Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

По случаю пятидесятилетия «Макдоналдс» в Чикаго был открыт самый большой ресторан этой фирмы, его площадь 2230 метров.

Еще   [X]

 0 

2. Вторая книга серии 1+1=? (Килина Диана)

Серия 1+1=? #2 Я влюбилась. Влюбилась, пожалуй, впервые в жизни; бесповоротно и без оглядки. Я влюбилась в эти горячие сильные руки; в улыбку, из–за которой меня бросает то в жар, то в холод; в ровные интонации голоса и в короткий жест рукой, когда он поправляет свои длинные золотистые с рыжинкой волосы. Влюбилась, дура. Влюбилась в этот огромный город; в эти проспекты, по которым мы гуляли вдвоём среди ночи. Влюбилась, забыв обо всём на свете. Влюбилась… Но… Всегда есть «Но», не так ли?

Год издания: 0000

Цена: 80 руб.



С книгой «2. Вторая книга серии 1+1=?» также читают:

Предпросмотр книги «2. Вторая книга серии 1+1=?»

2. Вторая книга серии 1+1=?

   Серия 1+1=? #2 Я влюбилась. Влюбилась, пожалуй, впервые в жизни; бесповоротно и без оглядки. Я влюбилась в эти горячие сильные руки; в улыбку, из–за которой меня бросает то в жар, то в холод; в ровные интонации голоса и в короткий жест рукой, когда он поправляет свои длинные золотистые с рыжинкой волосы. Влюбилась, дура. Влюбилась в этот огромный город; в эти проспекты, по которым мы гуляли вдвоём среди ночи. Влюбилась, забыв обо всём на свете. Влюбилась… Но… Всегда есть «Но», не так ли?


2 Диана Килина

   Посвящается жертвам трагедии 21 ноября 2013 года в Золитуде.
   © Диана Килина, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
   Aleksandrova Tamāra
   Apsīte Leonija
   Arabela Sandra
   Atarinova Žanna
   Aksjutins Jurijs
   Beļakova Valentīna
   Bļinovs Iļja
   Bondarenko Anna
   Bonus Edvīns
   Burdukeviča Jūlija
   Burvis Andrejs
   Ciba Ludmila
   Čerņenoks Ēriks
   Fadejeva Gaļina
   Grigorjan Naira
   Gruzde Elga
   Guseva Tamāra
   Gutāne Larisa
   Gutāns Juris
   Hitruka Marina
   Igumnova Nataļja
   Indriksons Dāvids
   Ivčenko Tatjana
   Ižiks Sergejs
   Jesipenko Jeļena
   Jesipenko Mihails
   Kirillova Svetlana
   Koževņikova Ļubova
   Ļeha Svetlana
   Malaja Ņina
   Meļihova Vera
   Mičuna Svetlana
   Mizula Valērijs
   Ničiporenko Pavlo
   Novikovs Nikolajs
   Pavelko Santa
   Petrovska Jeļena
   Petruņins Aldis
   Piņķe Violeta
   Poluhina Olga
   Reinfelds Edgars
   Skadmane Daina
   Skadmanis Jānis
   Skrinda Ina
   Smirnova Viktorija
   Šteinītis Vilnis
   Teusa Vera
   Teuss Mihails
   Tihonova Raisa
   Tračuma Nadežda
   Troicka Valentīna
   Vovka Viktorija
   Zarečanska Žanete
   Zhilinauskas Rita
Мы помним.

Важно!

   Скачать первый роман «3» бесплатно можно с официального сайта автора: http://dianakilina.com/

Пролог

   «Самое чувственное произведение, написанное в последние годы»
   «Эротический роман с оттенком драмы был переведён на двадцать языков мира»
   «Мировой бестселлер»
   Титры мелькали на крошечных экранах, появилась заставка ток—шоу.
   – Ваш выход через десять секунд, – пропищала ассистентка.
   Мой взгляд просканировал помещение, и ладони невольно сжались в кулаки.
   Подхожу к кулисам и делаю глубокий вдох. Затем ещё один, и ещё. Раздаются оглушающие аплодисменты, я выхожу в зал и мне в глаза бьёт невыносимо яркий свет.
   Я должен улыбаться.
   Ведущий что—то говорит мне, и протягивает руку. Машинально пожимаю её в ответ и беглым взглядом осматриваюсь, удивляясь, как телеканал смог найти такое количество народа для массовки.
   Потом я вижу фотографии. Её фотографии, которые я сделал в Таллинне: правая ножка с шестью пальцами, и размытый обнажённый силуэт. Татуировка под тазовой косточкой, и её маленькая ладошка на бедре. Её лицо, которое случайно попало в кадр, когда я снимал обложку для её книги…
   Пока я усаживаюсь с натянутой улыбкой в кресло, я думаю о том, для чего я всё это затеял. И, словно издалека, я слышу приглушённый голос ведущего, когда он начинает говорить:
   – Самый загадочный автор – Кира Саре, – он произносит её имя неправильно, не растягивая гласные, и мне хочется его ударить, – Написала роман… – слова звучат обрывками, потому что я не могу сосредоточится ни на чём, кроме её снимков, повсюду висящих в этой студии, – У нас в гостях человек, который знал… – ничего я не знал, – Герой романа, – никакой я не герой, – Артур Филатов.
   Поднимаю глаза и смотрю на его лицо. Постепенно в моей голове проясняется, и я начинаю видеть пространство чётче и слышать лучше.
   – Здравствуйте, – машинально произносят мои губы.
   – Добрый день. Артур, расскажите нам о том, какой была Кира. О чём вы подумали, когда её увидели? – спрашивает с ходу ведущий ток-шоу.
   Я знаю, что потом они нарежут лучшие моменты, соберут передачу по кусочкам и всё будет выглядеть так, как будто мы разговаривали долгие часы. Публика будет аплодировать, смеяться шуткам и смахивать фальшивые слёзы в нужные моменты.
   Сделав глубокий вдох, тру лицо ладонью. Потом сцепляю пальцы в замок, чтобы унять дрожь, и начинаю говорить.
   – Первым я увидел платье. Красное, невыносимо красное и настолько откровенное, что оно больше показывало, чем скрывало. Она медленно ходила между картинами и периодически морщилась, даже не скрывая своих эмоций. Когда я заметил её, рядом со мной стояла хозяйка галереи и фальшиво восхищалась теми полотнами, которые я привёз на выставку. Остальная публика сновала туда—сюда, отпивала халявное шампанское из бокалов и так же фальшиво, как и хозяйка галереи, охала над моими картинами. И тут я вижу её. Со сморщенным носиком, нахмуренными бровями и вообще таким выражением лица, как будто её сейчас вырвет.
   Ведущий открывает рот, чтобы что—то сказать, но я останавливаю его поднятой рукой. А затем продолжаю:
   – Потом я увидел глаза. Она бросила на меня короткий, я бы даже сказал – мимолётный взгляд, и снова отвернулась к одной из картин. Но в этом взгляде, задержавшемся на мне всего долю секунды, было столько, что я уже не слышал, о чём со мной разговаривают люди. Я не видел гостей, не слушал музыку, не чувствовал вкус еды и напитков. Я видел только это красное платье и искал ещё одного взгляда тёмно—карих глаз его обладательницы.
   Но она не посмотрела. Она дважды взглянула на часы, потом что—то потыкала в своём мобильном, допила шампанское одним махом и ушла из помещения.
   Мог ли я остаться на месте? Возможно. Но ноги сами понесли меня за ней, не обращая внимания на удивлённые охи и ахи людей, которые в этот момент так отчаянно требовали моего внимания.
   Я успел заскочить в лифт, когда двери закрывались. Она подарила мне ещё один взгляд, задержав тонкий пальчик над панелью, а потом нажала кнопку первого этажа.
   Невольно, я начал разглядывать её так, как обычно разглядывают мужчины тех женщин, с которыми хотят переспать. Это была привычка, просто констатация факта: сильные ноги, большая грудь, упругая задница и аппетитный рот. Потом я посмотрел на её ступни, она стояла босиком прямо на холодном полу. Улыбнулся, и обратил внимание на какую—то странность. Это потом я насчитал шесть пальчиков на её крошечной ножке, а в тот момент у меня не было на это времени. Я снова посмотрел на девушку и заметил, что она прикрывается, как будто я смутил её. Мне снова пришлось улыбнуться и посмотреть ей в глаза. И тут я пропал.
   Я помню, что говорил что—то, но не помню – что. Я осознал только тогда, когда прочитал первую главу её книги. Это было ужасно. Я был таким придурком и вообще не понимаю, как она заговорила со мной снова после того, что я сказал. «Хочу знать, кого заказывать». Вы можете себе это представить?
   Помню, что извинился. Помню, что затащил её в тот туалет для этого. Помню испуганные глаза, и помню, как потом её испуг сменился интересом. Помню, как мы играли в эту дурацкую игру. Помню, как я мысленно пытался унять ноющий зуд в паху и думал, ну что же в ней такого особенного? Маленькая, с чуть раскосыми глазами и наспех уложенной причёской. Не мой типаж совершенно, но я не мог оторвать от неё глаз, как будто мою сетчатку приклеили к ней намертво суперклеем. Больно – оторваться невозможно.
   И тут она делает это. Смотрит пристально на меня своими карими глазищами, и облизывает губы коротким движением. Я вижу чуть смазанную красную помаду, которая была слишком яркой для её лица; вижу влагу на её губах, и понимаю, что всё. В этом простом, коротком, маленьком и едва заметном движении, в котором она даже не отдавала себе отчёта, было всё, что мне нужно.
   Её лицо в этот момент настолько врезалось мне в память, что той ночью я не спал, рисуя карандашом её портрет. Я закрывал глаза и видел каждую деталь: полные губы с сеточкой крошечных складок; необычный узор радужки, по форме напоминающий Млечный путь; лёгкую ухмылку и ямочку на щеке. Я никогда не рисовал портреты, хотя меня учили это делать в художественной школе и впервые за много лет взял в руки карандаш для этого. Я и сейчас смог нарисовать бы его закрытыми глазами, потому что её лицо было самым красивым лицом, которое я видел в своей жизни. А, уж поверьте мне, я видел бесчисленное множество лиц в видоискателе фотоаппарата.
   Какой была Киира? Я до сих пор не знаю. Она так и осталась загадкой для меня, которую я уже никогда не смогу разгадать. Я не знаю, любила ли она меня; и не уверен, что сам любил её. Просто… Она была в моей жизни.
   И это было прекрасно.

1

   – Марина, ты уверена, что это нужно? – осторожно спросила я своего редактора.
   – Уверена. Я возлагаю большие надежды на твою книгу, Кира. Но без маркетинга, – она пожала плечами в окошке скайпа, а затем продолжила, – Сама понимаешь, реклама – двигатель всего.
   – Понимаю, но анонимный спонсор… – я нахмурилась, – Странно это, не находишь?
   – Ничего странного. Бывает, что книга молодого автора может понравится жене олигарха, например. А им делать нечего, вот и начинают ратовать за новое дарование, – Маринка фыркнула и подмигнула мне, – Радуйся лучше. Такой шанс один на миллион выпадает.
   – А мне обязательно приезжать, Марин? – проскулила я, – Может, ты сама всё сделаешь?
   – Я, конечно, могу; но лучше, если ты будешь принимать непосредственное участие в съёмках. Ты – автор, тебе виднее, каких актёров подобрать для ролика; какую обложку лучше сделать.
   – И когда мне нужно приехать?
   – Я вышлю тебе портфолио, выбери моделей. Когда состыкуем графики фотографа и съёмочной группы, тогда будет понятнее с датами. Я не хочу торопиться, но выпускать книгу надо осенью; весной и летом мёртвый сезон. Идеальным вариантом будет представить книгу на московской выставке в сентябре. А до этого нам надо, чтобы о ней уже заговорили.
   – Думаешь, успеем? – вырвалось у меня, пока я подсчитывала в уме сроки.
   – Успеем. Что с продолжением?
   – А ничего, – вздохнула я, откидываясь на кресле, – Смотрю в пустой лист первой главы и даже слова выдавить из себя не могу.
   – Тогда тем более приезжай. – хихикнула Марина, – Развеешься, вдохновишься видами Москвы; тем более, главный герой твой отсюда. Там и появится муза твоя убежавшая.
   Я потёрла лоб и посмотрела за окно. Лето в этом году выдалось жарким, и я спасалась от этой жары только в хорошо кондиционируемой гостиной Натали. Сама хозяйка жилища уехала с клиентом на неделю куда—то на острова, оставив меня поливать её цветы и поддерживать идеальный порядок.
   – Ладно, Марин. Присылай фотографии, буду выбирать, – вздохнула я, – До связи.
   – До связи, – Марина подмигнула мне и отключилась.
   Скайп недовольно булькнул, и я захлопнула крышку ноутбука.
   Угораздило же меня написать эту книгу.
***
   Чемодан, который одолжила мне Натали, был огненно—красного цвета. Впервые увидев его, я невольно усмехнулась; уж больно цвет был похож на то злосчастное платье. Его, кстати, я тоже взяла с собой. Почему—то подумалось, что оно может пригодиться.
   Марина встретила меня в Шереметьево, и сходу раскинула руки для объятий.
   – Ну, привет, – воскликнула она, – Ты такая маленькая.
   Я вскинула голову, чтобы посмотреть на неё. Я, правда, очень маленькая, всего—то метр пятьдесят пять, или около того. К тому же, я не стала обувать туфли на каблуках, да и оделась очень просто – джинсовые шорты и хлопчатобумажная белоснежная рубашка без рукавов. На фоне Марины, облачённой в юбку—карандаш серого цвета и шёлковую блузку, я выгляжу как подросток.
   – Привет, – ответила я с натянутой улыбкой, – Ты тоже выглядишь иначе вне видеосвязи.
   Марина усмехнулась и переступила с ноги на ногу, звонко стукнув металлическими набойками на каблуках. Её светло—голубые глаза прошлись по моему лицу, а затем она коротко улыбнулась.
   – Ну, пошли. Сейчас начнутся пробки, так что лучше не задерживаться. Иначе до гостиницы три часа добираться будем, – подмигнула она.
   Я схватилась за ручку моего чемодана, и он покорно поплёлся за мной следом. Пока Марина лавировала между толпами встречающих и прибывающих, я заворожённо смотрела на причёску «ракушка» у неё на голове, чтобы не потерять её из вида.
   – Дэвушка, такси, – вырос перед ней какой—то густобровый мужик.
   – Иди отсюда, – рыкнула на него Марина.
   – Какой ты грубый, дэвушка, – запричитал мужчинка.
   Я невольно улыбнулась и покачала головой.
   Одним словом – Москва.
   Кое—как выбравшись из терминала, мы проследовали на парковку. Чёрный Мини—купер подмигнул мне жёлтыми огоньками. Марина открыла багажник и помогла мне с чемоданом. Махнув рукой, она направилась к водительской двери.
   Устроившись на сиденье, я разглядывала здание аэропорта в окно, а потом и железнодорожную станцию, широкую дорогу и огромное, нет – несчётное, количество машин на ней. Я никогда не видела таких масштабов, да что уж говорить, я вообще из Эстонии никогда не выезжала. По сравнению с Москвой, она просто крошка.
   А это всего лишь аэропорт, напомнила я себе.
   – Завтра познакомишься с фотографом и начнёте работать, – Марина решила перейти к делу, – Обсудите концепцию обложки.
   – Хорошо, – протянула я, не в силах оторвать взгляда от того, что творилось за окном.
   – В пятницу у нас встреча в издательстве. Будем думать над промо—роликом, и у редакторов было несколько вопросов по книге, – Марина замолчала, перестраиваясь в бурном потоке машин.
   – Ладно.
   – Ты в порядке? – она повернулась ко мне, и мне пришлось взглянуть на неё.
   – Да. Просто устала, – выдавила из себя улыбку я, – Марин, ты помнишь, о чём я просила?
   – Да, никаких интервью, – вздохнула она, – Я помню, хотя и не понимаю почему.
   – Я не хочу. Пусть моя личность останется инкогнито. К тому же, – поспешно добавила я, – Это может сыграть на руку. Автор—загадка и всё такое, – я откинула голову на подголовник сиденья.
   – Дело твоё. Без интервью, так без интервью.
   Москва поприветствовала меня запахом горячего асфальта, беспрерывными сигналами автомобильных клаксонов, криками горячих кавказских парней и широкими улыбками. Последнее показалось особенно странным – по телевизору всегда говорили, что москвичи очень закрытые и хмурые. Я, конечно, догадывалась, что в эстонских новостях и передачах правды размером с куриный мозг, но, чтобы настолько?
   Гостиницу Марина выбрала непосредственно рядом с издательством. Войдя в номер, я ахнула от изобилия бежево—коричневых оттенков и золота на тканях.
   – Это точно стандартный номер? – вырвалось из меня.
   – Ага. Называется «Барселона», – гордо ответила Марина, – Нравится?
   – Как—то… Вычурно, – констатировала я, оглядывая помещение.
   Вычурно – было не то слово. Напротив меня, упираясь в большое окно, возвышался невысокий подиум. Там же стоял круглый столик и два стула. На столе устроилась лампа и какая—то причудливая икебана, иначе это творение флористики не обозвать.
   – Подумалось, что писать здесь, – спина Марины появилась перед моими глазами и её обладательница поднялась по двум ступенькам к столу, – Будет здорово. Такой вид, – вздохнула она.
   Я отпустила ручку чемодана, который я почему—то решила тащить сюда сама, хотя для этого, как оказалось, существуют другие люди; и последовала в том же направлении.
   Город был передо мной, как на ладони. Огромные здания, дороги, всё это величие и масштаб. Я даже не могу описать словами весь этот вид. Их просто не хватит.
   – Это… – запнулась, подбирая слово, – Вдохновляюще.
   – И это только часть, – вздохнула Марина, – Впечатляет, правда?
   – Мне не верится, что я здесь, – с искренней улыбкой сказала я.
   – Ладненько. Ты отдыхай, приходи в себя с дороги. Завтра в девять утра я тебя заберу и отвезу в студию.
   Она развернулась и пошла к выходу, когда я решила задать запоздалый вопрос:
   – Марин, а как зовут фотографа?
   – Артур Филатов. Он один из самых известных фотографов Москвы.
   Что—то неприятно кольнуло в груди, и я поморщилась, продолжая созерцать на городские улицы. Могло ли быть совпадением, что один из самых известных фотографов в Москве будет моим А.?
   – Завтра в девять, – как можно спокойнее сказала я, не оборачиваясь.
   – Да. До завтра.
   Едва дверь за ней щёлкнула, я кинулась к чемодану и опрокинула его на пол. Молния звонко взвизгнула, я залезла внутрь и вытащила свой ноутбук. Поставив его на столик, я открыла крышку и нажала на кнопку включения. Пока седьмой Windows загружался, я кусала ногти и успокаивала себя стандартным набором слов: «Совпадение», «Так не бывает», «Случайность».
   «Это просто случайность» – думала я, пока набирала имя Артура Филатова в Google.
   «Это просто совпадение» – подумала я ещё раз, когда фотография загрузилась и выплыла на экране.
   На меня смотрели жёлто—зелёные глаза в обрамлении густых чёрных ресниц.
   Я так и не разгадала их цвет…

2

   – Кира, ты в порядке? – откуда—то издалека донёсся голос Марины.
   – Да, – машинально ответила я, – Да, всё в порядке, – вторая попытка увенчалась успехом, и она замолчала, уставившись на дорогу.
   Через пятнадцать минут я увижу его. Главного героя моей книги, но об этом никто не должен знать. Это всё выдумка, так сказала я Марине и это должно оставаться таковым.
   Никто не должен знать, что всё написанное – правда.
   Потому что тогда они начнут копать, и найдут то злосчастное видео. То самое, которое я просто хотела бы удалить из сети, но это невозможно. Всё, что попадает в лапы интернета – остаётся там навечно. Я не помню ту ночь, но осталось напоминание о ней. Мерзкое, отвратительное напоминание, которого не должно быть. Полчаса моего падения, которые стали персональным адом для меня.
   «Блин» – мысленно простонала я, закрывая глаза.
   Что подумал Джексон? Есть ли та граница боли, которую я могла ему причинить?
   – Приехали, – машина остановилась, и Марина заглушила мотор, – Пошли, – скомандовала она, вытаскивая ключ из зажигания.
   Я отстегнула ремень безопасности, и открыла дверцу. Ступив на горячий тротуар, я почувствовала температуру асфальта даже сквозь подошву теннисок, я окинула взглядом ряд припаркованных машин. Чёрная семёрка БМВ красовалась у главного входа в здание; удивительно блестящая и наполированная, как будто на ней и вовсе не ездили, и она стоит тут просто для красоты.
   – Ты какая—то напряжённая, – раздалось за моей спиной, – Точно всё в порядке?
   Обернулась и посмотрела на Марину. Она ответила мне обеспокоенным взглядом светлых глаз. Поравнявшись со мной, она положила руку с аккуратным французским маникюром мне на плечо, и ободряюще улыбнулась:
   – Всё будет хорошо, Кира. У нас получится.
   В ответ я кивнула, и помялась с ноги на ногу. Она поняла этот жест и повела меня вперёд, прямо в лапы неизвестности, и широких двойных дверей старинного здания, судя по всему, Сталинской эпохи.
   Студия Артура находилась на втором этаже. Поднимаясь по широкой каменной лестнице, я отчётливо ощущала, как мои нижние конечности наливаются свинцом. Каждый шаг давался труднее, лёгкие начало сдавливать в невидимые тиски. Страх заполнил каждую клеточку моего тела. Страх новой встречи. Страх неизвестности. Если он расскажет Марине, что я написала реальную историю? Что будет дальше?
   Я вошла в помещение, и тут же зажмурилась от яркой вспышки.
   – Повернись, – скомандовал знакомый голос, и моё тело невольно захотело повиноваться, – Нет, к свету, – устало прорычал он.
   Когда зрение пришло в норму и глаза привыкли к вспышкам фотокамеры, я разглядела у дальней стены девушку. Она умело позировала фотографу, который стоял ко мне спиной, но я узнала бы эту спину даже с закрытыми глазами. Наощупь или по запаху.
   – Не будем отвлекать художника за работой, – с усмешкой прошептала Марина, тихо прикрывая за нами дверь.
   Даже не думала отвлекать, на самом деле я бы с радостью развернулась и убежала бы отсюда. Прямиком в аэропорт. Сославшись на то, что всё это ошибка; что эту книгу вообще не стоит публиковать; но, чёрт возьми, я уже подписала контракт.
   Артур по—прежнему отдавал короткие приказы; модель послушно исполняла их; а я наблюдала за этим таинством, как будто это был интимный акт. Для них не существовало посторонних; девушка определённо должна была нас увидеть, но на её безупречном лице не дрогнула ни одна мышца.
   – Всё, закончили, – сухо сказал Артур, выпрямляясь.
   Марина рядом со мной кашлянула, и он резко обернулся. Его взгляд скользнул по ней, а потом остановился на мне. На лице заиграла ухмылка, когда он опустил руки, и ремешок с фотоаппаратом повис на его шее.
   – Марина, здравствуйте, – вежливо сказал он, – А это? – Артур кивнул с фальшивым интересом в мою сторону.
   – Да, это Кира. Здравствуйте, – Марина протянула свою руку, и Артур коротко пожал её, не сводя с меня взгляда.
   – Наш автор, – приподняв бровь, улыбнулся он.
   Я не стала протягивать ладонь для рукопожатия, но он просто схватил мою руку и крепко сжал её в своей. От прикосновения горячих пальцев по мне прошла нервная дрожь; она расползлась по моему телу, оставляя зудящие места там, где, когда—то эти пальцы касались меня.
   – Артур, очень приятно, – сладко пропел он, не отпуская моей руки, – Хочу сказать, что я впечатлён. У вас явный литературный талант.
   – Вы читали? – выплюнула я, поборов дрожь в голосе.
   – Конечно, – с энтузиазмом ответил он, – И не один раз.
   – И какой же ваш любимы эпизод? – неожиданно я набралась смелости, и вытянула руку из его хватки.
   – Бесспорно, момент знакомства главных героев. Это было, – он окинул меня взглядом с головы до ног, остановив взгляд на моих ступнях, обтянутых тонкой белоснежной кожей теннисок, – Горячо.
   Я замолчала. Артур ухмыльнулся. Откуда—то из—за угла раздалось тихое покашливание:
   – Ну, я, пожалуй, пойду.
   Голос принадлежал модели, которая всё это время находилась здесь, переодеваясь за небольшой ширмой. Мы с Мариной воззрились на неё, но мой взгляд сразу вернулся к Артуру, потому что он не сводил с меня своего.
   – Сообщи, как будут готовы снимки, – худосочная девушка нарисовалась рядом, и мне пришлось отступить, пропуская её к двери.
   Послав нам робкую улыбку, она открыла помещение и вышла из него, громко хлопнув дверью.
   – Марина, вы тоже можете идти, – раздался голос Артура, – Я думаю, что мы с Кирой справимся. У меня есть несколько идей, но я хотел бы обсудить их тет—а—тет.
   – Да, – запнувшись, сказала Марина, – Конечно.
   Хлопнув меня по плечу, она выпорхнула за дверь, оставив наедине с моим главным героем.
   – Итак, – знакомо начал он, стягивая ремешок с шеи, – Ты заделалась в писатели?
   – В некотором роде, – сухо ответила я.
   – Где черпаешь идеи? – с насмешкой произнёс Артур, отворачиваясь.
   – Да так, – я расслабила плечи, когда он отошёл от меня на приличное расстояние, – То там, то сям.
   – Все имена, личности, события и переплетения судеб являются вымышленными, – издевательским тоном сказал он, усаживаясь за письменный стол.
   – Подай на меня в суд, – сквозь зубы процедила я.
   Он задумчиво хмыкнул, дёргая беспроводную мышку ноутбука. Экран ожил и на нём появилась экранная заставка. Хмыкнув ещё раз, Артур повернулся на стуле и кивнул на монитор.
   – Знакомо?
   Я пригляделась внимательнее и мои брови медленно поползли вверх. На экране красовалась женская нога. Определённо – моя, потому что у обладательницы этой ноги было шесть пальцев.
   – Мило, – вырвалось у меня с улыбкой.
   Артур фыркнул и потёр лицо, а потом бросил на меня короткий взгляд.
   – Садись, чего в дверях застыла? – он указал рукой на складной стул рядом с собой.
   Неуверенной походкой я направилась в его сторону, и опустила свою пятую точку на твёрдое пластиковое сиденье. Артур пододвинул меня ногой к себе, и я оказалась в неловком положении между его ног, почти упираясь коленками ему в причинное место.
   Я сглотнула, и начала искать взглядом что—нибудь, за что можно было бы зацепиться. Ничего не найдя – убранство студии было достаточно лаконичным – мой взгляд снова вернулся на Артура.
   – Ты говорил, у тебя есть идеи для обложки, – натянуто сказала я, пытаясь вжаться лопатками в спинку стула.
   – Я соврал. У меня нет никаких идей, – он наклонился, и положил ладони мне на колени.
   – Зачем соврал? – я криво усмехнулась.
   В ответ он пожал плечами, и начал водить круги большими пальцами по моей оголённой коже.
   – Мне извиниться? – лукаво улыбнулся Артур, не отрывая взгляда от моих коленок.
   – Попробуй.
   Он шумно выдохнул и обхватил мои бёдра руками, потянув меня на себя. Я неуклюже ударилась о подлокотники его кресла, и недовольно пискнула. Артур поднялся, усадил меня на стол, захлопнув быстрым движением крышку своего ноутбука.
   – Значит, всё было супер? – прошептал он мне в щёку.
   Я что—то нечленораздельно булькнула, утонув в уже знакомом мне запахе амбры и чего—то сладкого, похожего на ваниль.
   – Значит, ничего для тебя не значит? – продолжал он, прокладывая горячими губами дорожку из поцелуев на моей шее.
   Обхватила его плечи руками, и меня обожгло его кожей. Глаза закрылись от предвкушения чего—то знакомого и острого, неожиданного и непредсказуемого; пока он расстёгивал пуговицы моей клетчатой рубашки.
   – Значит, тебе всё равно? – хрипло спросил Артур прямо у моих губ.
   – Да, мне всё равно, – так же хрипло ответила я, и открыла глаза, чтобы утонуть в его пожелтевших зрачках.
   – Врушка, – прошептал он, погладив мою щёку кончиком указательного пальца.
   Все мои внутренности разом упали и сорвались в пропасть. Голова закружилась, а руки сами стали стаскивать с него футболку, ту самую, с портретом российского президента.
   Я хотела прикоснуться к нему. Хотела трогать это великолепие везде, хотела ощущать каждый его сантиметр надо мной; подо мной; внутри себя. Хотела эти губы, которые не целовали – нет. Наказывали. Его зубы покусывали мой язык, мою нижнюю губу, и ощущения были настолько острыми, что граничили с оргазмом.
   Его тело осталось таким же: совершенная, золотистая кожа с мягкими волосками. Чёткий рельеф мышц. Длинные волосы были собраны в хвост, но мне хотелось распустить их; пропустить через пальцы, сжать в ладони, уткнуться в них носом.
   Артур отстранился, чтобы расстегнуть пуговицы на моих шортах. Мне пришлось приподняться, опираясь о стол, пока он стаскивал их вместе с трусиками. Он погладил большим пальцем надпись под моей тазовой косточкой и попросил:
   – Прочитай.
   – Você brincou com fogo, – прошептала я, не в силах оторвать взгляда от завораживающих движений, пока он расстёгивал джинсы одной рукой; а другой держал презерватив, разрывая фольгу зубами.
   Я стащила с себя рубашку; и завела руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Когда чашечки бюстгальтера соскользнули вниз, и я отбросила эту вещицу в сторону. Член Артура дрогнул, и мне пришлось облизать пересохшие губы.
   – Твою мать, – простонал он, надевая презерватив.
   Шагнув ко мне вплотную, он снова обхватил мои бёдра ладонями и направил головку к моему входу.
   – Только не кричи, Кира, – шепнул он, чуть наклонившись, – Здесь тонкие стены.
   А затем он вошёл в меня до упора.
   Мой рот раскрылся в немом крике, но я не издала ни звука. Пришлось крепко зажмуриться, так остро это было. На коже выступила испарина, я отчётливо это почувствовала. Ладони, сжимающие край стола, ослабли, и я рухнула бы; если бы рука Артура не обхватила мою спину.
   – Чёрт, – прошипел он в мой висок, – Ты не была такая тугая.
   Боже, он может заткнуться?
   Я повела бёдрами, подстраиваясь. Он дёрнулся в ответ, достигая каких—то невероятных глубин во мне, и сдавленно застонал мне в волосы. Медленно выйдя из меня, он снова вошёл с очередным тихим стоном и начал двигаться.
   Это было идеально. Чёткое давление; знакомый ритм. Туда—обратно, туда—обратно, и так до бесконечности. Моя спина покрылась потом; на его груди тоже выступили крошечные капельки, и я невольно подняла лицо, чтобы слизать их. Ответом мне был воздух, со свистом вырвавшийся из его лёгких. Я провела ладонью по его руке, и обхватила плечо, ища опоры; но Артур наклонился, опрокинув меня на стол и убрал руку из—за моей спины.
   – Ты хоть представляешь, как я скучал по этим божественным сиськам? – прошептал он, не прерывая движения бёдер.
   Его взгляд блуждал по моей обнажённой груди; в глазах я читала знакомое восхищение, перемешанное с восторгом. Он наклонился и провёл языком по ложбинке; а потом повернул голову и втянул один сосок в рот. Я тихо пискнула, и прикусила свой мизинец, чтобы не крикнуть от удовольствия.
   – Ты хоть представляешь, как я скучал по тебе? – снова тихий шёпот; губы, блуждающие по моим ключицам и шее, – Ты хоть представляешь, что ты со мной сделала? – шепнул он в моё ухо, прикусывая мочку.
   Я сдавленно ахнула, и застонала. Его ладонь накрыла моё лицо, перекрыв доступ воздуха, но мне было плевать. Он задвигался резче, заставляя край стола болезненно впиваться в мои ягодицы. Чуть отстранившись, прижал мои колени к груди; проникая ещё глубже, если такое вообще было возможно. Моя спина непроизвольно выгнулась, и я накрыла рукой его ладонь на моём лице, пытаясь загасить рвущийся из глотки крик.
   Оргазм накрыл меня ледяной волной, заставив дрожать. От давления его руки на моих губах, его тела у меня на бёдрах; от того, что я не могла выпустить его сумасшедшим, громким и отчаянным криком, он был таким мощным, что на долю секунды мне показалось – вот—вот и я потеряю сознание. Веки сами собой закрылись; его ладонь исчезла с моего лица, переместившись на моё бедро. Он вонзился в меня ещё несколько раз, пока не достиг пика.
   Открыв глаза, я увидела это, сквозь туман, застилающий веки. Увидела, как он запрокинул голову; как напряглась каждая его мышца; как проступили вены на шее. Я увидела зачастивший пульс у него под подбородком; увидела, как капля пота стекла с него и упала туда, где соединялись наши тела. Артур закусил нижнюю губу и зажмурился, вздрогнув в последний раз, а затем всё это кончилось.
   Опираясь на вытянутую руку, он навис надо мной, тяжело дыша. Другой он вытер влажный лоб, разбрызгав по мне капельки пота.
   – Одевайся, – тихо сказал он, перед тем как коротко поцеловать и отпустить меня.
   Я села и изогнула бровь в немом вопросе. Захотелось сложить руки на груди, но выглядело бы это глупо – я же голая и на письменном столе.
   – Одевайся, Кира. Быстро, – снова приказал Артур, поднимая свои джинсы и застёгивая их нервным движением, – Мы уходим.
   – Куда? – вырвалось у меня.
   – Куда надо, – он устало вздохнул и присел передо мной, чтобы поднять мои шорты и нижнее бельё с пола, – Если ты не оденешься в течение тридцати секунд, я выведу тебя отсюда голой.
   Проверять, шутит он или нет, я не рискнула, поэтому послушно спрыгнула на пол и начала одеваться. Когда три пуговицы на моей блузке застегнулись, Артур закатил глаза и дёрнул меня за руку; выводя из студии.
   – Может, ты объяснишь, что происходит? – выдавила из себя я, привычным жестом пристёгиваясь на пассажирском сидении.
   – Мы едем ко мне домой, и лучше сделать это как можно быстрее, – с улыбкой ответил Артур, выруливая на дорогу.
   Я задумчиво хмыкнула, откинувшись на спинку. Кожа сиденья противно липла к моим бёдрам, и я невольно поёрзала. Артур покосился на меня и сглотнул, а потом покачал головой и уставился на дорогу.
   В полной тишине мы ехали по городу. Я разглядывала в окнах витрины магазинов, и такие непривычные вывески на русском языке. Артур барабанил пальцами по рулю, и это немного раздражало. Мы попали в пробку; теперь я поняла, почему их так не любят. Время тянулось мучительно медленно; Артур тяжело молчал рядом со мной; и я не нашла ничего лучше, кроме как прислонить голову к окну и задремать.
   – Подъём, – услышала я сквозь сон, – Мы приехали.
   Я распахнула глаза и поморгала на окна квартирных домов впереди. Вытянув шею, я повернула голову направо; а потом налево и тихо присвистнула:
   – Вот это да.
   Слева хлопнула дверь машины, и я вздрогнула. Артур появился в поле моего зрения в лобовом окне, а затем он открыл мою дверь и протянул мне руку. Я отстегнула ремень безопасности и, пожав плечами, выползла на улицу.
   – Где мы? – я потёрла ладошкой потную задницу и выпрямилась.
   – Строгино. Слышала?
   – Нет, но размеры впечатляют, – я искренне улыбнулась, даже не подумав лукавить.
   Новостройка была настолько огромной, что даже при всём желании, я бы не смогла прикинуть, сколько в ней может быть квартир.
   – Пойдём, – Артур мягко подтолкнул меня в спину и указал рукой на подъездную дверь, – Туда.
   – Ты меня пугаешь, – фыркнула я, семеня рядом с ним, – Зачем столько загадочности?
   Он обхватил мою талию рукой, и потянул меня к лифтам. Наклонив голову, Артур потёрся подбородком о мой лоб и тихонько сказал:
   – Просто у нас мало времени, и я не хочу его терять.
   Втолкнув меня в лифт, он нажал кнопку двадцать четвёртого этажа, и прижал меня к холодной стенке кабины. И снова его руки начали блуждать по моему телу; губы целовать моё лицо. В памяти всплыл наш давний разговор в Таллинне, и его фраза: «Думаешь, пятнадцать минут мимолётного кайфа меня удовлетворили?». Я захихикала, прижимаясь к нему ещё теснее; но он, казалось, не обращает внимания на мои смешки.
   Артур внёс меня в квартиру, и даже не дав возможности осмотреться, начал снова снимать с меня одежду. Я не стала отставать, и за нами оставался след из «хлебных крошек» до тех пор, пока мы оба не рухнули на кровать.
   Это было хорошо. Даже слишком хорошо. Наверное, поэтому всё это так быстро закончилось.
***
   – Чёрт, – выдохнул Артур, резко сев на кровати, – Будь здесь и не выходи.
   Он стремительно поднялся и вытащил свои боксеры из кучи вещей, которые зачем—то принёс из прихожей. Надев их, он обернулся и как—то отстранённо посмотрел на меня, а затем вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.
   Мне показалось это странным. Да что там, мне это, откровенно говоря, не понравилось.
   Я тихо встала с кровати и подошла к двери на цыпочках; опасаясь, что половицы заскрипят подо мной. Из прихожей лилась тоненькая струйка света и послышались приглушённые голоса.
   – Ты рано, – это сказал Артур.
   – Я сейчас уеду, хочу переодеться, – бодро заверещал женский голос.
   Я уставилась на дверь круглыми глазами, как будто она могла объяснить мне, что здесь происходит.
   – Могла бы предупредить, что приедешь раньше, – недовольно пробормотал Артур, показавшись в узкой щёлочке, в которую я подслушивала/подглядывала.
   Мимо него пролетела высоченная блондинка на огромных шпильках. На ходу она спокойно произнесла:
   – Филатов, я между прочим, тоже здесь живу. И могу приходить домой тогда, когда захочу.
   Я отскочила от двери, как ошпаренная.
   – Конечно, можешь, – устало пропел Артур, а затем голоса стихли.
   Что за херня?
   Я оглядела небольшую комнату беглым взглядом, и горько усмехнулась.
   Конечно. Это не спальня, а комната для гостей. Или будущая детская, быть может. Но это, определённо, не хозяйская спальня.
   Ни одной фотографии; вазы; часов – ничего. Даже шкафа или гардероба нет – только кровать. Блять, на ней даже постельного белья нет, только смятые простыни. Меня замутило, и я обхватила горло рукой, чтобы остановить приближающуюся тошноту.
   Мой взгляд упал на кучу одежды, валяющуюся на полу, и я кинулась к ней, стараясь не издавать лишних звуков. Дрожащими руками, я надела своё бельё; шорты и блузку. Тенниски были тут же, и я быстрым движением скользнула в них, благо вместо шнурков была мягкая резинка. С трудом застегнув пуговицы, я прислушалась и дёрнулась от резкого хлопка входной двери. Сделав несколько глубоких вдохов, я вышла в прихожую.
   Артур стоял, прислонившись спиной к косяку, опустив голову на грудь. К моим глазам поступили слёзы обиды; я быстро моргнула, чтобы сохранить собственное достоинство хотя бы для самой себя, и не разреветься прямо здесь.
   – Вызови мне такси, – хрипло сказала я.
   Он вздрогнул и поднял голову. В его жёлто—зелёных глазах не было раскаяния или вины; но при виде меня заметно смягчились.
   – Зачем? – спросил он, двинувшись в мою сторону.
   – Стой, – я подняла руку, – Не подходи, иначе меня вырвет. Просто… Вызови такси, – выдохнула я на одном дыхании.
   – Ты всё слышала? – застыв на месте, дрогнувшим голосом спросил Артур.
   – Вызови. Мне. Такси, – чётко по словам повторила я.
   – Кира, я не хотел, чтобы всё было так.
   – Ладно, сама поймаю, – вздохнула я, потирая виски, – Удачи, Артур.
   Я обошла его и направилась к входной двери, не задумываясь о том; что я нахожусь в чужой стране, незнакомом городе, и что я даже не знаю где мне ловить такси. Я просто хотела уйти отсюда, и больше никогда не возвращаться. А ещё больше, я хотела бы навсегда забыть этого человека; удалить его из памяти, как я удаляла неудачные главы своего романа.
   – Подожди, – он перехватил мою руку, которую я занесла над дверной ручкой, – Давай поговорим.
   – Нам не о чем разговаривать, – сухо сказала я, вырывая свою руку из его хватки, – Отпусти, – заныла я, когда он обхватил меня за талию и прижал к себе, – Артур, я хочу уйти; выпусти меня.
   Мой голос меня предал, и начал дрожать. Глаза защипало так, как будто в них насыпали соли. Я тряхнула головой, и Артур опустил руки. Выскочив на площадку, я вызвала лифт и застыла перед ним, боясь обернуться.
   – Мне очень жаль, Кира, – за моей спиной послышался мягкий и вполне виноватый голос.
   – Твоё кредо – извиняться, Артур. Тебе самому не противно? – я повернула голову, чтобы посмотреть на него краем глаза, – Привести шлюху в свой дом. Упс, – я фыркнула, – В ваш дом, кем бы она не была.
   – Кира, я… – начал он, но я перебила:
   – Пожалуйста, не говори, что она твоя сестра. Не опускай меня ниже плинтуса дважды.
   Двери лифта раскрылись, и я вошла внутрь. В зеркале отразился Артур, стоящий за моей спиной. Усмехнувшись, я подняла на него глаза и сказала:
   – Пожалуй, такого поворота событий никто не ожидает. Об этом стоит написать.
   Когда его лицо скрылось за холодной сталью, я дала волю слезам и разревелась.
   Он не стал меня догонять, и, определённо, это к лучшему.

3

   – Мы не будем менять название; и никто не будет писать «Таллинн» с одной Н, – прорычала я в лицо корректору.
   – Кира, но две Н – это неправильно, – устало вздохнула молоденькая девушка, которая откровенно начала меня раздражать, – У нас пишется иначе, и надо…
   – Написать «Таллин» всё равно, что написать «Массква». Не коверкайте название моего города! – рявкнула я.
   В помещении конференц—зала повисла гробовая тишина. Я откинулась на спинку кресла и устало потёрла виски.
   Кажется, бессонная ночь сделала меня злобной фурией; но я ничего не могу с собой поделать. Они хотят исправить «Таллинн» на «Таллин». Они не в своём грёбаном уме?
   – Чем вам не нравится название? – я перевожу тему, в надежде, что все отвлекутся от моего небольшого шоу, – «3» – просто и лаконично.
   – Это цифра, – подал голос кто—то из дальнего угла стола, – Цифра в виде названия? Необычно, но неудобно.
   – Есть много романов, название которых – простые цифры, – это сказала Марина, – Мне нравится именно такое название, к тому же оно передаёт замысел произведения. Название остаётся.
   Я послала ей взгляд, полный благодарности, и она улыбнулась.
   – Что с обложкой? Вы обсудили идеи с фотографом?
   Вот попадалово. Я мысленно простонала, и качнула головой в каком—то неопределённом жесте.
   В дверь постучали, а потом она открылась и в проёме появилась голова секретарши.
   – Филатов здесь.
   – Отлично, пусть заходит. Мы как раз перешли к обложке, – Марина отпила глоток воды из своего стакана и посмотрела на меня, нахмурив брови.
   Я шумно выдохнула и воззрилась на дверь гневным взглядом. Здоровенная фигура Артура появилась на пороге. Он широко улыбнулся, оглядев лица всех собравшихся за столом, а затем посмотрел прямо мне в глаза.
   Лицемер. Ещё и лыбится.
   Кровь в моих жилах начала закипать от желания плюнуть ему в рожу, но я сдержалась. Артур прошёл к единственному свободному стулу в помещении – два места от меня, и плюхнулся на сиденье с довольным видом.
   – Добрый день, – пропел его бархатистый голос.
   Добрый, ха!
   – Артур, мы хотим услышать мнения по обложке. Какие идеи у тебя есть? – от того, как резко Марина перешла к нему на «Ты», я нервно дёрнулась.
   – Можно использовать красное платье, – он замолчал и уставился на меня своими бесстыжими глазищами.
   – Что думаешь, Кира? – голос Марины доносился издалека, приглушённый стуком крови в моих висках.
   – Мне всё равно, какая будет обложка, – выдохнула я, отворачиваясь от Артура, – У меня нет никаких идей на этот счёт; более того, я даже не знаю, как вообще должны выглядеть обложки. Если я больше не нужна, я могу идти?
   – Эмм, – удивлённо протянула она.
   – Спасибо за внимание, – поднявшись с места, отчеканила я, – Всего доброго.
   Кивнув Марине и редакторам, я вышла из конференц—зала и направилась к лифту. Усталость навалилась на меня, веки начали тяжелеть; и единственным желанием осталось простое, человеческое «Поспать». Я решила взбодриться и дойти до отеля пешком; поэтому зарылась в свой мобильник, вбивая адрес в навигатор. Двери железного монстра открылись, я не глядя вошла внутрь и нажала на кнопку первого этажа. Пахнуло знакомой амброй, и я поморщила нос, отгоняя от себя этот навязчивый запах.
   – Что, до такой степени противен? – раздался голос Артура.
   От неожиданности я выронила телефон, и он разлетелся по полу в разные стороны.
   – Ответь, Кира, – настойчиво потребовал этот мужчина.
   Я не придумала ничего умнее, как поднять все составляющие моего мобильника; собрать его, и снова спрятаться в нём, вводя пин—код в заработавший аппарат.
   – Что ты как маленькая, – прорычал Артур, выхватывая у меня трубку, – Давай поговорим.
   – Иди на хер, – спокойно ответила я.
   Вы можете подумать, что это грубо; но у меня не было мамочки, которая в детстве била по губам за плохие слова. К тому же, я не в духе. И вполне имею на это право.
   – Обидно, – он устало улыбнулся и сделал шаг ко мне, – Но заслуженно.
   – Мне придать тебе ускорение пинком под зад? – я начала заводиться ещё больше, и меня даже немного тряхнуло от ярости, – Я не хочу с тобой разговаривать; я бы тебя с удовольствием развидела до конца своей жизни. Отдай мой телефон, – я протянула руку, но это было плохой идеей.
   Он дёрнул меня на себя и прижал к стене лифта. Я попыталась его оттолкнуть, но Артур даже не шелохнулся; и быстрым движением нажал на кнопку «стоп».
   – Скотина, – взвизгнула я, залепив ему звонкую пощёчину.
   Щека Артура мгновенно покраснела. Глаза подозрительно блеснули, и он, отпустив меня, потёр лицо.
   – А вот это было больно, – ухмыльнулся он, – Но хотя бы напоминает человеческие эмоции.
   – Отвали, – я дёрнулась в сторону и снова нажала на кнопку первого этажа.
   В ту же секунду рука Артура накрыла всю панель разом, и снова лифт остановился.
   Детский сад, ей—Богу.
   – Это было не то, о чём ты подумала, – начал он.
   Я презрительно фыркнула и помотала головой:
   – Я не буду это слушать.
   – Нет, ты меня послушаешь! – рявкнул он и я невольно вытянулась по струнке, – Она не моя жена. Мы просто живём вместе.
   – Мне плевать, – состроив скучающую гримасу, я откинула волосы за спину.
   – Тебе плевать?! – голос Артура громыхал надо мной, с каждым словом становясь всё громче и громче, – Если тебе плевать, на хрен ты эту книгу написала? – он перевёл дыхание и опустил голову, а потом шагнул ко мне вплотную, – Я солгала, когда сказала, что мне всё равно. Я хотела, чтобы Ты мне позвонил, – он начал цитировать мои же собственные слова, и мои глаза чуть не вылезли из орбит, – Или это: «Я хотела бы, чтобы меня любили и хотела бы любить кого—то, похожего на тебя, в ответ». А это, тоже враньё: «Я хотела, чтобы ты оставил на мне свой отпечаток; и я надеялась, что этот отпечаток поможет мне излечиться и заглушит боль, которая засыпала, когда ты ко мне прикасался»?
   – Замолчи. Не смей, – выдохнула я от удивления, что он вообще всё это запомнил.
   – Ты хоть представляешь, что со мной было, когда я это прочитал? – шепнул он, наклонившись, – Ты хоть представляешь, что со мной было, когда я пережил всё это заново?
   – Мне плевать, – повторила я, отодвигаясь в сторону.
   – А мне нет, Кира. Мне не плевать, – отрезал он, пропуская мои волосы сквозь пальцы, – Ты написала и про мою жизнь тоже. Это касается меня напрямую.
   – Ты ничего не докажешь!
   – Да? У меня есть твои фотографии, – он злорадно улыбнулся и наклонился, чтобы наши лица были на одном уровне, – С той выставки, – я похолодела, ужас ледяными клещами сковал все внутренности, – У меня есть твои снимки, которые я сделал в гостинице. Интересно, этого хватит для издательства, чтобы расторгнуть с тобой контракт? Аванс тебе уже выплатили?
   – Сволочь, – прошептала я, – Ты не сделаешь этого.
   – А ты проверь. Я привык добиваться того, чего я хочу. А сейчас я хочу, – он окинул меня жарким взглядом и отодвинул ворот моей блузки кончиком пальца, посмотрев в моё декольте, – Тебя.
   Артур резко выпрямился, возвышаясь надо мной на добрые полметра. Послав мне довольную улыбку, он запустил лифт и поправил манжеты своей рубашки.
   – Где ты остановилась?
   – Триумф, – ответила я гробовым голосом.
   – На Чапаевской?
   Коротко кивнув, я прислонила голову к холодной стене кабины.
   – Номер.
   Я продиктовала ему номер.
   – Приеду в шесть вечера. Если ты не откроешь, я отправляю фотографии Марине с коротким, но веским комментарием.
   Посмотрев на него, я скрипнула зубами. Руки сами сжались в кулаки и буквально зачесались от желания треснуть ему хорошенько промеж глаз.
   – Я воспринимаю твоё молчание, как знак согласия, – Артур одарил меня многозначительным взглядом, – Интересный поворот сюжета, не правда ли? Напиши об этом.
   На его последних словах лифт остановился, и двери разъехались в разные стороны. Артур, молча вышел и, насвистывая, пошёл к выходу из здания.
   А мне захотелось провалиться сквозь землю.
***
   Ожидание. Согласно толковому словарю, это действие по значению глагола «ожидать»: пребывание в каком—либо состоянии с расчётом на наступление какого—либо события.
   Могу сказать, что я полностью пребывала в этом состоянии с расчётом на наступление события. Более того, я смутно догадывалась о том, какое событие меня ждёт. И вот, что странно: моё ожидание постепенно смешивалось с предвкушением. Прямо пропорционально тому, как настенные часы в моём гостиничном номере отмеряли приближении шести часов пополудни.
   Прихорашиваться я не стала, просто приняла душ; надела узкие джинсы и футболку. Осветлённые кончики моих волос за последний год стали настолько сухими, что расчесать их получалось только с десятой попытки; но я так и не могла решиться доверить свою голову кому—либо, кроме Джексона. А с ним мы не разговаривали.
   Пока время тянулось, я села за столик у окна и открыла свой ноутбук. Папку с файлами я хранила прямо на рабочем столе; поэтому всего в несколько кликов я открыла файл с пустой второй частью моей книги.
   Недолго думая, я начала писать; и через несколько минут меня полностью поглотили буквы, складывающиеся в слова. Я почти закончила первые две главы, когда в дверь гостиничного номера постучали.
   Мои пальцы замерли над клавиатурой, я резко выпрямилась. Захлопнув крышку ноутбука, и нервно хрустнув суставами; я встала со стула, чтобы открыть дверь незваному гостю.
   Молча я впустила Артура в номер, и осталась созерцать на его спину, пока он ходил туда—сюда, осматриваясь.
   – Мило, – наконец—то заключил он, – Где твои вещи?
   Я кивнула на чемодан, который держала раскрытым возле кровати. Артур наклонился над ним и принялся рыться в содержимом. С особым энтузиазмом разглядывая моё нижнее бельё, он выудил со дна красное платье. Перекинув его на руку, он выпрямился и повернулся ко мне.
   – Пошли, – коротко приказал он, и моё лицо вытянулось от удивления, – Будем снимать обложку, – пояснил, направившись к выходу.
   – Меня не будет на обложке, – запротестовала я.
   – Тебя не будет, а платье будет. Мне тебя вынести или сама пойдёшь? – Артур заломил свою красивую бровь и открыл дверь.
   С коротким вздохом возмущения, я взяла свой мобильник со стола. Вытащив ключ—карту из замка, я засунула её вместе с телефоном в задний карман джинсов и обула тенниски. Артур положил руку мне между лопаток и мягко подтолкнул в коридор.
   Я посеменила к лифту, ощущая настойчивый прилив адреналина. Все внутренние органы стянуло в тугой узел, мне пришлось дышать чаще и глубже. Войдя в кабину, я отпрыгнула в дальний угол и прислонила лоб к холодному зеркалу на стене. Сквозь шум крови в висках, я расслышала тихое:
   – Ни о чём не хочешь меня спросить?
   Сглотнув, я подняла глаза и ответила:
   – Нет.
   Мой голос получился слишком сиплым, скрежещущим; и Артур криво улыбнулся:
   – Уверена?
   Вместо ответа я кивнула. Он пристально посмотрел на меня, и облокотился спиной на двери лифта.
   – А я бы о многом тебе рассказал, – задумчиво протянул он, не сводя с меня взгляда.
   Я что—то невнятно промычала и пожала плечами. Нет, я бы может быть и послушала; но примерно представляю, что он мне скажет. Зачем засорять свой мозг ненужной информацией?
   В общем, так или иначе, в лифте воцарилась гнетущая тишина, и он медленно спускался вниз. Артур продолжал подпирать двери и сверлить меня взглядом; я изучала свой отсутствующий маникюр и теребила кончики волос. Может, всё—таки стоит подстричься? И отросшую чёлку подправить заодно не помешает… Вон, уже на уровне ушей болтается.
   Кабина остановилась и оповестила нас звонким сигналом о прибытии на первый этаж. Артур отлип от дверей как раз в тот момент, когда они разъехались в стороны. Молча, он вышел; а мне не оставалось ничего, как последовать за ним.
   На парковке меня ждала уже ставшая привычной чёрная семёрка БМВ. Я устало обошла машину и села на пассажирское сиденье; машинально пристегнув ремень безопасности. Артур устроился рядом, и бросил задумчивый взгляд в мою сторону. Вставив ключ в зажигание, он завёл автомобиль и повернулся; положив руку на мой подголовник. От такой настойчивой близости его конечности, я нервно дёрнулась и отстранилась.
   – Да успокойся ты, я не собираюсь тебя насиловать, – закатив глаза, сказал Артур, – Я же не урод какой—нибудь.
   – Кто тебя знает, – вздохнула я, – Утром ты выразился не однозначно.
   – Вспылил, со мной бывает, – с улыбкой вымолвил он, сдавая задним ходом.
   Я хмыкнула, и отвернулась к окну. Артур выехал с парковки и повёз меня незнакомым маршрутом.
   – Провести тебе короткую экскурсию? – донёсся до меня его бархатистый голос.
   Пожав плечами, я ответила:
   – Валяй. И музыку включи, интересно, что у вас на радио играет.
   Артур фыркнул, но сделал, как я просила. Пока он вёз меня по широкой автомагистрали, я слушала ненавязчивую русскую попсу и улыбалась незамысловатым текстам. Например, таким:
Нравится мне не замечать расстояний,
Когда безумно так тянет, это нравится мне.
Нравится мне с тобой на кухне и в ванной,
И даже рухнуть с дивана. Но мне…

   – Можно вопрос? – вырвалось у меня, когда припев заиграл во второй раз.
   – Можно.
   – Что такое банки?
   Ответом мне был громкий заливистый смех, и я залилась густой краской. Пока Артур ржал, я успела насупиться и даже немного обидеться.
   – Ты не знаешь, что такое банки? – спросил он между смешками и фырканьями.
   Я покачала головой и скрестила руки на груди:
   – Разве это смешно? Да, не знаю.
   – То есть, тебе в детстве никогда не ставили банки? – он снова засмеялся, трясясь всем телом.
   – Нет, не ставили. Знаешь – забудь. Спрошу у Гугла про твои банки, – я взмахнула рукой и отвернулась от него, поджав губы.
   И зачем так хохотать? Как будто я ему анекдот рассказала, ишь как развеселился.
   – Повезло тебе, – мягко сказал Артур, продолжая посмеиваться, – Я их ненавидел. Мерзкие штуки. Мне их ставили, когда у меня был бронхит; а бывал он у меня очень часто. Лежишь на животе полчаса, как дебил; к твоей спине присасывают эти банки. Единственным развлечением было пошевелиться и послушать звон этих штуковин друг о друга, – он снова рассмеялся, – Потом синяки неделю проходят, – он коротко сморщился, и снова широко улыбнулся.
   – Какое—то садистское лечение, – буркнула я, не отворачиваясь от окна.
   – У меня было советское детство, – он снова хохотнул, а потом я почувствовала прикосновение горячих пальцев к своей ладони, – Банки – это ещё цветочки. Настойка календулы во время ангины вообще дарит незабываемые ощущения.
   Я невольно улыбнулась его руке на своей, а потом он переплёл наши пальцы и крепко сжал их. Повернув голову, я посмотрела на него; но Артур не отрывал взгляда от дороги.
   – Смотри, – он кивнул в лобовое окно, – Это – третье кольцо. Сейчас проедем мост и свернём на Кутузовский, а оттуда на Новый Арбат. Конечно, ночью вид лучше, но как—нибудь в другой раз.
   Мне захотелось ответить ему, что другого раза не будет; но ведь говорят – не зарекайся.
   Пока он вёз меня по широкой улице, я разглядывала высотки и старинные здания; разноцветные вывески; подземные переходы и людей; которые почему—то казались мне пришельцами с другой планеты. Я не могу объяснить, что было в них странного; но они определённо были для меня какими—то… Другими.
   Машина остановилась прямо на тротуаре, наверняка нарушая все правила дорожного движения; хотя, что я могу о них знать? У меня даже водительских прав нет.
   Артур щёлкнул ключом в зажигании, и вышел на улицу. Я последовала его примеру; ступив на по—прежнему горячий асфальт, и вдохнула тяжёлый воздух мегаполиса. Да, здесь не хватает свежести. Хотя в Талинне температура сейчас почти такая же, всё же ощущается она по—другому. То ли из—за близости побережья; то ли просто из—за того, что Москва для меня – чужая; но духота не давит, а приятно обволакивает тебя, и ты быстро подстраиваешься к ней. Конечно, одежда липнет к телу, но всё равно это ощущение намного приятнее обжигающего и сухого Московского воздуха.
   Артур кивнул на вход и пошёл неспешным шагом к большим дверям. Я поплелась следом; войдя в здание и направившись к широкой лестнице. Снова поднималась на второй этаж, ощущая, как ноги деревенеют; и снова меня не покидало ощущение неизвестности.
   – Прошу, – щёлкнув выключателем, Артур пропустил меня вперёд.
   Глаза не сразу настроились на резкий переход от приглушённого света в коридорах и яркого сияния люминесцентных ламп в помещении. Пришлось зажмуриться и усиленно заморгать, пока глаза не привыкли к такому резкому контрасту.
   – Надевай, – протянув мне платье, Артур прошёл мимо меня к стене и начал отодвигать широкую стойку, на которой висело что—то большое и белое.
   Наверное, это фон. Я не сильна в фотографии, но примерно представляю, как происходит процесс. Пока он двигал с громким скрежетом по деревянному полу незамысловатую конструкцию, я подошла к столу и положила на него свой мобильник и ключ от номера. Мягкая ткань платья скользила в моей руке, и я повесила его на спинку кресла.
   – Хочешь ещё моих фотографий, чтобы шантажировать? – сказала, скрестив руки на груди.
   Артур застыл посередине комнаты и уставился на меня удивлёнными глазами. Глубоко вздохнув, он покачал головой и продолжил своё занятие, устроив фон у противоположной стены. Я внимательно следила за его действиями, пока он ходил туда—сюда, что—то устанавливая, настраивая и регулируя.
   – Ты будешь одеваться? – спросил он, опуская что—то вроде прикреплённого к потолку руло ярко—зелёного цвета, – Или тебе нужна помощь?
   Я вскинула брови и упёрла руки в бока:
   – Не буду!
   – Кира, – он опустил голову на грудь, но я заметила улыбку на его губах, – Быстро. Надень. Это. Платье, – сказал он по словам, одарив меня гневным взглядом.
   Приказные нотки подействовали на меня самым благотворным образом, и я послушно сняла с себя футболку и натянула платье через голову. Поморщившись от неприятного трения и статического электричества, я скинула тенниски и расстегнула джинсы. С трудом стянув с себя узкие скинни; поправила подол, и вернулась в свою прежнюю, почти воинственную позу: руки в бока.
   – Доволен? – брякнула я, прищурившись.
   – Да, неплохо, – бросив на меня мимолётный взгляд, Артур подошёл к столу и поднял с него камеру, перебросив ремешок через шею, – Отойди к стене.
   – Ты серьёзно будешь это делать? – умоляющим голосом спросила я, но всё—таки встала, где он указал.
   – У меня появилась идея, так что, – он подошёл ко мне и широко улыбнулся, нависая надо мной, – Да, я буду тебя фотографировать. Встань ближе к фону, но не опирайся на него; будут тени, – провёл мне краткий экскурс в позирование Артур.
   Мой рот открылся в немом вопросе, но одна его рука, та что была свободной, прислонила меня к полотну, которое наощупь было похоже на бумагу. Я затаила дыхание, когда Артур опустился передо мной, опираясь для равновесия на одно колено.
   Его лицо скрылось за объективом и послышались короткие щелчки. От каждого я нервно вздрагивала, и это не укрылось от внимания Артура.
   – Расслабься, Кира.
   Как обычно в этой фразе была какая—то странная суровая мягкость, которая заставила моё тело обмякнуть и повиноваться.
   Снова раздались короткие щелчки, чередующиеся со вспышкой; и я невольно зажмурилась.
   – Да, хорошо, – пробубнил Артур в видоискатель, – Так, а теперь – положи руку на бедро.
   – Правую или левую? – решила уточнить.
   – Без разницы, – отрезал он, снова разглядывая что—то в своей фотокамере.
   Я глубоко вздохнула и положила правую руку на бедро, как он и сказал. Между щелчками и вспышкой, расслышала тихое:
   – Возьми край платья.
   Мои пальцы послушно обхватили тонкую ткань, инстинктивно потянув её вниз. Странно, но меня не покидало ощущение, что я стою перед ним голая; хотя это было не так.
   – Тяни его вверх, – шепнул Артур.
   Я снова выполнила команду, чувствуя себя довольно необычно. С одной стороны, мне было неловко и даже немного страшно; а с другой внутри зародилось какое—то приятное томящее ощущение. Где—то на уровне желудка. Что обычно было дурным признаком.
   Мне хотелось выполнить его команды. Мне хотелось сделать всё так, как он говорил. Я вцепилась в край платья пальцами, чтобы унять дрожь в них; и тянула наверх до тех пор, пока мои бёдра полностью не оголились. И за эти секунды, я слышала всё. Тихий шорох синтетической ткани, скользящей по моей коже; щелчки фотоаппарата, который снимал без остановки каждое моё движение; глубокое дыхание Артура и мои короткие, прерывистые вдохи.
   – Замри, – шепнул Артур, придвинувшись ко мне чуть ближе.
   Медленным движением он приподнял юбку ещё выше, открыв нижнее бельё; а затем приспустил резинку атласных трусиков. Не знаю, какую композицию он пытался изобразить; но улыбка, с которой он посмотрел в видоискатель определённо была довольной.
   – По идее трусы должны быть другие, – шепнула я, откинув голову назад.
   Фон за мной пошевелился и Артур коротко, но ёмко выругался. Сев на пол, он согнул колено и водрузил на него руку с фотоаппаратом. Положив подбородок на внушительный чёрный агрегат с логотипом Nikon, он взглянул на меня и глубоко вздохнул.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →