Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У человека примерно 2 миллиона потовых желез.

Еще   [X]

 0 

Четвертый курс (Кащеев Денис)

«Знай, то, что невозможно остановить, можно нагнать! Вот только цену за успех придется заплатить немалую…»

Кто это сказал? Коварный враг-ранолец? Соратник-Страж? Или их устами вещал загадочный схарг из мира за Вратами?

И кто бы это ни был – что он имел в виду? Важно это понять, ибо слишком многое поставлено на кон – даже по меркам Школы Альгера, где жизнь курсанта-землянина – обычная ставка…

Год издания: 2015

Цена: 89.9 руб.



С книгой «Четвертый курс» также читают:

Предпросмотр книги «Четвертый курс»

Четвертый курс

   «Знай, то, что невозможно остановить, можно нагнать! Вот только цену за успех придется заплатить немалую…»
   Кто это сказал? Коварный враг-ранолец? Соратник-Страж? Или их устами вещал загадочный схарг из мира за Вратами?
   И кто бы это ни был – что он имел в виду? Важно это понять, ибо слишком многое поставлено на кон – даже по меркам Школы Альгера, где жизнь курсанта-землянина – обычная ставка…


Денис Кащеев Четвертый курс

   Док: Последствия могут оказаться ужасными.
   Марти: Что это значит?
   Док: Я вижу два возможных варианта. Первый: встретившись лицом к лицу сама с собой на тридцать лет старше, она просто потеряет сознание. Или второй: столкновение создаст парадокс времени, в результате которого начнется цепная реакция, которая исказит материю пространственно-временного континуума, и Вселенная будет уничтожена! Ну, это в худшем случае. Разрушения могут оказаться локального характера и затронут лишь нашу Галактику.
   Марти: Что ж, это обнадёживает…
(К/ф «Назад в будущее-2»)
   Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
   © Д. Кащеев, 2015
   © ООО «Написано пером», 2015

Пролог

   – Зря ты так, ани! – почтительно, но твердо проговорил Хирото Танака. – В любом случае, это огромная честь!
   – Да ладно тебе! – поморщился, словно от зубной боли, Иван. – Ани-фигани…
   – Это тоже огромная честь! – нахмурился японец.
   Голицын не ответил.
   Вообще-то, формально Танака был прав: обращение «ани» могли использовать между собой только обладатели почетного титула Анш, внесенные в официальный реестр этого древнего сословия воинов. Полгода назад Иван, Хирото и Рут Андерсон, первые и пока единственные из числа курсантов Школы, оказались удостоены этой чести – тут, и правда, было чем гордиться. Многие, очень многие отдали бы все, что угодно, лишь бы только услышать в свой адрес это короткое «ани»…
   – Когда они в последний раз обещали разрешение на высадку? – подала из соседнего кресла голос молчавшая до сей поры Рут.
   – В течение суток, – мгновенно откликнулся японец. – То есть уже, – он бросил короткий взгляд на табло на стене, – осталось чуть больше восемнадцати часов.
   – Ну да, если только опять не перенесут, – буркнул Иван. – Типа, как вчера. И позавчера. И три раза перед этим…
   – Не должны, – покачал головой Танака – без особой, правда, убежденности. За добрую неделю заточения в гостевой зоне карантинно-пограничной станции Заповедника даже он слегка подрастерял свой обычный оптимизм.
   А ведь как многообещающе все начиналось! По традиции, всех новоиспеченных кавалеров ждала встреча с аш-Аншем – своего рода региональным старейшиной, курирующим десяток-другой населенных планет. Церемония, как говорили Ивану, столь же торжественная, сколь формальная, так что ничего, кроме бессмысленной потери времени, Голицын от нее не ожидал. Однако вышло иначе. Старейшина, оказавшийся, к слову, внешне весьма похожим на их школьных преподавателей анша Жиы по прозвищу Фантомас и его уменьшенного издания – анша Урзы, ака Фантомасик – разве что возрастом постарше, этакий Фантомас-аксакал – внезапно проникся к троице юных землян отеческой симпатией и решил их щедро одарить. Трудно сказать, чем уважаемый аш-Анш руководствовался в своем выборе, но из всего набора имеющихся в его распоряжении благ (а как говорят, весьма приличного набора) он остановился на разовом пропуске на планету-заповедник Ыхн.
   В рейтингах диковин и чудес Галактики, кто бы и где бы его ни составлял, Ыхн неизменно входила в первую сотню. Вселенскую славу планете обеспечили гигантские кристаллические образования, почти сплошь покрывающие ее поверхность – почему-то за исключением полярных районов. «Великолепные», «поражающие воображение» – при их описании справочники не жалели цветастых эпитетов, но никогда не приводили ни фото, ни видеоизображений. Ни одним из доступных цивилизации способов запечатлеть загадочный феномен не удавалось. Бытовала даже теория, что «Столпы Ыхна» – не более чем плод больного воображения туристов и исследователей (тем более, что рассказы очевидцев, как правило, совпадали один с другим с точностью до наоборот), но никто из мало-мальски серьезных ученых ее, все же, не разделял. Кристаллические колоссы, несомненно, были материальны, объективны, но принципиально неотразимы техническими средствами.
   Таким образом, для желающего полюбоваться на Столпы Ынха существовал единственный способ – самолично спуститься на планету. Не удивительно, что недостатка в желающих не ощущалось. После серии инцидентов, едва не приведших к полномасштабному вооруженному столкновению между эскадрой Альгера, патрулирующей приграничный сектор и пытавшейся установить там какое-то подобие порядка, и собранным с мира по нитке разношерстным флотом независимых миров, за спиной которого, разумеется, маячила Ранола (ну а как же без нее!), особым договором планете был навечно присвоен нейтральный статус. Для регулирования потока посетителей (среди которых уже появились религиозные паломники) сформировали особую Администрацию Заповедника Ыхн, посты в которой поделили представители Альгера и Ранолы.
   С этого момента любой желающий посетить Ыхн должен был подать заявку в Администрацию, после чего попадал в очередь: обычную (для простых туристов) или льготную (для аккредитованных исследователей). Стоять как в первой, так и во второй можно было годами. Если кому-то это дело надоедало, место в очереди можно было продать: в некоторых мирах на биржах даже обращались, и успешно, специальные финансовые инструменты – «деривативы на очередь Ыхн». Администрация такого рода бизнес не одобряла, но, в целом, смотрела на него сквозь пальцы.
   Сама Администрация до торговли местами в очереди не опускалась, но широко практиковала предоставление особых квот – обычно по запросу правительственных структур Альгера или Ранолы, иногда – других миров. Очевидно, пропуска, полученные Иваном и его друзьями от аш-Анша, проходили как раз по этой, внеочередной категории.
   До карантинно-пограничной станции – естественного спутника планеты, превращенного Администрацией Заповедника в единственные легальные ворота на Ынх – трое землян добрались без приключений. Зарегистрировав пропуска, получили подтверждение их действительности, заверение, что высадка на поверхность состоится в течение двух суток (Рут еще возмутилась тогда, что долго, мол), и приглашение проследовать в гостевую зону номер сорок два. Проследовали. Огромный зал, заставленный рядами кресел, где-то на две трети заполненный народом – в основном альгерды, но немало и ранольцев. Кто просто сидит, кто беспокойно шастает туда-сюда, кто толпится у табло вылетов, кто копошится возле автоматов со скудной снедью…
   – Двое суток – это же максимум! – проговорил Танака, окинув взглядом этот орбитальный филиал Вавилона. – Могут, наверное, и через час вызвать. Давайте сядем поближе к табло!
   – А смысл? Сигнал же на браслет поступит, – бросила Андерсон, также с некоторой опаской оглядывая кишащий людьми зал, однако пошла в направлении, указанном японцем.
   Иван последовал за друзьями.
   Через час их, разумеется, никто и не думал вызывать. Как, впрочем, и через два, и через три часа. Через четыре захотелось спать. Через пять, устав бороться с дремотой, Голицын махнул рукой и, пробормотав: «Объявят посадку – растолкайте!», кое-как устроился полулежа в неудобном кресле и отрубился. Будить его, впрочем, не понадобилось…
   К исходу вторых суток ожидания на их браслеты одновременно пришел сигнал вызова. Едва не подавившись соленым крекером, грыз который не столько от голода, сколько от безделья – благо сухие закуски автомат выдавал бесплатно и в неограниченном количестве – Иван активировал сообщение, и в следующий миг его радость сменилась горьким разочарованием: Администрация уведомляла, что высадка откладывается. Все положенные по протоколу извинения, разумеется, наличествовали, но вчитываться в них Голицын не стал, пробежав по диагонали. Еще сутки. Целые сутки!
   И как скоро выяснилось, не последние.
   – Не должны, – словно сам себя уговаривая, повторил, как заклинание, Танака.
   – А ведь могли бы сейчас по Парижу гулять… – негромко, так, чтобы слышал один Иван, проговорила Рут.
   – Не, не могли бы: не успели бы на Сопрол до начала семестра, – покачал головой тот.
   – Вечно у тебя отговорка найдется, – показушно поджала губки девушка, демонстрируя застарелую обиду.
   Всю поездку она дулась на Голицына за сорванные каникулы – и совершенно несправедливо, между прочим! Они действительно договаривались по окончании практики вырваться на Землю и поездить вдвоем по Европе, а то что это такое получается: чужих планет видели больше, чем стран на своей собственной! И даже когда выяснилось, что придется перед самым учебным семестром тащиться на поклон к этому пресловутому аш-Аншу, все равно в их распоряжении еще оставалось приличное «окно». Андерсон освободилась первой и благополучно улетела, а Ивана уже чуть ли не с трапа корабля именем нард-кора Нивга развернули и велели срочно явиться в Школу. И добро бы по делу – сам преподаватель фортификации на Сопроле так и не появился, но все возможные рейсы к Земле Голицын пропустил. Ну и в чем тут, скажите на милость, его вина? Рут-то, пусть и одна, но Европу, худо-бедно, посмотрела, а он, как дурак, в Школе проторчал!
   – Кстати, тут рекламный файлик скачал, – тут же почувствовав внезапно возникшее напряжение, вновь заговорил Танака. – Оказывается, этот наш Ыхн семьдесят семь раз упоминается в пословицах и поговорках по всей Галактике. Знаете, какие самые популярные?
   – Ну? – без особого интереса повернулась к японцу девушка.
   – Альгерская «Врет, как с Ыхна вернулся» и ранольская «Прекрасен, как Столпы Ыхна»! – сообщил Танака. – На третьем месте альгерское же «Залезть на столп Ыхна», что значит сделать что-то невозможное, то, что выше человеческих сил.
   – Гм… Интересная подборка, – согласился Голицын.
   – «Врет, как с Ыхна вернулся», – повторила Андерсон. – Надо запомнить. Ой, ребята, у меня вызов! – воскликнула внезапно она.
   – У меня тоже! Наконец-то! – Иван дернулся к браслету. – Рановато для переноса – наверняка вылет!
   – Угу, вылет, – Танака уже успел активировать сообщение. Радости, правда, в его голосе не наблюдалось ни капли – скорее растерянность. – Вот только не вниз, а вверх…
   – Не поняла… – Рут медленно подняла глаза от браслета. – Что это значит?
   Сообщение пришло по внутреннему каналу карантинно-пограничной станции, но, судя по идентификационным кодам, отнюдь не от Администрации. Да что там коды, вы текст оцените: «Курсанту Голицыну предписано немедленно явиться в пятый терминал, причал номер сто один, для посадки на рейс 111–531, следующий на Сопрол».
   – У всех одно и то же? – обескуражено пробормотал Иван.
   Вместо ответа Рут протянула ему руку с браслетом: слово в слово, только «Андерсон» вместо «Голицына».
   – Отзывают на Сопрол, – кивнул Танака.
   – Но почему?! – не сдержала эмоций девушка. – Что ж, мы зря тут, что ли, неделю кисли? Несправедливо!
   – Может, какая-то ошибка? – осторожно предположил Голицын.
   – У всех троих одновременно? – хмыкнул японец. Впрочем, Иван и сам уже понял, что сморозил глупость: какая уж тут ошибка – с личным кодом нарда Орна, Начальника Школы. Это вам даже не Нивг со всеми его завязками на спецслужбы, будь они неладны. – В любом случае, надо сходить к этому причалу номер сто один, проверить, что да как.
   – А если в это время тут наш вылет объявят? – нахмурилась Андерсон.
   – Наш вылет, по ходу, объявлен, – Иван, наконец, взял себя в руки, голос его вновь звучал твердо. – Потопали… ани!
   В пятом пассажирском терминале действительно обнаружился выход на причал номер сто один – аккурат между сотым и, почему-то, сто четвертым, и там действительно шла посадка на рейс 111–531. Конечным пунктом, правда, значилась небезызвестная нашим друзьям по их прошлогодним приключениям Сурра, но среди промежуточных нашелся и Сопрол. Просканировав их браслеты, улыбчивый стюард подтвердил, что билеты на землян имеются, и пригласил троицу проследовать на борт.
   – Ну, все, прощай, загадочный Ыхн, – грустно проговорил Голицын, ставя ногу на нижнюю ступеньку трапа. – Так мы и не залезли на эти твои столпы…
   – Залезем еще, – заверил Танака.
   – Давайте, топайте, скалолазы, – уткнулась им в спину Андерсон. – Скорей бы уж на борт – хоть душ по-человечески приму…
   – Кто о чем, а вшивый все о бане, – усмехнулся Иван, за что тут же получил ощутимый тычок кулаком под ребра.
   Отведенные им каюты неожиданно оказались в противоположных концах палубы. Первой нашла свое место Рут и, буркнув: «Ладно, увидимся!», исчезла за дверью. Затем откололся и японец, так что завершать путь по отсеку Голицыну пришлось в гордом одиночестве.
   Каюта ожидаемо оказалась двухместной, а вот то, что внутри его ждали трое – явилось для Ивана сюрпризом. Один – альгерд в форме гражданского флота, судя по значкам на рукаве – помощник капитана, не меньше, и двое в бесформенных серых балахонах с нелепо надвинутыми на глаза капюшонами – с ярко-золотой каймой по канту (Голицын почему-то отчетливо представил, что она непременно должна светиться в темноте).
   – Анш Иван? – не то спросил, не то констатировал альгерд, едва Голицын переступил через порог.
   – Так точно, – кивнул курсант. – С кем имею честь?
   – Нард Жилж, старший помощник капитана, – представился тот. – Будьте любезны ваш браслет, анш Иван.
   – Пожалуйста, но его только что сканировали на контроле, – протянул руку Голицын.
   «Какая-то накладка с билетами? – подумал он. – Двойные места? Неужели тут такое бывает?»
   Альгерд, однако, ничего сканировать и не собирался. Едва уловимым движением пальцев нард Жилж подцепил замок, и через мгновение лента браслета оказалась у него в руке.
   – Эй, что вы делаете?! – опешил Иван. – Отдайте немедленно!
   – Сдайте оружие, – потребовал тем временем помощник капитана. – Надеюсь, вам не надо напоминать, что на корабле я представляю Альгер, курсант? – жестко добавил он, видя, что Голицын колеблется.
   – Я что, арестован? – пробормотал Иван, дрогнувшей рукой отстегивая верный «Шилк».
   – Не думаю, – покачал головой альгерд. – У меня приказ передать вас в распоряжение этих господ, – кивнул он в сторону «капюшонов». – Об аресте речь не идет – по крайней мере, пока.
   – ОСС, – сделал шаг вперед один из «капюшонов». – Анш Иван, вы пойдете с нами.
   – Куда? – почти на автомате спросил Голицын. Об ОСС – Особой службе сопровождения он, разумеется, слышал – хотя бы на занятиях по галактиковедению. Негосударственная структура, работающая в основном вне границ Альгера. Специализируется на выполнении поручений властей, хотя не брезгует и частными заказами. Основные сферы деятельности – розыск и доставка преступников, а также охранные услуги. Об операциях ОСС ходили легенды, писались книги и снимались фильмы, переходить дорогу ее агентам избегали даже иные правительства независимых миров. – И в качестве кого? – поспешил уточнить Иван.
   – В качестве сопровождаемого лица, – отчеканил «капюшон», проигнорировав первый вопрос.
   – Но мои товарищи здесь, на борту… – Голицын вновь повернулся к помощнику капитана. – Я должен предупредить их.
   – Их предупредят, – заверил нард Жилж.
   – Ерунда какая-то, – пробормотал Иван. Впрочем, по всему выходило, что сопротивляться бессмысленно. ОСС есть ОСС… – Я к вашим услугам, господа, – развел руками он.
   – Ну, вот и отлично, – кивнул «капюшон». – Не будем терять времени. Благодарим за сотрудничество, нард Жилж – и прощайте! Да, вот еще, дружеский совет: будьте в этом рейсе особенно внимательны – мало ли что…
   – Мы всегда внимательны, – недовольно бросил помощник капитана.
   – Рады за вас, – усмехнулся «капюшон». – Пойдемте, курсант, – это уже предназначалось Ивану.
   Лайнер они покинули по техническому трапу, минут десять шли какими-то пустыми полутемными коридорами – один «капюшон» впереди, другой замыкает, по узкой лестнице поднялись на два уровня и оказались в небольшом – по меркам космопорта, конечно, небольшом – ангаре. «Капюшон» включил освещение, и взору Голицына предстал весьма необычный космокатер. Казалось, он весь состоит всего из двух элементов – мощных двигателей, которым черной завистью позавидовала бы любая гоночная яхта и артиллерийской батареи, неплохо смотревшейся бы и на корабле классом не ниже эсминца.
   – Прошу, – «капюшон» распахнул люк и первым шагнул внутрь. Иван последовал за ним.
   В кабине катера обнаружилось шесть кресел: три, судя по всему, для экипажа, в которых можно было сидеть свободно, и три пассажирских, с принудительной фиксацией. На одно из них и указал Голицыну «капюшон»:
   – Присаживайтесь.
   – Это… У меня, вообще-то, неограниченный пилотажный допуск… – перспектива провести весь полет «спеленатым», как последний лох, Ивана как-то не прельщала.
   – Не сегодня, – «капюшон» был непреклонен и лаконичен. – Присаживайтесь.
   Пожав плечами, Голицын опустился в ближайшее кресло. Гибкие ремни тут же плотно обвили его тело, оставив свободными только руки. Скорее из вредности, чем из любопытства, Иван протянул правую к небольшому пульту и включил обзорный экран. Оба «капюшона» внимательно посмотрели на курсанта, но возражать на этот раз не стали. Кстати, ни один, ни второй этих самых капюшонов своих так и не сняли – даже оказавшись в креслах.
   – Курс на экран, – коротко распорядился тот, что занял кресло пилота.
   – Курс на экране, – доложил штурман.
   Голицын, что было мочи, вытянул шею, но командирский монитор оставался вне поля его зрения. На обзорный же экран информация о курсе не выводилась.
   – Курс принят. Старт!
   – Есть старт! До прохода ворот четыре тысячи секунд.
   Так, это уже что-то. Куда тут можно лететь столько времени? В районе Ыхна имелось пятеро ворот – да вот они, собственно, все, на экране. Эти мерцающие и сейчас закрыты, их вычеркиваем. Эти слишком далеко, в четыре тысячи не уложиться – даже с нашим сверхмощным движком… Гм… Нашим? Какой он тебе наш? Ладно, не суть, с их сверхмощным движком – все равно же не уложиться… Итак, остаются три варианта. Нет, уже два: вот эти симпатичные воротца явно мимо. Да и эти, пожалуй, тоже – разве что «капюшоны» решили зайти на них по этакой красивой дуге… Шутка. На ворота по дуге не заходят даже ОССы. Вот все и выяснилось. Летим вон к тем. Мерцающие, кстати. И скоро закрываются. Интересно, когда? Когда?! Ничего себе курс! Од-сун Свар, он же Бешеный Юннат, такой бы явно не одобрил!
   – Три тысячи секунд до прохода ворот!
   Тон уверенный. Ну что ж, будем надеяться, что у них там все рассчитано. ОСС они, в конце концов, или где?!
   – Шестьсот секунд до прохода ворот!
   Ну, вроде успеваем. Эх, вспомнить бы еще, куда ведет этот чертов тоннель…
   – О, а вот и они! – проговорил неожиданно штурман. – А я уж, грешным делом, думал, обойдется…
   – Пожалуй, это даже было бы несколько подозрительно, – хмыкнул пилот.
   Теперь и Иван заметил на экране светящуюся точку идущего им наперерез корабля. Впрочем, был тот пока что довольно далеко, да и в скорости катеру ОСС явно проигрывал.
   – Стрелять не рискнут, даже если у них вдруг есть из чего, – спокойно, словно речь шла о чем-то малозначительном, произнес пилот. – На что же они, интересно, рассчитывают?
   Ответ пришел незамедлительно – из ожившего внезапно динамика приемника.
   – Борт 32-7-134 вызывает неизвестный катер, следующий курсом… – последовал замысловатый набор цифр. – Прошу уступить дорогу. Имею приоритет 001!
   – Остроумно, – не преминул заметить штурман.
   – Я не понял! – не смог сдержать удивления Иван. – Приоритет 001 – это, конечно, серьезно, но они же все равно не успеют к закрытию ворот! Мы-то едва проходим, а они вон на сколько отстают!
   – А им и не надо, – бросил через плечо пилот и вдавил клавишу микрофона. – Борт 32-7-134 или как вас там! Уступить дорогу отказываюсь. Следую своим курсом. Счастливо оставаться! Конец связи, – с этими словами он выключил и микрофон, и, поколебавшись секунду, приемник. – А то еще отвлекать будет…
   – Сурово вы с приоритетом 001, – проговорил сзади Голицын. – Прости-прощай лицензия?
   – Не сегодня, – равнодушно ответил пилот.
   – Понятно, что не сегодня, – хмыкнул Иван. – А вот в ближайшем порту…
   – Тоже вряд ли… Ладно, просто для информации: в этом секторе в настоящее время только один борт имеет легальный приоритет 001. И мы с вами на нем находимся. Есть еще вопросы? Нет? Ну и отлично. Тогда приготовьтесь к проходу через тоннель… Хотя, чего там готовиться… Включите себе, что ли, киношку какую – третья кнопка снизу, а то вот уставился в обзорный экран, так и глаза сломать недолго!
   – Кто это был? – задал вопрос Иван. – Ну, эти, с фальшивым приоритетом?
   – Те, кто хотел помешать нам покинуть систему Ыхна, – последовал исчерпывающий ответ.
   – Но зачем?
   – Чтобы мы там задержались, очевидно.
   – Понятно… – протянул Голицын, хотя понятного, в общем-то, было мало.
   Катер уже второй час шел в трехмерном пространстве, набирая скорость для ухода в очередной тоннель.
   – О, я же говорил! – воскликнул внезапно пилот.
   – Что такое? – насторожился Иван.
   – Новостной канал включите. Помните как?
   – Разберусь…
   – …чрезвычайное происшествие, – со второй попытки Голицыну удалось настроить экран. – Лайнер, выполняющий рейс 111–531 по маршруту «Ыхн – Сурра», был вынужден вернуться в порт планеты-заповедника из-за выявленной неполадки в маршевом двигателе. Среди пассажиров и членов экипажа пострадавших нет. Корабль поставлен в док для комплексной диагностики систем. Пассажиры будут отправлены в пункты назначения ближайшими рейсами… К другим новостям…
   – Неплохо сработано, – проговорил штурман. – В чем-то даже изящно.
   – Значит, это и был их основной вариант, – кивнул пилот. – Согласен, простенько, но со вкусом.
   – Что-то подобное вы и имели в виду, когда советовали помощнику капитана быть внимательнее в рейсе? – догадался Голицын.
   – Ну, так он же сказал: они там всегда внимательны.
   Выключив экран, Иван закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Кто-то пытается задержать корабли в системе Ыхна. С лайнером у них получилось, с катером ОСС – нет. Но зачем? И почему именно эти суда – ведь ежедневно на Заповедник прибывают многие десятки кораблей?.. Неужели все из-за него, Голицына? Да не, ну бред же…
   – Скажите, наконец, куда вы меня везете, – потребовал Иван, не придумав лучшего вопроса. – Хоть это-то я имею право знать!
   – Куда, куда… К месту учебы, куда же еще, – бросил пилот. – Вы же у нас курсант, нет?
   – Курсант, да не у вас… А что, теперь у нас всех курсантов привозят в Школу под конвоем ОСС?
   – Нет, только избранных. Всех вас возить – никакой ОСС не хватит…
   – Но зачем?! – вскричал Голицын.
   – По прибытии вам все объяснят. Если сочтут нужным.
   Вывалившись из тоннеля в трехмерное пространство, катер, вопреки обыкновению, принялся гасить скорость.
   – Прибываем? – поинтересовался Иван.
   – Промежуточная остановка, – бросил штурман. – Надо забрать тут кое-кого. Потом еще один, последний бросок – и на месте.
   – Последний бросок? – уточнил Голицын.
   – Плохо со слухом?
   Со слухом у Ивана было все в порядке. А вот с будущим… Так вышло, что он неплохо знал ничем не примечательную систему, в которой они сейчас находились – намертво зазубрил на навигации. Покинуть ее можно было через одни из шести ворот. Богатый выбор для штурмана. Но вот незадача: ни один тоннель не вел отсюда не то что на Сопрол – вообще ни в один сектор, контролируемый Альгером.
   – Мне нужно отлучиться по нужде, – с каменным лицом проговорил Голицын.
   – Пожалуйста, туалет вон там, – махнул рукой ОССовец.
   Они сидели за столиком в уютном кафе, затерявшемся глубоко в недрах превращенного в транспортный узел блуждающего астероида – когда-то чьей-то военной базы (Иван подозревал, что ранольской, но уверен не был), со временем утратившей свое стратегическое значение и переоборудованной под гражданские цели. «Капюшоны» лениво потягивали через длинные изогнутые соломинки ядовито-зеленого цвета сок, Голицын же, набравшись наглости, потребовал себе пива, которое неожиданно и получил без разговоров.
   Поднявшись на ноги, Иван неторопливо направился в указанном направлении.
   Дверь в туалет находилась в конце длинного, извилистого коридора. За первым же поворотом Голицын остановился. Итак, если он хочет сбежать, то сейчас, очевидно, последняя возможность. Ни в какую Школу его не везут – это понятно. Из шести здешних ворот трое ведут на территорию Ранолы, двое – в независимые миры и еще одни – в пустую, ненаселенную систему, там вообще планет нет. И если ОССовец не соврал, что им остался последний перелет (а с какой стати ему врать?), выходит, летят они отнюдь не в Альгер. И не суть важно, какому идиоту понадобилось его, Ивана, похищать – его такой оборот по-любому не устраивает. А значит, нужно срочно делать отсюда ноги. Конечно, без браслета будет непросто – даже здесь, в нейтральном порту, мало-мальски значимые двери перед ним вынуждены открывать «капюшоны», его местная автоматика за человека не считает – но всегда можно пристроиться за кем-нибудь и пройти следом. Никто и внимания не обратит. Главное – смыться от ОССовцев, а там наверняка встретится какое-нибудь представительство Альгера, да хотя бы просто принадлежащий Альгеру корабль, хорошо бы – военный…
   Но для начала надо как-то выбраться из кафе. Посмотрим, нет ли тут другого выхода…
   Решив так, Иван двинулся было в сторону двери туалета, как вдруг внезапно пол буквально ушел у него из-под ног. Что-то оглушительно громыхнуло. Схватившись рукой за стену, Голицын лишь с немалым трудом удержался на ногах. Со стороны кафе пыхнуло жаром, запахло паленым.
   Послышались крики, завыла сирена.
   Иван осторожно выглянул из-за угла. В углу кафе – аккурат там, где минуту назад он безмятежно потягивал пиво, зияла круглая черная воронка. Несколько столиков исчезли, словно испарились. Полыхало голубое пламя.
   – Ни фига себе! – ахнул Голицын, отпрянув. Ему, наконец, стало по-настоящему страшно.
   Пожар потушили, вход в то, что осталось от кафе, перегородили глухим металлическим щитом, раненых и погибших куда-то унесли, рассосалась невесть откуда набежавшая толпа зевак, а Иван так и стоял в пустеющем вестибюле, куда его вывели из коридора подоспевшие спасатели, привалившись к стене и тупо глядя прямо перед собой. Ведь это же его, Голицына, хотели взорвать! Не остановились перед невинными жертвами, не побоялись связаться с ОСС… Но зачем?! Кому и чем он ТАК помешал?! Раноле? Нет, Иван был отнюдь не склонен переоценивать свою роль в событиях, в которые он был вовлечен за время учебы в Школе. Не того полета он птица, чтобы из-за него вот так вот походя завалить двух ОССовцев… Но их завалили, а сам он спасся лишь чудом… Невозможно. Нелогично. И совершенно непонятно, чего ожидать дальше…
   – Голицын? Вы здесь?!
   Вздрогнув всем телом, Иван вскинул голову. В первый момент ему показалось, что перед ним явился аш-Анш («Ну, совсем крыша поехала!» – даже успел подумать он), но уже в следующую секунду Голицын узнал в нависавшем над ним человеке Фантомаса анша Жиы, которому, вообще-то, быть здесь тоже как-то не полагалось.
   – Вы не ранены, ани? – участливо поинтересовался альгерд.
   – Никак нет, ив-марол, – машинально ответил Иван и тут же спросил. – Как вы здесь оказались?
   – Прилетел за вами, курсант. А где ваши сопровождающие?
   – В морге, я полагаю… – выдохнул Голицын, все еще до конца не понимая, действительно ли перед ним стоит преподаватель Школы, или же это всего лишь бред его воспаленного сознания. – Если только от них вообще что-то осталось… В кафе был взрыв…
   – Я знаю, – оборвал его Фантомас. – Ладно, после расскажете. Идемте отсюда, курсант.
   – Куда? – ляпнул Иван.
   – После вопросы, – отрезал анш Жиы. – Уходим. Быстро!

Часть первая

1

   «Ваня, привет! Это Рут. А вообще, что это я, ты же сам видишь… Удивлен? Вот, вот… Почему-то с вами нет нормальной видеосвязи. А, может, и есть на самом деле, только преподы зажимают. Так что как в старые добрые времена пишу тебе письмо. Как эта… Как ее? Ну, ты рассказывал… А, Онегина Татьяну! Ну, конечно, не совсем как в старые: наговариваю текст на камеру, и он идет студенческой почтой. Знаешь, что такое студенческая почта? Я сама только сегодня узнала. Нард Ваш на лекции пел что-то про дальнюю связь по гражданским сетям, и что-то его вдруг понесло: «Сейчас, говорит, расскажу вам, как можно бесплатно личные сообщения посылать». В общем, есть специальная программка, я вот сейчас сообщение пишу, а она файл сразу на малю-у-усенькие кусочки делит и прикрепляет их к разным чужим письмам. Кусочки реально маленькие, система дальней связи их веса даже не замечает и бесплатно пересылает, куда надо. На месте файл опять собирается целиком – и вот, пожалуйста, ты имеешь счастье любоваться моей осунувшейся физиономией. Называется «студенческая почта» – типа у них тут в основном так студенты общаются между собой и с родителями, если звонить дорого. Для приема, правда, тоже специальная программка нужна, я тебе ее скину сегодня. Да, в общем, если ты это сейчас смотришь, значит, получил и поставил себе, так что все в порядке. Ладно, с этим разобрались… Как у тебя делишки? Как устроился? Я слышала, летел с кучей приключений? Тут говорят, что тебя по пути не то три, не то пять раз обстреляли, катер чуть не сбили, а потом вообще грохнули астероид, на котором ты тусовался, взвод ОССов положили, как детей, но ты, конечно, ушел. Молодец! Знай наших! А мы, представляешь, как переполошились, когда ты исчез с лайнера?! А тут еще эта авария непонятная, возвращение обратно на станцию… Зато, не поверишь, мы с Танакой на Ыхн спустились-таки! Пока нам замену рейса делали. Не, это реально словами не передать! Я поняла смысл той поговорки, ну, про вранье. Так и есть: что ни скажешь, все неправдой будет – просто нет таких слов: ни в английском, ни в языке Альгера. В русском и японском, думаю, тоже нет. Короче, это надо видеть. Твой пропуск, кстати, не пропал: он, типа, заморожен, прилетай, когда захочешь. Ну, когда сможешь, в смысле. А фотки там действительно ни фига не получаются. Хирото пробовал снимать: пустые файлы. Причем, в посадочном катере, даже когда уже приземлились – пожалуйста, хоть обфоткайся, а наружу вышли – как отрубило. И через иллюминатор не получается: Танака на обратном пути попробовал: без мазы. Одно слово: феномен! Там, на Ыхн, кстати, не только на спуск, но и на подъем очередь. Не такая длинная, конечно, но часа три пришлось ждать катера. Мы с Хирото даже чуть на сопрольский рейс не опоздали: его как раз объявили, пока мы внизу были. Но ничего, обошлось. Успели… Школа, кстати, такое впечатление, что полупустая стоит – это я про преподов, курсантов-то полно, конечно. Первокурсники смешные такие! А альгердов что-то конкретно проредили. Фантомаса нет – но это понятно, я слышала, что он там, с вами, но нету еще и Нивга, и главное, нарда Орна! Так что за старшего у нас сейчас нард Ялд, баллистик, ему, кстати, ив-марола дали. Хороший дядька – да ты помнишь, конечно – только он сейчас у нас ничего не ведет, все больше на Дальнем полигоне второй курс гоняет. От нас, кстати, шесть человек взяли к ним «сержантами» – Майка Мейера, Лерку вашу, еще кого-то… А, ну да, Танаку, конечно. А меня, вот, не взяли… Да я особо и не рвалась, честно говоря. Хочу Кубок Школы по криску выиграть. В этом году у нашей «Свободы» все шансы есть – если б еще Майка не забрали… Но, думаю, и без него справимся… Вот такие вот они, наши сопрольские дела. Интересно, в следующем году наш курс тоже черт-те куда ушлют, как и вас? Ничего такого пока, вроде, не слышно. Но ведь вас, как я поняла, тоже заранее никто не предупредил? Короче, закругляюсь. Пиши, буду ждать ответа. А то скучаю уже – смерть! Так что ты подробно пиши, не ленись! Ну, давай! Целую! Пока!»
   Лицо девушки исчезло с экрана.
   Несколько мгновений Голицын сидел неподвижно, затем легонько поправил монитор, так, чтобы смотреть точно в миниатюрный глазок камеры и нажал кнопку записи.
   – Привет, пРУТик! Вот, скачал, наконец, твою программку-читалку. Ее сперва в спам отфильтровали, представляешь?! Здорово придумано – это я про студенческую почту, нам нард Ваш ничего такого не рассказывал! А нормальной связи тут действительно нет, но твое письмо дошло, значит, и мое тоже, надеюсь, дойдет. Мы тут обустраиваемся потихоньку. Школа она и в Африке школа. Ну, то есть, не в Африке, конечно. На Зите. Зита – это так местная звезда называется. А планета – вроде как наоборот, Тиза. Но на название планеты у них тут, типа, табу, всуе не упоминают. В контексте большого космоса говорят «на Зите», а внутри системы – просто «дома». Представляю, какая путаница должна быть в головах у местных. «Ты где?» – «Дома!». А он в это время вовсе даже и не дома, а в гостях. А уж что означает местное «в гостях»!.. Ну да об этом отдельно. Лучше начну по порядку, а то не поймешь. Не в смысле, что это ты такая тупая, просто здесь у нас сам черт ногу сломит. Или голову. В общем, сломит себе что-нибудь, да и нам еще достанется. Итак, с чего начать-то? Ну, что с рейса меня забрали ОССы, ты, по ходу, знаешь. Не взвод, конечно, всего двое, зато катер у них был – закачаешься! Одни двигатели чего стоят… Хотя это, тебе, наверное, не очень интересно. Обстреливать нас по дороге никто не обстреливал, но притормозить действительно пытались. А когда мы все равно смылись, вычислили на транзитном астероиде, где нас Фантомас должен был ждать. Ну и устроили взрыв. Не, на самом деле, чудом спасся! Как вспомню – до сих пор мурашки по спине. Ну, тут как раз Фантомас нарисовался. Кстати, он мне потом проговорился, что встречать меня должен был Нивг, причем еще на Ыхне, но наш галактический Джеймс Бонд как всегда куда-то свинтил. Но не суть… На Зиту – которая Тиза – мы в итоге добрались без происшествий. Ну и пока летели, Фантомас, наконец, объяснил мне, что за кутерьма происходит. В общем, слушай. С этой Зитой-Тизой все очень не просто, оказывается. Есть здесь особые, совершенно уникальные ворота, тоннель от которых ведет… Даже не знаю, как объяснить… В общем, никто толком не понимает, куда он ведет. Кто говорит, в параллельное пространство, кто – в наше, трехмерное, просто в такую несусветную даль, что и представить себе невозможно, не то что на карте найти. Живут там какие-то жуткие твари, вроде как разумные, ну, по крайней мере, технически высокоразвитые, но со своим, извращенным разумом. И вот один раз в сто семнадцать лет – это если на наши, земные годы считать – не реже и не чаще – начинают они переть через ворота к нам. В систему Зиты, в смысле. Как саранча просто. Причем, еще и не всяким оружием их, гадов, возьмешь. И если вовремя их не остановить, могут опустошить Тизу подчистую. Бывало уже такое. А несколько раз, говорят, даже в соседние системы прорывались. Длится это безобразие ровно полгода, потом так же резко прекращается. Последнее вторжение было шестьдесят три года назад, следующее, соответственно, будет через пятьдесят четыре года. То есть, сейчас тут что-то вроде межсезонья. Но считается, что бдительности терять нельзя, поэтому на Тизе есть специальная школа – что-то вроде годичных курсов по борьбе с инопланетными тварями. А так как противостоять гадам – дело всенародное, слетаются сюда все, кому не лень: и альгерды, и ранольцы, и из независимых миров полно народу бывает. Кого пригласить – определяют власти Зиты. Конкретно указывают – вот с такой-то планеты, из такой-то школы с такого-то курса – не ниже третьего, обычно – приглашается группа курсантов. Якобы у них там какая-то хитромудрая система отбора, чуть ли не по звездам высчитывают – в буквальном смысле, но Фантомас говорит, скорее всего, все это лажа, просто с умным видом тычат пальцем в небо. В карту, то есть. Ну а отбоя от желающих нет, и вовсе не потому, что всем так охота встать грудью на защиту Галактики. Хотя, это, наверное, тоже причина для кого-то, но не основная. Главное то, что в ходе обучения курсанты наведываются за эти самые волшебные ворота – здесь это называется «в гости». И тащат оттуда всякую лабуду – типа как, знаешь, артефакты в компьютерной игре собирать. Добыча в определенной пропорции делится между властями Зиты и правительством, приславшим курсанта. Ну так вот: говорят, что не меньше половины современных технических достижений – что у Альгера, что у Ранолы – сделаны на основе анализа таких артефактов. Ну и трофеев во время регулярных вторжений супостатов, но эти-то случаются редко. Даже если преувеличение, все равно круто, согласись. Отсюда и ажиотаж: каждый хочет урвать побольше. А если приглашенная школа не представит вовремя заявленное количество курсантов нужного курса – обычно шестерых – ее тут же заменяют на кого-то другого. В общем-то, обычно с этим ни у кого проблемы нет, но в нашем случае у нас всего шестеро четверокурсников. Шестерых и пригласили. И если бы кто-то не прибыл вовремя – всех бы развернули. Так что кому-то было очень выгодно нам помешать. Мне, в частности. Остальные наши находились кто в Альгере, кто на Земле, их остановить было намного труднее, так что я оказался самым уязвимым звеном. Слава Богу, все обошлось. Кстати, мы так точно и не знаем, какая сволочь подсуетилась: власти Зиты не колются, кто у них был следующий на очереди. Хотя на них, вроде как, не слабо давят: и Альгер, и, главное, ОСС. Но, по ходу, на Зиту эту где сядешь, там и слезешь. Монополисты, блин, да еще с таким специфическим товаром. Куда деваться…
   Голицын перевел дух.
   – А в остальном тут все будет как в обычной Школе, – поспешил продолжить он. – Преподы, уроки… Фантомас у нас за куратора группы. Чем, кстати, по-моему, не очень доволен. Изначально, как я уже говорил, планировался Нивг, но что-то не сложилось. Да, совершенно случайно тут узнал, что наш анш Жиы в свое время сам прошел курс подготовки на Зите. И имеет шесть ходок «в гости». Это, кстати, довольно много, нормой, как я понял, считается три. Сами мы, понятно, «в гостях» еще не были. Вообще, занятия только завтра начнутся.
   Иван вновь сделал небольшую паузу.
   – Ну, что еще сказать?.. Вроде, все основное рассказал… Да, вот еще что! Старого знакомца здесь встретил среди ранольцев. Некто Замг. На втором курсе, когда мы в Африке сидели, он там от Ранолы был. Кстати, если ничего не путаю, большой приятель нашего незабвенного Цурра. Ох, чую, не к добру это, ох, не к добру… Вообще, ранольцев здесь аж двенадцать человек. Курсантов, я имею в виду. А от Альгера – только мы шестеро. Несправедливо, я считаю. А всего курсантов тридцать шесть. Если задуматься, слезы просто. Как они такими силами собираются вторжение останавливать? Хотя, с другой стороны, до вторжения этого еще больше чем полвека куковать. Сколько нам тогда будет? За семьдесят? Уж мы им навоюем! А ближе к «часу Икс», наверное, подготовка как-то активизируется… Не знаю, надо будет у Фантомаса спросить. Впрочем, это уже не наша проблема. Ладно, заканчиваю, а то программка твоя уже потихоньку ругаться на объем начинает. Целую! Не скучай там! Ну и пиши, что у вас новенького будет. И про криск пиши. Только я, уж извини, за наш «Варяг» болеть буду! Хотя, что они там, без нас с Глебом, да еще и без Лерки, смогут?! Ну да посмотрим… Пока! Да, увидишь Хирото нашего Танаку – привет ему!
   Иван отключил запись и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Ощущения – словно не письмо диктовал, а полдня мешки с углем таскал.
   – Не, братцы, увы и ах, эпистолярный жанр – не моя тема, даже с учетом всех этих ваших супер-пупер технологий, – заплетающимся языком пробормотал он себе под нос.

2

   – Я… Я тут это… – отношения между ними уже давно если и выходили за рамки дружеских, то только в сторону чисто служебных, однако, рассказывать Эмме, что диктовал письмо Рут, Ивану почему-то не хотелось. – Ну, в общем…
   – И почему ты до сих пор не в «парадке»? – не унималась девушка. На ней самой был белоснежный комбинезон военно-космических сил Альгера, надевать который полагалось в торжественных случаях.
   – В «парадке»? – удивился Голицын. – С какой стати?
   – Что значит, с какой стати?! – воскликнула Маклеуд. – Через три минуты выходим! Открытие курса – забыл? Сейчас Жиы явится, а ты как чучело гороховое выряжен! Или что, думаешь, он тебе скидку сделает – как анш аншу?
   Последнее замечание было ну уж совсем несправедливым: уж чего-чего, а каких-то скидок от Фантомаса Ивану ждать не приходилось. Наоборот, в последние дни Голицын, по меткому выражению их однокурсника Глеба Соколова, превратился у куратора в этакого «дежурного добровольца». Что бы ни требовалось аншу Жиы от курсантов, под раздачу неизбежно попадал анш Иван. Такое вот noblesse oblige{ Положение (букв.: «дворянство») обязывает (фр.)} по-альгерски.
   Да и повседневный синий форменный комбинезон Голицына – совершенно новенький, только полученный на очередной сезон – отнюдь не заслуживал выданной Маклеуд едкой характеристики, являясь законной уставной одеждой курсанта. Другое дело, что на Официальное открытие курса, назначенное на сегодняшний вечер, действительно полагалось явиться в парадной форме – Фантомас предупреждал, да и так, в общем-то, было понятно – чай не первокурсники какие-нибудь. Вот только с головой уйдя в сочинение своего письма, Иван о предстоящем им мероприятии и думать забыл.
   А значит, по сути Маклеуд была совершенно права. Как всегда, в общем-то.
   – Блин, совсем из головы вылетело! – хлопнув себя по лбу, Голицын опрометью метнулся к своему шкафчику. По пути ему пришлось обогнуть кровати Глеба и Збышека Мазовецки, свою собственную он просто перепрыгнул. – Я сейчас, пять сек! – крикнул он, распахивая дверцу.
   – О’кей, сбор во дворе. Все наши уже там, – бросила Эмма, отворачиваясь и выходя из комнаты. – Явится Фантомас – так и быть, постараемся заболтать.
   Заболтать?! Анша Жиы?!!!
   – Я быстро! – заверил Иван, торопливо выдергивая из рукава правую руку.
   Через минуту, когда Голицын, на ходу застегивая высокий воротник комбинезона, выбежал на крыльцо, все остальные курсанты-земляне уже действительно собрались во дворе. Эмма что-то горячо обсуждала со Збышеком Мазовецки, китайцы Чжу Пэн и Чан Бяо, похоже, соревновались, кто быстрее выхватит «Шилк» – по команде один вскидывал руку с оружием, а другой фиксировал происходящее при помощи браслета, после чего результат можно было подсчитать с точностью до миллисекунд. Верный друг Глеб Соколов стоял в одиночестве, ожидая Ивана.
   – Фантомаса еще нет? – спросил Голицын, сбегая по ступенькам.
   – Вот-вот явится, – сообщил Глеб.
   – Слава Богу, успел! – выдохнул Иван.
   – Ну как, получилось отправить? – поинтересовался товарищ.
   – Вроде, ушло, – кивнул Голицын. Соколов был единственный, кому он успел рассказать про «студенческую почту», вызвав со стороны Глеба живейший интерес – тому тоже было кому писать письма на Сопроле. – Только объем, похоже, ограничен: в какой-то момент прога начинает верещать, как мышка в зубах кота: хватит, мол, пора и честь знать!
   – Ну, нам же много и не надо, – заметил, пожав плечами, Глеб. – Так, черкнуть пару строчек…
   – Тебе, может, и пару строчек, а от меня, понимаешь ли, подробностей требуют, – буркнул Иван. – Тоже мне, нашли Льва Толстого… Ну, не умею я полчаса один и тот же дуб описывать! Да и нету тут у них дубов, – махнул он рукой в сторону простирающейся вокруг лагеря ровной, как столешница, степи. – Березок – и тех нет!
   – Чего нет, того нет, – кивнул Соколов. – О, а вот и Фантомас!
   – Где?! – дернулся Голицын. – А, точно… А кто это с ним?
   – Куратор Змей-Горынычей, – проговорил, присмотревшись, Глеб. – Волотор? Нет… Сейчас… Володдор! Не знаю, имя это, титул или звание, но так они к нему обращаются.
   Змей-Горынычами друзья прозвали курсантов из так называемого Шестиглавого Союза – содружества независимых миров из какого-то забытого Богом и контрразведкой галактического медвежьего угла – в принципе, дружественного Альгеру, но настойчиво пытающегося играть в богатовекторность, поддерживая тесные экономические связи и с Ранолой. Планетных систем, кстати, в него входило не шесть, а семь, и еще две считались ассоциированными членами – это Иван помнил точно, так как год назад вытянул данный вопрос на экзамене по «галашке». На Зите курсанты из Союза, занимавшие соседний с землянами домик, носили на рукаве эмблему с изображением огнедышащего дракона о семи (да, именно семи!) головах – отсюда и прозвище.
   Тем временем, Фантомас распрощался со своим спутником и приблизился к землянам.
   – Добрый вечер, курсанты. Добрый вечер, ани, – удостоился персонального приветствия Иван. Краем глаза Голицын заметил, что Эмму при этом буквально передернуло.
   – Добрый вечер, ив-марол, – не слишком стройно донеслось в ответ.
   – Все готовы? – задал вопрос куратор, и, не дожидаясь ответа, в котором не сомневался, бросил. – Следуйте за мной!
   Их домик – одноэтажное прямоугольное строение без окон, но зато с прозрачной плоской крышей, прекрасно пропускающей дневной свет, вместившее в себя просторную общую спальню, гостиную, рабочий кабинет (именно в нем уединялся Иван для написания своего письма) и санузел – в ряду своих братьев-близнецов стоял последним. В соседнем, как уже говорилось, разместились Змей-Горынычи, следующий за ним занимали ранольцы. Как распределились три оставшиеся – Голицын еще не выяснил. Сразу за первым из домиков располагался огромный, закрывающий обзор ангар – между собой Иван и Глеб решили, что в нем, должно быть, скрывается криск-зал. Пройдя между ним и уже знакомым им двухэтажным зданием столовой, курсанты оказались перед неширокой площадью в форме правильного семиугольника, со всех сторон обсаженной редкими чахлыми кустиками. Справа и слева за ними поднимались приземистые фасады административных зданий лагеря – также без единого окна, но зато с множеством дверей – на одном Голицын насчитал шесть, на другом – пять. Завершал архитектурную композицию высокий – чуть пониже «криск-зала» – матовый черный купол, сразу за которым, как было известно Ивану, начиналось летное поле местного космодрома.
   Курсантские делегации уже вовсю стягивались к площади. Слева, вдоль одной из граней семиугольника, в зловещих, темно-серых, почти что черных комбинезонах, во главе со своим куратором выстроилась шестерка ранольцев. Справа, примерно напротив них, застыли в строю семь представителей небезызвестной Третьей Конфедерации, их форма состояла из заправленных в высокие сапоги брюк и короткой, до пояса, куртки и была изумрудно-зеленого цвета.
   Анш Жиы указал своим курсантам на место рядом с «конфедератами». По левую сторону от землян тут же пристроились подоспевшие сзади Змей-Горынычи.
   – О, а вот и наш старый приятель нарисовался! – одними губами прошептал Глеб, тронув Голицына за рукав.
   Иван повернул голову: к площади подходила вторая ранольская делегация. На полшага приотстав от куратора, первым среди курсантов шагал знакомый им по их африканской одиссее Замг. Проходя мимо землян, он приложил правую руку к груди и вежливо поклонился. Голицын машинально кивнул в ответ.
   – У, вражина, – пробормотал он, когда ранольцы удалились на несколько шагов. – Эх, будь моя воля…
   – Остынь, – прошептал Соколов. – Не время, да и не место.
   – Да понимаю я, только как вспомню Сварама…
   – Сварама убили туземцы, а не ранольцы, – не преминула напомнить стоящая рядом Эмма.
   – Где-то я это уже слышал! – огрызнулся Иван. – Вот прям слово в слово!
   Их товарищ Сварам Сингх погиб, когда они были на втором курсе, во время той самой злополучной миссии в Африке. Вина в его смерти ранольцев, включая Замга, была, по мнению Голицына, абсолютно очевидна, но по итогам официального расследования обвинение никому предъявлено так и не было. Что поделаешь, большая политика, так ее разэтак…
   Между тем, последняя делегация, представляющая какую-то заштатную планетку из мелких ранольских сателлитов – Иван и названия-то ее не помнил – прибыла на площадь и заняла свое место в общем строю. Теперь свободной оставалась единственная грань семиугольника – аккурат обращенная к черному куполу.
   – Прекратить разговоры! – коротко бросил своим курсантам Фантомас. – Сейчас начнут!
   В этот же момент у основания купола бесшумно открылись незаметные до сей поры ворота, и из его недр выступили три человека в облегающих золотистых костюмах. На плечах идущего первым дополнительно красовался длинный, до самой земли, стального цвета плащ. В полной тишине – все разговоры и правда мгновенно стихли – эта троица неспешно, можно даже сказать, величаво, преодолела расстояние, отделявшее их от площади и остановилась на ее границе, замкнув таким образом строй.
   Несколько секунд никто не двигался с места, затем человек в плаще сделал шаг вперед.
   – Добро пожаловать на Зиту, дорогие друзья! – торжественно произнес он. – Я Йалг ког Вааан – Старший Инструктор нашего Лагеря. Восемнадцать заходов «в гости».
   По рядам курсантов прокатился не то удивленный, не то восхищенный гул, Ивана, однако, услышанное особо не впечатлило. Ну, восемнадцать, а у Фантомаса, вон, к примеру, шесть. Ну, так тот был простым курсантом, а это – Старший Инструктор. Разница могла бы быть и посущественнее, нет?
   Гораздо больше Голицына заинтересовало, на каком языке говорит Инструктор. Очевидно, все присутствующие понимали его равно хорошо, значит, это был не язык Альгера, не ранолинг, и уже тем более не наречие какого-то из мелких независимых миров. При этом, понятно было каждое слово, понятно без малейшего напряжения, как если бы речь произносилась по-русски. Нет, разумеется, подобной технологией владели и в Альгере, но там нужного эффекта умели добиваться только внутри замкнутых помещений, причем – не больше определенной площади (или, если уж быть совсем корректным – объема). А здесь – открытое пространство! Иван даже поднял голову, словно рассчитывая разглядеть за облаками скрытый от глаз непосвященных потолок. Нет, небо и небо. Но все понятно. Здорово.
   – Начиная с завтрашнего дня, – продолжал между тем человек в плаще, – я и мои коллеги, Инструктор Жарж ког Фаааг, тринадцать заходов «в гости», – человек, стоящий от него по правую руку коротко поклонился, – и Младший Инструктор Зотт ког Чааар, три захода «в гости», – столь же скупой поклон со стороны его второго спутника, – будем преподавать вам искусство выживания в ином, чуждом человеку мире…
   На этот раз Голицын не смог скрыть изумления вместе со всеми. Инструктор – пусть даже младший – и всего три ходки?! Да наш анш Жиы…
   – Вы познакомитесь с Врагом – Врагом с большой буквы, – как ни в чем не бывало, вещал тем временем Старший Инструктор. – Врагом непостижимым, страшным и беспощадным. Вы узнаете его сильные и слабые стороны, научитесь побеждать его, научитесь забирать у него Знание. И, наконец, вы подготовитесь встретить Врага, когда он вновь придет в наш мир, встретить – и дать достойный отпор. Вы станете Стражами Человечества. С этого момента вы едины. Среди вас больше нет альгердов, нет ранольцев, нет граждан Шестиглавого Союза, подданных Третьей Конфедерации и йоменов Гааффы…
   «Ах, вот как она называется, та планетка! – мелькнула мысль у Ивана. И тут же другая. – А про землян, кстати, он ничего не сказал!»
   – Сегодня вы в последний раз вышли на эту площадь в униформе ваших армий. Теперь все вы будете носить золотые мундиры Стражей. Перед лицом Врага нет места междоусобице, нет места расколу, нет места эгоизму. Ни «в гостях», ни дома. И здесь, в нашем лагере, мы приветствуем сотрудничество, признаем соперничество, здоровую конкуренцию, но не потерпим переноса на Зиту никаких внешних конфликтов. Все ваши взаимные счеты, буде такие найдутся, должны остаться за пределами этой звездной системы. Все до одного! Нарушители будут немедленно изгоняться, а их планеты – навсегда лишатся права направить своих курсантов на Зиту. Впрочем, я уверен, что ничего подобного не произойдет ни с вами, ни с теми, кто вольется в наши ряды после вас. Благодарю, друзья! А теперь Инструктор Жарж ког Фаааг прояснит ряд организационных вопросов.
   Старший Инструктор отступил на шаг, а его коллега, напротив, шагнул вперед.
   – Занятия начинаются завтра в три часа по рассвету, – сообщил он.
   «Часов десять утра примерно, нет?» – перевод местного времени в привычную двадцатичетырехчасовую шкалу пока давался Ивану с некоторым трудом.
   – Расписание уже направлено вам, ознакомитесь с ним, когда вернетесь в свои модули. Там же вы найдете график посещения столовой. Начиная с завтрашнего дня прием пищи в неурочное время будет невозможен. Напоминаю также, что пропуск любого учебного занятия без уважительной причины влечет немедленное отчисление из лагеря. Повторный пропуск занятия курсантом из той же делегации – отчисление всей делегации. У меня все. Слово Младшему Инструктору Зотту ког Чааару.
   – Желающие принять участие в турнире по криску в течение трех дней должны подать заявку на мое имя с указанием названия команды и полным списком игроков. К рассмотрению не принимаются заявки команд, состав которых на две трети и более набран из членов одной и той же делегации.
   – Боже, где мы возьмем еще двух игроков! – невольно вырвалось у Эммы.
   – Двух? А трех не хочешь?! И кого отцепим из своих? – вторил ей Мазовецки, тут же, впрочем, умолкнув под грозным взглядом анша Жиы.
   – По окончании настоящего мероприятия прошу кураторов делегаций подойти ко мне для получения форменной одежды. У меня все, – закончил между тем Младший Инструктор, возвращаясь к своим коллегам. Все трое дружно поклонились и, молча развернувшись, направились к куполу.
   – Все свободны до завтра, до часа по рассвету, – произнес Фантомас, как только за руководством лагеря сомкнулись створки ворот. – Все, кроме Голицына. Ани, пойдете со мной за формой.
   – Есть, ив-марол, – подавив тяжелый вздох, буркнул Иван.

3

   На золоченом квадратном циферблате, украшающем невысокую, словно брошенную нерадивыми строителями незавершенной, башенку учебного корпуса, было два с половиной часа по рассвету (короткая, но широкая стрелка указывает на верхний, розовый сектор, длинная и узкая застыла аккурат между двойкой и тройкой, расчерченный параллельными бороздками вращающийся вокруг своей оси шар внизу окрашен черным ровно наполовину), когда шестеро землян, только что без особого аппетита расправившиеся с сытным, но каким-то совершенно безвкусным завтраком, прошли в распахнувшиеся при их приближении двери с треугольными зубчатыми кромками, напоминающими гигантские зубы – у Ивана даже возникло ощущение, что он лезет прямо в гостеприимно разверзнутую пасть неведомого голодного чудовища, и, переступая порог, он невольно втянул голову в плечи.
   – Ну и куда теперь? – остановившись, спросил шедший первым Мазовецки.
   Направо и налево разбегались длинные прямые коридоры, также в наличии имелись две лестницы – вверх и вниз.
   – Аудитория номер два, – подсказала Эмма.
   – Это я и сам помню, – усмехнулся поляк. – Идти куда?
   – Наверх и налево, – уверенно заявила Маклеуд.
   – Откуда знаешь? – поинтересовался Збышек.
   – Пока кое-кто дрых, сходила и посмотрела.
   – Охота пуще неволи… – пробормотал Иван – негромко, кажется, даже стоящий совсем рядом Глеб – и тот ничего не услышал.
   – Ну, тогда вперед! – бросил клич Мазовецки, направившись к лестнице.
   Несмотря на то, что до назначенного времени начала занятий оставалось еще добрых полчаса, аудитория – узкая вытянутая комната, как водится, без окон – оказалась не пуста. У противоположной от входа стены возле большого, пока что выключенного, экрана плотной группкой стояли шестеро курсантов в местной золотой униформе – точно такой же, как выдали накануне землянам. Ужасно неудобная, кстати – особенно после идеально подстраивающихся по фигуре альгерских комбинезонов! Узкие брюки без карманов и напоминающая френч куртка с застегивающимся на «липучку» мягким стоячим воротником и украшенными декоративными пуговицами обшлагами дополнялись тупоносыми полуботинками на ребристой подошве. И никаких тебе там шевронов, значков или погон – поди, разберись, кто перед тобой: альгерд, Змей-Горыныч, «конфедерат» какой-нибудь или вообще, прости Господи, ранолец!
   Искоса поглядывая на чужаков, земляне просочились в класс и остановились неподалеку от входа.
   – У нас что, совместное занятие сегодня? – вполголоса спросил Глеб. – Никто не помнит, с кем?
   – Они здесь все совместные. А вот с кем – в расписании информации не было, – пожала плечами Эмма.
   – В расписании, может, и не было, только это, братцы, никто иной, как ранольцы, – торжественным шепотом сообщил Мазовецки.
   – Да ладно! – нахмурился Иван. Он еще раз окинул пристальным взглядом шестерку незнакомцев – кого-кого, а Замга среди них не было. – Шутишь, типа?
   – Никаких шуток! – покачал головой Збышек. – Я их вчера на площади хорошо рассмотрел. Вон того, рыжего, ни с кем не спутаешь! – один из курсантов с того конца аудитории, и правда, отличался нетипичным для инопланетян – что альгердов, что ранольцев – медно-рыжим цветом коротко подстриженных волос.
   – Однозначно – ранольцы, – подтвердил Чжу Пэн. – Я их тоже запомнил.
   – Вот не было печали… – пробормотал Соколов.
   – Дружба народов – куда деваться! – вторил другу Голицын.
   – А они там, небось, сейчас между собой шепчутся: глядите, мол, злобные альгерды пожаловали! – хмыкнул Мазовецки.
   Склонив друг к другу головы, ранольцы действительно о чем-то интенсивно шушукались.
   – Ну что, так и будем у стеночки стоять? – спросила вдруг Эмма.
   – А что делать? Идти, знакомиться с новыми друзьями? – чуть более резко, чем собирался, произнес Иван.
   – Ну, можно, по крайней мере, за парты пока присесть, – Глеб указал рукой на выстроенные в один ряд шесть столов, по два компьютера на каждом, явно предназначенные для учеников.
   – Отличная идея! Займем лучшие места! – двинулся вперед Збышек, но тут же осекся. – Упс! Лучшие не получится…
   – Почему? – не понял Соколов.
   – Да они тут у них подписаны, – поляк ткнул пальцем в узкую стальную табличку на торце столешницы. – Это, кстати, твое место, Эмма! Ну-ка, а кто тут рядом с тобой? – он быстро обогнул стол. – Ва… Ба… Язык сломаешь! Не наш, короче!
   – Тут, похоже, везде так, – Глеб неспешно прошелся вдоль ряда столов, разглядывая таблички одну за другой. – Справа наши места, слева… Слева – не наши. Ладно, вы как хотите, а я, пожалуй, присяду. Эх, как всегда – на галерке… – он решительно плюхнулся за последнюю парту.
   Иван поискал глазами свое место. Табличка с его фамилией – надпись была выполнена на языке Альгера – нашлась на третьей парте с конца. Помедлив секунду, Голицын уселся на жесткий, но довольно удобный стул. На экране компьютера перед ним, до этого – темном, как ночь, тут же появились какие-то цифры.
   – Это еще что у нас за код такой? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Иван.
   – Сам ты код! – незамедлительно откликнулся со своей «камчатки» Соколов. – Это отсчет времени до начала урока. На наши деньги – восемнадцать минут осталось!
   – А, ну да, я так сразу и подумал, – буркнул Голицын.
   – Мир вашему клану! – на соседний с Иваном стул аккуратно опустился кто-то из ранольцев.
   Странное приветствие Голицина не удивило – весь второй курс с него традиционно начинал свои уроки анш Урзы, преподававший у них в Школе ранолинг. Более того, память тут же услужливо выдала один из подобающих случаю ответов:
   – Сильного ветра в ваших горах! – почти на автомате отреагировал Иван.
   – Курсант Шог-Ра, – представился ранолец.
   Голицын резко вскинул голову: вот это сюрприз! Нет, ну конечно: тонкие черты лица, высокий голос, волосы, правда, подстрижены довольно коротко, но, будь он чуть внимательнее, можно было бы догадаться и без этого суффикса «Ра», никогда, как подчеркивал все тот же анш Урзы, НИКОГДА не встречающегося в ранольских МУЖСКИХ именах…
   – Э… Курсант Голицын… – немного смутившись, назвался Иван.
   – Приятно с вами познакомиться, – девушка-ранолка ничем не дала понять, что заметила его секундное замешательство. – Я вижу, вы неплохо знакомы с нашими традициями. Бывали у нас?
   – Не приходилось, – покачал головой Голицын. – Хотя один раз едва не занесло. В систему Лыж – в прошлом году.
   – Не была, – заметила Шог-Ра. – У нас много планет, все посетить – жизни не хватит. Я сама с Раны, слышали? Это почти в самом историческом Ядре Ранолы. Мы все оттуда, – показала она глазами на своих товарищей, также уже успевших рассесться по партам. – А вы откуда? Я понимаю, что из Альгера – из какой системы?
   – Сопрол, – назвал Иван официальную прописку Школы.
   Это название, похоже, ничего его собеседнице не сказало.
   – В Альгере, конечно, тоже очень много планет, – проговорила она.
   – Да уж, с этим не поспоришь, – кивнул Голицын. Он никак не мог определиться с линией поведения: явление коварного ранольца в виде обаятельной миловидной девушки сбило в его голове все предварительные настройки.
   – А я раньше альгердов только в кино видела, – продолжала между тем Шог-Ра. – Ну, и в новостях, конечно. А вы до прилета сюда встречали ранольцев?
   – Было дело… – протянул Иван. – Больше скажу, с одним из ваших – из второй ранольской делегации курсант, Замг его зовут – в свое время пришлось довольно плотно пообщаться.
   – Надо же, как мир тесен! – удивилась девушка. – Они – делегация, в которую курсант Замг входит – с Капимы, это довольно далеко от Ядра, почти Приграничье… Но очень известная Школа, – поспешно добавила она, – они часто в разных конкурсах побеждают, на слуху, в общем. По криску у них всегда очень сильная сборная. Наши в позапрошлом году играли с ними в юношеском кубке – так стыдно даже вспоминать: «ноль-шесть» уступили. Хотя у нас в том сезоне тоже очень хорошая команда была. Вы, кстати, в криск играете?
   – Играю немного, – сказал Голицын.
   – Здόрово! А я с прошлого сезона – кандидат в сборную Школы! – с гордостью сообщила она. – Даже выходила в двух товарищеских матчах и одном официальном. А говорят, у вас, в Альгере, криск-зал, если сверху смотреть, прямоугольный, это правда?
   – Правда, – подтвердил Иван.
   – Кошмар! Как вы там только играете? Кстати, здесь, на Зите, я специально проверила – нормальный зал. Только короткий какой-то, особо не разгонишься.
   – Да что вы говорите? – протянул Голицын, с ужасом вспоминая свой единственный матч в ранольском криск-зале. И чем, собственно, та игра для них закончилась – помимо чисто спортивного результата, тот как раз еще вышел вполне пристойным…
   – Абсолютно точно: раза в полтора короче нашего стандартного, – по-своему поняла его девушка. – Вот толкотня будет!
   – Ну, толкотня, это еще не самое страшное…
   – Все наработанные комбинации придется переделывать! Даже самые примитивные! Хотя, с другой стороны, в защите проще будет… Но я лично предпочитаю атакующую тактику. А вы?
   – Я? – Иван задумался. – От ситуации зависит. И от соперника. Иногда, бывает, лучше и в защите отсидеться, а в другой раз – в атаке счастья искать…
   – Ну да, а если обе команды в защите окопаются? – усмехнулась Шог-Ра. – Так игра вообще никогда не закончится!
   – У нас – в Альгере – играют на время, – напомнил Голицын девушке еще одно принципиальное отличие в правилах.
   – Правда? – вздернула брови та. – Я не знала. По-моему, неудачное решение: поощряет пассивный стиль игры. У нас пока все шесть шлюзов не выбьешь – из зала не уйдешь. Ну, или если будет «пять-пять» – тогда ничья.
   – А у нас, зато, ничьих не предусмотрено! – как смог, вступился за альгерские правила Иван.
   – Не, ну если силы команд равны – почему нет? – удивилась ранолка.
   – Должен же быть победитель!
   – Зачем?
   – Ну, например, чтобы определить, кто вылетает из турнира, а кто дальше идет! – нашел, как ему показалось, хороший аргумент Голицын.
   – Да, такое бывает, – согласилась Шог-Ра. – В таких случаях у нас переигровку назначают. С заменой половины состава команды на дублеров.
   – А если опять ничья? – принялся развивать наступление Иван.
   – Тогда меняют уже вторую половину игроков. Но такое совсем редко случается, я, например, ни одного случая не припомню.
   – А если в команде всего шесть игроков?
   – Как это – всего шесть? Всегда есть ближайший резерв. В серьезных турнирах меньше девяти человек нельзя заявлять. Это в юношеских. А во взрослых – не меньше двенадцати! Как раз на две ротации.
   – По мне, так проще серию штрафных пробить, – пожал плечами Голицын. – Как у нас делают.
   – Наверное, в каждой системе есть свои плюсы и минусы, – не стала спорить ранолка. – Ой, смотрите, время истекает! – встрепенулась внезапно она, бросив взгляд на экран своего компьютера. – Сейчас урок начнется!
   Иван быстро повернул голову к монитору и еще успел заметить, как цифры на нем в последний раз мигнули и исчезли.

4

   Инструктор был не слишком высок ростом, узок в плечах, лицо имел широкое, чуть желтоватого оттенка, с резко выдающимися скулами, плоским носом и узкими черными глазами, почти прикрытыми длинной челкой прямых черных волос. Другими словами, поставь его рядом с Чжу Пэном или Чаном Бяо и спроси, кто из них больше похож на китайца, мнения, возможно, поначалу и разделятся, но итоговый результат почти наверняка будет не в пользу любого из названных землян.
   – Вижу, все на местах, – проговорил Инструктор таким тоном, словно был немало удивлен этим обстоятельством. Причем, удивлен, скорее, неприятно. – Ровно двенадцать человек. Отлично. Надеюсь, к моменту нашей последней встречи здесь останется хотя бы половина из вас. В прошлом году до конца курса у меня дотянули как раз шестеро. Впрочем, то вообще был непростой год: из дюжины Почтенного Йалга ког Вааана в строю остались семь курсантов, а Младший Инструктор Зотт ког Чааар, напротив, семерых недосчитался. Да, тяжелый выдался год: обычно потери составляют в среднем пять курсантов на дюжину. Разумеется, не считая отчисленных по тем или иным основаниям.
   Иван недоуменно тряхнул головой. Что значит, не считая отчисленных?! А те шестеро тогда куда делись? Неужели?..
   – Боевые потери за сорок процентов – это норма?! – ахнула рядом ранолка.
   – Курсант Шог-Ра, вам выносится первое и последнее предупреждение, – ровным голосом проговорил Инструктор. – Правила поведения на учебных занятиях были высланы каждому из вас вовсе не с целью лишний раз протестировать работу внутренней почты. С ними следовало внимательно ознакомиться. И там, в частности, указано: на занятиях курсант вправе нарушать молчание исключительно с разрешения преподавателя. Учтите это на будущее, ибо повторное нарушение неизбежно повлечет постановку вопроса о вашем отчислении.
   Ранолка потупилась. Голицын мысленно сделал себе заметку незамедлительно по возвращении в домик прочитать эти несчастные правила – надо признать, до этой минуты он и не подозревал об их существовании. Пока же Иван твердо решил держать рот на замке. А может, и дышать через раз. Во избежание.
   – Раз уж зашла об этом речь, отчисления из лагеря по инициативе Инструктора случаются достаточно редко, – продолжил, между тем, Жарж ког Фаааг. – Как правило, курсанты отлично понимают важность выпавшей им миссии и не допускают серьезных нарушений дисциплины. Еще реже случаи, когда курсант добровольно просит об отчислении. Однако, согласно действующим правилам, я обязан сообщить вам, что такое право у вас есть. Любой курсант вправе покинуть лагерь – но только после первого захода «в гости», не раньше. При этом никто, ни куратор, ни товарищи по делегации, не вправе удерживать его насильно. На моей памяти – а я преподаю в лагере девятый сезон – было два отчисления по собственному желанию. И ни одного – в моей дюжине. Надеюсь, не будет и впредь. Но право такое, повторюсь, есть у каждого из вас… На этом предлагаю закончить с предисловием и приступить непосредственно к занятию. Итак, посмотрите на экраны перед вами. Вы видите на них систему Зиты. От других звезд нашей Галактики сюда ведет пять тоннелей, к услугам желающего покинуть систему есть четверо ворот. Впрочем, у всех у вас имеется как минимум базовый пилотажный допуск, нет смысла объяснять вам основы навигации. Они едины во всех уголках космоса. Во всех, кроме Зиты. Здесь, на расстоянии трех астрономических единиц от звезды, находятся Врата – так мы их называем, чтобы отличать от обычных ворот, – на мониторе Ивана – как, вероятно, и на всех прочих – замерцала золотистая точка. – Врата уникальны, других таких не существует – по крайней мере, в известных человечеству секторах Галактики ничего подобного не обнаружено. Они ведут в иной, чуждый и малопонятный мир. Кроме того, в отличие от обычных ворот, они являются двусторонними – через них можно как уйти, так и вернуться назад. Правда, не всегда. В каком-то смысле Врата можно назвать «мерцающими». Путь «в гости» открыт практически постоянно – за исключением примерно полугода, предшествующего очередному Вторжению. А вот дорога домой куда чаще перекрыта, чем свободна. Период мерцания Врат неплохо изучен, но время от времени в нем случаются нерегулярные, абсолютно непредсказуемые всплески, когда воспользоваться Вратами невозможно – иногда короткие, продолжительностью от нескольких секунд до нескольких минут, иногда – не чаще раза в год – более длительные, до нескольких дней или даже недель. Некоторые из них удается переждать, известны даже случаи, когда Страж заходил в тоннель до начала всплеска, а после его окончания, как ни в чем не бывало, возвращался в наш мир. Но нередко всплеск становится причиной гибели Стража. Или, по крайней мере, считается таковой. В моей собственной карьере был один случай встречи со всплеском. Я и еще два Стража возвращались домой. Это был мой девятый заход «в гости», у моих спутников – седьмой и шестой соответственно, то есть все мы давно считались ветеранами. Однако в плане добычи в тот раз нам не повезло: серьезных трофеев никто не вез. Хотя, конечно, без тщательного исследования никогда невозможно точно определить, что именно ты привез домой, но опытные Стражи обычно интуитивно чувствуют, удачный выдался заход или так, рядовой. В общем, тот заход по всем параметрам получался самым заурядным. Подходим к Вратам. Я замыкающий. Первый катер проходит Врата без проблем, второй начинает как-то нелепо дергаться, но тоже проходит, а я словно в каменную стену на полном ходу врезался. Половина приборов тут же отказали, двигатели хоть и работают, но чувствую: еле тянут. Делать нечего, пошел на второй заход. Сжался весь, готовясь к удару. Ничего! Врат как будто и не было в том месте – отключились. Я на третий круг (а что еще делать?) – пожалуйста, прошел в тоннель как на тренажере, ни разу не тряхнуло даже. Уже дома выяснилось: первый мой товарищ вернулся без происшествий, а второй пропал, сгинул в тоннеле. Вот такие они, эти всплески. Впрочем, мы отвлеклись. Итак, как я уже сказал, Врата ведут в иной мир. Пространство там, как и у нас, является трехмерным, но лично у меня нет никаких сомнений, что это не просто какой-нибудь удаленный район привычного нам космоса. Физические законы другие. Двигатели, верой и правдой служащие нам дома, «в гостях» не более чем бесполезная груда металла. Оружие, способное здесь испепелить планету, там не оставит на вашей коже и легкого ожога. Герметичные скафандры высшей защиты за Вратами начинают пропускать газ, словно решето воду, мощный прожектор не дает света, а запасенная из дома еда превращается в смертоносный яд. И наоборот, излучение, которое в нашем мире не будет зафиксировано самыми чувствительными приборами, обладает там огромной поражающей силой. Бессмысленные с инженерной точки зрения устройства приобретают свойства perpetuum mobile{ Вечный двигатель (лат.)}, а глоток сырой нефти способен не только утолить жажду, но и даст вашему организму заряд энергии на сутки. Да, это совершенно другой мир. Но в нем, как и у нас, есть звезды, планеты и астероиды. Что касается первых, то к единственной звезде, находящейся для нас в сфере теоретической досягаемости, наши катера приблизиться не способны. Попросту сгорают, не долетев. Что же касается других звездных систем, то никаких внутренних тоннелей и ведущих в них ворот за Вратами не обнаружено. Соответственно, межзвездные перелеты в том мире нам на сегодня недоступны. Теперь планеты. В известной нам звездной системе их семь, и четыре из них время от времени подходят достаточно близко, чтобы на них можно было высадиться. Жизни, по крайней мере, в нашем понимании этого термина, на них нет. Как нет ее и на многочисленных астероидах, которыми пространство за Вратами буквально кишит. Они-то и являются для нас основным источником добываемых трофеев. Но об этом мы с вами подробно поговорим позднее, а сейчас надо сказать пару слов о тех, «в гости» к кому вам предстоит ходить. Существ, населяющих мир за Вратами, принято называть схаргами. Изначально это было что-то вроде презрительного прозвища, данного первыми поколениями Стражей, в переводе с бытовавшего в то время диалекта оно приблизительно означает «коварные враги». Однако со временем термин получил признание, закрепившись в научно-исследовательской и прикладной литературе. Как же они, схарги, выглядят? Вопрос не так прост, каким может показаться. Прошу обратить внимание на экраны!
   Иван опустил взгляд на монитор, и не смог сдержать изумленного возгласа: с экрана на него, широко улыбаясь, смотрел не кто иной, как он сам, Иван Голицын, да еще и в белом парадном комбинезоне военно-космических сил Альгера! Землянин зажмурился, но когда через пару секунд вновь открыл глаза, изображение ничуть не изменилось. В недоумении, Голицын покосился на монитор своей соседки, и только тут начал что-то понимать: никакого Ивана там, разумеется, не было, зато имелась Шог-Ра, собственной персоной, в ранольской темно-серой форме.
   – Схарги могут выглядеть так, – откуда-то издалека донесся до Голицына голос Инструктора. К счастью, на его восклицание преподаватель внимания не обратил. – А могут так! – картинка на экране сменилась: теперь там стоял, уперев руки в бока, сам Жарж ког Фаааг. – Могут и так! – Портрет Инструктора сменился изображением какого-то мерзкого, чешуйчатого монстра. – Именно выглядеть – установлено, что меняется лишь наше восприятие их внешности, сами тела не трансформируются. Очевидно, имеются и ограничения: они не могут представиться нам в виде неодушевленного предмета, а также существа слишком маленького (высотой менее полуметра) или слишком большого (более четырех метров в высоту или ширину). Собственный же облик схарга, несмотря на все усилия Стражей, до сих пор остается для исследователей неразрешимой загадкой. За века противостояния ни один Враг не был захвачен живым, не удалось заполучить даже неповрежденное тело. Дело в том, что гибель схарга всегда сопровождается мощным внутренним взрывом, после которого исследователю остается только отскребать пепел со стенок пилотской кабины – за редчайшим исключением в момент смерти все схарги находятся в своих катерах. Существуют компьютерные реконструкции – одна страшнее другой, – на экране одна за другой сменили друг друга несколько картинок, изображающих самых нелепых чудищ, каких Голицын только мог себе представить. Рассмотреть их внимательно, впрочем, не удалось: слишком быстро промелькнули. – Полагаю, с истинным обликом схарга они имеют столь же мало общего, как и друг с другом. Для нас с вами, впрочем, никакого практического значения все это не имеет, вероятность встретиться со схаргом, покинувшим свой катер и отправившимся на пешую прогулку, ничтожна, да и в этом случае вы, скорее всего, увидите что-то свое, особенное. То же самое, кстати, зафиксируют любые ваши приборы. Но следует учитывать, что схарги способны какое-то – точно не установленное – время существовать в кислородной атмосфере без каких-либо технических средств защиты. Также точно установлено, что у них имеются, по меньшей мере, две конечности, способные захватывать и удерживать предметы. Схарги одинаково хорошо ориентируются на ярком свету и в полной темноте, и, возможно, видят в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах. Наше парализующее оружие на них не действует, плазменное – как правило, тоже, хотя тут случаются исключения. Чем они питаются, и питаются ли вообще, неизвестно. Срок жизни неизвестен. Как неизвестна и причина, заставляющая их раз в сто двадцать лет – по летоисчислению Зиты – вторгаться в наш мир. Притом, что в неурочное время ни один схарг близко не подходит к Вратам – даже преследуя находящегося «в гостях» Стража (бывает и такое), неизменно заранее сворачивает в сторону. Ни одна из доступных нам четырех планет их мира родиной схаргов не является, годность на эту роль трех других также вызывает у исследователей большие сомнения. Вообще, чтобы встретить за Вратами схарга – это надо еще весьма и весьма постараться. У иного Стража-ветерана дюжина заходов наберется, а Врагов так и не видел ни разу. Я лично сталкивался с ними лишь дважды, не стану, впрочем, лгать, будто жажду третьей встречи… Разумеется, с самого первого вторжения не прекращаются попытки установить со схаргами контакт. Чего только не перепробовали – безуспешно. На этом основании некоторые исследователи даже утверждают, что схарги не являются в нашем понимании разумными существами, несмотря на все свои выдающиеся технические достижения. Что они представляют собой нечто вроде известных на многих планетах нашего мира общественных насекомых и руководствуются в своей жизнедеятельности лишь примитивными инстинктами. Не берусь судить, как оно на самом деле. Но хочу, чтобы вы твердо запомнили одно: договориться со схаргами нельзя. Невозможно. Ни о чем. Не надо пытаться: это не приведет ни к чему, кроме вашей преждевременной гибели. Проверено на протяжении сотен и сотен лет, и, тем не менее, почти каждый год находится умник, считающий, что все Стражи до него были сплошь идиотами и кровопийцами, а вот он, наконец, исправит многовековую ошибку. Исправляет… Ошибку природы в своем собственном лице. Не более того… Так, подошло время перерыва, – внезапно едва ли не на полуслове оборвал себя Инструктор. – Можете оставаться в аудитории, можете выйти на улицу. Занятие возобновится ровно через четверть часа. Будьте внимательны, опоздания караются!
   – Ну а теперь настала пора поговорить о том, зачем, собственно, мы ходим «в гости», – объявил Жарж ког Фаааг.
   Короткий перерыв пролетел – не заметишь. Эмма, Чжу Пэн и Чан Бяо, как, к слову, и большинство ранольцев, вообще предпочли не покидать аудиторию, Иван, Глеб и Збышек на улицу вышли, но разговор как-то не клеился. Успели разве что сойтись на том, что требования относительно дисциплины в лагере просто драконовские, но то, что у ранольцев один курсант уже висит на замечании – это, конечно, хорошо. О том, что окажись это кто-то другой из ранольцев, было бы, на его взгляд, еще лучше, Голицын предпочел промолчать.
   Ни слова не было произнесено и об озвученной Инструктором пугающей статистике потерь среди курсантов лагеря. Вообще-то, Ивана так и подмывало затронуть эту тему, но сначала как-то к слову не пришлось, затем разговор плавно перетек на ранольцев, ну а потом уже и время перерыва к концу подошло. Опаздывать, опять же, не хотелось – не ровен час, схлопочешь замечание, а оно кому надо? В итоге минут пять еще тупо сидели за партами, ждали.
   – Речь, разумеется, о трофеях, добыча которых – вторая по значимости задача, стоящая перед Стражами, – продолжал, тем временем, свою лекцию преподаватель. – Первая, естественно – отражение Вторжения, но, как вы понимаете, при всей своей важности, она выпадает на долю далеко не каждого поколения. Итак, трофеи. Все их можно разделить на две большие группы. Первая – это технические устройства схаргов. Здесь нам чаще всего приходится иметь дело с их летательными аппаратами. Они бывают двух основных типов: боевые катера… – монитор на столе перед Иваном развернулся горизонтально, и над ним возникла трехмерная проекция, напоминающая классическую «летающую тарелку» из земного фантастического блокбастера. Она медленно вращалась вокруг своей оси, словно желая продемонстрировать себя во всей красе. – … и транспортные суда, – «тарелку» над монитором сменила вылитая «бочка» – даже маленький краник сбоку имелся. – Внешний вид кораблей схаргов не меняется на протяжении столетий – за исключением раскраски – она каждый раз разная, – сообщил Инструктор. – Во время последнего Вторжения флот Врага был окрашен в алые тона, перед этим – в оттенки синего, до этого применялись черный, белый, зеленый, фиолетовый и прочие цвета. К слову, за Вратами корабли схаргов не имеют собственного цвета, почти сливаясь с любым фоном, что значительно затрудняет визуальное обнаружение. Впрочем, раз у нас с вами сейчас речь о трофеях, надо понимать, что захватить корабли схаргов удается исключительно по эту сторону Врат – во время Вторжения. «В гостях», даже если вам повезло, и вы сумели подбить вражеский катер – транспортные суда там не встречаются – провести его через Врата домой на буксире вы не сможете. Но и в нашем мире заполучить неповрежденный корабль схаргов – редкая удача. Обычно в наши руки попадают уже лишь обугленные обломки. Впрочем, и они могут многое рассказать исследователям. После первого Вторжения в распоряжении наших экспертов не было ни одного целого корабля Врага, и, тем не менее, даже то немногое, что удалось изучить, дало колоссальный толчок развитию науки и техники. О технологическом уровне схаргов невозможно сказать, что он выше или ниже нашего – он просто совершенно иной. Иная основа, иные принципы. Перенесенные в наш мир, они иногда дают поразительный результат. Так, привычный нам сегодня парализующий бластер был создан благодаря анализу одной из технологий схаргов – и это при том, что, как я уже говорил, парализующее оружие на Врага не действует. А взять современную систему дальней связи – в ее основе также лежит эффект, открытый благодаря трофеям. И так далее, и так далее – продолжать можно до бесконечности. Но вернемся к боевым катерам. Как я уже сказал, внешний вид их не меняется, чего нельзя сказать о внутренней начинке. Она неизменно совершенствуется, загадывая нашим экспертам новые загадки и даруя им новые открытия. То же самое касается транспортных кораблей. Как трофей они несколько менее интересны, так как не имеют средств вооружения, но зато их чаще удается захватить в относительно исправном состоянии. Итак, подытоживая: неповрежденный боевой катер схаргов является трофеем высшей категории. Неповрежденный транспортный корабль, а равно боевой катер, имеющий незначительные повреждения – более половины систем должно функционировать – трофеем первой категории. Корабли, имеющие существенные повреждения – в зависимости от степени разрушения – относятся к трофеям второй, третьей, четвертой или пятой категории. Пятая – это уже отдельные обломки, которые, впрочем, тоже могут представлять немалый интерес для экспертов. Переходим ко второй группе трофеев. К ней относятся предметы, доставленные из-за Врат Стражами. Любые предметы. Даже простой песок, собранный «в гостях» на ближайшем астероиде, попав в наш мир, приобретает удивительные свойства. Сверхпроводимость, сверхтекучесть, твердость, не снившаяся алмазу, абсолютная устойчивость к воздействию всех видов излучения – не удивительно, что за несколько килограмм такого «песочка» на рынке можно выручить средства, достаточные для постройки боевого эсминца или даже крейсера. И, тем не менее, возвращение домой с грузовым отсеком, доверху наполненным песком и камнями – не совсем то, к чему должен стремиться Страж. Это всего лишь трофей пятой, низшей категории. Трофеи высшей категории – исключительная редкость. За всю историю, с момента первого захода «в гости», таковыми признаны только тридцать один. Каждый из них абсолютно уникален, не похож на другие, и каждый послужил причиной подлинного переворота в какой-то области науки или техники. Вот, например, «Око навигатора», – над монитором воспарил странный предмет, меньше всего напоминающий глаз – скорее, опрокинутый комод с выдвинутыми ящиками, по которому кто-то пару раз от души заехал кувалдой. – Свое имя он получил неспроста: не менее трети известных на сегодняшний день ведущих в стабильные тоннели ворот открыто с его помощью. Как именно – по этому вопросу есть специальная литература, кому интересно – может ознакомиться, меня же не спрашивайте, я не ученый, я практик, к тому же, сам работу «Ока» не застал – прослужив исследователям более полусотни лет, оно внезапно рассыпалось в прах – ровно за полгода до очередного Вторжения. К слову, ни один трофей высшей категории не пережил Вторжения… Вот еще интересный пример, – «раздолбанный комод» исчез, уступив место другому артефакту, напоминающему грубо вытесанную из камня гитару. – «Маяк надежды». Почти сто лет катера, возвращаясь «из гостей» шли на его сигнал, и ни один не был потерян при проходе Врат. Правда, после того, как в преддверии последнего Вторжения «Маяк» взорвался, в самой процедуре захода «в гости» возникла одна удивительная аномалия, именуемая «сдвиг» – но о ней мы с вами поговорим в другой раз… Пока же, завершая вводный разговор о трофеях, напомню основное правило их распределения. Все добытое Стражем по время своего первого захода «в гости» принадлежит Зите. При этом правительство, направившее в лагерь данного Стража, имеет право ознакомиться с любой информацией, полученной в ходе исследования трофея – если там, конечно, будет что исследовать. Со вторым и третьим заходами ситуация обратная – трофеи поступают в полное распоряжение правительства, приславшего курсанта, которое, в свою очередь, уже делится результатами исследования с Зитой. Четвертый заход – на условиях первого. Пятый и все последующие – на условиях второго и третьего. Данная система существует в неизменном виде с момента основания лагеря – то есть уже не одну сотню лет. Просуществует, надеюсь, еще, как минимум, столько же.
   Инструктор ненадолго умолк, словно припоминая, не забыл ли он упомянуть о чем-либо важном.
   – На этом наша с вами первая встреча завершена, – проговорил, затем, он. – Подробную информацию о трофеях высшей категории вы найдете в информационной базе лагеря. Внимательно изучите ее к следующему занятию. Вы обязаны знать не только их названия, но и имя пилота, привезшего трофей, даты обретения и утраты, а также, разумеется, основные свойства. Также ознакомьтесь с разделом о трофеях первой категории, его, однако, заучивать пока не надо, просто прочтите и, если что-то окажется непонятным, подготовьте свои вопросы – мы разберем их на уроке. А на сегодня – все. Все свободны.
   С этими словами Жарж ког Фаааг покинул аудиторию.

5

   Друзья только что вернулись с ужина – такого же подчеркнуто безвкусного, как и завтрак (обед курсантам не полагался, о чем, впрочем, с учетом кулинарного мастерства лагерного шефа, никто пока особо не сожалел). По дороге из столовой только и было разговоров, как бы выцыганить у анша Жиы синтезатор пищи – по слухам, в закромах у куратора таковой имелся, однако Фантомас, как последняя собака на сене, им не пользовался, предпочитая столоваться вместе с коллегами. Эмма по обыкновению предложила подослать к преподавателю Голицына – как анша к аншу – причем таким тоном предложила, что Иван так и не понял, издевается над ним Маклеуд или всерьез рассматривает такой вариант. Попытавшись отшутиться, Голицын переадресовал мяч Чану Бяо – мол, тогда уж пусть лучше они с Чжу Пэном поищут подходы к Инструктору Жарж ког Фааагу – того явно в детстве инопланетяне выкрали с просторов Поднебесной, пусть теперь поможет соотечественникам, по-родственному, так сказать. На что оба китайца тут же в один голос возмутились, что ничего общего с их народом у Инструктора нет. При этом, правда, Чан полагал, что Жарж ког Фаааг смахивает, скорее, на японца, а Чжу с пеной у рта доказывал, что тот – вылитый кореец. На что Збышек со смехом предположил, что тогда в его синтезаторе наверняка окажется заложена одна собачатина, Эмма возразила в том смысле, что экзотические гастрономические пристрастия корейцев – не более чем расхожий штамп, имеющий весьма мало общего с реальностью, разговор плавно перетек на тему национальной кухни, а тут и к домику подошли.
   – Так, если что – я в кабинете! – заявила Маклеуд, и, подхватив со столика в прихожей компьютер, удалилась.
   Остальные, потеряв по дороге свернувшего куда-то Збышека, направились в гостиную.
   – Ну, что будем делать? – спросил Голицын, обращаясь главным образом к Глебу.
   – Надо бы почитать про эти их хваленые трофеи, – проговорил тот.
   – Надо бы… – вяло согласился Иван. Выполнять домашнее задание совершенно не хотелось. – Не знаешь, много там?
   – Сейчас, ищу еще… О! Есть. Ну, я так тебе скажу: минимум час – это только прочесть. А зазубрить – это уж у кого как пойдет. Тут, я смотрю, еще и даты все по местной шкале приведены – их фиг запомнишь!
   – Это точно… – Голицын понуро опустился в соседнее кресло и включил свой компьютер. – Придется повозиться… Так, а это еще у нас тут что такое? – нахмурился он.
   В левом верхнем углу экрана мерцал маленький серебристый флажок.
   – Сообщение какое-то пришло, – подсказал Соколов, привстав со своего места и заглянув через плечо товарища. – Не общая рассылка – у меня ничего такого не было. Открой.
   Протянув руку, Иван легонько дотронулся пальцем до флажка, и тот тут же растянулся на весь экран, высветив ровные черные строчки текста.
   «Савар Голицын, – сообщение было написано на языке Альгера. – Имеем честь пригласить Вас в криск-команду «Ушша». Дополнительную информацию Вы можете получить по приведенной ниже ссылке. Ответ просим дать не позднее сегодняшнего вечера, до двух часов по закату. С уважением и в надежде на сотрудничество, Идд Лоб, временный капитан команды, Замг, временный вице-капитан команды».
   – Это что, шутка? – недоуменно оглянулся на друга Иван. – Что еще за «Ушша» такая?
   – Есть такой пиджин-ранолинг, – отозвался Глеб. – Лайт-версия ранолинга, для сателлитов и колоний. С упрощенным произношением, без имм, с примитивной грамматикой. Так вот, на нем «ушша», если только я ничего не путаю, означает «победа». Гм, не думаю, что это шутка или провокация, похоже на серьезное предложение.
   – Серьезное предложение? Но почему мне? Тебе такое приходило?
   – Нет, я же сказал. Впрочем, сейчас еще раз проверю, – Соколов метнулся обратно к своему компьютеру. – Нет, ничего нет, – сообщил он через пару секунд.
   – А мне почему пришло? Только не говори, что это опять Фантомас подсуетился!
   – Фантомас тут, скорее всего, не при чем, – задумчиво проговорил Глеб, слегка разворачивая к себе экран. – Ладно, давай посмотрим повнимательнее, что тут у нас. Обращение «савар» очень характерное – однозначно указывает на «конфедератов». Думаю, капитан Идд Лоб – «конфедерат», и имя похоже, кстати. Замг…
   – Ранолец! Странная будет компания, включая меня. Не находишь?
   – Довольно-таки, – кивнул Соколов. – Давай-ка по этой их ссылочке пройдемся. Ткни пальчиком, меня твой комп не послушается.
   Голицын кликнул по ссылке. Открылась аккуратная табличка.
   – Заявка команды «Ушша», – прочел он заголовок. – Идд Лоб, рейтинг 0,003, временный капитан; Замг Замг, рейтинг 0,001, временный вице-капитан. Опп Гох, рейтинг 0,001… Что еще за рейтинг такой?
   – Профессиональный рейтинг. Все игроки, хоть раз принявшие участие в каком-то официальном турнире или матче, такой имеют.
   – Да ладно, а это тогда что? – Иван указал на седьмую строку таблицы: «Иван Голицын, рейтинг 0,2, направлено приглашение». – У меня-то откуда эти «ноль два»? Я ни в каких таких турнирах не играл!
   – Конечно, не играл! А кто у нас на Сурре местному вице-чемпиону голы забивал?
   – А, это… – вспомнил Голицын самый необычный криск-матч в своей недолгой карьере. – Ну, так это же был судебный поединок, а не спортивный турнир! К тому же, мы тогда проиграли. Разве это считается?
   – Еще как считается! – заверил Глеб. – Слушай, я понял, почему они тебя пригласили: у тебя рейтинг выше, чем у них у всех вместе взятых! А так как ты до сих пор ни за кого другого не заявлен, вот они и решили закинуть удочку – авось клюнет.
   – Все равно странно… Звать в команду чужака, называя вещи своими именами – врага? Пусть даже с каким-то там дутым рейтингом. Не поверю, чтобы ранольцы настолько прониклись местным «мир-дружба-жвачка»!
   – Ну, во-первых, ранольцы в этой «Ушша» – название не склоняется, кстати – скорее всего, где-то на вторых ролях, заправляют делом «конфедераты». А во-вторых… – Глеб придвинул собственный компьютер и на несколько секунд прильнул к монитору. – Так я и думал! В заявке должно быть девять игроков. При этом, не больше пяти человек от одной делегации – помнишь, на Открытии говорили? Ранольцев в лагере всего двенадцать, вот, гляди: одну команду они составили полностью из своих – это девять. Еще трое остались не у дел – в том числе, похоже, наш приятель Замг… Какой-никакой рейтинг у него есть, вот «конфедераты» его к себе и позвали. Им же тоже надо где-то девятерых набрать.
   – Ранольцы, как всегда, лучше всех устроились, – проговорил Голицын. – Две делегации – и получай собственную команду. А нам-то что делать?
   – То же, что и всем – набирать людей. Пока конкуренты всех не завербовали. Как тебя, вон.
   – Да скажешь тоже, завербовали… – пробормотал Иван, пододвигаясь к компьютеру. – Куда я от вас денусь…
   «Уважаемые господа! – принялся набирать он. – Благодарю за Ваше приглашение. К сожалению, вынужден его отклонить. С уважением, Голицын».
   – Так пойдет, как думаешь? – посмотрел он на Глеба. – Не слишком сухо?
   – Нормально, – кивнул Соколов, прочтя. – Отправляй.
   Голицын так и сделал.
   – Мы-то свою команду когда набирать начнем? – спросил он, убедившись, что сообщение ушло адресату.
   – Эмма, наш бессменный капитан сборной Школы, вроде, этим должна была заняться, – проговорил Глеб. – А, вот, кстати, и она – сейчас спросим! – Иван поднял глаза: в гостиную с компьютером под мышкой, и правда, входила Маклеуд. – Эмма, а что у нас, кстати, насчет криска?
   – А что насчет криска? – слегка нахмурилась девушка.
   – Команду когда формировать начнем? А то, вон, селекционеры конкурентов не дремлют!
   – Какие еще селекционеры?
   – Ивану на комп приглашение пришло, – пояснил Чан Бяо. Голицын как-то даже не подумал, что китайцы оказались свидетелями всего его разговора с Глебом. – Зовут играть за какую-то сборную солянку.
   – Что, правда? – перевела взгляд на Ивана Эмма.
   – Тебе ж говорят: пока мы тут резину тянем, конкуренты работают, – буркнул Голицын. – Да, пришло приглашение. От «конфедератов». У меня, там оказывается, после Сурры какой-то рейтинг есть…
   – Профессиональный криск-рейтинг. Ноль целых, две десятых – довольно высокий для любителя. Я знаю, – в голосе девушки сквозило напряжение.
   – Все все знают – один я ничего не знаю! – раздраженно бросил Иван. – В общем, «конфедераты» прислали приглашение играть за них. Я, естественно, отказался.
   – Отказался? – переспросила Маклеуд. И после паузы добавила. – Ну и… зря.
   – Как это зря?! – подскочил со своего места Голицын. – Что ты такое говоришь, вообще?!
   – Что есть, то и говорю… Ладно, объясняю для всех. По местным идиотским правилам, в команде числится девять игроков, при этом нельзя включать более пятерых из одной делегации. Нас, как вы понимаете, шестеро. Один, как ни крути, лишний. Мы со Збышеком и так, и эдак уже прикинули: играют у нас все примерно на одном уровне. Кто-то, может, чуть лучше, кто-то – чуть хуже, матч на матч не приходится, но явного аутсайдера нет. Короче, вопрос ко всем: готов кто-то добровольно отказаться от места в команде?
   В гостиной повисла гнетущая тишина. Иван бросил быстрый взгляд на Глеба, затем на Чжу и Чана. Добровольцев явно не было.
   – Никто, – заключила Маклеуд. – так я и думала. Збышека я уже спрашивала – он тоже не рвется. Где он, кстати? – покрутила она головой, словно высматривая, не притаился ли поляк в темном уголке.
   – У него, это… Живот прихватило, – пояснил Чан Бяо. – По дороге еще.
   – Ясно, – кивнула Эмма. – Ну что ж… Раз так все сложилось, остается единственный вариант: от своего места отказываюсь я.
   Иван решил, что ослышался. Да и не он один, судя по всему.
   – Что? Что ты сказала?! – переспросил Глеб.
   – То, что вы слышали. У меня не хватило решимости отсеять кого-то другого, но уж на самоотвод мне ее хватит. Сейчас подойдет Збышек, вы выберете себе нового капитана и начнете набирать команду – пока действительно конкуренты всех игроков не разобрали.
   – Не понял, – проговорил Чжу Пэн. – А ты? За кого ты будешь играть?
   – Ни за кого, по всей видимости, – пожала плечами Эмма. – У меня, в отличие от некоторых, – кивок в сторону Ивана, – профессионального рейтинга не имеется, драться за меня ранольцы с «конфедератами» не станут.
   – Погоди, Эмма, – Чан Бяо поднялся с диванчика, на котором сидел все это время. – Ты не можешь так поступить! Это… Это просто не правильно!
   – Это единственный вариант, который я вижу, – твердо возразила Маклеуд.
   – Нет, не единственный! – настаивал китаец. – О’кей, решено: самоотвод беру я! – он торопливо обвел взглядом присутствующих, явно ища поддержки. – Эмма команде нужней, она возвращается.
   – Нет, – покачала головой девушка. – Это было бы вынужденное решение с твоей стороны. Ты этого не хотел.
   – А ты хотела?
   – Я – капитан. Была им, по крайней мере. Я должна была принять решение. И я его приняла. Как сумела.
   – Это не решение, Эмма! – со своего места поднялся Голицын. – Это капитуляция, уход от проблемы! Легко отделаться хочешь? Не похоже на тебя!
   – Что ж, видно, я изменилась, – тихо произнесла Маклеуд. – И уже тем паче не гожусь более в капитаны.
   Иван, ожидавший взрыва – некоторым образом даже провоцировавший его – но не безвольного смирения, обескуражено присел обратно в кресло.
   – Так, все стоп: есть идея! – поднялся ему на смену Глеб. – Эмма, как ты поняла, твоя отставка единогласно отклонена – прими это как факт и прекрати нести ерунду. Итак, у нас проблема: в команду можно включить только пятерых, тогда как нас, любимых, шестеро. Так пусть неудачника определит жребий! Ну, как? – он победоносно оглядел собравшихся.
   – Я – за! – послышался от двери голос Збышека Мазовецки. Иван совершенно не заметил, когда тот подошел, но услышал поляк, похоже, достаточно. – Эмма, я говорил, что этот номер у тебя не пройдет!
   – Я тоже за! – поднял руку Чан Бяо.
   – Я – за жребий! – поддержал его Чжу Пэн.
   – Пусть решит судьба, – вскинул голову Голицын. – Эмма, ты согласна?
   Помедлив секунду, Маклеуд молча кивнула.
   – Спичек нет, но я надергал ниток из ковра в спальне, – проговорил Глеб, демонстрируя торчащие из сжатого кулака кончики. – Кто вытянет короткую – проиграл. Итак, начнем. Кто первый? Эмма, давай ты как капитан!
   Маклеуд, почти не глядя, вытащила ниточку.
   – Короткая?
   – Нет, это длинная, – покачал головой Соколов. – Короткая раза в два короче. Давайте, следующий. Чан?
   Бяо также вытянул длинную.
   – Поздравляю, – бросил Глеб. – Чжу?
   – Погоди, дай я! – опередил китайца Мазовецки. – Ну… Оп-па! Длинная!
   Чжу Пэна судьба также пощадила. Он долго выбирал, за какую бы ниточку взяться, и вытягивал ее очень медленно, словно боялся, что та оборвется.
   – Длинная! – сообщил он, наконец, то, что всем уже и так было очевидно.
   – У тебя там вообще короткая-то есть? – буркнул Голицын. – Или лотерея беспроигрышная?
   – Есть, есть, одна из двух осталась, – не слишком весело сообщил Соколов. – Ну, ты давай, дружище, тащи что ли, не томи!
   В звенящей тишине Иван вытянул из кулака друга нитку. Короткую.

6

   – Самое что ни на есть, – подтвердил Збышек. – Полеты.
   – А что мы тогда сюда приперлись?
   – В расписании написано: «аудитория номер два», – сообщила Эмма.
   – И на чем же мы, по-вашему, будем здесь летать? На партах?
   – Возможно, тут просто место сбора? – предположил Чан Бяо. – А летать пойдем на космодром…
   – Нелогично как-то, – возразил Соколов. – Может, в расписании ошибка?
   – Едва ли, – покачала головой Маклеуд. – Да и «коллеги», вон, тоже все здесь, – кивнула она в сторону уже рассевшихся по своим местам ранольцев.
   – И глядите: шлемы на столах! – воскликнул протиснувшийся к входу Чжу Пэн.
   – Ну, значит, точно попали, куда надо! – заключил Мазовецки. – Заходим!
   Последним из землян войдя в аудиторию, Голицын уныло опустился за парту.
   – Мир вашему клану! – приветствовала его Шог-Ра.
   – И вам всего того же и побольше, – не глядя в ее сторону, буркнул Иван.
   На столе перед ними сегодня не было мониторов, зато там красовалась пара блестящих сферических конструкций, который Голицын вслед за Збышеком поначалу принял за летные шлемы. Однако рассмотрев новинку поближе, Иван сразу же понял свою ошибку. Сфера крепилась к столешнице намертво, производила впечатление монолитной и не имела каких бы то ни было отверстий, в которые можно было бы не то, что голову просунуть – палец воткнуть. Единственным подвижным элементом была торчащая сбоку упругая серая пимпочка, напоминающая присоску от игрушечной стрелы. Стоило Голицыну лишь дотронуться до нее кончиком пальца, как она тут же выскочила из неглубокого паза, в котором крепилась, потянув за собой тонкую, почти прозрачную нить. От неожиданности Иван резко отдернул руку, и «присоска» тут же сама обой вернулась на прежнее место – плавно и беззвучно.
   – …не заявлены? – только теперь Голицын понял, что соседка ему что-то говорит.
   – Прошу прощения? – соизволил он, наконец, обратить внимание на девушку.
   – Я говорю: вы, я знаю, на криск пока ни за кого не заявлены? – повторила свой вопрос ранолка.
   – Нет, – сухо бросил Иван.
   Ну вот, уже весь лагерь в курсе! Мало ему, что свои со вчерашнего вечера держатся с ним, словно со смертельно больным?! Глеб вчера раз десять, наверное, повторил, что, мол, кто его за язык тянул с этим чертовым жребием. А действительно – кто?!. Эмма подходила, каялась, что, типа, не хотела такого исхода. А раньше подумать? Капитан ты, в конце концов, или где?! Збышек и тот успел посочувствовать, а Чан Бяо в очередной раз предложил самоотвод – на этот раз в пользу его, Ивана. Голицын, понятно, отказался.
   Но свои – это ладно, а теперь что же, еще и ранольцы подключатся?!
   – …к нам? – погрузившись в свои невеселые мысли, Иван снова прослушал обращенный к нему вопрос.
   – Что? – хмуро переспросил он.
   – К нам не хотите?
   – Куда это еще – к вам? В Ранолу?
   – При чем здесь Ранола? В нашу команду. Из Ранолы я там, кстати, одна-единственная, еще двое из Конфедерации, двое из Шестиглавого Союза, и три курсанта с Гааффы. Такой вот интернационал, только альгердов до комплекта и не хватает. Названия у команды еще нет, решили утвердить, когда состав наберем. Я, кстати – временный вице-капитан! – с гордостью сообщила она.
   – Поздравляю, – вырвалось у Ивана.
   – Спасибо. Ну, так как, пойдете к нам? Одно место как раз свободно.
   Голицын вздохнул. Поступи предложение ранолки вчера, не исключено, что он и ухватился бы за него, как утопающий за тонкую соломинку. Поздно вечером, когда гостиная опустела, Иван даже еще раз, как бы невзначай, прошел по ссылке команды «Ушша», но заявка «конфедератов» уже оказалась заполненной: на седьмой строчке таблицы, где в прошлый раз значилось его имя, теперь обитал некий Прап Парп, на месте рейтинга – прочерк. В первый момент Голицын этому было огорчился, но после, уже лежа в постели – сон никак не шел – решил, что так оно, наверное, даже к лучшему. Играть в команде черт знает с кем – да еще и против своих – на кой оно ему сдалось? Он что, такой весь из себя любитель криска, чтоб не мытьем, так катаньем набиваться в состав? Нет, сама по себе игра, конечно, классная, но учитывая обстоятельства…
   – Не, не пойду, – покачал головой Голицын. – Спасибо, конечно, за приглашение, и все такое, но я, пожалуй, в этом году от криска отдохну…
   – Ну, как хотите, – пожалуй, отказ Ивана ранолку огорчил, но, похоже, не так, чтобы уж слишком сильно. – Как у нас говорят, против воли в горы не ходят, против ветра не… Впрочем, не важно, это уже к делу совсем не относится.
   – А у нас говорят: умный в гору не пойдет, умный гору обойдет! – ляпнул, не подумав, Голицын.
   – У вас, в Альгере, вообще странные обычаи, – пожала плечами Шог-Ра.
   Иван хотел было ответить в том смысле, что Альгер тут, вообще-то, не при делах, но в этот момент в аудиторию вошел Инструктор Жарж ког Фаааг, и все разговоры немедленно прекратились.
   – Вижу, все на местах, – буркнул он, как и в прошлый раз, вместо приветствия. – Отлично. Сегодня у нас с вами практическое занятие – будете учиться пилотажу. Упреждая вопросы: мне отлично известна ваша квалификация как пилотов, известен налет каждого – с точностью до четверти часа. Забудьте о них! Весь ваш предыдущий опыт за Вратами в лучшем случае бесполезен, а часто, наоборот, вредит, заставляет принимать неверные решения. Так что смиритесь с тем, что начинаете обучение с нуля.
   Инструктор выдержал короткую паузу, словно давая курсантам возможность получше осмыслить услышанное.
   – Специфика нашей ситуации в том, – продолжил он затем, – что мы не можем позволить себе приобрести базовые навыки пилотажа, так сказать, в естественных условиях – то есть непосредственно за Вратами. Это был бы самый настоящий заход «в гости», и вряд ли кто-то из вас, неумех, вернулся бы после него домой. Поэтому все свои тренировочные полеты вы совершите на нашем тренажере. Итак, прошу каждого взять в руку коннектор, – Инструктор продемонстрировал курсантам уже знакомую Голицыну «присоску».
   Иван так и сделал.
   – А теперь, – проговорил Жарж ког Фаааг, убедившись, что его указание выполнено, – приложите коннектор к шее, сзади, подсунув его под воротник куртки. Попросите соседа по парте помочь вам.
   – Будьте так любезны, – Шог-Ра протянула Голицыну свою «присоску».
   Иван взял ее левой рукой – в правой была его собственная, ранолка пригнула голову, одновременно ловким движением убрав с шеи короткие черные локоны. Чуть привстав, Голицын запихнул коннектор под стоячий воротник ее «френча», слегка коснувшись пальцами теплой, гладкой кожи.
   – Ой! – вздрогнула Шог-Ра.
   – Извините, – пробормотал Иван.
   – За что извинить? Это все коннектор: когда подсоединился, кольнуло, словно москит укусил. Спасибо. Давайте, теперь я, – протянула она руку.
   Голицын послушно вложил в нее свою «присоску».
   Прикосновение коннектора к шее действительно сопровождалось легким уколом. По спине, вдоль позвоночника, словно сбежал вниз холодок, но Иван уже чего-то подобного ожидал и виду не подал.
   – Благодарю, – проговорил он.
   – Не за что, – улыбнулась ранолка.
   – Теперь, когда коннекторы подсоединены, положите правую ладонь на базу перед вами, – распорядился Инструктор, указав рукой на блестящий шар, в недра которого уходила нить от «присоски», – и произнесите вслух: «Старт!». На любом языке.
   – Старт! – почти хором вырвалось из двенадцати ртов.
   В следующее мгновение мир вокруг Голицына померк. Иван испуганно отдернул руку, но сфера базы куда-то исчезла, словно растворилась – вместе с партой, аудиторией, вообще со всей планетой. Неведомая сила подхватила курсанта, швырнула куда-то вверх, закружила в бешеном вихре, и через секунду бросила на жесткий пол какого-то полутемного ангара. Не удержавшись на ногах, Голицын повалился на бок, чувствительно приложившись бедром о металл покрытия.
   – Отдышитесь! – послышался откуда-то сверху голос Инструктора.
   Иван поднял голову, но не увидел там ничего, кроме потолка – метрах в пяти над головой.
   – Встаньте на ноги! – потребовал Жарж ког Фаааг.
   Потирая бедро, Голицын поднялся с пола. Подмывало потребовать объяснений, но задавать вопросы Иван пока не решался.
   Впрочем, преподаватель – где бы он ни прятался – вовсе не собирался мучить его неизвестностью.
   – Вы находитесь на пилотажном тренажере, – сообщил Инструктор. – Прямо перед вами – универсальный боевой катер Стражи семнадцатого поколения «Победоносец», – в ангаре сделалось значительно светлее – словно кто-то плавно подкрутил регулятор – и глазам Голицына действительно предстал не слишком большой, неуклюжий с виду летательный аппарат, стоящий на пяти изогнутых опорах. Из его вздутого, почти касающегося пола брюха спускался короткий – в три ступеньки – трап. – Поднимитесь на борт, курсант!
   Иван сделал неуверенный шаг вперед. Ощущение реальности происходящего было полное. Неужели на самом деле он все еще за партой в аудитории?! Или каким-то образом – схарги их знают, каким – его и правда перенесли в этот ангар?
   – Быстрее! – поторопил Инструктор. – Не копайтесь – каждая минута на тренажере стоит вам пяти в реальном мире!
   Пожав плечами, Голицын двинулся быстрее.
   Трап привел его в тесную кабину с единственным креслом. Стоять здесь можно было лишь пригнувшись, при этом вжавшись спиной в стену – не особенно ровную, кстати.
   – Займите место пилота, – распорядился преподаватель. Внутри катера его голос звучал столь же четко, как и снаружи – но по-прежнему непонятно откуда.
   Иван охотно подчинился.
   – Корабли Стражи, предназначенные для заходов «в гости», всегда одноместные, – проговорил Инструктор. – Установлено, что наличие на борту двух и более человек повышает риск гибели пилотов на порядок. «Победоносец» является универсальным катером, то есть может использоваться как в нашем мире, так и за Вратами. Но основное его предназначение – мир схаргов, где по своим летным качествам он не только не уступает, но кое в чем и превосходит их боевые катера. В нашем же мире «Победоносец» не может похвастаться ни скоростью, ни маневренностью – это в космосе. Для полетов в атмосфере он не предназначен вовсе. Опытный пилот, конечно, сможет при необходимости совершить на нем относительно мягкую посадку, а при удаче – даже какое-то время удержать в горизонтальном полете, но попытка маневра по высоте почти наверняка приведет к катастрофе. Поэтому инструкция категорически запрещает заводить «Победоносец» в стратосферу и строго не рекомендует погружаться даже в мезосферу. Взлет и посадка осуществляются с орбитальной платформы, на которой вы сейчас и находитесь. По эту сторону Врат управление катером стандартное, аналогичное таковому в известном вам по военно-космическим силам Альгера планетарном катере «Эльметаш», – Иван и сам уже заметил в гнезде перед собой знакомую по «Эсмеральде» рукоять управления. – Итак, пилот, включите обзорные экраны и запустите двигатели.
   Провозившись несколько секунд – все же расположение переключателей немного отличалось от привычного – Голицын приказ исполнил. Перед его лицом появилось изображение ворот ангара. Их створки медленно расходились в стороны.
   – Выводите машину, пилот!
   Взявшись за ручку управления, Иван осторожно тронул катер с места.
   На то, чтобы покинуть платформу, у Голицына ушло минут пять: «Победоносец» реагировал на команды вяло и с небольшим запозданием, скорость набирал неохотно и еще менее охотно ее гасил. Словом, никакого сравнения с шустрой и послушной «Эсмеральдой»! Пару раз для того, чтобы избежать столкновения с попадающимися по пути конструкциями, Ивану пришлось применить все свое мастерство, а однажды и его не хватило – «Победоносец» таки царапнул брюхом палубу, правда, не сильно. Голицын сжался, ожидая гневного разноса, Инструктор, однако, этот инцидент никак не прокомментировал.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →