Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Четырехлетний ребенок в среднем задает 437 вопросов в день

Еще   [X]

 0 

Норманн. Медвежий замок (Светлов Дмитрий)

Русь четырнадцатого века. Князья бьются за расширение владений, доказывая силой оружия свое право на стол великого князя. От Оки до Волги пылает пламя междоусобных войн, и только Новгород высокомерно взирает на глупые амбиции правителей. Именно в эту обстановку попадает наш современник. У него всего лишь одно вполне прагматичное желание – выжить и вернуться назад, однако обстоятельства диктуют свои условия, вынуждая героя взяться за оружие, а судьба дарует ему Медвежий замок.

Год издания: 2012

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Норманн. Медвежий замок» также читают:

Предпросмотр книги «Норманн. Медвежий замок»

Норманн. Медвежий замок

   Русь четырнадцатого века. Князья бьются за расширение владений, доказывая силой оружия свое право на стол великого князя. От Оки до Волги пылает пламя междоусобных войн, и только Новгород высокомерно взирает на глупые амбиции правителей. Именно в эту обстановку попадает наш современник. У него всего лишь одно вполне прагматичное желание – выжить и вернуться назад, однако обстоятельства диктуют свои условия, вынуждая героя взяться за оружие, а судьба дарует ему Медвежий замок.


Дмитрий Светлов Медвежий замок

Три друга: бесстрашное Сердце-герой,
Меч острый и белый да Лук золотой.

Шанфара Быстроногий

Глава 1
Дорога назад

   Он уже ехал по Карелии. Скоро наступит вечер, но время белых ночей и пара часов сумеречного неба не послужат помехой. Вроде и спешить незачем, в то же время не устал, а стандартный набор ям и колдобин на дороге взбодрит лучше любого поста ГАИ. Дальше будет еще хуже, примерно через час он свернет на проселок, который приведет его к конечной цели. Руслан ехал навестить свою пятилетнюю дочь, которая жила с родителями жены. Он планировал погостить дня три-четыре. Для ребенка он стал чужим дядей, а родители жены относились к нему без тепла и радушия. Вежливо благодарили за деньги и смотрели с немым укором. В чем его вина? Юля ушла со скандалом, бросив на его руках годовалую дочь. Ей хотелось яркой, насыщенной жизни большого города. А он кто? Простой рабочий обычного завода с комнатой в общежитии и судимостью в паспорте.
   Они познакомились в ресторане во время одной из шумных вечеринок в его честь. После армии Норманн, а тогда Руслан Артурович Нормашов, приехал на заработки в Петербург. Юля окончила школу и подалась в большой город, она не желала прозябать в поселке городского типа. После трех месяцев ухаживаний сыграли пышную свадьбу, на которую невеста даже не позвала своих родителей. Норманн вырос у бабушки, родителей никогда не видел. Мать умерла при родах. Отец, солдат-срочник из расположенного недалеко в лесу ракетного дивизиона, дембельнулся и уехал. Так что детство и школа прошли под опекой бабушки. Немного подкопили денег, и Руслан купил подержанную «Ниву». Трагедия случилась почти сразу после рождения дочери.
   После армии Норманн вместе со своим товарищем по службе подался в петербургскую милицию. Крепких дембелей оформили в ОМОН и поселили в казарме с перспективой получить ключи от комнаты в коммуналке или общаге. Через пару месяцев на него обратил внимание прапорщик из Отдела физподготовки.
   – Ты спортом раньше занимался?
   – Да нет, не приходилось, – неуверенно ответил Руслан.
   – Да? Нет? Или не приходилось? – переспросил прапор.
   – Немножко баловался с друзьями во время службы.
   – Тренер был? На соревнованиях выступал? – наседал прапорщик.
   – Какой там тренер! – отмахнулся Руслан. – Так, один любитель самбо из пограничников да молодой офицер после училища – боялся спиться от безделья.
   – Вот что, парень, – подвел черту прапор, – у тебя хорошие данные, рост, вес, пластика движений. Я с тобой месяцок позанимаюсь, потом посмотрим.
   – Так дежурства, выезды, патрулирования… Я не смогу.
   – Этот месяц мой и твои проблемы решу я! – ответил неожиданный благодетель.
   Так началась его дорога в тюрьму. После месяца тренировок Руслана выставили на какие-то бои новичков, которые проходили в подвале сталинского дома недалеко от метро. Затем еще и еще, вскоре начались еженедельные выступления. Достаточно быстро его имя получило известность, что дало возможность выходить на бои в прокуренных залах. Собственно, это были не соревнования, а нечто похожее на драку. Быстро появились почитатели и друзья, которые отвозили в ресторан, где бурно праздновали победу. Впрочем, не всегда победу, случались и поражения – запах нашатыря Руслану был хорошо знаком. Бои накачанных стероидами двухметровых гигантов пользовались у публики большой популярностью. Чем больше мордобоя и крови, тем больше визга и денег.
   В один из таких ресторанных вечеров и произошло знакомство с Юлей. К этому времени он получил вполне приличную комнату в общежитии недалеко от метро и кличку Норманн. Как-то раз тренер и наставник, старший прапорщик Владислав Артемович Бобров, задал неожиданный вопрос:
   – Послушай Руслан, а какая у тебя в детстве была кличка?
   – Русом звали, да и сейчас ребята из взвода так обращаются.
   – Нет, Рус не годится, не то, – задумчиво ответил тренер. – Рус Нормашев – это смешно. Ха! С этого момента для всех ты будешь Норманн!
   – Почему Норманн? – не согласился Руслан. – Мне больше нравится быть русским.
   – Двухметровый гигант и блондин должен быть Викингом!
   – Я двухметровый и русский, не хочу быть ни Викингом, ни Норманном.
   – Чудак человек, я же тебе не паспорт меняю, а псевдоним для афиши.
   Так Руслан стал Норманном и продолжил беззаботно проживать свое время и деньги – днем – тренировки, вечером – бои и ресторан. Веселые дни закончились ночным арестом. Пришли знакомые омоновцы с лейтенантом и наручниками. Он надел джинсы, футболку и отправился досыпать в СИЗО, а утром выслушал обвинение в убийстве. Надежды на быструю развязку в нелепой ошибке скоро перешли в недоумение и уныние. Друзья прислали лощеного адвоката тридцати пяти лет, который посоветовал написать явку с повинной:
   – Послушай, Норманн, я знаю, ты не виноват, но свидетели указывают на тебя. Вероятнее всего, вы с убийцей внешне очень похожи.
   – Ну и что? Похож так похож, однако я спал дома с женой!
   – Тут все далеко не просто, – проникновенно продолжил адвокат. – Убит очень серьезный человек с большими связями в криминальном мире. Я тебя вытащу, а бандюки возьмут на ножи.
   – За что? Я же его не убивал!
   – Кто тебя будет спрашивать? Сунут нож под ребра, и дело с концом. Пиши явку с повинной, отсидишь пять лет за непреднамеренное убийство.
   – Не напишу! Я никого не убивал!
   – Дурак! Я же для тебя стараюсь, со следователем договорился. Подумай сам, ты в Крестах две недели, а у тебя соглашаются взять явку с повинной.
   – Договорись с этим лейтенантом толково провести следствие, а не хватать первого попавшегося человека.
   – Ему это надо? У тебя нет таких денег. Не напишешь бумагу, тебе впаяют пожизненный срок за умышленное убийство, – с угрозой закончил адвокат.
   Норманн долго бился как воробышек в клетке, да сдался, написал явку с повинной. Адвокат пообещал все уладить в лучшем виде и исчез.
   Неизвестно чем бы закончилась эта история, да подсказал сокамерник, один из воров со стажем.
   – Требуй замены адвоката, – подсказал вор-карманник.
   – Зачем? – удивился Норманн. – У меня хороший адвокат, друзья нашли.
   – Из твоей башки во время дурацких драк выбили последние мозги! – зашипел сокамерник.
   – Мозги, может, и вышибли, да на другого адвоката у меня нет денег.
   – Друзья свидетельствуют против тебя, они же наняли адвоката, который советует признаться в том, чего ты не делал.
   – Этому адвокату заплатили большие деньги. Придет другой и забесплатно поможет? Не верю!
   – Еще неизвестно, за что заплатили твои дружки, – ответил вор. – Похоже, ты им нужен в тюрьме.
   – Зачем я им в тюрьме? – удивился Норманн.
   – Твоей дубовой башке лучше этого не знать. – Карманник постучал Норманну по голове. – Пиши отказ, сукой буду.
   В общем-то Норманн не страдал наивностью и знал достаточно историй, которые тишком рассказывали сослуживцы. Поразмыслив, послушался совета и написал отказ от адвоката. Бумагу куда-то отправили, а подследственный маялся в ожидании справедливого решения, разумом не мог поверить в чудовищную несправедливость. Новый адвокат появилась буквально накануне суда. Обычная женщина, каких много в переполненном метро или на рынке в поисках продуктов подешевле. Молодому человеку она не понравилась с первого взгляда, и он горько пожалел о своем решении. Ее предшественник смотрелся на много выгодней, круче и увереннее.
   – Так, молодой человек, расскажите коротко и внятно, что у вас там произошло.
   Он рассказал, сначала коротко и внятно, затем долго и подробно. Адвокат сделала в своих бумагах какие-то пометки и ушла. Второй раз они встретились накануне суда.
   – Подпишите бумагу на суд присяжных. – Женщина протянула заполненный бланк. Убрав бумаги в обычную хозяйственную сумку, она продолжила: – Я побывала в вашем общежитии. Соседи подтверждают, что вы были дома, а жена, – адвокат испытующе посмотрела в глаза Норманна, – утверждает обратное. С ее слов вы ушли в ресторан.
   Вторая встреча изменила отношение к «обязательному» адвокату. Женщина толково объяснила свою линию защиты и чуть ли не наизусть заставила выучить последние слова подсудимого. Сам суд пролетел гладко, как детские саночки со снежной горки. Прокурор зачитал обвинение, в котором клеймил позором Норманна, мол, такие, как он, позорят честь родной милиции. Из характеристики с места службы следовало, что обвиняемого надо было посадить в тюрьму еще до его рождения. Четыре мордоворота представились как свидетели обвинения. Они уверенно заявили, что Норманн ударом кулака убил их товарища. Сторона защиты свидетелей не предоставила, зато адвокат предъявила выписку из личного дела обвиняемого. Здесь удивились все присутствующие, оказывается Норманну еженедельно объявляли благодарность, а каждый месяц выписывали премии «За образцовое несение дежурства по охране общественного порядка». М-да, сюрпризец! Тем не менее прокурор гневно потребовал десять лет строгого, а адвокат заявила о невиновности своего подзащитного. Последнее слово обвиняемого, финал судебного слушания. Норманн встал:
   – Я искренне раскаиваюсь в произошедшем несчастье и никого не собирался убивать. Вы сами слышали, сколько у меня благодарностей. Мы с друзьями всегда вовремя приезжаем по вызовам, задерживаем драчунов, пьяниц и наркоманов. – Норманн жалостливо шмыргнул носом. – В тот вечер у нашего товарища родился ребенок, мы скинулись по сто рублей и хотели его поздравить сразу после дежурства. – Следователь и прокурор поленились полностью оформить дело: с кем пришел обвиняемый, суду было неизвестно. – Мы только подошли, как из дверей ресторана вышел пьяный дядька в окружении своих телохранителей. – Норманн указал рукой на сидящих амбалов. Стопроцентная правда, в заключении судмедэксперта указано сильное опьянение погибшего. – Этот дядька упал на меня, затем обозвал быдлом, которому не место среди порядочных людей, и попытался ударить. Я всего-то его легошенько оттолкнул, а он возьми да упади да ударься своей пьяной головой о позолоченную урну. – Норманн еще раз с натуральным сожалением шмыгнул носом. – Какое там могло быть нападение? У того дядьки четверо телохранителей. – Снова кивок в сторону свидетелей защиты. – Они бы меня к нему не допустили. А я сразу в милицию, где написал явку с повинной. Я нечаянно, не хотел ничего плохого.
   Прокурор метал гром и молнии, судья с интересом смотрел на адвоката, а присяжные заявили: «Не виновен». Какими тайными тропами кружит правосудие, Норманн не знал, только получил он четыре года условно с обязательным привлечением к труду. Не успел вернуться домой, как тут же приехали друзья и повезли в ресторан отмечать справедливое решение суда. Во время шумного застолья с поздравлениями и пожеланиями предложили продолжить тренировки и выступления. Но нет, второй раз в Кресты совсем не хотелось, он отказался. Юлю как будто подменили, жена устроила скандал, собрала вещи и ушла. Громко хлопнула дверью и навсегда пропала, оставив ему годовалую дочь. Он писал заявления в милицию с просьбой найти исчезнувшую супругу – бесполезно, никакого ответа. Помогли на заводе, он не знает, кто и как, но начальник цеха дал ее адрес и телефон. При этом предупредил, что лучше не ходить и не звонить. Не удержался, позвонил. Выслушав откровенные оскорбления, взял на работе отгулы и отвез годовалую дочь к родителям жены. А что прикажете делать? Не отдавать же дитя в дом ребенка при здравствующих родителях!
   Одновременно с уходом Юли комендант общежития потребовал освободить помещение в двадцать четыре часа. Норманн в панике побежал на завод просить угол для проживания, и здесь ему помогли добрые люди. Заводской юрист посоветовал показать коменданту фигу и без промедлений приватизировать комнату. Общежитие принадлежит городу, выселить Руслана Артуровича Нормашова с малолетним ребенком никто не имеет права. Юноша послушался совета и дальше жил спокойно, повторных наездов не случилось. Оказавшись в холостяках, неожиданно заметил, что перед зарплатой в кармане остаются свободные деньги. Регулярные переводы родителям жены не истощали его бюджет, финансовый излишек все равно оставался. Нонсенс, он получал примерно столько же, расходы на себя не изменились, но появилось свободное время и свободные деньги. Вместе с соседями по общежитию или друзьями по литейному цеху начал регулярно ходить в кино. По настроению не отказывал себе в удовольствии посмотреть спектакль или побродить по музеям. Как-то во время прогулки по Невскому зацепился языком с торговцами картинами. Поговорил, разобрался в положении вещей и решил попробовать свои силы. Нет, он не профессионал, но и выставленные на продажу картины не претендуют на место в Русском музее.

   Норманн родился в обычной деревне. В школе одни хорошо учились, другие хорошо дрались, он хорошо рисовал. В итоге сельсовет направил мальчика в город Кириллов, где подросток продолжил обучение в Областном колледже культуры. Нельзя сказать, что он увлекался рисованием, в какой-то степени ему больше нравилась лепка. К повороту судьбы отнесся с пониманием – учиться все равно надо, а где – какая разница. Основным фактором являлась еда и одежда. У бабушки он не голодал, но достатка в доме не могло быть по определению. Он учился рисовать и лепить, осваивал азы народных промыслов, чеканки и даже работе с коклюшками. На их курсе было только трое мальчишек, и все сироты, что их сблизило и сделало друзьями. Саша оказался умельцем по чеканке тонкого, практически ювелирного узора. Андрей хорошо рисовал, предпочитая живопись и морскую тематику, – дай ему лист бумаги и шариковую ручку, через пару часов получишь красивый парусник с шикарными красавицами. Достаточно быстро друзья скооперировались и начали приторговывать своим творчеством. Получалось неплохо. Руслан вполне себя обеспечивал – денег хватало и на свои запросы, и отправить бабушке. После окончания училища вместе с другими новобранцами сел в автобус военкомата.
   Его направили на флот, вернее, в морской отряд погранвойск. Служил в Мурманской области, база располагалась на самой границе с Норвегией. Собственно, сама служба продолжалась менее полугода. На день рождения командира корабля он вылепил из глины бюст старшего лейтенанта. Экипаж под аплодисменты вручил подарок, а Руслан на следующий день оказался в гарнизонном клубе. Когда-то это был большой гарнизон с просторным Домом офицеров и двумя клубами. Один клуб для солдат-пограничников, другой для матросов-пограничников. Сейчас большинство пятиэтажных домов и казарм зияли выбитыми рамами. Здесь осталась рота сухопутных пограничников и три маленьких кораблика. Клубы для солдат и матросов закрыли, имущество свалили в Доме офицеров.
   На новом месте Норманн освоился достаточно быстро. Определенных обязанностей у него не было, так, мелочь – написать плакат да нарисовать простенький боевой листок. Вскоре нашел себе уютную комнату с раздолбанным роялем, широкой двуспальной кроватью и кожаным диваном. Вот и новое место для проживания! Перенес из казармы свои вещи и принялся хозяйничать на правах начальника клуба. Скука невообразимая. Офицеры не выходят из своих домов. Солдаты и матросы «несут службу». Телевизор неизвестной модели показывал только норвежские передачи, которые оказались лидером по извращенческим программам. На экране с утра до вечера о чем-то непрерывно лопотали, прерываясь на репортажи о рыбе и о том, как плохо в России. Иногда вспоминали о былом величии викингов, которые открыли все континенты земного шара. От подобных телепередач можно одуреть.
   От нечего делать занялся ревизией своего «хозяйства». В запущенной библиотеке гнездились мыши да валялись старые книги. В основном мемуары времен Второй мировой войны да различные учебники. Раскладывая все это по полкам, наткнулся на стеллажи, где стояли книги с грифом «Секретно» или «Для служебного пользования». Среди старых военных справочников нашлись пособия для военных училищ. В общем-то тоже муть, но некоторые можно читать. Руслану понравились описания различных исторических сражений с пояснениями удачных действий или ошибок древних полководцев. Там разбирались промахи Ганнибала или Наполеона, достаточно интересно анализировались войны Персии и Египта. Пояснялись тактические приемы и методы ведения боя. Рассказывалось об оружии и доспехах, почему делалось так, а не иначе. Что послужило причиной модификации или изменения оружия.
   Среди разбросанного хлама на глаза попался самоучитель игры на пианино. Времени в избытке, под настроение начал мучить старый рояль. В одной из комнат третьего этажа обнаружился заброшенный клуб моделистов. На полках в паутине и мышином помете стояли различные модели, от маленького ялика до авианосца. Норманну стало жалко гибнущую красоту, на которую много лет назад люди потратили свое время и энергию. Сначала взялся за восстановление большого парусника. Постепенно обновленные модели перекочевали в фойе Гарнизонного дома офицеров. Так шаг за шагом исследовал запущенные помещения. Неожиданно наткнулся на мастерскую художника. Разгреб хлам, выкинул мусор, масляные краски нашлись в избытке, и он начал писать картины. Пейзажи и портреты выходили по-разному, одни получались удачно, другие просились на помойку. Но в любом случае жить стало интереснее. За первым самоучителем последовали другие, он уверенно бренчал на балалайке, затем на гитаре.
   В бывшей библиотеке порой попадались очень забавные книжицы. Например самоучитель по борьбе самбо или самоучитель по боксу. Для начала взял брошюрку по атлетической гимнастике и навел порядок в спортивном зале. Возможно, в таком режиме он и дошел бы до «дембеля». Все изменилось после восстановления радиоузла, где вся аппаратура оказалась в рабочем состоянии. Добравшись до комнаты с радиооборудованием, Норманн сначала включил трансляцию радиопередач по казармам и столовым. Затем взялся передавать сводку погоды, которую брал у дежурного гарнизонной метеостанции. К нему начали приходить ребята с просьбой «покрутить» через радиоузел музыку. «Клуб любителей музыки» придумал коммутацию новых носителей со старой радиосистемой. Затем пришли увлеченные спортом, и неожиданно наступил «дембель».

   Следуя советам посредников, Норманн написал несколько копий с работ Шишкина. Его картины пошли в продажу, одновременно появились новые друзья. Однажды принес несколько копий настольных скульптурных композиций. Это оказалось золотой жилой, на скульптуры был очень высокий спрос. Договориться с заводским начальством не составило труда, зарегистрировал ЧП и приступил к мелкосерийному литью по различным ходовым темам – от амурчиков до лошадок. Здесь не надо напрягать собственную фантазию. Достаточно пройтись по музеям и загородным дворцам или посмотреть каталог. Настольные скульптуры отливал из меди, бронзы или латуни, чернил под старину и отдавал на реализацию. По желанию заказчика делал особое литье из чугуна, нержавейки, серебра и даже золота. С помощью заводской лаборатории придумал собственное ноу-хау – литье из цветного железа.
   Новое увлечение привело к новым друзьям и интересам. Он отрастил длинные, до плеч волосы, сменил стиль одежды, на шею повесил широкую серебряную цепь с амурчиком в качестве брелока. Теперь в подворотне от него уже не шарахались встречные люди и собаки. Норманн пристрастился к регулярным вечерним посиделкам, которые проходили в самых невероятных местах, от сталинских бомбоубежищ до хрущевских кухонек. Собиралась разношерстная публика: писатели и поэты, художники и скульпторы, коллекционеры и любители истории. Попадались даже всякие эльфы, викинги и повелительницы драконов. Главное – было весело и интересно, пели авторские песни, рисовали шаржи, создавали живые композиции. Летом выезжали на какие-то дачи, где веселье всегда заканчивалось сногсшибательным фейерверком.
   Так Норманн познакомился с одним антикваром. Первое время от нового знакомого получал простенькие заказы на советские и фашистские ордена. Так, мелочь, не караемая законом откровенная подделка. Со временем заказы усложнились, пошли женские украшения под старину. Делал по каталогу или образцу русские женские гривны, браслеты и прочие бирюльки, иногда золотые, но чаще из серебра. В этот же период своей жизни познакомился с французской студенткой, которая приехала учиться в Петербург по обмену. Вскоре Люси переехала к нему в комнату, где любила сидеть на кровати в неглиже и грызть хитрые науки кораблестроительного университета. Когда наступило время уезжать домой, девушка долго рыдала, называя его «Mon Chevalier»[1], затем взяла со стола две серебряные гривны и выдернула из своих кроссовок сверкающие золотом шнурки. Одна гривна оказалась на шее Норманна, вторую Люси повесила себе, на память о русском возлюбленном. Он не возражал, матрица сохранилась, сделает другие. Сделать то он сделал, да это оказалось последним заказом. Антиквара неожиданно застрелили прямо в лифте собственного дома.
   Повода огорчаться у Норманна не было. К этому времени появился новый почитатель и богатый благодетель. Серьезный дядя имел на берегу Невы настоящий дворец. В качестве хобби огромная яхта и страсть к тощим красавицам. Норманна представили как талантливого скульптора, а первый выполненный заказ привел Дениса Юрьевича в настоящий восторг. Дело быстро раскрутилось. Яхта, прогулка по Балтике, новая модель, ножка влево, подбородок вверх, полуметровая бронзовая статуэтка готова. И так каждый месяц. Порой они в своих путешествиях добирались до Лондона или Брюсселя. Дальние плавания требовали непрерывной вахты, и Денис Юрьевич помог сдать экзамен на яхтенного капитана.
   Финансовое благополучие резко рвануло вверх. Норманн решил не разбрасываться деньгами, не побежал за новой машиной. Он составил перспективный план дальнейшей жизни. На первое место поставил квартиру, затем организация быта. Смену старенькой «Нивы» запланировал перед женитьбой. В то же время Норманн не забывал о заработке на Конюшенной. Опыт подделок для антиквара позволил наладить изготовление сувениров под известные украшения из Зимнего или Русского. Вместо серебра хорошо подходил медно-никелевый сплав, а драгоценные камни заменяли яркие стекляшки. Здесь помог поставщик стеклянных безделушек, которого торговцы фамильярно называли Егорычем. Как-то у Норманна осталось немного золота, заказчик подарил как премию. Он отлил себе кольцо в ухо, а когда в очередной раз пришел на Конюшенную площадь, то стеклодув его высмеял.
   – Ты с этим кольцом в правом ухе выглядишь как беглый раб с турецкой галеры!
   – Не думаю, что галерные гребцы носили золотые серьги, – фыркнул Норманн.
   – Да не обижайся, парень! Я хоть и старше тебя в три раза, да знаю про пирсинг, у самого внучки выглядят как после перфоратора.
   – Так чего пристал с глупыми шутками? – буркнул юноша.
   – Затем и пристал, что помочь хочу. Мы к нижним колечкам красивое стеклышко прилепим, от настоящего сапфира не отличить.
   – Ну да! Буду как девка сверкать.
   – Зачем? Мы сделаем темно-синий молот – и под цвет твоих волос, и мужика сразу видно.
   Столкнувшись с необходимостью научиться делать цветное стекло, он снова обратился к Егорычу. Пенсионер охотно помог, нехитрую науку просветлять и окрашивать стекло Норманн освоил за четыре дня. Продавцы охотно брали на реализацию такие сувениры, перед продажей обязательно подкладывали под них вырезку из каталога. Туристы покупали, да еще как! Как-то раз случайно получил заказ на изготовление копии чашки из антикварного фарфорового сервиза. Работа оказалась несложной – вручную смешать и обработать глину, разрисовать и «состарить». Пустячная работа подкинула идею, каолина в Карелии пруд пруди, а старые технологии хороши примитивностью своих «секретов». Заоблачные цены на столовые раритеты не лишили разума, он не жадничал, его сервизы всегда были неполными и с дефектами типа битых краев и так далее. Настал день, когда Норманн с помощью Дениса Юрьевича выбрал себе квартиру и сразу внес все деньги. Самый главный пункт его жизненного плана выполнен.

   Поворот на дорогу в поселок оказался перекрыт траншеей – прокладывали какой-то кабель или трубу. Рядом никаких знаков или указателей. Норманн немного потоптался и поехал дальше. Объезд должен быть, да и машин на дороге немало, если что, «проголосует» и спросит. Где-то через пять километров увидел разбитый колесами съезд. Повернул на лесную просеку и вскоре пересек небрежно засыпанную траншею. В этих краях быстрее встретишь живого мамонта, чем трезвого рабочего. Через два километра следы колес начали расходиться в разные стороны. Без долгих раздумий свернул на ближайшую просеку, которая тянулась в нужном направлении. Если впереди окажется непролазная грязь, можно развернуться обратно. На всякий случай запомнил показания спидометра, поможет определиться, если промахнулся с поворотом. Дороги прямые только на карте, по жизни все далеко не так.
   Низкие облака посыпали моросящим дождем, лесная дорога окуталась серым, туманным мраком. Колея неожиданно исчезла, машина покатила по открытой лужайке. Норманн не сразу обратил внимание на несуразное изменение. Опомнившись, затормозил и развернулся. Медленно поехал обратно, но следы колес резко оборвались, впереди просматривалось мрачное пятно. Он вернулся к месту разворота, вот он столбик, которым лесники размечают свои участки. Утро вечера мудренее, незачем блукать среди ночи в незнакомом месте. Разложил сиденья, достал подушку и плед – спать, с дорогой разберется утром.

Глава 2
Дверь в одну сторону

   – Ночью заблудился? – спросила женщина.
   – Дорогу траншеей перекопали, поехал в объезд да сбился с пути, – пояснил Норманн.
   – Откуда приехал?
   – Из Петербурга.
   – Подожди немного, я быстро вернусь.
   С этими словами незнакомка перекинула через плечо свои мешки и быстрым шагом пошла по следам «Нивы». Или показалось, или это было на самом деле, но там, куда шла эта женщина, клубилось туманное марево. Норманн достал термос с кофе и пакет с бутербродами. Продолжая смотреть на женщину, приступил к завтраку. Войдя в марево, она заметалась или начала что-то искать. Было недалеко, но клубящийся туман не позволял хорошо рассмотреть ее действия. Воздух дрожал и струился как над разогретым солнцем асфальтом, создавая эффект завесы, который искажал ее движения.
   Через несколько минут женщина повернула обратно. Ее мешки значительно похудели, но прибавили в весе. Норманн равнодушно отметил этот факт – не его дело, мало ли чем могут заниматься люди.
   – Кофе? Бутерброды? Я уже позавтракал.
   Он удивился ее усталому виду, одежда покрыта слоем пыли, как после долгой дороги пешком. Несколько минут назад ничего подобного не было.
   – Спасибо, не откажусь, – устало ответила женщина.
   Она с удовольствием выпила чашку кофе и буквально проглотила предложенные бутерброды. Норманн еще раз посмотрел на незнакомку: обычная женщина в обычной одежде, на вид не более сорока лет.
   – Поехали, что ли, меня Ниной Михайловной зовут. Я врач-терапевт. – Она пошла к правой двери.
   – Поехали. До дороги далеко?
   – Очень далеко, ты совсем не туда приехал. Как вас зовут, молодой человек?
   – Норманн.
   – Я покажу дорогу до своего дома, дальше сам ищи свой путь, – несколько двусмысленно ответила Нина Михайловна.
   Быстро пересекли лесную поляну, затем поехали осторожней. Среди окружающего леса не просматривалось даже намека на тропинку, однако женщина уверенно показывала направление. «Нива», подпрыгивая на корнях, петляла между деревьями, пересекала земляничные полянки, приминая кусты черники, лавировала под вековыми соснами.
   Автородео продолжалось более часа, наконец между деревьями показались дома. Машина выехала на маленькую площадку. Четыре дома с обычным набором хозяйственных пристроек. В стороне сквозь деревья просматривался еще один дом. Сразу возникла ассоциация с лесничеством или охотничьим хозяйством. Их уже поджидала небольшая группа людей, по всей видимости, вышли на звук автомобильного мотора. На напряженных лицах читался немой вопрос, но не к гостю. Встречающие подхватили мешки Нины Михайловны и направились в один из домов. На Норманна никто даже не оглянулся. Он пожал плечами и пошел следом за хозяевами. Просторная комната, посередине большой стол, у стены лавка, несколько стульев и табуреток, над столом подвешена керосиновая лампа.
   – Зимой не холодно? – поинтересовался Норманн, указывая на небольшой выступ печи.
   – Почему должно быть холодно? – с сильным акцентом спросил черноволосый мужчина.
   – Комната большая, а печь выходит маленьким углом.
   – Мы в лесу живем, дров хватает. Дома с маленькими комнатами строят только в степных краях, где нечем топить, – поучительно ответил черноволосый.
   – Простите, я не представился. Меня зовут Руслан, а кличут Норманном.
   – Жанна Владимировна, врач, – со знакомым акцентом ответила хрупкая блондинка.
   – Елизавета Карловна, хирург-травматолог. – Еще одна блондинка и тоже с акцентом.
   – Серафим, охотник. – Рослый рыжебородый мужик.
   – Иосиф, охотник. – Еще один рыжебородый, впрочем, в комнате оба сняли непонятные колпаки и оказались светловолосыми.
   – Крис, бездельник. – Юркий мужичонка обжег Норманна неприятным ледяным взглядом.
   – Можно просто Максим, хирург. – Последним ответил смуглый черноволосый мужчина.
   – Софья Андреевна, геодезист.
   В комнату вошла Нина Михайловна, подошла к лавке и принялась выкладывать на стол содержимое своих мешков. Первым делом насыпала гору всевозможных лекарств. Сидящие за столом оживились. Затем последовали бытовые мелочи, за ними медицинские инструменты, вата, бинты и прочая медицинская хренотень. В завершение на стол легли золотые и серебряные монеты. Норманн с трудом закрыл рот – в его понимании женщина принесла в дом кучу ненужной хрени, в том числе и монеты. Кому они сегодня нужны? Красивые можно купить в любой сберкассе, «древние» умелец-«нумизмат» за день ведро наклепает, только найди покупателя.

   Неожиданно Норманн заметил, что его внимательно разглядывают – восемь пар глаз оценивающе смотрели на юношу. Сначала он смутился, потом разозлился. Сдержался от грубости только по причине разницы в возрасте. Самой молодой была Нина Михайловна, охотнику Серафиму можно было дать шестьдесят.
   – Сколько тебе лет? – спросил Крис.
   – Двадцать шесть, родился в марте восемьдесят пятого.
   – Следовательно, ты из две тысячи одиннадцатого года. У нас на дворе тысяча триста тридцать четвертый год от Рождества Христова.
   – Ты прошел через портал времени, – добавила Софья Андреевна. – На дом сумасшедших или скит сектантов не похоже, но разум отказывался воспринимать слова. – Мы все тебя хорошо понимаем, из местных только Серафим и Иосиф, – продолжила Софья Андреевна.
   – Почему вы не вернулись назад? Портал до сих пор стоит, погуляли по старине и домой, – пытаясь поверить услышанным словам, выдавил из себя Норманн.
   – Во-первых, здесь не очень-то и погуляешь. Во-вторых, портал открыт только неделю с интервалом в тридцать лунных месяцев, – ответил Крис.
   – Все равно не понимаю. Судя по вашему быту, вы здесь уже давно, – с нажимом на последнее слово сказал Норманн.
   – Верно заметил, давно, – не стал отрицать Крис. – Только портал стабилен с этой стороны, с другой он непрерывно меняется во времени и пространстве.
   – Я десять лет пыталась определить закономерность работы портала. Бесполезно, никакой системы, – добавила Елизавета Карловна.
   – Но вы через портал проходите, – возразил юноша. – Вон на столе свидетельства сегодняшнего похода.
   – Проходим, но на другой стороне ты можешь оказаться в тайге или в джунглях, над океаном или полярными льдами, – сказала Софья Андреевна.
   – Не так уж плотно заселена Земля, добавь хаотичное смещение во времени. – Это уже Максим.
   – Но вы же как-то ориентируетесь? – Норманн просто физически не мог поверить ни единому слову.
   – Ориентируемся, – не стала отрицать Софья Андреевна. – Вон Максим из Египта, профессор. Елизавета Карловна из Европы две тысячи двести семьдесят второго года.
   – Тем более! Чем старше цивилизация, тем легче жизнь. – У Норманна росла уверенность, что его втягивают в какую-то авантюру.
   Хозяева заулыбались, у них было противоположное мнение.
   – Мы тебя ни к чему не принуждаем, только объясняем куда ты попал, – сухо заметила Жанна Владимировна.
   – Ты здесь не первый и не последний «потерянец», – продолжил неприятный мужичонка. – Никто здесь не задерживается, практически все уходят в никуда.
   – Не понял? Куда они уходят? – растерялся Норманн.
   – Обратно в портал. Мы всем объясняем систему, по которой проходим портал, – терпеливо продолжила Жанна Владимировна. – Дальше каждый сам делает свой выбор.
   – И в чем заключается ваша система? – с надеждой спросил Норманн.
   – Сначала необходимо убедиться, что с другой стороны не океан или горный обрыв, – начал объяснять Поль. – Затем выходишь и засекаешь время, с той стороны портал стабилен шесть дней. Если ничего не нашел, начинаешь все сначала.
   – Как можно все начать сначала, если портал неделю стабилен с обеих сторон? – Молодой человек заметил явный обман.
   – Одна из самых важных непоняток заключается в том, что с нашей стороны время в портале стоит, – равнодушно пояснила Жанна Владимировна.
   – Часы нормально тикают. – Крис продолжил свое пояснение. – Ты можешь находиться в портале очень долго, а со стороны кажется, что вошел и сразу вышел.
   – Тем более! – воспрянул духом Норманн. – Можно сделать множество попыток, пока не попадешь в нужное место и в нужное время.
   – Был до тебя один ученый грибник, – ехидно сказала Жанна Владимировна. – Пять лет варианты рассчитывал. Потом надоело, ушел в портал с закрытыми глазами.
   – Поверь, – сказал Крис, – все пытаются вернуться домой, но до сих пор никому не удалось.
   – Откуда вам это известно, если вы здесь сиднем сидите? – Руслан уловил алогизм утверждений.
   – Самое худшее время после тысячи девятисотого года. Быстро отлавливают, – заметила Жанна Владимировна.
   – Я ушла в никуда и смогла вернуться, симулировав потерю памяти, – ответила Елизавета Карловна.
   – Расскажите, – попросил Норманн.
   – Я родом из Австрии. Уже проживая здесь, случайно вышла в Австрию тысяча девятьсот восемьдесят шестого года… – начала рассказ женщина.
   – Чудесно, вам повезло! Почему вы вернулись обратно? – воскликнул юноша.
   – В клетку посадили и начали изучать как мышь, вот почему. Как поняла свою судьбу, заявила, что русская.
   – Сразу выпустили?
   – Привезли в Советский Союз и посадили в тюрьму за нелегальный переход границы, – вздохнула женщина.
   – Как вам удалось пройти портал обратно? – смутился Руслан.
   – После тюрьмы приехала в этот район да поговорила с людьми, они и указали «гиблые» места, где люди иногда пропадают. Так и вернулась.
   – Почему бы отсюда не поискать обратный выход? – спросил Норманн. – Вы легко нашли вход, значит, есть и выход.
   – Потому что его нет. Ты вошел через дверь, у которой нет выхода, – не скрывая раздражения, ответил Крис. – Если вернешься, начнут изучать как амебу или расстреляют как шпиона.
   – Странно все это, – задумчиво произнес Норманн. – Почему бы не уйти в другое время?
   – Портал закроется до захода солнца. Иди прямо сейчас, ищи это другое время, мы свое нашли! – Крис почти прокричал последние слова.
   – Почему вы сразу не вернулись? – Молодой человек никак не мог понять логику сидящих перед ним людей.
   – Куда? – устало спросила Жанна Владимировна. – Впрочем, иди, мы тебя не держим. Но учти, после открытия и перед закрытием портал неустойчив.
   – Что означает «неустойчив»?
   – Никто не знает. Все наши пропали.
   – Вы сказали «наши», вас здесь много? – насторожился Норманн.
   – Нет, только те, кого видишь. Иногда количество людей возрастает, затем уменьшается.
   – Почему?
   – В большинстве случаев не возвращаются из порталов, некоторые уходят в «большой мир».
   – А вы? Почему не уйдете в город?
   – В любом месте есть свой хозяин. Здесь хозяева мы, – ответил Крис.
   – Живете за счет портала. – Норманн кивнул на горку медикаментов. – Кстати, зачем столько много?
   – В портал ходим ради лекарств, а врачевание нынче в большом дефиците, – ответила Софья Андреевна.
   – Живем за счет медицины, за свои услуги берем очень дорого, – добавил Максим.
   Руслан задумался. Совершенно непонятная ситуация: хочешь – верь, не хочешь – не верь. Самое поганое, что настоятельно рекомендуют не лезть в портал. Так и хочется прыгнуть в машину и рвануть обратно по своим следам.

   Тем временем Крис сходил в соседнюю комнату, откуда принес холщовую торбу, развязал кожаную завязку и поставил перед Норманном килограммовую пачку соли и пять кусков мыла.
   – Это твоя доля на год. Можешь делать все что хочешь. Если останешься здесь, за деревьями дом с кузницей, он твой.
   – Настоятельно не рекомендуем спасать или завоевывать мир, – добавила Софья Андреевна. – Все завоеватели не прожили и года.
   – Воевать мне не хочется, – отмахнулся Норманн.
   – Ты кем работал? – спросил Крис.
   – Простым рабочим.
   – Что умеешь делать? – продолжил расспросы черноволосый.
   – Могу рисовать и лепить фигурки.
   – Это хорошо, – засмеялась Жанна Владимировна. – Будешь сидеть тихо, доживешь до следующего портала.
   – К чему ваш черный юмор? – насторожился Норманн.
   – Пять лет назад через портал въехал грузовик с английскими солдатами, да еще с пушкой на прицепе. Трех месяцев не прожили, – усмехнулся Крис.
   – Что с ними случилось?
   – Убили.
   – Странно, – не поверил Норманн. – Солдаты с пушкой, а их убили.
   – Ничего странного, – оскалился Крис. – Никто не сможет прожить три месяца без сна и еды. Не они первые и не они последние.
   – Часто приходят люди?
   – Большинство покружатся и сразу уходят обратно, мы видим только их следы. Но гости остаются каждый раз, – ответила Елизавета Карловна.
   – Из какого времени?
   – Можешь гордиться, от конца двадцатого века до начала двадцать третьего. Люди потеряли страх, забыли об элементарной осторожности.
   – Но Елизавета Карловна из более позднего времени, – возразил Норманн.
   – В нашем времени слишком строго, почти тюремная дисциплина, – ответила женщина.
   – Местная власть или бандиты не пытались вас обобрать?
   – Пытались, но Крис с пулеметом не отличается гостеприимством, – улыбнулась Жанна Владимировна.
   – Как к вам относятся местные?
   – Боятся, – усмехнулся Максим. – Знают, где находится портал, и считают место проклятым, а нас ведьмаками и ведьмами.
   – До ближайшей деревни двадцать километров. Люди к нам ходят, но не местные.
   – Почему не местные? – удивился Норманн.
   – Сказано же, берем дорого, – недовольно ответила Елизавета Карловна. – Больных привозят, когда уже другой надежды нет.
   – Почему сами к больным не ездите?
   – Был у нас сердобольный врач, да быстро доездился – голову отрубили, – усмехнулся Крис.
   – Я не понял насчет местных, – переспросил Норманн. – Как они к вам относятся? Не досаждают?
   – Нет, мы им помогаем. Даже зауважали после того, как Нина Михайловна семена ржи привезла. – Максим посмотрел юноше в глаза и продолжил: – Ты к ним не суйся, не примут. Мы чужие для всех.
   – Кстати, а где мы в географическом плане?
   – Восточнее Онеги, здесь недалеко тропочка к речке Черная, десять километров – и озеро, – пояснил Максим.
   – Сколько километров до Вологды?
   Услышав вопрос, старожилы портала дружно заулыбались.
   – В километрах не скажем, – ответил Крис. – А так пять дней пути. Решил в Вологду уйти? Имей в виду, сейчас к безродным чужакам относятся очень настороженно.
   – Я родом из Вологодской области. У нас раньше соль добывали. На этом деле Строганов из простых крестьян выбился в большие люди.
   – Даже не пытайся подойти к соляным промыслам, – предупредила Елизавета Карловна.
   – Почему? – удивился Норманн. – Попробую, мне два с половиной года ждать, сами сказали.
   – Устраивайся в пустующем доме, осваивайся и сиди смирно. Если куда уйдешь, местные сразу посадят на цепь ту же соль ведром черпать, – строго добавила женщина. – И на охоту с ружьем не ходи.
   – Чего в этом плохого?
   – Лес только кажется безлюдным. Если тебя увидят с ружьем, все – конец. Не успокоятся, пока не прикончат, – с угрозой произнес доселе молчавший Иосиф.
   – И как же меня прикончат? – с вызовом спросил Норманн.
   – Ты хоть имеешь примерное понятие об охотниках нашего времени? – На этот раз в разговор вступил Серафим.
   – Ну, лук, стрелы, копья, рогатины, всякие там силки, – не совсем уверенно ответил юноша.
   – Как выглядит рогатина?
   – Не видел, должно быть, палка с раздвоенным концом.
   – Вообще-то так называют короткую пику с широким и длинным наконечником. Что-то вроде меча на палке.
   – Вот уж не ожидал!
   – А это что? – По столу покатился отшлифованный до блеска каменный шар.
   Норманн взял его в руку, килограмма два, не меньше. Но что это такое, не имел ни малейшего понятия.
   – Не знаю, какой-то шлифованный булыжник.
   – Я никогда не ходил через ваш портал, – презрительно сказал Серафим, – но все сюда входящие к нашей жизни совсем не пригодны.
   – Это метательный камень для пращи, – объяснил Иосиф. – Любой малец за сто метров попадет лосю в голову.
   – А это тебе знакомо? – Серафим бросил на стол нечто похожее на кнут.
   Норманн взял в руки короткое и толстое кнутовище, далее шел плетенный из кожаных шнурков метровый кнут, а на конце через просверленную дырку привязан полукилограммовый камень.
   – Похоже на бич, – пожал плечами юноша.
   – Вот, вот! – фыркнул Серафим. – Бич! Это кистень, с которым здесь ходит и стар и млад, включая женщин.
   – Кистень? – поразился Норманн. – Так его разбойники носят в рукаве и метают в честных людей.
   – На! – Иосиф протянул двухкилограммовый каменный шар. – Метни в меня без замаха! Ты мне даже кожу на лице не рассечешь!
   Парень растерялся: и правда нечего возразить. Другое дело въехать по черепушке грузиком на конце метрового хлыста, да еще с хорошим замахом да с оттяжкой. С таким оружием на лесной тропинке и волк не страшен.
   – В умелых руках кистенем медведю глаза выбивают, – с улыбкой сказал Иосиф, он был явно доволен произведенным эффектом.
   – А как же разбойники? – проблеял Норманн.
   – И разбойники кистенем ловко орудуют, – нравоучительно сказал Серафим. – Он замахнулся, ты выставил руку. Ремешок вокруг твоей руки обвился, рывок на себя – и нож в бок.
   – Только так редко поступают, – добавил Иосиф. – Так же захватывают вторую руку, вяжут да продают иноверцам.
   – Так что сиди и не высовывайся, тебе не помогут ни пулемет, ни пушка – все одно быть рабом, – заключил Серафим.
   – Погодите, а как вы охотитесь на кабанов? Их же здесь много, а такие камешки, – Норманн кивнул на блестящий шар, – кабана не остановят.
   Тут уже засмеялись оба охотника.
   – Пошли покажем ловчую сеть, кабана забить – самая простая охота.
   Только сейчас Норманн заметил, что остальные обитатели таинственного хутора уже разошлись. Вышел и он следом за охотниками. На стене дома висела толстая грузовая сеть примерно метра три на три.
   – Смотри! – Серафим расстелил на траве сеть. – У кабана ноги короткие, он копытца по земле волочет. Брось ее на тропе, зверь до середины не дойдет, упадет и запутается.
   Норманн вынужден был согласиться, действительно просто и надежно. Велик труд подойти и вогнать в грудь длинный нож, а мяса одному человеку на полгода хватит. Охотники принялись развешивать ловчую сеть на стене дома, а у Руслана в голове вертелась непонятка. Что-то его зацепило, в глаза явно бросалась откровенная несуразица. Но что? Как-то одна из девушек сделала ему едкое замечание: «У тебя в голове не может быть мыслей, потому что там нет мозгов».
   – А татары сюда не заходят? – поинтересовался Норманн у охотников.
   – Что им здесь делать? – Оба откровенно удивились глупому вопросу. – У них дружба с Москвой да Рязанью.
   – Скажете, дружба, грабят они Москву, – не согласился юноша.
   – Бывает и грабят, да и московские на их землях шалят, – пожал плечами Серафим. – Вон Иосиф с ушкуйниками не раз в набег ходил.
   – А кто такие ушкуйники?
   – Те же возчики, только у тех сани да возы, а ушкуйники на своих лодках, что ушкуями зовут, – ответил Иосиф.
   – Ты, парень, выбрось дурь из головы, – строго заметил Серафим. – Если пойдешь в вольные корабелы, тебя сразу убьют.
   – Почему это убьют, да еще сразу. Я тоже кое-что умею, – возразил Норманн.
   – Умеешь, да только для своей прошлой жизни. Впрочем, спустись к реке и посмотри на ушкуй. Сумеешь такой сделать, набирай корабельную рать да иди в ушкуйники.
   – И в чем разница?
   – Вот и ответ твоему неумению, – рассудительно заметил Серафим. – Хозяин ушкуя топором в сече не машет. Ратников привез-увез да самую большую долю взял.

   Норманн наконец сформулировал откровенную нелепицу в поведении этих людей и заспешил в дом. За столом сидели Елизавета Карловна и Жанна Владимировна. Женщины о чем-то разговаривали и недовольно посмотрели на вошедшего парня.
   – Чего тебе еще не хватает? – спросила хозяйка дома.
   – Почему здесь все говорят на современном для меня русском языке? – задиристо спросил Норманн.
   – На каком языке прикажете говорить? – ехидно парировала Жанна Владимировна. – Можем побеседовать на других языках.
   – Ты говоришь на французском или немецком? – добавила Елизавета Карловна.
   – Русские здесь толпами ходят туда-сюда, так? – столь же ехидно парировал Норманн. – Из всех хуторян тут только одна русская.
   – Хорошо, – примирительно ответила Елизавета Карловна. – У нас есть важная причина поставить твой родной язык на первое место.
   Женщина встала, зашла юноше за спину, раздался тихий щелчок и послышался радостный диалог привычной рекламы, когда скучающим бабулькам втолковывают необходимость немедленно купить чудо-средство, одинаково помогающее от поноса, радикулита и близорукости.
   – Розыгрыш, да? – улыбнулся Норманн. – Хорош четырнадцатый век!
   – Нет, не розыгрыш, а объяснение. На всех диапазонах одна станция, которая произвольно блуждает с тысяча девятьсот пятидесятого года до две тысячи двести пятидесятого года.
   – Шутите? Откуда электричество? Радио без электричества не работает!
   – Сходи к порталу, там, среди деревьев, найдешь не один большой грузовик.
   – Что-то я не слышу звуков дизель-генератора, – съязвил Норманн.
   – Глупо, молодой человек, – недовольно поджала губы Елизавета Карловна. – Генератор автомобиля и ветряное колесо вот и вся наша электростанция.
   – Я не понимаю смысла в пустяшном прослушивании музыки или ненужных новостей.
   – Включите радио в своей «Ниве», через день поймете.
   – А сразу ответить? – взорвался Норманн. – Зачем мне ваши загадки!
   – Если настаиваете, – примирительно ответила Елизавета Карловна. – Новости все время меняются.
   – Как это меняются? – не понял парень.
   – А вот так! После первой половины четырнадцатого века получается плавающая история. И основные события скачут.
   – Как это скачут?
   – Я не знаток вашей истории, у нас османы то берут Вену, то не берут. Бывает, что доходят до Лондона. Поэтому постоянно слушаем это ваше русское радио.
   – В России хватает накладок, – добавила Жанна Владимировна. – У вас столица то в Петербурге, то в Нижнем Новгороде. Один раз была даже в Варшаве.
   – Вот что, – решительно сказала Елизавета Карловна, – идите к реке. Там, рядом с ушкуем, остановились итальянцы со слугами, общение с ними вам поможет многое понять.
   – Они живут у реки? – уточнил Норманн.
   – Они прошли портал за сутки до вас, нам не поверили и отправились своей дорогой. Флаг в руки, – равнодушно закончила Елизавета Карловна.
   Руслан вышел из дома, неуверенно потоптался и направился к своему новому жилищу. Он не поверил всему услышанному, впрочем, многое очень просто проверить. Достаточно сходить в ближайшую деревню. В поступках, словах и быте этих людей не просматривалось логики, оставалась какая-то двойственность. Если пулемет и прочее оружие могли занести через портал солдаты, то оконные стекла не могли попасть случайно. Во время разговора он увидел достаточно много нормальных бытовых вещей. Предметы из последней ходки Нины Михайловны говорили о посещении рядовой аптеки. При желании всегда можно легализоваться в чужой стране или найти способ вернуться на родину. Не хотят? Но и здесь нет ничего притягательного.

   Выделенный ему дом оказался с пристроенной кузницей, что и послужило причиной удаленного строительства. Норманн обошел свое новое жилище и хозяйственные постройки. Кроме кузницы обнаружил два сарая, конюшню и курятник. В первую очередь перегнал машину к заднему крыльцу. Перенес в дом приготовленные гостинцы и подарки, затем сумку со своими вещами. После некоторого раздумья махнул рукой и забрал абсолютно все, включая инструмент и аккумулятор. Он не хотел загонять машину в один из этих сараев, а строительство гаража потребует времени, досок купить негде и не на что. Легче поставить сруб и покрыть дранкой. Для ворот можно наколоть двухметровые плашки. Он сам никогда этого не делал, мальчишкой в деревне не раз видел, как мужики от безденежья возвращаются к дедовым методам строительства. Топором аккуратно расщепляют бревно вдоль, подбивая в нужных местах клинья. Затем клинья вбивают до упора, подрубая топором лишние расщепы. Таким способом можно изготовить десятиметровую доску толщиной не менее двух сантиметров. Дальше топор и наработанная рука обрабатывают доску до полутора сантиметровой толщины. Конечно, Норманн такими талантами не обладал, но короткую доску сделать сумеет.
   Строительство гаража весьма отдаленная перспектива, для начала следует обустроиться в новом жилище. Большая комната, три спальни и кухня. По планировке очень похоже на дом, где произошло знакомство, хотя русская печь была сложена правильно. По основному принципу сильно отличался от традиционной архитектуры Русского Севера. Там строят в два этажа, наверху располагаются спальни, внизу горница. Кухня отгораживается печью и никогда не выносится в другое помещение. Не надо ездить в Кижи, это знают в любой деревне. Другой нелепицей являлись сараи, конюшня и прочее. На севере хозяйственная часть примыкает к дому, составляя единую постройку и позволяя человеку перейти к припасам и скотине непосредственно из жилой части. Через дверь на втором этаже входят на второй этаж пристройки, где традиционно обитает домашняя птица, а житейская мудрость заставляет подвешивать окорока и колбасы под крышей. Сараи и хлев для скотины ставят на летнем выгоне и никогда не делают из досок. Проще и дешевле собрать из жердей. Вывод один: хутор строили сугубо городские жители, незнакомые с традиционным русским бытом.
   Норманн выбрал себе комнату, развесил и разложил вещи. Еще один нонсенс – в комнатах шкафы с полками, сундуки намного удобнее. Было еще одно наблюдение: в помещениях нет пыли и паутины, что говорило о недавнем отбытии предыдущих хозяев. Осмотрел кухню и посуду, нашел полный комплект для нормальной жизни. Пошел по сараям. В одном обнаружил целый арсенал оружия и боеприпасов. У стены сложены карабины, патроны, гранаты свалены в небрежную кучку, причем со вставленными запалами. Ящик для зерна заполнен хорошо выстиранной форменной одеждой. Об этом надо обязательно поговорить – все сделано по незнанию. Одежду нельзя держать вне дома, полевые мыши или ласки быстро облюбуют ее для своего жилья. Основная часть сарая заставлена картонными коробками, часть из них открыта. Заглянул, там лежали китайские мягкие игрушки: розовые зайчики, красные бегемоты и прочие тигры. Не смешно, для четырнадцатого века все это не менее чем языческие символы – костер обеспечен на раз.
   Второй сарай оказался более интересным. На видном месте в ряд три лука с тремя колчанами стрел, три охотничьих ножа и три копья. Явно положили для «сменщиков». Далее в кучу свалены различные «ненужности», среди которых Норманн сразу увидел мотки бельевой веревки. Заинтересовавшись, принялся разгребать завалы. Похоже, что разграбили какой-то склад – всевозможный инструмент и метизы, но ничего полезного, кроме веревки. Из вискозы получится прекрасная тетива для лука. Как и в первом сарае, здесь на три четверти заставлено коробками. Открыл несколько – всякая пластмассовая мутотень, шариковые ручки, декоративные цепи и прочий ширпотреб. Для сегодняшней ситуации нет ничего, кроме бельевых веревок. Впрочем, этого добра свалено около тонны.

   В конюшне стоял военный грузовик, название которого Норманн перевел как «Плохой Форд». В углу притаилась пушка и десяток зарядных ящиков. Откинул крышки: на вид нормальные боеприпасы, только вот маркировка ни о чем не говорила. Всякие разные полоски могли означать и бронебойные, и фугасные, и любые другие, о которых у него не было и малейшего представления. Среди снарядов небрежно валялись ящики с взрывателями – самоубийцы, да и только, но это подождет. Курятник заинтересовал своим содержимым. На этот раз вместо коробок аккуратные штабели фанерных ящиков с аляповатыми бумажными наклейками. В них лежали стеариновые свечи самых разных видов и размеров – от толстых витых, до простеньких для праздничного торта. Разглядывая ящики, заметил различие в наклейках и полез разбираться с содержимым. Похоже, в грузовике везли новогодние подарки или рождественские, что не существенно, главное – суть. А она показала стеклянные шары и пирамидки с елкой, Дедом Морозом и снегом. В другом ящике оловянные солдатики, машинки, куколки и прочие подарки. Из всего пригодятся только шары да всякие олени с белочками из цветного стекла. За куколку, которая закрывает глаза и говорит «мама», прямая дорога на костер.
   Кузница порадовала нормальным обустройством, инструментом и солидным запасом древесного угля. По углам сложены обрубки арматуры, полос, даже шестигранник. Последнее важно, это уже сортовая сталь. В животе заурчало, пора обедать, да никто не зовет. Пошел к домам «старожилов», минут двадцать покружился под окнами и понял, еду просто так не дадут. Ему устроили экзамен на выживание или еще что. Норманн решил не выяснять, не маленький, способен сам себя прокормить. Но и проявленное «гостеприимство» он не забудет, найдется повод – сочтется. Вернулся в сарай, где проверил оставленные луки, «мягковаты» и сделаны не специалистами. Он сам тоже не специалист, но читал про луки в книжке. На рисунках лук без тетивы выворачивается в обратную сторону, становится как бы зеркальным. Оно и понятно – лук, по сути, обычная плоская пружина. В книгах написано, что арабы и турки первые полгода учили своих лучников натягивать тетиву, ибо ошибка приводила к деформации оружия. Тетиву натягивали двое: один садился, упирался ногами в середину и медленно выводил на себя, другой следил за равномерностью и в нужный момент вставлял тетиву в пазы. Тетива делалась из шелковых нитей, а в концы вплетались костяные шарики, узлы на тетиве не допускались.
   Здесь же лежали примитивные луки, но явно со стальной пружиной внутри. Стальные вставки делали и в Казани, и в Москве, и арабы, и турки. О праще до сих пор как-то не задумывался, сегодня, увидев шлифованный камень, Норманн вынужден был согласиться, что это весьма серьезное оружие. Но для использования необходимы отработанные навыки, которых у него нет и не может быть. Арбалет получил распространение из-за простоты в обращении, сие оружие доступно и пацану, и женщине. Лук посложнее требует и силы, и умения. Здесь у него был теоретический задел, он видел, как надо правильно держать и стрелять. Ладно, теперь стрелы и снова явная ошибка неведомого изобретателя. Наконечники выкованы в форме липового листочка. Подобная стрела получает два оперения и в полете не устойчива. Наконечник должен быть не тяжелее десяти грамм, иметь форму пули или призмы, что значительно стабилизирует полет. Выбрав лук по руке, Норманн пристрелялся по стене сарая, затем взял нож, забросил в карман зажигалку и отправился на охоту. Куда идти? Да на все четыре стороны!

   Дорога «на четыре стороны» вскоре оказалась тропинкой, которая привела к поросшей кустарником опушке леса. Менее чем в километре виднелась речка. «За одно и ушкуй посмотрю», – подумал Норманн. Теплое солнышко настраивало на мажорные мысли, а первая же отвлеченная мысль озадачила: «Какой сейчас месяц?» Он ехал по августовскому лету, а здесь явно поздняя весна. Слева что-то мелькнуло. Остановился и прикусил язык, удержав готовое вырваться ругательство. Стайка косуль мирно обгладывала ветки, вот они – протяни руку. В деревне их называли лесными козами, очень пугливые животные. Стараясь не делать резких движений, медленно снял с плеча лук, наложил стрелу. Вот и первая практика в навыках применения древнего оружия. Осторожно натянул так, что тетива коснулась брови. Теперь надо совместить появившуюся вертикальную линию с кончиком стрелы. Вертикальная наводка на уровне интуиции или координации положения рук. Скосил взгляд на стрелу, сделал глубокий вдох и выстрелил в ближайшую косулю. Козочка подпрыгнула и забилась в судорогах, а Норманн, сдерживая охотничий азарт, пошел искать удобный проход между кустами. Он так и не сменил своей одежды, а портить ее и рвать о ветки совсем не хотелось.
   Охотничий трофей решил доставить к реке, где легко промыть мясо и требуху. Там же разжечь костер и поджарить шашлычок на затравку, остальное завернет в шкуру и приготовит в доме нормальный ужин. Руслан забыл взять с собой соль, не беда, но обед без соли не доставит удовольствия. Перевязал веревкой ноги косули, вставил палку и понес добычу чемоданом, по-другому нельзя, перепачкает свою одежду кровью. Вернувшись на тропинку, буквально сразу увидел маленький отряд, расположившийся на отдых у реки. На лужайке паслась шестерка лошадей, у костра сидело четверо человек. Норманн сразу вспомнил слова про итальянцев. Ну вот, обед можно совместить со знакомством. Группа «потерянцев» выглядела откровенно старорежимно – нелепые сапоги и шляпы, подобие полупальто из шинельного сукна темно-синего цвета. У всех четверых правая рука на эфесе шпаги. Парень бесцеремонно подошел к костру, бросил свою добычу под ноги двоим, которых определил как слуг.
   – Готовьте обед, я зверски хочу кушать. – С этими словами кинул на косулю кухонный нож.
   Один из итальянцев сделал шаг навстречу, поклонился и произнес:
   Затем шагнул и представился второй:
   – Achille Marozzo, Maestro Generale Oper Chiamata duello, Bolognese[3].
   – Норманн, – немного замешкался и добавил: – Рус, – и совсем некстати закончил: – Шевалье[4].
   Зачем добавил «шевалье»? Он и сам не мог объяснить, вероятнее всего встреча с иностранцами напомнила о Люси, которая всегда его называла «мой шевалье». В воздухе повисла некая неловкость, Норманн хлопнул по плечу обоих итальянцев, затем сказал:
   – Брависсимо! – Развернулся и пошел смотреть ушкуй.
   На фига ему эти оперные певцы? Сделать из фанерных ящиков балалайки и петь трио в деревнях «Уно, уно, уно, уно моменто»? Тогда уж они поют, а он как синьор Карабас с плетью. Вон какие мелкие, с трудом до груди достают, да и внешний вид не ахти. Он представил себя со стороны – два метра, косая сажень в плечах, элегантные высокие сапоги тонкой кожи шоколадного цвета с наколенниками и кисточками до земли. В тон бриджи с отливом и атласная рубашка, завершала гардероб купленная в Англии белоснежная куртка яхтсмена. На спине во всю ширь шитый «золотом» орел с венком в когтях и надпись «King's yacht club. London. 1858»[5]. А они? Тьфу, певцы – музыканты, непризнанные таланты.
   Иностранцы о чем-то загалдели. Норманн вышел на берег, где увидел десятиметровый баркас и лодку. Подошел поближе: нет, такое сделать ему не по силам. Основу ушкуя составляла вырубленная из цельного бревна долбленка с бортом в ладонь толщиной. Выше шли пришитые на нагелях шпангоуты[6] не намного тоньше железнодорожной шпалы. Обшивка из досок семисантиметровой толщины. Танк, а не баркас, и вес не меньше тонны. Стоящая рядом лодка отличалась только меньшими размерами. Оба плавсредства густо покрыты черной смолой. Да, тяжела жизнь без досок! Огорченно вздохнул и посмотрел по сторонам. В четырех местах от берега на треть ширины реки уходили плетеные заборы. Ловушки, это хорошо. Простая снасть, а под рукой всегда в достатке свежая рыба. У него в сарае немереное количество вискозы, завтра сплетет десятиметровый бредень, и рыбу хоть на рынок выноси.
   Пора обедать. От костра распространялся приятный запах барбекю. Слуги бесцеремонно «снимали пробу», а хозяева, активно жестикулируя, выясняли отношения. Норманн согнал одного из слуг с седла, которое тот использовал в качестве стула, и принялся за мясо. «Свежачок»! Сочные ломтики сами таяли во рту, жаль нет хлеба и овощей. К тому времени как итальянцы угомонились, он успел оприходовать с десяток шампуров. Наконец спорщики присоединились к трапезе. Немного пожевав ароматного мяса, прицепились к нему с непонятными вопросами. Норманн удивленно смотрел и никак не мог уловить смысла в бестолковых кривляниях. Иностранцы что-то верещали и постукивали друг друга по спине. Наконец устали и сели, понуро опустив головы, а он решил проверить слова Елизаветы Карловны.
   Взяв прутик, показал на себя и написал на земле 2011, затем ткнул пальцем в Антонио, нарисовал вопросительный знак и передал пишущий инструмент. Итальянец некоторое время таращился на цифры, затем на Норманна, нерешительно встал, написал «Anno[7] 1858» и указал ему на спину. Руслан засмеялся, снял куртку, похлопал себя по груди и написал «Anno 1986». Иностранцы снова заспорили, активно размахивая руками, при этом часто повторяли «Mama mia»[8] или «Santa Madona»[9]. Слуги промывали в реке внутренности убитой косули и вели свою неторопливую беседу. Норманн наелся, а просто так сидеть и слушать непонятную речь совсем не хотелось. Решил посмотреть на иностранных лошадей. Он не был лошадником, как и все деревенские мальчишки немного умел ездить верхом, сопливым пацаном смотрел, как кузнец прибивает подковы. Историческое транспортное средство неторопливо щипало траву и объедало ветки прибрежного кустарника. «Наверное, начало мая, – лениво подумал парень, – до осени надо построить нормальное жилище». Жить рядом с непонятными хуторянами он не собирался.
   Иностранцы наконец успокоились и мирно жевали мясо. Слуги собирали разбросанные вещи и крепили на ремнях вьюки. Антонио, увидев подошедшего Норманна, быстро написал «Anno 1556» и через черточку «1598», затем указал на Ахилла и добавил «Anno 1564», немного подумал, топнул ногой и дорисовал вопрос. «1334» в ответ написал юноша.
   – Grazie, Signor[10], – уныло ответил Антонио.
   Наконец собрались и сели на лошадей. Слуги уместились вдвоем на спине смирной кобылы, а Норманн на правах хозяина возглавил кавалькаду «потерянцев». Подъехав к дому, указал слугам на конюшню, гостеприимно открыл дверь перед гостями, но первым вошел сам. Он торопился переодеться в более удобную одежду и приступить к плетению сети. С охотой может и не повезти как в этот раз, а лосося в реке должно быть много. Итальянцы вошли в соседнюю спальню, где опять принялись громко браниться, – это их дело, он не собирался вмешиваться в чужие разборки.
   Переодевшись, прихватил веревки и направился к конюшне, где присмотрел удобное место для плетения бредня. Работа не сложная и при достаточном старании можно закончить до вечера. Вскоре к нему присоединились слуги, тридцатилетние парни Савиолло и Рокко. Работа спорилась, итальянцы начали напевать какую-то свою песенку. Прикинув остаток работы, Норманн ушел в кузницу. Надо напилить чурбачков для поплавков, а пилы или ножовки он нигде не видел. Долго рылся по углам и вдоль стен, нашел спрятанные грузовые тали и горку калиброванной цепи. Находка выглядела красивой, да только к чему она, в существующем хозяйстве ее никуда не приспособить. Интересно, а почему все это спрятали? Явно не от нового пополнения, а от постоянных жителей хутора. Когда Норманн забрасывал всякими железяками цепь и тали, снаружи послышался звук пилы. Оказывается, у торца кузницы сделан навес, где оборудована столярная мастерская. Там же над длинным верстаком развешен всевозможный плотницкий инструмент.
   Спрятанная цепь навела на некоторые подозрения. Парень отправился в первый сарай с китайскими игрушками. Предвзятый взгляд сразу указал на коробки у стены, их явно не раз перекладывали с места на место. Десять минут работы – и перед глазами открылся продовольственный склад. Добротные фанерные ящики заполнены рисом, пшеном, макаронными изделиями и прочими крупами в обычной магазинной упаковке. Осталось уточнить простой вопрос: знали старожилы о скрытых запасах или нет? Ответ объяснит причину пролета мимо обеда. Когда вышел из сарая, слуги уже закончили с поплавками и подвязывали снизу камни. Вместо бредня они сделали невод, впрочем, какая разница, с неводом можно славно порыбачить и на реке, и в Онеге. Объяснив идею ловчей сети, Норманн показал найденные продукты, после чего собрался проинспектировать второй сарай. Раздавшиеся из конюшни вопли заставили его изменить план.
   Антонио и Ахилл стояли рядом с пушкой и громко выражали свои эмоции.
   – Cannon! O simile a una Cannon! Fascino e non una Cannon![11] – увидев Норманна, еще громче заорал Антонио.
   Парень в сердцах чуть было не плюнул, он-то думал, случилась беда. Пальцем показал на шильдик, где было написано Sheffield 1916[12], затем сунул в руки итальянским певцам ящики с взрывателями и поманил за собой.
   – Kommen, kommen, bitte kommen[13], – припомнились слова из какого-то фильма.
   Работники оперной сцены послушно засеменили следом. Когда вошли в курятник, Норманн с нарочитой осторожностью расставил ящики вдоль стены. Чересчур эмоциональных итальянцев следовало убрать подальше от пушки, не дай бог сдуру пальнут, потом греха не оберешься. Снова позвал за собой, на этот раз привел в первый сарай и вручил обоим по винтовке. Лучше бы он этого не делал! На этот раз от эмоциональных восторгов заложило уши. Певцы взводили затвор и щелкали курком… Набаловавшись, потребовали патроны.
   – Проблема, проблема, проблема! – раз десять повторил Норманн.
   Он насколько можно выразительно провел ладонью себе по шее и, скорчив жуткую гримасу, показал рукой на лес. Что там поняли итальянцы, он не разобрался, но выпускать из рук винтовки явно не хотели. Да ладно, пусть с ними спят, лишь бы не стреляли. Вместе с тем в голове появилась идея как их отвлечь от опасных игр с оружием. Для этого привел оперных артистов в дом и положил перед ними «Атлас автомобильных дорог». Автодороги Европы прорисованы более или менее детально, в Африке и Америке с прочими разными местами – только основные магистрали. Главное не в этом и не в детализации дорог России. Изюминка в полной карте земного шара, которую итальянцы шестнадцатого века не могли знать. Расчет оправдался, Антонио и Ахилл, позабыв обо всем на свете, окунулись в географию.
   Успокоив оперных артистов, вернулся в кузницу, где собирался сменить наконечники стрел. Подсыпал угля и чуть было не совершил ошибку: аккуратную стопочку заготовленных стрел он принял за лучины для растопки. Ну дела! Кто так делает стрелы? Древко изготавливается по принципу дельта-древесины, которая не отличается от методик строительства самолетов Лавочкина или всей авиации Японии времен Второй мировой войны. Впрочем, и гэдээровского «Трабанта». Просто, надежно и стопроцентная гарантия, что стрелу не поведет от изменения влажности. Пока разгорался уголь, осмотрел железо и подобрал заготовки для матрицы под будущий «стрелодел». Для ковки наконечников выбрал восьмимиллиметровый прут и необходимый инструмент. Он совсем не волновался, у него неплохие навыки кузнеца, в колледже учили художественной ковке. Что ни говори, а диплом учителя народных промыслов просто так не дают. И поступить в кирилловский колледж совсем не просто, большинство специальностей платные. Его приняли по причине сиротства и природного таланта, так что наконечник для стрелы – раз плюнуть. При желании сделает и меч-кладенец. Ладно, вперед! По рисунку в книге наконечник для обычной стрелы, она же охотничья, четырехгранник с глубокими желобами и острыми гранями. Еще раз проверил крепление оснастки и, перекрестившись, сунул прут в горн.
   Первый наконечник получился за полчаса, десятый за пять минут. Шум из кузницы привлек Савиолло и Рокко, которые охотно начали помогать. До ужина поменяли наконечники на всех стрелах, оснастили заготовки и даже успели сделать матрицу для горячей обработки древка стрелы. Помывшись, первым делом взял оставшиеся от бутербродов полиэтиленовые пакеты, насыпал туда рис, перловку и лапшу, осмотрел себя в зеркале и потопал к старожилам. В окнах горел свет. Осторожно постучал, дверь отварила Нина Михайловна:
   – Что вам угодно, молодой человек? – совсем не вежливо спросила женщина.
   – Вот, это я вам тут принес, – растерявшись от холодного приема, промямлил Норманн.
   Женщина небрежно взяла пакеты и только на свету рассмотрела их содержимое.
   – Ой, вы посмотрите, что нам принесли! – С этими словами женщина бросилась в дом.
   До парня доносились слова восторга, а он только зло щурился – старожилы его встретили совсем не так, как принимают в России попавших в беду людей.
   – Вот, передайте вашим итальянцам. – Женщина протянула две пачки соли и четыре куска мыла. – Мы очень им благодарны за подарок.
   – Какой сейчас месяц и число?
   – Начинаете вести календарь возврата? – улыбнулась Нина Михайловна. – Одиннадцатое мая.
   Вежливо попрощавшись, Норманн вернулся в свой дом. На столе стояли глиняные миски с деревянными ложками, натюрморт «попаданец в новом жилище» дополняли оловянные кружки, лежащая посреди стола кожаная подушка да большой кусок брынзы. Положив на стол соль и мыло, Руслан пошел к себе, у него тоже было что выставить на стол.
   – La tabella per il vino da tavola vol[14], – затараторили итальянцы.
   – Момент, момент, – ответил Норманн и направился в свою комнату.
   Вскоре он вернулся и выставил приготовленные к другому случаю подарки. Красивая коробка со столовым набором – подарок для тещи. Это он купил в подземном переходе, зная ее характер и страсть к блестящему. Комплект ложек, вилок, ножей и ножичков с чайными ложками и крошечными вилочками на двенадцать персон. Весь набор так ярко сиял «золотом», что итальянцы восхищенно охнули. Следом поставил бутылку хорошего коньяка, купленного для тестя, и огромную коробку конфет. Приготовленная слугами похлебка прошла под коньячок на ура. Наваристый бульон с мясом щедро заправлен пшенкой и перловкой с накрошенной брынзой и расплывшимися макаронами. Вскоре за столом началась задушевная беседа. Итальянцы горестно жаловались, рассказывая, как они на перевале попали в туман. Умные лошади не хотели идти вперед, а они силой их тащили под уздцы, вот и притащили в дикие края да в невежественное время. Ехали в Париж по приглашению самого короля, который выбрал их как лучших певцов во всем мире. В свою очередь Норманн объяснял, что жить без лука, чеснока и овощей просто невозможно. Отсутствие в рационе питания таких важных продуктов, как масло и молоко, неизбежно пагубно отразится на здоровье. Вино допивали под хоровое пение. Юноша утверждал что Антонио и Ахилл хреновые певцы, они в свою очередь доказывали свое превосходство во владении оружием и умении строить крепости и дворцы.

   Ночью Норманну снилось, как он скачет на огромном черном жеребце, в руке извергающий пламя меч, а перед ним мелкими тараканами разбегаются татары. Самым проворным оказался кривоногий Чингисхан, который непостижимым образом уворачивался от копыт скакуна. Проснулся с первыми лучами солнца и сразу открыл окно. Первоначально озадачился мягким стеклом. Пластик? Но быстро сообразил, в рамы вставлена слюда. По малолетству он вместе с другими пацанами бегал на ставшую никому не нужной МТС и камнями бил стекла ржавеющим тракторам и комбайнам. Затем мальчишки вытаскивали триплекс, очищали слюду от осколков и топтали ногами. За пару месяцев забава окончилась вместе с последними стеклами.
   Аккуратно развесил на подоконнике свою пижаму, надел спортивный костюм и побежал к воротам второго сарая. Еще вчера он приготовил подходящие железяки и установил перекладину. Час легкой разминки всех мышечных групп закончился пробежкой к речке и стометровкой в стиле баттерфляй. На завтрак слуги подали колодезную воду и остатки вчерашнего пиршества. Антонио задумчиво разглаживал ногтем «золотинку» от конфеты из опустевшей коробки, Ахилл чем-то гремел в своей комнате. Поблагодарив слуг за завтрак, установил в машине аккумулятор – не фиг без толку сидеть, когда дел невпроворот. Закончив приготовления к поездке, сунул Савиолло и Рокко луки, затем показал на невод:
   – Ваша задача подготовить еду. – И махнул рукой в сторону леса.
   – Si, Signor[15].
   Озадачив слуг, направился в дом, где Антонио и Ахилл задумчиво разглядывали сосновые бревна несущей стены.
   – Нечего на стену смотреть, а то дырку просмотрите, – решительно заявил Норманн. – Пошли, пошли, надо заняться делом.
   – Non voglio[16], – вяло ответил Ахилл, но оба покорно потопали следом.
   Когда садились в машину, итальянцы заметно оживились, а затем началась привычная эмоциональная дискуссия. Норманн с детства жил рядом с лесом, поэтому легко ориентировался среди зарослей. Бедуин никогда не заблудится в пустыне, чукча без проблем найдет в тундре нужное стойбище, рыбак без компаса и спутника придет к рыбному месту. Так и выросший в лесу человек никогда не заплутает, выйдет к своей цели безо всяких там муравейников с юга и мха с севера. К порталу вела достаточно различимая дорожка, которую вчера Нина Михайловна не пожелала показать, так что приехали достаточно быстро. Окинув критическим взглядом широкую поляну, направил машину к ближайшей молодой поросли лиственных деревьев. Не ошибся, огромная фура прорубила настоящую просеку. Судя по всему, водитель погиб, а событие имело место быть не менее семи лет назад. Сам грузовик выглядел очень даже эффектно, а знак «180» на задней двери говорил о качестве дорог, по которым этот тяжеловоз ездил до встречи с блуждающим порталом. Кузов оказался пустым, как и кабина с бардачком и ящиком с инструментами.
   Почин сделан. Итальянцы чуть ли не со щенячьим восторгом обследовали окрестности закрывшегося портала и устраивали галдеж возле каждого найденного автомобиля. Норманн вел целенаправленный поиск, его интересовали любые полезные для дальнейшей жизни вещи. Важных трофеев так и не нашел, до него все тщательно вычистили, но кое-что интересное приметил. Во-первых, элегантная фура из непостижимого будущего с полным грузом фанеры. Грузовик простоял не менее десяти лет, а груз никого не заинтересовал. Зря, господа предшественники, двадцатидвухмиллиметровая фанера является очень хорошим строительным материалом, тем более березовая. Из березы делают только водостойкую фанеру, что позволяет ее использовать для строительства, в Америке все дома сделаны из нее. Не гниет, правда, сильный ветер подобный дом не выдержит. Во-вторых, бортовая фура образца второй половины двадцатого века. Машина заполнена такелажным железом – уголок, полоса, пруток да всякие разные трубы. Обрезки этих материалов Норманн уже видел в кузнице, так, ни туды ни сюды, ни вреда ни пользы. Труба холоднокатаная, годится на заборы да строительные леса. А вот кузов собран из хороших досок, которые пойдут на лодку, большую лодку, возможно даже хватит на баркас.
   Другой красивый грузовик из будущего порадовал очень даже полезным грузом. Фургон оказался заполнен текстильной продукцией двух типов. У двери аккуратно сложены двухметровые рулоны чего-то типа портьер. Ближе к кабине лежала ткань, какую обычно пускают на пошив курток, комбинезонов или легких пальто. Точнее не определить, ну не знает человек швейного дела. Зато паруса из подобного материала получатся классные, не грести же веслами на запланированном баркасе. Пока итальянцы прыгали от восторга и оценивающе щупали портьерную ткань, Норманн нашел среди деревьев маленький фургончик, который явно умышленно загнали в чащу. В машине лежала бензопила, несколько топоров и бухты прочного и легкого полипропиленового троса. Вот это он заберет сразу, пригодится для исполнения задуманного плана.
   К одному из грузовиков была протоптана тропинка, кто-то регулярно таскал из кузова ребристые прутки арматуры, а зря. Подобная сталь по качеству хуже обычного железа для заборов, ее всего лишь немного закаливают при выходе с прокатного стана. Так что после нагрева она превращается в сырье для кладбищенской ограды. Зато лежащая сверху обвязка осталась нетронутой, прут на четыре и шесть миллиметров. Это практически готовые гвозди – зажим в тиски и один удар молотком. Последней достойной внимания находкой парень посчитал грузовик с двумя рулонами электротехнической стали. Очень прочный материал, хотя и капризный. Обнаруженный Клондайк поднял всем настроение, обратную дорогу итальянцы о чем-то оживленно верещали. Норманн же прикидывал варианты практического применения полезных находок. В эмоциональном подъеме собратья по несчастью смогли найти общий язык и придумать план доставки приглянувшихся полезностей.
   К дому приехали вовремя: Крис с огромным фингалом и разбитым в кровь лицом стоял с пулеметом «на товсь», слуги держали старожила на прицеле антикварных ружей.
   – Что здесь происходит?! – подбегая, встревоженно крикнул Норманн.
   – Я этих недоумков сейчас порешу как блудливых котят!
   Не раздумывая Норманн сделал подсечку и выдернул у Криса пулемет. Впрочем, придержал за плечо и не дал упасть.
   – А теперь расскажи мне причину столь дружеского общения.
   – Хочешь узнать причину?! Они на меня напали и избили, бандиты, придурки, вешать таких надо! – разбрызгивая слюну, заорал старожил.
   – Погоди! Погоди! Ты шел по лесу, а эти двое на тебя напали?
   – Негодяи взяли без разрешения мою лодку, за что получили по морде! – выкрикнул Крис. – Нет попросить прощения, набросились на меня с кулаками!
   – Ты с ними говорил по-итальянски? – уточнил Норманн.
   – По-итальянски? Я не знаю языка макаронников!
   – Ты подошел к непонимающим тебя людям и без разговоров начал их бить?
   – Я тебе ясно сказал, они без разрешения взяли мою лодку!
   – Вчера кто-либо говорил итальянцам, что лодку нельзя брать?
   – Лодка моя! Ты это понимаешь?
   – Нет, не понимаю, – спокойно ответил парень. – Лодка не на замке, таблички «Руками не трогать» на ней нет. Слуги ни в чем не виноваты.
   – Я сейчас всем покажу, кто здесь прав, а кто виноват! – истошно завопил Крис.
   Он рванулся к пулемету, но снова последовала аккуратная подсечка, на этот раз закончившаяся встречей с землей. Хреново, дело может закончиться кровопролитием. Норманн попытался отсоединить рожок и с удивлением обнаружил, что тот несъемный. Пришлось выщелкивать патроны через затвор. Крис то шипел, то рычал, но второй раз наброситься не решался, а, получив разряженное оружие, почти бегом направился к своему дому.
   – С оружием надо осторожно обращаться! – крикнул вдогонку Норманн. – Оно, знаешь ли, может убить.
   Это так, слова, а теперь за дело. Сначала собрал с земли разбросанные патроны, затем повел за собой слуг. Хочешь мира, готовься к войне. Курс молодого бойца проходили сразу впятером. Пять винтовок разобрали и собрали, механику протерли моторным маслом, зарядили и отправились обедать. После обеда выкатили из конюшни пушку и навели ее на дом Криса. Норманн всецело был на стороне слуг. Они завели невод, после чего поставили лодку на прежнее место рядом с баркасом. С берега за ними наблюдала женщина, которая не сказала ни единого слова и ушла после того, как вытащили на берег сеть с рыбой. Истеричный наезд произошел намного позже, к тому времени слуги вернулись к дому, рассортировали улов и сварили уху. Они занимались сооружением коптильни, когда Крис без слов набросился на них с кулаками. Дать сдачи, с точки зрения Норманна, нормальная реакция любого человека.

   Для выполнения намеченного плана требовалось поставить на ход армейский грузовик. Только так можно быстро перевезти выбранный груз – доски и некоторые детали от автомашин. В качестве необходимых приспособлений ему требовался небольшой механизм для ручной прокатки прутка. Полученные таким способом тонкие полоски он закалит в пружины для нормального боевого лука. Работа сама по себе не сложная, готовую полоску металла требуется изогнуть и закалить до фиолетового отлива, как в пружинах для часов. Норманн хотел достичь параметров арабских военных луков, вес триста граммов, боевая дальность семьсот пятьдесят метров, длина тетивы – метр. А пока в гараж. Первым делом проверил радиатор, воду кто-то слил, уже хорошо. Масло, топливо в норме, аккумулятор убрал и установил сухой из машины будущего. Слуги принесли ведра с кипятком. Нажал педаль стартера, и двигатель затарахтел, как будто не стоял пять лет. Чем старше техника, тем более проста и неприхотлива.
   Утро следует начинать с гимнастики. Переодевшись в спортивный костюм, Норманн принялся усердно греметь железом. Итальянцы собрались кружком и тихо комментировали действия русского «шевалье». Закончив программу прыжков и ударов, ловко остановил мечущиеся в панике мешки с песком. Достаточно, следующий пункт повестки дня – слуги и грузовик.
   – Sir che si deve imparare a lavorare con la spada[17], – остановил его Ахилл, протягивая тяжелую рапиру.
   – Ты что, готовишься к роли Гамлета? Захотелось научиться фехтовать? – усмехнулся Норманн. – Так я не Ромео, биться на рапирах не умею.
   – Seppellire spada! Allenamento! Allenamento! Mantenere![18]
   – Ну чего ты прицепился? Отстань! Не умею я махать этими игрушками!
   Однако Ахилл не отступал и все-таки всучил рапиру. Затем взял вторую, как-то необычно растопырил ноги, а правую руку поднял вверх, при этом кончик учебного оружия направил в грудь Норманна.
   – Fare come I[19], – требовательно произнес Ахилл.
   Норманн подумал и решил повторить стойку оперного певца. Он никогда раньше не держал в руках подобного оружия и счел разумным скопировать показанную позицию. Последовавший замедленный укол в грудь резко отбил справа налево. Рапира, жалобно бренча, запрыгала по земле. Ахилл с воплем прижал к груди «отсушенную» руку.
   – Ну разве так можно! – Норманн принялся заботливо массировать итальянцу ушибленное место. – Если взял в руки оружие, то держи его правильно.
   – Non si sa come trattare una spada! – резко ответил Ахилл. – Si uccidera qualsiasi canaglia[20].
   – Да ну тебя, сам виноват!
   Норманн повел бедолагу в дом, уложил на лавку и ловко сделал расслабляющий массаж. Убедившись в положительном результате, принес свою аптечку и вогнал итальянцу в плечо и руку три иглы. Восстановив нормальное кровообращение, отправился к слугам для проведения курса водительского мастерства. Нельзя же все делать самому, надо и других научить автоделу и управлению автомобилем. Вопреки пессимистическому ожиданию Савиолло и Рокко заинтересованно выслушали вступительный инструктаж. Затем бодро сели за руль, и началось автородео с вполне предсказуемым результатом. «Плохой Форд» бросался на деревья, пытался затоптать окружающий кустарник и глох в самый неподходящий момент.
   – Давай, давай, крути руль и не забывай про газ, – подбадривал потеющих от усердия слуг.
   – Bene Cavaliere Sir, cerchero[21], – жалобно отвечала жертва технического прогресса и нажимала на тормоз.
   – Да не торопись ты! За тобой никто не гонится! Делай все последовательно, – сдерживал парень рвение слуг.
   Проба сил в качестве инструктора автошколы сильно утомила Норманна, тем не менее результат был очень даже хорош. Машина сделала четыре полных круга от хутора до портала и обратно. В плюсах достаточно осознанное управление рулем и удачные попытки переключить скорость. В минусах разбитые крылья, свернутый бампер и задранная подножка. Общая оценка «отлично».
   Когда вернулись к дому, увидели интересную картину. Ахилл с рапирой прыгал возле курятника, а Антонио отдавал какие-то приказы. Слуги побежали к господам и принялись с восторгом описывать, как они управляли грузовиком. Норманн услышал свои же собственные слова: «дави на газ», «вправо», «влево», «осторожно» и так далее. Выплеснув эмоции, Савиолло и Рокко отправились готовить ужин.
   – Чем это вы там занимаетесь?
   Норманн подошел к оперным певцам и увидел на стене курятника криво нарисованный круг с силуэтом человека внутри. Для рук и для ног размечено несколько положений. Где-то он это видел. Поднял кусок угля и рядом тщательно прорисовал правильный вариант одного из творений Леонардо да Винчи. Ахилл и Антонио оценили художественный талант, но потребовали добавить к нарисованной фигуре другие положения конечностей. Пожалуйста, ему не жалко.

Глава 3
Познание жизни

   С утра Норманн слазил на самую высокую сосну, откуда осмотрел ближайший лес. На самом деле взобраться на дерево совсем не сложно, всего-то ремень на ногу – и покоряй любую высоту. Занялся верхолазным делом не ради удовольствия, а по необходимости. Пора отправиться на охоту, но предварительно надо высмотреть места обитания кабанов. Рыба, конечно, хорошо, но мясо лучше. В этих краях нет дубрав, а весной желудей не бывает даже под дубами. На Русском Севере дикие свиньи пасутся в еловых лесах, объедая упавшие шишки. Их любимые места возле рек и озер, где в низинках много улиток и прочей ползучей живности. Определившись с направлением, вооружил слуг пиками и сунул каждому по ловчей сети, сам прихватил нож и топор. Через час вышли на глубоко перепаханную острыми копытцами кабанью тропу, не ошибешься. Глубокие бороздки четко показали направление, еще через полчаса маленький отряд нашел хрюкающее семейство.
   Кабан, кабаниха и три годовалых порося собирали урожай жучков-червячков. Охотников заметили практически сразу, и под предводительством самца выстроились в защитный полукруг. Наступил ответственный момент, надо спровоцировать атаку. Решительные действия заставят семейство убежать, им нечего защищать, еды полно по всему лесу. Норманн, отвлекая внимание на себя, начал заходить то с одной, то с другой стороны, а слуги аккуратно расстелили сети. Здесь главное – не подцепить ячею ногой и не запутаться самому. Выполнив первую часть, охотники отошли назад. Савиолло и Рокко спрятались в кустах, а Норманн начал дразниться. Подбирал обломки веток, комки земли, старые шишки и бросал все это в звериное семейство.
   Недовольная реакция проявилась сразу – свиньи угрожающими рывками отпугивали непрошеного хулигана, но в атаку не шли. Наконец один из бросков обидел свинячьего папашу, и тот рванулся вперед, семейство составило вторую линию нападения. Серафим и Иосиф не обманули, кабан практически сразу подцепил ловчую снасть, завалился набок и укутал сетью бегущего следом поросенка. Мамаша оказалась хитрее и попыталась свернуть в сторону, но запуталась во второй ловушке. Зато последние два детеныша бросились наутек. Норманн без раздумий кинулся в погоню. Поросята с «ушераздирающим» визгом мчались наперегонки по прямой. Не разбирая дороги они проламывались сквозь кусты, пропахивали пятачками мелкие кочки и мерзко визжали. С первым подсвинком расправился быстро, вогнав в спину топор. Зато догнать второго оказалось проблемой. Порося, спасая свою шкуру, ловко уклонялся и нырял под упавшие деревья. Наконец его копытца проскользнули в мелкой лужице, и Норманна от души зафутболил хрюку в зад. Свин сделал кульбит, упал на спину и получил удар ножом под левую переднюю ногу.
   Чудесно, полтонны мяса хватит надолго. Вернувшись к ловчим сетям, охотник увидел уложенных ровным рядком заколотых свиней, а вот ни слуг, ни сетей нигде не видно. Сбросив свою добычу, Норманна пошел к виднеющейся лесной прогалине. Его предположение оказалось верным – небольшой холмик порадовал цветущей земляникой и брусникой. Когда послышался топот лошадиных копыт, он успел собрать неплохой гербарий для заварки чая. Савиолло и Рокко передали поводья оседланной лошади и начали усердно втолковывать, что синьоры Антонио и Ахилл просят сира Норманна приехать как можно скорее. В общем-то слуги справятся с доставкой добычи, а верховая прогулка доставит маленькое удовольствие. Причиной экстренного вызова могли быть только находки во втором сарае. Перед отправкой на охоту он поручил итальянцам проверить содержимое сложенных там коробок.
   Так оно и оказалось. Антонио и Ахилл с очень серьезным видом сидели за столом. Перед ними лежали пудреница, пара браслетов, перстни, серьги и прочая бижутерия, которые можно купить в подземном переходе за рупь десяток. В стороне стояло еще несколько коробок с аналогичными «сокровищами». Дальнейший разговор несколько озадачил.
   Желая усилить эффект своих слов, оба высыпали из своих кошельков серебряные и золотые монеты, затем поставили рядом пудреницу и начали показывать руками, какой большой должна быть эта горка денег. Ну что же, Норманн понял. Алюминиевая коробочка под золото с огромной розовой стекляшкой под драгоценный камень в окружении восьми голубых и россыпью мелких «бриллиантов» стоила целое состояние. А на маленькое зеркальце внутри и пятьдесят грамм ароматной пудры можно купить хорошую верховую лошадь. Годится, он согласен жить богато, тем более что бижутерии было очень много. Для начала, прежде перехода к роскошному бытию, надо всего лишь выжить. Кто он для неведомого, окружающего мира? А никто. Прибьют, зарежут, ограбят и не заметят. Он пустое место, за его спиной нет рода-племени.

   Переработка свинины в окорока и колбасы выявила новую проблему под названием «соль». Подаренные пачки стремительно закончились, так что «потерянцы» вставали из-за стола несолоно хлебавши. Да и чай без сахара не намного приятнее колодезной воды. Мало-помалу пришли к общему языку. Смесь русско-итальянских слов позволяла относительно неплохо друг друга понимать. Наконец Норманн узнал о своем заблуждении по отношению к итальянцам. Антонио являлся известным строителем, на его счету много крепостей, замков и дворцов. Кроме того, как инженер, маэстро хорошо разбирался в артиллерии и металлургии, что в свою очередь требовало познаний в алхимии, которые простирались на аптекарское дело и медицину. Одним словом, Антонио был настоящим академиком шестнадцатого века, начиная математикой и заканчивая стоматологией. Ахилл, в свою очередь, являлся известным учителем искусства фехтования. Оба направлялись в Париж по приглашению тамошнего короля Франциска I – ехали, да не доехали. Более или менее внятное общение позволило разработать совместный план дальнейшей жизни. Здесь и Норманн, и итальянцы оказались едины в своем желании покинуть негостеприимных хозяев.
   Ахилл немедленно использовал возможность общения и начал ежедневно третировать Норманна, обучая того бою на мечах. Собственно, рисунок Леонардо да Винчи предназначался для этой цели. Так что после тренировок по рукопашному бою приходилось скакать по нарисованным следам, затем по приказу тренера наносить укол тяжелой рапирой в указанное место. Спарринги пока не проводили по причине явной беспомощности ученика. Слуги под надзором Антонио с криками носились на грузовике и мало-помалу подходили к заветной цели разборки кузова на доски. Инженер-архитектор в своем неудержимом стремлении познания нового обследовал всю местность вокруг портала, где нашел различные диковинки, в том числе и доски, точнее, еще один автомобиль с деревянным кузовом. Норманн постепенно готовился к строительству баркаса. Срубил несколько деревьев, затем через расщеп вытесал заготовки для киля, шпангоутов, бимсов и стрингеров. Делать лодку весом в тонну он не собирался, а тонкий корпус требовал несущий каркас, иначе доски разойдутся на первой же волне. Подобрал подходящие сосенки на мачту, рею и гик, парусное вооружение спланировал по шлюпочному типу, что позволит идти против ветра.
   Основное время забирала кузница. Во-первых, Ахилл и Антонио потребовали вооружиться.
   – Шевалье без меча, что водитель без автомобиля, – подобрал подходящий синоним Антонио.
   – Оружие может спровоцировать агрессию со стороны окружающих, – возражал Норманн.
   – Дурья башка! В это время без оружия ходит только чернь, рабы!
   – Да не собираюсь я соваться в столицы.
   – Рано или поздно, но придется!
   – А если случится дуэль? Мне без оружия намного легче.
   – Не спорь! Делай «меч пламени».
   – У него боевые характеристики ничем не отличаются от обычного оружия.
   – Зато цена значительно выше!
   – Ну и что?
   – А то, что ты шевалье! Тебя будут встречать по оружию, одежде и перстням.
   – Толку-то, в кармане все равно нет ни гроша.
   – Дорогое оружие – это понт, поднимает престиж его владельца, как в твое время стоимость автомобиля.
   – Зачем мне это? Я не собираюсь наниматься воином в княжескую дружину.
   – И правильно! Твой первый шаг решит всю дальнейшую жизнь – и твою, и нашу. Наймешься к князю, всю жизнь проживешь подневольным.
   – Мы же договорились построить отдельный дом.
   – Да, но сначала делай «меч пламени».
   – Меч я сделаю, и очень хороший, но это будет обычный кладенец.
   – Да сколько раз тебе повторять! Надо делать броское и дорогое оружие!
   – Его надо балансировать, а я без понятия, что это такое.
   Ахилл с Антонио дружно захохотали и начали объяснять суть холодного оружия:
   – Лесоруб для усиления удара ставит удлиненное топорище, сбалансированное оружие ослабит и удар, и воина.
   – Мне легче сделать то, что я уже делал.
   – Ерунда, это мелочи. В бою мечом рубят, соответственно центр тяжести переносят подальше от руки.
   – Ну, это можно выверить на заготовке.
   – Самой важной характеристикой меча является центр силы удара.
   – Про центр силы читал в книге. Для прямого меча это в районе первой трети длины от кончика оружия.
   – Согласен. Если меч правильно загнуть, то сила удара равномерно распределится по всему лезвию.
   – Еще читал, что меч бывает двух типов: стандартный и дуэльный.
   – Молодец, кое-что знаешь. Твоя задача сделать дуэльные мечи с концентрацией силы удара как можно ближе к кончику оружия.
   – Почему мечи? Для вас тоже делать?
   – Ты отсюда не выйдешь, пока не освоишь двурукий бой.
   – Я не хочу здесь зимовать!
   – Не тушуйся, парень! Координация и пластика у тебя есть, а сама наука совсем не сложна.
   – Ну да! Там же всякие комбинации.
   Ахилл с Антонио снова засмеялись:
   – Хочешь изобразить танцующую ветряную мельницу? Через три минуты закружится голова, сам упадешь!
   – Тогда зачем два меча?
   – Одним атакуешь, другим защищаешься – вот и вся наука. Ты должен обмануть врага, а не вертеться волчком.
   – Ладно, я понял, только нарисуйте эскиз мечей.
   – Делай «индийскую форму», двояковогнутое сечение от одного рубящего клина до другого. – Ахилл протянул готовый рисунок.
   – Не просто! – воскликнул Норманн. – Здесь простым железом не обойдешься.
   – Меч должен быть как можно легче и жестче, для чего лезвию придают различную форму.
   – Слишком широкий желоб, посередине меч получится тонким, здесь придется пускать «мягкое» железо.
   – Ты из более развитого времени и должен знать способ изготовления такого каннелюра.
   – Сделаю, придется съездить к порталу и полазить под машинами. Только помогите с определением центра силы.
   – Принцип простого маятника, изобретение древних математиков.
   – Как это?
   – Сначала взвешивают меч и выбирают длину веревки для адекватного грузика с частотой колебаний в одну секунду.
   – Первый шаг можно сделать на стадии заготовки.
   – Затем подвязывают меч в месте центра тяжести и раскачивают как маятник, и грузик тоже.
   – И все? Слишком просто.
   – Да нет, не просто. Веревку с грузиком укорачивают на квадрат длины оружия, в месте касания будет центр силы удара.
   Итальянцы взяли тренировочную рапиру и на ней показали способ определения центра силы. Оставалось только удивляться мудрости людей древних времен, которые смогли так элегантно решить сложную математическую задачу. Да попробуй решить эту задачу сейчас, компьютер захлебнется от обилия необходимых исходных данных! Лезвие «меча пламени» идет волной, и широкий желоб или, как его назвали итальянцы, «каннелюр», должен повторить изгибы клинка. Слишком муторная для кузнеца работа. Пришлось ехать к порталу и лазить под машинами. Подходящая фигня нашлась довольно быстро – свинтил буферный ограничитель рессорного блока. Правда, по центру шел вырез для крепления резинового амортизатора, но недостаток при желании можно превратить в достоинство. Середина лезвия получит ребро жесткости. Работа над мечами не заняла много времени, в кузнечном деле главная сложность в сохранении изначальной структурной решетки.
   Сначала разогрел два обрезка полудюймовой трубы, развернул по шву и проковал. Затем настала очередь за двумя валами – один от привода гидравлики, другой от компрессора. За полдня получил два прутка, обернул их краями бывшей трубы, проковал и придал заготовке изгиб морской волны. Работа проходила под надзором Антонио, однако его советы в большей мере касались формы, чем технологии. Режущая кромка бритвенной остроты всего лишь безумный вымысел. Сверла, топоры, ножницы, резцы и фрезы имеют совсем другое понятие «острый». В том числе и меч, где ударный клин по типу лезвия топора мясника и должен равняться сорока градусам, иначе его заклинит. Овощерезка и ножик для колбасы затачиваются совершенно разными способами. Снова пришлось повозиться, в качестве специальной оснастки сделал шабер и вывел аккуратную заточку «по горячему». Дальше чистовая обработка, ибо пущенная по периметру сортовая сталь должна выйти как режущая кромка.
   Попутно с изготовлением двух мечей Норманн занялся боевыми луками. Ограничения по весу и размеру заложил в заготовленный материал, осталось добиться нужной упругости стальной пружины. Поставленную задачу достиг, но только на тринадцатом экземпляре. Он изначально допускал одну и ту же ошибку, набирая пластины по типу автомобильной рессоры. Требуемый результат получился при изготовлении жесткой облегченной середины. Далее без затруднений довел количество луков до трех десятков и успокоился. До создания большого воинского отряда ему еще очень далеко.
   Деревянные корпуса для луков сделали слуги, для чего использовали можжевельник. В этом вопросе Норманн им доверился и не просчитался. Клей на рыбьих хрящиках и бандаж завершили изготовление дальнобойного оружия. После окончания работы испытал новые луки практической стрельбой. Сразу встал вопрос специальных перчаток, а заодно и иголок. Если обрезки кожи пожертвовали Серафим с Иосифом, то швейных принадлежностей нигде не нашлось.
   Надо делать, иного выхода нет, все равно без иголок не сшить парус. Сначала отлил линзу, чем привел в восторг всех итальянцев. Всего делов-то – перемолоть в пыль стекло от автомобильной фары, расплавить в тигле да остудить в формочке. Шлифовка с полировкой заняли больше времени. Изготовив десяток разнокалиберных игл, взялся за мечи. Сначала проверил качество – клинок легко рубил стальной прут. Удовлетворившись результатом, раскалил шестимиллиметровую проволоку и накрутил ее на рукоять, завершив витиеватой гардой. Здесь так же не обошлось без поучений итальянских специалистов. Обычное боевое оружие не требует защиты руки, дуэльному мечу у крестовины необходимы дополнительные приспособления. Всевозможные финтифлюшки, которые раньше воспринимались как плод фантазии кузнеца, по жизни оказались вполне прагматичными приспособлениями. С их помощью противнику можно сломать меч, выдернуть его из рук или использовать как точку опоры и срубить голову.
   – Остался последний штрих, – осмотрев мечи, вынес свое заключение Ахилл. – Оружие надо украсить.
   – Да запросто! – весело ответил Норманн.
   – Что запросто? Ты имеешь представление об украшении оружия?
   – Вот, посмотри! – И быстренько набросал на песке эскиз.
   – Ерунда! Виноградной лозой и зверушками украшают охотничьи ножи. На оружии линии должны быть строже.
   В новом эскизе пустил по каннелюру строгий «ковровый» узор а-ля барокко, Ахилл критически осмотрел и вынес вердикт:
   – В целом пойдет, добавь у гарды имя кузнеца и на нижней трети девиз хозяина.
   – Девиз? А что может стать моим девизом?
   – «Без ложки нет обеда»! – хохотнул наставник.
   Норманн впал в ступор, девиз должен быть по-латыни. Или нет? Да пошли все… в общем, далеко. Сначала залил лезвия стеарином, затем на клинок нанес изящный узор в стиле барокко, добавив мелкие детали. Где положено быть имени кузнеца – аккуратно вывел «Руслан Нормашов». В качестве девиза с одной стороны появилась надпись «Без войны нет закона», с другой стороны – «Без меча нет закона». Работу завершила кислота из дохлого аккумулятора, промывка водой и очистка над пламенем. Сверкающий меч привел итальянцев в восторг, который закончился совершенно неожиданным испытанием. Ахилл взял оружие и с силой ударил рукоятью о пенек. Меч «запел», а специалисты слушали звук и смотрели на кончик. Вибрация кончика меча гасит силу удара, укол жестким оружием легко пробивает любой доспех. Норманн выбрал из брошенной амуниции подходящий ремень, который приспособил в виде перевязи с кольцами за спиной. Осталось научиться пользоваться красивым и грозным оружием.
   Строительство баркаса совмещалось с обсуждением плана переселения.
   – Для начала ты должен отправиться на разведку, установить контакт с местными жителями, – требовательно заявил Антонио.
   – Почему я, а не ты?
   – Меня сразу повяжут и продадут в рабство.
   – А меня нет?
   – Побоятся, ты выглядишь воином, а я ярко выраженный иностранец.
   – Так и я иностранец. Русский кусок берега только на юге. Здесь живет чудь, а дальше карелы да всякие вепсы.
   – Кому они платят налоги?
   – Не знаю, вроде бы Новгороду.
   – Плохо, земля имеет хозяина – мы построимся, а нас обложат данью.
   – Не должны, там много медных и железных руд, а новгородские купцы ввозили металлы из Москвы и Швеции.
   – Ты уверен? Люди там бедствуют или нет?
   – Занимаются зимним промыслом нерп и тюленей, получают хорошую прибыль.
   – Аборигены совсем не бедняки-рыбаки, а дань никому не платят? Подобного не может быть.
   – Мне-то откуда знать, чего может быть, а чего нет.
   – Ты что, не учился в школе?
   – Ну даешь! Я, считай, пошел в школу через семьсот лет от сегодняшнего дня! Скажи спасибо, что хоть это учитель сказал!
   – Понятно, необходимо выяснить. В противном случае придется убить местного барона.
   – А что, хорошая мысль, здесь живут двое, и, на мой взгляд, вполне адекватные. Они снабжают хутор мясом.
   После разговора с Серафимом и Иосифом Норманн выбрал приоритетным местом залив, отмеченный на карте автомобильных дорог как Петрозаводская губа. Итальянцам для наглядности будущее местожительство обвел кружочком. Охотники говорили с Русланом почти что по-дружески, вероятнее всего, сыграл свою роль удачный поход на кабанов и большие уловы с помощью невода. С их слов восточный берег Онежского озера контролировался князем из Ярославля, что сильно удивило Норманна. Он-то был уверен, что эти земли входят во владения Вологодских правителей. Новгородцам принадлежал юг и юго-запад Ладожского озера, юг и север Онежского озера. Карельские земли подчинялись королю Дании, а вепсы успешно отбивались и от русских, и от датчан. Благодаря поездкам в Карелию, на Валаам и Кижи Норманн кое-что знал об этих землях. Он частенько тусовался на дачах Карельского перешейка, а поездки на пассажирских теплоходах в Музей деревянного зодчества и монастыри стали своеобразным ритуалом для их компании. Места «хлебные» с точки зрения торговли поделками под старину, ну а бизнес-посиделки с местными лоточниками неизбежно затрагивали историю этого края.
   – Ты выглядишь довольным, – заметил Антонио. – Узнал хорошие новости?
   – Даже не ожидал! У нас есть шанс построиться на противоположном берегу озера.
   – Там живут спокойные племена?
   – Это вряд ли, но они не платят дань ни русским, ни викингам.
   – У маркизов крепкое войско? В таком случае тебе придется наниматься на службу.
   – В том-то и дело, что там нет единой власти. Поселения объединяются против пришельцев, поэтому их и не трогают.
   – Сотня воинов разгонит чернь, и маркиз построит свой замок. От тебя что-то скрыли.
   – Все намного проще: в поселениях живут охотники, они смогут за себя постоять. А если их побить, то добыча будет невелика.
   – Земли завоевывают не ради добычи, а для регулярного сбора податей.
   – Не выйдет, земли малозаселенные. Ты захватил селение да построил крепость, а люди ушли.
   – Как это ушли?
   – Да просто! Поселятся в пятидесяти километрах[23] от замка и будут тебе палки в колеса ставить. Сам уйдешь.
   – Интересная у вас жизнь! В Европе не найдешь ничейного клочка, а здесь земли вдосталь, а людей нет.
   – Скажу больше, на тех землях много руды.
   – И об этом никто не знает?
   – То-то и оно! Железо и медь начнут добывать лет через триста-четыреста.
   – Какая медь, желтая или красная? – деловито спросил Антонио.
   – Там, где я предлагаю строиться, красная, в руде восемьдесят процентов меди. Есть и желтая, но она севернее и южнее.
   – Здешняя руда самое то, добавь цинк да свинец, порох – и пли, – хохотнул Ахилл.
   – Еще здесь так называемая «озерная руда» великолепных свойств, хороший чугун и простая переработка в железо.
   – Реки есть? – почти хором спросили итальянцы.
   – С десяток, некоторые с водопадами. Отличная рыбалка – семга, форель.
   – Какая рыбалка? Надо сделать водяные колеса для кузниц.
   – Вот уж не надо! – запротестовал Норманн. – Новый Брюссель здесь не нужен. Новгородцы сразу нас загонят под свою пятку!
   – Я такую крепость тебе построю, ни одна армия не возьмет. – Антонио с довольным видом потер руки.
   – Солдат только рыбой кормить будешь? В местных краях ничего не растет!
   – Как не растет? Нормальная земля. – Как бы в подтверждение своих слов Антонио топнул ногой.
   – Это здесь, а тот берег – покрытая мхом, сплошная гранитная плита.
   – А если обосноваться на более удобном месте?
   – Плохая мысль. К Новгороду ближе и медная руда иная. Примеси золота и серебра, годится только на колокола.
   – Ну почему мир так несправедлив! – воскликнул Антонио.
   – Справедлив, даже очень справедлив, – возразил Норманн. – Рядом три мощных специфических железорудных пласта.
   – Ты сказал специфических? Это значит особых?
   – Да, с естественными примесями хрома, молибдена и хрома вместе с молибденом.
   – Примерно догадываюсь, о чем речь. И все это уже разрабатывают в твое время?
   – Технологии двадцать первого века не позволяют перерабатывать подобную руду, хром и молибден выгорают.
   – Вы так и не умеете использовать полиметаллы?
   – Для хромомолибденовых сплавов применяют непрямые технологии.
   – Интересно! Бросить руду напрямую в горн да под молот, отличная получится продукция!
   – Я умею кольчуги делать! – похвастался юноша.
   – Ты!!! Зачем в твое время кольчуги, да еще с таким оружием? – Ахилл указал на английскую винтовку.
   – Я учился народным промыслам, в нашей группе было только три мальчика, так что кузнечное дело осваивали в расширенном виде.
   – Отлично! А что еще ты знаешь о тех землях?
   – Ну, мрамор, гранит, слюда, кварц, минеральные красители, целебные источники.
   Итальянцы дружно проголосовали за переселение, главный плюсик – пограничная земля, где в равной степени занимаются рэкетом новгородцы, норвежцы и датчане, что дает шанс устоять в своей индивидуальной независимости. Никто не пошлет тысячный отряд против малого замка. Это все равно что собачьей сворой ловить бездомную кошку – визгу больше, чем мяса.
   Ахилл удвоил свои усилия в обучении «современному» оружию. Вместе с тем появились опилки, что дало возможность повесить еще один мешок для отработки ударов рукопашного боя. Тренировки с мечом постепенно давали понимание возможностей древнего оружия. На первом месте стоял укол, ибо позволял нанести стремительный удар. Замах всегда дает возможность предсказать последующее действие и приготовиться к его отражению или уходу из района поражения. Укол легко пробивал панцирь, что первоначально вызвало большие сомнения. Однако Ахилл достаточно внятно объяснил, что толщина панциря не превышает одного-двух миллиметров. Первые спарринги совместились с освоением двурукой техники. Опять-таки два меча совсем не повод размахивать ими, как мельница крыльями. В атаке один меч отводил в сторону оружие или щит противника, второй наносил удар. В защите двурукий воин мог одновременно блокировать противника и угрожать встречным уколом.

   Настал день выхода в люди. Два меча за спиной, лук, волосы на затылке стянуты ленточкой, мешковатые штаны и рубаха, куртка из портьерной ткани с серебряными кленовыми листьями да английские армейские ботинки. Сборы в дальнюю разведку принесли еще один сюрприз – среди сваленной амуниции нашли два цинка патронов к английским винтовкам. Обнялся с итальянцами, они вытолкнули баркас на середину реки, Норманн поднял парус и сел за руль. Десять километров вниз по реке, дальше по компасу сто километров на запад-северо-запад. Всяких разных магнитов полно в автомобилях любого периода производства, так что с компасом обошлось без проблем. Удобная посудина со штырьком, скипидар да разлинованный кружок с поплавками из сосновой коры и магнитами – плыви хоть открывать Америку, хоть за шелками в Китай. При желании можно собрать ватажку да пограбить индусов или набрать в Африке слоновой кости да черного дерева. Но сначала надо крепко встать в этом времени, обеспечить себе надежный тыл.
   Баркас ходко рассекал мелкие волны Онежского озера. Начало июля, погода наладилась надолго. Норманн задумался о странностях местного радио. Он проверил слова Елизаветы Карловны, радиоприемник часто перескакивал как по времени передачи, так и по историческим последствиям. В России случались или не случались революции, мировые войны меняли даты и союзников-противников. Со столицей происходила постоянная чехарда, то Москва, то Нижний Новгород, иногда выскакивала Казань, реже Петербург. Почему Нижний Новгород да Казань, он не имел ни малейшего представления, а с Петербургом более или менее понятно. Царь Петр едва не утонул в Белом море, а мог и утонуть. С равным успехом могли победить Софья или Иван, да мало ли что, собака тявкнула на лошадь, и карета пришибла Меншикова. Из глубины четырнадцатого века будущие события отнюдь не обязательны. Более всего факт нестабильности грядущих исторических событий взволновал итальянцев, они буквально несли дежурство возле радио. Зачем? Что можно сделать? Чем помочь и что изменить?
   Во второй половине дня показался западный берег озера. В Петрозаводске Норманн бывал и как раз на яхте, очертания берега помнил и уверенно подправил курс. Он хотел найти выходящую к берегу гранитную плиту, на которой не то что замок, крепость можно построить. Вскоре явно обозначилась поросшая соснами двадцатиметровая скала, а севернее в устьях рек ютились две маленькие деревушки. Еще немного подвернул, до начала активных действий следует пообщаться с аборигенами. Лодка уткнулась в берег. Неторопливо опустил парус и набросил веревку на ближайший валун. Местные жители занимались своими хозяйственными делами, и казалось, не обращали на пришельца никакого внимания. Разумеется, все далеко не так, баркас давно разглядели, еще на подходе к берегу, сейчас просто выжидали.
   Опыт деревенской жизни говорил, что его никто не боится и от него ничего не надо. Проще говоря, пришелец для них пустое место. Пусть будет так. Норманн зашагал в центр небольшой деревушки и сразу почувствовал нарастающее напряжение. Тоже понятно, жители рассмотрели его мечи, а кому нравятся вооруженные незнакомцы. Ага, вот и главный. На середину улицы вышел крепенький старичок и внимательно смотрел на приближающегося юношу.
   – Добрый день отец, – приветливо начал Норманн.
   – Szia, stranger[24], – ответил дедок.
   Ответа не понял, но по смыслу вроде поздоровался.
   – Я хочу построить рядом свой дом, – продолжил парень.
   – Nem ertem, elmegy[25], – неприветливо ответил главарь аборигенов.
   И что дальше? Моя твоя не понимай? Так дело не пойдет, ему надо не просто построить дом, но и наладить доброжелательные отношения. Достал из колчана стрелу, нарисовал на земле дом, рядом пятерых человек, затем ударил себя в грудь и указал на виднеющееся отсюда место планируемой новостройки. Дедок немного подумал, посмотрел на гранитный обрыв, затем босой пяткой провел между собой и домом черту.
   – Il`, de nem jòvhnk[26], – с этими словами развернулся и ушел.
   Понятно, хорошее начало. Согласие на соседство есть, дальше покажет жизнь. Во всяком случае, у Норманна осталась возможность при необходимости расшириться на юг, где под обрывом в Онежское озеро впадала другая речка. Перегнал баркас поближе к месту предстоящих работ и перенес в удобное место все свое имущество. Парус, рея и гик составили основу палатки, нарубил веток туи – и мягкая кровать готова. С утра взялся за расчистку площадки под новый дом и сопутствующие пристройки. Традиционное «срубил и выкорчевал» здесь не работает, Балтийская гранитная плита начинается почти от Петербурга и уходит за Мурманск. В местах выхода на поверхность она прикрыта тонким слоем земли, не более тридцати сантиметров. Перекусив, внимательно осмотрел участки оголенного гранита и принялся за дело. Несколько ударов кувалдой, и крюк вбит в расщелину, затем цепь вокруг ствола – и затрещали тали. Как только сосна наклонилась, подрубил натянутые корни. Готово, можно набрасывать цепь на следующий ствол.
   На второй день вошел в ритм, у него получалась одна сосна за тридцать минут. Окружающий юношу хаос бурелома не затруднит в дальнейшем. Лежащие стволы легко распилить и разделить на дрова и строительный материал.
   Утро четвертого дня принесло принеприятнейший сюрприз. Норманн проснулся от постороннего движения и сопения. Медведь! Аккуратненько, стараясь быть абсолютно бесшумным, подхватил топор и ловчую сеть на кабана. Выскользнул под полог с противоположной стороны и тихохонько пошел в сторону, где по его предположению должен быть медвежий зад. Так и есть, зверь увлеченно вынюхивал ароматы кабаньего окорока, однако на бросок сети среагировал практически мгновенно. Непонятно как, но мишка подпрыгнул на всех четырех лапах и развернулся навстречу неожиданной угрозе. Это и сгубило хозяина русских лесов. Он наступил левой задней лапой на край упавшей на него сети, вместе с тем правой передней лапой попытался сбить свисающий с его головы большой скомканный угол.
   Через мгновение полутонный медведь напоминал запутавшегося в занавеске котенка, с той лишь разницей, что дикий зверь оглашал лес жутким ревом. Норманну стало жалко пойманного мишку, рука как-то не поднималась для нанесения завершающего удара. Приноровившись, огрел медведя обухом по затылку, затем освободил голову, набросил на шею цепь и перехлестнул ее как скользящую удавку. Второй конец привязал к ближайшей сосне. Самым страшным моментом стало высвобождение из сети жутких медвежьих лап, один вид которых приводил в ужас. Ничего, справился, вытянул из-под пленника ловчую сеть, разобрал и отнес подальше свою палатку, затем переложил привезенный инструмент. Но вот хозяин лесов оклемался, и Норманн пожалел о своем зверолюбии. Лес притих от оглушающего злобного рыка, полутонная зверюка рванулась вперед до жалобного звона звеньев цепи. Сосна содрогнулась и наклонилась, однако удавка выполнила свою задачу, полузадушенный мишка свалился на мох.
   Повторный рывок, и вывернутая с корнем сосна упала на землю. Глянул на тяжело дышащего зверя, а почему нет, пусть поработает. После очередного рывка медведь снова упал в обморок, Норманн тем временем закрепил цепь за другое дерево. Так мишка выворачивал сосны, а парень подрубал сосновые корни. Неожиданно появились деревенские мужики и с нескрываемым любопытством уставились на медвежий лесоповал. Вот он выход! Норманн показал на своего пленника, затем на мужиков и махнул рукой в сторону деревни, затем хлопнул ладонью по своей груди, показал на баркас и махнул в сторону восточного берега. Рыбаки поняли и пустились бегом обратно. Вскоре толпа мужчин, женщин и детей приволокла большую деревянную клетку, а трудолюбивый мишка успел завалить без малого десяток сосен. Норманну оставалось правильно подрубать корни да направлять падение дерева. Зверь достаточно проворно уклонялся от падающего ствола, но уже заметно подустал.
   Бедолага еще раз получил по черепушке, на этот раз камнем из пращи. Аборигены сноровисто затащили тяжелую тушу в клетку и принялись дружно благодарить за подарок. Норманн скромно отвечал типа: «Да ладно, да что там, да всегда-пожалуйста», – но было приятно, особенно ловить восхищенные взгляды женщин. Он пошел к баркасу, селяне потянули волокушу с клеткой в сторону деревни. Можно сказать, знакомство состоялось благодаря хозяину лесов, но всю обратную дорогу Норманна трясла нервная дрожь. Да какого лешего его понесло с топором и сетью против медведя?! Самоубийца, да и только. Дерсу Узала доморощенный! В жизни не был на охоте, медведей видел только в зоопарке, а тут с топором наперевес. Точно мозги в боях отшибли. Вечером рассказал итальянцам о своих похождениях, они в свою очередь отчитывались о проделанной работе. За неполную неделю действительно выполнен огромный объем очень важных дел.

Глава 4
Знакомство с соседями

   Теплое утро. Ветер туго наполнил парус, баркас направлялся обратно к лесоповалу. Только сейчас рядом с Норманном лежала винтовка, а в сумке пачка патронов. Собственно, он возвращался ради надежного оружия, как-то не хотелось повторять подвиг гладиатора римской арены. Некому оценить. На этот раз корчевка леса пошла намного быстрее, небольшой перерыв позволил переосмыслить основную идею и применить менее трудоемкий процесс. Еще десять дней пота и матюгов – и работа приблизилась к завершению. Участок поваленных деревьев позволял построить если не рыцарский замок, то вполне серьезный укрепленный хутор. Но это задача для Антонио, он задал исходные размеры, он и будет строить по своему плану. Здесь Норманн не советчик, а исполнитель. Винтовка оказалась полезной, то ли он стал внимательней, то ли рядом была берлога медведей. Сумел вовремя усмотреть и пристрелить двух любопытствующих мишек. Оба раза в качестве приза самому себе прогулялся в деревню и пригласил аборигенов забрать охотничьи трофеи.
   В этот солнечный и теплый день его что-то встревожило. Первоначально долго всматривался в лес, для успокоения углубился на пару километров. Нет, ни медведей, ни другого зверя не видно, но чувство тревоги не покидало. А если в деревне пожар? Надо глянуть. Прихватил топор и пошел вдоль берега. Происходящие между домами события вызвали оторопь. У берега стояли четыре ушкуя, только с очень высокими брусьями в носу и в корме, в самой деревне шел неравный бой. Более полусотни воинов с топорами и щитами гоняли местных мужиков. Защитники действовали весьма проворно, разбегались в разные стороны, ловко метали камни и снова отбегали от нападающих. На земле лежало больше воинов, чем аборигенов. Впрочем, лежал и убитый мишка, видимо, селяне его выпустили в качестве подмоги против налетчиков.
   Между деревней и лодками стоял маленький отряд в полтора десятка человек. Сбившись в плотную шеренгу, они приготовились к отражению нападения мужиков из второй деревушки. Плохо, надо помочь. Норманн побежал к палатке, надел перевязь с мечами, взял лук, колчан, винтовку и коробку с патронами. Бегом обратно, на службе он стрелял всего дважды, и оба раза со ста метров. Здесь сто метров могут оказаться фатальной дистанцией, любой мужик в сапогах пробежит подобное расстояние за двадцать секунд. Упал за подходящую кочку примерно в пятистах метрах. Все, ровное дыхание, спокойное прицеливание. Очень далеко! Фигурки людей оказались меньше прицельной мушки. Ладно, там шеренга и дядька в шлеме с белыми рогами. Сухо треснул выстрел, мимо, еще выстрел, один упал. Норманн расстрелял магазин в десять патронов, а уложил меньше половины строя. Что странно, со стороны бандитов никакой ответной реакции. Главарь с белыми рогами подзывает замену убитым-раненым и не пытается определить направление, откуда бьют его солдат. Или не слышит выстрелов, или не догадывается о возможности удаленной угрозы.
   На второй обойме уложил командира, но вместо него встал другой. Да шут с ними, с начальниками, главное – помочь крестьянам. Патроны закончились очень быстро, он расстрелял все – сделал пятьдесят выстрелов. Но и врагов осталось мало, с десяток по-прежнему гонялись за крестьянами да другой десяток стоял в ожидании приближающихся мужиков из второй деревни. Впрочем, подмога уже осмелела и весьма интенсивно метала булыжники. Норманн посмотрел на странные лодки и решил их забрать: пригодятся по жизни. Для этого необходимо врага добить, полностью, без остатка. Аккуратненько припрятал винтовку, приготовил лук и перебежками начал подбираться поближе. Ежели из винтовки бил в молоко, то из лука и подавно, да и стрел всего-то три десятка.
   Наконец выбрал удобную позицию в полутора сотнях метров, выпустил десяток стрел, и только одна попала кому-то в зад. Воин пошатнулся, начал поворачиваться и получил в голову булыжник. Нет, стрелок из него никакой. Не скрываясь, подошел метров на семьдесят. Здесь удача улыбнулась с первого же выстрела – стрела пробила насквозь именно того воина, в кого он целился. Бандиты удосужились обернуться, когда остались вшестером. Послышался воинственный клич или вой, рогоносцы, размахивая топорами, побежали на одинокого противника. Дружный залп булыжников уложил на песок еще двоих. Норманн тоже внес свою лепту, из пяти последних стрел две оказались для нападающих роковыми, причем одна прошила насквозь и щит, и воина.
   Стараясь не дрожать от страха, достал из-за спины свои мечи и встал в стойку, как учил Ахилл, – руки в стороны, правая выше, левая ниже, оружие смотрит врагу в глаза. Оставшаяся пара сбилась с шага, затем, размахивая топорами над головой, начали расходиться в разные стороны. Это они зря, так ловят курей, двое на одного – это плечом к плечу, оружие и щиты держать зеркально. Четырехрукий тандем пробить очень даже сложно, в данном случае он и не попытался бы. Дав врагам разойтись, Норманн бросился на стоящего слева. Удар топора взял на правый меч и отвел в сторону, скрестив врагу руки. Одновременно левый меч пронзил открывшийся бок. Шаг за спину – и разворот, второй воин не успел пробежать и половины расстояния. Увидев скорую расправу над своим товарищем, он отбросил щит, взял топор двумя руками и, занеся над головой, с криком бросился в атаку. Норманн встретил противника стремительным выпадом с уколом в горло и последующим уклонением вправо. Предупредительное прикрытие вторым мечом оказалось излишним, противник выпустил топор и попытался зажать рану руками.
   Деревенские мужики окружили последних бандитов и остервенело добивали камнями. Норманн собрал рассеянный «боезапас» и начал помогать с тридцати метров. Жуть! Злобные стрелы пробивали насквозь и щиты, и тела. Вот упал последний воин, рыбаки без промедления бросились с ножами добивать раненых. Это не его война. Развернулся и пошел к убитому мишке. Зверь здорово помог защитникам деревни, вокруг него валялось более десятка растерзанных тел. Не зря медведя считают самым быстрым и самым опасным хищником русских лесов. Вздохнув над останками бывшего пленника, повернул к реке – рассмотреть большие лодки, которые мало чем отличались от ушкуя. Доски нашиты не встык, а внахлест да в бортах проделаны отверстия для весел. Еще на концевые брусья надеты непонятные деревянные головы, в равной степени дракон, волк или длинноволосая женщина. Сбросил страхолюдные украшения, пнул ногой сложенные в ряд походные торбы и спрыгнул на песок.

   Женское население двух деревень с плачем сносило убитых мужчин, несколько подростков деловито снимали с медведя шкуру, попутно разделывая филей, окорока и прочие мясные деликатесы. Убитых бандитов раздевали и сносили в лодку. Норманн помог уложить трупы, затем отошел подальше от берега и сбросил в воду. Он что-то сделал не так, ибо по возвращении ловил на себе удивленные взгляды селян. Ну и ладно! Так, не так, какая разница, дело сделано, обратно не вернуть. Перегнал трофейный флот в устье реки, протекавшей рядом с деревней, и отправился искать местного старосту. Дедок нашелся быстро, вернее, он сам подошел и что-то залопотал:
   – Harcos OL minket a védelem alá[27], – смиренно опустив голову, промолвил староста.
   Норманн задумался. Просит прощения? Нет причин. Благодарит? В таком случае должны жать руку или показать расположение другим способом. Он поднял над головой оба меча и торжественно произнес:
   – Обязуюсь защищать вас от врага внешнего и внутреннего.
   Ага! Именно такого действия от него и ожидали. Мужики встали на колени и с торжественным видом пропели короткую песню. Вечером сложили огромный костер, который подожгли с заходом солнца. На верхней площадке ровными рядами сидели погибшие мужчины. Праздник начался с первыми языками пламени. Народ веселился, танцевал, пил какую-то кислятину и бросал объедки в костер. Норманн сидел в общем кругу, но занят был выяснением отношений со старостами двух деревушек. Два поселения, два рода, женились только между собой. Жили охотой и рыболовством, торговали по весне, когда приплывали купцы из Новгорода или Ярославля. Грабили их ежегодно, иногда дважды в год. Приходили люди новгородского князя да набегали датчане или мурманы. Большим отрядам смиренно платили дань, малым ватажкам давали отпор. Сейчас понадеялись на медведя, хотели испугать рэкетиров, ан нет. Но итогом боя оба старика были довольны, своих потеряли меньше половины, а врагов побили вчетверо.
   В предположении о призвании в качестве защитника Норманн не ошибся. Именно этого селяне от него ожидали, к тому же прокормить несколько сильных воинов для двух деревень по сорок домов никакой проблемы не составит. Сам вопрос обеспечения едой парня озадачил и весьма серьезно. Народ жил без огородов, ни капусты, репы или брюквы, никаких запасов муки. Питались рыбой, мясом, грибами да ягодами, кои солили и замачивали на зиму. Еще собирали мед, но его было очень мало. Норманн не согласен с подобным ограничением рациона, а старейшины в свою очередь даже обрадовались планируемому походу в Новгород. У них оказались запасы мехов и кож на черный день да летний улов вяленой семги, форели и соленого лосося уже просился на рынок. В большом торговом городе прикупят ткани да прочие нужные вещи. Сложив в одном из больших домов свой инструмент, Норманн на рассвете поднял парус и направился к восточному берегу. Вскоре приютивший его дом станет бывшим, он не только выполнил поставленную задачу, но и перевыполнил благодаря набегу норвежцев. Оставалась неясность с национальностью его подданных, никаких намеков на русский язык, ничего общего со знакомой финской или карельской речью. Кто они?
   Новость о «призвании во власть» откровенно обрадовала итальянцев. Началась спешная подготовка к выполнению второй части плана. Савиолло и Рокко с утра завели на баркас первую лошадку и отправились на западный берег. К удивлению, они без затруднений разобрались с картой, а компас оказался обыденным для них предметом. Единственное затруднение вызвали имена старост – Конч и Кивач. Слуги долго учились правильно произносить непривычные для них звуки. Самого Норманна ожидала экзекуция.
   – Раздевайся! – потребовал Ахилл. – Надо нанести шрамы на твое тело.
   – Зачем? Не нужны мне ваши шрамы, мне без них лучше.
   – Ты воин, а воинов без шрамов не бывает! – отрезал наставник меча.
   – Да кто меня будет раздевать? Не хочу.
   – Не упирайся как вредный козел! – поддержал друга Антонио. – В наше время дворяне специально ходят к врачу за фальшивыми ранами.
   – Какой смысл? Это в наше время ходят почти голыми, а вы застегнуты в сто одежек.
   – Прихвастнуть перед друзьями и женщинами, – ответил Ахилл. – Заявить о победе в дуэли с каким-нибудь заезжим дворянином.
   – Ну а мне-то зачем? – не соглашался Норманн. – Я не собираюсь хвастать или еще что. Оставьте меня в покое!
   – И не надейся! – Антонио решительно отмел все возражения. – Мы не собираемся рисковать своей головой из-за твоей мелкой трусости.
   – Да при чем здесь трусость? Я не вижу логики в вашем желании нанести мне на тело боевую татуировку.
   – Это не татуировка, шрамы будут выглядеть как последствия вполне реальных ран, – назидательно заметил Ахилл. – Я их сделал не один десяток.
   В общем, итальянцы с самым решительным видом уложили его на лавку и приступили к экзекуции. Норманн сумел отстоять лишь свое лицо и бритву. У него всего лишь пять запасных лезвий, которые надо растянуть на два с лишним года. Итальянцы вдвоем выбрили ему грудь и спину, после чего начали чем-то натирать и вырезать полоски кожи. Больно не было, а неприятно – даже очень. Он терпел: раз надо, значит, надо, сотоварищи по несчастью лучше знают реалии современной жизни, не ему с ними спорить. Под конец в него натыкали кучу зубочисток, посыпали пеплом и отправили спать. Ага, попробуй поспи в позе цыпленка на вертеле. Утром грустно посмотрел на свой ужасный вид – подзаборный урод, да и только. Горестно вздохнул да пошел искать себе занятие. Вспомнились норвежские рэкетиры, пришла мысль изготовить десяток щитов. Основу вырезал из толстой фанеры, затем съездил к порталу и нарубил листы электротехнической стали. Работа увлекла и отвлекла от тягостных размышлений о безвозмездной потере красоты своего тела. Как форму выбрал классический вариант герба, ну а размер уже видел живьем. Щиты немного выгнул под грузом, прикрепил ремешки для различных вариантов: висит за спиной, на руке, на плече. Затем вырезал листы металла и приступил к креплению трехслойной защиты. Полная гарантия защиты, электротехническую сталь проще разорвать, чем пробить.

   Закончив изготовление щитов, решил их отполировать пылью речного песка. Времени более чем достаточно – перевозка лошадей и необходимых грузов займет как минимум двенадцать дней. Он полировал металл с тихой грустью, женщины всегда восхищались его телом. Широким плечам и бугристым мускулам мог позавидовать Аполлон. А сейчас что? Безобразные фиолетовые шрамы! Ахилл закончил очередной осмотр приказом идти на тренировку.
   – Как! – возмутился Норманн. – У меня все тело синюшное да ужасные струпья, а ты тренировку затеял!
   – Хватит хныкать! – невозмутимо ответил мастер меча. – Бери две рапиры. Час у стены, час со мной.
   Нехотя подчинился, надо, никуда не денешься. Да и сам внутренне согласен с правотой наставника. Вместе с тренировками по владению мечом вернулся к тренировкам в стрельбе из лука, уж больно стыдно вспоминать бестолковое разбрасывание стрел. Занятия с луком напомнили о приспособлении арабских стрелков. Они крепили на запястье ремешок с хитрым крючком и натягивали тетиву без усилия на пальцы. В нужный момент крючок разворачивался, а стрела улетала на запредельные расстояния.
   Норманн решил разработать свою систему на принципе «кошачьей лапки». Простенькое и надежное запирающее устройство должно помочь натянуть тетиву усилием руки, замок размыкался ослаблением большого пальца. Долго и тщательно подбирал удобную форму, для чего вылепил из глины несколько вариантов, а затем убирал лишнее или добавлял недостающее. Добившись желаемого результата, сделал опытный образец. Пробные стрельбы показали невероятную дальность, заметно улучшилась точность, что объяснялось как увеличенной скоростью полета, так и четкой фиксацией стрелы до момента выстрела. Работа с бронзой, из которой решил сделать «кошачьи лапки», подсказала другую мысль – деньги. Для данного времени он абсолютно нищий, за душой ни гроша, в портмоне нет ни рубля, ни копейки. Тысячные купюры и банковская карта сейчас не котируются.
   Автомобиль буквально кладезь всевозможных полезных вещей, в том числе бронзы, латуни и меди. Всего лишь один стартер дал семь килограмм чистой красной меди. В кузнице приготовил матрицы для чеканки, на одной керном выбил орла с расправленными крыльями и лавровый венок по окружности, на другой – цифру пятьдесят, пшеничные колосья и гроздья винограда. Сами монетки получились не очень красивые, порой похожие на блин, да еще с ярким блеском девственной новизны. Пришлось самопальные дензнаки промыть в аккумуляторной кислоте. Возня с монетами подкинула идею облагородить щиты. Первой мыслью было вытравить морду медведя, но здесь вмешались итальянцы.
   – Ты знаешь гербы русских княжеских и дворянских родов? – спросил Антонио.
   Откуда? У него вообще не было элементарного представления о русской геральдике.
   – Разве это может иметь значение для рисунка на щите? – удивился Норманн.
   Оба итальянца захохотали, как детишки во время просмотра мультфильма.
   – Если ты покажешь щит с чужим гербом, тебя немедленно четвертуют, – вытирая слезы смеха, ответил Ахилл.
   – Но я не наношу герб. Я рисую только морду зверя.
   – Это и является основой герба, нарисуй во Франции лилию или розу в Англии. Все, тебе конец!
   Поразмыслив, решил вытравить на щите злобную пантеру, кошачьих в русских гербах не может быть априори.

   Настал день отъезда. Лошади, предполагаемые для продажи полезности и всякий разный инструмент уже находились на западном берегу. Антонио также перебрался на другую сторону, где осматривал место предстоящего строительства. Норманн с Ахиллом и Рокко уже готовились отправиться в плавание, когда на берег вышел Крис.
   – Возьмите меня с собой до Новгорода, – попросил он.
   Интересно! Откуда ему известно о конечной цели плавания?
   – Обратно я доберусь сам, здесь много купцов, они торгуют с рыбаками и помогут вернуться.
   В общем-то причин для отказа нет.
   – Прыгай! – крикнул Норманн.
   Юго-западный ветер не позволял поднять парус, и пришлось сесть на весла. Так посменно гребли все десять километров до выхода в Онегу. Наконец подошли к устью реки. Норманн поставил мачту, закрепил штаги и оттяжки, начал готовить рею и гик.
   – Погоди! – неожиданно сказал Крис. – Сначала надень браслеты на итальянцев, затем защелкни свои. – На парус упали три пары наручников. Сам Крис с пистолетом в руках скалился надменной усмешкой. – В Новгороде за вас дадут хорошие деньги, – продолжил он. – Крепкие и грамотные рабы в большой цене.
   Норманн потянулся за наручниками и резко качнул баркас, Крис взмахнул руками, в то же мгновение боковой удар левой ногой по печени вынес его за борт. Теперь надо немного подождать. Есть! Он даже не удосужился немного отплыть в сторону, поднимался на поверхность в месте своего падения. Из воды появилась рука с пистолетом, где сразу встретилась с веслом. Норманн бил не сильно, с дури можно сломать человеку руку, а так, слегка, всего лишь выбить пистолет. На поверхности показалось перекошенное злобой и болью лицо.
   – Хватайся за меня! – Норманн перегнулся через борт и потянулся к Крису.
   Тот подплыл в два гребка и попытался взяться за руку, однако в последний момент Норманн схватил «купальщика» за волосы и с силой притопил. Держал под водой недолго, пока не прекратил трепыхаться. Дальнейшее плавание проходило без приключений. Крису дали проблеваться, раздели догола и приковали наручниками к носовому рыму.
   – Зачем вы меня раздели? – оклемавшись, спросил неудачливый рабовладелец.
   – К заднице привяжем крючок и будем на тебя ловить крокодилов, – равнодушно ответил Норманн.
   – Здесь нет крокодилов! – взвизгнул пленник.
   – Проверим. А вдруг повезет.
   – В озере вода вкусная, должны быть жирные акулы, – без улыбки заметил Ахилл.
   К вечеру пленник от холода посинел, и Рокко бросил ему кусок ткани из приготовленных запасов для навеса на случай дождя. Наконец баркас вошел в речку и уткнулся носом в песок. Оба старейшины с почетом встречали своего начальника охраны. Увидев пленника, Конч и Кивач злобно ощерились, затем уважительно посмотрели на Норманна. Выходит, и здесь этот гад успел отметиться. Забросив вещи в выделенный для него дом, последовал за Антонио осматривать строительную площадку. Тому не терпелось поделиться своими творческими замыслами. Выкорчеванный участок неузнаваемо изменился. Селяне сняли с гранитной плиты весь дерн, появились очертания стены трехметровой ширины. Гранитные валуны выкладывались по кругу, выдавая замысел архитектора построить гигантскую башню. С внутренней стороны горделиво возвышался деревянный кран, больше напоминающий колодезный журавль. Другой кран Норманн уже видел у реки, мужики и женщины катили его вдоль берега к очередному валуну. Он даже не подозревал, какой простой и надежной может оказаться древняя строительная техника. Никаких «эй, ухнем». Антонио за неделю сделал намного больше, чем можно было предположить в самых смелых мечтах.
   – Ты строишь наш дом? – спросил Норманн.
   – Нет, ты что? – удивился архитектор. – Это будет угловая башня, основная постройка каждого рыцарского замка.
   – Замки вроде с квадратными угловыми башнями.
   – Где ты мог их увидеть? – засмеялся Антонио. – До вашего времени ни один не дожил.
   – Это ты зря, я сам видел замки в Польше и Англии.
   – В Европе замки начали разрушать с начала одиннадцатого века, в Англии и Норвегии с четырнадцатого века.
   – Это не может быть правдой. – Норманн твердо стоял на своем. – Я видел замки и был внутри.
   – Не спорьте, молодой человек, я лучше знаю. Христианские короли разрушили замки своих вассалов, а ты видел только старый жилой дом.
   – Но зачем королям ломать замки вассалов?
   – Каждое королевство страдало от постоянной междоусобицы, – начал объяснять Антонио. – Дворяне грабили соседей, затем прятались за стенами своих замков. Чем крепче замок, тем нахальнее был его хозяин.
   – Если король приказал разломать укрепления, то почему не взбунтовались его дворяне?
   – Корона не может упасть на глупую голову, – усмехнулся архитектор. – Сегодня ты приказал одному дворянину снести замковые укрепления и пригрозил наказать всевозможными карами.
   – Понял, интрига! – Норманн вспомнил правильное слово. – Сталкиваешь лбами других, а сам получаешь выгоду.
   Антонио подробно рассказал принципы возведения укрепленных дворянских гнезд. Различные нюансы и хитрости совмещения хозяйственных и военных функций. Рассказ заставил задуматься и подтолкнул к вопросу. Почему в России не было замков? Надо будет выяснить при первом удобном случае. Высота заложенной стены не превышала и полуметра, все равно за неделю сделано очень много. Особенно учитывая сорокаметровый диаметр строящегося «родового гнезда». Антонио объяснял смысл расходящихся лучами расчищенных от земли участков оголенного гранита.
   – Здесь будут конюшни, здесь казармы для стражи, а тут казармы лучников, – давал пояснения архитектор.
   – А там что? – Норманн показал на расчищенную полоску, которая упиралась в террасу красного гранита.
   – Удачное место, между плит выходит хороший ручей, мы его пустим на водяное колесо, а затем в искусственное русло.
   – Я не заметил ручья. Деревья корчевал по сухой почве.
   – У подножия террасы уклон в сторону реки, поэтому и не заметил, – пояснил Антонио.
   – Возле водяного колеса сделаешь кузницу?
   – Здесь посадим и оружейника, и чеканщика, на террасе поставим две артиллерийские башни, а стену подопрем казармой для ветеранов.
   – Водяное колесо ставь прямо сейчас. Поставишь бетономешалку.
   Архитектор без промедления развернул свою планшетку, где Норманн нарисовал принцип механического перемешивания. Идея понравилась, на приготовлении известкового раствора работало шесть человек, а так потребуется не больше двух. Само слово «бетон» совершенно не удивило Антонио.
   – Давно известный способ строительства, – пояснил он. – Половина Древнего Рима сделана из бетона.
   До вечера осмотрели возведение гончарных и кирпичных печей, сходили к местам добычи извести, глины и песка. У Норманна голова пошла кругом, он и не подозревал о существовании многих тонкостей строительного дела. В его понятии существовал просто песок, а на самом деле он разделялся на множество разновидностей. Следующий день вообще выбил из колеи, с утра засели за составление списка необходимых покупок. Старосты легко и просто общались и с Антонио, и с Ахиллом, обсуждали какие-то цифры, прикидывали варианты. Во-первых, Норманн ничего не понимал, во-вторых, его фантазия не шла дальше квашеной капусты, кур и коров. Осознав свою бесполезность, он вслушивался в речь, пытаясь уяснить смысл произносимых слов. Говорили вроде бы по-русски, но совсем непонятно. Чудеса! Итальянцы совсем недавно освоили русскую речь и уже спокойно общаются с этими вепсами. А он, коренной русский, причем родом из этих мест, и ничего не понимает.

   На следующее утро караван трофейных лодок и баркаса отправился на юг к реке Свирь. Предстояла первая встреча с «современной» цивилизацией. Старейшины приставили к Норманну «коммерческого директора», сорокалетнего дядьку по имени Выг. Из итальянцев в плавание не отправился только Антонио, который был всецело занят инженерно-строительными работами. Экипажи состояли из женщин, которые весьма сноровисто управлялись с парусами. Там же на трофейных плавсредствах лежали предназначенные на продажу шкуры и меха, мешки с вяленой рыбой и бочонки соленого лосося. Конч и Кивач достали заначку из сокрытых закромов, которые находились в потайных пещерах. Первое время Выг донимал сидящего на цепи Криса. Норманну быстро надоели издевательства над безответным человеком, и он занял «коммерческого директора» полезным для себя делом – обучению разговорной речи.
   Впереди спокойное плавание, до речки Свирь один день, затем по реке день до порогов, еще день до Волхова и два дня до Новгорода. Он не надеялся быстро освоить старорусский язык, однако необходимо хоть как-то понимать, что говорят окружающие его люди. Выг с удовольствием взял на себя обязанности учителя словесности, и уже через час у Норманна пошла голова кругом. Наставник не отставал, заставлял говорить, говорить и говорить. А после обеда на них напали. До этого все встречные-поперечные лодки заблаговременно убирались с дороги, но не сейчас. Три больших ушкуя, по двадцать человек в каждом, явно шли наперехват. Крис грустно усмехнулся:
   – Все, Норманн, конец. Дальнейшее путешествие продолжим на одной цепи.
   – Поспешила бабка к печи, да побила все горшки. Коммерческий директор! Давай на руль! Кто это и чем воюют?
   – Их называют весь, бьются только топорами! – крикнул Выг.
   Норманн встал на носу и принялся указывать курс для выгодного сближения. Когда сошлись на сорок метров, начал методичный расстрел. Первый ушкуй – двадцать стрел, второй – еще двадцать, смена колчана и новая порция по последнему.
   – Разворот, к ближайшей лодке! Там пятеро живых!
   Выг лихо завернул баркас, рыбачки ловко сработали на шкотах. На ушкуе двое раненых, остатки экипажа показывают обезоруженные руки.
   – Спустить парус! – крикнул Норманн.
   – Спустить парус! – с правильным произношением повторил Выг.
   Люди послушно начали возиться с веревками. Следующая лодка – семеро готовы дать бой, и Норманн без разговоров пустил две стрелы. Оставшиеся в живых побросали топоры и покорно направились к мачте. Последний ушкуй попытался сбежать, но меткая стрела достала кормчего. В результате скоротечного боя караван пополнился тремя большими ушкуями и семнадцатью пленными, шестеро из которых с умеренными ранами.
   Пороги на Свири оказалось широким перекатом протяженностью более километра. Сам волок представлял собой деревянное подобие железнодорожных рельс. Лодки на конной тяге легко скользили по смазанным дегтем бревнам. Но сначала состоялся спектакль под названием «Оплата труда». Выг долго кричал на старшину волока, показывал на упитанных лошадей и стоящих у баркасов женщин, после чего крестился чуть ли не двумя руками. Местный начальник кричал не меньше, ехидно показывал на груз и вооруженную охрану в лице Норманна и итальянцев. В торговле выделялась одна деталь: обе стороны «не замечали» скованных пленников. Сами перевозчики не обращали внимания на орущих спорщиков, цепляли очередную лодку за брус штевня и выводили ее в воду ниже переката. Выг наконец выторговал льготный тариф и подошел за деньгами. Норманн открыл поясную сумку, где кроме самопальных денег лежало несколько серебряных и золотых монет из кармана Криса. Поразительно, но волок обошелся в несколько медяков.
   

notes

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →