дворяне вежливо раскланивались друг с другом и общим потоком вливались в большие деревянные двустворчатые двери, украшенные барельефами, изображающими лисиц.
   Молодой воин едва вошел в просторное помещение и не успел даже оглядеться, как чья-то рука тронула его за рукав. Повернувшись, Антипов увидел Ипику, который с заговорщицким видом манил его в сторону. Виктор быстро осмотрелся, заметив огромный стол посредине зала, стены, выложенные белой плиткой, потолок с лепниной и высокие окна.
   – Что там случилось, Ролт? – нервно спросил Ипика, оглядываясь по сторонам. – Вы удачно выбрались?
   – Не совсем, – тихо ответил Антипов. – Меня чуть не поймали. Знаете, с вас причитается.
   – Понимаю, – кивнул юноша. – Но вы ведь никому не расскажете?
   – Нет, – покачал головой Виктор. Он догадывался, что сообщение о пальце дворянина, застрявшем в чужом сундуке, может сильно повредить репутации этого самого дворянина. Ипика был как никто заинтересован в сохранении тайны.
   – А чья эта спальня-то? – полюбопытствовал успокоенный юноша.
   – Одной очень высокопоставленной особы, – ответил Антипов. – Положение этой особы настолько высоко, что она даже не заметила меня, лежащего на полу.
   – У некоторых дворян слишком развито чувство гордости, – с рьяным осуждением, свойственным молодости, заметил Ипика. – Они привыкли смотреть всегда наверх.
   – Данной особе есть чем похвастаться и без титула, – хмыкнул Виктор. – Но пойдем садиться. Где тут наши места?
   – Нужно спросить у дворецкого. Он все знает, – отозвался юноша.
   Однако поговорить с дворецким не удалось. Дело в том, что бедный толстый и лысый человечек пребывал меж двух огней, а именно – рассерженных барона ан-Суа и графского сынка ан-Котеа. Первый, одетый, видимо, в традиционный черный костюм, взирал с надменной и подчеркнуто равнодушной миной на соперника, Женара. Тот же, в вызывающе дорогом красно-золотом наряде, покраснел от гнева под стать своей одежде, но стоял с таким видом, словно решил умереть на месте, но не отступить ни на шаг. Дворецкий суетливо заглядывал в глаза то одному, то другому, что-то бормотал, увещевал, но его старания не приводили ни к чему. Соперники бросали Ракле слова сквозь зубы, а сами соревновались то ли в оскорблениях, то ли в остроумии. Виктор не смог этого понять сразу, находясь на значительном расстоянии и не слыша точных выражений.
   – Ссорятся из-за места, – прошептал Ипика, находящийся рядом.
   Все в зале стихло. Дворяне, прежде непринужденно прогуливающиеся или уже успевшие усесться на предназначенные им сиденья, больше не говорили с соседями, не печатали шага, привлекая внимание к своим расшитым чуть ли не драгоценными камнями туфлям, не поигрывали блестящими эфесами коротких парадных мечей, а изо всех сил прислушивались. Обстановка накалялась буквально по секундам.
   Женар схватился за свой меч и сделал такое движение, словно собирался вытащить его. Дворецкий всплеснул руками и что-то забормотал с новой силой, а лицо ан-Суа озарила презрительная улыбка.
   – Сейчас начнется. – Ипика вновь прокомментировал очевидное.
   Ан-Котеа что-то сказал сопернику, тот ответил, графский сынок, похоже, не остался в долгу, потому что губы ан-Суа искривились, и это уже не походило на улыбку. Он раздраженно показал головой в сторону двери, Женар кивнул, цвет его лица поменялся с красного на мертвенно-бледный, и ан-Котеа первый направился к выходу. Барон тотчас последовал за ним.
   Никто им не препятствовал. Противники вышли во двор перед донжоном, и остальные дворяне отправились туда же, забыв и о столе и об ужине. Часть двора перед входом была неплохо освещена факелами. Барон и старший сын графа остановились там. Какая-то добрая душа принесла хорошие мечи, и соперники даже не стали надевать доспехов, а замерли друг напротив друга, выжидая то ли какого-то сигнала, то ли знака свыше.
   Виктор стоял в общей толпе, образующей полукруг, рядом с Ипикой и его братом. Никто ничего не говорил, все было понятно и так. Антипов примерно представлял, что последует дальше. Бездоспешные рыцари – своеобразные бойцы. Нет, конечно, они способны наносить отличные и мощные удары, но эти удары будут рубящими большей частью. Даже в арсенале мастера «практических убийств» Нурии колющих атак было не очень много. По самой банальной причине: им трудно найти частое применение против воина со щитом и в хороших доспехах. Именно на этом Виктор строил свой расчет, когда думал о таком виде состязаний, как бой на мечах, но без щитов. Антипов рассуждал так: если выставить рапириста против мечника, то кто победит? Скорее всего, мечник, если у него будет хорошая защита. Но выступи он без щита, тут уже шансы рапириста значительно перевесят, если, конечно, противник предусмотрительным ударом не поломает его хрупкого оружия в самом начале схватки. Когда учитель фехтования Пекста ознакомился с выводами будущего рыцаря, то, немного подумав, согласился. А потом изменил свои первоначальные планы на то, как Ролт будет выступать в боях на тренировочных мечах, но без щита. Пожалуй, это был единственный вид состязаний, по поводу которого Антипов мог чувствовать относительное спокойствие.
   Между тем события перед донжоном развивались. Барон с графским сыном скрестили клинки, не дождавшись никакого знамения. Первым нанес удар Женар. Ан-Суа с легкостью отбил его и попытался рубануть противника по руке. Тот уклонился и вновь атаковал. Скорость схватки сразу же возросла. Виктор внимательно следил за ней, и в его голове сами собой возникли два вывода. Во-первых, Женар лишь слегка уступает барону в технике. И это плохо, потому что если графский сынок возьмет щит, то у Антипова не будет шансов против него. А во-вторых, судя по куражу участников, скоро кто-то из них получит ранение. И это хорошо: ведь доспехов нет, рана будет серьезной, и один конкурент Виктора покинет турнир. Антипов даже тешил себя надеждой, что, может быть, противники исхитрятся и нанесут друг другу одновременные удары. Тогда это будет просто здорово.
   Но увы, если уж не везет, то во всем. Уже через несколько секунд после начала схватки, когда Виктор, закусив губу, страстно желал, чтобы именно хитрец Женар совершил ошибку и получил какую-нибудь нетяжелую, но досадную рану, из дверей донжона выбежала графиня.
   Антипов сначала не увидел ее, потому что стоял боком ко входу, но услышал знакомый голосок и обернулся.
   – Остановитесь! – закричала графиня. – Немедленно!
   Она была чудо как хороша. Тщательно уложенные белокурые волосы слегка растрепались, тонкие ноздри гневно расширились, глаза горели яростным огнем. Ее золотистое платье блестело в свете факелов, но этот блеск не только не отвлекал внимания от лица Ласаны, но и подчеркивал его красоту. Виктору еще не приходилось видеть верхней части графини, но сейчас он, забыв даже о схватке, замер и любовался ею.
   Ан-Котеа и ан-Суа немедленно отступили друг от друга. Они опустили мечи и стояли, поглядывая то на соперника, то на разгневанную хозяйку.
   – Господа, – произнесла графиня, пытаясь справиться с дыханием. – Разве вы не знаете условий проведения этого турнира? Никаких дуэлей! Каждый замешанный в кровопролитии должен немедленно покинуть мой замок!
   «Вот это удача, – подумал Виктор, радуясь. – Надо же, даже не ожидал. И как я упустил из виду такое замечательное условие? Так еще лучше получится. Все целы, но с вещами на выход. Пока-пока, я помашу платком вослед, вытру скупую мужскую слезу и скажу, что мое горе безгранично оттого, что не удалось скрестить мечей с двумя такими замечательными бойцами».
   Оба соперника, как по команде, развели руками и произнесли:
   – Ваше сиятельство!
   Потом одновременно осеклись и злобно посмотрели друг на друга. Их позы были настолько похожи, что казалось, то ли барон, то ли графский сын отражаются в кривом зеркале, меняющем фигуру, но верно передающем суть, возможно даже внутреннюю.
   

notes

Примечания

1

2

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →