Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 1950-х годах кино в 3D называли «deepies».

Еще   [X]

 0 

Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Том I (Гланц Дэвид)

Американский военный историк полковник Дэвид Гланц анализирует ход Смоленского сражения 1941 г., представляющего собой серию военных операций на территории Смоленской области в центральной части России. Гланц описывает наступление группы армий «Центр» в направлении Западной Двины и Днепра, бои за Могилев, Рогачев, в Смоленском котле, сражения под Гомелем и Духовшиной, бои за Великие Луки и под Ельней. Это откровенный, неприукрашенный рассказ, основанный исключительно на документах. Автор привлек колоссальный материал: ежедневные оперативные отчеты, директивы, приказы, телефонные переговоры командующих армиями, сводки, критические оценки, подготовленные штабами войск, воспоминания очевидцев противоборствующих сторон.

Повествование иллюстрируют подлинные немецкие тактические карты. В приложении даны исчерпывающие сведения о состоянии войск вермахта и Красной армии.

Год издания: 2015

Цена: 209 руб.



С книгой «Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Том I» также читают:

Предпросмотр книги «Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Том I»

Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Том I

   Американский военный историк полковник Дэвид Гланц анализирует ход Смоленского сражения 1941 г., представляющего собой серию военных операций на территории Смоленской области в центральной части России. Гланц описывает наступление группы армий «Центр» в направлении Западной Двины и Днепра, бои за Могилев, Рогачев, в Смоленском котле, сражения под Гомелем и Духовшиной, бои за Великие Луки и под Ельней. Это откровенный, неприукрашенный рассказ, основанный исключительно на документах. Автор привлек колоссальный материал: ежедневные оперативные отчеты, директивы, приказы, телефонные переговоры командующих армиями, сводки, критические оценки, подготовленные штабами войск, воспоминания очевидцев противоборствующих сторон.
   Повествование иллюстрируют подлинные немецкие тактические карты. В приложении даны исчерпывающие сведения о состоянии войск вермахта и Красной армии.


Дэвид Гланц Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. Том I

   © David M. Glantz 2010
   © Перевод, издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015
   © Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Предисловие

   В данной работе проводится исследование характера и последствий Смоленского сражения – серии военных операций на территории Смоленской области в центральной части России в период с 10 июля по 10 сентября 1941 г. Собственно сражение началось через три недели после того, как 22 июня 1941 г. немецкие войска вторглись в Советский Союз. Целью немецкого вторжения в рамках операции под кодовым названием «Барбаросса» было сокрушить и уничтожить Красную армию, свергнуть коммунистический режим, руководимый Иосифом Сталиным, оккупировать значительную часть Советского Союза и эксплуатировать захваченные области на благо нацистской Германии. Десять недель немецкая группа армий «Центр» вела в Смоленской области напряженные бои с войсками советского Западного фронта, а впоследствии Центрального, Резервного и Брянского фронтов. В боевых действиях участвовало более 900 тысяч немецких солдат при поддержке приблизительно 2 тысяч танков. Им противостояли силы Красной армии численностью около 1,2 миллиона солдат при поддержке примерно 500 танков.
   Более 60 лет после окончания войны большинство мемуаристов и военных историков рассматривало боевые действия на территории Смоленской области в июле, августе и начале сентября 1941 г. как не более чем надоедливые «выбоины» на гладком пути наступательной операции под кодовым названием «Барбаросса». Немецкие вооруженные силы и их союзники начали операцию «Барбаросса» 22 июня 1941 г. вдоль огромного фронта, растянувшегося от берегов Баренцева моря на севере до Черноморского побережья на юге. Используя хорошо зарекомендовавшую себя стратегию молниеносной войны и тактику стремительных танковых ударов, немецкие силы вторжения в считаные недели разгромили соединения Красной армии, защищавшие западные пограничные районы Советского Союза. После этого они устремились в северо-восточном и восточном направлениях, в глубь обширной территории Советского Союза.
   Сражение за Смоленск началось 10 июля 1941 г., когда войска немецкой группы армий «Центр» фельдмаршала Федора фон Бока переправились через Западную Двину и Днепр и, в соответствии с планом «Барбаросса», начали оперативные действия восточнее, в направлении к городу Смоленску. Сражение фактически завершилось 10 сентября 1941 г. В этот день 2-я армия группы армий «Центр» и 2-я танковая группа начали наступление на юг, кульминацией которого стало окружение и разгром Юго-Западного фронта в районе Киева, одно из наиболее тяжелых поражений Красной армии. Таким образом, Смоленское сражение представляло собой десять недель упорных боев за овладение стратегической инициативой и победу на территории Смоленской области РСФСР и примыкающих областей Белорусской ССР и РСФСР.
   Это исследование «строго документальное», и прежде всего потому, что за основу берется «наземный контроль данных», в частности ежедневные стратегические, оперативные и тактические отчеты о силах, которые участвовали в боевых действиях. В связи с этим данное исследование уникально еще и потому, что большинству исследований, описывающих советско-германскую войну в целом или отдельные ее сражения или операции, явно недоставало упомянутого документализма и детальности. Это особенно важно, поскольку бои на территории Смоленской области в разгар лета 1941 г. также породили множество противоречий. Это противоречие, в частности, связано с ожесточенными спорами по поводу мудрости решения диктатора Германии Адольфа Гитлера задержать наступление группы армий «Центр» на Москву с начала сентября до начала октября 1941 г. ради разгрома крупных сил Красной армии в районе Киева.
   Это исследование должно быть «документальным» по своей природе, поскольку оно бросает вызов общепринятой точке зрения, согласно которой бои на Смоленщине были не чем иным, как лишь «выбоинами» на гладком пути немцев к Москве. И в отличие от предыдущих исследователей на основе новых архивных материалов автор утверждает, что Смоленское сражение имело куда более широкие масштабы, чем ранее считалось, и внесло намного больший вклад в поражение немецкой группы армий «Центр» на подступах к Москве в начале декабря 1941 г. Наконец, исследование является «документальным», потому что оно восстанавливает в исторической памяти во многом «забытое сражение» – в частности, массированное сентябрьское контрнаступление Красной армии в Смоленской области[1].
   Поскольку исследование при описании боевых действий и формировании выводов во многом полагается на документальные источники, оно имеет соответствующую структуру и содержание. Таким образом, оно содержит откровенный, неприукрашенный рассказ о ходе и результате военных действий в Смоленской области, в значительной степени основанный на перефразируемых вариантах директив, приказов, сообщений и критических оценок, подготовленных штабами войск, участвовавших в боевых действиях того периода. В частности, приведены документы, подготовленные соответствующим Верховным командованием сторон (ОКВ, ОКХ и Ставкой) и штабами на уровне армии, иногда дивизии.
   Поскольку точность абсолютно важна при обосновании многих заключений данного исследования, отдельный том содержит полные и точные буквальные переводы практически всех документов, перефразируемых в двух описательных томах. На них в описательных томах даются ссылки на цитаты, приводимые в соответствующем приложении, и конкретный номер документа в пределах каждого приложения. Включение этих документов критически важно по двум весьма веским причинам. Во-первых, дословные документы необходимы, чтобы подтвердить точность содержания данного исследования. Во-вторых, структура и содержание упомянутых директив, приказов, отчетов и критических оценок, равно как и используемые при этом выражения, воссоздают уникальный личный портрет командира, их подготовившего. В частности, четкость, краткость, логика и стиль этих документов либо нехватка чего-либо из перечисленного отражают интеллект, навыки и эффективность командиров (либо их отсутствие), а также менее ощутимые, но не менее важные личные качества, такие как самолюбие, жестокость и боевой дух.
   Кроме того, чрезвычайно подробное содержание двух описательных томов, которые должны быть не только прочитаны, но и изучены, подчеркивает значение карт, делает их абсолютно необходимыми элементами для понимания стратегического и оперативного течения Смоленского сражения. Поэтому, используя немецкие и советские архивные карты упомянутого периода, я включил достаточное количество общих оперативных и региональных карт, чтобы дать читателям возможность следить за общим ходом боевых действий. Однако, поскольку эти карты не отражают многих тактических деталей, чтобы отразить и разъяснить содержание архивных документов (будь то перефразируемые в описании или целиком опубликованные в приложениях), я также включил сюда множество подробных ежедневных карт из официальных документов многих немецких и советских войсковых частей.
   С учетом огромного количества новых архивных материалов, на которых базируется данное исследование, я выражаю особую благодарность правительству Российской Федерации, которое предоставило доступ к документам, весьма существенным для написания моей книги. Но в свете той невероятной работы, которая потребовалась для подготовки этих томов, еще важнее то, что, как и раньше, огромную поддержку мне оказала моя жена Мэри Энн. Во-первых, именно она правильно предсказала, что мои 30-дневные потуги пересмотреть и расширить краткое 100-страничное описание Смоленского сражения и сделать из него более обширное 200-страничное исследование неизбежно перерастет в намного более массивный труд. Тем не менее она заслуживает особой благодарности за свою безоговорочную моральную поддержку во время процесса, который я бы назвал шестимесячной «виртуальной осадой». Во-вторых, в дополнение к тому, что она терпела и мирилась с отшельничеством своего супруга, который бесконечными часами уединялся в своем кабинете, обложившись любимыми книгами, она вытерпела немало длинных часов, проверяя и вычитывая эти тома от имени человека (меня, естественно), чье нетерпение поскорее перейти к новым темам и задачам обычно препятствует тому, чтобы он участвовал в таких геракловых, мирских и утомительных задачах, как «простая» вычитка.
   Однако в конечном счете лишь я один несу ответственность за любые ошибки, обнаруженные в этих томах, будь то фактические или переводческие.
Дэвид M. Гланц
Карлайл, Пенсильвания

Глава 1
Введение: план «Барбаросса», противоборствующие силы и приграничные сражения 22 июня – начала июля 1941 г. 

План «Барбаросса»

   Когда рейхсканцлер Адольф Гитлер, фюрер («вождь») германского народа, летом 1940 г. приказал начать планирование операции «Барбаросса», Германия уже почти год находилась в состоянии войны. Еще до того, как 1 сентября 1939 г. фактически началась Вторая мировая война, фюрер, осуществив дипломатический и военный натиск, воспользовался слабостями и робостью своих противников, добившись побед, которые никак не соответствовали истинной силе немецкого вермахта1. Проигнорировав интересы стран-победительниц Первой мировой войны, в марте 1956 г. Гитлер публично заявил об отказе от пунктов, связанных с разоружением Германии по Версальскому договору. После чего едва сформированные новые войска Германии в марте 1936 г. оккупировали Рейнскую область, в марте 1938 г. заняли Австрию, осенью 1938 г. и в марте 1939 г. расчленили Чехословакию и аннексировали литовский Мемель (Клайпеду), а 1 сентября вторглись в Польшу. И все, кроме последнего, прошло бескровно и с молчаливого одобрения Запада. К августу 1939 г. «умиротворение» Гитлера со стороны британцев и французов на Мюнхенской конференции наконец убедило советского вождя Иосифа Сталина в том, что державы Запада попросту поощряют амбиции Гитлера расширять немецкое господство на Восток. Это, в свою очередь, побудило Сталина заключить с Гитлером циничное соглашение о ненападении в августе 1939 г., так называемый Пакт о ненападении Молотова – Риббентропа, согласно секретным дополнениям которого Польша и большая часть того, что осталось от Восточной Европы, были заранее поделены между Германией и Советским Союзом. Сталин при этом получил столь желанную «буферную» зону, отделявшую СССР от потенциально враждебной ему Германии.
   Как только началась Вторая мировая война, армии Гитлера уже в сентябре 1939 г. быстро захватили «причитающуюся» половину Польши, 9 апреля 1940 г. оккупировали Данию и в этот же день вторглись в Норвегию (где бои шли до 10 июня). Победив лучшие армии Запада (всего 147 дивизий), немецкие войска (137, позже 140 дивизий) с 10 мая по 22 июня 1940 г. заняли Бельгию, Нидерланды, Люксембург и основную часть Франции, попутно нанеся поражение британскому экспедиционному корпусу (9 дивизий) и вытеснив его с континента в районе Дюнкерка. Защищенная естественной водной преградой в виде Ла-Манша, а также своими хвалеными ВМС, Великобритания выдержала мощные и продолжительные воздушные удары немцев во время битвы за Англию с сентября 1940 до июня 1941 г. Но выстояла она с большим трудом. Получилась нелепая, но вместе с тем вполне характерная картина: военная неудача в битве за Англию вдохновила Гитлера предпринять крестовый поход против советского большевизма. Даже с учетом того, что поражение немцев в небе над Англией разрушило его планы вторжения на Британские острова, сорвав операцию «Морской лев», Гитлер снова проявил характерную для него дерзость. Вдохновленный беспрецедентной чередой военных успехов, он намеревался добиться честолюбивой цели, которую ясно сформулировал за многие годы до этого в своем программном труде Mein Kampf («Моя борьба») – завоевания «жизненного пространства», на которое, как он верил, немецкий народ вполне мог претендовать как в историческом, так и в расовом контексте. Завоевание Советского Союза могло дать столь необходимое жизненное пространство и в то же время помогло бы избавить мир от бича большевизма.
   В военном отношении немецкое наземное вторжение и завоевание Советского Союза представляли собой задачу поистине грандиозную. Своих прежних успехов вермахт добился на относительно небольших театрах военных действий с хорошо развитой системой коммуникаций. Немецкая армия достигла этого, применив так называемую тактику блицкрига, или молниеносной войны. Она заключалась в том, что впереди основных сил войск двигались высокоподвижные и маневренные танковые и моторизованные части при поддержке плотных волн штурмовой авиации (в основе которых были пикирующие бомбардировщики Ю-87 «Штука»). Это позволило немцам быстро сокрушить крупные, но недостаточно мобильные силы Франции, Великобритании, Бельгии и Нидерландов, которые оказались совершенно не готовы противостоять такого рода тактике и чьим правительствам недоставало желания и воли дать настоящий бой и повторить бойню Первой мировой войны.
   Завоевание же Гитлером Советского Союза представляло собой совсем другое дело. Хотя немецкие военные стратеги уже летом 1940 г. приступили к планированию операций вторжения в Советский Союз при различных вариантах обстановки, Директиву ОКВ № 21 «План «Барбаросса» Гитлер издал лишь 18 декабря того же года. В начале 1941 г. план вторжения и военных действий на территории СССР был полностью разработан, разбит на отдельные планы и приказы службами вермахта. В своем окончательном виде план «Барбаросса» требовал, чтобы вермахт разгромил самую крупную по численности группу войск в мире и в конечном счете продвинулся на глубину до 1750 километров по фронту, простирающемуся на более чем 1800 километров от берегов Балтики до Черного моря[2]. В дополнение к тому, что Восточный театр военных действий был больше, чем вся Западная и Центральная Европа, он к тому же был недостаточно развитый, с крайне неплотной и неэффективной дорожной сетью, столь характерной для Запада. Тем не менее Гитлер и его старшие военные планировщики всерьез предполагали, что тактика молниеносной войны приведет к быстрой победе, и строили соответствующие прогнозы.
   Наиважнейшей предпосылкой в плане «Барбаросса» было то, что большевистский Советский Союз Сталина и в самом деле рухнет, как только вермахт разобьет основные силы Красной армии, развернутые в приграничных военных округах СССР, то есть когда немецкие войска достигнут берегов Западной Двины и Днепра. Сам Гитлер отметил на своей заключительной конференции по планированию 5 декабря 1940 г., что Красная армия, по всей видимости, будет сокрушена быстрее, чем французская армия в 1940 г.2 На той же конференции Гитлер недвусмысленно заявил прежде всего о намерениях уничтожить в кампании «Барбаросса» Красную армию, а не о достижении определенных территориальных или политических целей, когда объявил:
   «Основные силы [Красной] армии, дислоцированные в Западной России, должны быть уничтожены в ходе смелых операций с использованием глубоких проникновений танковыми клиньями, а отвод боеспособных частей в глубь обширных российских территорий должен быть предотвращен. Посредством быстрого преследования необходимо достичь той линии, из-за которой советские воздушные силы больше не смогут угрожать исконно немецким территориям.
   Следовательно, группа армий («Центр»), наступающая в Московском направлении, должна обладать достаточной мощью, чтобы при необходимости двинуться на север со значительными силами… решение о том, вести ли наступление на Москву или к востоку от Москвы, может быть вынесено только после окончательного разгрома русских частей, захваченных в северных и южных котлах. Основная задача заключается в том, чтобы не позволить русским перейти к тыловой обороне»3.
   В заключительной поправке к Директиве № 21, подготовленной 31 января 1941 г., немецкое Верховное командование сухопутных войск (ОКХ) детально отразило стратегические намерения Гитлера:
   «3. Замысел. Главная цель ОКХ в соответствии с вышеизложенной задачей состоит в том, чтобы расколоть фронт основных сил русской армии, сосредоточенных в западной части России, быстрыми и глубокими ударами мощных подвижных группировок севернее и южнее Припятских болот и, используя этот прорыв, уничтожить разобщенные группировки вражеских войск.
   Южнее Припятских болот группа армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта, используя стремительный удар мощных танковых соединений из района Люблина, отрезает советские войска, находящиеся в Галиции и Западной Украине, от их коммуникаций на Днепре, захватывает, таким образом, свободу маневра для решения последующих задач во взаимодействии с войсками, действующими севернее, или же выполнения новых задач на юге России.
   Севернее Припятских болот наступает группа армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока. Введя в бой мощные танковые соединения, она осуществляет прорыв из района Варшавы и Сувалок в направлении Смоленска; поворачивает затем танковые войска на север и уничтожает совместно с группой армий «Север», наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, советские войска, находящиеся в Прибалтике. Затем она совместно с финской армией и переброшенными из Норвегии немецкими войсками окончательно лишает противника последних оборонительных возможностей в северной части России. В результате этих операций будет обеспечена свобода маневра для выполнения последующих задач во взаимодействии с немецкими войсками, наступающими в южной части России.
   В случае внезапного и полного разгрома русских сил на севере России поворот войск на север отпадает и может встать вопрос о немедленном ударе на Москву…
   Только таким образом можно будет воспрепятствовать своевременному отходу боеспособных сил противника и уничтожить их западнее линии Днепр – Западная Двина»4.
   Чтобы добиться этой победы, немецкие военные планировщики стремились отыскать способы уничтожить основные части Красной армии на передовых рубежах, то есть в западных военных округах Советского Союза, прежде чем Сталин успеет мобилизовать свои стратегические резервы. Немецкое ОКХ планировало этого добиться, организовав ряд окружений вблизи новых западных границ Советского Союза.
   Чтобы разбить Красную армию, Гитлер сосредоточил на Востоке 151 немецкую дивизию (в том числе 19 танковых и 15 моторизованных дивизий), имевших в своем составе около 3350 танков, 42 тысяч орудий и минометов и 2770 самолетов5. Финское правительство обещало для поддержки операции «Барбаросса» выделить 14 дивизий, а румыны предложили 4 дивизии и 6 бригад, а потом еще 9 дивизий и 2 бригады6. Немецкое OKХ, которое командовало всеми войсками оси на Восточном ТВД, сформировало из этих сил армию «Норвегия», которая должна была действовать на севере Скандинавии, три немецкие группы армий (названные соответственно «Север», «Центр» и «Юг»), в составе которых действовали четыре мощные танковые группы, и три воздушных флота авиационной поддержки, развернутые на обширном фронте от Балтийского моря до Черного.
   Согласно плану «Барбаросса» группе армий «Центр», включавшей в себя немецкие 4-ю и 9-ю армии, а также 2-ю и 3-ю танковые группы при поддержке 2-го воздушного флота, предстояло осуществить основной наступательный удар вермахта. При мощной поддержке двух танковых групп, которые должны были стремительно продвинуться в восточном направлении по флангам Белостокского выступа, войскам фельдмаршала Федора фон Бока предстояло провести первую операцию на окружение в районе Минска, затем разбить окруженные здесь соединения Красной армии, после чего продолжать наступление в восточном направлении через Смоленск к Москве. Действуя севернее, группа армий «Север» под командованием фельдмаршала фон Лееба, которая включала в себя немецкие 16-ю и 18-ю армии и 4-ю танковую группу при поддержке 1-го воздушного флота, должна была наступать из Восточной Пруссии, оккупировать Прибалтийские советские республики и в итоге захватить Ленинград. На южном крыле германского фронта группа армий «Юг» под командованием фельдмаршала фон Рундштедта должна была наступать на восток из Южной Польши и северо-восток – из Северной Румынии, чтобы захватить Киев и оккупировать Советскую Украину. Эта группа армий состояла из немецких 6-й и 17-й армий и 1-й танковой группы, действующих севернее Карпат, а также объединенной немецко-румынской группировки, сформированной из немецкой 11-й армии и румынских 3-й и 4-й армий, действующих южнее Карпат. 4-й воздушный флот должен был обеспечить авиационную поддержку на юге. Таким образом, основные немецкие наступательные силы были сосредоточены к северу от Припятских болот, почти непроходимой заболоченной области, которая разделила театр боевых действий на четко различимые северную и южную половины.
   План «Барбаросса» был нацелен на то, чтобы воспользоваться нехваткой у Советского Союза адекватных коммуникаций, то есть автомобильных и железных дорог, проходящих с севера на юг, а также в глубь территории. При этом основной расчет делался на танковые силы, которые могли, стремительно проходя пересеченную местность, окружить и разбить части Красной армии в приграничных районах, прежде чем те успеют перегруппироваться или уйти на восток, избежав окружения и разгрома. Таким образом, военные планировщики полагали, что три немецкие группы армий смогут уничтожить основные силы Красной армии на их передовых оборонительных позициях, прежде чем русские успеют перебросить сюда свежие подкрепления. Однако подобная убежденность была неверной, поскольку немецкая разведка недооценила число соединений Красной армии, сосредоточенных в приграничных районах, и оказалась абсолютно не осведомлена о советских мобилизационных возможностях, в частности о количестве резервных армий, которые Советскому Союзу удалось сформировать и выдвинуть на новые оборонительные позиции к востоку от Западной Двины и Днепра.
   Согласно плану «Барбаросса», как только вермахт одержит победу в приграничных сражениях и разобьет силы Красной армии в передовых районах, три немецкие группы армий смогут относительно беспрепятственно двигаться в северо-восточном и восточном направлениях. При этом группа армий «Север» направится к Ленинграду, группа армий «Центр» совершит бросок на Москву, а группа армий «Юг» устремится к Киеву. Таким образом, с самого начала план «Барбаросса» предполагал, что три группы армий окажутся в состоянии практически одновременно захватить все три наиболее важные цели Гитлера, при этом не распылив понапрасну военную мощь вермахта.

Советское военное планирование: план обороны 41 (ПО-41) и «ответный удар»

   Как ни странно, но Пакт о ненападении Молотова – Риббентропа, о котором Сталин договорился с Гитлером в августе 1939 г., фактически внес свою мрачную лепту в катастрофическое поражение Красной армии на начальных этапах операции «Барбаросса». Подписывая договор, Сталин надеялся предупредить возможную немецкую агрессию против Советского Союза и, попутно захватив Восточную Польшу и Балтийские государства, создать своего рода «буфер» или зону безопасности. Однако последующее советское вторжение и оккупация Восточной Польши в сентябре 1939 г. и Балтийских государств осенью 1940 г. поставили Советский Союз в непосредственный контакт с территориями, оккупированными фашистской Германией. Это, в свою очередь, вынудило правительство Сталина повторно проанализировать потенциальные стратегические угрозы СССР и соответственно откорректировать свои военные, оборонительные и мобилизационные планы»[3].
   Короче говоря, к июлю 1940 г. Советский Союз рассматривал Германию как своего наиболее вероятного будущего стратегического противника, а Генеральный штаб Красной армии считал гитлеровский вермахт наиболее опасной военной угрозой для коммунистического государства Сталина. Основываясь на проведенном анализе, Генеральный штаб Красной армии, на тот момент возглавляемый Маршалом Советского Союза Борисом Михайловичем Шапошниковым, при подготовке плана обороны область к северу от реки Припять и прилегающие болота считал наиболее вероятной осью будущей немецкой военной агрессии7. Сталин, однако, не согласился с предположениями Шапошникова и в октябре 1940 г. настоял, чтобы Генеральный штаб подготовил новый план. Он должен был основываться на его, Сталина, предположении о том, что в случае нападения Германии на СССР вермахт, скорее всего, нанесет удар южнее Припятских болот, чтобы захватить жизненно важную для себя в экономическом отношении область Украины8. С незначительными модификациями октябрьский вариант плана обороны стал основой Мобилизационного плана Советского Союза (МП) 41 и связанных с ним военных планов, в частности Государственного плана обороны 1941 г. (ПО-41).
   Утвержденные Сталиным и подготовленные в начале 1941 г. генералом армии Георгием Константиновичем Жуковым, который был назначен начальником Генерального штаба в январе 1941 г., положения ПО-41 были основаны на кардинальном предположении о том, что «Красная армия начнет военные действия в ответ на агрессию противника»9.
   Несмотря на явно оборонительный характер в стратегическом смысле, в значительной степени из-за наступательного акцента советской военной мысли в 1930-х гг., которые стали периодом развития тактических наступательных концепций «глубокого сражения» и «глубоких операций», ПО-41 содержал немало черт наступательного толка, сформулированных в духе необходимых и неизбежных наступательных ответных действий, то есть «противодействия» потенциальной агрессии противника. Например, чрезвычайный план, подготовленный начальником Генерального штаба Жуковым 15 мая 1941 г., который предусматривал нанесение превентивных ударов против Германии в ответ на наращивание немецких вооруженных сил на западных границах Советского Союза, был в конечном счете принят в качестве «ответного удара» в ПО-41 для Киевского Особого военного округа (Юго-Западный фронт)10.
   Государственный план обороны 1941 г. и связанный с ним вспомогательный мобилизационный план требовали, чтобы Красная армия развернула 237 из 303 своих имеющихся стрелковых, кавалерийских, танковых и моторизованных дивизий в Прибалтике, Западном и Киевском Особом военных округах (а также в 9-й отдельной армии Одесского военного округа), которые в случае войны должны были стать Северо-Западным, Западным, Юго-Западным и Южным фронтами (фронт эквивалентен по размерам группе армий)11. В целом Красная армия сосредоточила свои силы в западной части СССР в виде двух стратегических эшелонов как для того, чтобы обеспечить глубину обороны, так и с целью усилить любые контрнаступательные операции, которые она собиралась предпринять. Первый стратегический эшелон, как предполагалось, должен был состоять из 186 дивизий, дислоцированных в четырех западных военных округах (в военное время это четыре действующих фронта), в то время как второй стратегический эшелон должен был состоять из 51 дивизии, организованных в пять армий, которые после мобилизации должны были действовать из глубины, а именно к востоку от Западной Двины и Днепра, под контролем Генерального штаба и советского Верховного командования (Ставки).
   В свою очередь, эти четыре военных округа (действующие фронты), образующие первый стратегический эшелон, должны были развернуть войска в трех последовательных оперативных эшелонах. По сути дела, это были три широких полосы обороны, выстроенных впереди и позади западной границы СССР 1939 г. Первый оперативный эшелон состоял из относительно легких боевых прикрытий в форме укрепленных районов (сформированных из пулеметно-артиллерийских частей и соединений, размещенных на фиксированных оборонительных позициях) и передовых полков из дивизий первого эшелона армий военных округов, развернутых вдоль границ совместно с пограничными частями НКВД. Второй и третий оперативный эшелоны, относительно равные по численности войск и их технической укомплектованности, состояли соответственно из главных сил армий военных округов и приданных этим армиям механизированных корпусов, а также армейских резервов вместе с механизированными корпусами, подчиненных непосредственно конкретному военному округу. Указанные оперативные эшелоны усиливали глубину обороны и обеспечивали возможности для проведения контратак, контрударов либо вполне полноценных контрнаступлений, предусмотренных Планом обороны – 41.
   Однако за период с апреля до июня 1941 г. множество проблем наложили негативный отпечаток на, казалось бы, последовательный и безупречный план обороны Советского Союза. Наиболее серьезные из них были связаны с вспомогательным мобилизационным планом, который препятствовал полноценному и своевременному выполнению ПО-41. Среди упомянутых проблем были хаотичный и медленный процесс оповещения и трудности с транспортировкой и переброской войск, которые мешали вовремя сосредоточить силы на нужных участках фронта. Например, когда Сталин попытался организовать скрытную частичную мобилизацию пяти армий в период с апреля по июнь 1941 г., то никто не смог уложиться в намеченные сроки. В результате к 22 июня 1941 г. первый стратегический эшелон Красной армии остался без мощной поддержки второго эшелона, как на то рассчитывал советский вождь.
   К 22 июня три оперативных эшелона первого стратегического эшелона состояли из 57, 52 и 62 дивизий соответственно, а также 16 из 25 механизированных корпусов Красной армии, размещенных в европейской части Советского Союза. Здесь не набиралось 186 стрелковых дивизий, предусмотренных ПО-4112. Поскольку частичная предварительная мобилизация Сталиным пяти армий из внутренних военных округов СССР была неполной, 22 июня первый стратегический эшелон был подкреплен примерно 57 дивизиями, дислоцированными вдоль линий Западной Двины и Днепра. Правда, неполная мобилизация пяти новых армий осталась фактически незаметной для немецкой разведки, что явилось некоторой компенсацией их неукомплектованности. Этот факт в значительной степени опровергал предположения немцев о том, что большая часть соединений Красной армии была дислоцирована в западных военных округах Советского Союза и что разгром советских войск к западу от Двины и Днепра устранит любые военные препятствия для последующих наступлений на Москву, Ленинград и Киев.
   Задача второго стратегического эшелона Красной армии состояла в том, чтобы начать общее контрнаступление в соединении с контратаками и контрударами четырех передовых оперативных фронтов. Однако, поскольку ни приграничные военные округа, ни пять резервных армий не завершили к 22 июня свое развертывание в соответствии с намеченными планами, вторжение по плану «Барбаросса» захватило военно-политическое руководство СССР врасплох13. Эта агрессия также застала Красную армию в ее переходный период, когда так называемые реформы Тимошенко, санкционированные Сталиным после некоторых удручающих уроков советско-финской войны 1939–1940 гг., были завершены лишь наполовину, и она оказалась не в состоянии осуществить мобилизацию и предписания Плана обороны. Усугубляя положение дел, Сталин значительно недооценил стратегическую ситуацию, и, поскольку старшие генералы беспрекословно выполняли инструкции вождя, советские военные планировщики чересчур выдвинули к границам силы первого стратегического эшелона Красной армии и сосредоточили их в областях, уязвимых для быстрого охвата противником, таких как, например, Белостокский выступ. Хуже того, поскольку эти планировщики ожидали, что немцы нанесут первый удар к югу от Припятских болот, то сосредоточили основные силы Красной армии вдоль юго-западной оси. В результате наступательный удар главных сил танковых и моторизованных сил вермахта севернее Припяти вывел Красную армию из равновесия и обусловил череду катастрофических поражений.

Противостоящие силы

   Даже несмотря на то, что ошеломляющие победы в 1939 и 1940 гг. создавали впечатление, будто вермахт находился в зените своей мощи в июне 1941 г., он вовсе не был непобедим. Немецкий офицерский корпус традиционно гордился своей доктриной, единством обучения и философией, которая давала возможность младшим офицерам проявлять инициативу, потому что они понимали намерения своего командира и знали, как их коллеги в смежных частях отреагируют на одну и ту же ситуацию. Хотя в середине 1930-х разногласия по поводу применения танковых сил подорвали единство этой доктрины, последующие победы укрепили веру меньшинства молодых немецких теоретиков в механизированную войну. Танковые соединения вермахта при эффективной поддержке самолетов люфтваффе, прежде всего пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-87» «Штука», наглядно продемонстрировали, что концентрированные удары высокоподвижных механизированных частей могут пронзать оборону противника узкими клиньями, проникая глубоко в тыл, чтобы тем самым разрушить его коммуникации и управление и окружать крупные силы противника. В то время как наступающие пехотные части уничтожали окруженные силы, танковые войска продолжали развивать успех глубоко в оперативном или стратегическом тылу противника.
   Однако на практике первые кампании продемонстрировали также, что войска противника могли избежать подобных окружений, если немецкая пехота оказывалась не в состоянии продвинуться вперед достаточно быстро, чтобы не отстать от своих танков и довершить окружение. Это происходило часто, потому что у немецкой армии никогда не было достаточного количества мототранспортных средств; ими была оснащена сравнительно небольшая часть ее сухопутных частей. Большая часть немецкой армии в течение всей Второй мировой войны была укомплектована артиллерией и службами тылового обеспечения на конной тяге, что часто вынуждало танковые и моторизованные ударные группы делать большие паузы, чтобы пехота и вспомогательные части могли их догнать при форсированном марше.
   Поскольку танковые соединения представляли исключительную важность для осуществления немецкой наступательной доктрины, Гитлер увеличил их численность до начала операции «Барбаросса», сократив количество танков в действующих и вновь сформированных танковых дивизиях. Например, номинально танковые дивизии в 1941 г. состояли из двух-трех танковых батальонов и в каждой дивизии насчитывалось от 150 до 202 танков. На практике, однако, многие из таких дивизий насчитывали в среднем 125 действующих танков, причем зачастую многие танки были и трофейными и устаревшими.
   В то время большинство немецких танковых дивизий было укомплектовано легкими танками Pz I и Pz II, средними танками Pz III (вес 20 т, позже 23 т) и Pz IV (вес 21,5, позже 24,6 т), командирскими танками Pz. Befehl, а также легкими танками Pz 38t (вес 9,4 т) чешского производства (лоб. броня до 25–30 мм и до 50 мм (последние серии), оснащенными 37-мм пушками. Однако легкие и командирские танки, составляющие до одной трети боевой мощи дивизий, имели слабое вооружение (они были оснащены пулеметами и 20-мм пушками) и потому не могли конкурировать с новыми танками Красной армии, такими как T-34 и КВ. С другой стороны, хотя вполне надежное второе поколение танков Pz III и Pz IV было более чем достойными соперниками старых советских танков, таких как легкий T-26, средний T-28 и тяжелый T-35, они испытывали значительные трудности в боях с T-34, КВ-1 и КВ-2. В 1941 г. Германия проводила перевооружение всего парка Pz III на 50-мм пушку с длиной ствола 42 калибра (в 1942 г. она достигнет 60 калибров), в то время как на Pz IV сохранили короткую (24 калибра) 75-мм пушку. Скорость снаряда этих орудий была, по крайней мере, столь же важна, как и калибр, поскольку высокая скорость (увеличивающаяся с длиной ствола) была необходима для создания эффективной пробивной способности. Ни одна немецкая танковая пушка не могла пробить достаточно толстую лобовую броню русских средних танков T-34 (45 мм плюс угол наклона) и тяжелых КВ-1 (75 мм), которые только-только начали сходить с заводских конвейеров.
   Кроме того, танковая дивизия включала в себя пять пехотных батальонов, из них четыре – моторизованных и один – мотоциклетный. Лишь немногие из моторизованных подразделений были оснащены бронетранспортерами, поэтому они неизбежно несли высокие потери. Танковая дивизия, которая также включала подразделения разведки и саперные батальоны, а также три артиллерийских дивизиона, укомплектованные орудиями, буксируемыми грузовыми автомобилями или тягачами, подразделения связи, противотанковые и зенитные части и насчитывала примерно 17 тысяч человек. Моторизованные дивизии состояли из одного танкового батальона, насчитывающего примерно 30 танков или штурмовых орудий, семи моторизованных батальонов и трех-четырех артиллерийских дивизионов14. Организация первых четырех дивизий ваффен SS была идентичной моторизованным дивизиям регулярной армии, хотя позднее они были преобразованы в щедро укомплектованные танковые дивизии. Немецкий моторизованный (танковый) корпус 1941 г. состоял из двух танковых дивизий и одной моторизованной дивизии, а от двух до четырех таких моторизованных корпусов формировали танковую группу. Во время Смоленского сражения и позже танковые группы были расширены добавлением в их состав армейских (пехотных) корпусов и вскоре переименованы в танковые армии (1-я и 2-я танковые группы стали танковыми армиями в начале октября 1941, 3-я и 4-я – с 1 января 1942 г.).
   Поскольку операции германских войск в 1939–1940 гг. носили по большей части наступательный характер, свою оборонительную тактику немецкая армия базировала в значительной степени на военной практике 1918 г. Оборона пехоты основывалась на глубоких и тщательно подготовленных позициях, при этом значительная часть сил держалась в резерве и была готова к проведению стремительных контратак, чтобы разгромить нападавшего противника. Оборонительная тактика опиралась на три предположения, ни одно из которых в России не оправдалось. Эти предположения заключались в том, что для создания эшелонированной обороны необходимо держать достаточное количество пехоты; что противник нанесет главный удар своими пехотными частями, а немецким командирам будет разрешено выбирать, где именно и как обороняться, то есть проявлять гибкость в зависимости от боевой ситуации. Типичная немецкая пехотная дивизия состояла из трех полков по три пехотных батальона каждый плюс четыре артиллерийских полка на конной тяге и в полностью укомплектованном составе насчитывала 15 тысяч человек. Так как основное противотанковое оружие пехотной дивизии, 37-мм противотанковая пушка, уже оказалась недостаточно эффективной против французской и британской средней и тяжелой бронетехники, пехотные дивизии вынуждены были использовать против танков противника свои артиллерийские дивизионы 105-мм орудий и знаменитые 88-мм зенитные орудия15.
   Немецкие люфтваффе (военно-воздушные силы) разделяли высокую репутацию немецкой армии. 2770 самолетов люфтваффе, выделенных для воздушной поддержки плана «Барбаросса», представляли 65 % оперативных сил Германии16. Хотя истребитель «Мессершмитт» Ме-109 (Bf-109f) был превосходным самолетом, прочие модели быстро устаревали. Так, знаменитый пикировщик Ю-87 «Штука» мог выжить только в условиях прикрытия от истребителей противника, а бомбардировщики «Дорнье» Дo-17, «Юнкерс» Ю-88 и универсальный транспортный «Юнкерс» Ю-52 были совершенно несостоятельными как по дальности действия, так и по бомбовой нагрузке. Поскольку немецкая промышленность так и не восполнила потери, понесенные во время битвы за Англию, Германия фактически имела в 1941 г. на 200 бомбардировщиков меньше, чем весной предыдущего года17. С учетом этого дефицита и необходимостью действовать с импровизированных прифронтовых аэродромов немецким летчикам было чрезвычайно трудно обеспечить эффективное превосходство в воздухе и поддержать наступательные удары авиации на обширном пространстве европейской части России. Короче говоря, люфтваффе являлись прежде всего тактической авиацией, способной к поддержке краткосрочных наступательных наземных операций, но отнюдь не глубокой и эффективной авиационной кампании.
   Наибольшие слабости Германии заключались в ее тыловом обеспечении. В СССР на всем его огромном пространстве в то время было всего 40 тысяч миль автогужевых дорог с твердым покрытием и 51 тысяча миль железных дорог, причем последние имели более широкую колею, чем железные дороги в Германии. Даже при том, что по мере наступления немцы отчаянно переделывали захваченные железнодорожные пути по западному стандарту, немецкие тыловые службы вынуждены были направлять большинство своих поставок, используя захваченный у русских вагонный и локомотивный парк. То же самое относилось к важнейшим железнодорожным мостам, которые часто требовали длительного восстановления и ремонт которых в значительной мере препятствовал эффективной дозаправке танковых частей и снабжению пехотных соединений.
   Кроме того, немецкие танковые и моторизованные дивизии не обладали достаточными возможностями технического обслуживания в длительной военной кампании. Механическая сложность танков и бронетранспортеров, а также наличие многочисленных моделей с взаимно несовместимыми запчастями вносили сумятицу в немецкую систему поставок и материально-технического обслуживания. Усугубляло положение и то, что более ранние военные кампании в значительной мере исчерпали запасы запчастей, обученного технического персонала также не хватало. Поэтому вкупе с более серьезным, вопреки ожиданиям, сопротивлением Красной армии неудивительно, что немецкая «молниеносная» война к концу 1941 г. лишилась значительной части своего бронетанкового потенциала.
   Возможно, самая главная тыловая уязвимость Германии заключалась в том, что она не мобилизовала для войны всю свою экономику. Серьезные нехватки нефти и другого сырья ограничивали немецкое производство и транспортные поставки на всем протяжении войны. Эта проблема усугублялась слабой системой коммуникаций на территории Советского Союза, что зачастую препятствовало своевременному обеспечению немецких танковых и моторизованных соединений топливом и боеприпасами. Трудовые ресурсы для немецкой индустрии также представляли огромную проблему. Из-за мобилизационных потребностей вермахта в немецкой промышленности к июню 1941 г. уже было задействовано 3 миллиона иностранных рабочих, и этот дефицит трудовых ресурсов все более обострялся с каждым новым призывом в армию.
   Как и в предыдущих кампаниях, по тем или иным причинам Гитлер полагался все-таки на быструю победу, вместо того чтобы подготовиться к длительной борьбе. Считая кампанию 1941 г. выигранной, он заглядывал в будущее, планируя создать новые механизированные и воздушные соединения для последующих операций в Северной Африке и Малой Азии. Фактически все производство новых вооружений Гитлер направил в это время на реализацию этих будущих планов, из-за чего войска, задействованные на Востоке, начали испытывать хроническую нехватку новой техники, топлива и боеприпасов. Поэтому вермахт должен был одержать здесь быструю победу. Иного пути попросту не было18.
   Несмотря на внушительную численность и номинальную силу, в июне 1941 г. Красная армия пребывала в состоянии серьезной перестройки. Она пыталась реализовать оборонительную стратегию с оперативными замыслами, основанными на теории наступательных боев и глубоких операций, разработанной в 1930-х гг. в ущерб эффективной обороне на оперативном (армейском) уровне. Кроме того, Советы пытались одновременно расширить, реорганизовать, повторно укомплектовать и преобразовать свои Вооруженные силы – после плачевных результатов, продемонстрированных Красной армией в Польше (1939) и «зимней войне» с финнами в конце 1939 – начале 1940 г. Поэтому так называемая программа реформ Тимошенко, которая должна была создать более сильную и эффективную Красную армию с бронированным ядром из 29 мощных механизированных корпусов к лету 1942 г., к июню 1941 г. была завершена лишь наполовину. Усугубляя положение дел, военные чистки Сталина, начавшиеся в 1937 г. и продолжавшиеся после начала Второй мировой войны, привели к серьезной нехватке обученных и опытных командиров и штабных офицеров, способных к реализации любых концепций, наступательных или оборонительных. В отличие от немецкой системы опоры на инициативу подчиненных эти чистки и прочие идеологические и системные ограничения убедили офицерский состав Красной армии, что любое проявление независимого суждения может оказаться весьма опасным19.
   Войска Красной армии страдали и от политических призывов защищать «каждую пядь» границы, в то же время не поддаваясь на какие-либо провокации со стороны немцев. Красная армия уже в значительной степени оставила и демонтировала оборонительные сооружения 1939 г. (так называемой линии Сталина) вдоль бывшей польско-советской границы и теперь строила новые «укрепленные районы» в западных областях в западных военных округах. Несмотря на все усилия, к моменту нападения немцев новая линии обороны не была завершена, в то время как прежняя линия Сталина была лишена большинства войск и тяжелого вооружения. Основную часть прифронтовых стрелковых соединений Красной армии представляли собой гарнизоны, расположенные в 80 километрах к востоку от границы, пограничные отряды НКВД и отдельные части, занимавшие укрепленные районы.
   В то время как тыловая система Красной армии в ходе отступления была дезорганизована, советские солдаты, по крайней мере, сражались на собственной земле. Даже до наступления суровой русской зимы бойцы Красной армии продемонстрировали свою способность сражаться и выживать при гораздо меньшем уровне материально-технического обеспечения, чем у типичного солдата западной армии. По мере того как немецкие войска продвигались все дальше в глубь европейской территории России, советские линии поставок в войска сокращались, а немецкие, наоборот, удлинялись. Кроме того, тяжким бременем для немцев становились миллионы военнопленных и захваченных гражданских лиц. В то же самое время быстрое немецкое наступление привело к захвату многих тыловых складов Красной армии в западной части СССР. Кроме того, поскольку большая часть жизненно важных объектов военной промышленности Советского Союза была расположена к западу от Москвы, советские власти были вынуждены эвакуировать свыше 1500 (1523) заводов на Урал, зачастую в условиях близких к боевым, чтобы успеть до подхода немецких войск. Хотя эвакуация в конечном итоге была проведена успешно, оккупантам достались важнейшие месторождения полезных ископаемых, а советское военное производство было в значительной степени сорвано.
   В организационном отношении структура Красной армии отражала недостатки своей доктрины и руководства. Во-первых, она испытывала нехватку в любом эквиваленте танковой группы или армии, которая была бы способна к проведению длительных глубоких операций в тылу противника. Самой крупной формацией бронетехники был механизированный корпус, жесткая структура, которая неблагоприятно контрастировала с более гибким немецким моторизованным корпусом. Торопливо созданные в конце 1940 г.[4] и все еще пребывающие в стадии формирования в начале войны, каждый такой механизированный корпус содержал в себе две танковые дивизии, одну моторизованную дивизию, мотоциклетный полк и ряд тыловых частей. Если прежний мехкорпус, который теоретически насчитывал 10 940 человек личного состава и 375 танков и испытывал недостаток в средствах поддержки (кроме танков, имел 215 бронемашин, 60 арторудий, 200 автомашин и др.), новый механизированный корпус, помимо 2 танковых, содержал 1 моторизованную дивизию и различные вспомогательные части. По крайней мере, на бумаге каждый такой громоздкий механизированный корпус насчитывал 36 080 человек личного состава и 1031 танк20. Кроме того, большая часть типичного механизированного корпуса была дислоцирована рассредоточенно и его части занимали разбросанные на большом пространстве гарнизоны, а дивизии корпуса зачастую отстояли друг от друга на расстоянии до 100 километров. Некоторые из мехкорпусов были подчинены штабам армий и имели задачу нанесения локальных контрударов для поддержки стрелковых корпусов своей армии, в то время как другие должны были проводить главные контрудары под контролем штабов фронтов. Это лишало механизированные корпуса возможности выполнять решающие наступательные операции, как того требовал от них Государственный план обороны21.
   Советская стрелковая дивизия, которая номинально насчитывала около 14 500 человек личного состава, была сформирована из трех стрелковых полков по три батальона каждый, а также имела в своем составе два артиллерийских полка (один пушечный и один гаубичный), батальон легких танков и службы снабжения (всего по штату полагалось иметь, помимо винтовок, 558 пулеметов, 1204 пистолета-пулемета, 144 орудия, в том числе 54 противотанковых и 12 зенитных, 150 минометов, 16 легких танков, 13 бронемашин, свыше 3 тыс. лошадей). Это было близко к численности немецкой пехотной дивизии. Однако на самом деле лишь немногие из стрелковых дивизий имели в своем составе какие-либо танки, потому что Народный комиссариат обороны (НКО) использовал их для укомплектования новых механизированных корпусов. Номинально советский стрелковый корпус состоял из двух-трех стрелковых дивизий, а армия включала три стрелковых корпуса (по три дивизии в каждом), один механизированный корпус, несколько артиллерийских полков и бригаду противотанковой артиллерии. Однако на практике Красная армия была весьма неукомплектованной, и накануне немецкого вторжения большинство советских дивизий насчитывало всего 8–10 тысяч личного состава и даже меньше (обычно от 5–6 до 8–9 тыс. – Ред.)22. В конце мая 1941 г. советское руководство попыталось исправить эту проблему, призвав дополнительно 800 тысяч военнообязанных на секретные сборы и ускорив выпуски военных специалистов из различных военных школ. Большая часть этих дополнительных кадров, однако, не успела присоединиться к своим частям. Большая часть полевых армий имело в своем составе лишь шесть – десять дивизий, организованных в форме двух стрелковых корпусов, с недоукомплектованным механизированным корпусом и малочисленными частями тыловой поддержки и обеспечения.
   Кроме того, с апреля 1941 г. Сталин (Генеральный штаб РКК. – Ред.) отдал приказ о скрытной частичной мобилизации в Красную армию. Под прикрытием так называемого «особо угрожаемого военного периода», Сталин утвердил «сползание к войне», проводя скрытое стратегическое развертывание своих войск (к началу войны на этих сборах находилось 842 850 человек и 26 620 лошадей). Практически это привело к мобилизации пяти армий (16, 19, 20, 21 и 22-й) во внутренних военных округах Советского Союза и их развертыванию на позициях второго стратегического эшелона вдоль и позади Западной Двины и Днепра на протяжении широкого фронта от Полоцка на севере и к югу до района Киева включительно. Однако к 22 июня эта частичная мобилизация не была завершена и была закончена в начале июля – уже после того, как начались военные действия23.
   Таким образом, несмотря на то что Германия обладала явным качественным и даже количественным превосходством в военной технике перед Советским Союзом в краткосрочной перспективе, ее первый стремительный удар не смог полностью разгромить соединения и части Красной армии к западу от Западной Двины и Днепра. В то же время Советский Союз был способен сокрушить Германию в долгосрочной перспективе. Во-первых (что так и не было признано самонадеянными немцами), у Советов имелись крупные силы во внутренних военных округах и на Дальнем Востоке, к тому же СССР обладал огромным мобилизационным потенциалом. Кроме того, Красная армия начинала применять в боевой обстановке новые поколения вооружений, в том числе многозарядные пусковые реактивные установки (знаменитые «катюши») и новые танки (средний T-34 и тяжелые КВ), которые заметно превосходили всю действующую и проектируемую немецкую бронетехнику.
   ВВС Красной армии не представляли большой угрозы для люфтваффе, даже при том, что их общая численность 19 533 самолета, 7133 из которых были дислоцированы в западных военных округах, делала их самыми крупными воздушными силами в мире. Однако большинство боевых самолетов, как и в случае с сухопутными частями Красной армии, были устаревшими и изношенными24. Новые типы самолетов, такие как скоростной истребитель МиГ-3 (а также Як-1 и ЛаГГ-3) и превосходный штурмовик Ил-2, которые кое в чем превосходили немецкие аналоги, начали поступать в эксплуатацию лишь весной 1941 г. В результате военно-воздушные силы представляли собой смесь старых и новых вооружений. Переквалификация пилотов для управления новыми самолетами шла медленно, поскольку командующие ВВС опасались, что аварии и несчастные случаи во время переподготовки приведут к их аресту за «саботаж»25. С началом операции «Барбаросса» у многих советских летчиков-истребителей в прифронтовых районах было всего по четыре часа налетов. Переход на новую технику и оборудование происходил настолько хаотично, что некоторые советские летчики-истребители даже не узнавали новые советские бомбардировщики (например, Пе-2), когда те поднялись в воздух 22 июня, и ошибочно атаковали их.
   Доктринальные концепции массированного применения авиации, выраженные в трудах А.Н. Лапчинского, оккупация Восточной Польши[5] в 1939 г. и успехи советской авиации во время боев с Японией и Финляндией в 1939–1940 гг. создавали в среде старшего офицерского состава авиации ложное ощущение превосходства. В случае войны они предполагали начать массированные воздушные налеты с новых территорий. Однако в прифронтовых районах было относительно немного действующих аэродромов, многие весной 1941 г. перестраивались с целью расширения, а те немногие, которые все-таки действовали, испытывали нехватку оборудования и средств противовоздушной обороны для защиты переполненных самолетами бетонированных площадок. ВВС также отличались отсутствием единоначалия и серьезными кадровыми проблемами. Некоторые авиационные дивизии поддерживали определенные сухопутные армии или фронты, другие были непосредственно подчинены Генеральному штабу Красной армии, третьи входили в состав региональных сил ПВО. В условиях хаоса первых недель войны, когда были нарушены коммуникации и связь, было трудно скоординировать действия таких авиадивизий и применять их авиацию для решения тактических задач. Кроме того, в 1941 г. большинство советских самолетов не были оснащены радиосвязью. А в ходе предвоенных чисток были поочередно репрессированы три командующих военно-воздушными силами и много других представителей высшего командного состава. В результате почти на всех уровнях командования был поставлен малоопытный офицерский состав. Лишь немногие его представители были способны к исправлению негибкой и чрезвычайно устаревшей тактики ВВС26.

Приграничные сражения 22 июня – 5 июля

   Нигде разрушения в результате начала операции «Барбаросса» не были столь очевидными и тотальными, как в районах севернее Припятских болот, где вермахт в лице группы армий «Центр» нанес свой главный удар27. Первоначальной задачей группы армий «Центр» фон Бока было прорвать советскую оборону на обоих флангах Белостокского выступа, наступать вдоль оси Минск – Смоленск, обойти, окружить и уничтожить части Красной армии в районе Минска и к западу от Днепра. Впоследствии нужно было «обеспечить предпосылки для совместных действий с группой армий «Север»… с целью разгрома войск противника в Прибалтике и последующего наступления на Москву»28.
   Группа армий «Центр» под командованием фельдмаршала Федора фон Бока состояла из 9-й армии генерал-полковника Адольфа Штрауса, 4-й армии фельдмаршала Гюнтера фон Клюге, а также 2-й и 3-й танковых групп под командованием генерал-полковника Гейнца Гудериана и генерал-полковника Германа Гота соответственно29. 3-я танковая группа включала в себя XXXXIX моторизованный корпус генерала танковых войск Рудольфа Шмидта XXXXIX и LVII моторизованный корпус под командованием генерала танковых войск Адольфа Кунтцена, действовавшие совместно с V и VI армейскими корпусами под командованием соответственно генерал-полковника Рихарда Руоффа и генерала инженерных войск Отто Вильгельма Ферстера. Танковая группа Гота должна была наступать в восточном направлении через Вильнюс, севернее Белостокского выступа, а затем повернуть на юго-восток, к Минску. 2-я танковая группа состояла из XXXXVI моторизованного корпуса под командованием генерала танковых войск Генриха Готфрида фон Фитингхофа, XXXXVII моторизованного корпуса под командованием генерала танковых войск Иоахима Лемельзена и XXIV моторизованного корпуса под командованием генерала танковых войск Лео Дитриха фрейхерра (барона) Гейера фон Швеппенбурга, действующих совместно с XII армейским корпусом генерала от инфантерии Вальтера Шрота. Танковая группа Гудериана должна была наступать в восточном направлении через Буг южнее Бреста, продвинуться в восточном направлении через Слоним и Барановичи, а затем повернуть на северо-восток, чтобы соединиться с частями танковой группы Гота под Минском.
   Воздушную поддержку фон Бока осуществлял 2-й воздушный флот под командованием фельдмаршала Альберта Кессельринга, имеющий в своем составе 1500 самолетов, то есть более половины всех 2770 самолетов, выделенных для операции «Барбаросса». Наконец, 2-я армия под командованием генерал-полковника Максимилиана райхсфрейхерра (барона рейха) фон унд цу Вейхса ан дер Глона находилась в резерве ОКХ, получив приказ развернуться на границе между группами армий «Центр» и «Юг».
   Немецкой группе армий «Центр» противостояли части Западного Особого военного округа под командованием генерала армии Дмитрия Григорьевича Павлова. Этот военный округ с началом войны был переименован в Западный фронт. Он должен был развернуться единым эшелоном, выдвинув три армии вперед, а полевой штаб 13-й армии генерал-лейтенанта П.М. Филатова – в тылу30. 10-я армия под командованием генерал-лейтенанта K.Д. Голубева при поддержке 6-го механизированного корпуса генерал-майора М.Г. Хацкилевича и 13-го механизированного корпуса (в котором почти не было танков) генерал-майора П.Н. Ахлюстина, должна была оборонять вершину и непосредственные фланги Белостокского выступа. 4-я армия генерал-лейтенанта А.А. Коробкова совместно с 14-м механизированным корпусом генерал-майора С.И. Оборина должна была развернуться на левом фланге 10-й армии, а 3-я армия генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова при поддержке 11-го механизированного корпуса генерал-майора Д.К. Мостовенко должна была развернуться на правом фланге 10-й армии. Резерв Западного Особого военного округа состоял из 17-го механизированного корпуса под командованием генерал-майора М.П. Петрова, который дислоцировался под Слонимом, 20-го механизированного корпуса генерал-майора А.Г. Никитина и 4-го воздушно-десантного корпуса генерал-майора А.С. Жадова, дислоцированных под Минском.

   Карта 1. Приграничные сражения, 22 июня – 7 июля 1941 г.:
   1 – Вильнюс; 2 – Орша; 3 – Рогачев; 4 – Минск; 5 – Пинск; 6 – Рига; 7 – Кенигсберг; 8 – Литва; 9 – Эстония; 10 – Латвия; 11 – группа армий «Центр»; 12 – группа армий «Центр»; 13 – Германия; 14 – Польша; 15 – группа армий «Юг»; 16 – Юго-Западный

   В результате массированного вторжения группы сил армий «Центр» под командованием Федора фон Бока 22 июня, которому предшествовали мощные авианалеты люфтваффе, уничтожившие сотни советских самолетов прямо на аэродромах, прежде чем те успели взлететь, командование и органы управления Западного фронта были почти целиком и полностью парализованы. Штаб 4-й армии Коробкова так и не смог установить надежную связь со штабами вышестоящего командования и нижестоящих соединений. Даже несмотря на то, что 3-я армия Кузнецова и 10-я армия Голубева поддерживали радиосвязь со штабом Павлова, едва ли они были в состоянии эффективно руководить своими войсками. В первый день войны по указанию Павлова его заместитель, генерал-лейтенант И.И. Болдин, едва проскользнув мимо многочисленных немецких самолетов, вылетел в штаб 10-й армии в окрестностях Белостока с приказом организовать мощный контрудар, чтобы остановить немецкое наступление. Штаб Голубева состоял из двух палаток, расположенных в небольшой роще рядом с взлетно-посадочной полосой, где командующий армией пытался управлять своими войсками, несмотря на поврежденные телефоны, постоянные радиопомехи и полный хаос, вызванный многочисленными диверсионными группами немецкого абвера, действующими у него в тылу. Подчинившись приказу Болдина, Голубев 23 июня тщетно пытался начать контрудар с помощью своего мощного, но сильно рассредоточенного в соответствии с довоенными планами механизированного корпуса. Однако в считаные дни 10-я армия была полностью разгромлена и прекратила существование, за исключением редких групп солдат, стремившихся вырваться из немецкого окружения31.
   Помимо явного превосходства немцев и их стремительного наступления, наибольшая проблема, с которой столкнулись оборонявшиеся советские войска, заключалась в катастрофической нехватке или полном отсутствии любой информации о текущем положении на фронте. Действительность была намного хуже, чем мог представить себе любой человек в Москве. Был отдан целый ряд совершенно бессмысленных приказов контратаковать, адресованных соединениям и частям Красной армии, которые к тому времени уже прекратили свое существование. Например, вечером в 21:15 22 июня Сталин с Тимошенко выпустили Директиву НКО № 3, в которой трем фронтам в приграничных районах предписывалось начать общее контрнаступление против немцев. В течение следующих нескольких дней они упрямо настаивали на непременном выполнении этой директивы32. Во многих случаях подчиненные Ставке командующие передавали эти приказы, даже несмотря на то, что они хорошо знали реальную ситуацию. Просто они боялись возмездия за то, что отказались бы повиноваться. Однако по истечении нескольких дней ужас начального поражения стал очевиден для всех. Но даже тогда Генеральный штаб Красной армии твердо настаивал на получении точных и своевременных донесений с фронта. Штабных офицеров отсылали в прифронтовые районы, откуда они должны были каждый вечер докладывать обстановку. Во многих случаях, чтобы определить масштабы немецкого наступления, штабники просто звонили по телефону местным руководителям коммунистической партии в деревнях и колхозах.
   На левом крыле группы армий «Центр» 3-я танковая группа Гота пробивалась в восточном направлении севернее стыка между Северо-Западным и Западным советскими фронтами. Легко обойдя фланг 3-й советской армии, она к вечеру 23 июня достигла Литовской ССР, г. Вильнюса (захвачен 24 июня. – Ред.)33. Пребывая в ужасном замешательстве, 24 июня Павлов еще раз попытался убедить своего заместителя Болдина предпринять контрудар в соответствии с Планом обороны – 41. Приказав Болдину взять под свой контроль 6-й мехкорпус Хацкилевича и 11-й мехкорпус Мостовенко, а также кавалерийский корпус генерал-майора И.С. Никитина, он приказал нанести силами трех мобильных корпусов сосредоточенный удар севернее Белостока в направлении на Гродно, чтобы предотвратить окружение советских войск в Белостокском выступе с севера. При отсутствии эффективных коммуникаций, авиационного прикрытия, надежной тыловой поддержки и достаточного количества современных танков все усилия Болдина были с самого начала обречены на провал34. Немногочисленные танки, кавалерия и пехота, которым удалось выжить под массированными авианалетами, достигли окрестностей Гродно уже после того, как танковые войска Гота стремительным маршем двинулись к Вильнюсу. Под Гродно советские корпуса попали под ураганный огонь со стороны наступающих частей V корпуса немецкой 9-й армии. К концу 25 июня 6-й кавалерийский корпус понес более чем 50-процентные потери (главным образом в результате немецких ударов с воздуха), командующий корпусом Никитин был захвачен в плен, а у одной из танковых дивизий закончились боеприпасы. В другой танковой дивизии осталось на ходу всего 3 танка, 12 броневиков и 40 грузовиков.
   Хотя этот бесполезный рывок Болдина действительно позволил многим соединениям Красной армии покинуть область Белостока и уйти на восток в направлении Минска, облегчение носило лишь временный характер. Танковая группа Гота стремительно миновала Вильнюс и вышла к Минску на северном фланге Западного фронта и в то же время 2-я танковая группа Гудериана пробила советскую оборону южнее Бреста и решительно продвинулась к Минску на южном фланге фронта Павлова35. Под угрозой окружения Павлов был вынужден отступать, но оказался не в состоянии сделать это должным образом. Тем не менее в ночь с 25 на 26 июня он попытался организовать общий отход на новые оборонительные позиции за рекой Шарой под Слонимом. Однако те немногие из частей, которые фактически получили приказ отойти, оказались не в состоянии это сделать. Уже потеряв значительную часть запасов топлива, автомобильного транспорта и авиационной поддержки, войска Павлова отходили на восток в полном беспорядке, в пешем строю и в условиях постоянных немецких бомбежек и обстрелов36. А восточнее наступающие немецкие танковые части захватили штаб 13-й армии Филатова, армии второго павловского эшелона, которая находилась в процессе развертывания своих рассредоточенных соединений с продвижением вперед, и в результате в руки противника попали секретные советские планы обороны37.
   Поскольку немецкая авиация разрушила большинство мостов через реки Щару, большая часть 10-й армии Голубева оказалась не в состоянии форсировать эту реку. 26 июня в состоянии паники Павлов сообщил в Москву, что «до 1000 танков (3-й танковой группы) обходят Минск с северо-запада… наступать против них нет никакой возможности»38. Затем он в отчаянии приказал своим резервам – 20-му механизированному корпусу А.Г. Никитина и 4-му воздушно-десантному корпусу генерал-майора А.С. Жадова провести совместную воздушную и наземную операцию, чтобы остановить наступление немцев под Слуцком, но и эти усилия также провалились39. К 30 июня, несмотря на лихорадочные меры Павлова, танковые группы Гота и Гудериана замкнули свои клещи вокруг огромного котла к западу от Минска, содержащего остатки дезорганизованных павловских 10-й, 3-й, частично 4-й и резервной 13-й армий. Западный фронт фактически прекратил свое существование как организованная сила. В течение месяца были осуждены по обвинению в «преступной деятельности в боевой обстановке» и казнены сам Павлов, его начальник штаба, генерал-лейтенант В.Е. Климовских, командующий 4-й армией Коробков и ряд других высших командиров40. У непосредственного преемника Павлова на посту командующего Западным фронтом, Маршала Советского Союза Тимошенко, не было времени организовать оборону вдоль Березины к востоку от Минска, и в начале июля немецкий бронированный кулак быстро продвинулся от Березины к Днепру.
   За восемнадцать дней боев (22 июня – 9 июля) группа армий «Центр» Федора фон Бока продвинулась на 600 километров, подойдя вплотную к берегам Западной Двины и Днепра, заняла почти всю Белоруссию и нанесла противнику на Западном фронте потери в 417 790 человек, из которых 341 073 было убито, захвачено в плен или пропало без вести. Кроме того, Западный фронт потерял 4799 танков, у многих из которых попросту закончилось горючее, 9427 орудий и минометов и 1777 боевых самолетов, большинство из которых было уничтожено не в воздухе, а на собственных аэродромах41. По сути, вдоль Западной стратегической оси огромная мощь группы армий «Центр» выполнила задачу, поставленную ей планом «Барбаросса», целиком разбив и уничтожив большую часть первого стратегического эшелона Красной армии к западу от Двины и Днепра. В соответствии с предпосылками плана «Барбаросса», Гитлер и большинство представителей немецкого Верховного командования уже считали войну выигранной.
   Несмотря на потрясающие успехи немцев[6], достигнутые в ходе первых фантастических окружений, в этой победе имелись и досадные недостатки. Поскольку наступающие части были не в состоянии собрать силы, необходимые, чтобы абсолютно отрезать от внешнего мира окруженные силы Красной армии, большое количество солдат и их командиров вырвались оттуда, бросив тяжелую технику и вооружение. Опасаясь за то, что его танковые группы в своем стремительном марше продвинутся слишком далеко, Гитлер приказал им сделать паузу, чтобы пехота могла довершить разгром окруженных частей противника. Эти колебания, в свою очередь, породили первые из многих споров по поводу того, как нужно было проводить эту кампанию. Боясь, что консервативные колебания позволят Красной армии перегруппироваться, генерал-полковник Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск, надеялся, что Гудериан продолжит наступление 2-й танковой группой по собственной инициативе! Наделенный даром предвидения, Гальдер также отметил, что многие части Красной армии сражаются весьма яростно, до последней капли крови, и что немецкая разведка неправильно определила многие крупные соединения советских войск42. Все это служило дурным предзнаменованием для будущего.

Примечания к главе 1

   2 OKW, WFst (Abt. L.). Военный дневник (MS-C-065-k). 5 декабря 1940. 19–20. Это перевод с немецкого оригинала Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtfuhrungsstab) (Военный дневник Верховного командования вооруженных сил, или военный Дневник OKW (Штаба вооруженных сил) / Сост. Г.А. Якобсен. Франкфурт-на-Майне: Bernard & Graefe Verlag, 1965. Т. I: 1 августа 1940 г. 31 декабря 1941 г. С. 981–982.
   3 Хейнрици Г. Кампания в России. Вашингтон, округ Колумбия: армия Соединенных Штатов G-2, 1954. Т. 1. Неопубликованный перевод Джозефа Уэлча немецкоязычной рукописи в Государственном архиве США (с. 85) и Военный дневник OKW, Военный дневник WFSt (с. 27–28). См. этот важный документ в: Vortrag beim Fuhrer 5. Dezember 1940. (Доклад у фюрера 5 декабря 1940 г.). Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtfuhrungsstab). (Военный дневник OKW, военный дневник WFSt) / Сост. Г.А. Якобсен. Франкфурт-на-Майне: Bernard & Graefe Verlag, 1965. Т. 1: 1 августа 1940 г. – 31 декабря 1941 г. С. 981–982. Этот доклад исключительно важен для понимания настойчивости Гитлера, когда тот требовал очистить фланги группы армий «Центр» от советских войск перед наступлением на Москву.
   4 См. Директиву по стратегическому сосредоточению и развертыванию сухопутных войск (план «Барбаросса») № 050/41 от 31.01.1941, изданную Генеральным штабом сухопутных войск Германии в: Сборник военно-исторических материалов Великой Отечественной войны. М.: Военное изд-во Министерства обороны Союза ССР, 1960. Вып. 18. С. 56–57. В дальнейшем именуется «Воениздат» с указанием года публикации. Этот перевод был подготовлен Военно-историческим отделом Военно-научного управления Генерального штаба Советской армии и засекречен.
   5 Первоначальный план Маркса предусматривал применение войск силой 147 немецких дивизий, в том числе 24 танковых и 12 моторизованных. Всего для ведения боевых действий на Востоке было развернуто 138 немецких дивизий (104 пехотных и 34 передвижных), сформированные в 3 передовые группы армий, 9 дивизий безопасности, 4 дивизии в Финляндии, 2 дивизии под управлением ОКХ, а также отдельный полк и моторизованная учебная бригада. Новые советские источники утверждают, что немецкие силы вторжения имели в своем составе 153 дивизии и 3 бригады с общей численностью личного состава 4,1 миллиона человек и насчитывали 4170 танков, 40 500 орудий и минометов и 3613 боевых самолетов. См.: Великая Отечественная война 1941–1945. Кн. 1 / Под ред. В.А. Золотарева. М.: Наука, 1998). С. 95. В дальнейшем цитируется как ВОВ с указанием соответствующих страниц. См. также: Schematische Kriegsgliederung, Stand: B-Tag 1941 (22.6) Barbarossa / Боевое расписание, дислокация и порядок подчиненности. Положение: День «B» 22.06.1941 «Барбаросса». Этот документ описывает первоначальный немецкий боевой порядок в операции «Барбаросса».
   6 Там же. 11-я армия из состава группы армий «Юг» управляла передовыми румынскими частями, а оставшиеся подразделения контролировались 3-й и 4-й румынскими армиями.
   7 В июле 1940 г. Б.М. Шапошников, начальник Генерального штаба Красной армии, одобрил план, разработанный его заместителем, генерал-майором А.М. Василевским. План Василевского предполагал нападение со стороны Германии при поддержке Италии, Финляндии, Румынии и, возможно, Венгрии и Японии. Согласно этому плану, силы противника оценивались в 270 дивизий, 233 из которых будут сосредоточены вдоль новых западных границ Советского Союза. По оценкам Василевского, немцы должны были нанести главный удар силой 123 пехотных и 10 танковых дивизий, развернутых к северу от Припятских болот, и эти войска впоследствии будет наступать на Минск, Москву и Ленинград. Поэтому он предложил основные силы Красной армии разместить в этих же самых областях. Дополнительную информацию относительно советского довоенного военного планирования см: Glanz D.M. Stumbling Colossus: The Red Army on the Eve of World War. Lawrence, Ks: Kansas University Press, 1998). С. 90–98; русский перевод: Гланц Д.M. Колосс поверженный: Красная армия в 1941 году. М.: Яуза; Эксмо, 2008.
   8 Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза К. Тимошенко отклонил план Василевского, поскольку ожидал возражений со стороны Сталина. Когда генерал армии К.А. Мерецков был в августе 1940 г. назначен начальником Генерального штаба, то поручил Василевскому и остальным членам Генерального штаба разработать новый план. Второй проект предусматривал два стратегических варианта, при которых сосредоточение советских войск проводилось либо к северу, либо к югу от Припятских болот, в зависимости от политической обстановки. 5 октября с проектом ознакомился Сталин. Открыто не отвергая «северный» вариант, он отметил, что наиболее вероятными целями Гитлера были украинские зерно, а также уголь и другие полезные ископаемые[7]. Поэтому Генеральный штаб представил Сталину новый план, который был одобрен 14 октября 1940 г. и предусматривал дислокацию соединений Красной армии на юго-западном направлении.
   9 Золотарев. ВОВ. С. 108.
   10 По мере обострения обстановки в первые пять месяцев 1941 г. Жуков пытался убедить Сталина в необходимости упреждающего удара. Новый начальник Генерального штаба 15 мая 1941 г. направил председателю Совета народных комиссаров «Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками», по существу представляющий собой план действий на случай непредвиденных обстоятельств, и убедил Тимошенко тоже поставить свою подпись под документом. В этом рукописном предложении Жуков приводил доводы в пользу незамедлительного наступления силами 152 дивизий Красной армии с целью разгромить до 100 немецких дивизий, развернутых в Польше. Этот план требовал, чтобы войска Юго-Западного фронта наступали на запад через Южную Польшу, чтобы отсечь Германию от ее южных союзников; Западному фронту ставилась задача вступить в бой с главными немецкими силами и взять Варшаву. Хотя Тимошенко и подписал план Жукова, Сталин либо так и не ознакомился с ним, либо, что подтверждается отсутствием его привычных поправок и примечаний на оригинале документа, он отклонил его. Вопервых, потому, что понимал, что Красная армия в это время не смогла бы выполнить требования мобилизационного плана, и, во-вторых, он опасался предпринимать любые открытые действия против Гитлера.
   План Жукова, в частности тот его раздел, в котором шла речь о применении крупных механизированных сил для наступления в юго-западном направлении в Южную Польшу, являл собой основу для «ответного удара» Юго-Западного фронта, (серии контрударов и контрнаступлений), предусмотренного Планом обороны – 41. Но в любом случае, с учетом многих проблем, которые Красная армия испытала летом 1941 г., реализация идеи такого наступления стала бы откровенной авантюрой. По поводу происхождения этого документа и последующих споров относительно его подлинности см.: Glantz D.M. The Military Strategy of the Soviet Union: A History. London: Frank Cass, 1992 / Гланц Д.M. Военная стратегия Советского Союза: История. С. 87–90; Гланц Д.М. Колосс поверженный.
   11 Там же.
   12 В этих четырех военных округах вдоль западной границы Советского Союза по состоянию на 22 июня 1941 г. дислоцировалось 170 дивизий, 2 отдельные стрелковые бригады и 12 воздушно-десантных бригад. Первый оперативный эшелон, соединения которого располагались в 10–50 км от границы, состоял из 56 дивизий (53 стрелковых и 3 кавалерийских) и 2 отдельных стрелковых бригад. Второй оперативный эшелон, развернутый в 50–100 км от границы, имел в составе 52 дивизии (13 стрелковых, 3 кавалерийских, 24 танковых и 12 моторизованных). Третий оперативный эшелон, который растянулся на 100–400 км к востоку от границы, состоял из 62 дивизий, большинство которых было развернуто к западу от Западной Двины и Днепра и состояло в резервах соответствующих военных округов. См.: Золотарев. ВОВ. С. 108–109.
   13 Например, 13 дивизий, получивших назначение на Юго-Западный фронт, и новые резервные армии и 3 дивизии 21-го механизированного корпуса, выделенные для 22-й армии из Резерва главнокомандования (РГК), не были должным образом развернуты, а еще 10 дивизий находились в пути из внутренних военных округов Советского Союза.
   14 См.: Jentz T.L. (ed.) Panzer Truppen: The Complete Guide to the Creation & Combat Employment of Germany’s Tank Force, 1933–1942 (Atglen, PA: Schiffer Military History, 1996) / Танковые войска: Полное руководство по созданию и боевому применению танковых сил Германии, 1933–1942 / Под ред. Т.Л. Йенца. Т. 1.; House J.M. Toward Combined Arms Warfare: A Survey of 20th Century Tactics, Doctrine, and Organization. Fort Leavenworth, KS: Combat Studies Institute, 1984 / Хаузе Дж. M. Общевойсковые операции: Обзор тактики, доктрины и организации ХХ столетия. С. 81–83, 96–97; Senger und Etterlin F.W. von. Die Panzergrenadiere: Geschichte und Gestalt der mechanisierten infanterie 1930–1960 / Зенгер Ф.В. фон унд Эттерлин. История моторизованных подразделений, 1930–1960. Munich: J.F. Lehmanns Verlag, 1961. С. 72–77.
   15 Wray T. Standing Fast: German Defensive Doctrine on the Russian Front During World War II: Prewar to March 1943 / Рэй Т. Держать позиции! Немецкая оборонительная доктрина на русском фронте во время Второй мировой войны: с довоенного периода до марта 1943 г. Fort Leavenworth, KS.: Combat Studies Institute, 1986. С. 1–21.
   16 Чтобы не выдать своих истинных намерений, немцы оставили многие из этих авиачастей на Западе, которые за несколько недель до наступления на СССР все еще продолжали совершать воздушные налеты на Великобританию.
   17 Аналогичным образом Критская воздушно-десантная операция (20 мая – 1 июня 1941 г.) истощила немецкие парашютные части и воздушные соединения; 146 военно-транспортных самолетов Ю-52 были сбиты и еще 150 – серьезно повреждены. См.: Murray W. Luftwaffe / Мари У. Люфтваффе. Baltimore, Md.: Nautical and Aviation Publishing Co. of America, 1985. С. 79, 83.
   18 По поводу объективности немецких оценок первых шести месяцев войны см.: Reinhardt K. Moscow – The Turning Point: The Failure of Hitler’s Military Strategy in the Winter of 1941–1942 / Рейнхардт К. Москва – переломный момент: провал военной стратегии Гитлера зимой 1941–1942. Oxford and Providence: Berg Publisher, 1992. С. 26–28. (В рус. пер.: Рейнгардт К. Поворот под Москвой. Крах гитлеровской стратегии зимой 1941/42 г. М., 1980.)
   19 По поводу детального описания положения Красной армии в июне 1941 г. см.: Гланц Д.М. Колосс поверженный.
   20 В 1941 г. танковая дивизия Красной армии состояла из двух танковых полков, одного полка мотопехоты, батальона разведки, противотанкового, зенитного, инженерного батальонов и батальона связи. Подробное описание структуры механизированных сил Красной армии см. в кн. Лосик О.А. «Строительство и боевое применение советских танковых войск в годы Великой Отечественной войны; и, на английском языке, – Glantz D.M. Soviet Military Operational Art: In Pursuit of Deep Battle. London: Frank Cass, 1991. P. 74–121.
   21 Состав и техническое оснащение советского механизированного корпуса широко варьировались. У некоторых имелось значительное количество новой техники. Например, на 20 июня 1941 г. в 3-м механизированном корпусе Северо-Западного фронта насчитывалось 669 танков, в том числе 101 новый – тяжелые КВ и средние T-34, 431 – БТ-7, а остальные – еще более старые T-28 и T-26. Другие корпуса, особенно те, которые дислоцировались дальше от границы, в техническом плане были намного слабее. Например, в составе 14-го механизированного корпуса 4-й армии Западного фронта имелось на вооружении всего 534 устаревших легких танка T-26, плавающих T-37 и Т-38, Т-40 и 38 БТ вместо заявленной численности 1031, включая средние и тяжелые танки. Восполнить огрехи прошлого в производстве вооружения могла только драконовская заводская дисциплина. В составе 19-го механизированного корпуса Юго-Западного фронта к началу войны было всего 450 танков, причем все, кроме 7 единиц, представляли собой устаревшие образцы. Кроме того, предполагалось, что этот корпус будет использовать реквизированные гражданские грузовики для переброски войск. Но когда война фактически началась, «моторизованные стрелковые» полки в составе двух ее танковых дивизий вынуждены были ради того, чтобы вступить в бой с противником, совершить пеший марш на 190 километров, замедляя тем самым движение танковой техники. Когда с конвейеров начала поступать новая техника, то она распределялась прежде всего среди механизированных корпусов в прифронтовых районах. Однако малочисленность новых машин (в западных округах насчитывалось 1475 новых танков – 967 Т-34 и 508 КВ) приводила к тому, что даже полностью укомплектованный механизированный корпус имел весьма пестрый состав бронетехники. Все это весьма осложняло ее техническое обслуживание. Кроме того, в советских войсковых соединениях были плохо налажены радиосвязь и тыловое обеспечение, что делало скоординированный маневр в условиях внезапного немецкого вторжения почти невозможным. Более подробную информацию по поводу состояния Красной армии на 22 июня 1941 г. см.: Дриг Е. «Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной армии в 1940–1941 гг. С. 135, 375, 489; и Боевой и численный состав Вооруженных Сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941–1945): Статистический сборник № 1 (22 июня 1941 г.). М.: Институт военной истории, 1994). В дальнейшем цитируется как БИЧС.
   22 См.: БИЧС.
   23 См.: Glantz D.M. Soviet Mobilization in Peace and War, 1924–1942: A Survey / Гланц Д.M. Советская мобилизация в условиях мирного и военного времени, 1924–1942 гг.: Обзор. Carlisle, PA: Self-published, 1998.
   24 Когда экспериментальный самолет потерпел крушение, по меньшей мере один из проектировщиков был расстрелян за «саботаж», а многих других инженеров-конструкторов отправили на работу в конструкторское бюро тюремного типа (так называемые шарашки. – Ред.). Подобные санкции, мягко говоря, не способствовали инновационным технологическим решениям. (Напротив – в шарашках продуктивность умов была очень высокой, но это не метод. – Ред.)
   25 12 апреля 1941 г. Тимошенко и Жуков пожаловались Сталину, что во время учебных полетов ежедневно разбивается два-три самолета, и потребовали удалить ряд старших офицеров из состава Военно-воздушных сил. Лучший из английских источников по теме состояния Военно-воздушных сил РККА в 1941 г. – см.: Hardesty V. Red Phoenix: The Rise of Soviet Air Power, 1941–1945 / Хардести В. Красный Феникс: Взлет советской авиации, 1941–1945. Washington, DC: The Smithsonian Institution Press, 1982.
   26 На протяжении злополучного лета 1941 г. советские бомбардировщики упрямо атаковали с высоты 8 тысяч футов (около 2500 метров). Это было слишком высоко, чтобы гарантировать точное бомбометание, но достаточно высоко для немецких истребителей, чтобы те могли быстро определить их местонахождение. Несмотря на храбрость отдельных советских летчиков-истребителей, которые неоднократно таранили немецкие самолеты, их боевые порядки были слишком оборонительными в боях с их атакующим противником.
   27 За вычетом 3-й танковой группы, которая наступала в секторе Северо-Западного фронта, группа армий «Центр» (силы, выделенные для первого удара) насчитывала приблизительно 635 тысяч человек и наступала силой 28 дивизий, включая 4 танковые. Группа армий фон Бока выдвинула 51 дивизию и штаб 3-й армии (2-й) и 15 дивизий в резерв ОКХ. Эти силы противостояли войскам советского Западного фронта под командованием Павлова численностью 671 165 (625 тыс. – Ред.) человек, при этом вблизи либо вдоль самой границы было развернуто всего 13 стрелковых дивизий.
   28 Хейнрици Г. Кампания в России. С. 87–88.
   29 Войска фон Клюге состояли из 10 армий и 5 моторизованных корпусов при поддержке 3 дивизий охранения и 2 армейских корпусов резерва и в общей сложности насчитывали 20 пехотных, 3 танковые и 3 моторизованные дивизии. См.: Schematische Kriegsgliederung.
   30 Численность войск Западного Особого военного округа под командованием Павлова по состоянию на 22 июня 1941 г. составляла 671 165 человек (в том числе 71 715 слушателей военных училищ), численность вооружений – 14 171 пушка и миномет, 2900 танков (2192 на ходу) и 1812 боевых самолетов (1577 в исправном состоянии). См.: БИЧС. С. 16–17. Лишь 13 стрелковых дивизий Павлова занимали приграничные позиции, причем в большинстве этих соединений лишь один полк был выдвинут вперед, а два других дислоцировались в гарнизонах.
   31 Детальные сводки первых сумасшедших дней войны в секторе Западного фронта приводятся в: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. М.: Воениздат, 1958. Вып. 35. Подготовлен Военно-научным управлением Генерального штаба Красной армии и был засекречен (хранился под грифом «Совершенно секретно»). В дальнейшем цитируется как СБДВОВ с указанием соответствующего тома. См. также мемуары генерала Болдина в кн. Болдин В. Страницы жизни. М.: Воениздат, 1961.
   32 Золотарев. ВОВ. С. 138. Приложения к этому тому (с. 498–499) содержат полные тексты Директив НКО № 1, 2 и 3.
   33 XXXIX моторизованный корпус Шмидта состоял из 7-й и 20-й танковых дивизий, которыми командовали генерал-майор Ганс фрейхерр фон Функ и генерал-лейтенант Хорст Штумпф соответственно, и 14-й и 20-й моторизованных дивизий, которыми командовали генерал-майор Генрих Вош и генерал от инфантерии Ганс Цорн соответственно. LVII моторизованный корпус Кунтцена имел в своем составе 12-ю и 19-ю танковые дивизии, которыми командовали генерал-майор Йозеф Гарпе и генерал-майор Отто фон Кнобельсдорф соответственно, а также 18-ю моторизованную дивизию генерала от инфантерии Фридриха Херрлейна. См.: Schematische Kriegsgliederung.
   34 6-й механизированный корпус Хацкилевича, по технической укомплектованности лучший в Красной армии, имел в составе 1212 танков, в том числе 452 новых T-34 и КВ, 416 БТ, 126 T-26 и 127 танков других старых модификаций, а также 229 бронеавтомобилей БА-10 и БА-20. Однако большинство своих танков корпус потерял во время выдвижения в значительной степени из-за неприятельских ударов с воздуха и механических поломок. Хуже того, примерно у 200 танков, которые добрались до мест назначения, к концу дня закончилось топливо. 11-й механизированный корпус Мостовенко, получивший приказ на следующий день наступать на Гродно, имел в составе 243 танка – в основном устаревших модификаций[8], и судьба его была такой же. См.: Дриг. Механизированные корпуса РККА. С. 221; Золотарев. ВОВ. С. 139.
   35 В составе XXIV моторизованного корпуса Гейера входили 3-я танковая дивизия генерал-майора Вальтера Моделя и 4-я танковая дивизия генерал-майора Виллибальда фрейхерра фон Лангермана, 10-я моторизованная дивизия генерал-майора Фридриха Вильгельма Лепера и 1-я кавалерийская дивизия генерала кавалерии Курта Федта, действующая совместно с 267-й пехотной дивизией. XXXXVI моторизованный корпус Фитингхофа состоял из 10-й танковой дивизии генерал-майора Фердинанда Шааля, моторизованной дивизии «Рейх» группенфюрера СС Пауля Хауссера и пехотного полка «Великая Германия». Наконец, в состав XXXXVII моторизованного корпуса Лемельзена входили 17-я и 18-я танковые дивизии под командованием генерал-майора Карла риттера фон Вебера и генерал-майора Вальтера Неринга соответственно, 29-я моторизованная дивизия генерал-майора Вальтера фон Больтенштерна и 167-я пехотная дивизия.
   36 Западный фронт потерял в первый день войны 738 самолетов, то есть до 40 процентов своих ВВС.
   37 Приказ Филатова состоял в том, чтобы собрать 21-й стрелковый корпус, 50-ю стрелковую дивизию и другие отступающие части и организовать с их помощью эффективную оборону, защищая подходы к Минску. Резервный 44-й стрелковый корпус должен был защищать сам город Минск.
   38 Боевое донесение командующего войсками Западного фронта народному комиссару обороны от 26 июня 1941 г. об обходе гор. Минска танковой колонной противника. См.: СБДВОВ. Вып. 35, 48.
   39 20-й механизированный корпус, подразделения которого были рассредоточены по Минской области, должен был наступать на юг и соединиться с 4-м воздушно-десантным корпусом 214-й воздушно-десантной бригады, которой, в свою очередь, предстояло провести воздушную выброску своих частей в этот район. Механизированный корпус силой 93 танков устаревших модификаций (80 Т-26 и 13 БТ) начал наступление, а воздушно-десантный корпус, ввиду сильной нехватки самолетов, разворачивался в пешем строю. Ни одно из этих соединений не представляло большой угрозы наступающим танковым войскам Гудериана, и немецкий бронированный поток легко рассеял их атаки. См.: Дриг. Механизированные корпуса РККА. С. 487.
   40 Историю ареста и последующей казни Павлова см. в Деле № P-24 000 генерала Павлова Дмитрия Григорьевича («Коммунист Вооруженных сил»), вып. 8 (апрель 1991): с. 70–75; 9 (май 1991): с. 68–73; 11 (июнь 1991): с. 54–60; 13 (июль 1991): с. 63–68; 14 (июль 1991): с. 57–67.
   41 Золотарев. ВОВ. С. 147. Во время этого периода 24 из имеющихся у Павлова вначале 44 дивизий были уничтожены полностью, а остальные 20 потеряли от 30 до 90 процентов личного состава.
   42 The Halder War Diary 1939–1942 / Военный дневник Гальдера, 1939–1942. Novato, CA: Presidio, 1988). С. 432–435. См. также несокращенный немецкоязычный вариант – Generaloberst Franz Halder, Kriegstagebuch / Гальдер Ф., генерал-полковник. Военный дневник / Под ред. Г.А. Якобсена; В 3 т. Штутгарт: W. Kohlhammer Verlag, 1962–1964. Этот том, который содержит значительно больше подробностей, цитируется в данном исследовании по датам записей в дневнике.

Глава 2
Наступление группы армий «Центр» в направлении Западной Двины и Днепра и контрудар Западного фронта под Лепелем 2–9 июля 1941 г. 

Решения немецкого командования

   В соответствии с планом операция «Барбаросса» должна была стать кампанией блицкрига – по образу и подобию предыдущих «молниеносных» кампаний вермахта в Польше, Франции и на Балканах. В частности, продолжительность кампании измерялась неделями, в течение которых, согласно расчетам ОКХ, немецкая армия проведет уже знакомый нам ряд глубоких охватов и окружений, имеющих целью уничтожить части и соединения отступающей Красной армии, прежде чем те смогут отойти в глубь территории СССР и реорганизовать оборону. С помощью искусных маневров своих танковых колонн группа армий «Центр» фон Бока провела блестящую наступательную операцию, разгромив противника в сражениях за Белосток и Минск. При этом, практически уничтожив армии первого эшелона Западного фронта, она атаковала первый стратегический эшелон Ставки Верховного главнокомандования, задача которого заключалась в эффективной обороне пограничных районов. В результате группа армий фон Бока с видимой легкостью захватила большую часть Советской Белоруссии.
   Знаменательная победа фон Бока в центре обширного советско-немецкого фронта привела ОКВ и ОКХ в состояние эйфории. Даже здравомыслящий генерал-полковник Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск, не избежал влияния этой волны оптимизма, когда 3 июля 1941 г. записал в своем дневнике:
   «В целом теперь уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена. Я считаю правильным высказывание одного пленного командира корпуса о том, что восточнее Западной Двины и Днепра мы можем встретить сопротивление лишь небольших групп, которые, принимая во внимание их численность, не смогут серьезно помешать наступлению германских войск. Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней»1.
   Сам Гитлер был убежден, что русские во всех практических смыслах уже проиграли войну2. Поэтому неудивительно, что в течение последующих недель Гитлер озвучил еще более грандиозные планы по поводу завоевания Ближнего и Среднего Востока, а также Северной Африки, организации политико-экономического управления европейской частью России, фундаментальной перестройки немецкого военного производства и даже реорганизации армии после завершения операции «Барбаросса»3.
   В ретроспективе, однако, подобные полеты воображения нужно было рассматривать на фоне тяжелого положения на Востоке. Например, группы армий «Север» и «Юг» были не в состоянии повторить успехи группы армий «Центр». Вследствие нехватки танковых войск планировщики OKХ вынуждены были согласиться на проведение односторонних охватов в северных и южных секторах Восточного фронта в надежде, что такая стратегия себя оправдает. Однако то, что казалось выполнимым на оперативных картах, в боевой обстановке реализовать не удалось. Эта фундаментальная ошибка в концепции и проведении приграничных сражений оказалась намного серьезнее, чем на тот момент осознавали Верховное командование сухопутных войск (ОКХ) и Гитлер, потому что она также предоставляла Советам возможность организовать оборону сердца страны с помощью армий второго эшелона и таким образом выиграть столь необходимое время для мобилизации людских и обширных природно-экономических ресурсов Советского Союза.
   После окончания приграничных сражений план OKХ в части проведения второй фазы операции «Барбаросса» требовал, чтобы группа армий фон Бока форсировала Западную Двину и Днепр с целью захвата территорий, простирающихся от Витебска и Орши на западе до Смоленска на востоке. Само по себе это означало, что группе армий фон Бока предстояло прорвать так называемую линию Сталина и продолжить наступление на Москву. Очевидно, что для эффективного решения этих задач согласно намеченному плану группа армий фон Бока должна была непременно сохранить две свои танковые группы. Однако поскольку ни группа армий «Север», ни группа армий «Юг» не смогли выполнить своих задач с помощью имевшихся у них танковых групп (по одной танковой группе в каждой группе армий) и никаких других резервов, из которых эти две группы армий могли бы получить необходимые подкрепления, не было, то указанные подкрепления могли поступить только из группы армий «Центр». Поэтому наиболее критические и раздражающие вопросы, с которыми Гитлер и OKХ столкнулись в течение первой недели июля, звучали примерно так: «А что делать дальше?» и «Куда направят танковые группы фон Бока?». Хотя ни Гитлер, ни OKХ не могли дать определенный ответ на эти вопросы, у них было два четких варианта на выбор. Во-первых, можно было оставить две танковые группы в группе армий «Центр» и приказать фон Боку, чтобы его армии продолжали рваться на восток, к Москве. Во-вторых, они могли передать часть или все танковые части Бока на север или на юг, чтобы дать возможность соответствующим группам армий выполнить поставленные задачи. Гитлер признавал, что это решение будет самым важным из всех, которые он вынес во время текущей кампании. Повторяя слова фюрера, генерал-лейтенант Альфред Йодль, начальник штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ), в беседе с фельдмаршалом Вальтером фон Браухичем, главнокомандующим сухопутными войсками, заявил, что это будет самое важное решение всей войны4. Тем временем, поскольку Гитлер мучился над будущим направлением хода военных операций, Сталин и его соратники в Ставке отчаянно пытались мобилизовать все силы и ресурсы СССР для длительной и кровавой войны.

Положение в начале июля

   В поразительно короткий, менее чем 10-дневный период группа армий «Центр» под командованием фельдмаршала Федора фон Бока сокрушила приграничные оборонительные порядки советского Западного фронта в направлении Брест – Минск – Смоленск. Разгромив 3, 4 и 10-ю советские армии в котлах под Белостоком и Минском, нанеся серьезный урон 13-й армии, она вынудила остатки этих армий спешно отступить к новым оборонительным рубежам различной глубины. Используя фактор внезапности в сочетании с опытным и квалифицированным руководством войсками, а также превосходство в силах, группа армий фон Бока одержала выдающуюся победу в начале кампании, которая в любом другом месте Европы решила бы исход войны. Однако ни группа армий «Север» Лееба севернее, ни группа армий «Юг» Рундштедта южнее не могли похвастаться такими же успехами, как войска фон Бока. Хотя группа армий Лееба успешно прорвала оборонительные порядки Северо-Западного фронта, разгромив многие соединения Красной армии и вынудив их остатки в беспорядке отойти к берегам Западной Двины юго-восточнее Риги, подкрепления, присланные Ставкой, позволили фронту организовать достойное сопротивление и провести сильные контрудары вдоль линии Западной Двины. Аналогичным образом, группа армий «Юг» под командованием Рундштедта сумела прорвать оборону Юго-Западного фронта на Киевском направлении, но столкнулась с массированным и решительным контрударом нескольких механизированных корпусов под непосредственным руководством Жукова в районах городов Дубно и Броды. Хотя 1-я танковая группа группы армий «Юг» в итоге одержала победу и разгромила многие советские танковые соединения, эти бои показали, что грядущее наступление на Киев вовсе не окажется легкой прогулкой.
   Таким образом, единственным местом на первом этапе операции «Барбаросса», где вермахт оказался в состоянии окружить и уничтожить большую часть противостоящих советских войск, была зона наступления группы армий фон Бока. И поскольку победа последнего открыла путь для нанесения прямого удара через Днепр по Смоленску и Москве, то, в зависимости от перспектив, оборона и взятие советской столицы стали символичными для обоих непримиримых противников, вступивших в смертельную схватку5.
   К 6 июля группа армий «Центр» под командованием Федора фон Бока продвинулась в глубь территории СССР более чем на 400 км. Это соответствовало бы маршу от немецкой границы до Парижа. Однако, поскольку преодоленное расстояние составляло лишь треть пути от границы до Москвы, это был только первый шаг на долгой и нелегкой дороге до советской столицы. Следующим шагом было форсирование Западной Двины и Днепра и выход к новой цели – стратегически важному треугольнику Витебск – Орша – Смоленск. Однако, по мере того как группа армий готовилась совершить этот второй шаг, OKХ запланировало лишь вторую фазу операции «Барбаросса». Продолжения не было.
   Как ни странно, несмотря на стремительное наступление и ошеломляющие успехи, в данный момент группа армий «Центр» оказалась в непростой ситуации, частично из-за собственных успехов: слишком обширной была зона операций, которая составляла приблизительно 420 км в ширину и 400 км в глубину, измеряемая от границы до реки Березины. Эта проблема усугублялась почти полным отсутствием проезжих дорог, дефицитом железнодорожного состава и тревожными признаками нехватки личного состава. И все это были предзнаменования будущих огромных трудностей.
   Едва ли не наибольшее беспокойство группы армий «Центр» вызывала проблема решения двойной задачи: завершить окружение и разгром советских войск западнее Минска и в то же время продолжать наступление на восток. Первая задача легла на плечи пехотных корпусов 4-й армии Клюге и 9-й армии Штрауса, в то время как последняя должна была действовать совместно с 3-й и 2-й танковыми группами Гота и Гудериана. Практически, однако, эта с виду очевидная схема не сработала, потому что огромные Белостокское и
   Минское окружения превратились в два массивных котла и каждый требовал скорейшего разрешения. В то время как несколько рассредоточенные танковые соединения блокировали самый восточный край котла под Минском, основная масса пехотных войск Клюге и Штрауса все еще «разбирались» с котлами западнее. Если уж на то пошло, танковые соединения должны сплотить свои ряды, чтобы предотвратить крупномасштабный выход из окружения советских войск, прежде чем танковые войска смогут перегруппироваться и возобновить наступление в восточном направлении.
   В окружении фюрера и не только росло понимание того, что немецким войскам еще предстоит преодолеть огромные расстояния, а запас времени для этого ограничен. Каждый день, потраченный на бои под Белостоком и Минском, задерживал общее наступление на восток и давал Советам передышку, которой те могли воспользоваться для создания и укрепления новых рубежей обороны. Немецкая воздушная разведка уже сообщала о крупномасштабных перебросках советских войск в направлении Смоленска, и, согласно радиоперехватам, фронт лично посетили маршалы Ворошилов и Тимошенко. Для фон Бока это означало, что противник «создает новую линию обороны вдоль Днепра и на подступах к Смоленску» и в итоге ему, несомненно, предстоит серьезная битва, когда начнется вторая фаза его наступления6.
   Даже прежде, чем закончилась первая неделя кампании, OKХ и группа армий «Центр» фон Бока начали проявлять беспокойство по поводу предстоящих сражений. Поскольку и Гальдер, и фон Бок понимали, что маневры по охвату советских 3, 4, 10 и 13-й армий создали огромную путаницу из частей и соединений, которая грозила нарушить четкий переход между первым и вторым этапами военной кампании, оба также осознавали, что пехотные части не смогут поспевать за наступающими танковыми колоннами. Это обстоятельство касалось и соседних групп армий, хотя и в меньшей степени. Короче говоря, пехотные и танковые дивизии не могли больше идти в одной связке и оказывать взаимную поддержку друг другу. Таким образом, реалии боевой обстановки, а также законы времени и пространства заставили OKХ и фон Бока в следующей фазе кампании изменить принципы командования и управления войсками с целью более эффективного контроля вверенной группы армий.
   Браухич поднял этот вопрос в беседе с Боком еще 26 июня, во время посещения штаба последнего в Рембертове, в окрестностях Варшавы. Упоминая об аналогичном прецеденте кампании во Франции в 1940 г., Браухич высказал мысль о подчинении 3-й танковой группы Гота, 2-й танковой группы Гудериана, а также всех пехотных дивизий 4-й и 9-й армий, которые можно было бы не задействовать в сражениях под Белостоком и Минском, штабу 4-й армии фон Клюге. Таким образом, увеличенная армия Клюге стала бы так называемой «4-й танковой» армией. После этого 2-я армия Вейхса могла выполнить задачу ликвидации карманов окружения силами ее собственных пехотных дивизий и дивизий из бывшей 4-й армии Клюге и 9-й армии Штрауса. На самом деле Браухич рекомендовал разделить группу армий «Центр» на две группы и поставить перед каждой свою особую задачу, возложив общую ответственность на фон Бока, но при этом внедрив еще одну командную инстанцию между группой армий и ее полевыми армиями7.
   Однако фон Бок не видел потребности в подобной реорганизации, настаивая вместо этого на том, что армии, формирующие два упомянутых кольца окружения, могут гораздо лучше распорядиться собственными силами и решить, какие силы задействовать, а какие нет. А поставить между ним, Боком, и танковыми группами штаб Клюге было бы, на его взгляд, несовместимо с его персональным стилем руководства и неизбежно замедлило бы взаимодействие между штабами. Фон Бок, возможно, также подчеркнул, что, поскольку штаб Клюге был организован для управления пехотной армией, он едва ли годится в техническом плане для того, чтобы командовать и управлять танковыми войсками, потому что испытывает недостаток в адекватной радиосвязи, свободе передвижения в условиях бездорожья и самолетах связи, необходимых для надлежащего выполнения своих задач8. Кроме того, представлялись неизбежными малоприятные стычки между одинаково решительными Клюге, Готом и особенно Гудерианом. И в самом деле Гудериан грозился уйти в отставку, если должен будет служить под началом Клюге[9].
   Больше всего фон Бок негодовал по поводу того, что контроль с его стороны мог быть снижен или, по крайней мере, значительно усложнен. Поэтому, пойдя на компромисс, Бок согласился отдать в подчинение штабу 4-й армии Клюге две танковые группы, но ни о каких других крупных формированиях, таких как полевые армии, не могло быть и речи. 2-й армии Вейхса предстояло заменить 4-ю армию Клюге, а 9-й и 2-й армиям в соответствии с пожеланиями фон Бока – остаться в районе Белостокского и Минского котлов. Эти изменения должны были вступить в силу в полночь с 2 на 3 июля.
   Все эти изменения были зашифрованы в оперативной директиве фон Бока от 1 июля. Ее следовало бы назвать «Прорыв к Москве». В дополнение к новым перестановкам эта директива также боролась с дилеммой, вызванной потребностью выполнения сразу двух задач: быстрого наступления к Смоленску и Москве и завершению утомительного процесса разгрома окруженных войск противника. На протяжении всего хода планирования сбитые с толку службы немецкой разведки постоянно недооценивали силы и возможности Красной армии и ошибочно расценивали советские замыслы, что неудивительно, учитывая чудовищные потери русских и острую нехватку новой и точной информации относительно стратегических резервов Ставки. Однако разведывательные самолеты люфтваффе на самом деле обнаруживали большие сосредоточения войск противника вдоль Западной Двины и Днепра, которые фон Бок хотел бы разгромить прежде, чем они обретут реальность на поле боя. Кроме того, по данным отдела Генерального штаба сухопутных войск «Иностранные войска Востока» (ФХО) и Ic группы армий «Центр» (разведывательный отдел), здесь группе армий противостояло лишь с десяток советских стрелковых дивизий и, возможно, с полдесятка танковых частей при поддержке 400–500 самолетов, представлявших собой смесь устаревших и современных моделей. Всегда пессимистически настроенный Гальдер считал, что группа армий все еще может столкнуться с полчищем из 1500 русских танков9.
   На 4 июля 1941 г. группа армий фон Бока состояла из 59 боевых дивизий (включая 9 танковых, 5 моторизованных и 1 кавалерийскую), 1 учебную (Lehr) бригаду (900-ю моторизованную) и 1 полк (мотопехотный полк СС «Великая Германия»). Она насчитывала около 430 тысяч человек личного состава, более тысячи танков, 6600 орудий и минометов и 1500 боевых самолетов. Из этих сил 38 дивизий были выделены для 15 армейских и моторизованных корпусов первого эшелона, а 28 дивизий действовали на передовой10.

   Т а б л и ц а 1
Войска группы армий «Центр» по состоянию на 4 июля 1941 г.



   Хотя в первых числах июля обстановка на Западном фронте оставалась крайне тяжелой, а резервные армии Ставки только подходили к местам своей дислокации вдоль Западной Двины и Днепра, можно составить грубую картину расположения частей и соединений Красной армии по состоянию на 4 июля. К этому времени, согласно данным из советских военных архивов, Красная армия обороняла подходы к Двине и Днепру и по самим водным рубежам силами остатков 4-й армии Западного фронта, а также 13-й армии при поддержке частей 19, 20, 21, 22 и 16-й армии из Резервной группы армий Маршала Советского Союза С.М. Буденного, что в сумме составляло 35 недавно сформированных дивизий11. Хотя силы Буденного начали перебрасываться в этот регион еще в конце мая, к 4 июля они еще не были полностью дислоцированы на новых позициях. 1 июля командующим Западным фронтом вместо несчастного Павлова Сталин назначил Тимошенко, одновременно передав в его подчинение четыре армии из резерва Буденного: 19, 20, 21 и 22-ю. Пятая резервная, 16-я армия генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина, только начинала перебрасываться для защиты Смоленска, следующей наиболее вероятной стратегической цели немцев на их пути от Минска до Москвы.
   Таким образом, к 4 июля Западный фронт под командованием Тимошенко оборонял так называемые Смоленские Ворота, участок от Западной Двины на севере до Днепра в районе Речицы, силами выживших 4-й и 13-й армий, а также 16, 19, 20, 21 и 22-й армий, переданных Западному фронту из Резервного фронта Буденного. Тимошенко развернул пять из этих армий (21, 13, 20, 19 и 22-ю) слева направо (с юга на север) в первом эшелоне своего фронта вдоль линии Днепра и Западной Двины, а ослабленные 4-ю и недавно прибывшую 16-ю армии поставил во втором эшелоне.

   Т а б л и ц а 2
Армии Западного фронта, их высший командный состав и расположение на 4 июля 1941 г.


   Т а б л и ц а 3
Организации и командный состав Западного фронта на 10 июля 1941 г. (стрелковые, кавалерийские, танковые и механизированные соединения и другие формирования)
   Западный фронт – Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко
   • 4-я армия – полковник Л.М. Сандалов
   ♦ 28-й стрелковый корпус
   ◊ 6-я стрелковая дивизия
   ◊ 42-я стрелковая дивизия
   ◊ 55-я стрелковая дивизия
   ◊ 143-я стрелковая дивизия
   ♦ 47-й стрелковый корпус
   ◊ 121-я стрелковая дивизия
   ◊ 155-я стрелковая дивизия
   • 13-я армия – генерал-лейтенант П.М. Филатов, генерал-лейтенант Ф.Н. Ремезов (с 8 июля), генерал-лейтенант В.Ф. Герасименко (с 14 июля) и генерал-майор К.Д. Голубев (с 26 июля)
   ♦ 45-й стрелковый корпус
   ◊ 148-я стрелковая дивизия
   ◊ 187-я стрелковая дивизия
   ♦ 20-й стрелковый корпус
   ◊ 132-я стрелковая дивизия
   ◊ 137-я стрелковая дивизия
   ◊ 160-я стрелковая дивизия
   ♦ 61-й стрелковый корпус
   ◊ 53-я стрелковая дивизия
   ◊ 110-я стрелковая дивизия
   ◊ 172-я стрелковая дивизия
   ♦ 4-й воздушно-десантный корпус – генерал-майор А.С. Жадов
   ◊ 7-я воздушно-десантная бригада
   ◊ 8-я воздушно-десантная бригада
   ♦ 24-я стрелковая дивизия
   ♦ 20-й механизированный корпус – генерал-майор А.Г. Никитин и генерал-майор танковых войск Н.Д. Веденеев (с 13 июля 1941 г.)
   ◊ 26-я танковая дивизия – генерал-майор В.Т. Обухов
   ◊ 38-я танковая дивизия – полковник С.И. Капустин
   ◊ 210-я мотострелковая дивизия – комбриг Ф.А. Пархоменко
   • 19-я армия – генерал-лейтенант И.С. Конев
   ♦ 25-й стрелковый корпус
   ◊ 127-я стрелковая дивизия
   ◊ 134-я стрелковая дивизия
   ◊ 162-я стрелковая дивизия
   ♦ 34-й стрелковый корпус
   ◊ 38-я стрелковая дивизия
   ◊ 129-я стрелковая дивизия
   ◊ 158-я стрелковая дивизия
   ♦ 23-й механизированный корпус – генерал-майор М.А. Мясников
   ◊ 48-я танковая дивизия – полковник Д.Я. Яковлев
   ◊ 51-я танковая дивизия (10 июля придана 31-й армии) – полковник Г.Г. Чернов
   ◊ 57-я танковая дивизия (сформирована 10 июля, но так и не вошла в состав корпуса) – полковник В.А. Мишулин
   ◊ 220-я мотострелковая дивизия – генерал-майор Н.Г. Хоруженко
   • 20-я армия – генерал-лейтенант П.А. Курочкин
   ♦ 69-й стрелковый корпус
   ◊ 153-я стрелковая дивизия
   ◊ 229-я стрелковая дивизия
   ◊ 233-я стрелковая дивизия
   ♦ 2-й стрелковый корпус
   ◊ 100-я стрелковая дивизия
   ◊ 161-я стрелковая дивизия
   ♦ 18-я стрелковая дивизия
   ♦ 73-я стрелковая дивизия
   ♦ 144-я стрелковая дивизия
   ♦ 5-й механизированный корпус – генерал-майор танковых войск И.П. Алексеенко
   ◊ 13-я танковая дивизия – полковник Ф.У. Грачев
   ◊ 17-я танковая дивизия – полковник И.П. Корчагин
   ◊ 109-я мотострелковая дивизия – полковник Н.И. Сидоренко
   ♦ 1-я мотострелковая дивизия – полковник Я.Г. Крейзер
   • 21-я армия – генерал-лейтенант В.Ф. Герасименко, генерал-полковник Ф.И. Кузнецов (с 12 июля) и генерал-лейтенант М.Г. Ефремов (с 23 июля)
   ♦ 63-й стрелковый корпус
   ◊ 61-я стрелковая дивизия
   ◊ 154-я стрелковая дивизия
   ◊ 167-я стрелковая дивизия
   ♦ 66-й стрелковый корпус
   ◊ 232-я стрелковая дивизия
   ♦ 67-й стрелковый корпус
   ◊ 102-я стрелковая дивизия
   ◊ 117-я стрелковая дивизия
   ◊ 151-я стрелковая дивизия
   ♦ 75-я стрелковая дивизия
   ♦ 25-й механизированный корпус – генерал-майор С.М. Кривошеин
   ◊ 50-я танковая дивизия – полковник Б.С. Бахаров
   ◊ 55-я танковая дивизия – полковник В.М. Баданов
   ◊ 219-я мотострелковая дивизия – генерал-майор П.П. Корзун
   • 22-я армия – генерал-лейтенант Ф.А. Ершаков
   ♦ 51-й стрелковый корпус
   ◊ 98-я стрелковая дивизия
   ◊ 112-я стрелковая дивизия
   ◊ 170-я стрелковая дивизия
   ♦ 62-й стрелковый корпус
   ◊ 174-я стрелковая дивизия
   ◊ 179-я стрелковая дивизия
   ◊ 186-я стрелковая дивизия
   ♦ 50-я стрелковая дивизия
   ♦ 214-я стрелковая дивизия
   ♦ Отдельный танковый батальон (48-я танковая дивизия)
   • Передовые части
   ♦ 44-й стрелковый корпус
   ◊ 17-я стрелковая дивизия
   ◊ 64-я стрелковая дивизия
   ◊ 108-я стрелковая дивизия
   ♦ 49-я стрелковая дивизия
   ♦ 61-й укрепленный район
   ♦ 62-й укрепленный район
   ♦ 63-й укрепленный район
   ♦ 65-й укрепленный район
   ♦ 66-й укрепленный район
   ♦ 68-й укрепленный район
   ♦ 7-й механизированный корпус – генерал-майор В.И. Виноградов
   ◊ 14-я танковая дивизия – полковник И.Д. Васильев
   ◊ 18-я танковая дивизия – генерал-майор танковых войск Ф.Т. Ремизов
   ♦ 17-й механизированный корпус – генерал-майор М.П. Петров
   ◊ 27-я танковая дивизия – полковник А.О. Ахманов
   ◊ 36-я танковая дивизия – полковник С.З. Мирошников
   ◊ 209-я мотострелковая дивизия – полковник А.И. Муравьев

   В соответствии с советским мобилизационным планом, который требовал поддержки общевойсковых армий РККА механизированными корпусами, в первой половине июля Ставка выделила для Западного фронта шесть механизированных корпусов из внутренних военных округов, чтобы заменить механизированные корпуса, разгромленные во время приграничных сражений. В их состав входили 25-й механизированный корпус из Харьковского военного округа, 23-й механизированный корпус из Орловского военного округа, 26-й механизированный корпус из Северо-Кавказского военного округа (первоначальное назначение было отменено, и корпус был отправлен на Юго-Западный фронт), 27-й механизированный корпус из Среднеазиатского военного округа, 5-й механизированный корпус из Сибирского военного округа (первоначальное назначение также было отменено, и корпус отправлен на Юго-Западный фронт) и 7-й механизированный корпус из Московского военного округа. В конечном счете Тимошенко направил 23-й механизированный корпус в поддержку 19-й армии, 5-й и 7-й механизированные корпуса – в поддержку 20-й армии, 25-й механизированный корпус – в поддержку 21-й армии, 26-й механизированный корпус – в поддержку 24-й армии и 27-й механизированный корпус – в поддержку 28-й армии. Кроме того, в состав Западного фронта вошли остатки двух механизированных корпусов, которые выжили в приграничных сражениях, – 17-го механизированного корпуса, части которого 5 июля были приданы 21-й армии, и 20-го механизированного корпуса, который позднее был уничтожен во время обороны Могилева.

   Т а б л и ц а 4
Состав и командующие механизированными корпусами, направленными для поддержки войск Западного фронта в июле 1941 г.
   • 5-й механизированный корпус (13-я и 17-я танковые и 109-я мотострелковая дивизии) – генерал-майор танковых войск И.А. Алексеенко
   • 7-й механизированный корпус (14-я и 18-я танковые и 1-я мотострелковая дивизии) – генерал-майор В.И. Виноградов
   • 17-й механизированный корпус (27-я и 36-я танковые и 209-я мотострелковая дивизии) – генерал-майор М.П. Петров
   • 20-й механизированный корпус (26-я и 38-я танковые и 210-я мотострелковая дивизии) – генерал-майор А.Г. Никитин и генерал-майор танковых войск Н.Д. Веденеев (с 21 июля 1941 г.)
   • 23-й механизированный корпус (48-я и 51-я танковые и 220-я мотострелковая дивизии) – генерал-майор М.А. Мясников
   • 25-й механизированный корпус (50-я и 55-я танковые и 219-я мотострелковая дивизии) – генерал-майор С.М. Кривошеин
   • 26-й механизированный корпус (52-я и 56-я танковые и 103-я мотострелковая дивизии) – генерал-майор Н.Я. Кириченко
   • 27-й механизированный корпус (9-я и 53-я танковые и 221-я мотострелковая дивизии) – генерал-майор И.Е. Петров

   Источники: Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной армии в 1940–1941 гг. М.: Транскнига, 2005; Мощанский И., Хохлов И. Противостояние: Смоленское сражение, 10 июля – 10 сентября 1941 г. Ч. 1 // Военная летопись. № 3. 2003. С. 4–7.

   Столь поспешное решение Сталина бросить в бой резервные армии Буденного указывало на то, в каком отчаянном положении находилась Ставка Верховного главнокомандования в свете столь поразительных и непредвиденных наступательных успехов вермахта. Преждевременное и несогласованное вступление в бой резервных армий Буденного наглядно показывало то, что Сталин оставил любые надежды на использование их в качестве объединенных стратегических сил контрнаступления. После выделения этих резервов Западному фронту Тимошенко у Ставки не осталось никакого выбора, кроме как формировать новые резервные армии, чтобы восстановить глубину ее стратегической обороны. В период с 5 по 10 июля Ставка приняла ряд мер по ускорению программы мобилизации и развертыванию новых резервных армий на двух полосах обороны между Смоленском и Москвой.

   Т а б л и ц а 5
Организация и командный состав резервов Ставки на 10 июля 1941 г. (стрелковые, кавалерийские, танковые и механизированные соединения)
   Группа резервных армий Ставки Верховного командования
   • 24-я армия – генерал-майор С.А. Калинин
   ♦ 52-й стрелковый корпус
   ◊ 91-я стрелковая дивизия
   ◊ 133-я стрелковая дивизия
   ◊ 166-я стрелковая дивизия
   ♦ 53-й стрелковый корпус
   ◊ 19-я стрелковая дивизия
   ◊ 107-я стрелковая дивизия
   ◊ 178-я стрелковая дивизия
   ◊ 248-я стрелковая дивизия
   ♦ 26-й механизированный корпус – генерал-майор Н.Я. Кириченко
   ◊ 52-я танковая дивизия – полковник Г.М. Михайлов
   ◊ 56-я танковая дивизия – полковник И.Д. Илларионов
   ◊ 103-я мотострелковая дивизия – генерал-майор Г.Т. Тимофеев и подполковник В.П. Соколов (с 22 июля)
   • 28-я армия – генерал-лейтенант В.Я. Качалов
   ♦ 30-й стрелковый корпус
   ◊ 89-я стрелковая дивизия
   ◊ 120-я стрелковая дивизия
   ◊ 149-я стрелковая дивизия
   ♦ 33-й стрелковый корпус
   ◊ 145-я стрелковая дивизия
   ◊ 217-я стрелковая дивизия
   ◊ 222-я стрелковая дивизия
   ♦ 27-й механизированный корпус – генерал-майор И.Е. Петров
   ◊ 9-я танковая дивизия – полковник В.Г. Бурков
   ◊ 53-я танковая дивизия – полковник А.С. Белоглазов
   ◊ 221-я мотострелковая дивизия – полковник Г.М. Ройтенберг
   • 31-я армия – генерал-майор В.Н. Долматов (в некоторых источниках – Далматов)
   ♦ 244-я стрелковая дивизия
   ♦ 246-я стрелковая дивизия
   ♦ 247-я стрелковая дивизия
   ♦ 249-я стрелковая дивизия
   Отдельные армии
   • 3-я армия (штаб) – генерал-лейтенант В.И. Кузнецов
   • 16-я армия – генерал-лейтенант М.Ф. Лукин
   ♦ 32-й стрелковый корпус
   ◊ 46-я стрелковая дивизия
   ◊ 152-я стрелковая дивизия
   ♦ 57-я танковая дивизия – полковник В.А. Мишулин
   • Отдельные соединения
   ♦ 119-я стрелковая дивизия
   ♦ 272-я стрелковая дивизия
   ♦ 194-я горнострелковая дивизия

   По мере мобилизации этих новых резервов Ставка сосредоточила 24-ю и 28-ю армии, первые из двух мобилизованных в военное время, на оборонительных позициях в районах Вязьмы и Спас-Деменска, восточнее Смоленска12. Вскоре после она сформировала на базе пограничных частей НКВД и народного ополчения из числа жителей Московской области 29, 30, 31, 32 и 33-ю армии, приказав этим оперативным объединениям занять рубежи обороны от Старой Руссы на севере до юго-восточных окрестностей Вязьмы. Эти армии образовали вторую полосу обороны Москвы, расположенную позади позиций, занятых 24-й и 28-й армиями.
   В то время как Ставка предусмотрительно мобилизовала дополнительные армии на новых рубежах обороны, чтобы обеспечить защиту столицы, постоянные проблемы с развертыванием частей и соединений и сумятица, вызванная стремительным наступлением немцев, препятствовали организации Западным фронтом прочной и вразумительной обороны вдоль Западной Двины и Днепра. Из-за этих проблем всего 37 из 66 дивизий смогли занять предназначенные для обороны позиции, прежде чем наступающие немецкие войска приблизились к обеим упомянутым рекам, и лишь 24 из указанных дивизий, в составе которых было приблизительно 275 тысяч солдат и офицеров, 135 танков, 2116 орудий и 1300 минометов, оказались в состоянии должным образом разместиться на оборонительных позициях первого эшелона. Следовательно, без учета резервов Ставки войска группы армий «Центр» на момент выхода к берегам Днепра превосходили численностью обороняющиеся части советского Западного фронта в соотношении более чем 1,5:1 в пехоте, 1,7:1 – в артиллерии и более чем 7:1 – в танках13. Однако последующие переброски русскими 5, 7, 23, 25, 26 и 27-го механизированных корпусов, которые насчитывали свыше 2 тысяч единиц бронетехники, в значительной степени уменьшили это первоначальное превосходство немцев.
   К первой неделе июля все обороняющиеся советские армии и дивизии уже испытывали серьезную нехватку танков, боеприпасов, противотанковых средств и зениток, а Ставка почти ежедневно производила перестановки старшего командного состава этих войск, лишь усугубляя обстановку. Хуже того, столь поспешная программа мобилизации давала недавно сформированным армиям и дивизиям, равно как их офицерскому составу и солдатам, слишком мало времени, чтобы должным образом подготовиться к тяжелым боям. В результате многие офицеры и солдаты впоследствии оказались ненадежными в бою.
   И все-таки зачастую у наступающих немецких соединений не было никакого понятия о существовании этих войск, пока они сами не начали на них натыкаться. Результатом стал целый ряд плохо скоординированных, но весьма интенсивных сражений и боев вдоль Двины и Днепра и в окрестностях Смоленска, которые продлились с начала июля вплоть до начала сентября 1941 г. Эти бои в конечном итоге впервые с начала войны намного замедлили либо вовсе остановили продвижение немецких войск.
   В течение первой недели июля, в то время как 4-я танковая группа группы армий «Север» пересекала низовья Западной Двины и быстрыми темпами продвигалась через территорию Латвии (Латвийской ССР в составе СССР), а 1-я танковая группа группы армий «Юг» изо всех сил пыталась достичь западных предместий Киева, 3-я и 2-я танковые группы армий «Центр» фактически беспрепятственно неслись вперед в направлении западного берега Днепра восточнее Минска. Танковая группа Гота наступала на Полоцк и Витебск, а группа Гудериана – на Бобруйск и Могилев.
   Согласно первоначальному замыслу фон Бока, его группа армий должна была ликвидировать котлы под Белостоком и Минском силами 2-й армии Вейхса и 9-й армии Штрауса. После этого обе армии должны были сформировать второй эшелон для поддержки броска танковых групп к берегам Западной Двины и Днепра. Тем временем главная сила его группы армий и одновременно ее клин, 4-я «танковая» армия Клюге с подчиненными ее штабу двумя танковыми группами, должна была 3 июля начать «прорыв к Москве». 2-я танковая группа Гудериана вместе с XXXXVII моторизованным корпусом Лемельзена и XXXXVI моторизованным корпусом Фитингхофа, двигаясь единым эшелоном с севера на юг, должна была нанести главный удар группы армий на юге вдоль главного шоссе через Борисов на Березине в направлении Смоленска. Главными целями этого броска были господствующие высоты восточнее города Ярцево, в 50 км к востоку от Смоленска, и к югу от города Ельни, в 80 км юго-восточнее Смоленска.
   Одновременно 3-я танковая группа Гота вместе с LVII моторизованным корпусом Кунтцена и XXXIX моторизованным корпусом Шмидта, развернутыми с севера на юг, должна была двинуться на северо-восток мимо заболоченных территорий вдоль Березины к северу от Борисова, форсировать Западную Двину под Полоцком и Витебском и совершить главными силами решительный бросок в район Велижа и Ярцево и в дальнейшем – меньшими силами – выйти к Невелю. Этот план наступления, согласно которому две танковые группы глубоко вклинивались в тыл противника, задачу захвата Витебского и Оршанского плацдарма оставлял пехотным соединениям 2-й армии Вейхса и 9-й армии Штрауса с предписанием занять этот стратегический участок как можно быстрее, оперативно направляя сюда моторизованные части.
   Хотя оперативный замысел фон Бока был прост, и подобные замыслы, как отметил начальник штаба Клюге, полковник Гюнтер Блюментрит, воплощались и раньше, это была по-своему новая форма войны. По мнению штаба 9-й армии, соблюдать в России «стиль ведения военной кампании на Западе» будет невероятно труднее14. В пророческом письме своему верному союзнику Муссолини даже сам Гитлер начал признавать удивительную силу и обширные ресурсы Советского Союза, а также фанатический героизм русских солдат и пришел к выводу, что если бы еще дольше откладывал свое вторжение, то «…мы проиграли бы эту войну»15. Словно повторяя мысли своего вождя, многие из фронтовиков часто жаловались на сложный ландшафт, крайне суровый климат и невероятные размеры России.
   Поэтому определенное предчувствие, пусть и не напрямую предвещающее опасность, несколько умерило ту эйфорию, которая воцарилась у многих после первых громких побед вермахта. И все-таки масштабы этих побед ввели в заблуждение даже трезвого и педантичного Гальдера, который не удержался от публичного высказывания (на которое потом часто ссылались) о том, что цель немецкой армии по уничтожению главных сил Красной армии к западу от линии Западная Двина – Днепр достигнута и противник больше не будет иметь возможность серьезно вмешиваться в ход немецких наступательных операций. Гальдера, однако, все равно беспокоили широкие просторы России и упорство ее солдат. Он был уверен, что преодоление этих препятствий потребует еще многих и многих недель интенсивных боев. 3 июля он записал в своем дневнике: «Огромная протяженность территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы еще в течение многих недель»16. Привыкшее к победам на основе проверенных методов и окрыленное прошлыми успехами, Верховное немецкое командование почувствовало новое странное явление, пока еще не столь четкое и определенное, которое могло расстроить их тщательно составленные планы.
   Это ощущение тревоги более всего проявлялось в области тылового обеспечения. Хотя ожидалось, что вермахт столкнется здесь с серьезными тыловыми проблемами, уже было ясно, что линии коммуникаций быстро растягиваются, а сеть железных и автодорог заметно ухудшается по мере продвижения немецких войск в глубь территории Советского Союза. Привыкшая к европейским стандартам, когда каждая полевая армия вполне могла рассчитывать на двухпутную железную дорогу, после вторжения в СССР группа армий «Центр» обнаружила, что для поддержки трех ее армий и двух танковых групп приходится довольствоваться в основном однопутной дорогой. Несмотря на круглосуточную работу, к 1 июля немецким железнодорожникам удалось восстановить железнодорожную ветку Брест – Минск только до Барановичей. Ее протяженность составила 300 км, причем один путь имел немецкую ширину колеи, а второй – более широкую русскую. Лихорадочными усилиями немцы смогли к 3 июля восстановить дорогу до станции Столбцы, а день спустя – до Минска17. Одновременно они также восстановили железнодорожную магистраль от Гродно до Молодечно, которая в конечном итоге предназначалась для снабжения 9-й армии и 3-й танковой группы.
   Эти железнодорожные коммуникации были особенно важны для транспортировки топлива, без которого не могли продолжать свое наступление танковые группы. Ведь танковые войска потребляли топливо намного быстрее, чем этого ожидало ОКХ, и в немалой степени из-за ужасных дорожных условий. В то время как, по оценкам OKХ, армия на Востоке должна была потреблять 9 тысяч куб. м, или 2 621 049 галлонов, топлива в день, к началу июля фактический ежедневный показатель составлял 11 500 куб. м, или 3 348 800 галлонов. Поэтому вместо 22 составов с топливом в день теперь требовалось 28 составов. Работа тыловых планировщиков усложнялась тем, что немецкие войска вынуждены были использовать свои собственные железнодорожные цистерны, потому что русские эвакуировали или уничтожили большую часть своего вагонного парка. Во время первой фазы кампании танковым войскам удалось выдержать свой походный марш, потому что удалось по пути захватить крупные советские склады с горючим, которые обеспечили приблизительно одну треть ежедневных потребностей вермахта18. К концу первой недели июля, по подсчетам OKХ, ежедневные потребности группы армий «Центр» составляли 21 грузовой состав, одну треть которого должно было составлять горючее. Однако в ОКХ были уверены, что этой цели вполне можно добиться, если сформировать передовые базы снабжения, сосредоточенные в районах Минска, Молодечно и Слуцка. Они обеспечат поставки в количестве 73 тысяч т, что составляет один боекомплект и пятидневный запас топлива и провизии19.
   Более серьезная проблема, с которой столкнулись немецкие тыловики, заключалась в более высоком уровне износа бронетехники и необходимости замены техники, потерянной в бою. По состоянию на 1 июля, кроме 85 танков немецкой армии, находящихся на стоянках в Германии 1 июля, 210 танков, которые должна была выпустить немецкая промышленность к концу месяца, было недостаточно, чтобы восполнить прогнозируемые потери одной танковой группы, тем более четырех таких групп. Словно подчеркивая серьезность этой проблемы, 3-я танковая группа, которая начала кампанию, имея в составе 985 танков, к 9 июля безвозвратно потеряла 154 танка (15,6 %), в то время как еще 264 машины (26,8 %) требовали серьезного ремонта20. Уровень износа мототранспортных средств был на таком же уровне, если не хуже. И при этом указанные проблемы не исчезли и никак не облегчились бы в будущем, потому что, в соответствии с правилами технического обслуживания армии, весь заводской ремонт должен производиться на заводах-изготовителях в самой Германии. Поэтому группа армий еще могла поставлять запчасти в свои танковые войска, но у нее не было никакого оборудования для выполнения крупного ремонта бронетехники. Хуже того, переброска серьезно поврежденных танков и другой техники в Германию и обратно создавала дополнительные проблемы для и без того перегруженной и не соответствующей такой пропускной способности железнодорожной сети21.
   Что касается потерь авиации, то люфтваффе к 5 июля потеряли на Востоке 491 самолет, в том числе 124 истребителя, 196 бомбардировщиков и 171 прочих самолетов, в то время как 316 самолетов, включая 110 истребителей, 119 бомбардировщиков и 87 прочих самолетов, были повреждены. Таким образом, люфтваффе действовали на уровне около 70 % своей боевой силы, имея в составе 1933 самолета. А в начале кампании их было 274022. Немногим более половины этих самолетов были сосредоточены на участке группы армий «Центр».
   Потери личного состава, которые были намного скромнее, чем вышеперечисленные, составляли на 3 июля приблизительно 54 тысяч солдат, или 2,15 % от двух с половиной миллионов солдат на Востоке. Эти потери оказались немного выше, чем за эквивалентный период во Французской кампании. Однако удивительно, что еще 54 тысячи числились заболевшими. Хотя эти показатели числа были относительно невысокими, потери среди офицерского состава, составляющие приблизительно 12 %, из которых 6,6 % убиты в бою, были намного более серьезными и продолжали расти23.
   Неспокойная обстановка в тылу начала беспокоить фон Бока уже с 1 июля. Хотя немцы и раньше использовали в своей документации термин «партизаны», то есть еще до того, как Сталин призвал к формированию партизанского движения в обращении к народу 3 июля, индивидуально или маленькими группами, тысячи красноармейцев уже бродили в неконтролируемых зонах, через которые слишком быстро проскочили немецкие танковые силы. Поскольку идущая следом пехота все еще далеко отставала от танковых клиньев и не очистила захваченные районы от противника, многочисленные группы красноармейцев, некоторые даже неплохо вооруженные, пробивались в восточном направлении, нарушая линии снабжения и препятствуя эффективному проведению операций. Поскольку трех охранных дивизий безопасности, которые ОКХ выделило группе армий «Центр» для осуществления советских функций в тыловых районах, оказалось недостаточно, фон Бок и OKХ вынуждены были для этой цели временно отвлекать регулярные армейские формирования.
   Чтобы снизить проблемы группы армий фон Бока по обеспечению безопасности в тыловых районах, OKХ наконец предоставило ему штат для формирования штаба команды армейскими тыловыми районами, а для взаимодействия с гражданской администрацией назначило офицера связи в штат рейхсминистра Альфреда Розенберга. Однако, как вскоре выяснил фон Бок, Белоруссия была бедным и с сельскохозяйственной точки зрения бесперспективным регионом. Причем эта ситуация многократно усугубилась ужасными последствиями войны. Такая реальность, а также фактический административный вакуум делали невозможной задачу накормить, обеспечить сносное проживание и защитить гражданское население. Это, в свою очередь, серьезно препятствовало усилиям фон Бока по обеспечению спокойствия и безопасности в немецких тылах24.
   Еще более серьезный характер носил кризис доверия между Гитлером и ОКВ, с одной стороны, а также Браухичем, Гальдером и ОКХ – с другой. Поскольку высшие политические руководители и военачальники зачастую придерживались несовместимых или сильно различающихся взглядов, возникающие разногласия приводили к взаимному недоверию между этими двумя группами. С одной стороны, Гитлер, будучи фюрером (вождем) немецкого народа, полагал, что несет личную ответственность за ход военных действий, и действовал соответственно. По мере накопленного опыта и достигнутых успехов он принимал все более активное участие в принятии стратегических, оперативных и даже тактических решений, которые OKХ и генералы рассматривали в качестве их собственной прерогативы. С учетом ясного различия между тем, что Генеральный штаб сухопутных войск называл предписаниями, или директивами, а что прямыми приказами, вмешательство Гитлера в действия и решения высшего командного состава колебалось от простого вмешательства до прямого вмешательства. Однако, пока кампании сопутствовал успех, генералы, не выпячивая собственную гордость, прощали эти выходки фюреру, поскольку результаты на фронте, как казалось, оправдывали средства. Хотя такое отношение сохранялось во время успешных блицкриговых кампаний вермахта, ситуация очень скоро должна была измениться, и тогда генералы станут намного менее терпимыми к извечным вмешательствам со стороны Гитлера.
   Переменчивый характер высшего офицерского корпуса вермахта способствовал усилению напряженности между Гитлером и его старшими военачальниками. В состоянии эйфории после падения Франции Гитлер слишком многим генералам присвоил очередные воинские звания и не скупился на награды и почести. Например, что касается звания фельдмаршала, то быстрое увеличение численности его обладателей принизило этот когда-то весьма благородный воинский чин и оставляло совсем немного стимулов для дальнейшего карьерного роста. Как и в случае с Браухичем, который чувствовал себя обязанным фюреру за ряд экстравагантных подарков, Гитлер стремился любыми способами подкупить и заручиться лояльностью многих высших командиров, даже тех, кто отказался вступить в нацистскую партию. И наоборот, непомерное рвение понравиться и принять награды лишь усиливало презрение Гитлера к старшим генералам, которых он расценивал как политически непригодных, близоруких, идеологически ненадежных, а в военном отношении – неуклюжих глупцов и невежд, которые почти всегда давали ему никуда не годные советы25.
   Браухич в последнее время все больше раздражал Гитлера. Дело в том, что Гальдер, который в одиночку не был способен спорить с фюрером, использовал Браухича в качестве своего представителя, даже несмотря на то, что главнокомандующий не был достаточно убедителен, чтобы отстаивать его доводы, и неизменно уступал, стоило Гитлеру слегка надавить или привести какой-нибудь убедительный довод. В результате, в то время как Гальдер изливал свои разочарования на страницах дневника, он также искал и находил иные способы уклониться от соблюдения указаний Гитлера, всякий раз опасно недооценивая интеллект и решимость диктатора. Со своей стороны, Гитлер, который собственноручно выбрал Гальдера на замену его предшественника, генерал-полковника Людвига Бека, все с большей опаской наблюдал за махинациями Гальдера, хотя антагонизм между Гитлером и Гальдером на данном этапе войны оставался незаметным – в значительной степени потому, что эти два соперника не сталкивались друг с другом ежедневно. Гитлер зачастую из кожи вон лез, чтобы произвести впечатление на Гальдера. Например, 30 июня он лично приехал к нему, чтобы поучаствовать в праздновании его 57-го дня рождения. Но все равно Гальдер затеял очень опасную для себя игру26.
   Инцидент, который произошел 29 июня, лишь наглядно проиллюстрировал, каков может быть итог такой игры. До этого дня Гитлер постоянно требовал, чтобы фон Бок сдерживал свои танковые группы, пока он не очистит Минский котел. Загнанный в угол указаниями фюрера и пожеланиями своих полевых командиров, Браухич передал инструкции Гитлера фон Боку, но потом смягчился, разрешив Гудериану провести разведку боем в направлении Бобруйска на Березине, только бы обеспечить безопасность флангов группы армий. Разочарованный этой полумерой, Гальдер, который, не привлекая всеобщего внимания, уговаривал фон Бока наступать, не снижая темпов и преимущественно силами танковых соединений Гудериана, написал в своем дневнике: «…Гудериан – и это вполне правильно с оперативной точки зрения – наступает на Бобруйск двумя танковыми дивизиями [3-й и 4-й] и проводит разведку в направлении Днепра явно не для того, чтобы наблюдать за районом Бобруйска, а для того, чтобы форсировать Днепр, если для этого представится возможность. Если он этого не сделает, он допустит большую ошибку. Я надеюсь, что еще сегодня он овладеет мостами через Днепр у Рогачева в Могилеве и тем самым откроет дорогу на Смоленск и Москву. Только таким образом удастся сразу обойти укрепленное русскими дефиле между Днепром и Западной Двиной и отрезать расположенным там войскам противника пути отхода на Москву. Следует надеяться, что командование группы армий «Центр» самостоятельно примет правильное решение без нашего приказа, который мы не имеем права отдать против воли фюрера, выраженной в разговоре с главнокомандующим»27.
   Испытывая недостаток в ясных директивах в то время, когда промежуточный штаб зачастую точно не знал, что от него требует высшее командование, Гудериан и в меньшей степени Гот просто истолковывали эти приказы в угоду собственным замыслам. Проблема усугублялась чрезвычайно плохой связью. Это приводило к тому, что вышестоящий штаб не мог точно определить, что происходит. Например, в то время как Гудериан проводил разведку боем, Клюге в полночь с 2 на 3 июля принимал командование над обеими танковыми группами, но не имел никакой связи ни с одной из них. Первое сообщение из танковой группы Гудериана Клюге получил 3 июля в 10:30, а из танковой группы Гота – три часа спустя, связь между штабами фон Бока и фон Клюге также носила прерывистый характер. Хотя упомянутые командующие пытались направлять друг к другу офицеров связи, используя для этой цели легкий самолет «Физелер Шторьх», сильные грозы, создающие серьезные помехи нормальной радиосвязи, также часто мешали этим самолетам добираться до места назначения28. В результате однажды, после совещания Клюге с Браухичем 4 июля первый так и не смог проинформировать последнего о положении моторизованных корпусов Гота. Вместо этого, получив известия о продвижении Гота от собственных офицеров связи, Браухич любезно передал их Клюге.
   По традиции германского Генерального штаба времен Первой мировой войны, при подготовке оценок, предложений и оперативных планов OKХ также полагалось на самую свежую и независимую информацию из других источников, чтобы ею дополнить и подкрепить полученные обычным путем сведения. Например, изучая вопросы, связанные с личным составом и материально-техническим обеспечением танковых частей, подчиненных 2-й танковой группе Гудериана по состоянию на середину июля, майор Клаус Шенк граф фон Штауффенберг пришел к выводу, что эффективной связи между 4-й армией Клюге и танковой группой Гудериана фактически не существует, а связь Клюге с танковой группой Гота в плохом состоянии. И аналогичная ситуация преобладала также внутри самой 2-й танковой группы Гудериана, которая зачастую не имела никакой информации о действиях своего XXIV моторизованного корпуса29.
   Тем не менее, по словам фон Бока, в наступлении группы армий «Центр», ближайшей целью которого является захват переправ через Западную Двину и Днепр, наметился многообещающий прогресс. Несмотря на возражения Гитлера, недостаточное сосредоточение и перегруппировку частей и соединений, отсутствие передовых баз снабжения и непрекращающиеся бои к западу от Минска, с одобрения фон Бока Гудериану и Готу не терпелось возобновить свой стремительный бросок. Иными словами, все трое командующих считали эти риски необходимыми и оправданными, если группа армий «Центр» собиралась достигнуть поставленных целей до того, как Красная армия успеет реорганизовать свои оборонительные порядки.

Дилеммы Ставки и Западного фронта

   По мере того как фон Бок готовился приступить ко второй фазе наступления, Ставка и разгромленный немцами Западный фронт прилагали отчаянные усилия к тому, чтобы хоть как-то приостановить безжалостную силу, сметающую все на своем пути. Когда после недели полного хаоса и разрушений 28 июня пал Минск, это событие просто шокировало Ставку, а Сталин пришел в ярость. Отозвав за два дня до этого начальника Генерального штаба Жукова с Юго-Западного фронта, Сталин в срочном порядке перетряхнул все высшее командование западных частей и соединений. Во-первых, разгневанный Сталин освободил от занимаемых постов Павлова и многих из его старших штабных офицеров и вместо опозоренного командующего фронтом назначил генерал-полковника А.И. Еременко, генерала, заработавшего себе репутацию истинного «бойца». Вскоре после этого Сталин приказал арестовать смещенных офицеров. Они были признаны виновными и расстреляны за некомпетентность и должностные преступления. Такая участь постигла потом многих военных, часть из которых пострадала незаслуженно, будучи обвиненными в том, чего никто из них не совершал30.
   Когда утром 29 июня Еременко добрался до своего нового штаба в Могилеве, то был проинструктирован народным комиссаром обороны Тимошенко и обнаружил там Ворошилова и Шапошникова, которые прибыли в качестве наблюдателей от Ставки. Вскоре к ним присоединился генерал-лейтенант Г.К. Маландин, начальник оперативного управления Генштаба, который позже стал начальником штаба Западного направления, и П.К. Пономаренко, первый секретарь Коммунистической партии Белоруссии, который позднее вместе с Ворошиловым будет отвечать за организацию партизанского движения и диверсионных групп в тылу у немцев. Вместе с Еременко собравшиеся в штабе командиры приступили к решению тяжелейшей, практически невозможной задачи: остановить немецкое наступление, по возможности западнее Днепра31.
   В серьезно потрепанном фронте Еременко оставалось очень мало войск, с помощью которых можно было бы организовать оборону вдоль Березины. Вечером 1 июля командующий приказал 13-й армии Филатова, первоначальная задача которого состояла в спасении Минска, отступить к Березине и занять оборону на участке между населенными пунктами Холхолица, Борисов и Бродец. В это время остатки 4-я армии Коробкова, которая пыталась, но не смогла защитить район Слуцка от танковых войск Гудериана, должны были занять оборону от Бродца и далее на юг вдоль Березины через селение Свислочь до Бобруйска. К этому времени вся армия Коробкова была эквивалентна по численности одной-единственной стрелковой дивизии, ее 14-й механизированный корпус насчитывал 1825 человек и 2 танка T-26. А в 22-й танковой дивизии корпуса было всего 450 бойцов32.
   Таким образом, оборона Борисова и Бобруйска была исключительно важна для успеха первоначального плана Еременко. 13-я армия Филатова и 4-я армия Коробкова понесли тяжелые потери при отступлении к Березине и фактически потеряли боеспособность. Единственным полностью боеготовым подразделением, которое имелось в распоряжении Еременко, была элитная 1-я Московская мотострелковая дивизия полковника Я.Г. Крейзера из 7-го механизированного корпуса генерал-майора В.И. Виноградова, которая в срочном порядке выдвигалась в район Борисова из Московского военного округа. Дивизия Крейзера, одна из наиболее именитых в Красной армии, имела в составе два мотострелковых, один танковый полк и подразделения поддержки, была укомплектована 229 танками, хотя только 24 из них были новыми КВ или T-34. Однако, поскольку войска Гудериана 29–30 июня форсировали Березину под Борисовом и Свислочью, а 2 июля – под Бобруйском, линия обороны Еременко вдоль русла этой реки потеряла свое значение.
   Ставка уже приняла собственные меры, чтобы укрепить оборону на Западном фронте. Например, ввиду невозможности остановить наступление немцев на Минск вечером 28 июня она приказала 28-й армии генерал-лейтенанта В.Я. Качалова вместе с 27-м механизированным корпусом Петрова занять оборону к юго-востоку от Вязьмы, а 24-й армии генерал-майора С.А. Калинина совместно с 23-м механизированным корпусом генерал-майора М.A. Мясникова и 26-м мехкорпусом Кириченко занять оборону к востоку и северо-востоку от Вязьмы. Обе армии должны были «подготовить [оборонительные] линии» и «20–30-километровую полосу препятствий на основе передовых отрядов и орудийно-минометных расчетов»33. На следующий день Ставка сформировала новую группу армий Резерва главного командования, которая в конечном счете будет состоять из 19, 20, 21 и 22-й армий. Этим соединениям было приказано подготовить оборонительные рубежи вдоль Западной Двины и Днепра в тылу фронта Еременко34.
   В частности, 1 июля Ставка приказала 21-й армии генерал-лейтенанта В.Ф. Герасименко, которая выдвигалась из Приволжского военного округа, взять под свой контроль остатки 4-й армии Коробкова, все еще сражавшиеся под Бобруйском, отвести их в тыл для отдыха и переформирования и закрепиться на новых оборонительных рубежах вдоль Днепра в районе Рогачева и Жлобина35. К этому времени в армии Коробкова насчитывалось всего 7 тысяч человек личного состава, 42 орудия, 3 бронеавтомобиля и 1 танк T-3836. На следующий день Ставка приказала 22-й армии генерал-лейтенанта Ф.А. Ершакова занять оборону на подступах к Витебску, а 20-й армии Филатова, который по причине ранения будет заменен генерал-лейтенантом Ф.Н. Ремизовым, аналогичным образом закрепиться на подступах к Орше37.
   В разгаре этого кризиса 2 июля Сталин распорядился об отправке 19, 20, 21 и 22-й армий на Западный фронт, командующим которым назначил Тимошенко, а его заместителями – Еременко и Буденного. После краткой телефонной беседы с Тимошенко 2 июля озабоченный сложившейся обстановкой Сталин передал фронту 16-ю армию генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина, которая первоначально состояла из двух стрелковых дивизий, подчиненных 32-му стрелковому корпусу, а также свежий 5-й механизированный корпус генерал-майора танковых сил И.П. Алексеенко. В то время Тимошенко было всего 46 лет, он был почти на 20 лет моложе фон Бока; его легендарная личность, близость к Сталину, престиж в качестве наркома обороны и старшего Маршала Советского Союза, признанные прагматизм и жесткость способны были дать гибнущему и распадающемуся на части Западному фронту столь нужный психологический толчок. Даже немцы проявляли к Тимошенко уважение, граничащее с восхищением. Например, подчеркивая, что он являлся поклонником немецкой эффективности и военных традиций, в отчетах немецкой разведки Тимошенко давались высокие оценки как новатору и главному действующему лицу в деле модернизации советской армии, а также за отношение к воинскому делу, его прямоту, здравый смысл, личную храбрость, скромность и чувство юмора. Короче говоря, среди многих представителей советского высшего командного состава Тимошенко немцы рассматривали как лучшего и наиболее способного, и это суждение вполне оправдается в предстоящем Смоленском сражении38.
   По состоянию на 2 июля Ставка приказывает Тимошенко «стойко оборонять» линию Западной Двины и Днепра, в том числе плацдарм Витебск – Орша – Смоленск силами семи армий, пять из которых Ставка выделила из бывшего резерва Буденного. На севере, на правом крыле фронта Тимошенко, 22-я армия Ершакова, сформированная в Уральском военном округе и выдвинутая в район Полоцка в составе двух стрелковых корпусов (шесть стрелковых дивизий), должна была занять участок юго-восточнее Себежа до Западной Двины и южнее вдоль реки от Полоцка до Бешенковичей силами 51-го стрелкового корпуса, обороняющего Себежский укрепленный район, и 62-го стрелкового корпуса, обороняющего Полоцкий укрепленный район. На левом фланге у Ершакова 20-я армия Ремизова, которая была сформирована в Орловском военном округе и состояла из 61-го и 69-го стрелковых корпусов и 18-й стрелковой дивизии, должна была оборонять участок плацдарма от Бешенковичей (к юго-западу от Витебска) на юг до Шклова, в 30 км к югу от Орши. Кроме того, Ставка передала в распоряжение армии Ремизова 7-й механизированный корпус Виноградова и 5-й механизированный корпус Алексеенко, первый из которых имел в своем составе 974 танка, в том числе 7 КВ и 10 T-34, а второй – 571 танк, в том числе 34 КВ-1 и КВ-2 и 29 T-3439.
   На стыке армий Ершакова и Ремизова, но ближе к их тылам дислоцировалась 19-я армия генерал-лейтенанта И.С. Конева в составе 25-го и 34-го стрелковых корпусов, 38-й стрелковой дивизии и 26-го механизированного корпуса генерал-майора Н.И. Кириченко. По состоянию на 2 июля, перегруппировавшись севернее Киева, эта армия должна была оборонять Витебскую область и оказывать поддержку 22-й и 20-й армиям. Механизированный корпус Кириченко, который был сформирован в Северо-Кавказском военном округе и сначала был направлен для усиления Юго-Западного фронт Кирпоноса, первоначально имел в составе около 200 танков, но на пути к месту дислокации получил подкрепления. Наконец, на юге, на левом крыле фронта Тимошенко, 21-я армия Герасименко в составе 63-го и 66-го стрелковых корпусов и 25-го механизированного корпуса генерал-майора С.М. Кривошеина, укомплектованного 164 танками старых типов (13 июля корпус получил подкрепление в виде 64 танков T-34), должна была занять участок от Рогачева на юг до Речицы, в 60 км к западу от Гомеля и в 40 км южнее места слияния Березины и Днепра. Эти части должны были быть поддержаны остатками 4-й армии Коробкова и 13-й армии Филатова, отступившими из-под Бобруйска, а также перегруппироваться вдоль реки Сож в тылу 21-й армии Герасименко. 16-ю армию Лукина, которая была переброшена сначала из Забайкальского военного округа на Юго-Западный фронт Кирпоноса, а после 2 июля – передана Западному фронту, Тимошенко намеревался держать в резерве в районе Смоленска.
   2 июля, по оценкам немецкой разведки, первый эшелон войск Тимошенко имел в своем составе приблизительно 24 дивизии различных типов. Однако, как указано выше, с учетом остатков в значительной степени разгромленных 3, 4 и 10-й армий, фронт под командованием Тимошенко фактически выставил в общей сложности 37 дивизий к западу и вдоль Днепра, 24 из которых были укомплектованы на 30–50 % своих штатных сил. Еще 44 дивизии дислоцировались либо на позициях вдоль реки, либо выдвигались в места сосредоточения между Днепром и Смоленском. В целом, включая резервные армии, эти войска насчитывали более полумиллиона солдат и офицеров, а также более 2 тысяч танков40. Однако лишь три из его резервных армий, 22, 20 и 21-я, находились более или менее на заданных местах, когда 2 июля нанесла удар 4-я армия Клюге. Еще две, 4-я и 13-я, уже и без того понесли до этого ужасающие потери, а оставшиеся две армии, 16-я и 19-я, вынуждены были в буквальном смысле пробиваться к намеченным местам в условиях воздушных бомбардировок, не прекращавшихся со дня выгрузки из воинских эшелонов. На фоне этого хаоса Сталин освободил Коробкова от командования 4-й армией, приказал казнить за «потерю управления войсками» и в начале июля назначил на его место полковника Л.М. Сандалова. Когда немцы возобновили атаки, без учета свежих 5-го и 7-го механизированных корпусов, которые первоначально имели в своем составе 1774 танка, в том числе 41 КВ и 39 T-34, а также оставшихся мехкорпусов, подчиненных его резервным армиям, у Тимошенко было в распоряжении всего 135 танков, 3800 орудий и минометов и менее 40 самолетов.
   Помимо серьезной нехватки противотанковых и зенитных орудий, фронт Тимошенко также страдал от поспешной переброски его новых резервов вдоль линии обороны местами более чем на 300 километров из-за неопытного руководства на всех уровнях командования, из-за неадекватных и неорганизованных связи и материально-технического обеспечения, а также от неумолимого давления и постоянного вмешательства со стороны Сталина, которые только усугубляли его трудности41. Однако, вопреки официальным послевоенным сводкам, сила и количество его наземных войск превышали силы наступающей 4-й «танковой» армии Клюге. Однако в то время, когда танковые группы Гудериана и Гота имели 16,5 дивизии против 37 советских, у немцев действительно отмечалось значимое превосходство в танках и более чем двукратное – в самолетах42. В то же время у Советов было преимущество, заключавшееся в близости источников пополнения провизией, топливом и боеприпасами. А немецкие коммуникации были непомерно растянуты.

Наступление группы армий «Центр» в направлении Западной Двины и Днепра 2–6 июля

Планы и реальность
   Первоначальная цель фон Бока, древний, окруженный каменными стенами город Смоленск, расположенный в верховьях Днепра, являлся историческим символом для всего русского народа. Жизненно важный перекресток, постоянно оспариваемый у русских в эпоху Средневековья поляками и литовцами, в XVII столетии Смоленск наконец был окончательно взят русскими, а Петр I Великий использовал город в качестве опорного пункта для действий против шведских войск Карла XII. В августе 1812 г. в город вошла (после жестоких боев 4–8 (16–18) августа) «Великая армия» Наполеона. Таким образом, европейские армии неоднократно вступали на кровавый путь через Смоленск к Москве. Однако, поскольку пересечение рубежа Западной Двины – Днепра в операции «Барбаросса» составляло первоначальную цель группы армий «Центр», а Смоленск располагался на кончике немецкой «стрелы», нацеленной на Москву через плацдарм Витебск – Орша – Смоленск, этот город и в самом деле был своеобразными воротами к Москве. Осознавая, какую смертельную опасность для столицы представляет собой потеря Смоленска, Сталин был настроен решительно и готовился удержать ключ-город любой ценой. В результате последующая двухмесячная битва за Смоленск приобрела намного более существенное значение, чем судьба самого города. Фактически Смоленскому сражению предстояло в значительной степени решить судьбу операции «Барбаросса» в целом.
   С точки зрения фон Бока, река Березина являлась главным препятствием на пути к Западной Двине и Днепру. Верховья реки, охватившие обширную заболоченную область между Лепелем и Борисовом, находились на пути 3-й танковой группы Гота. В то же время центральные и южные участки ее течения, простирающиеся на более чем 130 км от Борисова до Бобруйска вместе с обширными болотистыми участками вдоль восточного берега Березины, создавали существенное препятствие для 2-й танковой группы Гудериана. Поскольку для форсирования реки южнее Борисова требовались переправы до 546 м длиной, стальные железнодорожные мосты и прочие деревянные мосты в Борисове, Свислочи и Бобруйске имели для наступления Гудериана исключительное значение43.
   Лишь за считаные дни до того, как расширенная 4-я «танковая» армия Клюге взяла на себя управление 3-й и 2-й танковыми группами, XXIV моторизованный корпус Гейера фон Швеппенбурга из танковой группы Гота нанес удар в направлении Березины вдоль единственной приличной дороги из Минска в Бобруйск. 3-я танковая дивизия Моделя 29 июня захватила в Бобруйске плацдарм, выбив оттуда 47-й стрелковый корпус и отряд Бобруйского автотракторного училища, а на следующий день 4-я танковая дивизия Лангермана захватила железнодорожный мост в Свислочи, оттеснив части 8-й воздушно-десантной бригады 4-го воздушно-десантного корпуса Жадова. При этом наступающие танки отрезали 212-ю воздушно-десантную бригаду того же корпуса и большую часть 20-го механизированного корпуса А.Г. Никитина, который силами менее 93 устаревших легких танков отчаянно пытался помешать наступлению Гудериана.
   Таким образом, тайно, под видом проведения разведки боем, вопреки желанию Гитлера, но заручившись поддержкой фон Бока и Гальдера, Гудериан начал бросок к Днепру на южном крыле группы армий «Центр». Однако в разгар сумятицы и боев с окруженными группировками русских под Белостоком и Минском, которые задержали части второго эшелона и колонны снабжения, ни фон Бок с фон Клюге, ни Гот с Гудерианом не имели четкого представления о расположении подчиненных им частей и соединений. Поэтому 30 июня Гот и Гудериан решили встретиться в штабе Гота в Крево, в 40 км к западу от Молодечно, чтобы с глазу на глаз обсудить сложившееся положение и скоординировать наступательные операции, что приобретало особое значение, поскольку в отсутствие ясного руководства сверху оба командующих танковыми группами были в значительной мере предоставлены сами себе44.
   Во время своего полета к месту совещания в Крево Гудериан провел с воздуха осмотр покрытых плотными лесными массивами Белостокского и Минского котлов и заключил, что в этих местах нет существенных сосредоточений советских войск. Поэтому, вопреки представлениям фон Бока и Клюге, не было никакой опасности прорыва русских к юго-востоку.
   Когда в ходе дискуссии выяснилось, что Гудериан оставил очень мало сил для сдерживания Минского котла и сосредоточил почти все части для наступления на восток, Гот согласился расширить область действий своих войск до закрепленного за Гудерианом участка южнее Минска, хотя у него было только всего два моторизованных корпуса против трех у Гудериана. Более того, поскольку Гот для этого выделил все имеющиеся у него силы, кроме 7-й танковой дивизии Функа, а пехотные корпуса 9-й армии Штрауса наступали слишком медленно и не могли сменить танки Гота, последний не мог продолжать наступление, несмотря на настойчивые требования фон Бока взять хотя бы Борисов.
   В результате Гудериан предложил отправить 18-ю танковую дивизию Неринга из своего XXXXVII моторизованного корпуса Лемельзена из района Минска на Борисов, освободив тем самым от выполнения этой задачи 7-ю танковую дивизию. Когда Гудериан выполнил это 1 июля, Гот перенацелил 7-ю танковую на Зембин, в 25 км северо-западнее Борисова. Таким образом, поскольку у войск Гудериана была 48-часовая фора для наступления на восток, главным силам Гота требовалось не меньше времени, чтобы с глазу на глаз перегруппироваться и начать марш к переправам через Двину в Витебске и Полоцке. Когда Гот смог этого добиться, 4-я танковая группа группы армий «Север» должна была поддержать его одновременным наступлением на Опочку и Остров на реку Великую.
   Тем временем пехотные соединения 9-й армии Штрауса и 2-й армии Вейхса, вовлеченные в изнурительные бои с советскими войсками, окруженными к западу от Минска и находящимися более чем в 240 км в тылу немецких танковых клиньев, изо всех сил пыталась выполнить стоящую перед ними двойную задачу, чтобы освободить занятые в котлах танковые части для броска на восток. В то же самое время они также пытались ликвидировать увеличивающийся разрыв между собственными соединениями и продвигающимися вперед танковыми дивизиями. Задача усложнялась тем, что, поскольку танковые группы претендовали на передвижение по нескольким относительно пригодным для прохода тяжелой техники автодорогам и шоссе, пехоте приходилось довольствоваться лишь вторичными малопроезжими дорогами. Лишь после того, как эти две армии 30 июня наконец ликвидировали небольшой котел под Белостоком, их первые пехотные соединения получили возможность начать наступление в восточном направлении, чтобы нагнать ушедшие далеко вперед танки Гота и Гудериана.
   Пехотные колонны двух упомянутых немецких армий вынуждены были совершать марш-бросок в обстановке подавляющей, почти тропической жары и удушающей пыли. Продвигаясь вперед, по следам танковых частей, изможденные люди и лошади с трудом тащились по разбитым и глубоко изрытым дорогам. Со слов солдат и офицеров, этот марш был изматывающим, но крайне необходимым45. Испытав на собственном опыте однообразие страны, простирающейся бесконечно на восток, генерал-майор Лотар Рендулич, командир дивизии, который позднее дослужился до командующего группой армий, записывал свои впечатления, когда его подразделения шли с боями через обширные белорусские равнины. Это был скудный регион, песчаные почвы которого позволяли выращивать здесь лишь овес и картофель, покрытый участками густых лесов и редкими селениями, состоящими из деревянных или глинобитных хижин с соломенными крышами, среди которых обычно выделялись кирпичные школы и административные постройки. В многочисленных болотах, соседствующих с любой речкой или озером, обитали полчища комаров, досаждавшие солдатам, особенно на закате и по ночам. Кроме того, в любой деревне их подстерегали вши и другие паразиты. Маршируя походными колоннами вдоль проселочных дорог, пехотные дивизии растягивались в пути более чем на 30 км. Требовалось не менее суток, чтобы форсировать главные реки, и все это без всякого вмешательства со стороны противника: «Войска непрерывно шли в густых облаках пыли, которая поднималась выше крыш, висела в воздухе, оседала на деревьях, нависающих по обеим сторонам дороги и препятствующих любому перемещению воздуха. Вскоре и сами деревья покрылись серовато-белым налетом, не оставляющим ни следа былой зелени. Лица солдат покрывались толстым слоем пыли, и многих попросту нельзя было узнать»46.
   Одной из самых серьезных проблем для пехотинцев была нехватка воды, поскольку, несмотря на наличие в деревнях небольших колодцев, которыми пользовалось местное население, они были абсолютно непригодны для того, чтобы напоить полмиллиона человек и сотни тысяч лошадей. И к тому же эта вода была небезопасна для здоровья, если только ее не прокипятить и не обезопасить хлором. В то время как интенсивная жара вынуждала солдат совершать марш-броски и даже воевать с голым торсом, природа все-таки предоставляла некоторое облегчение во время гроз и дождей. В такие часы солдаты могли наконец искупаться и немного отдохнуть. Гот сетовал на нехватку легких рубашек, которые в это время поставлялись только Африканскому корпусу, он опасался, как бы подобный недостаток в обмундировании не сказался на дисциплине того или иного подразделения47.
   В то время как 2 июля основная часть двух танковых групп фон Бока наконец начала общее наступление, Клюге принял полное командование над танковыми группами лишь день спустя, а когда это произошло, то у него возникли трудности с определением их точного местоположения. Хотя фон Бок приказал двум танковым группам начать наступление 1 июля, затем он потратил некоторое время на споры с Браухичем, а также косвенно – с Гитлером через Гальдера, стремясь к тому, чтобы Гитлер не смог задержать его танки. В конце концов фон Бок добился своего, однако ему пришлось категорически заявить, что было бы безответственно отменять уже отданные приказы48.
Наступление танковой группы Гота
   Предполагалось, что на севере 3-я танковая группа Гота форсирует Западную Двину в Полоцке силами LVII моторизованного корпуса Кунтцена и в Витебске – силами XXXIX моторизованного корпуса Шмидта. Затем корпус Кунтцена двинется на город Рудня, а корпус Шмидта обойдет Смоленск с севера и выйдет на Ярцево. Оставив позади 12-ю танковую и 14-ю и 20-ю моторизованные дивизии, чтобы завершить операции по разгрому окруженных частей РККА в Минском котле, танковая группа Гота, таким образом, двинется к Западной Двине четырьмя дивизиями, 19-й танковой и 18-й моторизованной LVII корпуса на Полоцк и 7-й и 20-й танковыми дивизиями XXXIX корпуса – на Витебск. Гот осознавал риски, связанные с наступлением на цели, отстоящие друг от друга на расстоянии 160 км, ведь тем самым он лишался взаимной поддержки между своими двумя корпусами. Но на своем участке он ожидал встретить минимальное сопротивление русских либо вовсе никакого. Так было потому, что 4-я танковая группа группы армий «Север», которая уже прорвалась через оборонительные порядки противника вдоль рубежа Западной Двины на север, 2 июля также возобновила свое наступление на Опочку. Гот также предпочел двигаться широким фронтом вместо того, чтобы проводить концентрические атаки, потому что так можно было бы более гибко использовать дорожную сеть и избежать болот и топей вдоль верховьев Березины. Этот маршрут имел еще одно преимущество: он шел в обход озера Нарочь и смежной группы озер к северу от Молодечно49. Прежде всего, Гот исходил из того, что дороги, которые он планировал использовать, будут проезжими, сопротивление противника минимальным и, кроме того, сохранится сухая погода.
   На острие клина, образованного наступающим на Витебск XXXIX моторизованным корпусом, Гот планировал поставить 7-ю танковую дивизию Функа, ту самую, которая всего неделю спустя возглавила впечатляющий бросок севернее Смоленска. После взятия 26 июня Смолевичей, на главном шоссе от Минска до Борисова, отбив жестокие контратаки русских и будучи в течение нескольких дней фактически отрезанной от соседних соединений, в соответствии с соглашением Гота и Гудериана 30 июня, 1 июля 18-я танковая дивизия Неринга пришла на выручку дивизии Функа и потом не мешкая двинулась дальше, чтобы к вечеру 2 июля взять Борисов. Тем временем, все еще находясь в авангарде XXXIX моторизованного корпуса Шмидта, танковые части дивизии Функа спешили, наступая севернее, чтобы захватить переправу через Березину восточнее Зембина, в 24 км севернее Борисова.
   Однако, к счастью, все три предположения Гота оказались неверными, и прежде всего, это произошло на участке наступления Шмидта. Начиная со 2 июля и в течение последующих шести дней в районе действия танковых частей Гота продолжались сильные дожди с грозами, которые превратили пыльные дороги и тропы в непроходимое месиво грязи. Непрерывные дожди, а заодно и местный ландшафт с его, казалось, бесконечной чередой русел рек, многочисленных озер и болот, с которыми договариваться было бесполезно, внезапно замедлили энергичное продвижение и 7-й танковой дивизии, и ее соседа, 20-й танковой дивизии Штумпфа. Хуже того, как только танковые войска Гота начали наступление, к его удивлению, XXXIX моторизованный корпус Шмидта вскоре столкнулся с новыми советскими 5-м и 7-м механизированными корпусами, поддержанными частями 20-й армии, а LVII моторизованный корпус Кунтцена, достигнув рубежа Западной Двины, натолкнулся на подготовленные оборонительные рубежи советской 22-й армии.
   Поэтому, по крайней мере на участке XXXIX моторизованного корпуса, былые безмятежные дни времен Французской кампании, когда 7-я танковая дивизия мчалась через Северную Францию, покрывая до 320 км в день, очевидно, безвозвратно ушли в прошлое. Вместо того чтобы взять Витебск стремительным рейдом, 7-я танковая дивизия Функа потратила больше двух дней на форсирование Березины севернее Борисова и вышла к Лепелю, расположенному от него на расстоянии 73 км.
   Хуже того, выйдя к окрестностям Лепеля, 7-я танковая дивизия уже не могла организованно продолжить быстрое наступление, потому что ее части оказались сильно растянуты вдоль единственной мало-мальски пригодной дороги, загроможденной застрявшей в грязи техникой. 20-я танковая дивизия Штумпфа, наступавшая в тандеме с 7-й танковой, тоже не имела возможности двигаться дальше, потому что пользовалась той же дорогой и должна была пересечь тот же самый мост через Эсу в Лепеле, единственный в этом районе. Гот с разочарованием отметил небрежную работу штабных работников и отсутствие надлежащей разведки дорог, которая теперь подвергала опасности дальнейшее наступление танковых групп50.
   Тем временем на левом фланге у Шмидта 19-я танковая дивизия Кнобельсдорфа, наступавшая в первом эшелоне LVII моторизованного корпуса Кунтцена, намного быстрее продвигалась в восточном направлении в районе местечка Поставы благодаря неплохой дороге. Однако вечером 2 июля 18-я моторизованная дивизия Херрлейна, наступавшая на правом фланге Кнобельсдорфа, миновав Глубокое, столкнулась с ожесточенным сопротивлением русских на подходах к Полоцку. Кунтцен перегруппировал 19-ю танковую дивизию, направив ее севернее, к Дисне, в районе южного берега Западной Двины, в 45 км западнее Полоцка. Преодолев менее чем за сутки более 190 км, при эффективной поддержке VIII воздушного корпуса пикирующих бомбардировщиков Ю-87 «Штука», 4 июля танковые части дивизии Кнобельсдорфа захватили плацдарм на северном берегу Западной Двины у Дисны, сломив сопротивление советского 51-го стрелкового корпуса 22-й армии.
   Тем временем после тщетных попыток, вследствие сильного сопротивления русских, форсировать Западную Двину в Полоцке, 18-я моторизованная дивизия Херрлейна направила главные силы для поддержки танковых войск Кнобельсдорфа у Дисны, в то же время ожидая в качестве подкрепления подхода 14-й моторизованной дивизии генерал-лейтенанта Генриха Воша из корпуса Кунтцена, которая совершала длительный марш из района Минска. Таким образом, к вечеру 6 июля и в течение последующих трех дней войска Кунтцена были втянуты в ожесточенные бои с силами 22-й армии Ершакова, 51-й стрелковый корпус которой попытался уничтожить плацдарм Кнобельсдорфа у Дисны, а 62-й стрелковый корпус в безвыходном положении удерживал мотопехоту Херрлейна под Полоцком. Ничего больше Кунтцен сделать не мог, до тех пор пока инженерам не удалось восстановить мост через реку в Полоцке.
   Поскольку LVII моторизованный корпус Кунтцена был целиком задействован под Полоцком и к северо-западу от города, то он мало чем мог помочь в наступлении своего южного соседа, XXXIX моторизованного корпуса Шмидта. И начиная с 6 июля корпус Шмидта, который внезапно оказался обложенным советскими танковыми частями, действительно просил о помощи. За три дня до этого, осознавая, что танковым войскам Гота понадобится поддержка пехоты его 9-й армии, Штраус приказал V, VI и XXIII армейским корпусам, которые завершали свои тактические задачи к западу от Минска, приготовиться сопровождать 3-ю танковую группу в направлении рубежа Западной Двины и немедленно приступить к отправке туда передовых частей. Хотя три корпуса Штрауса так и поступили 3 июля ввиду фактического отсутствия какого-либо сопротивления, передовые части XXIII и VI армейских корпусов оказались не в состоянии вступить в бои у Западной Двины до 7 июля51. К тому времени, однако, XXXIX моторизованный корпус Шмидта на всем протяжении своего фронта уже начал интенсивные бои.
Наступление танковой группы Гудериана
   В значительной степени благодаря предыдущим успехам его танковой группы наступление 2-й танковой группы Гудериана к Днепру носило намного более дезорганизованный и спонтанный характер, чем у Гота. В конце дня 1 июля 4-я и 3-я танковые дивизии XXIV моторизованного корпуса Гейера уже переправились через Березину в Свислочи и Бобруйске и, оставив 7-ю танковую дивизию в Смолевичах, 18-я танковая дивизия XXXXVII моторизованного корпуса Лемельзена приближалась к мостам через Березину в Борисове. Остальная часть корпуса Лемельзена (17-я танковая и 29-я моторизованная дивизии) все еще занималась ликвидацией котла к юго-западу от Минска, а дивизии XXXXVI моторизованного корпуса Фитингхофа находились далеко позади, растянувшись на 24 км к западу, вплоть до Барановичей. На тот момент цель Гудериана, возвышенность в районе Ельни, была действительно весьма отдаленной.
   Неринг, ведущий свою дивизию вдоль шоссе Минск – Смоленск, имевшего наиважнейшее значение для танковых клиньев Гудериана, считал себя самоубийцей, хотя его 18-я танковая дивизия была в состоянии двигаться. Когда поздно вечером 30 июня дивизия подошла к Борисову, то натолкнулась на подготовленные позиции, оборону за которыми заняли остатки личного состава советской 13-й армии и отряда курсантов Борисовского танкового училища.
   Их поддерживало несколько танков под командованием комиссара корпуса И.З. Сусайкова. Еременко лично инструктировал Сусайкова и приказал разрушить важнейшую дорогу и железнодорожные мосты, прежде они попадут в руки немцев. Сосредоточив дивизию для атаки, Неринг сформировал боевую группу (kampfgruppe) под командованием майора Теге, состоявшую из танкового батальона и подразделений мотоциклетного и разведывательного батальонов при поддержке артиллерийского и зенитного батальонов, и приказал захватить вышеупомянутые мосты. С первой попытки боевая группа не смогла выбить русских с мелкого плацдарма на западном берегу Березины. Когда на следующее утро сюда подошли 52-й пехотный полк и дополнительные танковые части, взвод пехоты пробился через оборону русских и штурмовал дорожный мост, застав врасплох команду минеров, прежде чем те успели активизировать свои взрыватели. В полдень стремительным броском через мост боевая группа Теге в считаные часы взяла Борисов.
   Без сомнения, успеху 18-й танковой дивизии помогли беспорядок и противоречивые приказы советской стороны. Например, в течение суток Еременко сначала отдал приказ 13-й армии наступать на Раков, в 32 км к западу от Минска, который немцы захватили двумя днями ранее, и затем отойти к Борисову, то есть переместиться на 73 км к востоку от Минска. Но, даже находясь в состоянии дезорганизации, русские все равно оставались грозными противниками.
   Когда 2 июля пост командующего фронтом занял Тимошенко, Ставка уже дала ему указание исправить ситуацию в Борисове с помощью 1-й Московской моторизованной дивизии Крейзера, главной силы 7-го механизированного корпуса Виноградова52. 7-й механизированный корпус начал свою одиссею за два дня до начала немецкого вторжения, после которого корпус сначала выдвинулся в Калужскую и Тульскую области, затем обратно под Москву, где присоединился к резервам Ставки, и, наконец, был переброшен в Гжатск. После этого корпус выдвинулся в Вязьму, Ярцево и, наконец, в Смоленск. Хотя официально это воинское соединение называлось моторизованной дивизией – в соответствии со штатом механизированного корпуса, на самом деле дивизия Крейзера была мотострелковой.
   В конце дня 26 июня Ремезов, который только что сменил раненого Филатова на посту командующего 13-й армией, приказал Виноградову перебросить дивизию Крейзера на запад от Орши в направлении Борисова, в то время как остатки его корпуса должны были оборонять позиции, растянутые от Витебска до Орши. Поскольку 22, 20 и 21-я армии только выдвигались на позиции в условиях непрерывных ударов противника с воздуха, в распоряжении Ремизова под Полоцком была всего одна дивизия, никаких войск – к югу от Орши и лишь остатки его армии и местного гарнизона – в Борисове. В дополнение к заторам на дорогах и железнодорожных путях, поспешное развертывание 22, 20 и 21-й армий также лишало Ремизова тактической разведки и вообще элементарной информации, например о местоположении складов с боеприпасами и провизией53.
   Но и немцы, которые большую часть сведений о противнике получали от люфтваффе, проводящих разведку только в дневное время суток, а также из радиоперехватов, были не слишком хорошо информированы о перемещениях советских войск. Поскольку авиаразведка сообщила о движении тяжелой техники вдоль шоссе Смоленск – Борисов, а также в направлении на Могилев и Рогачев, а также об интенсивном железнодорожном движении в районе Витебска, Орши, Смоленска и Рославля, то появление 1-й моторизованной дивизии отнюдь не застало немцев врасплох. Кроме того, вскоре после полудня 3 июля немцы перехватили советскую радиограмму, в которой содержался приказ провести в 15:30 танковую атаку на Березино. Гудериан только что осмотрел Борисовский плацдарм, который 18-я танковая дивизия Неринга расширила, продвинувшись еще на 24 км. После получения этих сведений Гудериан лично привел в состояние повышенной боеготовности немецкие части в Борисове и приказал 17-й танковой дивизии Вебера, находящейся на тот момент в Минске, направить kampfgruppe для укрепления Борисовского плацдарма, что и было сделано под вечер 3 июля54. Тем временем люфтваффе предупредили Неринга о продвигающихся к Борисову многочисленных колоннах советской мотопехоты у главного шоссе и сильной моторизованной колонне численностью более 100 танков, среди которых отмечено много тяжелых, ранее неизвестных. В колонну входило много танков КВ-1 и КВ-2, а также T-34. Стоит отметить, что огромные КВ-2 были оснащены пушками (гаубицами) калибра 152 мм и весили почти вдвое больше, чем немецкие Pz IV с их короткими 75 мм пушками55.
   3 июля дивизия Крейзера атаковала позиции 18-й танковой дивизии восточнее Борисова силами 12-го танкового полка и роты танков КВ под фланговым прикрытием моторизованных полков. Первоначально внезапная атака со столь мощными танками произвела смятение в рядах немцев. Однако, используя превосходство в радиосвязи и тактике, а также сочетание применения 88-мм зенитных орудий, стреляющих бронебойными снарядами, и сосредоточенных бомбовых ударов с воздуха, дивизии Неринга удалось остановить атаку Крейзера, нанести тяжелый урон его танковым силам и при этом самой избежать серьезных потерь. Согласно преувеличенным советским донесениям, Неринг потерял половину из своих 180 танков и значительную часть мотопехоты56.
   Хотя впоследствии ответственность за провал на данном участке Еременко возложил на Крейзера – за ошибочную тактику ведения боя, а не на технику или нехватку боевого духа, все-таки главными причинами его поражения были чрезвычайная изоляция и отсутствие авиационной поддержки. Однако немцы отметили, что Крейзер разбил свои танковые силы на небольшие группы, смешав легкие танки со средними T-34 и тяжелыми КВ, и, в отсутствие надежной радиосвязи, его атаки были плохо скоординированы. Танковые силы Неринга сначала ликвидировали легкие танки, а затем вывели из строя средние и тяжелые, в основном за счет попадания по гусеницам, зачастую с очень близкой дистанции. Хотя немецкие бронебойные снаряды не могли пробить броню T-34 и КВ, как это происходило повсеместно и на других участках фронта, многие советские машины попадали в руки немцев невредимыми после того, как вырабатывали горючее или застревали в траншеях. T-34 произвел на Гудериана сильное впечатление, и тот распорядился несколько уцелевших образцов отправить в Германию, где они были тщательно изучены. Однако пройдет еще целых два года, прежде чем немцы выпустят Pz V «Пантера», более тяжелый и мощный аналог T-34.
   После своего поражения в Борисове в ночь с 3 на 4 июля Крейзер отвел дивизию к востоку за реку Начу, заняв новые оборонительные позиции на фронте в 24 км к северу и югу от местечка Крупки, чтобы прикрыть развертывание 20-й армии вдоль Днепра. Поскольку к этому времени Советы отступали по всему фронту, создавалось впечатление, что свежие резервные армии, выдвигающиеся на рубеж Западной Двины и Днепра, возможно, прибыли слишком поздно. Боевой дух среди личного состава упал, участились случаи дезертирства. Например, 29 июня под Минском в плен сдались 600 перепуганных русских солдат после одного-единственного залпа передвижной реактивной минометной установки Nebelwerfer (6-ствольный реактивный миномет). Это новое оружие немцы успели испытать в бою до русских, которые свои многозарядные реактивные «катюши» впервые применили 15 июля под Рудней, на полпути между Смоленском и Витебском, на участке 20-й армии57. Как и с любым новым оружием, обе стороны в конечном счете научились управляться со страхом, который вызывал вой ракет, оставлявших за собой белый (немецкие) или красный (русские) хвост.
   В другом случае массового дезертирства генерал-майор А.В. Горбатов, заместитель командующего 25-м стрелковым корпусом 19-й армии, который был переведен в район Витебска, потерял целый полк, причем даже несмотря на то, что он лично дважды собирал его. По иронии судьбы сам Горбатов был недавно освобожден из мест заключения, где он за считаные месяцы до этого томился после сталинских чисток. Реабилитированный, этот бывший унтер-офицер царской кавалерии, выдающийся солдат и верный коммунист, был потрясен происходящим на фронте в первые недели после немецкого вторжения58. Однако, несмотря на вышеупомянутые признаки деморализации, Красная армия в целом не собиралась уступать противнику. Немецкие фронтовые донесения переполнены примерами того, как советские бойцы сражаются до последнего патрона, зачастую после того, как их бросили свои, считая погибшими, либо обошли наступающие немецкие колонны бронетехники. И где только возможно, все советские части и подразделения пробивались к своим, реорганизовывались, перевооружались и снова дрались, пока были силы.
   После победы Неринга в Борисове его 18-я танковая дивизия с 17-й танковой дивизией Вебера на левом фланге начала медленное, но стабильное наступление к Орше на Днепре. Этот переход в конечном счете занял девять дней. На противоположной стороне фронта, несмотря на поражение в Борисове, 1-я мотострелковая дивизия Крейзера продолжала отходить с боями к Орше, важному железнодорожному узлу на пути к Смоленску, который приказал защищать маршал Тимошенко. При поддержке вновь прибывающих дивизий 20-й армии генерал-лейтенанта П.А. Курочкина, командующий которой в начале июля сменил Ремизова, Крейзер и его мотострелковая дивизия решили не повторять ошибок, допущенных в Борисове. Вместо этого они неохотно уступили, когда Курочкин запланировал собственный контрудар, на сей раз силами 5-го и 7-го механизированных корпусов.
   В то время как дивизии XXXXVII моторизованного корпуса Лемельзена столкнулись с сильным сопротивлением русских западнее Орши, дивизии XXXXVI моторизованного корпуса Фитингхофа также ненадолго увязли на Березине и восточнее к югу от Погоста на подходах к Могилеву, стоящему на берегах Днепра. Передовым частям моторизованной дивизии СС «Рейх» под командованием Хауссера удалось вечером 2 июля захватить небольшой плацдарм у Погоста, а Фитингхоф вынужден был еще подтягивать сюда 10-ю танковую дивизию Шаля и оставшуюся часть дивизии СС «Рейх». Когда ему это удалось 2 и 3 июля, то первая заняла плацдарм у Погоста, в то время как последняя захватила плацдарм приблизительно в 16 км южнее. Затем, после почти двухдневных боев и упорного сопротивления остатков советских 64, 100, 108 и 161-й стрелковых дивизий 13-й армии и 4-го воздушно-десантного корпуса и 20-го механизированного корпуса 4-й армии, двум дивизиям Фитингхофа удалось к концу 7 июля пройти лишь полпути между Березиной и Днепром под Могилевом.
   В конечном счете, однако, более быстрое наступление XXIV моторизованного корпуса Гейера фон Швеппенбурга южнее помогло ликвидировать тупиковое положение к западу от Могилева. Встречая лишь слабое сопротивление остатков 4-й армии Сандалова, но столкнувшись с отвратительными дорогами и заболоченными участками вдоль Березины и к западу от Днепра, войска Гейера 2 июля двинулись на восток от Березины, к городам Быхов и Рогачев на западном берегу Днепра. В то время как 4-я танковая дивизия Лангермана расширила свой плацдарм на Березине севернее Бобруйска, отбивая яростные контратаки остатков 6, 42, 55 и 155-й стрелковых дивизий 4-й армии, 3-я танковая дивизия Моделя вынуждена была два дня дожидаться инженеров, чтобы соорудить адекватную переправу через реку. Только за один день 30 июня немцы, по имеющимся сообщениям, сбили более 50 советских самолетов, которые пытались разрушить строящийся мост.
   До Рогачева было всего 56 км, и к нему вела вполне проходимая дорога. После начала своего наступления 1 июля дивизия Моделя вышла к реке Ола, в 19 км к востоку от Бобруйска, одной из трех рек на пути к Рогачеву, но оказалось, что мост разрушен. Обойдя обороняющихся с флангов и захватив новый плацдарм во время сильного ливня, вновь превратившего дороги в грязное месиво, разведывательный батальон Моделя в сумерках достиг реки Добасны, в 35 км к востоку от Бобруйска, но выяснилось, что и этот мост тоже взорван. Аналогично, когда на следующий день передовые части немцев добрались до моста через реку Друть, в 19 км восточнее Добасны, они также нашли его в руинах. 3 июля, начав наступление силами батальона плавающих танков, в свое время разработанных для форсирования Ла-Манша и высадки в Великобритании, танковые части Моделя наконец переправились через Друть и стремительно преодолели 8 км, чтобы к вечеру достигнуть Днепра северо-восточнее Рогачева. Здесь еще раз вмешалась природа, когда в результате сильнейшего ливня Днепр вышел из берегов и его ширина увеличилась почти до 800 м!
   Хотя 3-я танковая дивизия Моделя добралась до набившего оскомину Днепра, облегчив наступление 4-й танковой дивизии Лангермана к этой реке в районе Быхова, в 45 км севернее, вызванный ливнями паводок не позволил ни одной из дивизий захватить для себя плацдарм. Это же вынудило Гейера разбить свои две танковые дивизии на три части, подвергая каждую из них интенсивным контратакам русских и возможному разгрому по частям59. Тем временем к вечеру 3 июля, согласно донесениям с Западного фронта, остаткам 4-й и 13-й советских армий удалось с боями отойти за Днепр, в то же время ни одной из частей 3-й и 10-й армий (погибших под Минском) это сделать так и не удалось60. Среди отступающих частей был штаб 13-й армии, а также штабы 2-го и 44-го стрелкового корпусов, 50-й стрелковой дивизии, штаб 4-й армии со штабами ее 28-го и 47-го стрелковых корпусов, 6, 42, 55 и 155-й стрелковых дивизий, а также 14-го механизированного корпуса и, из фронтовых резервов, 20-й стрелковый корпус, 121-я и 143-я стрелковые дивизии. На тот момент большая часть дивизий 2-го и 44-го стрелкового корпусов и 17-го механизированного корпуса все еще сражалась к западу от Днепра.
   Чтобы помочь отводу войск, до сих пор находящихся западнее Днепра, Тимошенко приказал 21-й армии Герасименко укрепить оборону вдоль реки и направить силы, с целью ослабить наступление Гудериана. Хотя приказа об общем наступлении не было, локальные атаки частей Герасименко убедили Гудериана, что его войска действительно оказались перед главным контрударом русских. Например, 6 июля 117-я стрелковая дивизия 63-го стрелкового корпуса генерал-майора Л.Г. Петровского нанесла удар через Днепр, и под этой атакой подразумевалась разведка боем. Вечерняя атака застала врасплох немецкую 10-ю моторизованную дивизию XXIV моторизованного корпуса, русские опрокинули ее правый фланг и вынудили отступить к дороге Бобруйск – Рогачев. Хотя двум танковым батальонам из 3-й дивизии Моделя удалось выправить ситуацию, но в этих боях они потеряли 22 танка, то есть половину штатных боевых единиц батальона61. Помимо нервного расстройства у Гудериана, эта краткая неудача подчеркнула резко сократившуюся силу его танковых дивизий. Например, в то время как его танковые дивизии были укомплектованы в среднем на 58 %, 3-я и 18-я танковые дивизии, которые действовали на левом и правом крыльях наступления его 2-й танковой группы от Минска до Днепра, сократились всего до 35 % их первоначальной штатной численности. Как показала разведка боем у Днепра, Рогачев был не лучшим выбором для плацдарма, и 7 июля Гудериан решил двинуться на север62.
   Гудериан был настроен отыскать слабое место в обороне русских на Днепре и воспользоваться этим, чтобы бросить туда танки, не дожидаясь подхода пехотных дивизий. Но, как и следовало предвидеть, он столкнулся с серьезным противодействием командующего армией Клюге, который считал, что одних танков недостаточно и им понадобится существенная поддержка пехоты. Однако Гудериан убедил Клюге позволить ему осуществить свои планы, несмотря на то что они висели в воздухе63. Документы тех лет свидетельствуют о царящей в штабе неразберихе относительно поставленных задач и целей. Браухич под неусыпным оком Гитлера настаивал на сдержанности, чтобы дать возможность пехотным войскам догнать танки. Но подобное бездействие казалось явно невозможным, с учетом сжатых временных рамок, поскольку фон Бок, Гот и Гудериан, поставив перед собой главной целью Москву, стремились двигаться дальше. Положение усложнялось тем, что 4-я «танковая» армия Клюге только что взяла под свой контроль две танковые группы, а сам Клюге испытывал трудности в управлении группами Гота и Гудериана частично потому, что сам зачастую не знал, где они находятся и куда направляются. Когда он пожаловался на эту нехватку контроля Браухичу, в обход фон Бока, то Браухич убедил Клюге предоставить Готу и Гудериану свободу и не вмешиваться, а ограничиться лишь координацией их действий. А когда одна из танковых групп получит свободу маневра, то нужно просто воспользоваться ее успехами64.
   Хотя фон Бок в значительной степени согласился с советом Браухича, он опасался, как бы Клюге не рассредоточил танковые войска слишком широко. Вечером 6 июля он сказал Клюге: «Создайте где-нибудь кулак»65. Однако, поскольку обе танковые группы получили боевую задачу и ничего переиграть было нельзя, оказалось, что к этому времени слишком поздно создавать броневой кулак, даже если бы Клюге это и пришлось по душе. Кроме того, летние грозы, ужасные дороги и заболоченная местность делали сложной, если не невозможной, задачу переброски танковых групп и корпусов через весь фронт. Например, хотя танковая группа Гота наткнулась на не отмеченную на картах дорогу с твердым покрытием между Борисовом и Лепелем, почти каждый из более чем 100 деревянных мостов на протяжении всех ее 80 км были разрушены из-за интенсивного движения техники, тем самым препятствуя перемещению двух немецких корпусов66. Аналогичным образом, в результате ожесточенного сопротивления русских XXXXVII моторизованный корпус Лемельзена застрял на левом крыле Гудериана, на полпути между Борисовом и Оршей, а XXIV моторизованный корпус Гейера фон Швеппенбурга оказался в безвыходном положении у Рогачева.
   Упрямо отказываясь признать эту дилемму и не желая быть загнанным в угол, Гудериан решительно продолжал поиски слабых мест в советской обороне, и вскоре, согласно его утверждениям, нашел: севернее и южнее Могилева. С характерной для себя дерзостью он приступил к перегруппировке своих танковых войск, в то же время отправив срочный запрос о подкреплении пехотой из 2-й армии Вейхса. Вейхс тогда срочно выдвинул 1-ю кавалерийскую дивизию генерала кавалерии Фельдта, а также 52-ю и 255-ю пехотные дивизии, чтобы прикрыть южный фланг Гудериана, а Гудериан отправил две kampfgruppen на шоссе Минск – Смоленск, чтобы обезопасить границу действий своей танковой группы в районе Сенно. Обеспеченный поддержкой пехоты, Гудериан принялся решительно перегруппировывать свои XXXXVII и XXXXVI моторизованные корпуса на участке между Оршей и Могилевом, а XXIV моторизованный корпус сосредоточил в районе южнее Могилева. По мнению Гудериана, оставить оба фланга уязвимыми для контратак было бы оправданным риском, если бы результатом запоздалого сосредоточения его войск в центре оказался прорыв противника67. Однако в течение двух дней, которые были необходимы для перегруппировки войск, Тимошенко нанес ответный удар с удвоенной силой, бросив в бой два свежих механизированных корпуса в попытке сломать хребет танковому кулаку фон Бока.
   К вечеру 5 июля на северной половине участка действий группы армий «Центр» создалось впечатление, что от 3-й танковой группы Гота удача отвернулась. В то время как LVII моторизованный корпус Кунтцена все еще преодолевал яростное сопротивление частей 22-й армии Ершакова вдоль Западной Двины у Дисны и Полоцка, XXXIX моторизованный корпус Шмидта вел не менее тяжелые бои с 174-й и 186-й стрелковыми дивизиями 62-го стрелкового корпуса армии Ершакова у Уллы, в 56 км западнее Витебска, а также с 153-й и 233-й стрелковыми дивизиями 69-го стрелкового корпуса 20-й армии Курочкина в районе Сенно, в 65 км к востоку от Лепеля. Немцы обнаружили, что Советы укрепляют оборонительные рубежи к западу от Витебска и прекрасно воспользовались особенностями ландшафта к югу от Западной Двины. В итоге 7-я танковая дивизия Функа, которая, как предполагалось, возглавит стремительное наступление корпуса Шмидта из Лепеля на Витебск, до сих пор находилась более чем в 48 км от цели. Кроме того, 18-я танковая дивизия Неринга слишком медленно продвигалась вперед, с трудом преодолевая сопротивление 1-й мотострелковой дивизии Крейзера и остатков 44-го стрелкового корпуса вдоль дороги Борисов – Орша и в результате находилась в целых 65 км к западу от Орши. Таким образом, агрессивное руководство Тимошенко привело к тому, что 20-я армия Курочкина смогла серьезно затормозить реализацию плана наступления немецкой 7-й танковой дивизии.
   Чтобы выправить это безвыходное положение под Витебском и Оршей, 5 июля Гудериан приказал XXXXVII моторизованному корпусу Лемельзена задействовать 17-ю танковую дивизию Вебера, только что выдвинувшуюся из района Минска, в наступлении на левом фланге 18-й танковой дивизии севернее дороги на Оршу, чтобы обойти фланг армии Курочкина и прорваться в район Витебска с юга. К этому времени, однако, обескураженный Клюге призывал фон Бока обратиться в OKХ и отозвать 4-ю танковую группу Гепнера из группы армий «Север», наступающей на Ленинград, чтобы помочь ему в собственном наступлении на Москву68. А когда немцы начали подслушивание русских телефонных линий в районе Лепеля, то выяснилось, что Тимошенко продолжает интенсивно укреплять этот участок и его намерения, возможно, не ограничиваются одной лишь обороной69. На сей раз немецкие телефонные перехваты правильно определили цели Тимошенко – крупное контрнаступление, нацеленное на то, чтобы остановить стремительное продвижение немецких войск. Как вскоре узнал фон Бок, наступление начнут два свежих советских механизированных корпуса, оба из «дворцовой стражи» Сталина в Московском военном округе, в составе которых до тысячи танков.

Контрудар войск Западного фронта под Лепелем 6–9 июля

План наступления
   За несколько дней до того, как немцы прочитали «почту» Тимошенко, Ставка направила новую директиву командованию Западного направления, которая гласила: «…сдерживая натиск 3-й и 2-й танковых групп, организовать прочную оборону на рубеже рек Западная Двина, Днепр, а после сосредоточения выдвигаемых из глубины страны резервов нанести ряд контрударов на Лепельском, Борисовском и Бобруйском направлениях»70. В соответствии с директивой Ставки, 4 июля в 23:15 Тимошенко отдал 20-й армии Курочкина, 7-му механизированному корпусу Виноградова и 5-му механизированному корпусу Алексеенко провести контрудар в направлении на Сенно и Лепель, а 1-й мотострелковой дивизии Крейзера начать наступление вдоль дороги Орша – Борисов, чтобы отбить переправы через Березину в Борисове. Заявив, что «Западный фронт будет прочно оборонять линию Полоцкого укрепленного района, рубеж р. Зап. Двина, Сенно, Орша и далее р. Днепр и не допустит прорыва противника на север и восток», Тимошенко поставил перед войсками следующие задачи (из Директивы № 16. Штаб Западного фронта, Гнездово 04.07.1941 23:15):
   «Общее положение. Противник сосредоточивает на Лепельском направлении до двух танковых и одной-двух моторизованных дивизий для дальнейшего наступления в общем направлении Витебск или Орша.
   Задача Западного фронта. Западному фронту прочно оборонять линию Полоцкого укрепленного района, рубеж р. Зап. Двина, Сенно, Орша и далее р. Днепр и не допустить прорыва противника на север и восток.
   22-й армии в прежнем составе без 128-й и 153-й дивизий прочно оборонять Полоцкий укрепленный район и рубеж по р. Зап. Двина до [городка] Бешенковичи включительно, не допустив выхода противника на правый берег Зап. Двина.
   20-й армии в составе 61-го стрелкового корпуса (1101-я, 172-я стрелковые дивизии), 69-го стрелкового корпуса (73, 229-я и 233-я стрелковые дивизии), 18, 531, 137, 128-й и 153-й стрелковых дивизий, 7-го и 5-го механизированных корпусов создать на линии Бешенковичи, Сенно, Моньково, Орша, Шклов сильную противотанковую оборону.
   Подготовить контрудар 7-м и 5-м механизированными корпусами во взаимодействии с авиацией в направлениях Сенно и Лепель, наступать на Борисов совместно с 1-й мотострелковой дивизией c целью захвата переправы через р. Березина.
   21-й армии в прежнем составе прочно оборонять рубеж р. Днепр. В ночь на 5.7.41 г. смелыми действиями отрядов в направлении Бобруйска уничтожать отдельные группы танков и мотопехоту противника восточнее Бобруйска.
   ВВС фронта. 23-ю смешанную авиационную дивизию передать в распоряжение командующего 20-й армией для непосредственного взаимодействия с войсками на поле боя. Остальным ВВС фронта:
   1. Не допустить переправы войск противника на правый берег р. Зап. Двина и прорыва противника на Орша.
   2. В ночь на 5.7.41 г. зажечь леса в районе Лепель, Глубокое, Докшицы»71.
   Таким образом, приказ Тимошенко требовал от 7-го и 5-го механизированных корпусов при поддержке пехотой армии Курочкина остановить и разгромить XXXIX моторизованный корпус Шмидта в районе Сенно на южном крыле 3-й танковой группы Гота, в то время как наступление 1-й мотострелковой дивизии в направлении на Борисов сдержит натиск XXXXVII моторизованного корпуса на левом крыле 2-й танковой группы Гудериана. 5 июля в 0:30 Курочкин доложил Тимошенко о приказах, которые он отдал частям своей армии и двум механизированным корпусам. Понятно, что его приказы отдельным частям и подразделениям вверенных ему сил самым тесным образом были связаны с указаниями Тимошенко (из донесения народному комиссару обороны Маршалу Советского Союза С.К. Тимошенко):
   «20-я армия в составе 5-го и 7-го механизированных корпусов, 115-го отдельного танкового полка, частей 128, 153, 229, 233, 73, 18 и 137-й стрелковых дивизий готовит удар во фланг и тыл главной группировке противника, действующий в Полоцком направлении, для чего:
   7-й механизированный корпус в ночь с 4.07.41 на 5.07.41 г. сосредоточивается в районе Вороны, ст. Крынки, Хомены; по получении особого приказа наносит удар на Бешенковичи, Лепель и выходит в район Кубличи, Лепель и Камень; в дальнейшем корпус наносит удар во фланг и тыл главной механизированной полоцкой группировке противника.
   5-й механизированный корпус в 6:00, в ночь с 4.7.41 на 5.7.41 г., сосредоточивается в районе Высокое, Селице, ст. Осиновка и по получении особого приказа наносит удар в направлении Сенно, Лепель. Корпус выходит в район 10 км юго-восточнее Лепель, Краснолуки, Лукомль. В дальнейшем наносит удар через Лепель на Глубокое и через Зембин на Докшице.
   Граница между механизированными корпусами – Богушевск, Сенно, Лепель (все для 5-го механизированного корпуса).
   1-я мотострелковая дивизия (со 115-м танковым полком) удерживает занимаемый рубеж по р. Бобр и по особому приказу наносит контрудар в направлении Борисов.
   69-й стрелковый корпус (153, 233 и 229-я стрелковые дивизии) удерживает занимаемый рубеж Витебск и Стайки и готовится к выдвижению отдельными полками и батальонами с артиллерией за 7-м механизированным корпусом.
   61-й стрелковый корпус (73, 137 и 18-я стрелковые дивизии) удерживает занимаемый рубеж ст. Стайки, Шклов и готовится к выдвижению отдельными полками с артиллерией за 5-м механизированным корпусом и 1-й мотострелковой дивизией.
   Готовность к наступлению механизированных корпусов и отдельных отрядов стрелковых корпусов к 6:00 5.7.41 г.
   13-й армии приказано удерживать во что бы то ни стало рубеж р. Березина»72.
   Хотя на бумаге два механизированных корпуса могли выставить 974 и 571 танка соответственно и по состоянию на 6 июля имели в составе 1545 танков, большая часть этой бронетехники относилась к устаревшим типам БТ, T-26, T-37 и Т-38. При этом если говорить о новейших танках, то в 5-м мехкорпусе было всего 7 КВ и 10 T-34, а в 7-м мехкорпусе – 34 КВ и 29 T-34.

   Т а б л и ц а 6
Количество и классификация танков и бронеавтомобилей в 5-м и 7-м механизированных корпусах на 6 июля 1941 г.



   Источник: Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной армии в 1940–1941 гг.

   Однако, согласно другим источникам, силы двух советских корпусов в части количества исправной техники были значительно преувеличены. В частности, один источник утверждает, что когда 6 июля вступил в бой 7-й механизированный корпус Алексеенко, то в нем насчитывалось 428 танков, включая 187 БТ-7, 178 T-26 и 63 огнеметных танка ХT-26, то есть более чем на 140 единиц меньше, причем 192 танка (176 БТ-7 и 16 ХT-26) в 14-й танковой дивизии и 236 (11 БТ-7, 178 T-26 и 47 ХT-26) в 18-й дивизии73. Таким образом, хотя два механизированных корпуса на бумаге выставляли в общей сложности более 1500 танков, по-видимому, около двух третей этих танков вышли из строя из-за различных механических проблем даже до того, как достигли поля боя. Кроме того, когда оба корпуса вступили в бой, они испытывали острую нехватку в авиационной поддержке, зенитных орудиях, топливе и боеприпасах74.
   За день до того, как Тимошенко отдал приказ о контрнаступлении, в 5:49 утра 5 июля, от имени Ставки, начальник Генерального штаба Г.К. Жуков отправил еще одну директиву, подтверждающую некоторый оптимизм, но заодно и отражающую озабоченность по поводу шаткой обороны Западного фронта к югу вдоль Днепра:
   «Согласно имеющейся информации, противника на позициях перед 2-м и 44-м стрелковыми корпусами, 20-м механизированным корпусом и по фронту [4-го] воздушно-десантного корпуса не обнаружено, наблюдаются лишь отдельные разведгруппы.
   Товарищ Сталин считает, что 2-му и 44-му стрелковым корпусам необходимо наступать в направлении Борисова, разгромить врага и выйти в район Лепеля и Докшиц с целью окружения 57-го механизированного корпуса противника. Без этих ударов 5-й и 7-й механизированные корпуса не добьются успеха.
   Воздушно-десантный корпус оставить для защиты переправ через Березину. Ликвидировать переправы противника в Рогачеве; иначе это сорвет наш план.
   Жуков»75.

   Однако, когда Тимошенко, Курочкин и Жуков отдавали свои приказы и указания, они не понимали, что 17-я танковая дивизия XXXXVII моторизованного корпуса на следующий день выйдет в район Сенно. Поэтому, когда 20-я армия начала свое наступление на рассвете 6 июля, 5-й механизированный корпус Алексеенко вместо открытого правого фланга Шмидта в Сенно вышел прямо на
   17-ю танковую дивизию.
   Прежде чем начать наступление, Курочкин столкнулся со значительными трудностями в координировании подчиненных ему войск. Например, после того, как 5 июля немцы возобновили боевые операции, отправив 17-ю танковую дивизию Вебера на Сенно, той же ночью Тимошенко сообщил о том, что наступление 1-й мотострелковой дивизии Крейзера и 2-го и 44-го стрелковых корпусов на Борисов, которое уже шло полным ходом, остановлено. В результате «тяжелых боев с 17-й и 18-й моторизованными [танковыми] дивизиями противника» части Крейзера «отходят на линию Крупки, Чернявка и Бродец», то есть свои изначальные позиции к западу от Орши76. Поэтому когда на следующее утро начали наступление 7-й и 5-й механизированные корпуса РККА, то при наступлении на позиции 7-й танковой дивизии Функа они подставили свой открытый правый фланг под удар 17-й танковой дивизии Вебера.
   Приказ Тимошенко 7-му и 5-му механизированным корпусам требовал, чтобы первый выдвинулся на 126 км из района Лиозно до рубежа к северо-востоку от Лепеля, а второй продвинулся на 135 км из района севернее Орши через Сенно к Лепелю. При сложившихся обстоятельствах обе задачи выглядели совершенно нереальными, во-первых, потому, что такой переход отнял бы много времени, во-вторых, поскольку оба корпуса подвергались непрерывным ударам противника с воздуха и, в-третьих, потому, что многие из двигателей и трансмиссий бронетехники попросту вышли из строя и эти многочисленные танки были брошены на обочинах дорог. Добравшись до намеченной позиции начала атаки своего корпуса, Виноградов развернул исправные танки 7-го механизированного корпуса (примерно две трети от первоначальных 571 единицы) в наступление одним эшелоном. 14-я и 18-я танковые дивизии были брошены вперед, но без ощутимых резервов, так как его третья дивизия, 1-я мотострелковая под командованием Крейзера, уже действовала вдоль Борисовской дороги на южном направлении. С другой стороны, Алексеенко развернул свой 5-й механизированный корпус, имевший все три дивизии и около двух третей исправных танков (из общего количества 974 единицы). 13-я и 17-я танковые дивизии были поставлены в первом эшелоне, а 109-я мотострелковая дивизия – во втором77.
Контрудар
   Начав наступление в 10:00 часов 6 июля, два механизированных корпуса продвинулись в первый день на 48–58 км, выйдя в районы к северу и к югу от Сенно (см. карты 2, 3). В конце дня две танковые дивизии 7-го мехкорпуса Виноградова натолкнулись на оборонительные порядки немецкой 7-й танковой дивизии Функа на северо-восточных подходах к Сенно. Во время тяжелых двухдневных боев корпус понес тяжелые потери. По донесению Гота, «противник силой трех дивизий, две из которых (танковые) прибыли из Москвы, нанес сильный контрудар, который 7-я танковая дивизия успешно отразила, нанеся русским тяжелые потери»78. Во время наступления 14-я танковая дивизия полковника И.Д. Васильева, которая беспрепятственно выдвинулась на 116 км из района южнее Витебска, наносила удар в направлении Лепеля без какого-либо воздушного прикрытия авиацией, не имея надежных карт, продвигаясь через труднопроходимую лесистую местность и не имея никакой информации о силах противника. Как позже доложил бывший начальник политического отдела дивизии: «К сожалению, мы вынуждены были действовать фактически вслепую, в расчете на то, что повезет. Мы не знали, что перед нами – батальон, полк или корпус. Не проводилось никакой предварительной разведки»79.
   Атаковав в 10:00 почти без всякого сопротивления противника, дивизия Васильева в полдень вышла к деревням Тепляки и Парнево, в 16–19 км к северо-востоку от Сенно, где его войска в количестве 276 танков, в том числе 24 КВ-2 и 49 T-34, вытеснили разведывательные подразделения 7-й танковой дивизии вермахта. После этого Васильев получил поочередно три приказа от Виноградова, каждый из которых частично отменял и видоизменял предыдущий приказ, словно это была «рота на полевых учениях». В результате дивизия оказалась в значительной степени рассредоточенной, а не сжатой в единый крепкий кулак80. В такой манере дивизия попыталась продолжить свой марш, форсировав реку Черногостицу примерно в 5 км западнее Парнево, и двигаться к Бешенковичам, в направлении Западной Двины, в 30 км на западо-северо-запад. Однако, в то время как танки Васильева почти полсуток потратили на тяжелый переход по болотистой равнине, войска Функа занимались сооружением сильной противотанковой обороны на западном берегу реки, фактически в пределах видимости у русских. Несмотря на протесты Васильева, Виноградов настаивал на том, чтобы тот предпринял атаку рано утром 7 июля. Когда 14-я танковая дивизия перешла в наступление, то попала под смертоносный противотанковый огонь и сильно поредела, потеряв половину танков, многие из которых просто застряли при переправе через реку, а также командира 27-го танкового полка и трех командиров батальонов. Понесенные потери усугубились тем, что к вечеру Виноградов приказал Васильеву прекратить наступление и повернуть свою дивизию на юг, чтобы атаковать Сенно, находящееся на расстоянии в 15 км.

   Карта 2. Ситуация на 23:00 7 июля 1941 г.:
   1 – Смоленск; 2 – Рославль; 3 – Спас-Деменск; 4 – Могилев; 5 – Западный фронт; 6 – Вязьма; 7 – Витебск; 8 – Великие Луки; 9 – Старая Торопа; 10 – Орша; 11 – Брянск; 12 – Лепель; 13 – Полоцк; 14 – Кричев

   Карта 3. Лепельский контрудар:
   1 – Сенно; 2 – Речица; 3 – Орша; 4 – Стайки; 5 – Бородино; 6 – Богушевск

   Выполняя этот приказ, дивизия Васильева потратила еще два дня на преодоление лесных дорог, ведущих на юг, потеряв по ходу еще 2 танка КВ и 7 БТ, когда 27-й танковый полк застрял в заболоченном узком проходе севернее Сенно. К тому времени, когда дивизия наконец утром 9 июля атаковала позиции 17-й танковой дивизии вермахта к северу от Сенно, 20-я танковая и 20-я моторизованная немецкие дивизии уже разгромили 18-ю танковую дивизию Ремизова и вышли к Витебску, перерезая Васильеву линии коммуникаций и фактически окружая его дивизию. Поэтому, «будучи не в состоянии достичь хотя бы одной из целей и понеся тяжелые потери, 14-я танковая дивизия отошла из лесов на восток в район Лиозно, преследуемая танками и авиацией противника», где заняла оборону вдоль дороги Витебск – Смоленск81. Воспользовавшись своим тяжело завоеванным опытом, Васильев приказал вырыть окопы для своих танков КВ-2 и сумел отразить сильные атаки 12-й танковой дивизии Гарпе, которая только что вышла в район к югу от Витебска. Подчеркивая хаотическую ситуацию, 11 июля Курочкин приказал фактически разгромленной танковой дивизии Васильева провести новые контратаки в направлении Витебска.
   Опыт командира 5-го механизированного корпуса Алексеенко оказался не менее плачевным. Приблизительно в полдень 6 июля 13-я и 17-я танковые дивизии его корпуса достигли подходов к Сенно. 17-я танковая дивизия полковника И.П. Корчагина, которая была развернута на правом крыле корпуса и имела в составе около 430 танков, в том числе 6 КВ-1 и 10 T-34, южнее Сенно натолкнулась на 17-ю танковую дивизию Вебера. В то же самое время 13-я танковая дивизия полковника Ф.У. Грачева с 411 танками (включая 7 КВ-1 и 10 T-34), хотя и сумела отыскать относительно слабо обороняемый сектор и продвинулась еще дальше на запад, вступила в бой с частями 18-й танковой дивизии Неринга, которая атаковала ее левый фланг. После двухдневных тяжелых боев, во время которых в бой вступила, подойдя с запада, 12-я танковая дивизия вермахта, механизированный корпус Алексеенко был фактически разгромлен. Как следует из более поздних советских донесений, «в немецкой [танковой] дивизии, состоящей из двух батальонов, насчитывалось чуть больше 100 танков». Однако после жестоких боев к 10 июля они смогли окружить и разгромить войска Алексеенко. Два советских механизированных корпуса, которые, согласно донесениям, потеряли боях в общей сложности 832 танка и множество солдат, в беспорядке отступили за Днепр в восточном направлении. Как только они достигли района Орши, то получили в свое распоряжение участок обороны и приказ сражаться «как пехота». Оба корпуса, правда, вскоре были доукомплектованы некоторым количеством танков и получили новый приказ возобновить наступление 11 июля82.
   Хотя советские историки приписывают двум вышеупомянутым механизированным корпусам «остановку наступления 3-й танковой группы на Витебск», во время допроса один из красноармейцев, взятых в плен к западу от Смоленска приблизительно неделю спустя, сообщил: «Неудачи русских танковых войск стали следствием не плохого оснащения или вооружения, а результатом плохого командования и отсутствия у командиров опыта в маневрировании. Командиры бригад, дивизий и корпуса были не в состоянии решить боевые задачи. В значительной степени это касается и совместных действий различных типов вооруженных сил»83.
   Этим захваченным в плен солдатом оказался не кто иной, как Яков Джугашвили, командир батареи 14-го гаубичного полка 14-й танковой дивизии и… сын И.В. Сталина.
   Таким образом, после трехдневных ожесточенных боев севернее и южнее Сенно, во время которых город несколько раз переходил из руки, 7, 17 и 18-я танковые дивизии, к которым 9 июля присоединилась 12-я танковая дивизия, яростно атаковали советские 5-й и 7-й механизированные корпуса. Единственное, чего добились русские в результате своего тщетного наступления, – они смогли немного отсрочить захват Орши XXXXVII моторизованным корпусом и Витебска – 7-й танковой дивизией вермахта. В конце концов превосходство немцев в тактике, неспособность советских командующих эффективно управлять своими войсками, неспособность многих советских танков хотя бы добраться до поля боя и мощная авиационная поддержка со стороны VIII воздушного корпуса Рихтгофена решили исход этих сражений. 5-й и 7-й механизированные корпуса были разгромлены и уже не могли представлять собой эффективную силу. Тимошенко смог задержать запланированное Гудерианом наступление южнее Орши и прямой удар Гота на Витебск, однако русским пришлось заплатить чрезвычайно высокую цену.

Захват Витебска и подготовка наступления на Смоленск 7–9 июля

   Несмотря на решительные контрудары Тимошенко и Курочкина в районе Лепеля и Сенно, на севере 3-я танковая группа Гота прорвала оборону 22-й армии Ерашакова южнее Полоцка и к концу 9 июля, применив ловкий фланговый маневр, захватила Витебск. В то время как 7-я танковая дивизия Функа была скована боями к северу от Сенно, вместо того чтобы укрепить дивизию Функа, Гот приказал XXXIX моторизованному корпусу Шмидта совместно с 20-й танковой дивизией Штумпфа нанести удар в восточном направлении через Западную Двину в районе города Улла, в 55 км северо-восточнее Лепеля и на полпути между Полоцком и Витебском. Затем он укрепил танковую дивизию Штумпфа 20-й моторизованной дивизией Цорна, которая находилась в Лепеле, осуществляя поддержку 7-й танковой дивизии. 7 и 8 июля, сосредоточив две свои дивизии вдоль Западной Двины в Улле и Бешенковичах, Шмидт избежал ошибки, которую LVII моторизованный корпус Кунтцена совершил у Дисны, где пехота на захваченном плацдарме испытывала нехватку в поддержке танков и артиллерии, а строительство нового моста отняло слишком много времени, поскольку инженерные работы велись ночью.
   На следующее утро танки Штумпфа при поддержке массированных ударов с воздуха устремились через Западную Двину, прорвали оборону 22-й армии Ершакова и совершили 55-километровый марш-бросок в северо-восточном направлении к Городку, в 32 км севернее Витебска и в 62 км южнее ключевого дорожного узла в Невеле. Тем временем, с танковым полком во главе, основные силы танковой дивизии Штумпфа двинулись в юго-восточном направлении на Витебск. Воспользовавшись мощным натиском Штумпфа, 20-я моторизованная дивизия Цорна сменила позицию, форсировала Западную Двину в Бешенковичах, в 25 км к юго-востоку от Уллы, и выдвинулась в восточном направлении к Витебску вдоль северного берега реки. Вечером 9 июля моторизованные части Цорна захватили пылающие руины в западной части Витебска, в то время как танки Штумпфа вошли в центр города.
   Таким образом, 5-й и 7-й механизированные корпуса завязли в тяжелых боях под Сенно, оборона вдоль участка Западной Двины между Уллой и Бешенковичами была прорвана немцами, а 19-я армия Конева до сих пор не вышла к местам дислокации к востоку от Витебска. Тимошенко волей-неволей пришлось по ходу перестроить оборону Витебска с упором на арьергардные бои. Однако, прежде чем части Курочкина отступили, они подожгли город с населением 200 тысяч человек; когда сюда уже входили передовые немецкие подразделения, команды советских подрывников все еще устанавливали взрывчатку в общественных зданиях. При беспорядочном отступлении дорожные мосты оказались взорванными лишь частично. В одном из героических эпизодов немецкие лейтенант и унтер-офицер переплыли Западную Двину и обезвредили взрывчатку, заложенную в конструкцию железнодорожного моста, чем спасли его от разрушения. Тридцать шесть часов спустя 7-я танковая дивизия Функа после разгрома 7-го механизированного корпуса Виноградова переправилась через Западную Двину южнее Витебска и захватила еще один плацдарм. Таким образом, XXXIX моторизованный корпус Шмидта сокрушил оборону Советов вдоль Западной Двины на широком фронте, развивая стратегический успех вермахта, а сам Шмидт был награжден дубовыми листьями к Рыцарскому кресту Железного креста, которого он удостоился раньше84.
   В дополнение к крушению правого крыла Западного фронта падение Витебска также подвергало опасности и центр все более шаткого фронта Тимошенко. Осознавая важность победы Гота, который прорвал оборону 27, 22 и 20-й армий и угрожал окружить все три советские армии, уже 9 июля Ставка отдала приказ о создании нового резервного фронта в районах Невеля и Витебска с целью поддержки 22-й и 20-й армий. После того как пал Витебск, а именно между 12 и 14 июля, Ставка также распорядилась о формировании новых 29, 30, 31 и 32-й армий к северо-востоку от Витебска85. Все это время Сталин продолжал убеждать Тимошенко предпринять непосредственные действия, чтобы предотвратить нависшую над фронтом катастрофу.
   В результате вечером 9 июля Тимошенко отдал приказ, согласно которому 22-я и 20-я армии, а также 19-я армия Конева должны перейти в наступление, чтобы ликвидировать брешь, образовавшуюся в обороне в районе Витебска. Хотя Тимошенко решил не повторять ошибку, допущенную им в районе Сенно, где он безрассудно промотал драгоценные танки в результате несогласованных и непродуманных атак и потерпел поражение, 19-я армия Конева еще не до конца выдвинулась в район боевых действий. Тем не менее он приказал армии Конева вступать в бой любыми имеющимися силами. Сюда входили 127, 134 и 162-я стрелковые дивизии 25-го стрелкового корпуса, которые в этот момент только выгружались из эшелонов, 186-я стрелковая и 57-я танковая дивизии 20-й армии (причем последняя только что прибыла с Дальнего Востока), 220-я мотострелковая дивизия 23-го механизированного корпуса, исходный корпус которой еще не прибыл на место86. Радиодонесения русских, перехваченные немцами, свидетельствовали об информационном хаосе у Тимошенко и Конева, в то время как захваченный в плен советский офицер подтвердил решимость Тимошенко держать позиции к западу от Смоленска и проводить контратаки. Отказ Советов отступить означал, что необходимо еще одно окружение87.

   Карта 4. Район Днепра от Полоцка до Чернигова.
   1 – Припятские болота; 2 – Чернигов; 3 – Бобруйск; 4 – Могилев; 5 – Смоленск; 6 – Витебск; 7 – Минск