Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

У морской звезды нет мозга.

Еще   [X]

 0 

Шаг в аномалию (Хван Дмитрий)

Байкальская тайга, пустынный край девственной природы. Именно сюда попадает научная экспедиция, отправленная российским правительством в открытую на Новой Земле пространственную аномалию. Однако вместо ожидаемого учеными нового мира, сулившего множество открытий, люди оказались в… XVII веке. Чужаков никто не ждал – ни тунгусские племена, обитавшие на берегах Ангары, ни русские казаки, шедшие к «последнему морю». Связь со своим временем потеряна, и надежды на возвращение нет. Что делать? Пытаться подстроиться под этот мир или строить свой, невзирая на трудности?

Год издания: 2010

Цена: 99.9 руб.



С книгой «Шаг в аномалию» также читают:

Предпросмотр книги «Шаг в аномалию»

Шаг в аномалию

   Байкальская тайга, пустынный край девственной природы. Именно сюда попадает научная экспедиция, отправленная российским правительством в открытую на Новой Земле пространственную аномалию. Однако вместо ожидаемого учеными нового мира, сулившего множество открытий, люди оказались в… XVII веке. Чужаков никто не ждал – ни тунгусские племена, обитавшие на берегах Ангары, ни русские казаки, шедшие к «последнему морю». Связь со своим временем потеряна, и надежды на возвращение нет. Что делать? Пытаться подстроиться под этот мир или строить свой, невзирая на трудности?


Дмитрий Хван Шаг в аномалию

   Гибнет в потоке времени только
   то, что лишено крепкого зерна
   жизни и что, следовательно, не
   стоит жизни.
В.Г. Белинский

Пролог

   Июль 1991.

   Шумно хлопая лопастями соосных винтов, вертолёт с красной звездой на борту совершал уже второй круг над полуостровом Утиный, облетая на небольшой высоте высадившуюся группу иностранных граждан – членов организации Гринпис. Эти борцы за чистоту природы и за чьи-то интересы в сумраке полярного дня, спустив моторные лодки с флагмана своей флотилии Arctic Sunrise, высадились на советской земле. Корабль экологов пришёл ещё вчера из норвежских территориальных вод. В составе экспедиции, заявленной советской стороне несколько дней назад, были экологи из США, Канады, Норвегии, Дании, Южной Кореи, Японии и других стран. Гринпис ранее направлял запрос в Министерство обороны СССР на право посещения и высадки на Новой Земле, но ответа не получил. Несмотря на это, ведомые не только экологическими, но и политическими, а также разведывательными целями, гринписовцы намеревались даже в случае отказа высадиться на Новой Земле и провести митинг, чтобы привлечь внимание всего мира к проблеме загрязнения окружающей среды радиоактивными отходами и последствиями ядерных испытаний. А заодно прощупать реакцию пограничников Советской страны, находящейся на последнем издыхании. Окраины лихорадящего красного гиганта уже продолжительное время заявляли о себе – кто-то устанавливал таможенные посты, проводил митинги и референдумы о своей независимости, кто-то, в отсутствие крепкой руки, снова увлечённо занялся межконфессиональной и межплеменной резнёй, кто-то был недоволен полупустыми полками, нелепыми запретами и ограничениями, перебоями с товарами народного потребления. Основная масса людей находилась в состоянии напряжённого выжидания, до конца не понимая, что же происходит на свете и куда катится их страна? Ведь ещё недавно она казалась огромным островом стабильности в мире, взбудораженном биржевым крахом в США, последовавшей за ним девальвации американской валюты и вскоре пошатнувшихся цен на нефть. Людям казалось, что эти проблемы далеки от СССР.
   Поначалу гринписовцы хотели высадиться в Белушьей Губе, но перед ней их жёстко блокировали пограничные катера базы, поэтому кораблю экологов пришлось встать на якорь у острова Ярцева. А через некоторое время на имя начальника заставы была получена телефонограм ма из Москвы, как потом выяснилось родившаяся в недрах комитета Верховного Совета СССР по экологии, призывающая выдворить иностранцев из советских территориальных вод. В ночные часы корабль пасли, но высадку гринписовцев военные проморгали – сказались невнятные и противоречивые приказы начальства.
   К полудню из посёлка Белушья Губа прибыл катер с военными моряками, и экологам было предложено немедленно покинуть берег и взойти на свой корабль. В течение дня корабль Гринписа должен быть отконвоирован в Полярный. На это зелёные ответили в своём духе – просто взяли и устроили костёр из своих моторок и, провоцируя моряков на применение оружия, стали обступать их, ругаясь и улюлюкая. Флотский офицер, связавшись с начальством, приказал морякам грузиться на катер. Отплытие военных гринписовцы приняли за свою победу и устроили настоящий праздник жизни, даже откупорив заранее заготовленные бутылки с шампанским. Американцы с радостью доложили по радиосвязи последние новости на свою базу в Норвегии. И теперь эти зелёные устанавливали огромные транспаранты с призывами «соблюдать» и «прекратить» в разных вариациях, брали пробы вод, грунта, снимали друг дружку на камеры, давая сами себе интервью, гримасничали и показывали непотребные жесты облетавшему их лагерь вертолёту, вызванному с базы в Белушьей Губе. По-видимому, они отрабатывали по полной чей-то заказ. Кстати, как потом выяснилось, гринписовцы уже тогда получили на руки совершенно секретные лоцманские карты фарватеров и множество другой закрытой информации. В этом им помогли всё те же депутаты Верховного Совета.
   Дважды облетев лагерь экологов, Ка-25 совершил посадку на берегу полуострова. Прибывший из Белушки майор объявил группе нарушителей ультиматум – или они грузятся на пограничные катера и их отвозят на корабль, или они будут экстрадированы силой и в дальнейшем их ждёт судебное разбирательство за нарушение советского законодательства. В ответ разгорячённые алкоголем и подначиваемые советами кадровых разведчиков из своей группы экологи затеяли свару у вертолёта, освистав майора. Моряки, прибывшие с майором, пытались мягко оттеснить буянивших гринписовцев от винтокрылой машины, но безуспешно. В конце концов наступила развязка конфликта – из толпы кто-то кинул бутылку из-под шампанского. Тяжёлое стекло врезалось точнёхонько в голову майора. Тот, потеряв сознание, осел на каменистую землю, придерживаемый одним из подчинённых, по его лицу потекли несколько струек крови. Моряки, синхронно щёлкнув затворами, открыли огонь в воздух – толпа отхлынула, продолжая выкрикивать оскорбления в адрес военных. Советским воинам пришлось пустить в ход приклады и ретироваться на вертолёт.
   А пару часов спустя экипажи подошедших к полуострову пограничных катеров наблюдали сюрреалистическую картину. В лагере экологов происходило что-то непонятное: внезапно вырос высокий, насколько хватало глаз, столб света, простреливший даже облака. После чего неожиданно всех поразила ослепительно-белая вспышка, заставившая даже моряков в заливе зажмуриться и отвернуться, прикрыв ладонями глаза. Послышался громкий треск, схожий со звуком ломающихся деревьев. Ярко-белое свечение продолжалось в течение нескольких минут и затем как внезапно появилось, так внезапно и исчезло. Радировав на базу, катерники получили задание подойти к берегу и узнать, что произошло в лагере экологов. Сходить на берег им запретили.
   Визуально обследовав берег, моряки передали в Белушку информацию о состоянии дел. В районе взрыва была повышенная температура воздуха, к тому же он был пропитан запахом серы, над головой раздавались щелчки. По берегу слепо бродили, спотыкаясь, обожжённые люди, одежда которых ещё дымилась. Многие сидели или лежали на земле, обхватив голову руками. К морякам, находившимся на открытых площадках катеров, долетали разноязыкие мольбы о помощи, стоны и крики боли ещё недавно торжествующих людей.
   На борту подошедшего к полуострову МРК «Рассвет» бородатый мичман, ошарашенно оглядывая берег в бинокль, проговорил окружавшим его матросам:
   – Мужики, отсюда надо срочно уматывать! Тут работа для химиков, ещё схватим какую-нибудь заразу!
   – Верно, товарищ мичман! Эти умалишённые, верно, взорвали последнюю разработку из натовских арсеналов. А скоро в этом будет обвинён СССР, вот увидите! – согласился старпом и хмуро посмотрел на небо, в котором до сих пор возникали небольшие всполохи да продолжался непонятный треск.
   Полярный день, как и ночь на широте Новой Земли, длится долго, почти четыре месяца. Солнце не заходит за горизонт, и даже глубокой ночью светло как днём. Сейчас, когда солнечный диск завис на небосклоне, а на часах было три ночи, к бывшему лагерю гринписовцев подошёл малый десантный катер. Аппарели были опущены, и на берег вышло два десятка человек из научно-исследовательской части в костюмах химической защиты. Едва они ступили на землю, к ним тут же начали подходить, подползать и тянуться люди в обгорелых одеждах, с обожжёнными руками, лицами, сгоревшими волосами. Многие спотыкались и падали.
   Старший группы майор Евдокимов вёл радиопереговоры с Рогачёвом.
   – Группа, каков уровень радиационного фона? – Голос с едва заметной тревогой прозвучал в наушниках майора.
   – В норме, база! – с облегчением выдохнул Евдокимов.
   После Чернобыля ещё один возможный очаг заражения был бы дополнительным ударом по престижу страны. Да и обустраивать близ Рогачёва ангар для облучённых людей не хотелось. Теперь всех пострадавших нужно было эвакуировать в больницы новоземельских посёлков, а тяжёлых отправить в Мурманск.
   Вскоре майор понял, почему люди падали, – глаза всех без исключения гринписовцев невидяще смотрели перед собой. Находясь в эпицентре вспышки, они ослепли. После того как медики приняли на борт всех экологов, Евдокимов с подчинёнными внимательно обследовали участок берега, где произошла трагедия. Медленно ступая по тёплой ещё земле, военные специалисты обошли несколько тел, буквально вплавленных в каменистый грунт.
   – База! Температура воздуха к эпицентру повышается, ощущаются вибрации в воздухе!
   – Группа! Продолжайте осмотр, при любой опасности действуйте по обстоятельствам.
   – Понял! – ответил майор и через пару минут добавил: – Становится жарковато. Подходим к эпицентру вспышки. База! Наблюдаю яму в земле.
   – Уточните характер ямы.
   – На поверхности земли изъят грунт в виде полушария. Диаметр около двух метров, глубина до полутора метров. Края ямы оплавлены, крупные камни буквально срезаны, как картошка!
   В непосредственной близости от отверстия в земле грунт был сухой и горячий, а в самой яме, на дне, уже собиралась вода. Температура вблизи ямы, судя по показаниям прибора, была в норме.
   – База! Вибрации в воздухе заметно усилились, нарастают неприятные ощущения, появилось чувство тревоги. Яма… Засасывает мою руку! База!
   – Заканчивайте осмотр, майор, – услышал после некоторой паузы Евдокимов, с усилием выдернувший руку с измерителем из ямы. – Возвращайтесь, как только посчитаете нужным.
   – База, понял вас! Продолжаю работу.
   Евдокимов вдруг заметил нечто странное, лежащее неподалёку на земле. Приблизившись к предмету, он с удивлением узнал в нём сильно обожжённую человеческую руку с остатками одежды. Рука была отсечена по локоть, причём рана была чистой, а место отреза даже не опалено. Ожог начинался примерно с двух сантиметров от края раны. Позже по часам на этой руке будет установлено – она принадлежала экологу канадцу Жану-Мишелю Вернье, единственному, кто был объявлен пропавшим без вести. В результате этого происшествия сразу погибли пять человек, а в военном госпитале Мурманска позже скончались ещё двое пострадавших.
   Несмотря на ультимативные требования Норвегии, США и прочих стран, чьи граждане пострадали в «результате атаки Советов на мирную экологическую миссию», передать выживших врачам американских кораблей, находившихся в непосредственной близости от советской границы, все они были оставлены в Мурманске. Северный флот тем временем был приведён в состояние повышенной боевой готовности. На второй день после происшествия в советской зоне Баренцева моря были замечены американские субмарины, которые ушли в нейтральные воды лишь после определённых манёвров советских подлодок.
   А в госпиталях шла работа с пострадавшими. На вопросы оперативников второго Главного управления Комитета госбезопасности они отвечали с трудом, речь их была бессвязна и малопонятна. Калеки обвиняли военных, что те испытали на них свои новые разработки, и это им даром, мол, не пройдёт, обвиняли СССР в неправомерном применении силы и обещали раздуть это происшествие в неслыханный доселе скандал. Корейский «боинг» – это ещё цветочки, предупреждали они.
   В течение следующих дней после тщательнейшего осмотра места трагедии не было обнаружено никаких следов взрывчатых, а равно и химических веществ, способных вызвать наблюдаемые ранее световые и тепловые эффекты. Военные специалисты продолжали работать в сумраке полярного дня, пытаясь обнаружить любые следы, оставленные экологами при активации вспышки. Да какие там, к чёрту, экологи! Всем давно известно, чьим интересам служит эта организация. Сколько уже было случаев, когда так называемые экологи – и внешние и внутренние – на поверку оказывались обыкновенными шпионами, получающими деньги за добытую информацию.
   С отверстием в земле, уже ограждённым по кругу, работа велась отдельно. Поначалу специалисты лишились двух измерителей, которые пытались поднести к стенкам ямы. Казалось, неведомая сила вырывала приборы из рук, будто втягивавшихся внутрь отверстия в земле. Стенки ямы постоянно осыпались, но грунт и камни сразу исчезали, как бы растворяясь в воздухе. В яме исчезало всё, что попадало в неё целиком, – от небольших приборов и до рукавиц. В связи с этим было решено использовать для изучения этой аномалии специальное оборудование, а пока предварительные данные исследования были переданы в Москву. Специалисты были перевезены в Рогачёво. А аэропорт посёлка уже готовился принимать рейсы из Мурманска. Вокруг ямы же было выставлено охранение из бойцов научно-исследовательской части.
   Собравшись у поставленной военной палатки размером с железнодорожный вагон, офицеры из НИЧа обсуждали аномалию, делясь своими наблюдениями. Сходились на одном: ничего в этой ситуации не понятно. Все чувствовали и непонятный зуд в теле, находясь неподалёку от эпицентра. Эта яма одновременно притягивала и пугала, некоторые даже чувствовали вибрацию и слышали неясные звуки рядом с чернеющим провалом, будто гудел далёкий трансформатор.
   Через некоторое время все направились в палатку, оставив дежурить рядом с ямой мичманов Васильева и Сафарова. Но, когда пришло время следующей смены, офицеры не застали своих коллег на месте. Такого не могло быть! Все члены этого подразделения были высокодисциплинированными и настоящими профессионалами, поэтому самовольно покинуть пост не могли. Значит, что-то случилось! Известив о чрезвычайном происшествии остальных, офицеры немедленно прочесали берег в поисках пропавших мичманов. Однако следов их не было найдено.
   – Стоп! Пройдём ещё раз! – приказал командир подразделения капитан Левченко. И недоумённо произнёс: – Ничего не понимаю. Не белый же медведь их сожрал.
   Белый медведь, конечно, тварь опасная, зимой отирается возле поселковых помоек или камбузов, жрёт отбросы и гарнизонных собак, а при случае может закусить бойцом. Но не здесь же и не сейчас! Ещё раз обшарив каменистый берег и ближние холмы, люди вернулись к палатке, радировав о происшествии в Рогачёво. Вскоре на Утиный должны прибыть специалисты из посёлка. Капитан Левченко тем временем подошёл к зияющему провалу. Аномальная воронка буквально манила его к себе. Левченко протянул руку к стенке ямы. Рука тут же начала втягиваться внутрь неведомой силой. У капитана, к его удивлению, не было сил этому сопротивляться, и только окрик стоявшего рядом лейтенанта, почувствовавшего неладное, заставил его отдёрнуть руку, завалившись на бок. Теперь в том, что в аномалии пропали его товарищи, Левченко не сомневался.

   Норвегия, Вардё, РЛС США HaveStar.

   – Сэр, срочно! Вышел на связь наш агент на Новой Земле.
   – Слушаю тебя, говори!
   – Сэр, наш агент из разведывательного управления, по всей видимости, ранен. Он успел передать следующее: лагерь экологов, которым удалось высадиться на Новой Земле, накрыло новейшим бесконтактным оружием Советов.
   – Характер оружия?
   – По словам агента, это было лазерное оружие. Столб света тянулся из неба. Едва он взглянул на него, отняв руки от лица, как ослеп. Он чувствовал, как горят его одежда и волосы, сэр. Он дико кричал, сэр!
   – Советы испытали лазерное оружие? Мы займёмся этим. Ведите наблюдение.
   – Да, сэр.

   Юго-Восточный Китай, Гуанчжоу. Ноябрь 2002.

   Департамент инфекционных заболеваний, госпиталь Нангфэнг.
   Начальник госпиталя, профессор Бао Линь, одетый в костюм химической защиты, во время очередного обхода с присущим ему хладнокровием накинул простыню на остывающее тело очередного умершего от странной болезни, которая, внезапно появившись, уже наделала немало бед. Люди заражались моментально, массово, и, хотя смертность была не столь высока, как поначалу заявили аккредитованные в Китае американские и европейские журналисты, умирал примерно каждый двадцатый. Причём болезнь была явно избирательной – никто из европейцев или американцев, которые находились в зоне распространения эпидемии, не заболел. Никто! Даже специально помещённые, несмотря на их решительные протесты, в один изолятор с заболевшими китайцами бельгийские журналисты и группа португальских предпринимателей из Макао не заразились.
   Позже, когда китайские специалисты уже выделили вирус SARS и начали исследовать его гены, профессор пекинской клиники Ван Шуфан, лично участвовавшая в спасении и лечении больных так называемой атипичной пневмонией, скажет: «SARS является излечимой болезнью. Подавляющее большинство больных можно вылечить. Кроме лекарств, мы применяем дыхательные аппараты, а в лечении тяжело заболевших прибегаем и к гормонотерапии. Все эти меры дали лучшие результаты. Министерство науки и техники совместно с ведомствами здравоохранения страны приступили к интенсивным научным исследованиям в области профилактики и лечения этого заболевания. Ныне несколько тысяч китайских ученых дни и ночи работают над этим».
   Бао Линь знал и другое – да, пробный шар пущен. Американский дьявол начал свою игру с Поднебесной империей. Что же, пускай демон играет мускулами и упивается своей кажущейся мощью, ведь время расставит всё на свои места. А ждать китайцы умеют. И всё помнят.

   Московская область, Протвино. Июль 1997.

   Подмосковный научный центр – небольшой уютный городок на берегах реки Протвы, неподалёку от её впадения в Оку, – славен своими традициями. Здесь находится крупнейший государственный Институт физики высоких энергий, а также филиалы многих других отечественных исследовательских центров. Ещё в 1960 году руководство СССР приняло решение о строительстве среди сосновых лесов научно-исследовательского комплекса, включающего крупнейший ускоритель заряженных частиц и установки для физических исследований. Город строился по плану, поэтому уникальна не только архитектура жилых кварталов, но и ландшафтный дизайн улиц.
   Николай Радек начал работать в Протвине в 1987 году. А в 1991 году он попал на Новую Землю, участвуя в первичном исследовании новоземельской аномалии. С того времени Радек опубликовал два десятка статей по входящей в моду эвереттике, касающейся возможности сосуществования параллельных вселенных и переноса между ними материи, правда на квантовом уровне. Несколько хороших грантов и безупречная репутация учёного вместе с личным обаянием помогли ему организовать в институте исследовательский отдел, куда он привлёк таких же увлечённых людей, как он сам. И вот спустя шесть лет после возникшей аномалии был получен первый результат.
   Весной 1997 года по коридорам, курилкам и лабораториям Института физики высоких энергий начал гулять новый слух. Он заставил учёных вспомнить о новоземельском происшествии шестилетней давности, которое списывали на модный в то время НЛО, на происки американцев, на советское секретное оружие.
   Об инциденте близ бывшего полигона несколько раз имели неосторожность написать и бульварные газеты, и респектабельные издания, которые вскоре напрочь забывали о своих публикациях. А после пары несчастных случаев, произошедших с теми журналистами, кто особенно настойчиво интересовался «взрывом», о проблеме предпочли забыть. Устоялась и более не подвергалась сомнению официальная версия о взрыве самодельного взрывного устройства самих гринписовцев. Скандальный имидж самой организации Гринпис этому всецело способствовал. Для ищущих двойное дно в официальную печать с подачи заинтересованной стороны просочилось известие о детонации схрона вооружения и боеприпасов, которое было украдено группой военнослужащих из местного гарнизона. В доказательство приводилось два факта: процесс военного трибунала в Архангельске и после него найденные ещё три схрона, один из которых, ввиду его взрывоопасного состояния, пришлось подорвать. Эту «правдивую» версию озвучила и оппозиционная правительству радиостанция, за что поимела некоторые проблемы, после которых её режимоборческий имидж значительно укрепился.
   Но вот группой молодых учёных под руководством кандидата физико-математических наук Николая Валентиновича Радека было установлено наличие у аномалии так называемого цикла активности. В институте лишь очень немногие знали, что стоит за исследованиями лаборатории Радека. Николай Валентинович не спешил раскрывать коллегам суть собственной работы, справедливо полагая, что результатом его исследований заинтересуются в Москве. Уже на следующий день после установленного наличия цикла некоторые выводы и предложения были отправлены по адресу, что был в своё время вызубрен Радеком.
   Время шло, а гостей из столицы в Протвине всё ждали. Лишь в январе 2000 года в город прибыл кортеж из нескольких чёрных машин с тонированными стёклами. Николай Радек без лишней суеты сразу же позвонил домой, предупредив родных о том, что задержится на работе, повесил свой белый халат и, взяв папку с результатами многолетних исследований, отбыл в Москву. Через несколько часов, уже в столице, Николай лично докладывал о свойствах новоземельской аномалии и её цикле узкому кругу высших государственных чиновников.
   Через некоторое время финансирование проекта было существенно увеличено, лабораторией было получено новейшее оборудование, на Новой Земле стали проводиться постоянные исследования. Над местом аномалии был выстроен ангар и подведены все коммуникации для комфортной работы учёных. Вскоре на основе протвинской лаборатории был образован НИИА. Институт расположился в Санкт-Петербурге, а возглавил его всё тот же профессор Радек. И теперь он ждал того дня, когда аномалия проснётся. Этой датой, рассчитанной Радеком на основе колебаний её контура, должно стать 22 июля 2008 года, день максимального расширения воронки. В этот день должна будет полностью подтвердиться его теория семнадцатилетнего цикла. Аномалия должна будет открыться, доказав правоту многолетних исследований учёного.

Глава 1

   Июль 2008.

   Скромные занавески лениво колыхались от дуновения свежего прохладного ветерка, проникавшего в открытое окно тёмной однокомнатной хрущёвки. Вместе с ветерком в комнату залетали и звуки ночного города. Изредка гомонили подвыпившие гуляки, проносились машины и, доказывая приморское положение города, со стороны бухты доносились редкие гудки и тарахтение моторов. Город засыпал. Собирался отойти ко сну и обитатель этой квартиры – Пётр Алексеевич Карпинский, мичман боевой части связи, БЧ-4, командир группы. Пётр сейчас в отпуске, но отдыхает он не в Турции и даже не в ведомственных «Полярных зорях», а на старом, с потёртой обивкой диване, который в прошлом году забрал у родителей. Одним глазом он поглядывал на экран телевизора, сжимая в руке пустую пивную бутылку. Смотренный им уже раз сто старый добрый советский фильм, ещё и прерываемый через каждые десять минут порцией идиотских рекламных роликов, Петру невероятно наскучил. Поэтому, выключив голосящий на очередной рекламе телевизор, он прошлёпал в ванную, где честно попытался перед сном почистить зубы. Удавалось со скрипом, но надо себя заставлять, иначе чревато совсем разлениться.
   – А, оставлю, пожалуй, я это неблагодарное дело на утро, – пробормотал Карпинский, с неодобрением поглядывая на своё отражение в зеркале.
   Вот так, выгородив сам себя, он решил ложиться спать.
   «Лучше бы ряженки взял, голова теперь с утра будет раскалываться», – сонно проморгало отражение, недовольное поведением хозяина.
   Пётр снова завалился на диван и тут же уснул, сотрясая комнату громким раскатистым храпом. Поворочался во сне, пытаясь устроиться поудобнее. Раскладывать диван и тем более стелить бельё ему было откровенно лень. Собственно, после тройки бутылочек «Кольского тёмного» и плотного ночного ужина так всегда и бывает. Когда он всё так же беспокойно смотрел уже десятый сон, в тихую североморскую ночь, как в плохом кино, ворвался телефонный звонок. Треклятый аппарат трезвонил не переставая.
   «Вот чёрт! Ведь уже сто раз хотел заменить это старьё на новый аппарат, с мелодиями», – с тоской подумал Пётр, пытаясь прикрыть уши подушкой в надежде, что тот вскоре замолкнет.
   Конечно же звонили со службы. Это было ясно как божий день. Кто ещё ему позвонит в такое время? Петру вообще редко кто звонил, разве что родители из Мурманска, закадыка Васька… да и, собственно, всё. С девушками пока как-то не складывалось. Ситуация в стиле «поматросил и бросил» наиболее относилась к Карпинскому. А телефон всё звонил, скоро уже и соседи начнут по батарее стучать. «Неврастеники», – подумал Пётр и обречённо поднял трубку.
   Так и есть, голос звонившего принадлежал главному корабельному старшине. И плевать ему, что ты в отпуске, Карпинский!
   – Здравия желаю, Анатолий Михайлович! – бросил он в ответ, ожидая веской причины для столь позднего звонка.
   Однако тот не собирался оправдываться, а лишь сухо проинформировал:
   – Сейчас уазик подъедет, Пётр. Собираемся на площади у Дома офицеров.
   – Случилось что, Михалыч? – сипло проговорил Карпинский, уже проснувшийся от непривычно официального голоса старшины.
   – Петя, у тебя минут двадцать. Узнаешь всё, но потом. Мне ещё людей обзванивать надо. – В трубке раздались частые гудки отбоя, отдававшиеся в ушах колокольным звоном.
   Да, видимо, что-то серьёзное произошло. Иначе зачем на корабле сейчас нужен мичман, находящийся в долгожданном, но по-глупому дома проводимом отпуске. Одеваясь, Пётр по инерции зашёл на кухню – проверить холодильник. Тот выглядел как обычно – старенький «Апшерон» был образцово чист, рядком стояли лишь три пивные бутылки да мамины баночки с непроверенным ещё содержимым. Холостяцкий набор. Машинально поставленный на плиту чайник вскоре запищал кнопкой свистка, и Пётр маленькими глоточками с удовольствием стал потягивать горячий чай. Этот напиток он любил во всём его многообразии. Разве что с дорогими сортами отношения у него не складывались, так как стоимость оных была выше его любви к хорошему чаю. Окончательно одевшись и собрав кое-какое барахлишко, Пётр вышел из квартиры.
   «Практически утро, – поёжившись, машинально отметил он. – Ну и где обещанный уазик?»
   Не дав Петру времени поёрничать, из предрассветной мглы вырвался яркий свет фар, а за ним подкатила и машина. Тяжко скрипнув тормозами, она остановилась напротив Петра.
   – Привет! И ты тут? – В машине уже находился его товарищ со школьной парты Василий Новиков, сержант-контрактник из отряда морской пехоты. – Здравия желаю. – Карпинский пожал руку коллеге-мичману, сидевшему впереди.
   Немного повозившись, Пётр устроился на заднем сиденье. Непьющий Новиков, картинно сморщившись, тут же отвернулся в сторонку от запаха, исходившего от Карпинского.
   – Слышно чего? – поинтересовался Пётр.
   – Знаю только то, что наш БДК отправят к Новой Земле. Мы пойдём к Южному острову, к Белушке. Что дальше – не знаю, – ответил мичман, пожав плечами.
   У «трапа», что на улице Душенова между кирпичными пятиэтажками, машина захватила ещё одного матроса. После чего УАЗ вырулил по направлению к бухте. Ехали молча, матрос пытался дремать и, что странно, не задавал никаких вопросов. А тем временем окончательно рассвело.
   Команду собрали на площади перед Домом офицеров. Моряки стояли в ожидании, что им скажет родное командование. Ими уже выдвигались разнообразные теории и предположения. Рядом с флотскими начальниками обращали на себя внимание незнакомые люди в штатском. Штатские и отцы-командиры негромко переговаривались между собой. Высшие офицеры, видимо, также находились в информационном голоде и сейчас безуспешно пытались задавать вопросы. Руководил сбором человек, в котором легко угадывались его высокое положение и властные полномочия.
   Промозглая погода не радовала, дул мокрый порывистый ветер с моря. Карпинский уже порядком продрог, не лучше обстояли дела и у его соседей. Наконец команда была построена, наличие людей проверено по списочному составу, и были поданы автобусы, на которых все направились к месту швартовки «Оленегорского горняка» – готовиться к походу. Колонну пазиков обогнала кавалькада чёрных тонированных джипов и микроавтобусов. Морякам, сидящим в автобусах, стало ясно, что рейд пройдёт с пассажирами.
   В пазике Пётр сел у окна поближе к Ваське, положил спортивную сумку на колени и прислонился щекой к прохладному стеклу. В бухте уже давно начался трудовой день.
   Сновали люди и машины, совершенно не обращая внимания на команду БДК. Мало ли кого куда отправляют, кому есть до этого дело, кроме родных и друзей. Очередной выход в море, один из многих.
   Почти все в автобусе были напряжены и задумчивы. Нет, конечно, некоторые моряки, пересмеиваясь и ухмыляясь, обсуждали и сегодняшнюю беготню, и повседневные вопросы. Но общее напряжение по поводу экстренного выхода в море чувствовалось. Впереди сидел Михалыч, главный корабельный старшина.
   – Михалыч! Что происходит-то?
   – Не знаю точно, Петя. У Белушки сейчас «Профессор Штокман» стоит и там навалом учёных в спецодежде. – Пётр поднял брови, а Михалыч продолжил, отрешённо глядя в окно: – Может, радиация, а может, химия какая, кто знает? Полигон всё-таки.
   – Фигово, – протянул Новиков.
   – Да, не к тёще на блины.
   – Ну, тогда должны бы и средства защиты уже раздать, – предположил Карпинский. – Так что вряд ли радиация.
   – Не знаю пока, – поставил точку в автобусном разговоре Михалыч.
   В окне проносились склады причалов, мелькали компании моряков и портовых рабочих. Трудовой день порта шёл своим чередом.
   Наконец прошла погрузка. В кубрики, помимо команды и отряда морской пехоты, подселили небольшую партию учёных и работяг. Танковый трюм десантного корабля был набит стройматериалами и оборудованием под завязку. «Оленегорский горняк» взял курс на Новую Землю.

   В капитанской каюте сидели двое. Главный человек на корабле – капитан первого ранга Фёдор Андреевич Сартинов и человек, в чьих руках находились бразды управления операцией. Представился он Павлом Константиновичем.
   – Хотелось бы от вас, – разливая в чашечки ароматный чай, начал каперанг, – всё же услышать реальную причину нашего выхода в море.
   – Да, конечно, сейчас уже можно, – с улыбкой ответил собеседник.
   – Будьте добры, Павел Константинович, – кивнул Сартинов. – Люди задают вопросы. Они понимают, что одиночный выход в море со сбором отпускников, с задачами обычного похода – это несколько натянутое основание, – продолжил капитан.
   – Логично. Было бы странно, если бы они думали иначе, – снова улыбнулся штатский и рассказал наконец капитану о сложившейся обстановке на Новой Земле: – Ситуация у нас такая: в 1991 году на Южном острове вскрылась странная аномалия. Вы должны были слышать историю про неудачный рейд гринписовцев. Тогда погибли несколько человек, остальные ослепли и получили обширные ожоги тела. Один человек пропал.
   – Да, я помню эту историю, – кивнул Сартинов. – Я склонен думать, что всё же это наши вояки испытали тогда новейшее оружие. Советские разработки, вы знаете, до сих пор составляют основу нашего ВПК.
   – Нет, – покачал головой Павел Константинович. – Отдавая должное советским оружейникам, это были не плоды их труда. Это игра природы.
   Брови капитана взлетели вверх.
   – Да-да, Фёдор Андреевич, – покивал рассказчик. – В том месте произошло открытие так называемого пространственного канала для выплеска лишней энергии. Мировая общественность, конечно, ни о чём не догадывается, но американское правительство в курсе.
   – Они официально обвинили власти СССР в агрессии, – всё ещё обдумывая услышанное, напомнил Сартинов.
   – Обвинили. Но далее этого не пошли.
   – А что за пространственный канал?
   – Дело в том, что в месте прорыва энергии образовался некий тоннель, – после некоторой паузы продолжил Павел. – В нём пропали два мичмана, которые должны были охранять место аномалии.
   – Не понял, – насторожился капитан, оглаживая ёжик причёски. – Как это пропали?
   – По всей видимости, один из парней каким-то образом исчез. Второй же, в нарушение всех инструкций, бросился его спасать. Так и пропали.
   – Это было в девяносто первом?! – воскликнул капитан. – То есть прошло семнадцать лет!
   Павел Константинович молча кивнул. Капитан, задумавшись, автоматически прихлёбывал остывший уже чай.
   – Получается, – начал снова Сартинов, – что наш корабль и приданные морские пехотинцы должны обеспечить охрану периметра для безопасной работы специалистов?
   – Верно, капитан, – согласился начальник проекта. – Работы ведутся уже восемь лет. Но сейчас замечена активность наших заклятых американских друзей. Северный флот, возможно, в скором времени будет приведён в состояние повышенной боевой готовности. На днях аномалия должна будет открыться.
   – Даже так… – протянул Сартинов.
   Далее Павел поведал Сартинову об установке, что везёт на архипелаг БДК. Созданный в Петербурге аппарат должен будет поддерживать открытое состояние аномалии.
   – А что там, в этой аномалии? – осторожно спросил капитан.
   – По всей видимости, новый мир, – неуверенно пожал плечами Павел. – Возможно, слепок нашего мира. Вы слышали ранее об эвереттике, капитан?
   – Нет, – помотал головой Сартинов. – Вы так буднично говорите о новом мире…
   – Может, там ничего и нет. Пока мы этого не знаем. На новый мир надеется руководитель научной части проекта.

   Новая Земля. Июль 2008.

   Боевая штурманская часть не подвела. БДК-91 ткнулся носом в недавно освободившийся ото льда берег. Аппарели корабля опустились, началась разгрузка трюма: стройматериалы, оборудование, инструменты, тюки с одеждой, медикаменты, цинки с патронами и множество всего прочего, что было погружено в Североморске. Вплоть до раскладных креслиц для учёной части экспедиции.
   В ангарах, стоящих на каменистом берегу, уже налаживались оборудование и связь. Склады постепенно наполнялись с помощью юрких погрузчиков. Как и в 1997 году, когда началось серьёзное изучение аномалии, здесь снова было многолюдно. Место воронки в 2000 году было заключено внутри огромного ангара, так как аномалию следовало всё же упрятать от чужих глаз. Да и для нормальной работы учёных требовалась прочная крыша над головой. А то постоянно прописанный на Новой Земле резкий, порывистый ветер не давал непривычным к нему людям спокойно заниматься своими исследованиями. Яма, где аномалия была некогда засечена, давно уже была расширена и забетонирована для удобства работы. Вокруг неё, правда, стояло ещё старое оборудование, девяностых годов, которое сейчас снималось, а на освободившееся место монтажники собирали аппаратуру, доставленную на остров кораблём. Отряд морской пехоты тем временем занимал периметр базового лагеря. Карпинский за этим наблюдал с борта БДК.
   На следующий день после полной проверки всех систем учёные начали работать с аномалией. Для начала были определены её границы. Она была зафиксирована по низкочастотным колебаниям давления воздуха с помощью микробарографа. Как оказалось, размеры её на данный момент не превышали диаметр средней обеденной тарелки. Посредством направленных на аномалию инфракрасных лучей удалось и воочию её увидеть. В воздухе висело бесцветное марево, изредка подрагивающее и переливающееся слабыми бликами света, идущими как бы изнутри. По внешнему своему виду это больше всего напоминало жидкое зеркало. Люди, стоящие вокруг подсвеченной аномалии, с застывшим на лицах восхищением наблюдали эту волшебную картину. Павел Константинович неспешно подошёл к светящейся аномалии и, преодолев небольшое внутреннее сомнение, мягко дотронулся до её поверхности, несмотря на предостерегающий жест начальника научной части профессора Радека. Пальцы его мягко обволокло. Эта субстанция не была похожа ни на жидкость, ни на эфир, она вообще не была похожа на что-то объяснимое. Это скорее был сухой песчаный ветер, зовущий за собой. Начальник проекта с трудом отбросил наваждение и отдёрнул руку, при этом отметил, что с сожалением. Радек вопросительно посмотрел на него: – Притягивает?

   Карпинский на берегу так и не побывал, в отличие от Васьки Новикова. Мичман лишь поёживался от ветра, привалившись к леерному устройству и наблюдая за авралом на берегу с палубы БДК. Он начинал завидовать другу, который был столь близко к недоступной ему аномалии. Тот рассказывал Петру удивительные вещи про парящее в воздухе жидкое стекло, воскрешая в памяти друга прочитанные тем сотни фантастических рассказов да просмотренных фильмов. Наблюдая за берегом, мичман видел, что там затевалось что-то действительно серьёзное, очень важное. Причём Пётр ясно понимал неким шестым чувством, что они – те, кто прибыл сюда на БДК, лишь первая часть. Самый мелкий винтик того процесса, что скоро тут закрутится на полную катушку. Ну и ладно, всё-таки, чёрт возьми, приятно чувствовать себя причастным к чему-то секретному и таинственному.
   «Опять меня в романтику потянуло», – усмехнулся Пётр. Успевший до развала СССР немного попутешествовать по огромной стране благодаря отцовской службе, поучаствовать в нарождающемся взамен раскуроченной пионерской организации скаутском движении, полазать в горы да чуть не утонуть из-за собственной любознательности в Байкале – это был Пётр. Главным своим богатством он считал стопки советских научно-популярных журналов да полки, полные книг.
   Друг Карпинского, сержант из морской пехоты Василий Новиков, был уже давно на берегу, в самом центре событий – нёс караул у пространственной аномалии. О ней он и рассказывал своему другу в кубрике корабля, когда его отделение отправлялось на отдых.
   – Ёшкин кот, Васька! Как бы мне хотелось тоже быть поближе ко всему этому!
   Недавно вернувшаяся с берега группа морпехов сержанта Новикова отдыхала в офицерском кубрике БДК, когда туда же проскользнул и Карпинский.
   – Ну, что там сегодня творится, Вася?
   – Сегодня закончили наладку оборудования и провели тесты, профессор наш радостный донельзя. Красиво там, чёрт возьми! Аномалия эта разным светом переливается.
   – Что ещё? – присел на диванчик мичман.
   – Когда подходишь к аномалии поближе, тело начинает ощущать вибрации. Довольно необычно, будто на дискотеке у колонок стоишь. А отходишь – нормально.
   – Ничего себе… – протянул Пётр.
   – Я смотрю, ты поближе хочешь эту зеркальную аномалию увидеть, Петруха?
   – Спрашиваешь!
   – Ну ладно, уговорил, в следующий раз пойдёшь в наряд. А Санёк отдохнёт, ему что-то нехорошо стало от этих трясок. Санёк, ты как, согласен? – ухмыльнулся Новиков.
   Александр пробасил, что, дескать, будет весьма неплохо, если сачканёт разок, а то что-то ему эти научные тряски совсем не по нутру – оно совсем поплохело после двух смен.
   – Ну всё, Петя, готовься через четыре с четвертью часа быть в составе десантной бригады нашего славного БДК.
   – Есть быть готовым. – С широкой улыбкой Карпинский приложил руку к пустой голове.

   Новая Земля. Июль 2008.

   Радек с напряжением смотрел на свой аппарат, через пару мгновений его помощник подаст напряжение – и цепь замкнётся. Ионно-плазменные волны начнут раздражать пульсирующее марево аномалии. По мере увеличения мощности аномалия должна начать раскрываться, словно створки ракушки. Перед пуском к группе учёных подошёл руководитель проекта.
   – У вас всё готово? – спросил он.
   – Да, Павел Константинович. Мы вполне можем приступать, – ответил невысокий человек в очках.
   – Отлично! От меня в Москве уже давно ждут информации.
   Через некоторое время нарастающий гул голосов перерос в ликование. Аномалия, как и было запланировано, открылась. Но ненамного – диаметр её не превышал пятидесяти пяти сантиметров. Немедленно был отрегулирован уровень платформы на вход в аномалию. Теперь пришло время другой группы специалистов. Учёные из ЦНИИ робототехники и технической кибернетики чуть ли не танцевали вокруг своей машинки, похожей на маленький луноход с торчащими в разные стороны антеннами, камерами и манипуляторами. Внутри ангара учёные застыли у приборов, датчиков и экранов. Собрались все участвующие в эксперименте специалисты и управленцы. Вокруг них по периметру ангара стояли морские пехотинцы с невозмутимыми лицами. Всё было готово. Машинка, при полном молчании собравшихся людей, поскрипывая, неспешно покатилась к аномалии, утягивая за собой разматывающийся из бухты толстый кабель. Казалось, что все участники проекта в этот момент боялись даже пошевельнуться. Аппарат двигался очень медленно, люди смотрели, как он буквально растягивался, въезжая в аномалию, словно растягивая и её саму. Но исчез он разом, моментально, его поглотила та сила, что тянула внутрь себя и руку Павла. Люди облегчённо выдохнули и дружно загалдели.
   – Связь?! – крикнул начальник.
   – Фиксируется, связь стабильная, – ответили ему.
   – Есть картинка! Вывожу на экран.
   Все, кто был в ангаре, мгновенно повернули голову к большому экрану, на нём уже проступал сквозь белёсую пелену передаваемый аппаратом видеоряд. Люди ахнули, кто-то из женщин вскрикнул. На экране появилось изображение высокой травы, было видно мельтешение насекомых; затем камера, взяв выше, показала стоящие неподалёку высокие деревья, холмы, дальние горы, всё это щедро заливал яркий солнечный свет.
   – Поступают первичные данные о климате и составе атмосферы.
   Камера между тем взяла правее. Перед восхищёнными взорами людей предстала идиллическая картина: так же ярко освещённая солнцем гряда невысоких холмов, окаймлённых кустарником, переходящим в густой хвойный лес. Далее камера пошла было влево.
   – Стоп! Камеру вправо! – приказал Павел Константинович.
   Справа появился пляж с изумительно белым песком и ярко-бирюзовая вода, по всей видимости, неглубокой бухточки. На заднем фоне слева возвышались горы, на которых угадывались белые шапки снега.
   – Первичные данные по климату: температура плюс пятнадцать по Цельсию, юго-западный ветер, давление семьсот пятьдесят шесть миллиметров, влажность шестьдесят восемь процентов.
   – Павел Константинович, – сзади неслышно подошёл Радек, – можно вас на минутку?
   – Конечно, у вас какие-то данные?
   – Да, данные состава воздуха, – ответил учёный, немного нервничая. – Отойдёмте?
   В небольшом закутке близ нераспечатанных ещё коробок с оборудованием и инструментами профессор, сияя, словно начищенный самовар, доложил:
   – Можете смело передавать в Москву: показания приборов дают основания полагать, что та атмосфера, по су ти, является аналогичной земной атмосфере. То есть на той стороне аномалии мы имеем уникальную атмосферу, атмосферу, которая присуща живой планете!
   – Это замечательно! – воскликнул Павел. – Теперь наиболее важным условием дальнейшей работы является недопущение утечки информации. Вы меня понимаете, профессор?
   – Да, я вас понимаю, Павел Константинович. Я готов к этому, я шёл к такому шансу всю свою жизнь в науке… – проговорил Николай.
   – Мне нужна конкретная информация по атмосфере, – остановил его Павел.
   А отличалась атмосфера на том конце аномалии в гораздо лучшую сторону от своего земного аналога. Так, концентрация углекислого газа была гораздо ниже здешней, а кислород присутствовал в большем соотношении. Наличия же в воздухе последствий промышленных выбросов в атмосферу не наблюдалось вовсе.
   – Планета без разумной жизни? – спросил начальник проекта.
   – Возможно, – согласился профессор. – Или же социум не достиг нужного уровня развития.
   Но при этом профессор пояснил, что соотношение кислорода и углекислого газа меняется на планете регулярно, и это не всегда зависит от человека. Так же как и глобальное потепление, – роль человека тут чрезвычайно преувеличена. В одном только Мировом океане, в этой толще воды, растворено до девяноста пяти процентов углекислого газа. Если вода прогревается хотя бы на полградуса, следует выброс углекислого газа. Так что теория парникового эффекта предполагает обратную последовательность.
   – Ясно. – Павел задумался. – Ясно лишь то, что этот мир либо не достиг высокого уровня развития, сопряжённого с загрязнением атмосферы, либо…
   – Либо вышел на иной уровень, – закончил Радек.
   – Ваш вывод? – Павел поднял глаза на профессора.
   – Нужно смело входить внутрь, – выдохнул Николай и подрагивающими пальцами попытался вытащить сигарету из чужой пачки. Наконец с большим трудом смог это сделать, чиркнул зажигалкой и, отбросив-таки сигарету, проговорил: – Сомнения уже должны быть отброшены. Обратного хода нет, Павел. – Радек внимательно посмотрел на собеседника, как бы проверяя его. – Я уверен, что аномалия может поддерживаться в открытом состоянии сколь угодно долго. А в будущем, быть может, удастся и расширить её канал. Пока что на это требуются запредельные энергии.
   Выйдя из ангара на свежий воздух, Павел в задумчивости присел на ступеньки. После нескольких минут размышлений он потянул из широкого кармана куртки спутниковый телефон.

   Лето на Новой Земле уже вступило в свои права, буйство полярных цветов и сочной зелени соседствовало с лежавшим ещё кое-где рыхлым, ноздреватым снегом. Но люди, проведшие на северах не один сезон, не в пример остальным, были рады и такому лету. Пусть сильный и холодный ветер, но зато этот ветер не несёт в лицо колючий снег. Пусть и еле согревающее, но зато – солнце. Десятки, сотни уток, гусей и других полярных птиц, прилетевших на архипелаг для вывода потомства, кружили над лагерем, расположенным на полуострове с говорящим названием Утиный.
   А в лагере кипела работа. Аппарат, благополучно вернувшись из аномалии по команде оператора, снял гору с плеч научной части экспедиции. Итак, канал двухсторонний, и это подтверждено. Новый мир является планетой земного типа, готовой к колонизации.
   Павел сидел в своей палатке и с задумчивым видом выстукивал пальцами мелодию. После сеанса связи с Москвой он был крайне озадачен прытью кураторов проекта, которые потребовали немедленно организовать базовый лагерь на той стороне аномалии. Объяснения Павла о преждевременности такого решения, его сетования на малый диаметр окна отметались. Люди в Москве хотели максимально быстро обустроиться в новом мире, официально застолбив его как первооткрыватели. Начальник проекта всё же смог уговорить подождать совсем немного до того момента, как произойдёт максимальное расширение точки перехода. А пока можно ограничиться наблюдательным аппаратом или группой разведки. Он предложил задействовать профессионалов, а не десантников срочной службы, пусть и с сержантским и офицерским составом, служащим по контракту. Однако в Москве были непреклонны – высылать группу людей, и без промедления. Вероятно, вариант с колонизацией планеты уже был поддержан в самых высоких кругах. По-видимому, возникла необходимость обустроить местность вокруг аномалии на случай возможных требований по интернационализации проекта. Как бы то ни было, Павел получил приказ немедленно начать колонизацию планеты, до прибытия основных сил, выделяемых на проект государством.
   Собрание руководящего состава экспедиции проходило в палатке Павла. Перезнакомившимся в рабочем порядке людям не нужно было представляться, поэтому начали сразу с главного. Первая группа заброса была составлена и утверждена.

   Несколько дней спустя. Вечер 21 июля 2008.

   Собрав людей в отдельном ангаре, для начала Павел зачитал в порядке необходимой формальности список командиров экспедиции:
   – Исполняющий обязанности начальника экспедиции Андрей Валентинович Смирнов, полковник морской пехоты ВМС России.
   Встал сидящий слева от Павла невысокий коренастый мужчина с выбеленными висками и бульдожьей челюстью.
   – Майор морской пехоты Алексей Сазонов, командир сводной роты, и майор морской пехоты Ярослав Петренко, начальник штаба лагеря, – заместители полковника Смирнова.
   – Начальник научной части экспедиции – Радек Николай Валентинович, профессор.
   Плотный, среднего роста человек в шерстяном свитере устаревшего фасона, сидевший справа от Павла, приподнялся и коротко взмахнул рукой.
   – Партия рабочих специалистов, начальник Вячеслав Андреевич Соколов.
   Из первого ряда поднялся высокий мужчина с роскошными усами, приветствуя собравшихся.
   – Итак, дорогие друзья, – торжественно объявил Павел Константинович, – я рад сообщить вам, что наша работа началась. На завтра намечено открытие окна аномалии на максимальный уровень. Мы начнём переходить на ту сторону.
   В зале раздались одобрительные крики, редкие аплодисменты. В основном люди восприняли это сообщение буднично. Все уже знали, что должно произойти завтра.
   – Начальники групп, завтра утром у меня должны быть списки людей. А также типовые контракты с подписями согласных к участию в переходе.
   – Говорили, что аномалия раскроется только на двое суток. Как бы нас там не закрыло! – выкрикнули из зала.
   – Это исключено, уверяю вас! – воскликнул Павел. – Профессор Радек, скажите!
   – Мы четвёртый день удерживаем увеличенное окно аномалии без каких-либо проблем. Я уверен, что мы так же сможем удерживать и большее окно, – объяснил людям профессор. – Опыт у нас уже наработан. Никаких проблем в удержании контура возникнуть не может.
   …Начальник проекта последним вышел с собрания и направился к аномалии. Там уже происходил конечный этап подготовки к завтрашнему погружению. Монтаж оборудования, бытовых узлов, отделочные работы, освещение и прочее. Рабочие сновали, словно муравьи. Был готов и ленточный транспортёр для быстрой переброски грузов на ту сторону. А в центре ангара плавало подсвеченное марево аномалии.
   – Завтра, – негромко произнёс Павел.

   Кубрик БДК-91 «Оленегорский горняк».
   21 июля 2008.

   Карпинский после всех новостей ужасно нервничал и при виде Новикова состроил такую рожу, что Василий в голос рассмеялся:
   – Что, Петенька, уже боишься в аномалию прыгать?
   – Нет, я не испугался! Просто как теперь выкручиваться? Мне же потом надо незаметно на корабль вернуться, а туда Саню ставить.
   – Ты что, уже перехотел экзотики? – Новиков прищурился, и Карпинскому стало непонятно, то ли Васька придуривается, то ли издевается.
   – Нет, не перехотел, – твёрдо сказал Пётр.

   Норвегия, Вардё, РЛС США HaveStar.

   – Сэр, сегодня опять замечена активность русских недалеко от полигона.
   – Да, мы следим за этой ситуацией, какие-либо перемены зафиксированы?
   – Пока всё так же, сэр: большой десантный корабль, классифицированный как объект серии Ropucha, научный корабль «Профессор Штокман».
   – Что ещё?
   – Активное обустройство, куча народу, сэр.
   – Что по аномалии?
   – Всё так же, сэр. Состояние стабильное.
   – Вашингтон уже интересуется данной ситуацией, усильте наблюдение. Вероятен вариант того, что нам придётся влезть в эту заварушку.
   – Ясно, сэр.

   Новая Земля, полуостров Утиный.
   Полдень 22 июля 2008.

   – Равняйсь, смирно!
   Майор Сазонов доложил о построении полковнику Смирнову.
   – Вольно!
   Сто двадцать бойцов, сержантов и офицеров сводной роты были построены в две шеренги. Карпинский пристроился крайним левым во второй и старался не смотреть на полковника. Тот начал говорить речь, начал издалека, по-советски прошёлся по международному положению. Потом об аномалии. Как плохо кончилась безумная затея гринписовцев, как пропали два офицера из научно-исследовательской части ещё в 1991 году, как въехал и вернулся из аномалии научный аппарат. Рассказал про картинку, полученную аппаратом. О полной идентичности атмосферы той планеты атмосфере земной. И о том, что канал двухсторонний и оттуда можно без проблем вернуться. Последующий ввод в аномалию аппаратов прошёл успешно, и передаваемые ими в рабочем режиме данные положительные. В конце полковник предложил отказаться от экспедиции тем, кто сомневается или считает это опасным. Никто отказываться не стал.
   – Отлично, с этим разобрались. Теперь старшина первой статьи Карпинский и сержант морской пехоты Новиков после выполнения задания будут подвергнуты взысканию и прочим прелестям, которые этому сопутствуют, ясно, орлы?
   – Так точно, товарищ полковник! – гаркнули проштрафившиеся.
   – Всё, проверить снаряжение и быть готовыми. Выдвигайтесь к ангару. – Полковник направился к группе рабочих. – Вячеслав, как у тебя?
   – Нормально, Андрей Валентинович, только двое отказались от перехода. Заменил. Вот список ребят, шестьдесят два человека.
   – Хорошо, готовность десять минут, становитесь шеренгой за бойцами.
   Смирнов направился к учёным:
   – Профессор Радек, вы готовы?
   – О да, конечно, полковник. У нас всё готово, нас тридцать восемь человек.
   – Хорошо, готовность десять минут, выходите к ангару, становитесь шеренгой за партией Вячеслава.
   Бойцы и специалисты выстраивались в колонну по одному, каждый был нагружен под завязку. Первым ушёл в марево аномалии робот, для загрузки в него данных и первичной обработки результатов.
   – Марш! – скомандовал Смирнов. Люди, один за другим, стали пропадать в аномалии.
   Процесс несколько затянулся, последним в аномалии скрылся сам полковник. Павел, развернувшись, пошёл в свою палатку – докладывать в Москву о переходе первого десанта на колонизируемую планету.
   Пётр, следуя за впереди идущим коренастым морпехом, не отрываясь смотрел на покачивающийся хлястик его рюкзака. Карпинский судорожно думал, хотел ли он такого испытания, где чёрт его знает, что будет дальше вообще, где ничего не понятно и, вероятно, слишком опасно. И с удивлением понял, что хотел он именно этого, что именно этого и не хватало в его жизни. Вот и оно.
   Надвигалась почти достроенная конструкция над бетонной коробкой, рабочие оторвались от инструментов и молча провожали бойцов взглядами. Тень закрыла Петра, возник сумрачный свет от ламп. Карпинский, зажмурив глаза, входил в бетонный коридор. Над головами впереди идущих людей висело парящее марево – то самое жидкое стекло, о котором говорил Новиков. И вот оно всё ближе, люди один за другим пропадали в мге, со стороны казалось, что их, поначалу самостоятельно вошедших в воронку, потом затягивало туда насильно. Карпинский зажмурил глаза и вошёл в аномалию, тут же она его обволокла тёплым и сухим объятием и с силой затянула в себя. Машинально сохраняя темп шага, старшина вдруг ощутил ослепительно-белый свет, бьющий в закрытые веки, и почувствовал тёплый ветер с хвойным ароматом. Мгновенно и резко зашумело в голове, пришлось хватать ртом воздух, которого вдруг стало очень мало.
   – Ах ты, ёшкин кот! Я уже там!
   Мысли так и прыгали, голова раскалывалась, а глаза были буквально ослеплены ярким солнцем, и, лишь наткнувшись на чей-то рюкзак, Петр упал в прорастающую траву. Цепкие руки схватили его за плечи. Мичман открыл глаза и понял, что двое солдат оттаскивают его бесчувственную тушку в сторону от аномалии, дабы он мешал выходу остальных.
   – Парни, я сам! – запротестовал Пётр.
   – Сам так сам, – пробасил невидимый голос, и морпехи тотчас отстали от него.
   Оклемавшись, Пётр отошёл в сторонку и, присев, начал наблюдать за ошалелыми рабочими, выходящими из… Да из ничего! Просто вот так вот вдруг из пустоты появляются люди. На выходе из аномалии никакого марева, как на входе, не висело, абсолютно ничего. Карпинский начал оглядываться, и от увиденной картины аж дух захватывало, а сердце просто-таки выпрыгивало из груди. Люди находились на невысоком и довольно пологом холме, покрытом травой и мелким кустарником. Слева за кустами начинался редкий лесок. Хвойные деревья группками росли и на соседних холмах. А дальше… О, дальше было нечто – высокие горы со снежными шапками и лес, зелёное море леса.
   О боже! Справа тоже было море, но море удивительно голубого, да нет, скорее бирюзового цвета, песочный пляж бело-светлого цвета, прибрежные скалы, мелкие островки, на которых тоже росли деревца. Всё это напоминало японские миниатюры, сходство было просто потрясающим.
   Майор Петренко достал из своего рюкзака цифровую видеокамеру и принялся обзорно запечатлевать окрестности. Это было задание от Павла Константиновича для московских кураторов проекта. Смирнов начал раздавать команды. Морские пехотинцы, сбросив рюкзаки и приготовив свои АКС-74М, распределялись по небольшому периметру. Солдаты с ручными пулемётами Калашникова и снайперы с СВД занимали позиции немного позади. Остальные ставили огромные армейские палатки и выкладывали амуницию, шустро потроша сброшенные рюкзаки.
   К Петру подбежал Новиков:
   – Ну что рот раззявил? Давай за мной!
   Трое бойцов, Карпинский и сержант Новиков заняли позиции за выходом из аномалии.
   Тем временем все учёные уже вышли и вместе с рабочими занимались наладкой оборудования. Вячеслав громко командовал своими людьми, направляя ещё не отошедших от полученной нагрузки людей.
   Только через полчаса ситуация более-менее успокоилась и прошёл первоначальный дискомфорт, связанный с резким перепадом давления. Люди, наконец, отошли от шока, вызванного перемещением в пространстве. Смирнов уже проводил первое полевое совещание, собрав вокруг себя офицеров и сержантов.
   – Итак, сейчас у нас несколько задач. Первая, пока самая главная – осмотреться на местности. Майор Петренко, вы с группой пройдёте по периметру вокруг нас на удалении до километра. Дальше пока не заходить, связь каждые десять минут. Если заметите что-нибудь интересное, сразу на связь. Ясно?
   – Так точно, товарищ полковник!
   – Всё, выполнять.
   – Есть!
   Петренко быстрым шагом направился к бойцам, которые уже поставили палатку и разместили в ней амуницию и запасы пищи, и разделил их: сам он с двумя десятками морпехов пошли налево через густые кусты, остальные – направо, через пляж. Через некоторое время группы должны были встретиться.
   Смирнов же подошёл к Вячеславу Соколову, отвечавшему за техническое обеспечение первой заброски:
   – Вячеслав, закончите обустройство и получите на своих ребят пистолеты. В моей палатке уже приготовили двадцать АПС в кобурах.
   – Ясно. – Соколов побежал к своим подопечным.

   Вечером из марева аномалии вышел майор Петренко с отснятым на той стороне материалом. Его тут же поместили в изолятор, где провели первичное обследование. Вскоре выяснилось, что, кроме прыгающего при переходе давления, все остальные показатели организма были в норме. То есть никакой видимой опасности для человека в проходе через аномалию нет. Однако карантин по ка никто не отменял – мало ли там возможных инфекций? Хотя сам архипелаг был отличным местом для карантина.
   Как поделился своими ощущениями Петренко, интересно было и то, что, если в ту сторону аномалия буквально насильно затягивала людей, то обратно пропускала совершенно свободно, без какого-либо отталкивания или упора.
   Руководитель проекта приказал опять отправить в аномалию аппарат, подсоединив к тому кабель, и держать через него связь с ушедшей группой. Спустя некоторое время стали поступать сообщения.
   Уже далеко за полночь Павел смог посмотреть принесённое видео, подключив камеру к своему ноутбуку. Не отрывая глаз и почти не дыша, он созерцал окрестности холма и далёкие перспективы местности, великолепный морской пейзаж бухточки с изумрудной водой и первый поход группы по окрестностям лагеря. Восхищённо наблюдая за дисплеем, начальник экспедиции нервно теребил свой телефон. Вскоре он набрал номер, ответили моментально:
   – Есть новости?
   – Да, и очень хорошие: проект абсолютно рабочий! Окно стабильно действует на вход-выход человека без проблем.
   – Отлично. Что представляет собой местность за аномалией?
   – Планета земного типа. Море, лес, горы, много зелени – внешне ничем не отличается от Земли. Воздух чистый, следов селений или местных жителей пока не наблюдается, я отправил людей на осмотр ближайшей местности. По нашим наблюдениям, эта планета и есть наша Земля, видимо, имеет место темпоральный скачок или параллельная реальность. Готов первый видеоматериал, в скором времени я отошлю его вам для ознакомления. И ещё: вчера, обследуя местность на той стороне, ребята чувствовали запах костра, а только что сообщили, что видели огонь, так что это или наши пропавшие бойцы, или местные. Как бы то ни было, утром в том направлении отправится исследовательская группа.
   – Отлично. И докладывайте по мере поступления новостей. Да… и надо что-то делать по информационной безопасности и легенде для аномалии. Наши информаторы доложили, что американцы держат руку на пульсе. Пришло сообщение: в районе полуострова Рыбачий замечены две подлодки ВМФ США класса «Огайо». Также выявлена концентрация Атлантического флота США в районе Исландии. Скоро отправим к вам в помощь нашу команду. И наверное, надо недалеко от норвежской границы провести учения Северного флота для острастки. Ладно, Павел, удачи.

   Российский базовый лагерь «Новая Земля».

   Солнце постепенно скрывалось за горами, расцвечивая снежные шапки великолепным багровым цветом. В этом свете купался величаво развевающийся на прохладном вечернем ветру российский триколор, – картина была потрясающе красивая.
   С час назад вернулись бойцы во главе с майором Сазоновым, проделав пешком по два эллипса по холмам и окружающим лесам. Ничего особенного не было обнаружено, однако один из бойцов отряда Зайцева утверждал, что чувствовал слабый запах мяса, готовившегося на костре. Отметив направление ветра, откуда якобы шёл запах, группа доложилась Смирнову, но тот добро на вылазку в сторону не дал. В целом результатов не было, найденные следы животных и остатки процессов их жизнедеятельности – не в счёт. Завтра было решено устроить более глубокую разведку.
   Перед ночёвкой запустили дизельный генератор, и в палатках появился свет, но в центре лагеря всё равно загорелся костёр. Эта инициатива Смирнова вызвала у всех полное одобрение. Место аномалии отметили, и рядом с ней были поставлены две палатки для подчинённых Радека, с другой стороны лагеря стояла палатка Смирнова. Работы по обустройству безопасности лагеря были закончены. По периметру установлено ограждение из колючей проволоки, насаженной на составные колья под метр высотой. Караул на постах сменялся каждые четыре часа, начкар, заместитель и разводящий заступали на сутки. Часть бойцов, чьё время дозора было с десяти вечера до двух ночи, завалились спать.
   Василий уже похрапывал, а Пётр лежал с открытыми глазами. Завтра в разведку пойдёт его отделение. Как он хотел, чтобы завтра поскорее наступило! Ему лезла в голову всякая чушь про то, как он будет разведывать новый мир, какой он будет первооткрыватель неизведанного, что-то среднее между Хабаровым и Дежнёвым. Убаюканный этой нелепостью, Пётр наконец погрузился в сон. И снилось ему чёрт знает что. Однако, когда Новиков разбудил его, все сны Карпинского куда-то улетучились, как он ни старался их припомнить.
   – Петя, наша смена, быстрее очухивайся, – зашипел Новиков.
   Пятёрка часовых Новикова заняла позиции по краям лагеря, лишь начкар Сазонов фланировал от поста к посту, изредка подбрасывая дровишки в прогорающий костёр в центре лагеря. Время пролетало довольно быстро, ничего особенного не было замечено, лишь постоянный шум прибоя, всплески воды и редкие звуки животного мира ночного леса нарушали тишину ночи.
   Вдруг Сазонова по рации вызвал на свой пост Евгений Лопахин, парень, призванный из Боровичей – маленького райцентра Новгородчины, с ним Карпинский даже немного скорешился.
   – Товарищ майор, гляньте туда, огонь вроде. – Женя указал рукой направление в темноту.
   Крошечный огонёк плясал отблеском на гребне далёкого холма. Полученный майором на Новой Земле бинокль ночного видения «Филин» подтвердил увиденное глазом. Костёр! Похвалив бойца за наблюдательность, майор проследил за далёким огоньком до конца своей смены и передал бинокль сменщику. Доложившись Смирнову о ночном костре, Сазонов получил указание отдыхать, а наутро готовить своё отделение к походу по направлению к отмеченному месту.

Глава 2

   Уфимского научного центра РАН. Июль 2008.

   Подпишите здесь и здесь. Спасибо, – улыбнулся молодой человек. – Сейчас вас отвезут домой и будут ждать. Потом поедем в аэропорт.
   – Такая спешка? Зачем? – удивилась Катя.
   – Это объясняется важностью работы. Вы уже определились с напарником?
   – Да-да, определилась! – торопливо сказала она. – Елена Мышкина – мой ассистент.
   Молодой человек, ещё раз улыбнувшись, кивнул и вышел из лаборатории. За ним засеменил поджидавший его у двери руководитель научного центра, на ходу выспрашивая о грантах и расширении научной базы института.

   Спустя сутки.

   Екатерина Тимофеева, доктор биологических наук, вместе с коллегой тряслась на борту Ми-8АМТ, летевшего из посёлка Белушья Губа на полуостров Утиный. На Новую Землю они прилетели из Мурманска, на борту Ан-12. Там же они познакомились с группой военных медиков из Питера и мурманской бригадой врачей из местного военного госпиталя. Медики, так же как и Катя, заключили полугодовые контракты с государственной организацией «Спецпроект». Деньги за вахтовую работу были более чем хорошие, поэтому люди были довольны. Пусть и пришлось Катерине отложить свадьбу, намеченную было на август.
   После первого, неудачного брака общие друзья едва ли не насильно познакомили Катю с Борисом – сорокалетним холостяком. К её немалому удивлению, он оказался весьма душевным человеком, готовым к серьёзным отношениям. Время тянуть они не стали и вскоре подали заявление в ЗАГС. Медовый месяц они планировали провести у родственников Бориса в Туапсе. На свадьбу и отдых требовались деньги, поэтому Катерина сильно заинтересовалась контрактом. Поговорив с Борисом, она не смогла убедить его в правильности своего поступка. Он просил Катю подумать, на что она ответила, что контракт уже подписан. За эти шесть месяцев она могла заработать столько, сколько не получила бы и за два года в институте. В тот вечер они поругались первый раз. И теперь она сомневалась: а может, это и к лучшему? Теперь у неё было время подумать и решить для себя, нужен ли он ей вообще? Катерина взяла в ассистенты Леночку, свою помощницу в лаборатории. Несмотря на то что та была младше Кати на семь лет, они отлично сдружились. Лена согласилась на контракт сразу же, не сомневаясь. Тут Катя и поняла, что никакого молодого человека у Ленки всё-таки нет. А сколько было разговоров о нём!
   В вертолёте Катя была полностью погружена в свои мысли, с грустью скользя взглядом по тёмной воде Баренцева моря. Она думала не о предстоящей работе, а о собственной судьбе. Елена же трепалась с Наташей, военным медиком из отряда Дарьи Поповских, майора медицинской службы.
   «Девчонка», – с вялой улыбкой подумала Катерина.

   Новая Земля, полуостров Утиный. 23 июля 2008.

   Когда в лагерь прибыло очередное пополнение – группа биологов и два отряда военных медиков, руководитель проекта провёл недолгое собрание. На нём он максимально быстро ввёл людей в курс дела. Не давая им времени опомниться, он принялся расписывать красоты мира, в котором предстоит работа. После чего новоприбывшим была продемонстрирована видеозапись, сделанная на месте высадки экспедиции. Увиденные картины нового мира повергли Катю в восхищение. Причём они никак не казались картинами иного мира. Безумно красиво, это да. У неё появились смутные догадки, но пока она решила, что для первых выводов надо побывать на месте.
   Лену же захлестнули эмоции: новый мир, другая планета!
   Это могло показаться розыгрышем, дурной шуткой. Если бы не всё окружавшее их: огороженная территория с часовыми, десяток ангаров, строительная техника, сотни людей. Это было слишком серьёзно. Да и начальник проекта на шутника похож не был. После ответов на вопросы Павел Константинович предложил новичкам сразу готовиться к переходу, буквально через полчаса. Вскоре людей собрали у входа в аномалию, и через некоторое время все они исчезли, поглощённые мерцающим маревом.

   Вечером Павел разговаривал с профессором Радеком, вернувшимся с той стороны. Его уже не имело смысла обследовать в изоляторе, и так, по Петренко, ясно, что ни вирусов, ни каких-либо инфекций люди там не подхватывают.
   Для начала начальник научной части экспедиции заявил, что планета на той стороне – это, несомненно, Земля.
   – Старина Хью был прав, – проговорил Николай Валентинович. – Многомирие – это реальность. Можно получать Нобелевскую премию, Павел, – кисло улыбнувшись, добавил он.
   – Забудьте, – сухо отозвался собеседник. – Утечка любой информации недопустима.
   – Понимаю, не дурак, – усмехнулся Радек. – А что ждёт людей, занятых в проекте?
   – Вам не стоит об этом волноваться, Николай Валентинович, – заметил Павел.
   – Промывка мозгов? – Профессор посмотрел на оскорбившегося начальника. – Ладно-ладно, шучу.
   Руководитель проекта поинтересовался возможностью расширения окна аномалии на больший диаметр, с тем чтобы появилась возможность использовать технику на той стороне.
   – Мы увеличили, насколько возможно, окно, – объяснил Радек. – Но на сущие сантиметры. Чтобы достичь большего, нужна большая мощность наших аппаратов. Сейчас мы не в состоянии этого добиться.
   – Но попробовать-то можно! – воскликнул Павел. – Вдруг получится? Готовьтесь увеличить мощность.
   – Можно и попробовать, – кивнул Радек. – Но неизвестно, как это отразится на аномалии.

   Из чрева десантного корабля выполз нагруженный стройматериалами грузовик ГАЗ-66. Въехав внутрь ангара, машина продолжила движение прямо на аномалию. За грузовиком в ангаре появился и армейский УАЗ. Первая машина неспешно покатила на мостки, установленные на уровне нижней кромки окна перехода. ГАЗ прокатился насквозь, но не исчез! Ничего не исчезло и внутри машины, а водитель даже ничего не почувствовал. Павел вопросительно посмотрел на специалистов, стоящих неподалёку, учёный развёл руками:
   – Аномалия в порядке!
   Настала очередь советского джипа, но он так же не смог пройти в аномалию, проехав вслед за грузовиком.
   – Чёрт возьми, это всё усложняет дело! – в сердцах бросил Павел.

   Российский базовый лагерь «Новая Земля».

   Ранним утром в рассветной дымке над лагерем плыли ароматы готовящегося завтрака. Запахи гречневой каши с мясом и свежезаваренного какао разносились далеко по округе. После завтрака полковник Смирнов собрал бойцов на инструктаж. Он и сам был не прочь отправиться с отрядом к ночному огню, что был обнаружен. Но не имел права покидать лагерь. Тем более что майор Петренко ещё не вернулся с Новой Земли.
   – Внимание! – обратился Смирнов к группе. – Действуете с максимальной осторожностью. От маршрута отклоняетесь только в случае визуального обнаружения любых неприродных объектов, как то: постройки, развалины, местные жители либо предметы, обработанные рукой или механизмом. Ни в коем случае не разделяться! Мы не знаем пока ничего о том, что представляют собой местные обитатели. Скрытность приоритетна, на открытые участки местности не выходить! Всё ясно? – оглядел он солдат. – Сержант Ким!
   – Я! – с готовностью откликнулся кореец.
   – Будешь вести съёмку местности.
   Ким заулыбался, получая камеру, отчего его и так узкие глаза вовсе превратились в две щёлочки.
   – Есть вести съёмку!
   – Ну всё, сбор! – приказал полковник. – Алексей, связь держать каждые пятнадцать минут. И смотри, осторожность и ещё раз осторожность! – Смирнов хлопнул майора по плечу и направился в свою палатку, где его ждал Соколов.
   Сазонов жестом направил ждущих команды морпехов на выход из лагеря. Шли цепочкой, соблюдая дистанцию. Бойцы, спустившись с холма и пройдя по низинному лугу, углубились в буйно разросшийся кустарник. Минут десять активной работы по перехвату отведённых впереди идущим ветвей, чтобы не получить ими по физиономии, были потрачены на преодоление кустарника. Внезапно кончившиеся заросли открыли группе шикарный вид на побережье и пляж со светлым, почти белым песком, для подхода к которому осталось лишь спуститься с невысокого песчаного обрывчика. Вдоль берега рукой природы были причудливым образом набросаны большие камни и небольшие скалы. Хвойные деревья, с выдающимися из земли корнями, напомнили Карпинскому детство. Поблизости от пионерского лагеря «Наука», что в Крыму, где он провёл не одно лето, было много таких же, согнутых, словно застывшие раскоряченные фигуры, стволов. По всей видимости, на побережье сила дующего ветра была немалой. Пётр поделился наблюдением с впереди идущим Новиковым, на что Василий молча кивнул. Но что-то неуловимое не давало общей картины. Что-то должно присутствовать ещё…
   – Запах моря!
   Да, не было крепкого морского запаха, характерного запаха водорослей. Значит, эта огромная масса воды до горизонта, морской пейзаж, скалистые островки, изумрудная вода – всё это, так похожее на море, – лишь озеро!
   Карпинский решил догнать Сазонова:
   – Товарищ майор. Это же не море, а огромное озеро!
   – Да, я уже понял, возвращайтесь в строй, – кивнул Сазонов.
   Вдоволь напрыгавшись по камням, отделение подошло к подъёму в лес. Он был так же бесподобно красив, временами напоминая горный Крым, временами джунгли. Переплетение веток создавало иллюзию лиан. Пышные лиственные шапки деревьев ассоциировались с лесами Амазонии, и всё великолепие дополнялось солнечным светом, играющим бликами в просветах зелени. Было жарко, одежда бойцов быстро покрылась белыми разводами высохшего пота. Спасало то, что часто путь пересекали речушки и ручейки с пронзительно холодной, от которой аж сводило зубы, но необычайно вкусной водой.
   Группа забирала влево, поднимаясь по склону холма среди редколесья. Наконец Сазонов скомандовал привал и подозвал Новикова:
   – Василий, мы уже близко. Сейчас поднимемся на холм, оттуда можно будет уже действовать по обстановке.
   Бойцы немного передохнули перед последовавшей командой.
   – Подъем, осталось немного до цели. Не забывайте про осторожность, смотрите по сторонам!
   Отделение стало подниматься на вершину холма.
   – Это не холм, это целая гора, – нудел Карпинский.
   – Не мороси, Петя, расслабься и получай удовольствие, как будто ты в походе. – Василий ухмылялся, снисходительно поглядывая на Карпинского.
   – Не, ну я был, конечно, в походах. Но в горы мы не лазали… – Пётр осёкся, глядя на склон соседнего холма.
   – Ты чего? – прошептал сержант.
   – Показалось, будто что-то светлое там мелькнуло, – нерешительно произнёс Пётр. – Движение какое-то было.
   – Может, животное? – предположил Новиков. – Но в любом случае будем посматривать, пошли.
   Деревья росли всё реже, сквозь них на склоне угадывался некий амфитеатр – небольшая площадка с выступающими по двум сторонам выходам скальной породы. Сазонов остановил группу, приказал вытянуться цепью и охватывать полукругом открывающуюся цель. Крайний боец поднял руку, привлекая внимание майора. Все замерли. Теперь был отчётливо виден белый дымок, поднимающийся из-за скалы.
   Отделение тихонько подбиралось к площадке, стал слышен треск ломаемых сучьев. По всей видимости, кто-то ломал хворост для костра. Бойцы подобрались для броска, стали обходить природный балкон со стороны скал. Внезапно треск хвороста прекратился, а в наступившей тишине все отчётливо услышали юношеский голос:
   – Кого там ещё несёт! Аюрка, ты, что ли?
   Бойцы с изумлением переглянулись.
   – Ай! Чужие! – раздалось сверху, потом зашуршали осыпающиеся мелкие камни. Видимо, говорившие тоже по-русски пытались убежать.
   – Стойте! Мы не причиним зла! – закричал вдруг Сазонов, боясь упустить незнакомцев. – Нам надо поговорить!
   – А вы кто?! – выкрикнул невидимый парень.
   – Научная экспедиция! – отозвался майор. – Можно я поднимусь к вам?!
   – Только автомат оставь внизу, а то сбежим!
   Сазонов посмотрел на замерших морпехов. Что сейчас творилось в головах солдат, одному Богу известно. Открыли новый мир и сразу же наткнулись на своих!
   – Поднимаюсь! – предупредил незнакомцев майор и принялся карабкаться наверх.
   Оказавшись на площадке, он увидел двоих мальчишек лет пятнадцати. Одеты они были в дурно выделанные шкуры, под которыми угадывалась грубая ткань. Штаны скроены из той же рогожи, а на ноги надеты кожаные мокасины. Опоясывал фигуры кожаный же пояс. На майора смотрели две пары внимательных глаз, в которых читался восторг. Лица ребят расплылись в широких улыбках, и один из них завопил:
   – Пришли! Пришли! Отец говорил! – прыгали они от радости. – За нами пришли!
   – Ребята! – буквально взмолился Сазонов, пытаясь успокоить пареньков. – Кто ваш отец, где он? Объясните мне, кто вы?
   – Меня зовут Пётр, а его Павел, – ответил один из них. – Это мой брат. Вы же из Советского Союза?
   – Нет, – опешил майор. – Но так моя страна называлась раньше.
   Пареньки переглянулись, не понимая, о чём говорит этот человек. Потом они тихонько поговорили между собой, так чтобы Сазонов их не услышал.
   – Вы же не американцы? – наконец спросил тот, кого звали Павлом.
   – Нет, мы русские, – как можно мягче сказал майор. – Вы проводите нас к отцу?
   – Тебя проводим, а остальных – нет, – шмыгнул носом Пётр. – Ну, пошли, что ль?
   Ребята, подхватив свои мешки, принялись подниматься на гребень сопки. А вскоре они уже спускались с другой стороны по видимой только им тропке, уходившей круто вниз. Сазонову едва получалось не отставать от братьев, высматривая, куда ставить ногу. Мальчишки продолжали радостно без умолку галдеть, перемежая иногда русскую речь незнакомыми Алексею словами. Речь их всё же отличалась некоторым акцентом, но вскоре он перестал его ощущать, приноровился к говору.
   Мелкие камешки с шуршанием осыпались из-под ботинок, майору приходилось то и дело держаться за пучки травы, растущей между камнями. Он успевал ещё и поглядывать по сторонам. А со склона, где они сейчас находились, открывался поистине шикарный вид: с одной стороны – голубое море воды, с другой – зелёное море леса, а далёко впереди за скрывающимися в тумане изумрудными холмами гордой грядой выступают горы. Восторг, одним словом!
   Бойцы тем временем заняли площадку, откуда только что ушли незнакомцы и майор Сазонов. В центре её ещё горел костёр. Рядом была навалена куча хвороста, а кости и куски шкуры какого-то копытного лежали в ямке, явно с прицелом прикопать это добро позднее. Новиков, осмотрев площадку, приказал радистам передать сообщение на базу, но скалы отражали радиоволну.
   – На гребень холма шуруйте, попробуйте там связь.
   Карпинский полез вверх по склону, с некоторым отставанием за ним стал карабкаться радист отряда Иван Коломейцев.
   – Пётр, всё, давай тут, склон подходящий! – воскликнул он, снимая рацию.
   Присев на безлесом каменистом склоне, Иван попробовал связаться с лагерем. После нескольких попыток связь появилась. Коломейцев принялся передавать сведения о произошедшей встрече с местными жителями, говорившими на русском языке, и о решении Сазонова пойти на более тесный контакт с ними.
   – Пётр, пошли. – Иван закончил передачу и собрался спускаться. – Ты чего?
   – Слушай, Вань, ты пока посиди тут, а я наверх слазаю. – Гребень сопки манил своей близостью. – До вершины всего ничего.
   – Погодь, давай вместе.
   Через некоторое время бойцы выбрались на поросшую редкой травой и продуваемую ветром вершину. Открывшиеся красоты заставили Карпинского присвистнуть. Стянув берет, он взъерошил волосы и зашагал к каменному выступу, за которым начинался довольно крутой склон. И застыл там.
   – Ваня! Давай сюда! – Пётр с изумлением оглядывал открывшуюся его взору картину.
   Радист подбежал к мичману и тоже оторопел от неожиданности. Внизу, на берегу реки, изливающейся из огромного озера, располагался посёлок. Рядом с ним было видно несколько аккуратных прямоугольников обработанной земли, ограждённой по периметру забором. Неподалёку горело и несколько костров, а на берегу угадывались вытащенные из воды лодки, перевёрнутые днищем вверх. Вокруг самого крупного костра сидело много людей, перед ними кривлялись и махали руками странные фигурки. Карпинский посчитал примерное количество людей, – выходило никак не меньше пятидесяти – шестидесяти человек. Переведя взгляд на реку, Иван показал на торчащую из воды скалу. Рядом с ней на воде качалось несколько лодок.
   – Майор к тем дикарям отправился? – спросил Пётр.
   – По всей видимости, – растерянно проговорил радист.
   Карпинский между тем осматривал посёлок. В основном там были конические домишки, похожие на… На что? Казалось, на индейские вигвамы, не раз виденные в кино.
   – Это чумы? – предположил радист. – Как в Сибири?
   Также виднелась и пара шалашей.
   – Ладно, двигаем к нашим. – Пётр похлопал радиста по плечу. – Ваське надо рассказать.

   Несколько километров восточнее.

   Спустившись со склона, братья по едва угадывающейся тропке повели майора в лес. Расстилавшийся между грядами сопок, он был тёмным и густым. Настоящая девственная тайга, не знавшая топора. Продираться сквозь неё было сущее проклятие. Алексей вполголоса ругался, снимая с лица очередную налипшую паутину да отводя в стороны ветви, так и норовившие его ударить. Услышав тихое подхихикивание, Алексей нарочито строго проговорил:
   – Чего лыбитесь? Думаете, я каждый день, как и вы, тут шастаю? Почему мы не идём в посёлок?
   – А зачем? – искренне удивились пареньки. – Данул не будет рад чужаку.
   – Данул – это кто?
   – Наш вождь, – ответил Пётр. – Он незнакомцев не жалует.
   Наконец они вышли на небольшую полянку, покрытую мягким ковром тёмно-зелёного мха. Сазонов сразу обратил внимание на гряду валежника в центре поляны, призванного, видимо, скрыть некое сооружение.
   – Землянка? – указал майор на тёмный зев под поваленным стволом ели, также покрытой мхом.
   – Там раньше берлога была. Отец с дядькой Витей убили медведя, а яму расширили, – пояснил Павел.
   Потом он сказал брату остаться здесь с гостем, а сам отправился в посёлок за отцом. Не было его около часа. Это время Сазонов провёл в разговорах с Петром. Оказалось, что фамилия его Васильев, а его отца звали Николай Сергеевич. И что кроме Павла у него было ещё четыре брата и две сестры.
   – Это сколько же у твоего отца жён? – удивился Алексей.
   – Три жены. Нашу с Павлушей маму отец Ольгой зовёт, – объяснил паренёк. – Она самая любимая у него, младшая.
   У дяди Виктора, как выяснилось, тоже три жены, да и детей на одного больше. Словоохотливый Пётр рассказал, что живут они в посёлке, а тут у них, по словам отца, дача. Сазонов спросил разрешения посмотреть на землянку. Перед дверью, обитой рогожей, Алексей наткнулся на череп медведя, висевший над входом.
   – Чтобы чужие не зашли, – моментально пояснил Пётр.
   Хмыкнув и покачав головой, майор достал фонарик и толкнул дверь. Луч, ворвавшийся внутрь, вызвал у Петра удивлённый вскрик. Объяснив ему природу появления света, Сазонов подарил ему и сам фонарь. Внутри землянки ничего интересного не было: посередине – кострище, по краям – лавки да два топчана, на которых лежала солома, покрытая всё той же рогожей.
   – А там, внизу, – нычка, – брякнул Пётр.
   – Что? – не понял майор. – Какая нычка?
   – Ну… – замешкался парень, тут же поняв, что сболтнул лишнее. – Не говорите отцу об этом, пожалуйста!
   В лесу послышался треск сучьев. Кто-то приближался, будто бы намеренно производя шум, дабы появление его не стало сюрпризом. А вскоре на полянку вышел коренастый человек с пышной растительностью на лице. Одет он был так же, как и ребята, – куртка из грубой ткани, штаны и мокасины. Он издал торжествующий вопль и устремился к майору, тут же заключив его в крепкие объятия. Мужчина, с мокрыми от слёз глазами, с минуту не отрывал взгляда от Алексея. Его борода задралась лопатой кверху, а улыбка оказалась щербатой. Довольно продолжительное время человек не мог вымолвить и слова, только похлопывал Сазонова по плечам, по груди и снова обнимал. Его сыновья стояли рядом, не понимая, отчего у их отца слёзы. Вытерев их, наконец он выдохнул:
   – Как?! Как вы смогли попасть сюда? – Он с неподдельной радостью смотрел на майора, продолжая пожимать его руку. – Давно прибыли? – задал сразу второй вопрос Алексею.
   – Второй день, – отвечал тот. – Мы увидели костёр на сопке.
   Оказалось, его жгли уже пятнадцать лет, надеясь на то, что когда-нибудь за ними придёт помощь, их не оставят одних посреди дикого леса и не менее диких людей.
   – Так вы те двое офицеров, что пропали ещё в девяносто первом году? Сумели выжить оба?
   – Мичман Васильев, – представился мужчина, приложив руку к волосам, перехваченным кожаной тесёмкой. – Сафаров тоже жив-здоров.
   Бывший мичман приказал сыновьям разжечь огонь и разогреть похлёбку, которую принёс в котелке Павел. Сазонова же он попросил пройти в землянку, чтобы поговорить, не опасаясь лишних глаз.
   – Они тут не ходят, – махнул Васильев в сторону леса. – Но так, на всякий случай.
   Внутри было сумрачно и сухо. Николай снял с единственного окошка в потолке занавесь из плетёного лыка, и в бывшей берлоге стало чуточку посветлее. Присели на лавку. Через некоторое время Сазонову был предложен рыбный суп с какой-то разваренной кашей, от которого Алексей поспешил отказаться. Хозяин же был голоден и, попросив извинения, принялся за еду.
   – Ты рассказывай, майор, – отставив котелок с оставшимся супом для сыновей и утеревшись рукавом, Васильев повернулся к Сазонову. – Что там в мире дела ется?
   Пока Алексей говорил, во взгляде мичмана что-то менялось, и сам Николай как будто оживал, возвращаясь к себе прежнему, спадала какая-то отчуждённость. Васильев внимательно слушал гостя, подперев голову кулаком. Рассказ об аномалии его, было видно, не особо волновал. Видимо, столь долгое житьё среди мест, не тронутых цивилизацией, заставило его философски относиться к произошедшему. Гораздо больше его заинтересовал рассказ о тех глобальных переменах, что были в мире. Известие о развале СССР повергло его в глубокий шок.
   – Развалили-таки, сволочи! – глухо проговорил он, отставляя котелок. – Никто же не верил, что такое случится.
   – Случилось, – развёл руками Алексей.
   – Ладно, прибалты пытались таможни ставить, в заграницу игрались, – вспоминал Васильев, потирая виски. – Погоди, а Минск – тоже заграница? – Сазонов угрюмо смотрел на мичмана. – Вот те на! – воскликнул Николай. – Мой брат родной теперь иностранец!
   Васильев, находясь в сильном волнении, встал и начал прохаживаться по земляному полу.
   – Николай, ваш черёд рассказывать, что с вами было, – обратился к мичману Сазонов.
   Николай кивнул, но сначала, немного смущаясь, спросил, есть ли у Сазонова что-нибудь сладкого с собой. Алексей достал из кармана жестянку с мятными леденцами:
   – Только это.
   – Отлично! – Николай быстро сцапал плоскую коробочку и, торопясь, открыл её.
   Наслаждаясь забытым вкусом, он стал рассказывать, что с ними случилось за эти годы. Попал он сюда по глупости. Находясь на посту у аномалии, молодой мичман, лишь двадцати двух лет от роду, решил разглядеть это чудо поближе. Присев на корточки у ямы, испытывая неодолимое любопытство, Васильев лишь протянул руку, а аномалия буквально затянула его внутрь. Он не успел даже вскрикнуть, как оказался в густой траве. Вместо сумрачного света полярной ночи, вокруг было залитое ярким солнцем поле. Тогда ему вдруг стало плохо, грудь будто сдавило неведомой силой, голова закружилась, и мичман повалился навзничь. А спустя несколько секунд на него свалился Сафаров.
   – Я попытался привстать, – говорил Николай, – а пошевелиться не могу, и мысли в голове путаются. Хотел тогда крикнуть что-то, но горло пересохло, только свист идёт. А потом звуки на меня как накинулись – все сразу: шум прибоя, крики птиц, стрекот насекомых, посвист ветра. Я аж за голову схватился, – хрипло рассмеялся бородач.
   Почему они не вернулись назад сразу, Васильев уже не вспомнил. Находясь в ошеломлённом состоянии, они побрели прочь от места перехода. Вскоре они наткнулись на труп человека. Облепленный мухами мужчина, лишённый руки по локоть, валялся в траве. Его лицо сохранило то мучение, которое он испытывал перед смертью. Документы франкоязычного канадца до сих пор хранятся у Васильева. Только тогда они, наконец, осознали, что с ними произошло. Похолодевшие от нахлынувшего ужаса, мичманы с остервенением стали искать окно аномалии, но так и не смогли его найти. Поиски продолжались несколько дней.
   – Оно открывалось лишь на двое суток, – проговорил Сазонов.
   Васильев покивал с кислой улыбкой. Сейчас ему это было уже не важно. А тогда два мичмана советского флота оказались посреди дикой природы чужого мира. Первый год был самым страшным, приходилось действовать, зубами цепляясь за жизнь. Четыре рожка патронов к автомату Калашникова, штык-нож и содержимое карманов – это всё, чем располагал каждый из них. Тем не менее молодые парни выжили, а на второй год и вовсе обзавелись собственным племенем, в которое их приняли по доброте душевной князька Данула.
   Один из младших сыновей мелкого тунгусского князца Данул с несколькими соплеменниками был изгнан из кочевья отца за хулу в адрес богов. Их встреча произошла случайно, и мичманы, уложив троицу самонадеянных воинов – по патрону на каждого – да поколотив оставшихся нескольких мужчин, ушли прочь. Глава отщепенцев – молодой и гонористый Данул – шесть дней преследовал странных чужаков, требуя от них возмещения ущерба. Убитые ими воины были лучшими среди людей тунгуса. Теперь незнакомцы должны были поделиться своей силой, то есть кровью, и осчастливить многочисленных жён погибших своим семенем.
   Поначалу чужаки прогоняли вдов, кидали в них палки и снег, ругались и грозили побить, но в конце концов сопротивление было сломано. Данул узнал, где живут чужаки, и встал становищем неподалёку от их землянки. Со временем тунгусу удалось заставить их привыкнуть к своим людям. Вдовы часто ходили в их землянку, возвращаясь оттуда весьма довольными. Неимоверными усилиями Данул расположил к себе русских, как они себя называли. Он понимал, что столь сильные чужаки заменят ему убитых воинов. Он был сильно впечатлён огнестрельным оружием. Мичманы же, в свою очередь, наконец смекнули, какие выгоды им сулит коллектив.
   Первое время всё было нормально, они вживались в племя. Мичманы обзавелись жёнами, а потом и вторыми. Выучив необходимый минимум языка туземцев, пропавшие во времени товарищи принялись учить русскому своих женщин. Николай говорил, что это сделает их сильнее, чем поощрял изучение языка. Они хвалили каждого, кто делал успехи в обучении, принуждая следовать этому остальных членов группы Данула. Остальные, правда, не горели желанием что-то учить, отмахиваясь от приставучих соплеменников.
   Тем временем племя становилось всё сильнее, вбирая в себя новых людей. Но идиллия закончилась, Данул желал большего, а именно – покорить ряд мелких кочевий своей родни. Русским парням это не понравилось, ведь всё, что они хотели, – это просто жить и улучшать жизнь вокруг себя. Зачем каждый год срываться с насиженного и обжитого места, уходя в другую часть тайги? Короткая ссора в чуме князька закончилась соглашением: Сафаров пообещал устроить домницу – он заинтересовал Данула возможностью выплавки железа. Это сулило неплохие шансы на повышение его статуса бесконфликтным способом. Железо могло привлечь и новых людей, а с тем и большую силу его кочевью. Что лучше – палка или палка с железным наконечником?
   Для начала мичманы решили уговорить Данула перейти к осёдлому образу жизни, добавив к привычной охоте и собирательству рыболовство, скотоводство и сельское хозяйство. С последним дело обстояло трудней всего – непривычные к этому тунгусы не отказывались от работы, но не понимали её важность. Лишь со временем их удалось заставить поверить в собственные силы. Постепенно увеличивалось поголовье овец и коз, год от года всё больше засевалось проса, ячменя и овса, которые удалось получить от живших ниже по течению бурят.
   Через некоторое время вчерашние мичманы устроили-таки домницу и, пройдя через пробы и ошибки, получили-таки из болотной, луговой и дерновой руды первое плохенькое, но железо. Постепенно улучшая качество плавки, бывшее кочевье богатело, обменивая железную утварь соседям на скот и зерно.
   А потом остро встал вопрос безопасности. Богатеющее поселение всё чаще привлекало к себе алчные взгляды соседей. Начались нападения, тщательно оберегаемый запас драгоценных патронов таял на глазах. Выручали железное оружие и металлические пластинки, накладываемые на плотные кафтаны воинов. Пришлось деревню, названную мичманами Ламской, по имени огромного озера, обносить частоколом. В тайге застучали глухие удары топоров, и со временем Ламская обрела нехитрое укрепление. Пара башенок позволяла лучникам выцеливать вражеских воинов. Соседям хватило пять отбитых с великим уроном штурмов, чтобы понять: на странную деревню нападать опасно. Ведь после каждого нападения того или иного князька на это поселение неминуемо следовал ответный рейд ламцев, которые забирали у побитых агрессоров женщин и детей, а также уводили подростков, усиливая этим себя и ослабляя соседей.
   Заняв удачное место для деревни – близ священной скалы у истока реки, Данулу удалось и тут снимать пенки: брать налог с каждой группы паломников. Многого он не требовал – пару-тройку куриц или овцу, пару щенков или мешочек зерна. Удавалось ладить. Через несколько лет деревня разрослась до трёх сотен жителей. К князьку уже начали обращаться мелкие вожди округи как к судье, прося посодействовать в справедливом решении того или иного конфликта между кочевьями.
   – Таков итог нашей одиссеи, – закончил свой рассказ Васильев. – Сейчас мы с Витькой на правах левой руки нашего князька Данула. – И, предупреждая вопрос майора, поспешил добавить: – Правая рука – шаман Уяткан.
   Если сказать, что Сазонов был изумлён рассказом бывшего мичмана, это будет слишком мало. В душе майора кипел котёл эмоций, в котором было всё: и гордость за мужиков, и восхищение их успехами и фактом того, что остались живы, в конце концов!
   – Теперь вы можете вернуться домой, Николай! – воскликнул Сазонов.
   Тот ответил не сразу:
   – А нужно ли, товарищ майор? После того, что случилось с моей страной, мне будет проще остаться здесь. —
   Лицо Алексея вытянулось. – Да-да, не удивляйтесь, – усмехнулся Васильев. – Жизнь у меня налажена, детишек восемь душ. Всеобщий почёт. Единственно, – замялся Николай, – я смотрю, у вас два рожка в разгрузке осталось, может, презентуете, как и леденцы?
   Сазонов, словно заворожённый, отстегнул лямки и с тяжёлым стуком выложил на стол два рожка.
   – Наш боезапас вышел уже давно, – пояснил Васильев. – А поддерживать авторитет надо. У меня в нычке два калаша.
   – Так что, вы не хотите возвращаться обратно? – всё ещё не верил майор. – А как же ваши родные?
   – Думаю, по прошествии семнадцати лет меня уже не раз оплакали, – ответил бородач. – К тому же моя родня теперь – иностранцы, а страна превратилась в сумасшедший дом. Нет уж, мне здесь хорошо и спокойно.
   – Николай, у меня ещё вопрос. – Алексей посмотрел на Васильева. – Какие опасности нас могут подстерегать тут: дикие животные, дикие люди?
   – Если оборудуете периметр и будете нести караул не так, как мы, – усмехнулся мичман, – то вам ничего угрожать не будет. Медведь к людям сам из леса не выходит. А местным будет достаточно пары столкновений, чтобы обходить вас за несколько километров, – небрежно махнул он рукой. – Колючка, прожекторы, и всего делов.
   Поблагодарив собеседника, Сазонов засобирался к оставленным солдатам, скоро уже будет темнеть. Не хотелось, чтобы они пошли искать его. Вот только…
   – Я скажу Павлуше, он вас проводит, – упредил его Николай. – Приходите ещё, только захватите патронов для меня. А ещё картошки. – Деревенский начальник протянул майору руку и крепко пожал на прощание.
   Майор Сазонов возвращался к своим бойцам с непонятным чувством, словно в его душе что-то надломилось. Возможно, это лишь впечатление от общения с Николаем, и скребящее ощущение вскоре пройдёт. Разговор с Павлом Васильевым не складывался на обратной дороге. Мальчишка провёл его к тропинке, ведущей наверх, совсем с другой стороны. Алексей прошёл мимо нескольких амбаров и помещений для животных. Там же, с другой стороны деревни, также была обработанная земля, которая тянулась до самой границы леса. Попрощавшись с пареньком, майор стал подниматься на холм. Он обдумывал то, что ему следовало вскоре передать в базовый лагерь. Сазонову менее всего хотелось нарушить то равновесие, что Васильев и его товарищ создавали в течение долгих семнадцати лет.
   Когда он увидел отблески костра, зажжённого бойцами на обживаемой ими площадке, его уже окликнул часовой. Палатки были расставлены, ужин готов. В обратный путь предстояло идти ранним утром.
   – Иван! – позвал Сазонов радиста. – Организуй связь с лагерем.

   Базовый лагерь «Новая Земля».

   В середине дня лагерь объяла суматоха. Обживающие холм бойцы и учёные приветствовали появление своих товарищей, которые вдруг неожиданно стали возникать из ниоткуда. Из аномалии выходили новые люди: сначала шесть отделений морпехов, два отделения роты хозяйственного обеспечения, которые споро начали стаскивать рюкзаки и ручную кладь. Присев, они с изумлением оглядывали местность вокруг. На их лицах читались восхищение и радость, появились улыбки и торжествующие возгласы. После бойцов вырос и Павел Константинович. Люди продолжали выходить, появились очередные рабочие и специалисты – пополнение в группу Вячеслава Соколова, группа военных медиков и несколько учёных. Последним вышел наконец отпущенный после всех проверок Ярослав Петренко.
   Для переброски грузов с Новой Земли был задействован ленточный транспортёр. Смотрелось это несколько диковато – казалось, что часть транспортёра парила в воздухе, а на ней возникали будто бы из ничего коробки, ящики, тюки и прочее. Морпехи и рабочие по очереди принимали с ленты груз и сразу уходили с ним на место складирования. Это продолжалось несколько часов с перерывами. В числе прочего с той стороны были получены и две бурильные установки с трубами. Предстояла первичная геологоразведка, пока неглубокая, метров на шестьдесят. По окончании разгрузки люди выглядели порядком уставшими, зато посреди базы экспедиции возвышались горы перемещённого материала.

   Прошедший аномалию начальник проекта сразу нашёл глазами полковника Смирнова и помахал ему с нескрываемой радостью. Полковник с удивлением отметил, что это первое проявление Павлом Константиновичем таких эмоций. Усмехнувшись, Смирнов направился к нему.
   Через некоторое время в палатке полковника на складных стульчиках сидело трое, включая Вячеслава Соколова. Собеседники уже около часа вели беседу, попивая чай, заваренный на воде из местного источника, которая была кристально чиста и потрясающе вкусна. Это отметили ещё в первый день экспедиции.
   – То есть колонизация, Павел Константинович? – Смирнов широко расправил руки. – Москва будет здесь прочно закрепляться?
   – Да, – ответил начальник проекта. – Но у нас будут проблемы. С янки в первую очередь. Им активно сливают информацию по проекту.
   Вячеслав молчал, слушая товарищей, но сейчас обозначил свою позицию движением. На него сразу обратили внимание. Инженер не спешил высказаться, потрепал волосы на голове, как первокурсник на зачёте, и только тогда размеренно произнёс:
   – Павел Константинович, окно аномалии не пропускает в контур любой объект, который шире его, так?
   – Совершенно верно, мы пробовали протиснуть УАЗ. Ничего не получилось.
   – То есть получается, что можно рассчитывать только на то, что поступает по транспортёрной ленте? – озадаченно произнёс Смирнов.
   Павел кивнул с крайне озабоченным видом и продолжил:
   – Появляется проблема со стройматериалами.
   – Можно использовать местное дерево, мы же можем протащить и собрать тут станок с циркуляркой? Или любой другой станок? Ведь такая задача вполне разрешима, – предложил Вячеслав. – Я думаю, уже стоит начать устройство тут станочного парка. Специалисты есть.
   – Вот и займитесь этим, Вячеслав! – энергично кивнул Павел.
   Тем временем рабочие из новой партии поставили ещё одну палатку, в этот раз уже за оградой лагеря, на низинном лугу. Непослушную траву пришлось сначала уминать, а особо стойкую – выкорчёвывать. Отделения хозроты занимались готовкой и оборудованием прод-склада, фасовкой и сортировкой продуктов. Работа спорилась. В лагере царило чувство первооткрывателей, люди были одухотворены стоящей перед ними задачей по исследованию этого мира. Несомненной удачей места выхода аномалии было то, что холм стоял на продуваемом тёплом ветром месте и, стало быть, в лагере не было той надоедливой мошкары, что донимала людей при выходах за водой или дровами для костра. А особенно при посещении туалета, обустроенного по высшему разряду и ставшего первым строением на новой земле. При этом страдали двое – и тот, кто оправлял свои надобности, и особенно тот, кто шёл для подстраховки.
   Из палатки начальника лагеря вышло руководство экспедицией.
   – Слушайте, мужики, а мы уже неплохо расширяемся? – Смирнов, сложив руки на груди, оглядывал лагерь с нескрываемым удовольствием.
   – Не пора ли уже ставить более долговечные постройки? Палатки уже всем надоели, наверное? – заметил Соколов.
   – Вячеслав, я понял, что ты имеешь в виду. Через несколько дней на Новую Землю придёт корабль из Мурманска. Он может привезти станки и всё необходимое тебе оборудование. Но мне нужен список нужд. – Павел глянул на часы. – Предоставь его мне в течение пары часов.
   – А он у меня уже готов, Павел Константинович. – Вячеслав, улыбаясь в пышные усы, вытащил из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги и торжественно вручил опешившему Павлу.
   – Эка, вот хитрец! – Смирнов тоже аж крякнул от восхищения.
   – Ну ладно, я на Новую Землю. – Павел пошёл было к проходу между мирами, но развернулся, точно вспомнил что-то. – Чуть не забыл, Андрей Валентинович, – обратился он к Смирнову. – Карпинского пришлите ко мне, когда будет готов новый видеоматериал.

   Радек знакомился с новой партией специалистов, вводя их в курс дела. Пополнение прибыло для изучения флоры и фауны этой планеты, её почвы и воды. Попутно планировался пробный засев зерновых культур, а после и овощей. Новенькими были сотрудники Института почвоведения и агрохимии, а также специалисты из Московского НИИ эпидемиологии и вирусологии. Биологов и почвоведов Радек сразу после скорого ужина собрал, поставив задачи предстоящей работы.
   Катя, уже походив по лугу недалеко от работающих строителей, насобирала образцы местной флоры и в данный момент находилась в некотором недоумении. Собственно, ничего нового она не увидела – вполне земные растения и травы, кустарники и деревья. Вот и пылящие кедры, что характерно для этого времени года, но на Земле – в Сибири.
   – Ладно, завтра будет ясно, – проговорила она.

   Байкал, базовый лагерь «Новая Земля».

   Утром за пределы лагеря вышла партия биологов с почвоведами и приданной им четвёркой бойцов во главе с сержантом Васиным – здоровенным детиной под два метра ростом с пудовыми кулачищами. В его ладони автомат Калашникова смотрелся пластиковой игрушкой. Правило большого человека сработало и в этот раз, как повелось, – девушкам он показался добрым и немного застенчивым.
   Группа пошла новым маршрутом, на юго-запад от базы, делая пробы и собирая экземпляры местной флоры. Сначала прошли рощицу лиственных деревьев, затем миновали луг, потом направились через редкий хвойный лесок, постепенно забирая к побережью.
   Спускаясь по песчаному уступу к открывающейся полянке перед берегом, Катя чуть не налетела на остановившегося перед ней здоровяка Васина. Олег стоял, напряжённо вглядываясь в буйно разросшиеся кусты по сторонам от открытой площадки. Катя, Ленка и Тамара-почвовед пытались из-за спины сержанта разглядеть, что же его внезапно остановило. Посреди полянки было кострище, обложенное крупными камнями. Ближе к берегу виднелись вытащенная на берег лодка и кучка хвороста перед ней. Олег подошёл ближе и нагнулся к месту костра: было предельно ясно, что огонь тут горел очень давно, да и лодка выглядела довольно непрезентабельно. Борта ввалились внутрь, отчего она была похожа на костяк длинного и крупного зверя.
   – Хм, странная лодка, каркасная. Но борта из бересты. Тьфу ты, сгнила вся. – Лена, сморщив носик, отошла от неё.
   – Сержант! – Двое бойцов стояли в дальней стороне поляны.
   Прежде чем Олег подошёл, он уже понял, что там. Итак, труп. Труп давний, остался лишь скелет да истлевшая напрочь одежда, которая угадывалась по сохранившимся клочкам. Сержант, осматривая останки, вынул провалившиеся в грудину пару длинных стрел. Наконечники их были костяные, а вот оперения не осталось. А вот и удачная находка! Под скелетом сохранился кожаный кисет, – Олег аккуратно разложил его. Но внутри не оказалось чего-то особенно интересного: разноцветные камешки, непонятная фигурка из белой глины, небольшой слиток железа и несколько слежавшихся перьев.
   – Так, собираемся в лагерь. – Васин выпрямился. – Вы двое, – он указал на бойцов, нашедших скелет, – пошарьте вокруг. Если ничего не найдём, уходим.
   Он собрал стрелы и остальные находки, замотал мелочь из кисета в тряпицу и убрал в чемоданчик с пробами почвоведов. Бойцы, обойдя вокруг места былой трагедии, вернулись с пустыми руками.
   – Ничего? Всё, уходим.
   Ближе к четырём часам дня они вернулись на базу. Олег с Катей сразу направились в палатку полковника, рассказывать срочные новости. Пара почвоведов с образцами ушли к себе. Завтра у них начиналась основная работа – предстояло высевать культуры, взятые в экспедицию для определения пригодности почв планеты для культурной колонизации. Высевалось семь культур, взятых в первую партию, – картофель, пшеница, овёс, гречиха, горох, чеснок и лук. Культуры второй очереди, семена которых хранились в палатке агротехников, предстояло засевать чуть позже.
   Стоявший у входа в палатку Смирнова морпех доложил, что все начальники собрались у главного инженера экспедиции.
   – Ясно. Радек наверняка тоже вернулся. – Катя уже была уверена в своей догадке, решив высказать свои мысли не откладывая. – Сразу всем и скажу!
   Они направились в палатку Вячеслава Соколова. Войдя внутрь, Тимофеева едва не задохнулась от табачного дыма. Ядовитый туман был таков, что хоть топор вешай. Мужчины, казалось, его и не замечали, с увлечением споря о своём. Когда вошла девушка, разговоры немедленно прекратились и взгляды присутствующих устремились на биолога. Катя не смутилась, а сразу обратилась к своему непосредственному начальнику:
   – Николай Валентинович, а вы не находите странным то, что мы здесь наблюдаем вполне земных представителей флоры и фауны? Например, голубая ель, кедр, свойственный Сибирскому региону, чабрец, камнеломка?
   Радек откинулся в кресле, стряхнул пепел с сигареты и проговорил:
   – Екатерина, мы на Байкале. Это Сибирь, уже стопроцентно известно. Хотите, называйте это параллельным миром, автономной реальностью, иным измерением или ещё как-нибудь. Мы это сейчас и обсуждаем, присоединяйтесь, пожалуйста.

Глава 3


   Олег молча выкладывал на стол все находки. Радек заметно напрягся, подрагивающие пальцы выдавали его внутреннее напряжение.
   – Говорите, совсем недалеко нашли? – Встав со стула, Соколов подошёл к столу и взял в руки слиток железа, принявшись его оглядывать со всех сторон. – А что, неплохое железо, чистое.
   – Думаете, тут железный век? – внимательно посмотрел на инженера Радек.
   – Возможно. Итак, что мы имеем? – Вячеслав обвёл всех собравшихся в палатке долгим взглядом. – У нас есть лодка-берестянка, стрелы с костяным наконечником, которыми убили человека недалеко от нас, но, правда, давненько. Недалеко от места нашей высадки шаманы скачут и нашлись дети, говорящие по-русски.
   – Это дети пропавших в девяносто первом мичманов, – напомнил полковник.
   – Что же, одной загадкой меньше. Но остаётся их немало, – проговорил профессор.
   – Попахивает параллельщиной какой-то, господа, – вздохнул Вячеслав и наконец присел. – Иномирье.
   – А что тут такого? Во-первых, это всё же Земля, только малость другая. – Катя невесело улыбнулась.
   – Другая или не другая, – начал Радек, – а изучать будем со всей ответственностью. По моей теории, эта Земля – один из бесконечного числа вариантов-дублёров происходящего на нашей планете.
   – И какой из них настоящий? – усмехнулся Вячеслав.
   – Для нас настоящий вариант там, – Николай Валентинович махнул рукой в сторону перехода, – на Новой Земле. А для тех, кто живёт тут, настоящим является этот мир.
   – Логично, – согласился с профессором Смирнов. – Я думаю, так и доложим начальнику проекта?
   – Доложим, – согласился профессор. – Я сегодня пойду на архипелаг – нужно тестировать работу систем.

   Спустя пару часов после перехода Радека снова заработал транспортёр, в лагерь доставлялась очередная партия оборудования и продовольствия, а также несколько дизельных генераторов и бочки с топливом. Вошла бригада рабочих, которая занялась монтажом силового электрооборудования, расчисткой места под складской ангар. Рабочие в тёмно-синих спецовках начинали принимать составные части металлических ферм каркаса, деревянную обрешётку и оцинкованные листы обшивки.
   На новоземельской базе профессор Радек первым делом сообщил начальнику проекта не о проводящейся работе и научных изысканиях, а о найденных майором Сазоновым мичманах, пропавших при первом открытии аномалии. Их счастливое нахождение, однако, не вызвало у Павла Константиновича положительных эмоций.
   – Хм, я должен проконсультироваться с Москвой, – покачал он головой. – Внезапное появление двух пропавших людей будет увязано только с работой на Новой Земле. Сейчас идёт активный поиск информации о нашей работе со стороны американцев, китайцев и европейцев. Они и так уже знают непозволительно многое.
   – Что вы имеете в виду? – опешил Радек.
   – Лишняя шумиха сейчас не нужна, – ушёл от ответа собеседник. – Мы вернём мичманов позже, вместе с морпехами, которых будем выводить из аномалии через несколько месяцев.
   – Что же, понятно, – проговорил профессор. – Я думал о чём-то эдаком.
   – Пока нам необходимо собирать информацию. Смирнов должен организовывать разведывательные походы – нужно установить степень заселённости местности и уровень потенциальной опасности для нашей базы.
   Радек хотел было что-то сказать, но Павел остановил его мягким жестом:
   – Эту информацию мне предоставит полковник Смирнов. Вам не нужно выполнять его работу.
   – Что с заказом Соколова? Станки, материалы? – спросил Николай.
   Руководитель проекта ответил, что контейнеровоз Мурманского морского пароходства подойдёт к Рогачёву завтра к вечеру.
   Наконец профессор, всё ещё под впечатлением реакции начальника по поводу найденных мичманов, доложил о первом неприятном для исследователей звоночке: сегодня рано утром были замечены первые возмущения контура окна аномалии. Для стабильной работы перехода пришлось увеличить едва ли не вдвое мощность подаваемой на объект энергии.
   Павел тут же связался с Москвой, объяснив, с помощью Николая, суть проблемы куратору проекта. После чего им было предложено подождать минут десять. Но они не успели даже выпить по чашечке кофе, как спутниковый телефон подал сигнал вызова. Слушая, Павел кивал и хмурил брови, произнеся лишь одну фразу:
   – Технология отработана? Будет ли это безопасно?
   Отложив трубку, он сообщил профессору суть телефонного разговора. Самое позднее через неделю в Рогачёво из Нижнего Новгорода доставят мини-АЭС. Это должно решить все проблемы с электричеством.
   – Да, проблему с энергией надо решать быстро, – проговорил Радек. – Похоже, это и есть лучший выход.

   Спустя двое суток.

   Станочный парк, заказанный главным инженером, предстояло ещё смонтировать в новом ангаре. Стройматериалы для него должны будут прибыть следующим рейсом контейнеровоза. Пока же шла рутинная работа первого этапа экспедиции. После долгого перемещения грузов с корабля на берег, оттуда на транспортёр и через окно аномалии в лагерь. Начальник проекта продолжил сетовать на узкий вход аномалии. Из-за этого обстоятельства значительно тормозилась общая работа экспедиции в новом мире. Павел должен был обеспечить там в течение полутора месяцев стабильную работу и размещение новой группы научных специалистов и офицеров спецподразделений, которые должны будут начать вторую фазу освоения Россией новой планеты. Предполагалась работа беспилотников и зондов. Радек же должен был сделать всё возможное для расширения окна перехода. Столь малый размер коридора категорически не устраивал Москву.
   Московский куратор ошарашил Павла новостью: Пекин, в лице своего министерства энергетики, негласно заявил о недопустимости сокрытия природного артефакта и предложил осваивать Объект совместно, обещая значительные инвестиции в проект. Этим выяснилось, что китайцы не до конца поняли, что происходит сейчас на Новой Земле. Также из Москвы передали, что янки знают гораздо больше китайцев благодаря работе осведомителей. Помимо того в Мурманске и Североморске было полно иностранных граждан, вплоть до швейцарцев, проявивших повышенный интерес к архипелагу и всему, что с ним связано.
   Зато контрразведке раздолье – сколько новеньких клиентов засветилось в этот небольшой временной промежуток! Москва обещала вскоре закрыть Североморск для иностранцев, как и было до «демократизации» страны. Ну а на месте аномалии решили строить фиктивный филиал Энергетического института, – альтернативный вариант с местом утилизации радиоактивной дряни был отметён сразу. Как было и отклонено китайское предложение о совместной работе.
   «Как надоели уже эти скользкие азиаты!» – подумал Павел.
   Он был обрадован известием о том, что Москва не допустила китайского партнёрства. Они, верно, надеялись, что Россия, опасавшаяся влияния американцев, бросится в объятия Пекина. Ан нет! Сегодня китайцы предлагают вместе изучать что-либо, а завтра тут от них будет не продохнуть. И через энное количество лет они объявят ненцев китайским народом, а Новую Землю – исконной территорией Китая, отторгнутой от Поднебесной русскими поморами в результате очередных неравноправных договоров. Вот уж родня великого Ломоносова в гробу заворочается!
   Кстати, что-то они в последнее время раздухарились. Снова требуют землю у Хасана, пока, правда, через свою прессу и приморские СМИ, с радостью подхватывающие слухи, закидываемые Пекином. Если берег реки Туманной всё же отдадут, то Приморье окончательно захиреет, когда китайцы рядом с ним свой порт отгрохают. Да они и сам Владивосток уже давно своим объявили, Хэйшеньвеем кличут. Эх, вот радость-то – жить во времена перемен! При Сталине такого не было. Павел когда ещё слышал байку про то, как «великий кормчий» Мао просил красного монарха Союза ССР поселить двадцать миллионов китайцев на Дальнем Востоке. Виссарионыч тогда ему отлуп дал, мол, у меня свои миллионы имеются. А сейчас от Пекина кусками Русской земли откупаются.
   Вон на Дальнем Востоке уже скоро сами русские в тотальном меньшинстве будут: откупаться не придётся, всё само Китаю в руки свалится, как груша перезрелая. То-то они совсем скромность потеряли…

   Днём Радек планировал увеличить подачу энергии на окно аномалии, воздействуя на контур, чтобы заставить его расширить свои границы. Это была не его идея – Павел Константинович требовал от профессора провести этот опыт. Выяснилось, что нижегородцы запаздывают с мини-АЭС, их подводили смежники из подольского «Гидропресса». Поток грузов для экспедиции же не иссякал, и на площадке перед переходом скапливались ждущие своей очереди погрузки на транспортёр штабеля материала, оборудования и всего прочего.
   Профессор несколько опасался заставлять аномалию раздвигаться – ведь её природа ещё не была изучена и понята и всякое воздействие чревато противодействием. Хотя у него был небольшой и успешный опыт в этом деле: ему же удалось раздвинуть окно на некоторое расстояние. И прошло это вполне безболезненно, лишь увеличилось количество энергии, идущей на поддержание работы перехода. Значит, всё дело в мощностях. С прибытием мини-АЭС все проблемы будут решены.
   Находясь в ангаре у пультов управления работающего с аномалией оборудования, Николай ощущал небольшой дискомфорт, но всё же заставил себя успокоиться и прогнать мысли о возможной неудаче. Ведь, в конце концов, это и есть работа учёного-исследователя. Он должен пробовать, идти вперёд, сомнения – помеха делу! Если бы учёные сомневались в своих силах и не занимались якобы опасными исследованиями, то, возможно, и мир вокруг нас был бы другим. Менее динамичным, менее развитым.
   «Так что вперёд!» – Радек кивнул своему помощнику, и тот принялся задавать алгоритм работы аппаратуры.
   Увеличение мощности воздействия поначалу ничем себя не проявляло – подсвеченная аномалия продолжала мерцать и вибрировать, как обычно. Но по прошествии нескольких минут её границы начали-таки раздвигаться в стороны, удалось выиграть ещё примерно до двадцати сантиметров. Павел с жаром поздравил Радека, с искренней улыбкой пожав тому руку.
   – Это великолепно, Николай Валентинович! – воскликнул он. – У нас всё впереди! Мы сделаем тут полноценный коридор!
   Профессор вяло улыбнулся. К счастью, ничего страшного не произошло. Аномалия, оказывается, имела свойства растягиваться. Недалёк тот день, когда можно будет использовать на той планете и технику. Цикличность аномалии уже давно была остановлена. А накопления возмущения её контура не замечено. Это значило, что пробой, организованный людьми на архипелаге, не критичен. А значит, не опасен. Теперь Радек мог с чистой душой сделать такой вывод. Доложив о нём Павлу, он тут же услышал предложения снова попробовать увеличить окно перехода. На этот раз Николай решительно отказался.
   – Павел Константинович, – твёрдо сказал профессор голосом, не терпящим возражения. – Это вам не в игрушки играть. Всё-таки я буду отвечать, если что-либо произойдёт. У нас может не хватить мощности на поддержание контура.
   – Ясно-ясно, – тут же сдался начальник. – Это ваша епархия, товарищ Радек.
   – Давайте дождёмся этих ваших АЭС для начала, – договорил профессор. – А потом будем снова пытаться.

   После обеда к руководителю проекта подошёл капитан БДК Фёдор Сартинов.
   – Вас можно поздравить, Павел Константинович? – с улыбкой проговорил он, приподнимая солнечные очки.
   – Да, Фёдор Андреевич. – Павел пригласил его жестом к своему домику. – Поговорим, чайку попьём?
   – Можно, – кивнул каперанг. – Но я к вам по личному делу, так сказать.
   – Слушаю вас, – улыбнулся Павел.
   Как оказалось, Сартинов хотел осмотреть колонизируемую планету.
   – А то одно дело слушать рассказы морпехов, а другое – увидеть самому! Вы не будете против, Павел Константинович?
   Тот несколько смутился и ответил, что, дескать, раз уж мы тесно сотрудничаем, то тайны тут нет никакой.
   – Да и формы допусков мне сверху не спускали, – сказал Павел. – Так что, я думаю, большой проблемы тут нет. Идите, конечно, это того стоит.
   – Вот и отлично, – пожал ему руку Сартинов. – Мы с офицерами на пару-тройку часиков тогда отлучимся.
   Павел недовольно посмотрел ему вслед – да что их туда тянет-то? Только что рабочие выпросили провести там время до окончания светового дня, теперь моряки. А завтра что, туристов туда водить? Надо будет спросить у куратора о формах допусков.
   Вечером, после очередного телефонного переговора с Москвой, Павел Константинович, поглядывая на часы, направился к ангару над аномалией. Рабочие, оставшиеся на той планете, явно испытывали его терпение, не возвращаясь обратно к оговоренному сроку. Опаздывал и капитан Сартинов, что особенно удручало Павла. Уже подходя к двери ангара, он едва не столкнулся с помощником Радека, буквально выскочившим оттуда. На лице его были глубокое изумление и тревога.
   – Что с вами? – Начальник проекта остановил его возле дверного проёма. – Что случилось?
   – Аномалия! – воскликнул он. – Она закрылась!
   – Что?! – Павел схватил его за грудки.
   Поначалу всё шло отлично, профессор, удостоверившись в стабильной работе перехода, оставил своему помощнику необходимые указания и ушёл снова на Новую Землю. Аномалия до поры ничем себя не проявляла. Лишь около десяти минут назад неожиданно произошло помутнение контура перехода, и она стала расширяться, выпуская в разные стороны языки плазмы. Резко подскочило потребление электроэнергии на поддержание работы аппаратуры. Постепенно увеличивая до возможного максимума подачу мощности, специалисты сдерживали контур. Однако события развивались слишком стремительно. Переход будто сгущался, темнея изнутри. В конце концов он попросту исчез, внезапно, разом, выплюнув кабель связи. На месте висящего марева не осталось ничего, что напоминало бы об аномалии. Исчезли и вибрации.
   – Заходить пробовали? – срывающимся голосом проговорил Павел, находясь уже внутри ангара.
   – Конечно, – ответили ему. – Ничего не происходит. Переноса нет!
   Чёрт побери! А ведь завтра утром их ждали на организованной видеоконференции с Москвой на борту «Профессора Штокмана». Они только что разговаривали с куратором проекта об этом. Смирнова и Радека нужно было предупредить о ней.
   Решив самостоятельно проверить отсутствие аномалии, Павел прошёл сквозь это место. Ничего не произошло. Его ботинки с хрустом давили бетонную крошку на полу.
   – Господин помощник профессора! Вы же обещали мне стабильную работу аномалии и её цикличность! Что теперь скажете? – Лицо руководителя проекта исказилось в гримасе отчаяния.
   – Мы все ошибались, – проговорил учёный, уставившись на место, где прежде висело марево входа в аномалию. – Возможно, не стоило лишний раз дёргать контур из-за нескольких сантиметров. Это слова профессора, Павел Константинович, – строгим голосом проговорил помощник Радека.
   – Не стоит так драматизировать! – воскликнул начальник. – Скоро у вас будет достаточно энергии, чтобы снова открыть её.
   – Я тоже на это надеюсь, – глухо проговорил учёный.

   Байкал, базовый лагерь «Новая Земля».
   Конец мая.

   В палатке, где монтировалось научное оборудование, а также находилась мобильная химическая лаборатория, было многолюдно. Помимо монтажников, ещё только подводивших кабели и скреплявших блоки аппаратуры, тут было всё начальство экспедиции. Радек инспектировал ход работ и переговаривался со Смирновым по поводу будущего увеличения контура перехода.
   – Вы представляете, Андрей Валентинович, – рассказывал профессор, – со временем мы сделаем так, что сюда будут прибывать и автомобили! Да что там автомобили – грузовики, спецтехника! Вы представляете, как мы тут развернёмся!
   – «На-ам не-ет прегра-ад ни в море, ни-и на су-уше, – с улыбкой пропел известную советскую песню полковник. – На-ам не-е страшны-ы ни льды, ни о-облака-а…»
   – «Пламя души-и своей, знамя страны-ы своей, – подхватил Николай. – Мы-ы про-несё-ом через миры-ы и века-а!..» В нашем случае это именно так!
   – Если с мирами всё ясно, – согласился Соколов, – то с веками полная неразбериха, товарищи. Пока мы не знаем, что тут за времена, но факты говорят, что не слишком развитые.
   – Если судить по рассказам найденных Сазоновым мичманов, времена довольно дикие, – уже с серьёзным лицом проговорил полковник. – Родоплеменной строй, охота и собирательство.
   С первой встречи Сазонова с мичманами прошло уже несколько дней, с тех пор встреч было ещё три. На второй появился Виктор Сафаров. Он, в отличие от коллеги по несчастью, страстно хотел попасть домой, в Казань. Но неожиданно встала проблема в лице начальника проекта. Павел Константинович был против того, чтобы мичман брал с собой свою местную семью – трёх жён и восьмерых детей. Он оправдывал это тем, что пока не получено разрешение из Москвы, чтобы выводить из аномалии жителей иного мира. Они могли принести с собой вирусы и болезни, свойственные этой планете. Поэтому Павлом, после долгих колебаний, было дано разрешение Сафарову поселиться поблизости от базового лагеря землян, в выделенной ему палатке.
   Появление огромной семьи бывшего советского мичмана вызвало в лагере множество пересудов и дало пищу для разговоров на неделю вперёд. Бойца из роты обеспечения, носившего ему еду, а также врача, осматривавшего этих людей, донимали множеством вопросов. Как говорил Виктор, Васильев остался в поселении думать, что же ему предпринять. Смирнов предположил, что он тоже придёт: поскольку его товарищ был здесь, то следует ждать и Николая.
   – Одному ему станет тоскливо, – сказал тогда полковник.
   Андрей оказался прав. Васильев, поначалу не испытывавший восторга по поводу возможного ухода на родину и оставлению уже ставшей ему привычной жизни в тайге, появился у лагеря на исходе прошлых суток. По его словам, их вождь Данул был весьма зол из-за ухода Сафарова и пытался запретить уйти и ему. Однако появление боеприпасов к автомату Николая решило вопрос в его пользу. Данул ничего не смог этому противопоставить. Он хорошо помнил первое знакомство со злой палкой, пускающей невидимые стрелы.
   – Почему им не позволяют выйти из аномалии? – удивился майор Сазонов, собираясь выходить из палатки.
   – У Павла есть опасения насчёт режима соблюдения секретности Объекта, – ответил за всех полковник. – Но он обещал Сафарову через полтора месяца решить вопрос положительно, правда, Виктору придётся поменять место жительства.
   – Ну, это ещё ничего… – протянул Соколов и, делая шаг за полог и закрывая глаза от солнечного света, удивился: – Это что такое?
   К палатке руководства со всех ног спешил один из научных сотрудников проекта, отвечавший за контроль перехода. Едва увидев его лицо, все поняли, что произошло нечто.
   – Саша, что случилось? – вышел вперёд профессор.
   – Николай Валентинович, – тяжело дыша, выдохнул учёный. – Аномалия! Контур закрылся!
   – Что?! – воскликнули буквально все.
   Вспыхнувшие было страсти тут же погасили Смирнов и Радек, аргументировав это недопущением распространения паники. Было решено срочно устроить какую-либо видимость работы у перехода. Радек, побледнев от неожиданной вести, предположил, что это рабочий момент. Как он пытался объяснить, контур аномалии держался за счёт аппаратов, которые держали его открытым, действуя на него ионно-плазменными волнами. Для этого процесса было необходимо бесперебойно подавать напряжение.
   – Возможно, что-то случилось с электропитанием, – сказал он решительно. – Мои ребята найдут выход, я уверен.
   – А если не смогут найти? – негромко спросил главный инженер. – Что тогда?
   – Тогда нам остаётся ждать, – ответил еле слышно Радек. – Семнадцать лет.
   Самой главной задачей сейчас было недопущение в лагере паники, поэтому собиравшиеся у бывшего перехода рабочие, временно оставшиеся на базе, были немедленно направлены полковником на проведение инвентаризации всего имеющегося имущества. «Экскурсанты» Сартинов и офицеры покуда были у берега Байкала, и к капитану послали бойца с просьбой прибыть в палатку руководства экспедиции. Майор Сазонов был отряжён на срочный пересчёт всех находившихся в лагере людей. Он должен был свериться с журналом учёта переходов, в котором расписывались все входящие и выходящие из аномалии люди. Примерно через час майор доложил Смирнову о полном соответствии наличествующего состава списочному, присовокупив семьи бывших мичманов.
   – Товарищ полковник! – докладывал майор. – Произведён пересчёт людей, находящихся в базовом лагере.
   Согласно списочному составу, расхождений нет. Наличествует четыреста шестнадцать человек. Из них сто восемьдесят четыре военнослужащих.
   – Спасибо, Алексей, – кивнул полковник. – Ваша с Петренко задача – не допустить возможные выступления персонала в случае распространения известия о закрытии перехода. Только паники мне тут не хватало. А мы с товарищами будем совещаться в палатке связи. Держите ситуацию под контролем, докладывайте по каждому случаю.

   Некоторое время спустя.

   Полковник на правах председательствующего открыл совещание, начав с главного вопроса:
   – Товарищ Радек, каков ваш прогноз по поводу возобновления работы перехода?
   – Как я уже говорил, – отвечал профессор, – вопрос стоит в подаче электроэнергии: как только будет подано достаточно мощности, контур будет восстановлен.
   – Время, нас интересует время, – сказал Соколов.
   – Максимально – неделя, – решительно проговорил Радек. – На днях в Рогачёво прибудет самолёт с мини-АЭС. Это должно надолго снять проблему питания окна.
   – Хорошо, будем исходить из этого, – кивнул полковник.
   – Объясним людям, что сейчас происходит монтаж электростанции и им следует какое-то время потерпеть до её пуска, – предложил главный инженер. – Вот только…
   – Что? – нахмурился Смирнов.
   – Удовлетворит ли персонал такой ответ и на сколько времени хватит их терпения? – объяснил Вячеслав.
   – Поживём – увидим, – закончил короткое совещание начальник.
   Вряд ли кто-то был уверен в быстром разрешении проблемы. И у каждого были на то свои причины.
   Через четверо суток даже у самых стойких оптимистов стали сдавать нервы. Начались первые стихийные выступления рабочих – грузчиков, монтажников. Их контракты не предусматривали подобной ситуации, да и обитать они должны были в обустроенных домиках, а не ютиться в палатках. Спустя неделю дело едва не дошло до драки, специалистов научной группы морпехам пришлось взять в кольцо охраны, дабы не пускать к ним разбушевавшихся рабочих. Начались призывы к неповиновению. Вскоре пришлось даже стрелять в воздух, охлаждая иные горячие головы. Обстановка в лагере постепенно накалялась.
   К концу второй недели страсти поутихли, уступив место апатии. Но начались случаи неподчинения у морпехов-срочников. Контрактники-офицеры держались отдельной группой, уже нехотя подчиняясь руководству лагеря. Создавалась критическая ситуация, до полного разложения персонала было совсем недолго, и Смирнов это понимал. На очередном совещании Соколов предложил собрать людей и объяснить всё как есть. И направить усилия всех на собственное выживание.
   – Уже сейчас надо что-то предпринимать, через три, максимум четыре месяца начнутся холода. Что такое сибирские морозы, все знают? И топливо начинать экономить.
   – Что ты конкретно предлагаешь, Вячеслав? – скрестил на груди руки Смирнов.
   – Вот. – Соколов выложил на стол ту самую странную фигурку из белой глины, которую нашли биологи под скелетом.
   – Что это? – раздалось несколько голосов.
   – Что ты хочешь этим сказать? – Полковник удивлённо посмотрел на инженера.
   – Кирпичи.
   – Ты хочешь делать кирпичи?! – воскликнул Смирнов.
   – Разве не надо? Кто из вас зимой откажется от дровяной печки? – Инженер обвёл взглядом маленькую компанию.
   – Но как ты будешь их делать? И где материал возьмёшь?
   – Я уже нашёл, спасибо Виктору Сафарову. Я показал ему эту фигурку и спросил, где тут в округе есть такая глина. Он мне рассказал о некой белой реке, местные её хорошо знают. Она впадает в Ангару. Поэтому сейчас я ставлю первоочередной вопрос по организации экспедиции на поиски белой глины. Я знаю, что она хорошего качества, – глина жирная, фигурка не разбилась о камни с метровой высоты падения, я проверял. Нам нужны печи на зиму и нужен кирпич для построек.
   – Ясно, я думаю, что возражений быть не может по этому вопросу? – Смирнов оглядел людей.
   – Но как мы поступим с туземцами? – проговорил Петренко. – Ведь это сейчас мы в волчьем углу, и пока нас никто не посетил, и только потому, что мы не высовываемся! Мы же не можем запретить им ходить по тайге?
   – Да, Ярослав, это верно. Да и мы не можем вечно тут сидеть! – согласился полковник.
   – А вдруг завтра аномалия откроется? – задумчиво проговорил Радек.
   – А вот как откроется, тогда и будем думать. А пока всё, вопрос закрыт. Вячеслав, собирай группу, подумай, сколько человек тебе надо.
   – Валентиныч, обижаешь. Я уже тут накидал кое-чего. – Инженер достал из кармана лист бумаги.
   Смирнов углубился в чтение.
   – Погоди, это тебе около двадцати человек надо, ещё охрана…
   – Да, по охране я там тоже написал. Но это прикидочно, сначала надо найти глину и обследовать местность вокруг. Я думаю, если место подходящее, то нам придётся переезжать на новое место.
   – Вы что, бросите место аномалии, вы в своём уме? Как так можно делать? Я отсюда никуда не уйду! – Радек разошёлся не на шутку.
   – Погодите, об этом никто не говорит, – примиряюще сказал Вячеслав.
   – Конечно, это место надо должным образом оборудовать и постоянно находиться тут, – рассудил Смирнов.
   – Так, ладно, по первому вопросу ясно. Завтра уйдём на двух лодках по Ангаре, поищем место, о котором рассказал Сафаров. Кирпичи нам действительно будут очень нужны.

   Пекин. «Жэньминь жибао». 15 июля 2008.

   «…Власти Российской Федерации до сих пор не дали внятного ответа по поводу территориального размежевания в Хасанском районе Внешнего Дунбэя (Приморье – рус.). По мнению министра иностранных дел Китая Ли Чжаосина, китайская сторона и так до сих пор проявляла беспрецедентную сдержанность в вопросе спорных территорий. Как известно, в 2004 году китайские власти добились передачи Россией Китаю исконно китайских островов близ Боли (Хабаровск – рус.), а до этого мы получили от советского лидера Хрущёва свои острова на реке Уссури. Потом от господина Горбачёва, предателя коммунистических идеалов, мы получили часть спорной территории. Тем более непонятны сегодняшние трудности в оккупированном русскими исконно китайском районе близ Хэйшеньвея (Владивосток – рус.). Коммунистическая партия Китая в лице её председателя Ху Дзиньтао гневно осудила нерешительность властей Российской Федерации в этом важном для всех китайцев вопросе. «Эти проблемы не дают нормально развивать нашим странам экономические проекты», – заявил Ху Дзиньтао. Напомним, что китайская сторона при передаче ей Хасанского района готова вложить до 8 миллиардов евро в этот депрессивный регион для строительства крупного океанского порта на побережье Японского моря. Также власти Китая обещают полное соблюдение всех прав русского меньшинства. Между тем глава провинции Хэйлудзян Ван Лининь заявил, что пора поднять вопрос о принадлежности Китаю всех незаконно отторженных у него царской Россией территорий, а именно: Забайкальского края и Бурятии, Амурской области и Приморья, побережья Охотского моря и Сахалина, Якутии и других территорий. Как заявил Ван Лининь, пора пересмотреть варварский акт захвата Китайской земли, осуществлённый в результате навязанных Россией неравноправных договоров.
   Сообщает специальный корреспондент в провинции Хэйлудзян Чжан Гуан Чен».

   Мурманск. 17 сентября 2008.

   Дела складывались хуже некуда, аномалия не проявляла себя уже второй месяц. В Североморск был отведён БДК-91, а научно-исследовательское судно «Профессор Штокман» ожидало решения Москвы, оставаясь у архипелага. Базу сильно сократили, оставив вахтовый персонал. Также было принято решение о заморозке планов по строительству корпуса филиала Московского института физики высоких энергий как прикрытия для объекта. Бойцы из спецподразделений, управленцы и большая группа учёных и специалистов всё ещё находились в посёлке Рогачёво.
   За время изучения аномалии Рогачёво чудесным образом было реанимировано из того ужасного состояния, в котором находился практически умерший, покинутый и разрушающийся посёлок. Теперь коммуникации его были восстановлены, несколько зданий, в которых ещё теплилась жизнь, были отремонтированы, а также покрашены в яркие цвета на манер некоторых северных городов. Была построена целая улица из небольших домов, конструкция которых разрабатывалась специально для северных широт. В них сейчас и жили люди, ожидающие открытия окна аномалии.
   Павла же пока отправили в Мурманск, объяснив это отпуском, чему он был очень недоволен. Профессиональная ревность к полковнику из спецчасти, недавно прибывшему с материка, не давала ему расслабиться. Слишком уж резко полковник стал пытаться поставить себя выше Павла. Где уж там можно было подлечить расшатанные неожиданным ударом нервы? Тем более что научный руководитель всего проекта оказался запертым с той стороны, вместе с остальными людьми. А их там было без малого четыре сотни!
   Но были и позитивные моменты. Самое главное, что напряжение в международных отношениях из-за российской аномалии заметно спало. Убралась и большая часть агентов иностранных разведок из северных городов Мурманской и Архангельской областей, тех, кого ещё не арестовали, а просто взяли на карандаш наши контрразведчики. Даже китайцы больше не досаждали предложениями о совместном изучении аномалии. Павел начал осознавать, что исчезновение этого прохода между мирами не столь уж и плохо. По прибытии в Мурманск он сдал офицерам Федеральной службы безопасности паспорта и документы людей, оставшихся на той стороне. Павлу было предложено отдохнуть какое-то время и после этого снова приступать к исполнению своих обязанностей. Пока что в Мурманске.

   Павел действительно долго не мог найти себе места: себя, и только себя он винил в сложившейся ситуации, он пошёл на поводу у Москвы и не мог или не смог разъяснить опасность массового перехода людей через Объект. Но паршивые дела складывались не только у Павла, паршивой была всё же и международная политическая ситуация.
   Затихнув с требованиями на одном направлении, Китай словно взбесился на другом. По всем каналам крутили кадры, до боли напоминающие хронику конфликта далёких шестидесятых. Кадры, снятые на российско-китайской границе в Приморье. Переплывавшие Уссури на лодках, катерах и даже плотах китайцы, как и раньше, устраивали бессмысленные, с точки зрения российских обывателей, акции. Они опять, как при Хрущёве, махали красными книжечками – цитатниками Мао и с остекленевшими глазами на безумных лицах толкали наших пограничников, пытаясь выдавить их подальше от российского берега. Но вся дикость ситуации заключалась в том, что на российской стороне происходило то же самое. Такие же китайцы с теми же цитатниками и с такими же безумными лицами собирались у застав и пытались прорваться внутрь ограждений. Усугублялось это тем, что зажатые с двух сторон пограничники не открывали даже предупредительного огня. Приказа такого не было.
   Павел знал, что официальный Китай давно стимулировал процесс въезда граждан Поднебесной на Дальний Восток России с целью, получив там национальное большинство, устраивать провокации. Видимо, время уже пришло. Ситуация была критическая, на все призывы Москвы одуматься власти Китая не отвечали. Лишь центральная пресса Китая печатала пламенные воззвания к восстановлению исторической справедливости. Также печатались изречения Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина о варварских захватах китайской земли царским правительством России. В статьях поносились русские казаки, дипломаты и деятели прошлого, такие как Хабаров, Невельской, Муравьёв, Игнатьев и многие другие. Истерия нарастала.
   – Что же будет дальше? – Павел обречённо вздохнул.
   И главное, отбиваться-то, кажется, нечем, ведь советская стратегия войны с Китаем предусматривала локальное применение ядерного оружия. Иного способа сдержать людское море из Китая не было. А сейчас что?
   Наворотили делов демократишки. Япония уже давно демонстративно держит свои корабли у Курил, нагло посылает браконьерствовать своих рыбаков в российские воды. А где наш флот? Ага, правильно – что не сгнило и не продано на металл, то стоит прикованным к причалу. Забыли власти предержащие слова императора Александра Миротворца: «Во всем свете у нас только два верных союзника – наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас», – эх, забыли. Или не знали вообще. Зато нефтедолларов у нас мёртвым грузом висит и не работает рекордное количество, как рапортует иной чиновник по ящику. Правильно, а зачем Стабилизационному фонду работать? Ведь мы, по словам другого чинуши, не можем освоить такие деньги, у нас, видите ли, подходящих объектов для финансирования нету. Конечно, не сельское же хозяйство финансировать! Зачем оно нам, если есть польская буйволятина аргентинского производства годов эдак семидесятых, снятая с армейских запасов глубокой заморозки. Есть канадская пшеница с изменённым генным составом. Голландские помидорчики с геном рыбы. И прочая отрава.
   – Эх, что дальше? – повторил Павел. – А ничего хорошего. – И встал, чтобы развеяться, а то грустные мысли, лезущие в голову, совсем добили.
   Выйдя из гостиницы «Меридан» на улице Воровского, что практически центр, Павел зашёл в супермаркет за коньяком. «Расслабляться, так до конца», – решил он и выбрал поллитровую бутылочку выдержанного армянского.
   Внезапно зазвонил выданный Павлу ещё в начале проекта служебный сотовый телефон, заставив его чертыхнуться. Цифры, высветившиеся на дисплее, были незнакомы, хотя его собственный номер был известен лишь очень узкому кругу людей.
   – Алё? Что?!!
   И сунутая было под мышку бутылка брызгами осколков разлетается по полу, распространяя в отделе элитного алкоголя запах дорогого коньяка.
   Звонили из Москвы. Аналогичная новоземельской, новая аномалия внезапно появилась под Сары-Ташем, что в Киргизии, недалеко от заброшенной советской станции противовоздушной обороны. Китай и США уже в курсе характеристик аномалии, и оба гиганта готовятся к высылке солдат и учёных в зону нового пространственного перехода. Американцы уже отправили самолёты на свою базу в аэропорту Манас. Китайцы сосредотачиваются на границе. Вялые попытки официального Бишкека противиться никто не принимает всерьёз.

   Рен-ТВ, экстренный выпуск новостей.
   18 сентября 2008.

   – Мы находимся на главной площади Бишкека. Здесь собрались тысячи людей, которые выражают свой протест произволу американских военных. Напомним, прибывшие сегодня ночью четыре роты батальона сил специальных операций армии США без применения оружия оттеснили части национальной гвардии Киргизской Республики из местности неподалёку от бывшей советской базы войск ПВО. Руководство Киргизии выразило решительный протест действиям американских военных, однако Белый дом пока никак не отреагировал на заявление Бишкека. Тем временем находящиеся в Киргизии, согласно договору между членами Шанхайской организации сотрудничества, китайские войска приведены в полную боевую готовность. Также на киргизско-китайской границе скапливаются части китайской армии, прибывающие из Синдзян-Уйгурской автономии Китая.
   Командующий контингентом находящихся в Киргизии американских войск полковник Генри Мак-Гроу предостерегает Пекин о недопустимости опрометчивых решений, которые могут повлечь за собой тяжёлые последствия. В целом ситуация в данный момент очень взрывоопасная. Сегодня рано утром местные информагентства передали сообщения о неоднократных нарушениях воздушной границы Киргизии летательными аппаратами ВВС КНР.
   С вами был специальный корреспондент Рен-ТВ в Средней Азии Василий Атабаев.

   Павел выключил телевизор и откинулся на кровать, закрыл лицо ладонями.
   «Что-то совсем у наших «друзей» крыша поехала… Так и до крови недалеко осталось. Эта чёртова аномалия как будто выедает мозги у высших государственных мужей… А что, если так и есть?! – осенила его дикая мысль. – Эта штука способствует агрессии за право ею обладать! Вон как Китай голодно поглядывает на кладовые Сибири и Дальнего Востока. А огрызок Советского Союза ему уже не препятствие. Янки чуть флот свой не двинули к Новой Земле! Даже карлики из Евросоюза присылали своих шпионов в Мурманск и другие города и посёлки акватории Баренцева моря».

   Байкал, базовый лагерь «Новая Земля».

   Отплытие поисковой группы было намечено на раннее утро двадцатого августа. Хотя здесь явно был июнь, календарный отсчёт времени еще по привычке вели по прежней своей жизни. Плыть решили на двух больших моторных лодках. В охранение было отправлено отделение Сазонова, как наиболее опытное.
   Между прочим, возглавлявший поход Вячеслав Соколов решил отпустить бороду.
   – Просто здесь бриться лень, – отшутился он по этому поводу.
   До истока Ангары добрались без происшествий. Миновав скалу шаманов, на реке сбросили скорость и, внимательно оглядывая берег, пошли вниз по Ангаре. Лес по берегам реки подступал прямо к воде, и было весьма затруднительно что-либо в нём разглядеть. Вскоре миновали небольшие пороги и острова, – насчёт них Сазонов отметил, что тут туземцы могут устроить им кузькину мать, если что. Через пару часов достигли первого крупного притока, но Соколов рукой показал первой лодке двигаться дальше. Карпинский обозревал огромные пространства с невысокими горами на горизонте.
   – Землищи-то сколько, мать моя женщина!
   Миновали и второй приток. Всё шло без приключений до тех пор, пока Карпинский не заметил вытащенные из воды лодки на левом берегу. На песчаной площадке между деревьями весело горел костёр, в небольшом котелке кипело варево. Хозяева костра, видимо, только что удрали, и все попытки докричаться до них причалившей экспедиции успеха не возымели. Вячеслав с интересом разглядывал неуклюжий котелок, плошки, деревянные остроги. Между деревьями были растянуты шкурки белок, горностаев и прочей меховой живности. В открытом кожаном мешке лежало пшено, видимо, его только хотели засыпать, да пришлось убегать. Карпинский, осмотрев полянку, сделал вывод:
   – Всё ясно – охотники, они сами тут в гостях.
   – Ладно, уходим. – Сазонов торопил всех на реку.
   Лодки вошли в третий крупный приток слева и углубились в него. А через несколько километров наконец начались крутые белые берега. Искомое! Но среди этих почти отвесных берегов надо найти подходящее место для высадки.
   После того как лодки причалили, инженер сразу принялся прощупывать глину. Сазонов троих человек отправил за хворостом.
   – Майор, надо пошарить по округе. Дай пяток человек. – Вячеслав подошёл к Сазонову, едва тот присел на корточки у начавшего разгораться костра.
   – Сержант! – позвал майор Новикова. – Возьми трёх людей и – с инженером! Смотри в оба! Световое время у вас есть. Слишком не удаляться!
   Проверив рацию, Новиков выбрал троих парней, и через пару минут группа скрылась в высоком кустарнике. Вернулись они спустя пару часов.
   – Ну что, Алексей! Оглядись вокруг, ознакомься с местностью. Тут будет наше новое поселение, – с немалым удовлетворением сказал инженер.
   – Что нашёл-то интересного, Андреич?
   – А много чего! Ну, во-первых, с глиной всё нормально. Как я и ожидал, отличная глина, жирная. Будем замешивать её с речным песком для кирпичной массы. А во-вторых, тут есть известняк, то есть и вяжущее для кирпичей есть, и камень для строительства. Возможно, есть железные руды, по крайней мере, выход одной из подземных жил вон на том утёсе точно имеется, я зафиксировал. Так что строимся и живём тут.
   Обратный путь занял гораздо меньше времени, группа вернулась в лагерь буквально с заходом солнца.
   Вячеслав рассказал Смирнову о новом месте и так красиво его расписал, что выходило, будто там находится рай земной. После долгих споров было решено разделить людей примерно пополам.
   На новое место отправлялись часть рабочих и специалистов Соколова, два отделения морских пехотинцев под командой майора Сазонова, отделение хозроты, бригада медиков и оба специалиста-почвоведа.
   Рейсы на лодках для доставки инструмента, топлива, пищи и оборудования заняли почти двое с половиной суток.
   В базовом лагере по настоянию Смирнова пока продолжалось строительство изб. Также шла заготовка брёвен для частокола. Они складировались под навесом. Оставшимся девяти рабочим помогали посменно бойцы Петренко. Вячеслав начертил примерный план построек: первым делом над местом аномалии соорудили шестигранный сруб, похожий на дозорную башню. Частокол со встроенными башенками планировался по периметру всего холма с будущим захватом северного луга. На южном обрывистом склоне в проекте должна была быть сооружена градница – большое прямоугольное укрепление-изба, в котором расположились бы казармы для морских пехотинцев. А под ней для закрепления обрыва предполагался обруб – деревянная обшивка из брёвен. Жилые дома и медицинская изба пока теснились в центре проекта поселения. Северная, самая пологая сторона холма в будущем обзаводилась воротами и двумя башенками по сторонам.
   Так что работ было море и людей было чем занять на ближайшие, до наступления настоящих холодов, три месяца. Характерно, что рабочие, по примеру своего начальника, стали отпускать бороды. Даже Сартинов, который наконец начал принимать участие в общей работе экспедиции.

Глава 4


   Производство кирпича уже шло, правда, пока небольшими темпами, зато споро и чётко. Но и для этого надо было повозиться. Как и заверял инженер, глина оказалась отличного качества, – первый кирпич-сырец, обожжённый в конструкции из железной бочки с ножками, дал возможность довольно быстро сделать печи для обжига просушенного кирпича. Теперь дело пойдёт быстрее, и сушащиеся в четырёх формах заготовки кирпичей через несколько суток будут готовы к обжигу. Да и ещё повезло, что не было дождей, хотя опасные тучи на небосклоне наблюдались.
   Также были сложены печи и для нужного посёлку процесса углежжения. Кстати, ещё до процесса формовки кирпичей Соколов определил группу рабочих в углежоги. Мужики валили окружающий лагерь вековой лес. Все работали слаженно и строили основательно. Люди понимали, что от их работы зависело то, как они переживут уже совсем близкую зиму. Поэтому никакие понукания были не нужны. Да и людей с ленцой в экспедиции не было. Первое оцепенение и шок уже прошли, уступив место самосохранению.
   Лагерь расширялся, обрастал постройками, постепенно становясь посёлком. Каждые сутки работы кирпичной артели сжигалось до пяти кубометров дров, соответственно, в отвалах копилась древесная зола. И как-то раз Соколов, обходя своё хозяйство, увидел эти завалы. Вскоре морпехи, работая лопатами и носилками, перенесли всю золу в специально построенный неподалёку от ближнего поля сарай.
   – Внесение в почву сей калийной соли, или, как её звать по-иному, поташа, даёт чудный прирост урожайности картофеля, свёклы, пшеницы и прочего, – сказала как-то незадолго до этого Вячеславу агротехник Сотникова.
   И в строительстве сгодится – с ним бетон быстрее схватывается. Да и что может быть лучше безотходного производства?

   Около месяца назад в базовом лагере произошёл принципиальный спор среди руководства. Полковник, решив сберечь на зиму запас консервов, начал раздавать людям картофель. Едва увидев это, Сотникова и старший медик экспедиции Дарья Поповских набросились на Смирнова с кулаками. Опешивший начальник сдерживал разгорячённых женщин в одиночку.
   – Ты что?! – кричала Дарья. – Хочешь нас всех без картофеля оставить на следующий год? Ты консервы весной сажать будешь?
   Вопрос с продуктами решился. С этих пор запас картофеля был объявлен неприкосновенным, а его сохранностью занялись специалисты.
   Ни туземцы Данула, ни какие другие пока не объявлялись вблизи поселений, но их присутствие угадывалось по редким, приносимым ветром запахам далёкого костра и ночным звукам, доносящимся с Ангары. Смирнов уже подумал было, что, в конце концов, им самим придётся заявиться к аборигенам. На носу были холода, а запасов тёплой одежды на всех не хватало. Вот тут и помогли первые визитёры в этот мир – Васильев и Сафаров. Они уже щеголяли в подбитых мехом кожаных куртках и тёплых штанах и объяснили, что для обмена главным богатством для местных жителей являлись железо и изделия из него.
   – Если бы вы производили железо на обмен, то вас бы завалили и тёплой одеждой, и мясом, и птицей, – объяснял бывший мичман Васильев. – Вон пример – наше становище всего с одной домницей стало доминировать в округе. А что можно сделать с большим количеством продукта!
   – Вообще можно всех под себя подмять, – согласился с другом Виктор Сафаров. – Хорошо, мы никого не учили выплавке, только своих сыновей. Так что никого окрест в конкурентах не будет.
   Смирнов крепко задумался: предложение мичманов было весьма логичным. Поскольку железо тут в цене, его производитель будет аккумулировать у себя меновой продукт. Членам экспедиции это особенно важно, поскольку вскоре наступит дефицит одежды и продуктов.
   Андрей обсудил это со своими товарищами и коллегами. Построить обычную домницу, аналогичную мичмановской, было делом нехитрым. И результат будет быстро. Но продукции будет мало, поэтому надо сразу проектировать мартен. Для начала нужно иметь его схему, а затем начать воплощать проект в жизнь. Тем более пока есть возможность работать с ноутбуками.
   А через несколько дней начальник экспедиции прибыл на реку Белую. Полковник Смирнов, обходя развернувшееся производство инженера, лишь восхищённо цокал языком:
   – Ну, Вячеслав Андреевич, ты даёшь! Хозяйство у тебя, смотрю, в гору идёт. Когда кирпич перевозить к нам будем?
   – Думаю с месяц ещё поделать, потом уже снег может выпасть. Да и смысл возить? В ваших окрестностях надо будет насчёт глины пошукать. Кирпичи возить – топлива на моторки не напасёшься, а у нас его в обрез, – объяснил Вячеслав. – Беречь надо для генераторов.
   – Беречь-то надо, но на две-три печи кирпич нам всё равно нужен! – Смирнов почесал удручённо голову.
   – Да, везти придётся. Ну ничего, печи вам сложим – солярку на тепло не надо будет перегонять.
   – Это да.
   Второй сруб был почти готов, сейчас одетые по пояс рабочие крепили крышу и прокладывали её мхом.
   – Хороша изба у тебя, – заметил полковник. – Просторнее наших.
   – Так у вас срубов больше, поэтому компактнее они. А это и не изба ещё.
   – В смысле?
   – Избой она станет после того, как печку сложим.
   – Ясно, – усмехнулся полковник. – Ну, пойдём в дом, побеседуем, что делать дальше, как жить будем.
   В доме уже были сколочены две длинные лавки, большой стол стоял посредине зала, или горницы, как и подмывало это помещение назвать, рядом было несколько табуретов. Второй этаж занимала спальня, там стояло шесть двухъярусных кроватей.
   – Да, мебельную фабрику впору открывать! Что у нас там этого добра уже навалом, что у вас, – заулыбался полковник.
   – Так специалисты же, Андрей, не зря сюда их отобрали. – Вячеслав вздохнул. – Я вот ещё домну ставить буду на следующий год – железо надо плавить.
   – С туземцами меняться? – спросил Смирнов. – А то мне Васильев тоже все уши прожужжал насчёт этого.
   – Верное дело, товарищ полковник, – заметил инженер. – Кстати, а как у тебя люди себя чувствуют? Я имею в виду, как они переживают то, что мы тут застряли?
   Смирнов заметно нахмурился.
   – Многие до сих пор как в воду опущенные ходят, – проговорил начальник. – Мечта о нашем вызволении улетучивается с каждым днём. У многих наше обустройство вызывает неприязнь. Будто бы мы утверждаемся тут на века.
   – Радек говорил, семнадцать лет, – напомнил Соколов.
   – Это мне уже шестьдесят будет, – невесело усмехнулся Смирнов. – Кто мне это время оплатит, Слава?
   – Будем надеяться на лучшее, – отозвался инженер. – Быть может, АЭС нас выручит в конце концов.
   – А с другой стороны, – продолжал рассуждать полковник, – вся эта экспедиция изначально была великой авантюрой.
   И начальник начал сетовать на самоуверенность Радека при работе с контуром. Соколов возразил, объяснив самоликвидацию перехода ответной мерой самой аномалии. Ведь насильно изменять её размеры, вторгаясь в природу неизведанной сущности, – это большой риск. Вячеслав объяснил полковнику, что вины профессора тут нет, – от него постоянно требовали расширения контура.
   – Николай виноват в том, что поддался на эти требования, – сказал Соколов. – Ему обещали скорое увеличение доступных мощностей.
   Повисла пауза, каждый думал о своём.
   – Да, кстати! – оживился Вячеслав. – Кашу будешь? Чай?
   – Чай буду, кашу не хочу.
   – А я поем, с твоего разрешения. – Вячеслав разлил по стаканам чай, после чего пододвинул к себе котелок с кашей. – Андрей, а капитан Сартинов как?
   – Что-то он совсем плох стал. Боюсь, как бы с ума не стронулся. Сидит в палатке у себя безвылазно, на избы не смотрит даже. Ему девчонки еду носят, а он зверем смотрит. Надо что-то с ним делать, на него же люди смотрят.
   Вячеслав пожал плечами:
   – Андрей, смотри сам, я не знаю, чем его занять. Но к делу его надо пристраивать. Кстати, на частокол у вас брёвна готовы уже?
   – Да, они пока лежат штабелями, плёнкой накрыли, скоро ставить собираемся.
   – Всё разметили?
   – Да, колышки по периметру вбили, обрыв укрепляем.
   – Как с урожаем засеянного?
   – У нас всё отлично! Почва богатая – всё растёт, как в Черноземье. На следующий сезон ещё больше засеем, а с третьего урожая уже небольшую часть его можно на питание оставить.
   – Это радует. Пока есть консервы и запас продуктов, – проговорил Вячеслав, – мы с голоду не помрём. Главное – не трогать картошку и зерно.
   – Да, – усмехнулся полковник. – Я уже понял. Подумать только, вот я, дурень, решил консервы экономить, а картошку есть! – Полковник немного помедлил. – Кстати, Вячеслав, тут одно ещё дело, прямо скажем – первостатейное.
   – Чего ещё сделать? Железо ещё рано ковать, весной попробую, – улыбнулся Соколов. – А домницу сейчас сразу и сложим.
   – Нет, я не об этом. К Васильеву туземка пришла с ребёнком. – Андрей внимательно посмотрел на инженера. – Зовут её Галдана.
   – Ну и хорошо, а нам-то что? – рассмеялся Вячеслав.
   – Её сына Трифоном зовут.
   – Отличное имя, – хмыкнул Вячеслав, – только почему такое редкое? Не могли попроще подобрать, ну там Саша или Дима. – Инженер подмигнул Смирнову.
   – Ты погоди шутить, Андреич, тут дело серьёзное. – Полковник стал подобрать нужные слова, потом проговорил: – Трифоном звали отца ребёнка. А насколько я знаю, у нас никаких Трифонов нет, да и ребёночку около годика.
   Вячеслав от изумления выронил ложку, та с глухим стуком ударилась о пол.
   – Ишь ты, – наконец произнёс он. – А где она его встретила? Говорит?
   – Говорит, – кивнул Андрей. – Там, где Ангара соединяется с другой большой рекой.
   – Ты смотрел карту? – Вячеслав заметно напрягся.
   – Конечно. Ангара впадает в Енисей.
   – Как далеко отсюда?
   – Почти две тысячи километров.
   Инженер заметно приуныл. И было с чего, ведь две тысячи километров сейчас проплыть почти невозможно.
   – Ну, ты так не унывай! Там всё расстояние рекой увеличивается, она просто большущий крюк по тайге делает. По Ангаре не так сложно попасть туда.
   – А что у нас на Енисее стоит?.. – Вячеслав задумался. – Красноярск.
   – Да, но ему далеко до слияния рек. Я посмотрел атлас офицера – там есть Енисейск, немножко выше слияния.
   – Ну, если только по весне, как лёд сойдёт.
   – Конечно, по весне.
   Русский город в Сибири, да ещё в пределах доступности, делал положение экспедиции не столь безнадёжным. В крайнем случае можно было послать за возможной помощью. Можно было бы договориться. Всё-таки русские люди смогут понять друг друга. Вот только что они собой представляют и почему местность вокруг Байкала ими не освоена?

   Тегеран, Иранское информационное агентство.
   ИРНА. 19 сентября 2008.

   – Нарастает напряжённость в противостоянии КНР и США в Киргизии. Как передаёт из Киргизии корреспондент иранской газеты «Кейхан» Али Лариджани, вчера в долине Сары-Таш раздавалась стрельба из автоматического оружия. Как сообщают очевидцы из числа местных жителей, вошедшие накануне в долину солдаты специальных подразделений китайской армии утром сегодняшнего дня пытались оттеснить батальон американских войск с занимаемой ими территории долины.
   В ходе завязавшейся перестрелки было убито по меньшей мере до двухсот китайцев. Потери американской стороны не разглашаются, но, как говорят очевидцы, днём было вывезено на территорию американской базы ВВС «Ганси» несколько десятков тел убитых и около десятка тяжелораненых солдат. Таким образом, этот очаг напряжённости получил сегодня новый виток.
   Тем временем отмечен массовый переход китайских войск киргизской границы. Национальная гвардия Киргизии, несмотря на локальные успехи в обороне, которым способствует сложный рельеф местности, не сможет долго сопротивляться НОАК. Уже сейчас осталось лишь несколько очагов обороны, в которых ещё сопротивляются блокированные остатки армии Киргизии. Китайцы предлагают им сдаться или в противном случае грозят их уничтожить бомбардировками. США грозят Пекину не только применить экономические санкции, но и пересмотреть позиции по статусу Тайваня, Тибета и Уйгурии.
   Официальный Пекин никак не реагирует на американские заявления. Бишкек в данной ситуации остаётся наблюдателем, в стране нарастает кризис власти, население массово выражает недовольство попранием суверенитета Киргизии со стороны других держав и просит правительство Российской Федерации и Совет Безопасности ООН вмешаться в урегулирование конфликта. В связи с тем, что продвижение китайской армии к месту конфликта не останавливается, сегодня вечером нас ждут новые подробности конфликта.

   Река Белая. Ранняя осень.

   В эту смену валить лес должен был он. Карпинский, проснувшись, первым делом сбегал на речку умыться. С мостков, глядя на разбегающиеся по воде круги, Пётр машинально отметил прогрессирующую неуставщину своей физиономии. Лицо его приняло крайне небритое состояние. Ещё бы, последний раз он касался бритвы в день приезда полковника, а в остальное время майор Сазонов смотрел на это нарушение сквозь пальцы.
   – Надо будет спросить у него насчёт этого, а то вон работяги уже с бородами щеголяют, – дал себе обещание Пётр.
   Поднимаясь по утоптанным ступеням в склоне берега, Пётр вдруг услышал на противоположном берегу странные звуки. Больше всего это напоминало разнобойный стук дерева о дерево, но тот берег скрывал густой туман, стелющийся над водой. Сколько Пётр ни силился рассмотреть хоть что-нибудь, попытки его были тщетны. Махнув рукой, он побежал одеваться. Навстречу ему на реку шли двое рабочих с полотенцами. Поздоровавшись и предупредив их о странных звуках, Карпинский поспешил к Новикову. Команда лесорубов уже почти собралась, парни собирали инструменты.
   – Карпинский! А ну, подойди сюда! – крикнул стоящий на крыльце майор.
   «Сазонов, чёрт возьми. Чего ему надо-то?» – Пётр мрачно подумал о том, что он совершил в последнее время. Вроде ничего.
   Майор смерил Карпинского уничижающим взглядом и зло произнёс:
   – Матрос Карпинский!
   – Никак нет, товарищ майор, мичман, – произнёс на автопилоте Пётр и тут же осёкся и мысленно прикусил язык, глядя, как багровеет лицо майора.
   Стоявший рядом Соколов укоризненно посмотрел на моряка.
   – Ах ты мичман? А я погоны твои видел? Или ты думаешь, твой капитан тут командовать будет? Нет, не будет! Где твоё оружие, боец? Кому я треплю языком о постоянном ношении оружия? Ты думаешь, тут турпоход, а я вам за доброго гида? – Сазонов повышал голос явно для того, чтобы его слышали все обитатели лагеря. – Ты посмотри, даже девчонки с оружием! – Он указал на трёх девушек, внимательно смотревших на словесную экзекуцию этого растяпы морпеха. У каждой из них на поясе висели пистолеты АПС, а у одной на плече даже «вихрь» с разложенным прикладом.
   Карпинский понуро опустил голову, щёки его предательски горели. Да, чёрт возьми, майор был кругом прав. А он балбес.
   – Сержант Новиков!
   – Я, товарищ майор! – вытянулся Василий.
   – Ещё раз увижу этого деятеля без оружия – спрос будет с тебя.
   – Есть! – Лицо Новикова ничего не выражало, но Карпинский знал, что потом Васька задаст ему трёпки.
   После разбора полётов, осуществлённых возмущённым другом, Пётр осознал глубину своей ошибки. Обещав Ваське невозможность повторения такой ситуации и чувствуя себя полным лохом, Карпинский нацепил на ремень кобуру с общелагерным АПС, закинул на плечо АК-74М и поплёлся за товарищами к месту порубки.
   Внезапно с реки донесся хлопок пистолетного выстрела и вскрики. Карпинский почувствовал холод в животе, секундное замешательство, и вытянувшаяся было колонна лесорубов, побросав инструменты, рванула к месту умывания. Туда же побежали и находившиеся в лагере люди. Тем временем грохнуло ещё два выстрела. Подбежавшим открылась нерадостная картина: на берегу лежал, наполовину в воде, окровавленный один рабочий, а второй, с пеной от зубной пасты на губах, зажимал рваную рану на бедре. Вырванная из ноги стрела валялась рядом с ним. Он истошно ругался и выцеливал непонятно кого на том берегу. Хоть туман и рассеивался, но противоположный берег почти не просматривался.
   Морпехи, держа тот берег на прицеле, дали забрать раненых. Больше ничего не происходило, было непонятно, кто напал на рабочих и подстрелил ли второй кого-нибудь. Девчонки-медики уже обрабатывали раны пострадавших, когда из окна второго этажа их дома вырвалась автоматная очередь. Послышались крики.
   – Лес! – кричали сверху. – Смотрите, они из леса прут!
   Морские пехотинцы собрались наконец и перебежками между сложенными брёвнами и поленницами дров стали стекаться к северной стороне лагеря. В редком лесу было уже видно какое-то шевеление, виднелись перебегающие между деревьями люди в земляного цвета халатах и меховых конических шапках. В воздухе вдруг послышалось шуршание, Пётр инстинктивно поднял голову.
   Но, ещё не успев ничего увидеть, он уже почувствовал резкую боль в плече. Рукав вдруг начал наливаться горячей кровью, а в земле осталась стрела. Выдернув её, он с ужасом оглядел широкий железный наконечник.
   – По касательной прошла. Чёрт, повезло ведь, – без эмоций отметил Пётр.
   – Огонь! Огонь! – надрывался Сазонов. Его не было видно, но его голос наконец заставил бойцов начать стрелять.
   Пётр, шипя от боли, начал выцеливать серые фигурки. Бил короткими очередями, но магазин всё равно кончился быстро, он достал пистолет и огляделся. Вокруг него продолжали стрелять, так же навесно падали стрелы.
   – Идут, там ещё идут! – Слева от него рабочий, сидевший за поленницей дров с пустым магазином от АК в руках, показывал на группу туземцев с копьями, которые заходили в лагерь с юга.
   – Там же раненые и девчонки! – Пётр ужаснулся и рванул туда.
   Медички уже увидели грозящую им опасность и достали пистолеты. Одна осталась у раненых, другие начали стрелять. К счастью, они первым завалили туземца, который был с луком. Пётр, остановившись у крыльца, отстреливал нападавших. Уложив с девчонками четверых, он понял, что магазин кончился. Такие же проблемы были и у медичек. Они судорожно меняли магазины, и Пётр понял, что они не успевают. Мгновение тянулось мучительно долго, но положение спасла та самая девушка с «вихрем». Она косой очередью прошлась по атакующим, свалив троих или четверых копейщиков. Больше никто пока не лез, со стороны врага доносились лишь хрипы. Но и они были недолги.
   Привалившись к перилам, Пётр почувствовал слабость в ногах и попытался присесть. Тут же ощутил и что голова его стала слишком тяжела и язык не слушается и, проваливаясь в темноту, вяло махнул рукой в сторону девушек.
   Очнулся он от мерзкого запаха нашатыря, резко ударившего в нос. Пётр лежал на застеленной лавке в доме, рядом лежали такие же неудачники, суетились девушки. Приподнявшись, Карпинский насчитал восемь раненых, включая и себя. Плечо было туго забинтовано, боли не было, видимо, и вкололи ещё обезболивающее, ну что же – неплохо. Жить можно. А плечо заживёт. До свадьбы. Хотя нет, пока никакой свадьбы!
   – Маринка? – Пётр позвал девушку, которая сидела на лавке у него в ногах.
   – Что?
   – Мне можно вставать-то?
   – Можно, ты просто крови немного потерял, не критично. Я тоже ранена. – Она с гордостью продемонстрировала забинтованное предплечье и пояснила: – Тоже стрелой чиркнуло. Хорошо, мы сразу того гада с луком пристрелили.
   – Марина, а из наших никого не убили? – дрогнувшим голосом спросил Пётр.
   – К счастью, нет. Все живы, но легкораненых много. Стрелки из этих дикарей хреновые, однако много людей стрелами посекло. А кому-то её вытаскивать пришлось. Хуже всего тот рабочий, он первым получил две стрелы в бок. – Марина кивнула на замотанного бинтами мужика, около которого колдовали два врача и стоял Вячеслав.
   Отворилась дверь, и зашёл Сазонов. Увидев Карпинского, майор подсел на лавку:
   – Ну что, Петя, убедился, что оружие нужно? Как ты? Вроде у тебя не очень серьёзно.
   – Да, товарищ майор, ерунда. Всё нормально, заживёт скоро! – с улыбкой ответил Пётр.
   – Вот и получили мы крещеньице боевое. Вообще-то нам сильно повезло, что без трупов обошлось.
   – Алексей Петрович, надо огораживаться сейчас в первую очередь.
   – Знаю, Петя, знаю. Ладно, давай поправляйся.
   Майор направился к Вячеславу и, похлопав по плечу, что-то тихо сказал ему на ухо. Тот кивнул, и они оба направились к выходу.
   Накинув на плечи куртку, Карпинский тоже вышел из оборудованного в санчасть дома. Солнце уже здорово припекало, спасал свежий ветерок с лугов, лежащих слева от лагеря. Новикова он нашёл сразу же, но тот был занят – расставлял наряды бойцов по периметру базы, объясняя каждому его задачи. Пётр решил подождать. Его внимание привлекло нечто необычное – на площадке за домом были сложены рядами трупы туземцев. Карпинский решил посмотреть на врагов поближе, а заодно и посчитать урон, понесённый атаковавшими их лагерь аборигенами. Обходя ряды распростёртых тел, Пётр насчитал тридцать семь трупов, все они были одеты примерно одинаково: халаты, перетянутые поясом, стёганые штаны, остроносые сапоги, подбитые мехом, и всё это обильно залито кровью. Лишь одно тело было наряжено в цветной халат.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →