Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Слон – единственное животное с 4 коленями.

Еще   [X]

 0 

Норманн. Закон меча (Светлов Дмитрий)

Четырнадцатый век… Еще нет никаких государств, это эпоха зарождения королевств, когда по всей Европе действует только право сильного – закон меча. Герой книги по-прежнему поступает по логике своего времени. Разворошив осиное гнездо Золотой Орды и разграбив западные города Литвы, он решил на время укрыться в центральной Европе. Вера в свои силы и неординарность поступков позволяют Норманну расширить владения. Разобравшись с интересами сильных мира сего, он начинает плести собственную интригу во благо крепнущего Карельского княжества.

Год издания: 2013

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Норманн. Закон меча» также читают:

Предпросмотр книги «Норманн. Закон меча»

Норманн. Закон меча

   Четырнадцатый век… Еще нет никаких государств, это эпоха зарождения королевств, когда по всей Европе действует только право сильного – закон меча. Герой книги по-прежнему поступает по логике своего времени. Разворошив осиное гнездо Золотой Орды и разграбив западные города Литвы, он решил на время укрыться в центральной Европе. Вера в свои силы и неординарность поступков позволяют Норманну расширить владения. Разобравшись с интересами сильных мира сего, он начинает плести собственную интригу во благо крепнущего Карельского княжества.


Дмитрий Светлов Закон меча

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава 1
Как обмануть жмота

   – Ты чего это надумала начать строительство осенью? – раздраженно набросился на женщину Норманн.
   – Забыла спросить разрешения у твоего высочества или светлости – как там у вас в России зовут правителей? – резко ответила Софья Андреевна.
   – Сама где живешь? Не на Руси? Или собралась на родину уезжать?
   – Нет у меня родины и никогда не будет. – На глаза женщины навернулись невольные слезы.
   – Извини, я не хотел тебя обижать, все мы находимся здесь не по собственной воле.
   – Ладно, забыли. Строить шлюз и соединять канал с рекой лучше зимой, иначе без водолазов не обойтись.
   – Не могла сразу объяснить? Мне откуда знать тонкости гидротехнического строительства?
   – Я приказала поставить здесь поселок для твоих пленников, к весне строительство закончим.
   Норманн одобрительно кивнул и похвастался:
   – Мы привезли без малого четыре сотни семей.
   – Вот и отлично, третью часть людей оставь здесь, а остальных сели у Мегорского монастыря.
   – С чего это ты так решила?
   – Да не я, батюшка твой велел. Заселяй свой удел.
   – Какие они мои? – Андрей удивленно посмотрел на женщину. – Монастырь стоит на границе Новгородских земель и Белозерского княжества.
   – Отписали тебе Мегорский монастырь как приданое княжны Анастасии Романовны.
   – Ах, вот оно что! – Норманн довольно улыбнулся. – Неплохо! Совсем даже хорошо! Осталось закупить продукты, чтобы переселенцы за зиму с голодухи не вымерли.
   – Без тебя об этом позаботились, – усмехнулась Софья Андреевна, – из Бежецка пригнали уйму коров.
   – Ни фига себе! Скотину прокормить надо, а чем?
   – Корм спросишь у Выга, корова да лошадка на семью – это, считай, вообще ничего.
   – Маслобойню поставим, станем с деревни брать пару бочек топленого масла в день, вот уже и хорошая прибавка, стимул для жизни.
   – Кому? Тебе? – ехидно уточнила Софья Андреевна.
   – Брось, не надо так шутить. К тому же по законам Руси рожденный от раба является свободным. Так что люди работать будут.
   – Извини, я не от злобы, настроения нет. Кстати, ты не жди волока, корабелы без тебя найдут дорогу.
   – Случилось что?
   Софья Андреевна задумалась. Потом пожала плечами и ответила коротко и ясно:
   – Да нет, нормально все, я бы сказала, что слишком гладко. Выг заготовил для переселенцев инвентарь, твоего слова ждет.
   – Ты права, надо спешить. Лошадей придется купить, не на себе же людям землю распахивать.
   – Разве я не сказала? Лошади, птица и прочая скотина собраны у монастыря, и старосты тоже там – дожидаются новых холопов.
   Андрей довольно кивнул:
   – Приятно, когда родственники о тебе заботятся, но по жизни у меня мог и облом случиться.
   – Вряд ли… – Женщина оценивающе посмотрела на собеседника. – Весть о твоих успехах давно пришла. О разгроме литовской дружины здесь на третий день узнали.
   Норманну оставалось только пожать плечами: людская молва разносит новости быстрее ветра. Софья Андреевна в одном оказалась права: ему требовалось поспешить в замок и хоть чуть-чуть разобраться в делах. Впереди ждали рейд на архипелаг Аландских островов, затем поход в Северное море. Он вернется не раньше начала мая, фактически более полугода его владениями будут управлять Владимир Данилович Вянгинский с постельничим Михаилом Симеоновичем. А если учитывать размах строительства различных мануфактур и всевозможные технологические изюминки, которые неизбежно подкинет Максим, за этот период здесь могут возникнуть серьезные разногласия.

   …Две крошечные деревушки вепсов за последнее время как-то незаметно выросли, слились и приняли вид небольшого городка. Более года назад, плутая в сумерках по лесной дороге, Норманн на своей «Ниве» попал в блуждающий портал. Отношения с «хранителями портала», тем же Максимом, Софьей Андреевной и прочими непонятными пришельцами из далекого будущего не заладились буквально с момента встречи. Когда дело дошло до угрозы применения оружия, Норманн и такие же, как он, попаданцы из Италии решили выйти в «большой мир». Казалось бы, только вчера он робко вошел в деревушку вепсов и попросил разрешение построить дом на опушке леса. А дальше… Ох-хо-хо… Конечно же без помощи итальянцев – Антонио и Ахилла – ему не удалось бы выжить. Собратья по несчастью вместе со своими слугами попали в портал из шестнадцатого века и неплохо ориентировались в реалиях средневекового мира. Итальянцы сразу посоветовали бывшему участнику полулегальных боев без правил прикинуться проживавшим в Норвегии русским примаком. Человеку без рода и племени в этом времени практически не было места, поэтому с первых шагов Руслан Артурович Нормашов по кличке Норманн начал искать варианты сближения с лидерами церкви. Ему помогли природный талант и образование. В Вологодском училище культуры он изучал иконопись, что позволило написать и подарить служителям церкви иконы.
   Подготовка «к выходу в свет» началась с того, что Ахилл обучил Норманна владению мечом. К тому же бывший генуэзский офицер нанес на тело своего ученика «боевую раскраску» – многочисленные фальшивые шрамы. После торговой поездки в Новгород события понеслись стремительно. Опыт и смекалка итальянцев позволили Норманну получить бирку купца Ганзы. Высокомерное с точки зрения окружающих поведение, многочисленные шрамы и умение драться породили слухи о том, что Норманн не кто иной, как беглый сын норвежского короля. Антонио – талантливый архитектор – заложил на берегу Онежского озера скромный замок, в который вскоре потянулись недовольные католической экспансией норвежцы. События повели пришельца из двадцать первого века своей дорогой. «Хранители портала» неожиданно ликвидировали опорную базу и не просто перебрались к беглецам, а начали активно помогать в создании Карельского княжества. С подачи новгородского архиепископа посадский боярин Федор Данилович Вянгинский признал Норманна своим сыном. А дальше пошли интриги, политические противостояния, штурмы крепостей, поход в Персию – и снова стычки, интриги и бои. Бывший Руслан Артурович Нормашов, а ныне князь Андрей Федорович Вянгинский, уже не принадлежал самому себе, помимо воли он прокладывал новое русло во времени. Норманн еще раз посмотрел на скалистый берег Онежского озера и спросил у своего управляющего:
   – Что за ушкуи стоят у торгового причала? Отсюда плохо видно, но под погрузкой дюжины две, а то и три.
   – То московские и смоленские купцы, – услужливо пояснил Выг, – наше полотно идет по очень высокой цене.
   – Крашеное или только беленое?
   – Продаю прямо со станка, красильщики не успевают за ткачами.
   – А почему так получилось? – поинтересовался Норманн.
   – Почему-почему… – Выг нетерпеливо рубанул воздух рукой. – Кто закупил горы льна? Если ничего не делать, лен на складах перепреет, вот и пришлось срочно ставить прядильные и ткацкие мануфактуры.
   – Чем зимой собираешься заниматься?
   – Да у нас на складах льна на две зимы хватит! Водяные колеса некуда ставить, Максим велел берега еще одной реки очищать от леса.
   – Я понял. – Андрей еще раз прошелся оценивающим взглядом по причалу. – Пошли к тебе, покажи отчеты по продажам.
   Свой новый терем Выг возвел за пределами строящегося замка, справедливо решив, что его хоромы должны располагаться поближе к мануфактурам и кузницам. Претерпела изменение и внутренняя планировка. Со служебного крыльца вошли прямо в большой зал, там за столами сидела дюжина счетоводов или подьячих, как их сейчас называли.
   – Здесь у меня занимаются только общим денежным учетом, – пояснил Выг.
   – А куда делись остальные? – поинтересовался Норманн.
   – Их постельничий разделил по приказам: Плотницкий, Столярный, Ружейный и так далее. Сидят за оградой рядом со своими мануфактурами.
   – О! Так это же трон Гедимина! – вдруг, хохотнув, воскликнул Норманн, увидев кресло для посетителей.
   – Купцам почет! – довольно усмехнулся Выг. – Им льстит уважение. Многие привозят товары только потому, что желают испытать удовольствие и посидеть на троне.
   – Ох, и разозлится теперь литовский князь!
   – Тебе от этого только лучше, злость в делах плохой советчик! – резонно и рассудительно заметил Выг.
   – В любом случае наши пути обязательно пересекутся, – согласился Андрей с подчиненным. – Оставь трон здесь, для нас купцы важнее Гедимина.
   – Тебе подать сводный отчет по продажам взятых на Итиле трофеев или только по нашим мануфактурам?
   – Давай только наше, мне требуется разобраться с выгодой.
   – Сразу бы спросил. На первом месте ножи, пилы и топоры, затем серпы и косы.
   – Столько денег! – Норманн всматривался в строчки отчета и не мог поверить тем цифрам, которые увидел.
   – А то! Прибыль от продажи изделий наших мануфактур сравнялась с прибылью от вывезенного в Персию оружия.
   – Обычные ножи с деревянной ручкой?
   – Ну да. Делаем и костяные, и с рогом, но простые ножи вывозят по нескольку ушкуев в день.
   – Никогда бы не подумал! А что это за «девичий товар»?
   – Украшения из цыганского золота да серебряная вязь.
   – Что еще за вязь? – Князь заинтересованно глянул на смекалистого помощника.
   – Так это Тикш, ювелир твой придумал. Из серебряной проволоки крутит цветочки с бабочками, затем вклеивает перламутр.
   – Молодец! Быстро ухватил правильную мысль, – одобрил Андрей. – Откровенно говоря, я ожидал главных прибылей от продажи крашеного полотна.
   – Хорошие деньги, держим очень высокие цены, да теребленый лен слишком дорог, – пояснил Выг.
   – Кто цены поднял?
   – Андрей Федорович! Сколько мы льна скупили? А новгородские мануфактуры меньше не стали. Спрос поднялся, а за ним цена.
   – Ты не в курсе, на моих новых землях растет лен?
   – Знаю одно, лучший лен везут из Твери, и ты из Литвы привез длинноволокнистый.
   – Я тебя о чем спросил? – недовольно и резко прервал Андрей. Он любил точные и ясные ответы. – На моих новых землях растет лен?
   – Да откуда мне знать! У нас отродясь лен не рос! Спрашивай Владимира Даниловича, он тебе старост для деревень прислал.
   – Кстати, надо бы переселенцам с едой помочь.
   – Уже сделали, пригнали им лодки новой постройки, сети, мережи. Припеваючи проживут до первого урожая.
   К кузнецам Норманн пошел в самом отвратном настроении. Ну зачем, скажите на милость, ему всякие разные княжеские заботы? Сидел бы тихо, мирно и беззаботно в лесу до следующего портала. Так нет, понесла нелегкая на другой берег Онеги, да еще с великими планами непременно построить замок с башнями и пушками. Уже сейчас его дядя еженедельно разбирает споры между старостами, даже простые крестьяне и рыбаки приходят с жалобами. У одних сеть пропала, у других рыбу из ловушки украли, кто-то нарушил обычаи, связанные с охотой. И так до бесконечности.
   То, что он увидел в ружейной кузнице, его серьезно озадачило. Сначала процесс производства аркебуз вроде бы шел правильно, горячую заготовку пробивали. Но зачем насквозь? Далее получившуюся трубу проковывали, затем с казенной стороны впрессовывали штуцер. Обработка завершалась в печи цементирования, где готовое изделие получало благородный черный цвет. Мальчишки подмастерья сажали на ствол у запального отверстия хомут с полкой для пороха и курок с зажимом для фитиля. Готовые стволы дюжинами уносили в столярную мастерскую. Внезапно со стороны стрельбища бухнул выстрел, и Норманн побежал туда.
   – С возвращением, Андрей Федорович! – низко поклонился Дидык.
   – И тебе, Захар Иванович, здравствовать! Что скажешь про аркебузы?
   – Самопалы-то? Хорошая вещь для защиты крепостных стен! Умеючи с одного выстрела троих можно положить!
   – Кузнецы много сделали?
   – В Марь Гору сотню отправили, сейчас готовлю отряд для Корелы.
   – С какой это стати мы стали Новгород вооружать? – удивился Андрей.
   – Так ты это, Владимира Даниловича не видел? Здесь он, оговаривает с Антонио строительство каких-то редутов.
   – Это он разрешил ружья в Новгород отправить? – подозрительно поинтересовался Норманн.
   – Да нет, то Вече решило тебя отблагодарить, вот и подарили две крепости, Корелу и Сердоболь.
   – Ни хрена себе подарочек! – Андрей хохотнул и откинул со лба волосы. – Это камень на шею утопающему! Две крепости! Два гарнизона! Мне их поить, кормить, одевать!
   – Зря ты. Корела всегда с хорошим прибытком, готландские купцы только там идут в Новгород, – возразил Дидык.
   – Вот радости! Чуть ли не каждый год на крепость войной наваливаются.
   – Ты сборы уменьши, сразу успокоятся.
   – Нет уж, защищаясь, никогда не утихомирить врага. Надо Ругодив с Выборгом у них забрать, пусть меня боятся.
   – Тогда уж точно войной пойдут. – Дидык озадаченно посмотрел на князя и покачал головой.
   – Кишка тонка! – Андрей Федорович молодцевато приосанился. Их князь явно не боялся войны. – Я сейчас с Микшой на Аландские острова пойду.
   – Озлобишь готландцев! – предупредил Дидык.
   – Нет, заставлю раскошелиться на патрулирование. Совсем обнаглели, золото с серебром и медью возят без охраны!
   – Ничего не добьешься, уйдешь из шхер, следом и воинский дозор снимут.
   – Э нет! Дурной пример всегда заразителен! Пустим слух о легкой добыче, в одночасье разбойный люд сбежится, – усмехнулся Норманн.
   – Не поможет, соберут войско и так вдарят, что мало не покажется. – Осторожный оружейник явно не разделял оптимистического настроя князя.
   – Это бабушка надвое сказала, мы не беззубые, сами можем вдарить. Упсалу разок ограбим, сразу дорогу к нам забудут. – Андрей стоял на своем.
   – Ну ты и замахнулся! – всплеснул руками Дидык. – Магнус, сын Эрика, крепкий воин.
   – Суть не в этом, он пришлый из Норвегии, свеи не любят норгов.
   – Я поговорю с Лундом, зашлем в Упсалу соглядатая. Как дружина уйдет, так и вдарим.
   – Вот и отлично, потому как свеи не любят ставленников латинской церкви, – еще раз подумав, одобрил князь.
   – Наш человек должен твердо гарантировать неприкосновенность домов обывателей, иначе будет беда, все встанут с оружием.
   На том и договорились.
   Неожиданный залп дюжины ружей отозвался звоном в ушах.
   – Чего это они так громко бухают? – поморщился Норманн.
   – Максим делает порох по новому рецепту, – охотно объяснил Дидык. – Пушкарям совсем невмоготу, уши паклей затыкают.
   – Аркебузы далеко бьют?
   – Вишь плетеные щиты? – Оружейник указал на сложенные стопкой мишени. – Речной галькой с трех сотен шагов в труху разносит.
   Норманн всмотрелся:
   – В чем разница старого и нового пороха?
   – Не знаю. – Дидык пожал плечами. – У Максима спрашивай.
   – Ты главное скажи, стрелять стало лучше или хуже? – продолжал допытываться князь.
   Оружейник прикинул и ответил с довольной хитрецой:
   – Раньше сначала искры из запала со свистом летели, следом заряд бил. А сейчас все разом, сказал: «Пали!» – и тотчас выстрел.
   – Очень хорошо! Где хранишь корабельные аркебузы?
   – У Шушуна своя ружейная.
   – Он приготовил отряд самопальщиков?
   – Я в чужие дела не лезу, после обеда его очередь стрелять, приходи, сам все увидишь.
   Поход на Або-Аландский архипелаг изначально планировалось провести с применением огнестрельного оружия. От шведов и готландцев никак было не скрыть свою причастность к пиратским набегам. Исходя из этого Норманн решил применить аркебузы как метод устрашения. Новый враг, да еще с огнестрельным оружием, неизбежно заставит противника сначала подумать и только после этого решиться на ответные действия. Ох и дальновиден его отец! Не зря уговорил Вече передать Корелу! Открытая война с новоявленным князем перекроет датско-шведским купцам дорогу в Новгород. У них много злата-серебра, только это всего лишь средство платежа. Военный конфликт с Норманном заставит готландцев брать китайские и персидские товары у перекупщиков, что равнозначно термину «покупать втридорога». Даже если они и нападут – быстро приползут на коленях с просьбой забыть о причиненных обидах.

   …Максим сидел развалившись в кресле и задумчиво разглядывал потолок. Завидев входящего Норманна, молча указал на диван, после чего продолжил созерцать струганое дубовое перекрытие.
   – Высматриваешь место для письма потомкам? – не скрывая ехидства, спросил Норманн.
   – Умничаешь? – отозвался приятель. – Как рассчитать усилие на пятке стандерса? Я не технарь, математических программ у меня нет.
   – Вредничаешь? – Норманн понимающе посмотрел на друга. – Что это за хрень?
   – Ты о стандерсе? Опора для фальконета.
   – Тебе захотелось пополнить мои познания в морской терминологии?
   – Да? – невольно удивился Максим и выразительно поднял брови. – Как я могу пополнить то, чего у тебя нет? Ладно, не буду мудрствовать, эта штуковина появится на кораблях через пару сотен лет.
   – Ты можешь сказать толком, без выкрутасов, в чем дело? – раздраженно спросил Норманн у дружка.
   Максим махнул рукой и довольно хмыкнул:
   – Успокойся, а то пороховой погреб сдетонирует! Все просто. Фальконетом называют маленькую пушечку.
   – При чем здесь пятка со стандерсом? – Норманн успокоился и удивленно глянул на собеседника. – Или… Ты хочешь на дромонах установить пушки?
   – Нет, мы договаривались о полной маскировке под норвежцев, к тому же дромон можно вооружить обычными орудиями.
   – Ой ли! А не маловата посудинка? – засомневался Андрей.
   – Ты слышал о первом русском военном корабле под названием «Орел»? – ответил вопросом на вопрос приятель.
   – Даже видел, по Неве ходит реконструированная копия. Кстати, оригинал построен на двадцать лет раньше того момента, когда на скрижалях истории появилось Британское адмиралтейство.
   – Так вот, на «Орле» стояло двадцать две пушки. И это при общей длине в двадцать четыре метра!
   – Круто! – Андрей прошелся взад-вперед по комнате. – О пушках я как-то не задумывался, только читал, что корабль простоял в Астрахани.
   – Все верно. Он обеспечивал безопасность торговых караванов между Нижним Новгородом и Дербентом.
   – В северной части Каспийского моря были пираты?
   – Странный вопрос! Или ты никогда не слышал о разбойнике по имени Степан Разин? – тут же подколол Максим.
   – А-а… – включился в пикировку Норманн. – Тот самый паренек, который пленил Шемаханскую царицу!
   – Никого он не пленил, даже до Дербента не дошел, и только благодаря «Орлу». Двадцать две пушки, знаешь ли, серьезный довод.
   – У тебя просматривается одна нестыковочка. От Камышина до Саратова четыре брода, не мог там морской корабль пройти.
   Что спорить с человеком, который почти ничего не понимает в кораблях?
   – Осадка у «Орла» всего полтора метра, а водоизмещение двести пятьдесят тонн, – терпеливо пояснил Максим.
   – Почти как расшива, только расшивы сидят поглубже. И вообще, не заговаривай мне зубы, что там с фальконетом?
   – Хочу на карфи по две штуки поставить, обеспечу тебе надежный абордаж.
   – Вот что, добавляй приклады и выдавай продукцию на стрельбище. Время поджимает. – Норманн решительно поторопил дружка.
   – Да не суетись ты! Ладога с Невой судоходны весь декабрь, а западнее Нарвы в январе не каждый год увидишь лед, – отмахнулся тот.
   – Лучше подстраховаться, дромон на себе не потащишь, – в очередной раз не согласился Андрей.
   Друзья заговорщически переглянулись.
   – Теперь о предстоящей акции. С севера Ботнического залива шведское золото и серебро сначала везут в Пори.
   – Где это и что это?
   – Крепость. До нее день перехода на север от Або.
   – В чем смысл промежуточной остановки?
   – В меди, мой дорогой князь. – Максим щелкнул пальцами и выразительно посмотрел на друга. – Ее добывают совсем недалеко от побережья и свозят по реке в крепость.
   – Понятно, дальше идут на Або?
   – Нет, после сбора кораблей с медью караван следует в Мариенхам. – Максим забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
   – Знаю, это крепость на главном острове Аландского архипелага.
   – После ночевки и только в хорошую погоду торговые суда под охраной больших драккаров направляются в Упсалу.
   – Не понял? На кой хрен им тащиться в сторону от Готланда?
   – Это столица Швеции и резиденция епископа. – Максим выразительно растопырил пятерню и изобразил у себя над головой корону.
   – Ну да, слышал, – не обращая внимания на жесты друга, кивнул Андрей. – Шведами сейчас правит какой-то пришлый норвежец.
   – Не отвлекайся, для Упсалы с каждого каравана взимаются десятина в пользу церкви и налог в пользу правителя.
   – Купцы просо обязаны мухлевать! – засмеялся князь. – Никогда не поверю, что все корабли послушно идут к епископскому причалу.
   Максим задумчиво покивал и иронически посмотрел на приятеля:
   – Молодец, сразу сообразил. Готландцы приплачивают охране, часть судов остается у острова Худигсхольм.
   – Прости, но я не верю, скандинавские воины в принципе не способны утаить от вождя свою добычу.
   – Здесь не действует клятва рода. Караван охраняют шведы, а их взаимоотношения с норвежцами никогда не отличались дружелюбием.
   – Проверил на своей шкуре. – Норманн медленно подошел к окну и стал смотреть на проплывающие в небе облака.
   – Никак не ожидал от тебя подобной дурости! Ради чего ты рисковал своей жизнью?
   – Обошлось ведь.
   – Чистая случайность! Видно, мало тебя били по голове! Ладно, не заводись! Придется выследить караван и взять оставленные у острова суда.
   – Последний вопрос, откуда у тебя эта информация? – Андрей наконец-то оторвал взгляд от окна и заинтересованно посмотрел на друга.
   – Из архивов Тевтонского ордена. – Неохотно ответил тот. – Через шестьдесят лет они оккупируют Готланд, а Ганза моментально просчитает жульничество.
   Вот теперь Норманн окончательно поверил всему, сказанному Максимом. Он нисколько не сомневался как в немецкой пунктуальности, так и в скрупулезной точности архивных записей. Только засада у острова Худигсхольм будет организована совершенно по иному принципу, шведские охранники и корабелы отнюдь не лохи. Попытка проследить за караваном не может остаться незамеченной. В лучшем случае Норманну подсунут пустышку, а в худшем заманят в ловушку. Дураков на белом свете нет, прошедший год предоставил этому достаточно доказательств. Сейчас в мире совершенно другая система ценностей, но люди отнюдь не глупы, а воинские умение и отвага в этих временах – на зависть любой армии двадцать первого века.

   Из Оденсхольма, который впоследствии станет называться Осмуссааром, Норманн вышел на коге в сопровождении двадцати карфи Лунда и дюжины драккаров Варуфа. Новый правитель острова и глава зарождающегося клана остался в поселке: требовалось объяснить материковым крестьянам, кто теперь в здешних краях хозяин. Так что норвежским флотом командовал его сын Геланд, а рыжая Леанта взяла на себя управление когом. Общее руководство во избежание конфликтов между шведами и норвежцами лежало на Речане. Первым делом направились на Готланд в Висбю, где Норманн собирался продать шелк с парчой и бархатом: корабль заполнили тканями по самое не могу. По плану драккары должны были подождать в одном из пиратских гнездышек на северном побережье, а ког собирались ввести в порт под охраной карфи.
   – Ума не приложу, как ты собираешься за один раз продать количество дорогих тканей, которое тянет на полугодовой оборот Висбю! – в очередной раз посетовал Речан.
   – Не велика хитрость, и не такое проворачивал, здесь главное – окружение торговца. Вы должны мне подыграть.
   – Сделаем, как ты научил, но все равно не верится. Местные купеческие дома торгуют веками, а ты хочешь их вокруг пальца обвести, – с сомнением ответил Речан.
   – Ставка на человеческую жадность еще никогда не подводила. Покупатель должен быть уверен, что ему повезло и он обманул простака продавца.
   – Смотри не заиграйся, здесь дикие нравы.
   – Но норвежский король вроде бы крестил островитян, – заметил Норманн.
   – Ты про Олафа II? Никого он не крестил, норги выперли его, надо же где-то жить, вот и захватил Готланд.
   Норманн не ответил, ибо толком ничего не знал. Так, немного информации от Максима да упоминания об очередном правителе в разговорах с норвежцами. На рассвете драккары завернули в неприметную гавань между двух холмов, а ближе к вечеру показались сложенные из известняка и бревен невысокие стены Висбю. Ког пришвартовался к свайному причалу, когда солнце уже золотило парус своими предзакатными лучами. Тем не менее на потрескавшемся сосновом настиле еще толкалось несколько горожан.
   – Ты уверен, что здесь с торговцев не берут мыто? – всполошился Норманн.
   – Платят при провозе через ворота. – Речан указал на неширокий проезд в город.
   Князь уже привык к реалиям здешней жизни. Это в кино всадники на полном скаку влетали во вражеский замок, а в реале – если въезжают через башню, ворота чуть шире телеги, а всадники ведут своих лошадок на поводу. Ни один здравомыслящий человек не даст врагу шанса легко прорваться через свои укрепления.
   – Что продаешь? – чуть ли не хором заорали стоящие на причале люди.
   – Один берковец[1] персидских тканей, – хмуро ответил Речан, которому досталась роль хозяина груза.
   – Сразу возьмем! – откликнулись с причала. – В этом году цены значительно поднялись! Что еще продашь?
   – Остальной груз для Любека! – последовал решительный отказ.
   – Продай, мы хорошо заплатим. За хороший товар и золото отсыплем.
   Что верно, то верно, Максим дал Норманну распечатку показателей производительности шведских приисков и рудников. Из Шеллефтео ежегодно вывозили шесть тонн золота и триста тонн серебра. Швеция до сих пор прочно занимала второе место по добыче серебра и золота.
   – Приходите завтра! – недовольно крикнул Речан и ушел в каюту.
   – Ребята, – набежавшие невесть откуда портовые жулики навалились грудью на борт кога, – давайте к нам, разопьем кувшинчик ур-бонекампа.
   От этих слов Норманна передернуло, он не понимал, как разумный человек может добровольно пить отраву. Этот ур-бонекамп являлся не чем иным, как настоем поганок и ядовитого болотного корня аир с добавлением морской травы агар-агар. Скандинавы часто пили его перед боем. Во время своей службы в милиции Норманн не раз имел дело с токсикоманами. Под воздействием яда они считали себя всесильными героями и с безумными улыбками тушили о свое тело сигареты. Но проходила пара часов, и боги превращались в жалких безвольных мышек, судорожно вздрагивающих от малейшего шороха. Нет, Норманн не собирался даже нюхать эту отраву, не то что пить. Но в то же время князь не запрещал корабелам погулять, и они веселой гурьбой пошли за гостеприимными хозяевами в небольшой домик на берегу бухточки.

   Крепостная стена Висбю представляла собой обложенную крупными камнями насыпь с частоколом по самому верху. Простенькое и в то же время надежное укрепление гарантировало жителям безопасность при набегах мелких шаек пиратов и бандитов. Серьезного штурма силами нескольких сотен человек подобная стена, конечно, не выдержала бы, так что не зря новгородцы хвалились богатыми трофеями, добываемыми после набегов на этот остров. Гавань образовалась благодаря естественным песчаным наносам и напоминала узкий полукилометровый тупичок. Свайный причал находился у входа, а дальше, почти до городских стен, на мелководье виднелись многочисленные карфи и коги. В целом получалась мажорная картина процветающего купеческого центра с удобным и уютным портом.
   – Андрей Федорович! – Оклик подшкипера отвлек Норманна от созерцания местных красот. – Все сделаем в лучшем виде!
   – Не много ли выпил? – поморщившись, спросил вышедший на палубу сотник корабелов.
   – Нормалек, Речан, не впервой в здешних краях. Ур-бонекамп сильно бьет по голове, но до утра отпустит.
   – Подкинули перекупщикам наживку? – заинтересовался Норманн.
   – В лучшем виде! – Подшкипер покачнулся и, не найдя опоры, плюхнулся на палубу.
   – Разве можно столько пить? – недовольно заметил Речан.
   – Только ради дела! – Корабел попытался принять вертикальное положение, но снова покачнулся, потерял равновесие и распластался на палубе.
   – Оставь его, Речан! – Норманн брезгливо перешагнул через безвольное тело. – Придется вдвоем до утра сторожить.
   – Думаешь, полезут?
   – Как пить дать! Зачем портовому жулью нам платить? Проще напоить корабелов и утащить десяток штук ткани.
   – Твоя правда, Андрей Федорович, здесь нет мытаря, как в Новгороде, или таможенника, как в Любеке.
   – Ты знаешь законы Готландского союза?
   – Законы действуют только в городе.
   – Как это? Не может быть! – не поверил князь.
   – У них везде так, – пожал плечами Речан, – в Готландском союзе нет княжеского права.
   – По-твоему, я вышел из Ревеля, Ругодива или Выборга и могу творить, что захочу?
   – В городских воротах посмотри себе под ноги, обязательно приметишь камень с крестиком. Это граница действия законов.
   – Как же люди живут без законов? – недоверчиво спросил Норманн.
   – В общинах никто не отменял законы предков, – объяснил сотник.
   Все стало ясно. Жестокая жизнь четырнадцатого века диктовала простые и понятные законы выживания рода. Разные условия проживания, возможности обеспечения едой и одеждой априори исключали единый набор правил для всех людей. Это-то как раз не требовало объяснения, вопрос вызывал специально помеченный в городских воротах камень.
   – Камни в воротах просто так не пометят, – задумчиво произнес Андрей, – здесь явно таится особый смысл.
   – На ровном месте пытаешься найти тайну? – усмехнулся Речан. – Ты слышал про изгнание из города?
   – Разумеется, в Новгороде вмиг изгоняют за обвес или обсчет, а имущество забирают в пользу города.
   – Здесь те же законы, за исключением одного: после пересечения меченого камня любой может убить обидчика.
   – Вот оно что! – кивнул Норманн. – Сурово! Так недалеко и до сведения счетов!
   – На самом деле не так-то просто убить купца, ты забываешь про его охрану. Видишь домики рядом с вытащенными на мелководье судами?
   – Хочешь сказать, что каждый купец держит за городом отряд быстрого реагирования?
   – Нет, конечно. В порту нет складов, товары хранят на судах, а рядом домики с охраной.
   – У берега почти полсотни судов, и все они с грузом! Мы легко уведем половину, если не больше!
   – Ишь какой шустрый! – улыбнулся Речан. – Ты сначала попробуй стянуть их на глубину!
   – Ерунда! Карфи с лебедкой на якорь, и потащил один за другим.
   – Не смеши, Висбю за день соберет полтысячи воинов! Повнимательней посмотри на наш причал.
   Речан оказался прав, сваи с дощатым настилом были поставлены перпендикулярно к берегу, напротив входа в залив у берега виднелись набросанные валуны. Корабелам для входа во внутреннюю гавань оставили узенький, не шире десяти метров, коридорчик. Городской дружине достаточно было подойти с обоих берегов, и мышеловка захлопнулась бы даже без луков: любой кораблик легко цеплялся баграми. Норманн еще раз внимательно посмотрел на городские ворота, на причал, на стоящие на мелководье суда и щелкнул пальцами. Имелся вариант грабануть местных жмотов! Не хотят тратиться на городские склады – пусть пеняют на себя.

   Вопреки опасениям ночь прошла спокойно, никто не пытался пробраться на судно и обокрасть купцов. Но в порту явно было неспокойно, ночная вахта бодрствовала на всех стоящих у причала судах. По богатству готландцы могли потягаться с новгородцами, но только за счет золотых приисков да серебряных и медных рудников. Здесь жили перепродажей, а Новгород, кроме торговли, славился мануфактурами и кузницами, снабжавшими своей продукцией всю Европу. В город в огромных количествах свозили железо, лен и коноплю, в продажу шли готовые изделия, порой самые неожиданные. Так дерюга оказалась обычной тканью из тщательно промятого конопляного волокна самого высшего сорта. Более грубые нити пускали на парусину, остальное называлось пенькой и применялось при изготовлении очень прочных тросов и веревок.
   – Посторонись, Андрей Федорович! – крикнул подшкипер. – Видишь тучи дождевые, надо над палубой парус навесить.
   Более чем стесненные условия обитания вынуждали корабелов выбираться на палубу при каждом удобном случае. Стоянка в порту давала такую возможность, да осень не баловала солнышком. Балтийская погода везде одинакова, что в Швеции, что в Пруссии. Тем временем причал постепенно наполнялся людьми, воздух – криками, тележки поскрипывали колесами, торговцы предлагали капусту с брюквой, колбасы, птицу и прочую снедь. На берегу, чуть в стороне от причала, стрелял искрами длинный костер, там собралась камбузная братва со всех стоящих в порту судов. Коки под неспешные разговоры и соленые шуточки жарили-парили обед или заготавливали еду для предстоящего перехода. Корабельные камбузы появятся еще не скоро, этой роскоши ждать не менее двухсот лет. Андрей привычно перекрестился, прочитал молитву, после чего взял со стола бутерброд с сыром, откусил и зажмурился от удовольствия. Вкус! Аромат! Никакого сравнения с разрекламированными магазинными сортами. Молодец Ахилл, это его заслуга, именно он организовал изготовление настоящего сыра. От него Норманн узнал, что дырочки – это на самом деле ходы живущих внутри личинок. Как они вылезут наружу, так сыр и готов.
   – Народ! Все к столу! – крикнул Речан. – Каша поспела!
   И верно, корабельный кок орудовал ухватом, вытаскивая из жаркого костра большой глиняный горшок. Вскоре корабелы навалились на пшенку, добавили в миски тушеное мясо или рыбу. Норманн взял кружку еще теплого парного молока, зачерпнул ложку меда и присоединился к общей трапезе.
   – Ну что, я пошел? – отодвинув миску, спросил Речан.
   – Удачи! – пожелал князь. – Все зависит от тебя, сумеешь раздразнить купцов – получим хороший барыш.
   – Робею. Дело, конечно, без обмана, да никогда не приходилось торговать подобным способом.
   – Лиха беда начало! – подбодрил сотника Андрей. – Держись твердо, не суетись, цены ты знаешь.
   – Дело не в ценах, я ведь должен говорить, что по договору везу ткани в Любек, а это обман, – огорченно промолвил Речан.
   – Не беда! Сделаем проще, ты продаешь свою малую долю, а остальное везешь по договору.
   – Расспросы начнутся: что, да как, да почему.
   – Тайна не твоя, полный корабль дорогих тканей в любом торговом городе собьет цены.
   – И верно, должны войти в положение, – согласился Речан и начал собираться в Висбю.
   Норманн в свою очередь сел с Нилом в лодку и переправился на другой берег залива, где решил провести свою ежедневную тренировку. Высокие заросли шиповника и ежевики отлично скрывали их занятия от посторонних глаз.

Глава 2
Сокровища Иори

   К полудню на судно прибежал гонец, быстро перекусил и помчался обратно. Судя по всему, приманка сработала. Местные торговцы встречали Речана как родного сына, и каждый старался уговорить продать чуть больше изначально предложенного количества ткани. Мзду предлагали соответствующую: понимали, что торговцу придется платить неустойку за недовезенный товар. Большие деньги ломали сопротивление мнимого купца, Речан соглашался, но тут же требовал от покупателей, чтобы они сохраняли сделку в строгой тайне. На следующий день, воровато оглядываясь, на судно начали приходить готландские приказчики. Они тщательно выбирали ткань, шептались и просили добавить к оговоренной партии хотя бы пару штук бархата, тафты или шелка. Количество «непродающегося товара» росло как на дрожжах, к концу недели в трюме не осталось ни одного не проданного рулона. Вскоре наступил решающий момент – требовалось составить купчие на ткани и получить векселя на серебро, которое следовало взять прямо на рудниках озера Иори. Норманн с Нилом сопровождали Речана под видом охраны и доверенных свидетелей. Вблизи городская стена выглядела совсем простенькой и ненадежной, зато прируб к воротам больше напоминал короткую улицу и на ночь с двух сторон закрывался воротами. Дома в Висбю разительно отличались от ставшей уже привычной архитектуры Новгорода. Первые этажи были сложены из булыжника, а вторые напоминали плетеный забор.
   – Как же они живут в таких домах? – разглядывая хлипкие надстройки, удивлялся Норманн.
   – Что в них плохого? – пожав плечами, спросил Речан.
   – Плетеные стены хороши для жарких стран, а здесь север, комнаты зимой вымерзнут!
   – Вот ты о чем! – засмеялся спутник. – Стены двойные, засыпаны древесной трухой.
   – Совсем сбрендили! Надо же додуматься – простенок набивать гнилью!
   – Какой гнилью? Нормальная труха из ели или сосны.
   – Что за труха? Никогда о ней не слышал! – сбавил обороты Норманн.
   – Ты впервой у свеев? – Увидев утвердительный кивок Норманна, Речан продолжил: – Они поленья бросают в мельницу, получают труху и засыпают в стены.
   – Брось! Не может быть! Древесина в мельнице начинает волокниться! Или ты не заглядывал к нашим бумагоделам?
   – Э, Андрей Федорович, сосна сосне рознь, свейские и чухонские леса для строительства непригодны.
   – Ну да, не может быть! – все так же уверенно возразил сотнику Норманн. Про шведский экспорт пилолеса он слышал не раз.
   – Сейчас зайдем к Йенсону, у него и спросишь.
   По предварительной договоренности, преследующей цель сохранить сделку в тайне, к купцам проходили через задний двор. Речан уверенно свернул в узкий проулок, пришлось шагать по осенней грязи. Стараясь не запачкать натертые воском сапоги, Норманн вышагивал, словно цапля, однако вид помойного месива, царящего на задворках, лишил его последней надежды сохранить опрятный внешний вид. Их троица, распугивая бродячих собак, обреченно топала по вонючей жиже. Гостей уже поджидали у нужной калитки, слуга выглянул наружу, воровато огляделся и, впустив пришедших, закрыл тяжелый засов. На заднем крыльце Норманн умышленно небрежно вытер свои сапоги, а когда поднялись на второй этаж, сразу подошел к окну. Его интересовала толщина стены, которую можно было определить только по оконному проему.
   – Не волнуйтесь, – глядя на грязные следы, сказал хозяин дома, – ваш визит останется незамеченным.
   – Вот и хорошо, – усмехнулся Андрей Федорович, – нам не нужны проблемы и последующие разборки.
   – Вы приготовили купчую?
   Речан протянул бумагу с малой печатью Ганзы, купец тут же отдал заготовленный вексель на серебро. На некоторое время в комнате повисла тишина – договаривающиеся стороны внимательно изучали финансовые документы. В завершение хозяин расписался на векселе, свидетельствуя о передаче его другому владельцу, и поставил свою печать.
   – Я благодарю вас за выгодную сделку, – убирая купчую в секретер, торжественно произнес господин Йенсон.
   – И вам спасибо, – вежливо ответил Речан.
   Все, дела были завершены, здесь бытовали другие традиции, не стоило ждать, что кто-то предложит стакан чая, следовало уходить.
   – Простите, мне бы хотелось узнать, где купцы Готланда строят свои корабли? – заинтересованно спросил Норманн.
   – Как где? – удивленно вскинул брови хозяин. – На Великих озерах, конечно!
   Ответ ввел Норманна в ступор. Великие озера находятся между Америкой и Канадой, это даже дети знают!
   – Э-э-э… а можно поконкретней?
   – У меня отличная верфь в Йенчепинге, если нужен корабль, я сделаю вам скидку.
   – А поближе верфь найдется? – наугад спросил Норманн.
   – Если только в Линчепинге, можете спросить у господина Линсона.
   – Мне бы заказать корабль на берегу моря, – задумчиво промолвил Андрей. На самом деле он не имел понятия о местонахождении всех этих «чепингов».
   – На побережье нет корабельного леса! – озадаченно воскликнул Йенсон. – Есть верфь в Норрчепинге, но там делают только рыболовецкие баркасы.
   Норманн не имел никакого представления, чем отличается «корабельный» или «строевой» лес. Он всегда был уверен, что дерево – оно и есть дерево, а что из него делать, дом или корабль, диктуют обстоятельства. Оказалось, что все не так однозначно, господин Йенсон нашел в лице гостя заинтересованного слушателя и целый час разъяснял различные тонкости лесной науки.
   Заключительный этап авантюры с продажей тканей растянулся на пять дней. Норманн опасался скандала с возможным аннулированием сделок, поэтому с трудом сдерживал желание поскорее уйти к острову Худигсхольм и передавал купцам ткани чуть ли не под покровом ночи. Наконец от борта отошел карфи с последними тюками китайских трофеев, а корабелы с видимым удовольствием отдали швартовы. Ког медленно отделился от причала, парус встрепенулся под напором ветра, кормчий навалился грудью на рулевое весло, и кораблик начал набирать ход.
   – До сих пор не могу поверить, что ты сумел продать целый корабль дорогих тканей! – глядя на удаляющийся причал, задумчиво сказал Речан.
   – И не просто продать, а взять за них очень высокую цену! – глянув на Норманна, в тон сотнику корабелов воскликнул Нил.
   – Вот через неделю начнется потеха! – добавил, усмехнувшись, стоявший неподалеку кормчий.
   – Не вытерпят, раньше начнут хвастаться! – не согласился с «начальством» Нил.
   – Не завидую местным купцам, – невольно улыбнулся Андрей.
   – Еще бы, им шелка с бархатом за год не продать. Тем более что в Любеке наши склады заполнены до крыши. – Речан сочувственно улыбнулся.
   – Франкам отвезут, – пожал плечами подошедший шкипер.
   – Если только в Кале, дальше не пройти, пираты полностью перекрыли Ла-Манш, – вспомнив последнюю почту из Любека, сообщил Норманн.
   – Андрей Федорович! – воскликнул заволновавшийся кормчий. – Наши мурманы навстречу бегут!
   – Чего это они сюда завернули? – сразу же оживился Норманн. – Мы же договорились встретиться южнее Стокгольма.
   – Ты посмотри на осевшие борта! – понимающе усмехнулся Речан. – Явно ограбили десяток когов.
   Так оно и оказалось, деятельная натура Геланда не выдержала длительного ожидания. Пока Речан с Норманном водили готландцев за нос, он отправил свои драккары на свободную охоту.
   – Не злись на меня, Рус Федорсон! – поднимаясь на борт, заговорил Геланд. – В Висбю были мои соглядатаи.
   – Партизанский отряд, да и только! – Норманн невольно хохотнул. – Намного проще было прислать ко мне гонца.
   – Ты что? Норвежец в гостях у купца Ганзы! Подобное невозможно, на тебя все начали бы коситься! – воскликнул Геланд.
   Он был прав: пираты даже манерой поведения резко отличались от норвежцев из числа корабелов. Не стоило афишировать свои связи с вольным народом – морскими грабителями. Конечно, каждый купец в той или иной мере был причастен к морскому разбою, многие даже содержали целые пиратские деревни. И в то же время каждый старался соблюдать внешние приличия, подобные делишки никогда не выставлялись напоказ.
   – Ты хочешь перегрузить трофеи на ког? – уточнил Речан.
   – Ветрено. – Геланд посмотрел на бегущую волну. – Драккары сидят слишком низко.
   Пришлось подворачивать к скалистому островку, откуда перед самым заходом солнца Леанта вывела загруженный ког. Вопреки ожиданиям Норманна норвежцы не остановились на ночевку, драккары подняли паруса и смело вышли в неспокойное море. Дело в том, что здесь была глубоководная часть Балтийского моря, кроме того, рельеф берегов Скандинавского полуострова и острова Готланд создавал в этом месте эффект трубы. Как следствие, при южном ветре шли высокие и крутые волны. Узкий и длинный драккар не приспособлен для плавания в открытом море. При таком сильном волнении суденышко может развернуть, и оно опрокинется. Но опасения оказались напрасными, все драккары уверенно шли по курсу, а Норманн получил наглядный урок управления с помощью рулевого весла. Именно весло обеспечивало правильное положение маленького кораблика относительно ветра, кормчие уже не рулили, а гребли поперек линии движения. Вот и еще одно доказательство высокого умственного развития наших предков, нет, они совсем не дикие и тупые. Появилась возможность строить другие корабли, и сразу начали устанавливать привычный руль.

   К вечеру следующего дня пиратская эскадра вошла в удобный залив острова Худигсхольм. Под командованием Лунда обследовали берег, после чего собрались стайкой в уютном местечке – по всем признакам там регулярно отдыхали корабелы. Геланд выбрал для стоянки маленький островок под названием Харгсхольм. Россыпь мрачных гранитных скал затрудняла подход к берегу, зато надежно скрывала драккары от постороннего взгляда.
   – Мы сумеем быстро отсюда выбраться? – недоверчиво поинтересовался Норманн.
   – Без проблем! – легкомысленно отмахнулся Геланд.
   – Ты видел подводные камни? Трудновато пройти между ними.
   – Ерунда! Ну зацепится драккар за подводный валун, и что? Оттолкнутся веслом – и вперед.
   Вообще-то Геланд был прав, касание камня может закончиться плачевным исходом для пластиковой яхты, а толстым доскам, из которых построены суденышки четырнадцатого века, грозила всего лишь неглубокая царапина. Островок представлял собой огромный гранитный монолит. Норманн покосился на поросший лишайником склон с несколькими хиленькими сосенками на вершине, взял свой спальный мешок и завалился досыпать.
   – Вставай, Рус Федорсон! – Геланд грубо толкнул его в плечо. – Ужин проспишь!
   – Что там? – спросил Андрей. – Снова из леща кости выковыривать?
   – Нет, ребята трески наловили!
   – Здесь водится только зеленая треска.
   – Утром перемет поднимем, тогда и камбалой полакомимся.
   – Эх, сейчас бы зубатки с шампура, – закапризничал князь.
   – Не дразни! Я уже забываю вкус нормальной рыбы.
   – Погоди, настанет наш час, мы обязательно вернемся в родные фьорды, – подбодрил Норманн.
   – Ты дал нам остров Одина, и мы отсюда уже не уйдем! – гордо ответил Геланд, затем немного подумал и добавил: – Отец даст тебе воинов!
   Кряхтя, словно старый дед, Норманн вылез из спального мешка и направился к костру. Погода стояла мерзкая, холодный порывистый ветер бросал в глаза едкий дым костра, неряшливые космы облаков грозили очередным занудливым дождем. Взяв миску ухи с непонятными травками и корешками, Норманн пристроился на бревне. Любой свежий продукт имеет свой особый вкус: взять магазинную треску – тряпка тряпкой, никакого сравнения с только что выловленной рыбой. Тщательно вымыв после обеда миску, князь отправился на поиски старшины корабелов и обнаружил его в замшелой расщелине.
   – Нашел себе самое мягкое место? – пошутил беззлобно.
   – Самое мягкое оставил для тебя, – усмехнулся Речан, указав на горку папоротника.
   – Где это ты его нашел?
   – С материковой стороны привезли, Геланд перевез туда дозорных.
   – Я думал, он организует наблюдение с острова.
   – Чего еще! На лысой макушке человека с любой стороны увидишь! Нет, на лесном берегу легко укрыться.
   – Охотничьих троп не приметил?
   – Я в таких делах не знаток, – вздохнул Речан. – Дозорных расставили по обе стороны, сам проверял.
   – У меня возник вопрос, – устраиваясь поудобнее, заговорил Норманн, – на берегу возле костра лежит несколько бревен.
   – И что? Их тут много, считай, весь берег с севера до Худигсхольма бревнами усыпан.
   – Почему? Лес здесь плохой, а бревна топором срублены.
   – Не знаешь, – снова усмехнулся Речан. – На севере растет строевой лес, его вяжут в плоты и галерами буксируют сюда.
   – Зачем? В чем смысл этой нелегкой работы? – по-настоящему заинтересовался Норманн.
   – Плоты заводят в устье реки, где со сплавщиков взимают церковную десятину, затем грузят на корабли и везут в Любек.
   – В Упсалу что-то вроде главного таможенного поста?
   – С той лишь разницей, что деньги уходят латинянам.
   Велика разница между православной и католической церквями. На Руси монастыри и храмы живут за счет добровольных пожертвований, а здесь латинский крест взимает свою долю силой оружия.

   Потянулись дни ожидания, омраченные отвратительной погодой. Утренние заморозки с порывистым ветром заставили соорудить в расщелине некое подобие берлоги. Затем два дня кряду с неба сыпал не то снег, не то дождь. Леанта вернулась с Оденсхольма, прихватив дюжину корзин с брюквой и репой. Это была первая дань, собранная Варуфом со своих подданных.
   – Уводи ког в реку Фюрис, – распорядился Речан.
   – Вот еще! – взъерепенилась девушка. – Я тоже хочу выпустить кишки парочке свеев.
   – Ты должна встать в устье и следить за входящими карфи.
   – Зачем? Какой прок от созерцания идущих в Упсалу судов?
   – А вдруг караван пойдет прямиком? Так и будем здесь торчать до ледостава?
   – Северные шхеры не замерзнут раньше декабря! – отрезала Леанта.
   – Вот что, красавица, или ты сегодня уводишь ког к плотогонам, или собирай манатки и перебирайся на драккар! – решительно заявил Речан.
   Девушка беспомощно посмотрела на Норманна, но тот отрезал:
   – Мы в боевом походе и обязаны исполнять приказы.
   – Но ты предводитель! – закусив от обиды губу, парировала девушка.
   – И что? Сегодня я позволю своевольничать тебе, завтра Лунду, а послезавтра наш единый отряд разбежится в разные стороны!
   Леанта резко развернулась и неестественно прямо пошла на ког.
   – Почему мурманы со свеями все время грызутся? – пытаясь скрыть огорчение, спросил Норманн.
   – Знамо дело, землю поделить не могут, – с усмешкой ответил Речан.
   – Но здесь исконно шведские земли.
   – Так-то оно так, да раньше и мурманы здесь жили, причем свеи были их рабами.
   – Вот оно что! – воскликнул Норманн. – Одни не могут забыть прежнего господства, другие рабства.
   На коге начали выбирать якорь. Леанта практически сразу приказала поставить парус, и кораблик, едва не задевая бортом скалы, пошел в сторону реки.
   – Я и сам хотел ее отсюда выпроводить, только завтра утром, – словно бы извиняясь, сказал Норманн.
   – А вдруг сегодня готландцы придут? Одинокий ког вызовет подозрения, они обязательно пришлют отряд для проверки.
   Ночью неожиданно стих ветер, а утром облака белыми перышками поднялись к солнцу и растворились в голубом небе. Норманн бродил по лесу в поисках подходящего можжевельника для будущего родового кола Макоши. Пояснения готландского торговца Йенсона дало некоторое понимание основ местной лесной промышленности, осталось найти подходящее деревце. В неспешной прогулке задумался о походе в Персию: Волга принесла одни сюрпризы. В среднем течении лютовали неведомые бесермяне, о которых он прежде никогда не слышал. Слово «басурман» в общем-то было известно, но оно всегда связывалось с турками, а тут свои собственные разбойники, можно сказать, земляки. Казанские татары оказались мирными земледельцами, которые как-то умудрились длительное время отражать набеги воинов Батыя. А сами монголы совсем не стремились на Русь, между Волгой и Доном обитали непонятные племена, выбравшие для себя Ставропольские и Кубанские степи.
   Орда благоденствовала за счет контроля торговых путей, причем главенствующую роль занимали купцы из Генуи и Константинополя. Более того – в Сараях стояли церкви доминиканцев! И что удивительно, доминиканец Хинрих Пап, как и приехавшие монахи Йохан с Осеандром, даже не догадывались о присутствии в Орде соратников по ордену. Сюрприз на сюрпризе: самое крупное стойбище находилось в Азове. Кроме того, степняки охраняли латинян и греков до верховья Дона, где в районе современной Тулы находился большой торговый пост. Причем русские и литовские князья совсем не походили на вассалов Золотой Орды. Они нахально убивали степняков, грабили торговые караваны и уводили скот. Многоголосые стенания о сотнях тысяч русских рабов оказались пустышкой. Купец Островуг долго смеялся над вопросом, который ему задал Андрей. Оно и верно: от Рязани что до Астрахани, что до Азова – сто дней пешего пути. Золотые получатся пленники, намного проще набрать рабов в предгорьях Кавказа. Ну а как перевозить людей по воде, Норманн проверил на собственной шкуре. Это тюк спокойненько лежит, а люди-человеки все время куда-то лезут, чего-то просят. Тут же рядом воины и оружие, гребцы стоят на веслах, короче, Содом и Гоморра. Нет, второй раз он не собирался связываться с пленными и специальное судно делать не хотел. Не тот товар! Это вам не сукном торговать, с рабов прибыль копеечная. Вот увести людей из другого княжества и посадить на свои земли, здесь совсем иной коленкор. Посади крестьянина от сохи на галеру, он через день пластом ляжет. В любой работе нужен навык.

   Так и не найдя подходящего деревца, Норманн повернул обратно. Под ногами хрустел подмороженный мох, поздние грибы прятались под юбками раскидистых елей. Отмахиваясь от осенней паутины, вышел к нависающему над заливом обрыву и сразу увидел карфи. В залив суетливой гурьбой заходило более пятидесяти суденышек.
   – Ты бы присел на камешек, Андрей Федорович, – посоветовал подошедший дозорный.
   – И правда, – согласился Норманн, – нечего здесь маячить, одинокий наблюдатель обязательно вызовет подозрение.
   Оба разместились прямо на земле, а куст с облетевшей листвой, росший у них за спиной, служил надежным маскировочным фоном.
   – Смотри, как уверенно заходят, явно не впервые в здешних местах, – заметил дозорный.
   – И спешат, – ответил Норманн, – толпой идут, хотят побыстрее пристать к берегу.
   – Лунд говорил, что они должны до заката войти в реку, а здесь три часа хода.
   – Зачем торопиться? Солнце еще не вошло в зенит.
   – Вероятнее всего, они собираются перегружать карфи, – пожал плечами дозорный.
   – Не вижу смысла, – засомневался Норманн, – проще оставить здесь часть судов и топать дальше.
   – В Пори и Шеллефтео поставлены церкви, тамошние священники могли пересчитать суда.
   – Или послать с начальником охраны сопроводительное письмо, – согласился Норманн.
   Передовые карфи подошли к берегу, и сразу несколько человек побежали к стоянке Лунда. Андрей и дозорный стояли далеко, слов не было слышно, но, судя по активной жестикуляции, завязался жаркий спор. Охранники требовали у шведского сотника, чтобы он немедленно покинул залив, тот в свою очередь показывал в сторону устья реки и беспомощно разводил руками. Но вот весь флот собрался у берега, и к спорщикам направился солидный отряд поддержки, причем шли, явно угрожая применить оружие.
   – Ты посмотри! – Дозорный толкнул Норманна локтем. – А Лунд-то хитрец, на все его карфи и четырех дюжин гребцов не наберется!
   Шведы принялись нехотя отходить, но разозлившиеся охранники сами оттолкнули суда от берега. В результате некоторые карфи оказались без экипажей, и свара пошла по второму кругу. Обе стороны перешли на крик, теперь уже хорошо слышались проклятия Лунда и угрозы со стороны воинов корабельной охраны. Тем временем оказавшиеся без экипажей суденышки начали медленно дрейфовать в разные стороны, а мнимый хозяин словно и не собирался их ловить. Вместо этого он продолжал кричать, перейдя от проклятий к прямым оскорблениям.
   – Каков молодец! – восхитился Андрей. – Настоящий артист, ему бы в театре выступать! – Заметив недоуменный взгляд дозорного, добавил: – Не каждый сумеет так разыграть врага.
   – Ему легко, – без зависти возразил дозорный, – он свей, а против него норги и готландцы. Они ведь от начала времен ненавидят друг дружку.
   По всей видимости, у охраны хватило благоразумия для мирного разрешения разгорающейся ссоры. Шведы спустили на воду свои долбленки и отправились собирать дрейфующие карфи.

   Наблюдая за скандалом, Норманн даже не заметил, как Геланд вывел свой флот на ударную позицию. Боевой клич норвежских воинов сорвал чаек с прибрежных валунов, весла вспенили воду, и драккары понеслись на врага. Охранники тревожно загалдели и побежали к своим судам.
   – Поздно всполошились, – прокомментировал дозорный, – хорошо, если топор успеют взять, на броню времени не хватит.
   Геланд построил корабли подковой и медленно пошел на стоянку, а лучники с носовых площадок начали интенсивный обстрел врага. Через пару минут за спинами охраны появились лучники Норманна, они неторопливо выстроились на скате длинного холма и нанесли разящий удар в спину противника.
   – Вот и конец, – встав, произнес Норманн.
   Воины Лунда поставили финальную точку. Затаившись среди камней и кустов, они выждали удобный момент и нанесли удар по безоружной охране каравана, которая не смогла оказать сколько-нибудь внятного сопротивления. В результате фланговый удар стал как бы «актом милосердия», прекратившим беспомощные метания вражеских корабелов.
   – Оставайся здесь, высматривай, если кто сюда завернет, а нам чужие глаза и уши не нужны, – приказал Андрей и начал спускаться к воде.
   – Садись, Андрей Федорович. – Нил придержал долбленку и помог устроиться на поперечной перекладине.
   – Ты чего такой хмурый?
   – Нет причин веселиться, тебе сверху было удобно разглядывать, что происходит, а я тут сиднем сидел.
   – В таком случае греби быстрей, – засмеялся Норманн, – твои орлы как раз к берегу спускаются.
   – Я после Вильно ни разу мечом не махнул.
   – Э, друг, непорядок, ты каждый день обязан отрабатывать удары.
   – А толку-то? Я здесь тебя ожидал, а в стойбищах без меня поганых побили.
   – Не печалься, на твой век хватит войны, еще детям с внуками да правнуками останется.
   Вместо ответа Нил взялся за весло и сильными гребками погнал челн к захваченному флоту.
   – Андрей Федорович! – сияя улыбкой, Речан обнял князя. – Знатная сегодня у нас добыча!
   – Посылай человека к Леанте, перегружаем золото с серебром на ког и отправляем добычу в замок.
   – Посмотреть не желаешь? Я отродясь столько богатств не видел.
   – Чего тут смотреть? Один карфи с золотом, десяток с серебром, в остальных медь.
   – Откуда знаешь?
   – Доносчик сказал, – соврал Норманн, не говорить же о полученной из далекого будущего информации.
   – И про охрану сказал? Ну, про то, что на берег безоружными сходят?
   – Ты это, давай, организуй отход трофейного флота, нам еще в Або надо наведаться.
   – Уже поспешаем, не ровен час, заглянут в залив, трудно нам придется. В Упсала много воинов, вмиг налетят.
   Если честно, Норманн не ожидал столь многочисленной охраны. Будь они более организованны и предусмотрительны, выйди на берег по всем правилам боевого охранения, полегло бы здесь более половины пиратской братии. А так снова улыбнулась удача, значит, опять пойдут разговоры о богатой добыче князя карельских земель. Норманн сел на установленное возле кострища бревно и безразличным взглядом посмотрел на возбужденную возню победителей. Одни раздевали еще теплые тела охранников, другие выносили с карфи еду, оружие и доспехи. Речан перегонял груженые кораблики, сортируя их по типу и количеству груза. Сегодняшняя победа носила абсолютно случайный характер. В какой-то мере сработали командно-штабные учения, Речан, Лунд и Геланд сумели организовать построение и нанести согласованный удар. Но определяющим фактором послужила неожиданность. Никто из охраны не мог предположить, что возможно нападение рядом со столицей, в нескольких часах пути от королевской резиденции.

   И снова вышли в море, на этот раз эскадра разнокалиберных корабликов жалась к южному берегу Финского залива. Холодная неустойчивая погода хранила постоянство только в направлении ветра, принося облака исключительно с юга или юго-запада. Провалявшись два дня в спальном мешке, Норманн все же пересилил осеннюю хандру и встал за весло. Корабелы пели, подстраиваясь под ритм хода, и при каждой возможности дразнили рыбаков, которые при виде надвигающейся лавины чужих парусов поспешно уводили свои лайбы к берегу. Наконец подошли к устью Невы, где в ближайшей деревушке Речан довольно легко набрал добровольцев для заключительного перегона судов к замку. Оставив трофеи под надзором Геланда, Норманн с флотом Речана и Лунда повернул на запад.
   – Ты представляешь, Андрей Федорович, – со смехом заговорил вернувшийся Речан, – местные гребцы чуть ли не дрались, занимали места в карфи.
   – Если плату высокую предложить, то и старики за весло схватятся.
   – Какая плата, внаем пошли!
   – Что значит «внаем»? – не понял Норманн.
   – Как что? – опешил Речан. – Ты сколько карфи пригнал, а? На берегу их бросишь? У тебя каждый человек на счету!
   – Так они пойдут к Шушуну в корабельную дружину! – наконец догадался Норманн.
   – Ну конечно, в Новгороде купцы уже коситься начали, лучшие корабелы со шкиперами к тебе ушли.
   – Но я никого не сманиваю, – резонно возразил князь.
   – Еще бы! Никто тебя не винит, но возле Владимирских ворот уже нет ни одного человека, вольные люди прямиком идут в Медвежий замок.
   Норманн как-то не вникал в причины быстрого роста населения вокруг строящегося замка. Семь ближайших речек с многочисленными водопадами позволяли ставить водяные колеса. Далее строились мануфактуры, плавильни и кузницы, а рабочие появлялись сами собой. Даже выросшая корабельная слобода не заставила его задуматься о причинах столь интенсивной миграции. Работный люд ничего не имел с его боевых трофеев, платил Выг не выше новгородских бояр. Безопасность? Но и Новгород давным-давно ни с кем не воевал. Или имелась иная причина, которой ему, пришельцу из иного мира, было не понять.
   – Как пойдем? – Вопрос Речана оторвал Норманна от размышлений. – Облака поднимаются, верный признак северного или восточного ветра.
   – Надолго ли?
   – Дня на два, не менее, а то и на три.
   – Подворачивай под северный берег. – Потом, правда, князь спохватился и спросил: – Или в тех краях могут быть проблемы?
   – От Гангута до Або никто морем не ходит, там великое множество подводных камней.
   Вдоль финского побережья Норманн ходил, и не раз, но сейчас не имелось не только спутниковой навигации, не было даже самых простых карт. Он задумался, пытаясь припомнить ориентиры, в памяти всплыли красочная картинка электронной карты да огромные, слегка выступающие над водой камни. И все же шли они из Ханко в Турку вдоль берега, это абсолютно точно.
   – Идем севером! – решительно сказал Норманн. – После Гангута подвернем к берегу, там глубоко.
   – А если со всего маха налетим на камень?
   – С наступлением темноты распустим паруса, скорость упадет, так что не беда, если и налетим.
   – Уверен? – с сомнением спросил Речан.
   – А то, сам ходил. Ты Лунда спроси, его люди должны знать те края.
   – Спрашивал уже, они все с озера Венерн.
   – Ого! Далековато ушли от родного дома!
   – Всей деревней сбежали. Они сгоряча убили посланца епископа, а когда опомнились, было уже поздно.
   – Ты договорился с Геландом о месте встречи?
   – Спрашиваешь! Конечно! Там же, в заливе у острова Худигсхольм. Место знакомое и удобное.
   Обгоняя мелкую волну, кораблики резво бежали, подгоняемые попутным ветром. Утром впереди замаячил горбатый силуэт острова Готланд, дальше маленькая эскадра пошла мимо пустынных берегов. Между Выборгом и Або еще триста лет не будет ни замков, ни крепостей. Только на северном берегу путник изредка сможет встретить редкие поселения карельских рыбаков да охотников на тюленей.

   Норманн снова выбрал третью вахту на руле, вместо отдыха он становился на весло, компенсируя таким образом невозможность заниматься атлетической гимнастикой. Вот на горизонте промелькнули крошечный замок Вышгорода, датский форпост на востоке и перевалочная база Готландского союза. Наконец впереди показалась темная полоса леса – полуостров Гангут.
   – Вдоль берега пойдем? – переспросил Речан.
   – Да, сразу за мысом поворачиваем на северо-запад. Мелкие острова и камни останутся мористее.
   – Уверен?
   – Уже говорено-переговорено! – раздраженно ответил Норманн.
   Днем огромные подводные камни выдавали себя белыми барашками бурунов, с наступлением темноты пришлось распустить паруса и сбавить ход. Всю ночь кормчие напряженно слушали предупреждения впередсмотрящих, но вдоль берега действительно оказалось не так уж много камней. Осенний рассвет высветил поросшие лишайником унылые гранитные берега, а вскоре завиднелись шпиль церкви и скученные на холме Варта домишки. Перед ними лежал Або, город, в котором зародился Готландский союз. К полудню вошли в маленькую речушку и пришвартовались прямо к необустроенному берегу.
   – Чего это они жмотничают? – недовольно проворчал Норманн. – Живут на серебре, а на причал ни копейки не потратили.
   – Здесь не нужны причалы и склады, – фыркнул Речан.
   – Для удобства, людей уважить.
   – Скажешь тоже! Оглянись, вокруг нет ни одного судна! Сюда приходят за серебром и сразу же уходят обратно.
   – Погоди, а где вольные охранники? – вспомнив Флейен и Бригген, поинтересовался Норманн.
   – С другой стороны острова, они живут на отдельном постоялом дворе, а карфи с драккарами держат на берегу.
   – Ладно, веди к казначею и подсказывай, чтобы не обманули.
   Речан успокаивающе покачал головой:
   – Здесь не обманут, обычно пытаются спровадить сразу на рудник, но ты и сам хочешь посмотреть, как плавят серебро.
   Норманн желал сходить к руднику совсем по иной причине, он запомнил слова валькирий о невозможности ограбить рудник. По словам Флейен, вокруг простирались непролазные болота, что исключало любую возможность атаковать и скрыться. С помощью Максима он изучил карту местности: медь добывали рядом с озером и на лодках увозили в Пори. С серебром действительно могли быть затруднения, рудник находился с другой стороны, на холмах, вокруг лежала болотистая местность. Из близлежащего озера вытекало две речушки, по одной везли серебряные прутки, а вторая спокойно текла себе в море. Для начала Норманну надо было найти эти речки – в этом времени не было ни спутниковой навигации, ни указателей с названием.
   – Сожалею, господин фон Русс, но я не смогу полностью обеспечить ваши векселя, – разведя руками, заявил городской казначей.
   – Сколько я недополучу? – спросил Норманн.
   Норманн достал записную книжку с шариковой ручкой и, не обращая внимания на изумление казначея, быстренько посчитал. Получился вполне приемлемый вариант: с рудников требовалось принести менее двухсот килограммов серебра в прутках. Какая бы там ни была грязь, а человек всегда по болоту пройдет. Для отряда в двадцать человек ноша невелика, всего-то по десять килограммов на каждого.
   – Кто покажет нам дорогу на рудник? – закончив расчеты, спросил Норманн.
   – Здесь всего одна дорога, – усмехнулся казначей и успокоил: – Не заблудитесь.

   Первые два часа шли по покрытой дерном гранитной плите, затем начался тихий ужас. Маленький отряд как-то сразу оказался на болоте, дорога представляла собой плетеную из ольшаника гать. Под ногами предательски хрустели небрежно брошенные куски плетня, а многочисленные ямы служили наглядным предупреждением для всех, желающих отойти в сторону.
   Когда Норманн слушал рассказы Максима, он никак не мог понять термина «подвесные болота». В его голове не укладывалось, что вода может скапливаться на высоте тридцати метров над морем, образуя при этом обширные болота и озера. Сейчас он испытал все прелести местных болот, а стоянки для отдыха и ночевки вызывали у него желание побыстрее убежать отсюда, ибо крытый берестой плетеный домик по определению не мог создать никакого уюта. Наконец вышли к реке, увидели разбросанные как попало вдоль берега лодки-долбленки.
   – И что теперь нам делать? – уныло спросил Норманн. – Здесь нет ни одного человека.
   – Кто же по доброй воле будет жить среди болот? Комары заедят! – объяснил Нил.
   – Ага, и лягушки заквакают, – угрюмо пошутил Лунд. – Между Або и рудником нет ни одного человека.
   – Откуда тебе это известно? – насторожился князь.
   – Юнган, иди сюда! – позвал Лунд одного из своих воинов. – Расскажи конунгу все, что знаешь об этих краях.
   «Вот и еще один наглядный урок – не способны мы как следует подготовиться даже к простейшему походу! – с горечью подумал Норманн. – Максим перелопатил весь компьютер, а рядом находился знающий человек».
   – Люди живут только на руднике и в Або, – с поклоном заговорил Юнган, – дорога всегда пустынна.
   – Неужели купцы сами не ходят за серебром?
   – Ходят, но редко, обычно казначей выносит прутки. Весной всю зимнюю добычу выносят за одну ходку, а летом переправляют каждую неделю.
   – Трудно поверить, что здесь не промерзает земля, – усомнился Андрей.
   – Наше озеро Венерн уже в ноябре покрывается крепким льдом, а Ладога с Онегой всю зиму наполовину свободны для плавания, – возразил Юнган.
   – Нашел с чем сравнивать! – фыркнул Нил. – У нас родников великое множество!
   – Значит, и здесь много подземных вод, – сделал неизбежный вывод Норманн. – Ты эту реку хорошо знаешь?
   – Из озера вытекает три реки, – ответил Юнган. – Одна короткая, соединяет это озеро с другим, вторая – сплошные водопады, ну и третья – эта.
   – Почему лодки бросают прямо посреди болота?
   – Дальше нет пути, чуть ниже начинается трясина, а за ней водопад в два человеческих роста.
   – А вторая река?
   – Она мелкая, водопад на водопаде, там даже утки не садятся. С рудника только одна дорога.
   – Ты говорил о реке, текущей в другое озеро, – на всякий случай напомнил Норманн.
   – Да нет, на лодках не пройти! Река течет по болоту между валунами, гиблое место, торф да пиявки.
   – Что дальше – за вторым озером?
   – Как что! – удивился Юнган. – Иори, медные рудники!
   – Отлично! – обрадовался Норманн. – А из тех краев есть выход к морю!
   – Ну да, прямо под стены Пори, – недовольно буркнул Юнган.
   – Тут есть проход! – не скрывая радости, воскликнул Норманн. – Не забывай о другой реке, той, которая течет из озера на юг!
   – Ты пришел не за серебром? – спросил Лунд. – Ну и хитер наш конунг! Когда грабим?
   – Сначала путь разведаем, – честно ответил ему Норманн, – найдем другую дорогу. В этом случае легко уйдем с добычей.
   – Приходить сюда надо ранней весной, – деловито заметил Юнган.
   – Прежде разобраться надо, что к чему, чтобы не пришлось здесь плутать до следующей осени, – отрезал Норманн и задумчиво обвел взглядом округу.
   Как бывает всегда, ясность предстоящей задачи заметно улучшила настроение отряда. Люди в мгновение ока преобразились из простых носильщиков в лазутчиков.

Глава 3
Пушки на Готланде

   Погода окончательно сошла с ума, лохматые тучи неожиданно закрыли ясное безоблачное небо с негреющим осенним солнцем. Ниоткуда возник сильный ветер и зло погнал по воде коричневатую пену. Безумство урагана через несколько часов сменилось мажорным снегопадом, а к утру уже лил проливной дождь. Маленькая эскадра смешных корабликов отдыхала на каменистом берегу скалистого островка напротив устья неведомой речушки. Ни Норманн, ни Речан не были уверены в правильности выбранного места встречи, поэтому на вершине жгли большой костер. Ожидали Лунда, который с дюжиной своих воинов отправился на разведку скрытого подхода к серебряному руднику. Нервничали все без исключения: если стоянка выбрана неправильно, то сотнику с товарищами придется их искать, что совсем не безопасно при такой погоде. Даже мелкая волна легко разобьет маленькие лодчонки о гранитные берега будущей Финляндии. По уму следовало разделиться и выставить цепь дозоров, но груз серебра и шныряющие поблизости карфи и драккары вынудили держаться одним отрядом. Пару раз совсем рядом проходили медные караваны, однажды к островку подошел карфи с воинами. На берег спрыгнул седовласый крепыш начальственного вида и грозно спросил:
   – Чего это вы здесь засели?
   – Своих ждем, – нейтральным голосом ответил Норманн, указав на большой костер.
   – Разбойничьи сигналы подаете?
   – Подойди! – закипая, позвал Норманн и показал прикрытое парусом серебро. – А теперь брысь отсюда!
   Соотношение сил было явно против шведов, и суденышко покорно отошло. Знакомство с непонятным отрядом только усилило напряжение, поэтому появление лодок Лунда встретили с искренним ликованием.
   – Нашли проход! – еще на подходе закричал сотник. – Весной можно смело идти!
   – Садись поближе к огню, – заботливо позвал Норманн. – Отогревайся и рассказывай.
   – Речушка между озерами – сплошь гранитные валуны, а грунт песчаный. На лодках пройти не составит труда.
   – Отлично, нам не придется месить болотную жижу и грести по черной от торфа реке! Что с глубинами?
   – Самое то, мне по колено. В трех местах пришлось на руках челны нести, но это мелочь.
   – Со второго озера легко к морю вышли?
   – Два водопада, берега низкие, но без топи, я же сказал, что пройдем. А вы как? Не скучали?
   – Заскучаешь тут! – проворчал князь. – Тебя ждали, все глаза высмотрели.
   – Выспаться дашь? Или сразу к Худигсхольму? И это ты не дошел до реки, мы полдня под берегом шестами махали.
   – Устье рядом с Пори?
   – Не знаю, там островов совсем нет, из воды торчат большие голыши. Мы сразу повернули на юг.
   Усталые разведчики сели у костра и под наваристый супчик с треской и брюквой продолжили рассказ о том, как они искали выход к морю.

   Утром позавтракали свежекопченой камбалой и начали готовиться к отходу. Не торопясь, основательно крепили кожаными ремешками реи, подвязывали паруса и заводили шкоты. В море каждая вещь должна лежать на своем, строго определенном месте, иначе ночью или при экстренной ситуации беды не миновать. При маневре небрежно уложенная снасть может выбросить человека за борт, а в худшем варианте и убить. В истории тому множество примеров, так что моряки по жизни педанты и аккуратисты.
   – Андрей Федорович! – взволнованно крикнул Речан. – Никак давешние гости решили нас пограбить!
   И верно, от проходящего мимо каравана отделились пять карфи и направились прямо на их стоянку.
   – Мы не успеем отойти от острова, а врагов по количеству вдвое больше, чем нас, – спокойно сказал Лунд.
   Сотник шведов был абсолютно прав: два карфи и драккар. Получалось, в море у нас имелся стопроцентный шанс смыться, в сухопутном сражении шансов было очень мало.
   – У нас туз в рукаве! – воскликнул Норманн.
   – Ты о чем, Андрей Федорович? – недоуменно спросил Речан.
   – Дели людей на две части, берите корабельные аркебузы и поднимайтесь наверх. Сначала бьете стрелами, затем дружно картечью и в топоры.
   – А ты? – строго спросил Лунд.
   – Проверю на деле персидские штучки.
   И Норманн, не теряя времени, побежал устанавливать и заряжать смешные мортирки под названием каронады. Пращуры артиллерии, на вес килограммов тридцать, не более. Плотно вогнал кронштейн в гнездо, достал из импровизированного порохового погреба берестяной туесок и вложил в ствол льняной мешочек с порохом. Открыл корзину с расфасованной галькой и затолкнул упаковку вслед за порохом. Теперь требовалось пошуровать в запальном отверстии металлическим штырем – для предохранения заряда от намокания ткань была хорошо проолифлена. В завершение аккуратно вставил запал, глубоко вогнав его в порох. Это приспособление изобрел Максим – железный пруток с серной обмазкой по образцу бенгальского огня. Готово, на очереди коронада на втором карфи, затем на драккаре. Успел! До первого кораблика осталось метров двести, неспешно навел забавный прототип пушки на приближающиеся паруса. А где огонь? Кинулся под жаровню, достал огниво и высушенный древесный гриб, сноп искр застрял в мягком теле лесного паразита, затем медленно потек алой струйкой тлеющего огонька. Осторожно раздул уголек и поджег запал, теперь следовало бежать обратно к заряженным мортирам. Взгляд зацепился за стандерс. А что, на крайнем карфи можно устроить временную огневую позицию. Вытащил фальконет из походного гнезда, в этот миг по ушам ударил звонкий хлопок выстрела.
   Круто! На ближайших судах паруса смело вместе с мачтами! Вот тебе и забавная игрушка! Второй выстрел Норманн уже отслеживал, щебень со злобным воем пронесся над водой, подхватил паруса с мачтами и опал мелкими фонтанчиками позади атакующих корабликов. Сила! С таким оружием можно воевать! Третий выстрел пришелся практически во вражеский фланг и уложил не менее десятка приготовившихся к десантированию шведов. Настала очередь фальконетов, которые выглядели как игрушечные пушечки с ружейным прикладом. Стараясь не торопиться, сначала зарядил все три и посмотрел на берег. Враги уже высадились и в некотором смятении смотрели по сторонам, в этот момент Речан дал отмашку. Залп аркебуз поставил жирную точку их безуспешной атаке. Кто бы мог ожидать подобного результата? Всего-то сорок простеньких ружей с зарядом из речной гальки, а врагов буквально разметало по песку. Корабелы с угрожающими криками бросились на врага. Норманн установил фальконет на шарнирную опору и начал высматривать Нила, однако азартное лицо молодого сотника натолкнуло на другую мысль и заставило отказаться от первоначального замысла.
   – Речан! Ко мне с дюжиной корабелов! – во всю мощь легких крикнул Норманн и добавил к команде разбойничий свист.
   – Чего орешь? Здесь я, – спокойно отозвался сотник корабелов.
   – Зови ребят, перекроем свеям отход.
   – Дело!
   Речан как-то спокойно, не повышая голоса, начал называть имена, и вскоре суденышко закачалось на волнах. У шведов еще был шанс отступить и попытаться уйти на одном из кораблей. Подвело отсутствие лидера, они бестолково бежали к своим судам и поспешно, кое-где даже в одиночку, пытались отвалить от берега. Не судьба, с двадцати метров корабелы били из луков даже без прицеливания.

   Неожиданно легкий разгром врага подтолкнул Норманна к действиям, у него возникла идея захватить беззащитный караван с медью. Что ни говори, а полдюжины тяжелогруженых карфи – более чем достойная добыча. Тем более что вражины сами виноваты, первыми на него напали, вот и получат урок справедливости.
   – Речан! Поднимай парус и иди вдогонку!
   – Погоди, Андрей Федорович, нас всего дюжина, не осилим.
   – Персидские штуковины помогут. Ты видел, как мачты с парусами снесло?
   – А дальше что? У них на веслах по двадцать человек!
   – На испуг возьмем! – Норманн самоуверенно похлопал ладонью по фальконету.
   – Будь по-твоему, – глянув на парус, ответил Речан, – если что, сумеем убежать, они вишь как глубоко сидят.
   Суденышко действительно начало быстро догонять уходящий караван. Норманн снова зарядил каронаду и встал на носу с луком на изготовку. Первое же практическое применение огнестрельного оружия показало, насколько высока эффективность этих смешных пушечек и ружей. Противник еще не был знаком с таким оружием и не умел противостоять фактически безобидному для человека двадцать первого века огневому удару. Торговые суда сразу заметили преследователя и начали сходиться в одну группу.
   – Что они делают? – удивленно воскликнул Норманн.
   – Собираются в единый кулак, – не менее удивленный глупым вопросом, ответил Речан.
   Ну да, в этом времени используют совсем другую тактику: морской бой начинают лучники и арбалетчики, затем сходятся на абордаж, после чего происходит решающая схватка. Корабли собираются в единую плотную группу и образуют маленький плавучий островок. Это позволяет объединить силы в рукопашном бою и облегчает руководство сражением. Норманн улыбнулся, похлопал по каронаде и подмигнул Речану, тот в ответ показал большой палец. Они уже победили! Пока старшина корабельной сотни выводил карфи на ударную позицию, лучники успели сделать с десяток выстрелов, впрочем, и от противника прилетели стрелы. Вот и последний маневр.
   – Так хорошо? Или еще подвернуть? – спросил Речан.
   – Отлично! – ответил Норманн. – После выстрела подверни ближе, я добавлю с фальконета.
   Резкий хлопок каронады закончился злобным воем и стонами раненых. Тем не менее противник не испугался, по щитам пробежала глухая дробь прилетевших стрел. Норманн перешел к стандерсу, проверил легкость поворота фальконета на шарнире и присел за щит. Шведские лучники продолжили интенсивный обстрел, иногда в дерево звонко вонзался арбалетный дротик. Спешат господа, лупят на скорострельность без тщательного прицеливания, значит, боятся. Посмотрел на корабелов, которые продолжали спокойно работать с парусом, не обращая внимания на пролетающие стрелы. Очередной дротик срикошетил от окованной кромки щита и упал под ноги.
   – Ха! – воскликнул Норманн. – А не запустить ли производство арбалетов?
   – Сейчас лучшими считаются арбалеты византийской или генуэзской работы, – отозвался Речан.
   – Мы китайские начнем делать!
   Привычно сославшись на источник знаний о диковинных механизмах, Норманн неожиданно для себя вспомнил книгу об арбалетах. Среди разнообразных вариантов этого древнего оружия он с удивлением прочитал о скорострельном экземпляре из Китая. Более того, там был настоящий магазин для дротиков, который позволял сделать десять выстрелов в минуту! Карфи наконец завершил начатый разворот, пора. Норманн поджег запал и прильнул к прикладу фальконета, выстрел раздался на третьей секунде. Быстро сменил оружие, второй выстрел заметно проредил шведов. Он успел пальнуть три раза до того момента, когда Речан неожиданно заложил руль, и кораблик начал круто уходить в сторону.
   – Ты чего? – возмутился Норманн. – Я быстро перезаряжу!
   – Мешаем! – откликнулся старшина корабелов. – Вишь свои на подходе, без нас доведут дело до конца.
   Норманн осторожно выглянул из-за укрытия: со стороны давешней стоянки на шведов набегали остальные кораблики его небольшого флота. Что же, можно поздравить с успехом и хорошей добычей – на сбившейся в один остров торговой флотилии осталось не более двух дюжин защитников.
   – Возвращаемся! – крикнул Норманн и махнул рукой в сторону острова.
   Речан утвердительно кивнул и подправил курс, а корабелы принялись чистить каронаду и фальконеты. Можно сказать, что прошел не просто скоротечный бой, бой был образцово-показательным. Теперь не придется доказывать преимущество огнестрельного оружия, сегодняшняя победа послужит наилучшим аргументом в споре.

   Войны без потерь не бывает. Норманн сидел рядом с Нилом, который поймал сильный удар в грудь. Вражеский топор разрубил парню кольчугу, поддоспешник, сделанный по типу ватника, только с набивкой из пакли, и сломал ребра.
   – Не кручинься, Андрей Федорович! – со вздохом повторил Речан. – Жить будет.
   – Как же так? Почему он не прикрылся щитом?
   – Пошел на двоих, – объяснил Лунд, – те его и уделали, один обманно замахнулся булавой, а второй ударил топором.
   – Строй, строй и еще раз строй! Только так можно бить врага и выходить из сражения с малым уроном! – выкрикнул Норманн.
   – Да какие у нас потери! – возразил Речан. – Всего-то двое убитых да пятеро раненых.
   – Когда будем готовы, сразу пойдем к Худигсхольму, я останусь с добычей у мурманов, а вы с ранеными возвратитесь домой.
   – У нас нет дома! – резко ответил Лунд.
   – Ты прав, извини, я все время забываю, сейчас напишу письмо, на зиму встанешь в Кореле, а по весне…

   Новая идея заставила Андрея взяться за арифметические расчеты. В свое время он ездил на Петровский канал старой Мариинской системы. Надо сказать, красивейшие места, на зависть пейзажисту Шишкину. Простенький расклад, который он сделал на семикилометровый канал шириной в десять метров, обнадеживал – судя по всему, возведение сего инженерного сооружения можно было осилить за три летних сезона. Это при условии, если задействовать сотню рабочих. А если вариант рабского труда заменить на артельный договор с оплатой за кубометр грунта?
   – Как ты смотришь на то, чтобы заняться строительством крепости? – спросил Норманн. – Станешь воеводой.
   – Где? – внешне вроде бы спокойно отреагировал Лунд.
   – Верхний мост, волок на Итиль нуждается в надзоре. В тех краях бесермяне с черемисами разбойничают.
   – Спасибо, конунг!
   – Тебе домашняя утварь понадобится и жены, – понимающе подмигнул Норманн. – По весне часть людей отправишь в набег.
   – Житейское дело, – хохотнул Лунд, – остальным что делать?
   – Пойдете с Софьей Андреевной место под крепость искать.
   – Зачем? Где можно строить, где нельзя, земля сама подскажет.
   – Не в этом дело. На месте волока построишь канал, для этого и нужна Софья Андреевна.
   – А люди? Воинов не заставишь землю копать.
   – То твоя забота, сколько людей привезешь – все твои, я свою долю брать не буду.
   – В таком случае мои парни и тысячу соберут! – засмеялся Лунд.
   – Поставь две деревни с церквями, и получишь баронский меч! – расщедрился Андрей на очередное обещание.
   – Церкви обязательно?
   – Это непременное условие, иначе не признают твоего баронства.
   Здесь Норманн приврал, церковь ему нужна была как место для обучения молодого поколения. На Руси уже действовала трехлетняя, вернее, трехзимняя система образования. В Европе существовала только латинская письменность, естественно, подразумевавшая умение писать на латыни. Подобный подход изначально делал грамотность уделом избранных, хорошо знающих язык церкви. На Руси все население владело грамотой и знало арифметику. Лунд низко поклонился и побежал с радостной вестью к своим товарищам. Отряд беглецов, не имеющих родины, превращался в группу полноправных людей со своими землей и рабами.

   К острову Худигсхольм подошли только на третий день. К удивлению Норманна, трофейные карфи получили слишком много повреждений. Ожидаемой заменой сбитых или поврежденных мачт не обошлось, нужно было латать насквозь пробитые борта. Занимаясь ремонтом, воины уважительно поглядывали на смешные мортирки и фальконеты. Иногда собирались толпой возле особенно впечатляющих проломов или застрявшей в толстом дереве гальки. Норманн решил по возможности проверить эффективность каменного ядра, для чего набрал подходящие по размеру булыжники. Примостившись возле кромки воды, он усердно крутил камни, то и дело проверяя размер. Долгое время ничего не получалось, гранит упорно не желал принимать форму шара. Положение исправилось после минутного мастер-класса, который провел Речан.
   – Ты камень не души и не дави на него, крутани волчком, затем в водичке обмой и снова крутани.
   Как ни странно, этот прием сразу дал отличный результат. В залив у острова Худигсхольм пришли с запасом матовых десятикилограммовых шаров.
   – Заждались мы тебя, конунг! – почтительно поклонившись, заговорил Геланд. – А ты пришел со знатными трофеями!
   – Подходы к руднику искали, вот и задержались, а эти, – Норманн указал на захваченные карфи, – сами напросились.
   – Сами! Скажешь тоже! – засмеялся Геланд. – Судя по количеству кораблей, врагов было вчетверо больше!
   – Долго ли умеючи подровнять да укоротить! – язвительно заметил Лунд.
   – Речан! – не обращая внимания на разговоры, крикнул Норманн. – Принимайся за сортировку кораблей и груза, завтра утром уходим!
   – Куда на этот раз? – поинтересовался Геланд.
   – Мы с тобой пойдем на Готланд, сможешь уговорить тамошних викингов?
   – На выгодный набег никого уговаривать не надо. А если хочешь просто навредить, тогда за серебро найми парней с Рюгена, – резонно заметил Геланд.
   – Я хочу увести корабли из Висбю.
   – Не получится, до тебя многие пытались, да мало кто живым выбрался.
   – У викингов лошади есть?
   – Лошади? – Геланд удивленно посмотрел на князя. – Мы верховой езде не обучены.
   – Да нет, я не планирую кавалерийского наскока на стены, – отмахнулся Андрей, – нам не обойтись без тягловых лошадок.
   – По острову пастухи кочуют, лошадей у них возьмем.
   – На острове кочевники? Откуда они взялись?
   – Испокон веков здесь жили. Северяне кочуют со своими овцами, южане занимаются земледелием.
   – Это что, на острове живут не свеи?
   – Наши предки давно сюда пришли, торговцы осели в Висбю, добрались до серебра с золотом и забыли о родстве.
   Андрей нетерпеливо уточнил:
   – Я спрашиваю о земледельцах.
   – Кто их знает, – равнодушно отмахнулся Геланд, – говорят не по-нашему, море не любят, даже рыбу не ловят.
   – В какое место предлагаешь идти? Желательно не очень далеко от Висбю, погода меняется на зимнюю.
   – Пойдем к Каппелю, он мне дальний родственник.
   – Ты в нем уверен? – осторожно уточнил Норманн, что-то не устраивало его в этой ситуации. – Серебро отправим с Речаном, а медь придется хранить у этого Каппеля…
   – Вообще-то ты прав, в деревне необходимо оставить охрану. Придется соседей звать, иначе воинов не хватит.
   …На рассвете Норманн неловко обнял на прощанье Нила и пожал ему руку, затем долго смотрел вслед уходящим судам. Он никак не мог привыкнуть к обычаям этого странного времени, например к объятиям и поцелуям, которые были приняты между мужчинами. Мурманы не торопясь выводили драккары, Геланд в очередной раз осмотрел покинутую стоянку и с разбега ловко запрыгнул на флагманский кораблик. Неожиданно для себя Норманн проорал какой-то странный воинственный клич и после высокого прыжка с акробатическим кувырком приземлился на площадку у форштевня. Экипаж подхватил клич и, рискуя сломать весла, дружно взял темп.

   Деревушка Каппельсхамн находилась на западной стороне уютного заливчика. Потомки викингов устроили Норманну торжественный прием с вином и многословными здравицами. Каждый мужчина считал своим долгом выразить восхищение его воинскими подвигами и желал победы в споре с годаром Тренделагом. Тосты завершались боевыми выкриками с призывами захватить Нидарос. К вечеру начались пляски с перерывами на выяснения отношений в форме обычной драки, причем милые дамы принимали в этом посильное участие, некоторые из них весьма успешно мутузили мужиков. На другой день начали прибывать вожди соседних деревень. Первым делом они осматривали трофейные карфи, прикидывали цену добычи, затем почтительно знакомились с гостями и выставляли свою долю вина, пива или браги. Предложение принять участие в очередном набеге выслушивали уже за столом, там же обсуждали план действий и сговаривались о количестве выставляемых воинов.
   По мере знакомства с викингами Норманн стал понимать особенности уклада местной жизни. Каждая деревушка «крышевала» ближайших пастухов или крестьян, но основные доходы поступали с пиратских набегов на западное или восточное побережье Балтийского моря, главная добыча шла в руки при захвате купеческих судов. К Висбю относились без неприязни, торговали с купцами Готландского союза, продавали им собранную с крестьян дань и трофеи, добытые в набегах. В свою очередь купцы регулярно зазывали своих воинственных соседей для того, чтобы разобраться со скандинавскими дворянами. Порой шли в совместные набеги на Данию, Тевтонский орден, карелов или Русь. Вместе с тем при ответных набегах одни поселения брали серебро и шли защищать город, а другие примыкали к атакующим и штурмовали стены. С точки зрения морали двадцать первого века подобное поведение выглядело абсолютно беспринципным, а в это время рассматривалось как забота о благополучии своего родного племени.
   Уже через день темпы сбора войск начали нарастать как снежный ком, а количество пришедших людей зашкалило за разумные пределы. Гнать лишних не рекомендовалось ни в коем случае – могли обидеться, что грозило обернуться самыми непредсказуемыми последствиями. Норманн не собирался штурмовать стены города, как и грабить самих горожан, но выяснялось, что придется. Только вот как это сделать? Он здесь как бы верховный главнокомандующий, хочешь не хочешь, а отдавать приказы – его обязанность. Некогда прочитанные книги, как уже стало ясно, давали весьма поверхностную информацию типа: «Сделать подкоп под стены, разжечь там костер, земля осядет, стена завалится». А что надо предпринять в реальной обстановке? Поставить к частоколу штурмовые лестницы, взобраться наверх и спрыгнуть с трехметровой высоты на копья защитников? Взять таран и колотить обложенный камнями вал? Висбю защищал прочный забор без башен и галерей, не было даже площадок для лучников и пращников. Самое поганое заключалось в невозможности совместного обсуждения плана предстоящей операции. Вожди нескольких деревень без тени смущения сообщили о своих обязательствах перед правителями города и увели воинов на защиту Висбю. Ситуация напоминала былые бои Норманна, когда соперники сначала на потеху публике отчаянно лупили друг дружку руками и ногами, а затем плечом к плечу шли в душ. Ничего личного, просто работа такая.
   – Каппель, мне бы десяток волокуш с лошадьми, – стараясь казаться безразличным, попросил Норманн.
   – Зачем? – искренне удивился предводитель деревни. – Серебро, которое соберут с торговцев, нетрудно нести.
   – Кстати, а как ты собираешься штурмовать стены?
   – Штурмовать? Зачем? Окружим город, пошумим, представитель торговой палаты вынесет откупные, и мы уйдем.
   – А если не вынесет? – продолжал допытываться Андрей.
   – Никуда не денется, как только пустим в ход топоры, так сразу и прибежит.
   – Не понял? Что вы собираетесь делать топорами?
   – Как что? Стену рубить!
   – Воины просто рубят стену? – не поверил собственным ушам Норманн.
   – Ну это не совсем стену. Мы рубим нижнюю обвязку, бревно падает и открывает проход.
   После тщательного расспроса Норманн уяснил в общем-то незатейливый принцип штурма. В окружающий город вал были вкопаны короткие бревна, которые выступали из земли примерно на метр. К этим пенькам лыком привязывали дополнительные двухметровые столбики, саму обвязку забрасывали камнями. Потомки викингов не утруждали себя инженерными изысками, просто разбрасывали камни и рубили лыковое крепление. Отсюда следовал только один вывод: простенькое ограждение вместе с регулярными выплатами соседям обходилось намного дешевле настоящей каменной стены. Хотя, если верить Максиму, крепкие стены из плитняка все же были построены, но уже после взятия острова Тевтонским орденом.

   Норманн оказался прав: Висбю выглядел полностью готовым к отражению вражеского нападения. Два отряда викингов встали лагерем у входа в гавань, еще одна большая дружина перекрыла единственную дорогу с острова в город. Серьезная подготовка, никаких шансов при обычной лобовой атаке. Показавшийся вдали обоз с бревнами ни у кого не вызвал интереса. Лошадки, разбрызгивая копытами осеннюю грязь, тянули за собой тяжелые волокуши, а рядом неспешно шагали возничие. Первый обоз свернул к порту, затем, как бы передумав, вместо причалов направился в Морские ворота. Дальнейшие действия крестьян априори не могли быть синхронными, и тем не менее оказались правильными и эффективными. Втянувшись в прируб, возничие расцепили волокуши и вывели лошадей за стену. Некоторое время никто не обращал внимания на возникший затор, но вот сквозь жиденький дымок прорвался огонь, покрытые липкой смолой бревна трескуче полыхнули, а еловые ветки заполнили маленькое пространство прируба едким дымом. Пожар!!!
   Горожане и викинги дружно бросились тушить пламя, да какое там! В прируб было не заскочить, обволакивающий дым душил едким запахом гари, а разгорающееся пламя жгло, причиняя нестерпимую боль. Через четверть часа горожане приняли единственно возможное решение – спасать оба прируба, поливая их сверху водой. К этому времени возникла новая опасность: в причал уткнулось несколько пылающих карфи. Пышущий жаром огонь легко отбил желание отвести кораблики на мелководье. В городе начала разрастаться паника, люди оказались в ловушке, в случае распространения пожара им просто некуда было бежать. Несмотря на общую суету, прибывшие на защиту города викинги сразу заметили, что появились корабли Норманна, и единой толпой бросились на западный берег бухты.
   – Вот дурни! – весело крикнул Геланд. – Им надо прочь бежать, а они спешат на пушки!
   – Откуда им знать о пушках! – ответил Норманн.
   – Я показывал, и побитые карфи все видели! Нет, прямо малые дети, сначала в лоб получат, затем поймут.
   – Зачем пушками хвастал?
   – Не хвастал, а пугал. Хотел людей с тобой оставить, да они слушать не хотели, за легким серебром погнались.
   – Сколько посулили за защиту Висбю? – поинтересовался Норманн.
   – Много, – вздохнул Геланд, – по два серебряных ортуга каждому. Вон сколько народа соблазнилось.
   – Ну что же, каждый сам кует свое счастье. Прикажи приспустить паруса, дай им время собраться в кучу.
   Драккары замедлили ход, что было воспринято на берегу как проявление малодушия. Сбегаясь на каменную отсыпку, викинги кричали всевозможные угрозы вперемешку с оскорблениями и ехидными шуточками.
   – Давай, Геланд! Пора! – скомандовал Норманн. – Со ста метров мы их в клочья порвем!
   Пятерка драккаров слегка повернула вправо, залп каронад разорвал воздух резким гулом и визгом летящей гальки.
   – Не задерживайтесь! – крикнул Норманн. – Давай из фальконетов!
   И снова залп, на этот раз несколько растянутый.
   – Кормщики! Держать на вход! – скомандовал Геланд. – С аркебузами на левый борт!
   Не желая мешать чужим приказам, Норманн перебрался поближе к кормчему. Мурманы встали вдоль борта, и тут же ударил еще один залп. Это оказалась хорошая придумка – фитили на курках, удобно было стрелять в стесненных корабельных условиях. Пороховой дым лениво уползал в море, открывая панораму разгрома с огромным количеством разбросанных человеческих тел.
   – Здесь больше половины! – пораженно выдохнул Геланд и зло закончил: – Сами виноваты, я их предупреждал!
   Сидя на прибрежном камне, Норманн с интересом наблюдал за двумя возчиками, которые впрягли лошадей в чьи-то ворота, заменившие волокушу. Среди набранных трофеев возвышалась бочка вина, из которой оба черпали большими пивными кружками. Не беда, лошадки в отличие от автомобиля способны доставить до дома и без постороннего вмешательства. Геланд набирал экипажи на захваченные корабли, большинство из которых должно было остаться на острове Оденсхольм. Снова требовались шкиперы для плавания по Балтийскому морю, и опять встала проблема с реализацией огромного количества тканей. Почти все проданные шелка с бархатом и тафтой снова вернулись к Норманну, причем сторицей и довеском в виде сукна и прошлогодними запасами. С точки зрения бизнеса подобная концентрация товара в одних руках грозила неминуемым крахом. Одиночка не может противостоять консолидированному сообществу купцов, элементарный сговор заставит его продавать товар дешевле дешевого. Выход один – отправить богатые дары храмам и монастырям, сделать подношения в Белозерск и Ярославль, благо и повод для этого имелся. Обретенных родственников нельзя забывать, к тому же нужно было разослать подарки в Новгород и Вянгинскую пристань, им приятно, и себе польза. Еще Норманн в обязательном порядке хотел побаловать дружину, выделить каждому на шелковую рубашку, а сотникам, воеводам и баронам добавить для жен и детей.

   Возвращение превратилось чуть ли не в триумфальное шествие. Весть о разграблении Висбю уже докатилась до Новгорода. В итоге со всех встречных судов слышались поздравления с пожеланиями удачи в новых сражениях. Норманн никак не мог понять этой всеобщей радости на грани ликования. Он ни с кем не собирался делиться своей добычей, Готландский союз не враждовал с Новгородом или Псковом, и Любек был дружелюбен к главному поставщику золота. Более всего удивляли приветствия с ганзейских судов. Если земли Норманна граничили с Новгородом, то владения Ганзейского союза заканчивались в крошечном поселении Гапсаль (Хаапсалу). Люди всегда стремятся поступить на службу к сильному и богатому владетелю. С этим все понятно, вполне объяснимое желание улучшить таким способом свое материальное положение. Но здесь была ярко выраженная радость по поводу его победы без скрытого ожидания ответного поощрения. Почему?
   После крепости Орешек коги с трофейными грузами для продажи направились в Новгород, остальные суда взяли курс на Свирь. Норманн на драккаре поспешил в Салми, где у причала должны были стоять готовые к походу дромоны. Требовалось как можно быстрее освоиться с новыми боевыми кораблями и отправиться в зимний поход к побережью Англии. При входе в гавань Николаус фон Кюстров устроил торжественный салют из трех пушек, что заставило Норманна нервно поежиться. Неприятное ощущение, когда со ста метров в твою сторону летит пламенеющий факел с чадящими искрами догорающего угля. Невольно вспомнился расстрел викингов на Готланде, теперь можно было хоть чуть-чуть представить ощущения тех бедолаг. На берегу встречал отец с большой свитой из родичей, чуть в стороне стояли ближники Норманна. У ворот замка сверкал оружием и доспехами принаряженный почетный караул из копейщиков, лучников и мушкетеров.
   – Твоя идея? – указав на пушки, спросил Андрей, когда дошла очередь обниматься с Максимом.
   – Кто-то должен вводить моду на торжественные встречи вернувшихся из похода правителей, – хитро улыбнулся профессор.
   – В Новгороде тебя встретят обязательно с пушечной пальбой! – откликнулся Федор Данилович.
   – С какой стати столь высокая честь? Иль новыми пушками хотите похвастаться? – фыркнул Норманн.
   – Теперь тебя всякий знает! Поганых побил, дом Гедимина пограбил, а жену с детьми продал гроссмейстеру!
   – Сейчас только о тебе и говорят! – добавил довольный постельничий. – Раньше никто и думать не смел в одиночку на Готланд ходить.
   – Другим-то с этого какая радость? – поморщился Норманн.
   – Не скромничай, Андрей Федорович! Ты всему свету свою силу и удаль показал! Сейчас к тебе гости толпами поедут!
   – На кой ляд они мне!
   – Тебе, возможно, и не нужны. Послы покровительства будут просить, – строго заметил Федор Данилович.
   Норманн покосился на Елизавету Карловну, кратковременную баронессу Елизавету фон Эрлах, а нынче мачеху по имени Прасковья Кирилловна, и промолчал. Честно говоря, он ни хрена не разбирался в этой политике, в раскладе сил и интересов ближних и дальних государств. Грабил Висбю, монгольские стойбища и литовские города без далеко идущих планов. Он всего лишь хотел вернуться домой с золотом, вот и весь сказ. Здесь другое интересно, с точки зрения морали двадцать первого века он совершал разбойные нападения, а в нынешнее время все эти нахальные набеги вывели его в уважаемые люди. Нет, всякие там посольства Норманну были не нужны, политические интриги – удел не только понимающих в этом деле людей, но и средство достижения собственных целей. Его родичи раскладывали долгоиграющие пасьянсы ради личной выгоды с учетом сильных и слабых сторон своих оппонентов. А что Норманн? Да ничего! У него здесь не было интересов, он практически ничего не знал о современной жизни, не говоря о характерах соседних правителей. Если его батюшка с мачехой и затеяли некий военно-политический пассаж, флаг им в руки.

   Показывая готовые к выходу в море дромоны, Ульфор кстати и некстати подчеркивал их отличные мореходные качества. Кораблики действительно впечатляли как внешним видом, так и внутренним устройством. Формой корпуса они напоминали обычный вельбот длиной двадцать пять метров. Внутренняя планировка позволяла экипажу разместиться с королевскими удобствами. Начиная от форштевня треть корабля предназначалась для экипажа.
   – Не сгорим? – указав на чугунную печку, спросил Норманн.
   – Собрано надежно, с гарантией безопасности, – выступив вперед, ответил Максим.
   – Сам придумал? Я о кораблях с печками никогда не слышал.
   – Среди кораблестроителей оказалось много холмогорских специалистов, они свои ладьи издавна строят с печками.
   – Что они могут знать о кораблестроении! – пожал плечами Андрей. – Делают для Шпицбергена плавучие дома или похожую муть.
   – Не скажи. Помнишь наш разговор об «Орле»? Людей для сборки корабля привезли из Холмогор.
   – Конструктивно он не похож на голландскую или испанскую работу, – согласился Норманн, – но это ни о чем не говорит.
   – Сколько новостроев у причала? – с видом провокатора спросил Максим.
   – Семь. Кстати, разговор шел о трех.
   – Мы спустили шесть дромонов и одну поморскую ладью. Давай-ка сходим, сравнишь с ганзейским когом.
   – Если только ради спортивного интереса, – безразлично ответил другу князь.
   – Спортивный интерес как раз есть, – возразил тот, – или ты не заметил, что ладья трехмачтовая.
   – Не слепой, сразу обратил внимание, это явный нонсенс для нынешних времен.
   – Это жизнь, а не нонсенс, – хохотнул Максим. – Европейцы все еще плавают вдоль бережка, а поморы, можно сказать, разгуливают по открытому океану.
   – При чем здесь три мачты?
   – Глянь на бизань! – Вместо ответа друг указал на кормовую мачту.
   – М-да! – воскликнул пораженный Норманн. – Никогда бы не поверил! Это что, поморы обогнали Европу на триста лет?
   – Никто никого не обгонял, условия плавания определяют парусное вооружение, – тоном школьного учителя заявил Максим.
   – Не скажи. – Андрей даже присвистнул. – Для изобретения гафельного вооружения португальцам с испанцами понадобилось двести лет океанского плавания.
   – Они подгадывали походы под сезонные муссоны, а на севере ветер меняет направление по три раза на день.
   – Сам сделал такую высокую фок-мачту?
   – Я не вмешивался в работу холмогорских строителей. – Максим выразительно посмотрел на друга. – И, как видишь, получил не корабль, а настоящую сенсацию.
   – Парусное вооружение действительно революционное, – задумчиво сказал Норманн, – но сенсаций я здесь не вижу.
   – Правильно сказал, не видишь. Повтори свои наблюдения о закладке киля в Любеке.
   – Чего тут повторять? При изготовлении киля тонкий конец лесины загибают вверх. Вот тебе и форштевень.
   – А теперь посмотри на нос поморской ладьи, – усмехнулся Максим.
   – Вот те раз! – Андрей даже застыл от удивления. – Действительно, ты прав! Форштевень сделан из отдельного бруса! Но как? Неужели поморы знают ридерсы и стягивают их болтами?
   – Давно додумались, только стяжку делают при помощи металлического штыря с клепкой.
   – Вот так сюрпризец! Чего-чего, а передовых технологий в кораблестроении я здесь увидеть не ожидал!
   – Это еще не все, – продолжил довольный Максим, – корпус поморской ладьи разделен водонепроницаемыми переборками на три отсека.
   – Триста лет форы! Испанцы додумались до водонепроницаемых отсеков только в семнадцатом веке!
   – Так что бери, господин князь, с собой ладью, на сегодня лучшего морского корабля ты не найдешь.
   – А неф? – подмигнул другу Норманн.
   – Пошли на плаз, – с готовностью отозвался Максим, – чертежи готовы, настала твоя очередь рисовать детали в натуральную величину.
   Прежде чем начать чертить матрицы, Норманн нашел среди кораблестроителей несколько добровольных помощников. Кратенько объяснил принцип масштабной сетки, после чего все дружно взялись за дело, а на третий день ему осталось только проверить конечный результат. До появления компьютеров на плазах всего мира работала элита судостроения, а здесь для обучения хватило пары дней.

Глава 4
Корабли для короля

   Благодаря высокой квалификации кораблестроителей, позволившей им влет разобраться с принципами переноса чертежей на разметочный плаз, Норманн смог уделить время своему отцу. Практически сразу после торжественной встречи Федор Данилович изъявил желание ознакомиться с прилегающими деревушками. Причин для возражений не было, а время имелось. Норманну и самому интересно было посмотреть на происшедшие за год изменения. Единственное, что его смущало, так это полное незнание живших в деревушках людей. Прошлой осенью и зимой было недосуг вникать в быт как переселенцев, так и карелов. Неожиданно в памяти всплыла история о Наполеоне, который придумал весьма оригинальный способ повышения своего авторитета среди войск. В походе по деревням Федор Данилович с чисто прагматическим интересом заглядывал в хозяйственные постройки, пересчитывал скот, собранные на зиму припасы и товары, предназначенные на продажу. Норманн в свою очередь устраивал шоу под названием «князь-батюшка».
   – Что это там за парень веселится? – спрашивал он у хозяина дома.
   – Так это Кунд, у него скоро свадьба с Ангузе, дочерью Ныва, вон, пятый дом, где ворота неплотно закрыты.
   – Здравствуй, Кунд, – начинал Норманн следующий раунд. – Ангузе славная девушка, поздравляю!
   Затем заходил в дом Ныва и так далее. В итоге вскоре все селяне уверились в том, что князь знает каждого и заботится об их благополучии. Федор Данилович сразу обратил внимание на дружелюбное общение Норманна с крестьянами.
   – Хвалю тебя, сын! Сразу видно радетельного хозяина!
   – Да что я, – смешался Норманн, – здесь Николаус фон Кюстров правит.
   – Земли отдал в удел, а людей не забыл! Молодец! За любовь любовью платят.
   По вечерам собирались в комнате на втором этаже, читали вслух книги. В качестве чтеца выступал духовник Федора Даниловича отец Савелий. Пусть кресла были и удобными, но усидеть два часа на одном месте Норманн был не в силах. Читались написанная по-гречески книга Аристотеля «Политика» или написанная на латыни книжка «Град божий» Блаженного Августина. Иногда некоторые утверждения авторов заставляли Федора Даниловича вступать с духовником в диспут. Норманн неплохо понимал оба языка, но смысл текста от него ускользал, слишком навороченные определения и заумные поучения неумолимо вгоняли в сон. Не помогало и разглядывание богатых переплетов с золотыми или серебряными застежками. Даже вклеенные между страниц рисунки не могли отогнать неумолимо наваливающуюся тяжесть дремы. Высидеть первый вечер помогла Елизавета Карловна, а сейчас Прасковья Кирилловна. Скромненько сидя с шитьем, она время от времени поддерживала в споре то мужа, то духовника. Так вот, эта дама вышивала гладью!
   – Тебе надо открыть факторию гобеленов! – выбрав удобный момент, шепнул Норманн.
   – Я уже взяла на обучение дюжину девиц из родни, теперь дело за тобой.
   – Ну ты даешь! Кто мне позволит вывезти из Новгорода незамужних девушек, да еще знатного рода!
   – Подыщи для них достойных женихов, родители сами привезут, да еще в ноги кланяться станут.
   Вот стерва! Явно расчищает поле для деятельности, желает руками Норманна убрать подальше неугодных девиц. Нет, он не собирается ввязываться в чужие авантюры, тем более затеянные чужаками. Новгород процветает более тысячи лет, а вмешательство припортальной братвы может привести к непредсказуемым последствиям. Тем не менее шитье в руках и смиренный внешний вид мачехи подтолкнули к неожиданной идее. На следующее чтение Норманн пришел сразу с тремя мольбертами – решил написать парадные портреты отца и мачехи. Духовник как натура нужен был для особой картины, где он должен был читать с кафедры перед студенческой аудиторией. Сейчас надо схватить лица и позы, атрибуты легко добавить с помощью натурщиков. Что касается гобеленов, за это мачехе низкий поклон. Норманн вспомнил свои годы в Кириллове, когда он учился в Вологодском областном училище культуры. В частности свои самые нелюбимые занятия с вологодскими кружевами. Работа с коклюшками до сих пор вызывала у него отвращение, но предмет он знал и плести умел. Более того, из Персии привезли много шелковых ниток, так что кружева можно было делать различных видов, а шелковые кружева явно должны были пойти дороже собольих и куньих мехов. И вообще, перед уходом в портал надо оставить о себе добрую память, что ему стоит заглянуть во Францию? Там сейчас пик моды на гобелены, которые изготавливают как в самом Париже, так и в Брюсселе, Турине, Аррасе. Так что найти и купить нужных людей не составит никакого труда.

   …Что такое вооружение парусного судна? Это паруса и всякие там фалы, фалини, брасы и еще более сотни прочих наименований необходимых для работы с парусом веревок. По совету Максима дромонам добавили по носовой мачте, что должно было позволить этим суденышкам уверенно держаться в море при штормовой погоде. Неожиданно для Норманна профессор увлекся почтовыми голубями.
   – Хочешь войти в историю как создатель первой почтовой службы? – поднявшись на голубиную башню, пошутил Норманн.
   – Увы, меня давно опередили, персы создали сеть голубиных станций задолго до завоевания Греции.
   – В Европе уже используют почтовых голубей?
   – Для начала требуется заинтересованность в передаче срочных сообщений, а она появится только в девятнадцатом веке.
   – Ты хочешь сказать, что мои голуби никого не заинтересуют? – удивился Андрей.
   – В Европе нет сильной централизованной власти и еще долго не будет. Для всех твои голуби не более чем забава.
   – Никогда не поверю! – взъерепенился Норманн. – Что может быть важнее быстрого оповещения о приближении врага?
   – У нас и у них, – Максим махнул рукой в сторону казарм, – совершенно разные взгляды на понятие «срочность».
   – Что ты хочешь этим сказать?
   – Мы с тобой привыкли к практически мгновенной передаче информации, а в этом времени и полгода не срок.
   – Все равно не верю, возможно, в Европе просто не знают о почтовых голубях.
   – Узнали во время крестовых походов, даже пытались пускать соколов для перехвата крылатых почтовых голубей.
   – Вот видишь! – воскликнул Норманн. – Значит, осознали важность своевременного получения информации.
   – Здесь много критериев, которых ты просто не знаешь, – устало вздохнул Максим.
   – Самым важным из них является скорость доставки почты! Голубь за час пролетает не менее ста километров!
   – Да пойми ты, сегодня от Каспия до Гибралтара голубиная почта никому не нужна! Даже Византия практически перестала использовать голубей.
   – Толком объясни, почему, может, и пойму!
   – Срочной информации сейчас не существует, а запрос о помощи посылать некому.
   – А как тебе вариант осажденной крепости? – ехидно спросил Норманн.
   – К кому удельный правитель может обратиться за помощью? – парировал Максим.
   – Хорошо, это сейчас. Но через сотню лет появятся нормальные королевства.
   – Тем более голубиная почта не будет нужна. Набег пиратов или разбойников отразит пограничный гарнизон.
   – Это мелкие стычки, а если придет вражеская армия?
   – Сначала появится телеграф, затем регулярная и относительно мобильная армия, – усмехнулся Максим.
   Голубиная почта никому не нужна? Почему? Этого Норманн действительно не мог понять. Всякие там тайные письма любовников или шпионов никто голубям не доверит, намного проще и надежнее передать через слугу или товарища. У крылатой почты только одно достоинство – скорость доставки сообщений, но существуют и ограничения. Голубя нельзя надолго увозить из родного гнезда, и само письмецо должно быть небольшим, значит, малоинформативным. Ну и ладно, здесь, среди лесов, болот и рек, лучшего способа срочной передачи сообщений нет и не может быть, а остальное не его забота. И специальную породу почтарей выведут без его подсказки. Вон в прошлом году привезли собак, а сейчас на псарне строящегося замка резвится два десятка серьезных волкодавов.

   Как ни крути, а раньше мая им обратно не вернуться, дромоны ничуть не меньше когов, раньше этого срока ветер не выгонит лед из Маркизовой лужи. Первым делом Норманн устроил Ульфору настоящий допрос.
   – Нам необходимо найти посредников для продажи трофеев, иначе захваченные суда и грузы начнут мешать.
   – Разве ты не был в Бергене и никогда не видел Бригген? – удивился предводитель норвежцев.
   – Не приходилось туда заглядывать, – пожал плечами Норманн.
   – В Бриггене ты имеешь право продать любой товар, любое судно, любого человека и никто не задаст тебе ни единого вопроса.
   – А если купец опознает свой корабль, либо раб встретится с родственниками или друзьями?
   – Это не имеет никакого значения. Плати деньги, и можешь получить обратно свою вещь или родного брата.
   – Даже если приведут свидетелей и докажут разбойное нападение на добропорядочного человека?
   – Скажешь тоже! – весело захохотал Ульфор. – В Бергене только добропорядочные люди, они свято чтут законы Одина и Тора.
   – Разве церковь туда не добралась? – удивился Норманн.
   – Сунулись было сто лет назад, в ответ им без разговоров сделали бабочку у позорного столба.
   – Что значит – бабочку?
   – Эх ты, испоганили тебя пришлые болтуны! Не знаешь даже простых правил предков! Это позорная казнь: клеветника рубят вдоль спины.
   – Ни хрена себе нравы! Вот так ляпнешь слово, а тебя прилюдно разделают на площади как глупого теленка! – присвистнул от изумления Андрей. – В Бергене есть централизованная власть? Кто следит за соблюдением порядка и законов?
   Ульфор несколько минут озадаченно смотрел на Норманна, затем вздохнул и заговорил:
   – Гляжу я на тебя и убеждаюсь в мудрости старейшин. Нельзя латинскую ересь допускать на наши земли.
   – Извини, мне никогда не говорили о жизни простых людей, даже правила тинга я узнал не так давно.
   – Не беда, скоро сам все увидишь! – успокоил Ульфор. – Люди испокон веков торгуют в Бергене, сам торг называется Бригген. Земля ничейная, и тинга там не может быть.
   – И много торговцев заходит в порт?
   – В Бю-фьорд пропускают только корабли Ганзы, для остальных есть место в загоне для рабов.
   – Почему ганзейцам разрешают торговать, а купцам датского короля вход закрыт?
   – Видно, сильно годар Тренделаг замутил тебе голову! – тяжко вздохнул Ульфор. – Между нами вековая война!
   – Король вместе с латинянами пытается крестить родовые племена силой оружия? – предположил Норманн.
   – Король? – язвительно усмехнулся Ульфор. – В Оденсе что ни неделя, то новый король!
   – Та же свистопляска, что и в Нидаросе?
   – Разумеется! – Ульфор, соглашаясь, кивнул. – Сначала приходят к нам, убивают волхвов и обирают людей, затем в своих церквях делят добычу.
   – Решено, мы сначала зайдем в Берген, только я не знаю, какие товары надо везти.
   – Оружие и ткани, – не задумываясь, ответил Ульфор, – в Англию отвезем ворвань и шкуры.
   Оживившись, предводитель норвежцев начал рассказывать различные истории, которые в разное время случались в Бергене. Норманна поразила звериная жестокость нравов, в городе действовали закон стаи и сила оружия. Прав ты или не прав, никого не интересовало, все решал критерий силы. Если у тебя больше сторонников и ты сможешь убить своего оппонента, значит, твоя правда. Только одно оставалось нерушимым и никогда не оспаривалось – право добычи. Никого не интересовало происхождение продаваемого товара, привезенное на торг – изначально твое. Купцы Ганзы жили в Бергене на другом берегу реки за высоким забором. Вели себя очень осторожно, никогда не появлялись на торгу, покупали и продавали товары непосредственно возле въездных ворот в свою факторию. Здесь Норманн усмотрел двуличие, ибо согласно папской грамоте они обязаны были распространять христианскую веру. Впрочем, подобное положение дел объяснялось высоким спросом и хорошей ценой на ворвань, которую в Европе называли осветительным маслом. Популярный и дорогой товар: не коптит как свечи или керосин, кроме того, дает яркий немерцающий свет.

   Рассказ Ульфора избавил Андрея от сомнений по поводу реальности реализации возможных трофеев. Из Гента и Кале корабли Ганзы везли ткани – в основном сукно, железо и соль; из Бостона вывозили много шерсти, а также олово и свинец. «Подаренный» Варуфу остров Оденсхольм мог послужить как временное убежище для захваченных судов, западная часть Финского залива практически никогда не замерзала. Но скрыть перегон судов не удастся, а это грозит осложнением отношений с правлением Ганзейского союза. Так что Берген станет настоящей палочкой-выручалочкой, там можно будет продать как захваченные грузы, так и сами суда. В том, что он в пиратских рейдах будет не одинок, Норманн был абсолютно уверен. Осталось уточнить некоторые нюансы внутриполитического и военного устройства самой Англии, но для этого нужен был Максим со своим компьютером.
   – Решил модифицировать классическую русскую баню? – со смешком спросил Норманн, разглядывая непонятное помещение с большим котлом.
   – Эх ты, технарь! Это паровой котел!
   – Совсем сбрендил! На кой хрен нам паровая машина? Ты еще баллистическую ракету сделай!
   – Вообще-то паровая машина давным-давно придумана египтянами, – усмехнулся Максим.
   – Ага, с ее помощью они строили свои пирамиды, – съязвил Норманн.
   – Первые паровые механизмы использовались жрецами в более прагматических целях.
   – Например?
   – Они разжигали огонь в чаше перед храмом и начинали молиться. Через некоторое время двери открывались сами собой.
   – Вот жулье! – восхитился Норманн.
   – Это еще не все, к концу богослужения перегретый пар открывал клапан, и бронзовый идол начинал реветь.
   – А двери начинали закрываться?
   – Разумеется! – засмеялся Максим. – Тут любой поверит в могущество богов.
   – Ладно, шутки в сторону, ты-то что придумал?
   – Мы обжимаем тонкие доски струбцинами к матрице, а котел обдает их сырым паром.
   – Упрощаешь изготовление клееных шпангоутов, – догадался Норманн. – Хорошая мысль, корабли станут легче и прочнее.
   – На сегодняшний день паровая машина никому не нужна. – Максим похлопал ладонью по котлу. – Никакой экономической целесообразности.
   – Ее вообще нереально сделать! – отозвался Норманн.
   – Нужна сталь, мой друг, а мы вертимся вокруг кричного железа.
   – Слушай, а если смешать чугун с железом? – мгновенно отреагировал Андрей. – Вот тебе и сталь!
   – Размечтался, сначала надо научиться держать высокую температуру, а для этого необходимы нормальные домны и горны.
   – Ну да, здесь одно цепляется за другое. Я вот зачем пришел, поищи в своем компьютере информацию по Англии.
   – Уже глянул, страной правит Эдуард III, он француз, и все его окружение из Франции.
   – С какой это стати в Англии появился французский король! – пораженно воскликнул Норманн.
   – Чему тебя в школе учили? В 1066 году герцог Нормандии Вильгельм Завоеватель разбил саксов и стал королем Англии.
   – Ну и что, неужели за триста лет династия не сделалась английской?
   – Для этого нет причин. В Англии живут дикие пастухи и примитивные земледельцы, а Франция процветающая страна.
   – Так уж и процветающая? – усомнился князь.
   – Франция является родиной готики, сейчас этот лирический и символико-аллегорический стиль только начинает свое проникновение во Фландрию.
   – Извини, я в архитектуре баран. – Андрей поморщился.
   – В Париже появились первые рыцарские романы, – продолжил Максим.
   – По типу истории про короля Артура?
   – Вообще-то эта сказка – всего лишь вольный перевод французской книги Гийома де Машо «Хроники рыцаря Артуа».
   – Хорошо, пусть будет король-француз, но дворяне должны быть англичанами!
   Максим пожал плечами:
   – Оккупанты везде ведут себя одинаково, саксы оказались людьми второго сорта практически без шансов пробиться ко двору.
   Далее друг рассказал Андрею, что король Англии долгое время являлся герцогом Нормандии и Аквитании, графом Анжу, Мэна и Турени. Затем прошла война, в результате которой за английским монархом осталась только Аквитания. Причем эта территория признавалась французской. Правитель Англии одновременно являлся вассалом короля Франции с обязанностью ежегодной выплаты обычных налогов.

   Пока шли в расположенный рядом с верфью дом Максима, Норманн услышал историю династии Плантагенет. Затем последовал рассказ о войнах с Шотландией и Уэльсом, которые выиграли благодаря воинственным гасконцам.
   – Стоп, стоп, стоп, – прервал рассказ Норманн. – Я не уловил связи между гасконцами и Англией.
   – Совсем ничего не знаешь, – удрученно вздохнул Максим. – В Аквитании живут гасконцы.
   – Они бежали из Гаскони?
   – Тебе бы почитать учебник истории. Васконы, или более привычное для тебя слово «гасконцы», одно из баскских племен. Они пришли на земли Аквитании во время нашествия варваров и вандалов.
   – Гасконцы служат королю Англии? – уточнил Норманн.
   – Верно, – подтвердил Максим, – английские армия и флот состоят из этих крепких и отважных парней.
   – Теперь мне понятно, почему Эдуард III грабит англичан.
   – Король готовится к битве за трон, в этом главная причина безжалостных поборов с местного населения.
   – Как-то все запутано. За какой трон собирается воевать Эдуард III?
   – За французский. В Париже умер Карл IV, из династии Плантагенет остался только Эдуард III.
   – Кто сейчас правит Францией?
   – Филипп VI Валуа, кузен бывшего короля. Эдуард III прямой потомок рода Плантагенет, но ему отказали, сославшись на родство по женской линии.
   – Когда начнется война? – Норманн нетерпеливо воззрился на приятеля.
   – Через год Эдуард III объявит себя королем Франции, в ответ Филипп VI запретит ввоз английской шерсти и начнет морскую блокаду. Затем флот Гаскони возьмет французов на абордаж.
   – Победа англичан ликвидировала бы Францию с карты Европы, – задумчиво произнес Андрей.
   Максим хмыкнул:
   – С точностью до наоборот, это будет война за трон, а не битва двух государств. Победитель станет королем Франции.
   – Ты хочешь сказать, что в случае победы английского короля исчезла бы Англия?
   – Вот именно, Столетняя война создала английскую нацию.
   – Столетняя? – на всякий случай переспросил Норманн. – Я что-то слышал о той войне, вроде бы англичане применяли в ней длинные луки.
   – Двухметровые луки были у тех и у других.
   – Разве? Еще я слышал о новшестве, английский король спешил своих рыцарей.
   – А ты не слышал о Ледовом побоище? Тевтонская латная пехота атаковала новгородское войско. Это случилось за сто лет до французской династической распри.
   – Непонятка с этой войной, – растерянно сказал Норманн, – я прочитал много книг о различных битвах, но сражения Столетней войны нигде не упоминаются.
   – Не о чем писать, сто лет одно и то же! – усмехнулся Максим. – Гасконцы выставляли за высокими щитами своих лучников, через полчаса обстрела пехота шла в атаку. Французские лучники на лошадях…
   – На лошадях с двухметровыми луками! – Норманн протестующее замахал руками. – Это невозможно!
   – Не перебивай! – поморщился Максим. – Французские лучники на лошадях выезжали противнику на фланг, спешивались и начинали обстрел, затем конница завершала фланговую атаку.
   – Посадить всю армию на лошадей? Ты ничего не путаешь?
   – Ты мыслишь иными категориями. Армия Франции насчитывала тысячу всадников и пятьсот лучников, численность войска английского короля колебалась от тысячи двухсот до двух тысяч человек.
   – Так мало? Почему?
   – Деньги, мой дорогой князь, деньги! Это ты собрал несусветную дружину и создал княжество воинов, что-то вроде древней Спарты.
   – При желании этот твой Эдуард так же мог грабить и собрать большое войско.
   – Он с этого и начал, да еще взял у Ганзы кредит, а затем сел в лужу.
   – В каком смысле?
   – Захватил и ограбил Кале!
   – Ни хрена себе! Это же город Ганзы! Его посадят на счетчик!
   – Так и случилось, английским королям пришлось расплачиваться двести лет!
   – Не верится в столь малую численность армий, там вроде бы брали Орлеан и Париж.
   – Причем в Париже английский король устроил тот же фокус, что и ты в стойбище хана Увека.
   – Ты мне зубы не заговаривай! Армии должны были быть намного больше!
   – Орлеан и Париж брал герцог Бургундии при поддержке Нормандии и Бретани.
   Разгорячившись, Максим сел за компьютер и начал сыпать цифрами и фактами. Если честно, Норманна совсем не интересовали поступки герцога Арманьяка или маршала де Нуайе. Ну перегнул палку Филипп VI Валуа, дворянство взбунтовалось, и началась столетняя гражданская война, которая закончилась с приходом на трон династии Бурбонов. Многие дворяне покинули Англию и вернулись в Аквитанию, в результате король вынужден был приблизить ко двору саксов. Из всего услышанного важными оказались только два удручающих факта: в английских серебряных монетах не более десяти процентов серебра, а золотые денежки не выше трехсотой пробы. Кроме того, страна практически безлюдная, шесть городов, включая Лондон, общее население в них меньше, чем в Париже, на пустующих землях пастухи пасут овец.

   Норманн отправился обратно к строящемуся замку барона фон Кюстрова, где должен был находиться его отец. Еще по весне новгородское Малое Вече прислало полдюжины зодчих для обучения у Антонио. За это архитектору назначили немалую плату золотом, сейчас Федор Данилович экзаменовал студиозов. Норманн хотел передать список из двухсот книг, которые следовало купить в Царьграде. На сегодняшний день понятие «купить книгу» означало не просто ее найти, но и нанять переписчика, а затем переплетчика. Заказ исходил от Максима, он собирался перевести книги на русский язык и отпечатать в типографии Медвежьего замка. Дело полезное, чем больше сейчас отпечатать книг, тем выше шансы того, что они попадут в руки далеким потомкам.
   Не все выходящие из типографии книги были Норманну по нраву. В частности, он долго протестовал против издания толстенной книги под названием «Хроники славных походов князя Андрея Федоровича в персидские и литовские земли». Автор – монах Онуфрий, который ходил в походы простым гребцом, понаписал много отсебятины. В результате Норманн оказался и «скорбящим радетелем за единение русских земель», и «славным полководцем, побившим несметное число поганых». Он даже бесстрашно напал на персидские земли, а султан Саид Мухаммед Бахадур откупился богатыми дарами, просил вечного мира и военного союза против поганых. Хуже всего дело обстояло с описанием похода на Литву. Здесь дружина славного князя наголову побила литовское воинство, Андрей Федорович лично пленил семью Гедимина с лучшими людьми. Сам литовский правитель «бежал со страхом и печалью на окраину своих владений в далекие земли Волыни». Книга была издана благодаря настойчивости Максима, который убедил не перечить церкви. Один экземпляр с золотыми застежками, в красивом переплете из шкуры белухи уехал в шкатулке из карельской березы как дар великому князю Василию Давыдовичу Грозные Очи.
   – «История» Григория Турского у меня есть, – прочитав список, заметил Федор Данилович, – я тебе ее с нарочным пришлю.
   – Книги нужны для типографии, – честно сказал Норманн, – мы их отпечатаем и пустим в продажу.
   – Молодец! Прибыльное дело! Я возьму у Давида Борисовича Батецкого три книги Григория Назиазина.
   – Даст ли? – засомневался князь.
   – Любой согласится за одну долю с продажи. В Новгороде много книг, зимой пришлю твоим наставникам полный перечень.
   На вечер был назначен «военный совет» под формальным председательством Норманна. Полугодичное отсутствие требовало восполнения пробелов – нужно было составить продуманный план действий как по вопросам строительства и развития производства, так и по военно-политическим шагам. В частности, уже стало ясно, что Норманн не успеет вернуться к весеннему походу в Персию. Требовалось определиться с руководителем, воеводой и приказчиком. Другой важной темой предстоящего разговора являлось составление общей линии поведения в случае приезда послов от Золотой Орды или московского князя. Никто не забудет учиненного погрома стойбищ, послы обязательно приедут хотя бы ради поддержания реноме правителя. На самом деле решать уже было нечего, Максим просчитал на компьютере множество вариантов развития взаимоотношений как с Ордой, так и с Москвой, и предложил очень интересное решение. Караван в Персию поведет Кесьма, воеводами определены Варуч и норвежец Рингваст. Торговую составляющую снова возглавит Выг со своим помощником греком Гианопулосом.
   К неожиданностям можно отнести выход из тени Серафима, который как-то незаметно стал правой рукой Выга. Норманна несколько напрягало двуличие мнимого охотника, но в Медвежьем замке должен был быть «свой» управляющий, а иной кандидатуры просто не имелось. Во взаимоотношениях портальной братии появились заметные разногласия. Если о Нине Михайловне и Иосифе трудно было сказать что-то определенное, они могли остаться на другом берегу Онеги по многим причинам, например, охранять спрятанный самолет. Зато Елизавету Карловну бывшие сотоварищи откровенно игнорировали. Сама дама демонстративно никого не замечала, даже к Норманну обращалась с отстраненной нейтральностью, словно по обязанности. Зато Максим с Жанной Владимировной и Софьей Андреевной вышли в первые ряды как незаменимые советники и учителя.
   

notes

Примечания

1

2

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →