Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Ядовитые змеи кусают около 1 миллиона человек в год, из них около 40 тысяч умирают.

Еще   [X]

 0 

Сказки Сакуры (Вечер Дмитрий)

Современная проза. 90-е и нулевые… Моя беззаботная жизнь… Я был музыкантом и поэтом. Я не стал великой рок-звездой. Я просто был ей всю свою жизнь. Романтик в реальном мире. О музыке. О женщинах. О любви.

Год издания: 0000

Цена: 68 руб.



С книгой «Сказки Сакуры» также читают:

Предпросмотр книги «Сказки Сакуры»

Сказки Сакуры

   Современная проза. 90-е и нулевые… Моя беззаботная жизнь… Я был музыкантом и поэтом. Я не стал великой рок-звездой. Я просто был ей всю свою жизнь. Романтик в реальном мире. О музыке. О женщинах. О любви.


Сказки Сакуры Дмитрий Вечер

   Пейзаж, окрашенный цветом заката
   Изменяет темный город на картине.
   Мы забыли наше сердце где-то,
   Заворачивая его нежно каждый день
MUCC «Horizont».
   © Дмитрий Вечер, 2015

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
   Здравствуй! Спасибо, что не забываешь меня. Радуюсь каждому твоему письму. Я в Питере, ты в Красноярске… Какие проблемы? На просторах интернета это не имеет никакого значения. Тем более, мы с тобой земляки. Странно сознавать, что если бы я не перебрался в свое время в Питер, мы может быть вообще не познакомились никогда.
   Ты просишь рассказать о случаях из моей жизни… Почему бы и нет? Иногда так хочется раскрыть кому-то душу. А ты мой очень хороший и близкий друг. Вот несколько историй. Первая из них называется…

Тайна

1

   У каждого в жизни случилась своя глобальная любовь. Закончившаяся полным крахом. Таким, что кровь закипала в жилах от горя. Хотелось лечь и умереть на месте. Ноги сами несли к дому, в который нельзя было заходить. Руки сами набирали номер, который нужно было забыть навсегда. Когда уходит любимый человек… Это равносильно его физической смерти. Ты вычеркиваешь его из своей судьбы. Не потому, что хочешь. А потому, что это уже сделал он… С тобой… Давно. А ты понял это только сейчас… Или поняла. Ты спал в безумии своей любви к человеку, который был для тебя всем. Смыслом жизни. Светом в окошке. Родником в пустыне… Или спала.
   Почему так происходит? Почему любовь проходит у одного быстрее, чем у другого? Ведь как было бы классно… Вы просыпаетесь утром. Смотрите на него… На нее. И видите просто хорошего человека, который оказался рядом и доставил много приятных минут. А теперь ему уже пора. Может вы еще встретитесь… А может нет. Не суть важно… Главное, что это не больно. Терять – не страшно. Вспоминать – приятно. Увидеться – можно. Прощай, родной… Родная. Ты был на высоте… Была. А у меня все хорошо. Очень рада нашей встрече… Рад. Уже уходишь? Счастья тебе, милый… Милая.
   Глаза не ищут силуэт в толпе. Руки не ищут на столе телефон. Сердце не сжимается от каждого звонка. Ты не путаешь дверной звонок с телефонным. Не говоришь: «Алло?», вместо привычного: «Кто там?». Через полгода ты случайно встречаешь ее с другим… Другой. И не хочешь умереть. Не хочешь убить его… Ее. И себя… Ты радуешься. Думаешь: «Вот молодец какой… Какая. Время-то зря не терял… Не теряла. Какую красотку себе нашел… Красавчика. Не стыдно такого отдавать в хорошие руки… Такую.» Смотришь по сторонам, замечаешь внимание лиц противоположного пола, обращенное на тебя. И не хочется послать этих уродов… Уродин. Не хочется измочалить бритвой свое лицо, чтобы никто не засматривался на него. Ты не паришь людям мозг для того, чтобы забить на них, как только почувствуешь к себе интерес. Как только увидишь их загоревшиеся надеждой глаза.
   Но это все есть… Горе. Боль. Ты ненавидишь себя за то, что не смог его удержать… Ее. Ненавидишь людей, которые встали между вами. Думаешь: «Если бы я тогда сделал так… Сделала. Если бы я в тот раз сказал по-другому… Сказала. Если бы я чаще говорил ей, что люблю… Говорила.» Тебе хочется убиться головой об стену. Выпрыгнуть в окно. Залезть в горячую ванну и вскрыть вены. Напиться как свинья и отдаться первому встречному… Встречной. А еще… Есть такие «друзья» и «подруги», которые говорят тебе: «Встряхнись! Хватит изображать из себя жертву аборта! Хватит умирать на каждом шагу! Он не стоит твоих слез… Она. Да он просто подонок, который пользовался тобой… Она.» Эти люди желают тебе добра. И наверное, искренне. Они пытаются помочь тебе… Убить твою любовь. И кто они после этого? Ты знаешь сама… Сам. Человек, который был для тебя всем, не может стать никем за несколько дней. За несколько недель. За несколько месяцев. За несколько лет?… За всю жизнь.

2

   Ей было семнадцать. Мне двадцать два. Ее звали… Пускай это останется тайной… Ее звали Тайна! Предки у нее в молодости хипповали. Она родилась первой. Папа с мамой решили выпендриться… И нарекли девочку Тайной. Мы жили в одном городе… Красноярске. И учились в одном педунивере. На одном факультете. Историческом… Она – на втором курсе. Я – на последнем. Первый раз я увидел ее… Обратил внимание… На репе (репетиции). Я играл в группе со странным названием «Лечебница Циничного Дантиста». А она немного общалась с нашим басистом. Худенькая девочка в очках. В бордовом свитере из секонд-хэнда с очень длинными рукавами… Буквально до колен… Расклешенные джинсы. Ультракороткие темные волосы. И странные глаза. Не то, чтобы очень красивые… Они были… Какими-то затягивающе-пронзительными. Довольно миловидная. Приятная девочка. «Умненькая», как сказала одна наша общая знакомая. Не очень правда в моем вкусе… Но это до тех пор, пока она не произнесла первое слово.
   – Здравствуй! Я Тайна… Я к Леше пришла… А ты Дима, да? Слушай, у тебя такие соляки филинговые! Ты очень драйвовый пипл.
   – Е-мое! Что же это было такое?
   – А что?… Ты обиделся? Извини…
   – Да нет. Все нормально. Я даже и не понял, если честно, о чем ты. Просто голос твой меня так шарахнул по мозгам… Словно косяк с понтовой травой.
   – Правда что ли? Круто…
   – Ну вот опять… Молчи! А то я сейчас начну в экстазе биться… И откуда только берутся такие голоса у людей? С тобой, наверное, по телефону разговаривать – трубку от уха с мясом не отдерешь…
   – Засмущал совсем… Пойду я к Леше. Увидимся еще, да?
   – Спрашиваешь… Счастья тебе, девочка! Пойду, залезу под холодный душ.
   Вот так мы и познакомились. Голос ее, действительно, просто валил с ног. Это было такое убийство! Невозможно описать словами. Ну, как если бы меня загипнотизировали и запрограммировали подчиняться человеку, который произнесет кодовое слово. Только в данном случае слово могло быть любым. Главное, чтобы его произнесла она… Тайна. Можно сказать, что сначала я влюбился в ее голос. Когда я слышал этот нежный, звенящий тысячью хрустальных колокольчиков зов, то шел на него, забывая обо всем. Сперва – это казалось прикольным. А потом… Не очень. Но это было уже потом. А сначала я просто иногда встречал ее в универе. Разговаривал немного… Обычный треп… Мне на самом деле было без разницы, о чем она говорит. Я просто слушал ее голос. И тащился в глубине души. Пару раз просил номер телефона. Она не давала. Не давала… А потом вздохнула… И дала. Так я погиб окончательно и беcповоротно. Наступил февраль.
   Ее телефон у меня был. Но позвонить я все никак не мог решиться. Странно так… Прошло несколько дней. И вот однажды я подумал: «Да что может случиться в конце-то концов? Ну пошлет она меня в худшем случае. Скажет: „Ха-ха… Какой же ты придурок! Неужели ты думал, что я с тобой захочу разговаривать? Ну ты и лох, в натуре!“ Хотя конечно бред полнейший. Ни фига она так не скажет. Просто башню уже сносит.» На самом деле – это был инстинкт самосохранения, который чувствовал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Он хотел спасти меня… А сердце не хотело спасаться! Оно хотело убиться любовью в полное дерьмище. Упасть в грязь. И сдохнуть под каблуком… Душа тоже желала. Того же… Ну, а телу вообще было плевать на чувства. Оно просто хотело тащиться, пока тащится. А когда начнется шняга, прикинуться жертвой аборта и страдать. И пить из космоса всю сладость боли, и всю невыносимую легкость бытия… Круто сказано! Опять меня прет писать. Это хорошо… Меня, кроме как про женщин, вообще не вставляет писать. Такой уж я чистый, как слеза ребенка… Чистейший. И незамутненный, как стакан фирменной водяры.
   Итак… Я позвонил Тайне. Она оказалась дома… Не повезло. Я может, если бы обломался, второй раз не стал звонить. И спасся бы… Но мне не повезло. Тайна сидела дома. По телефону ее голос вставил еще сильнее. Нереальная эйфория! Больной придурок. Больные мозги. Чпок… Добрый Вечер…
   – Здравствуйте, мистер! Очень рада вам. Правда, я сейчас немного занята… Можно, я через часик перезвоню? И мы поговорим.
   «Нельзя!… Нельзя!… Тебя уже не будет. У тебя репа!… Две репы подряд. Одна бесконечная недельная репа! Месячная… Забей, придурок! Спасай свою душу… Не хочешь? Ну ты в натуре тупой… Хочешь сидеть по горло? Давай, набивай стрелу. Еще вспомнишь мои слова!»
   «Да… Хочу… И набью. Меня к ней тянет нереально!… Это безумие какое-то. Попадалово намбар ван. Она поздоровалась… И словно дождь пошел в комнате! Из серебрянных звезд. Они падали на пол…. И распускались охренительными неземными цветами. Над ними летали розовые бабочки с золотыми усиками… А ты говоришь: „Забей!“ Сам ты – Забей!»
   «Блин… Баран. Ну давай… Долби свой мозг. И мой… Вот свезло, так свезло!»
   – Конечно, солнышко! Я подожду.
   – Ты ничего не хочешь мне сказать?
   – Да вроде нет пока. Звони… Жду.
   Через час она позвонила. И голос ее заслонил собой весь мир… Мы говорили часа три. Или четыре. Или пять… Пять часов по телефону!… Обо всем… И ни о чем. Я даже покурить выходил с телефоном на площадку… Благо, шнур позволил. Она оказалась такая… Я даже и не представлял, что девушка может быть такой… Обалденной! Что можно одним голосом так сводить с ума. Делать человека нереально счастливым…. Дразнить. Томить. Искушать. Тревожить… И награждать. Вниманием. Своим временем… Она подарила мне время. А я отдал ей душу. Просто так… В бессрочное пользование… Сердце прилагалось отдельным бонусом.
   «Блин… А она клевая! А ты все равно больной. Уши развесил… Скушает тебя девочка на „раз“. А на „два“ сплюнет. Каблучком притопит… И дальше поскачет. Навстречу новым приключениям. Хотя конечно… Приятная собеседница. Этого не отнять… И даже слишком!»
   «Да она чудо просто! Я влюбился… Не знаю, как быть… Я в такой заднице. Дома косяки. Из универа пнуть собираются за прогулы. А тут – такое… Чувствую, не потяну я это счастье. Слишком уж она суперская! А я… Наверное, не такой. Ну и ладно… Я буду ей просто другом! Ничего не скажу про чувства. Меня с ней итак плющит не по-детски.»
   «А-ха-ха… Держите меня семеро! „Просто другом“! Да ты таким не сможешь быть в принципе. У тебя же тормозов ноль… Ты, как подорвешь с места в карьер, так и хлопнешься об стену… С разбега. Ой, надо же! Димуля решил „просто дружить“. Твоя дружба до первой свободной койки… Поверь!»
   «Это твоя… А я ее ПРАВДА люблю. Вот разговариваем мы с ней сейчас… А я уже по ней скучаю. Бред какой-то… Она же со мной еще! Как так может быть? Да-а, не важно… Все не так уж важно! Прикинь, я уже боюсь ее потерять! Хоть она и не моя вообще. Да-а… Тебе, наверное, не понять. Ты же чисто по телу… И по больной части мозга.»
   «Я-я-я?… Это ты по больной! Цветочки… Бабочки… Фу… Пакость. Вся Флора вырастает из дерьма, которое поставляет Фауна… Я, блин, Фауна! А ты – гребаная Флора.»
   «Заткнись!… Жлобяра. Яйца, табак, перегар и щетина… Дай с человеком потереть о прекрасном. Может и тебе потом что обломится. Хотя вряд ли… Она выше этого! Я просто чувствую.»
   «Да-а-а… Уж… На сколько сантиметров выше?… И на сколько рублей дороже? Ладно, молчу. Смотри там, нормально все делай… Ни дай бог, закосячишь тему! Такая девочка… Конфетка!… Спортсменка!… Комсомолка!… Английский – второй родной. А ты и по-русски бубнишь с ошибками. А я вообще… Предпочитаю язык тела.»
   – Дим… Ты давно играешь?
   – С пятнадцати лет. Сначала классической гитаре полтора года учился… А дальше сам. Сейчас вот сдираю каприсы Паганини и Сонаты и партиты Баха для скрипки соло. Перекладываю на гитару… Хочешь, сыграю как-нибудь?
   – Хочу… А когда?
   – Да можешь приехать ко мне… Хоть завтра. На репах я другой музон рублю… Там уже не до этого.
   «Ну понесло! Любимая тема твоя… Я гений! Я с богом разговариваю… Главное, стрелу забей грамотно. А дальше уж я сам.»
   – Я… Когда на электрухе играю каприсы или сонаты… Как будто мысли читаю этих чуваков! Словно из другого измерения ловлю сигналы. И чувствую то, что, наверное, чувствовали они, когда все это писали.
   «Ну вот… Я же говорил! Мысли… Чувства… Приемничек ты наш. Коротковолновый… Дай-ка я что-нубудь спрошу. Например, какого цвета у нее нижнее белье?»
   «Да пошел, ты! Сиди и не рыпайся… Животное!»
   – Ой, Дим… Как интересно! Давай, я завтра приеду? У нас как раз библиотечный день.
   – Давай! Буду ждать… До свидания! До завтра…
   – А ты больше ничего не хочешь мне сказать?
   – Я?… Уже скучаю!… Увидимся.
   – До свидания, Дим.
   «Попалась, птичка! Дальше действовать будем мы.»
   «Да погоди, ты! Я хочу с ней подружиться… Хочу серьезных нормальных отношений.»
   «Дак и я хочу серьезных!… Чтоб на целую неделю. Ну или… Дней на десять! Вообще жесть. Как думаешь: она «уже да…»? Или «еще нет…»? Вроде, в семнадцать лет в самый раз начинать. Если судить по базарам, то «уже…» Хотя хрен на самом деле разберешь… Мозги они все парить мастерицы. А как до дела дойдет: «Извини, это мой первый раз!».»
   «Ой, да ладно философию разводить! У нас никогда „еще нет…“ и не было. Все были „уже да…“ Прямо такой, блин, первопроходец! Герой „Поднятой целины“. Я хочу стать ее парнем надолго! А не хахалем на неделю.»
   «Ну блин… Уж и помечтать нельзя! Нормальные отношения – для нормальных людей. С нормальными семьями. Без старших сестер-шизофреничек… А для таких больных, как мы: „Сунул-вынул и бежать!“ Самое оно… Ибо страшно. Женщина – враг! Но без нее никак.»
   «Вот увидишь, будет она моей девушкой… Настоящей!… Чтоб за ручку ходить. Чтоб не шифроваться. Чтобы не я рога наставлял… А только мне!»
   «Вот счастье-то! С рогами рассекать. Погоди, увидишь… Так она от тебя припустит… Только пяточки засверкают. В такой развесистой конопле схоронится, что днем с прожекторами не найдут… Бедняга. Как был романтиком, так и остался… Да от этой девочки таким крышесъездом несет, что от одного вдоха легкие в трубочку сворачиваются! А волосы дыбом встают на загривке… Не надо делать это дело против ветра! Послушай совета… Рвем когти по-тихому!»
   «Нет… Не рвем.»
   «Ну тогда нас порвут. Поверь, солнышко.»

3

   Охренеть… Тайна приезжает ко мне в гости. Вот это да! Что сказать? Седьмое небо… У меня как раз шел такой период… Девушки постоянной не имелось. А когда она у меня вообще имелась? Правильно… Никогда. Почему-то долгие отношения были не мой конек. В основном я мутил с чужими подружками и малознакомо-незнакомыми девчонками. Хотя всегда мечтал о своей девушке. Настоящей… Чтобы все сразу! И любовь. И секс. И дружба… А получалось обычно либо первое, либо второе, либо третье. И даже если все слагаемые сходились… То у меня они превращались в такую гремучую смесь, что стабильность совсем не гарантировалась. Мои романы с женщинами напоминали супертяжелые элементы таблицы Менделеева. Теоретически они существовали, но в природе никогда не встречались. А когда удавалось их синтезировать, получался такой фейерверк! Глобальное безумие… Целая жизнь проживалась за одно мгновение! За одну ночь… А на утро – только осадок в душе. И пустота в сердце.
   На следующий день это случилось. Тайна позвонила в мою дверь.
   – Привет, Димка! Я приехала… Как ты вообще? Как настроение?
   – Здравствуй, Тайночка. Очень рад, что ты приехала… Проходи, будь как дома!
   «Отпад девочка! Такая лапочка… Фигурка – что надо! Глазки хлоп-хлоп. Ножки супер. Губки-ягодки. Ласковая. Воспитанная… Проходи, малыш!… Садись на постельку. Привыкай… Ты здесь надолго.»
   «Ох ты ж, господи-боже мой!… Какая красивая!… Я уже с ума схожу. Даже посмотреть на нее лишний раз боюсь. Оскорбить назойливым взглядом… А коснуться?… Нет. Просто умру! Я не достоин такой богини. На коленях простоял бы перед ней всю жизнь… И только землю бы целовал у ее ног.»
   Я угостил Тайну чаем. Потом поиграл на гитаре. Как обещал. Баха там… Паганини. Полет шмеля… Конечно лажал маленько. Так гитара же у меня не страт американский! А родная, корейская… За полтора косаря куплена. И каприсы еще в процессе… Сырые. Но Тайне все равно понравилось.
   – Дим… Не ожидала даже… Так круто! Я думала, сначала, что ты по ушам мне наездил. И в гости пришла, потому что интересно было посмотреть, как живешь. А ты, оказывается, действительно… Такой эстет! Бах. Паганини. Так классно…
   – Спасибо. Мне так хотелось тебя порадовать…
   – И тебе это удалось! Супер, Димка… Супер.
   «Она тащится! Она нас хочет. Молодец… Давай, Паганини, рисуй! Девочке поперла тема. Сейчас расслабится… И можно будет баиньки ложиться.»
   «Ура!… Ей понравилось! Я суперкрут… Я мегачел. Люди, я люблю вас всех!… Как она прекрасна… Как умна!»
   «А когда разденется, будет еще прекраснее! И еще умнее… Не знаю только: очки снимать? В них тоже есть какой-то шарм… Когда на девушке из одежды одни очки.»
   «Милая девочка… Я так люблю тебя. Прости этого козла… Я не с ним.»
   Тайна была прелестна! Такая фантастическая… Необычная… Такая утонченная… Она говорила, смеялась и смотрела из под очков какими-то необыкновенными синими глазами. Хотелось всегда быть рядом с ней. От ее нежного голоса мурашки бежали по спине. Я все больше и больше растворялся в ней… В ее словах. В ее глазах… В ее улыбке и волшебном смехе. С грустью я ждал момента, когда она скажет: «Ой, Димка, уже столько времени! Я и не заметила. Совсем заболталась. Надо ехать домой… Извини.»
   – Ой, Димка, уже столько времени! Я и не заметила. Совсем заболталась. Надо ехать домой… Извини.
   – Ну… Надо так надо… Приезжай еще! Буду рад.
   – Конечно приеду! Мне у тебя так понравилось. Я обычно все время с людьми тусуюсь. Везде люди… люди. А у тебя – такая пустота шикарная! Ты настоящий хиппи.
   – Да какой же я хиппи? Я ни с кем не тусуюсь. Только в группе играю.
   – Истинный хиппи и должен быть один! Ты свободен от всех.
   «О-о!… Хиппи!… Фри лав!… Это намек. Все на мази… Она нас мегахочет. Ох, чую я… Добром это не кончится. Я уже сам ее хочу. А если у меня башню рвет – это все! Туши свет… Бросай гранату!»
   «Солнышко… Приезжай почаще. Звони… И приезжай. Хоть когда! Мне с тобой так хорошо. Хочу стать тебе самым близким и верным другом.»
   «А я просто хочу… Приезжай! Живи здесь. Бей меня плеткой. Пристегивай к батарее. Будь моей госпожой! А я… Сделаю все, что захочешь. Лишь бы лежать рядом с тобой в одной постели. Пить твои губы. Ласкать твое тело. Держать в ладонях твою душу. Целовать твое сердце… Ох не к добру! Да и по херу… Все равно хочу эту лапку. Себе… Под бочок.»
   «Милая…»
   И стали наши отношения развиваться дальше. В универе мы уже чаще виделись. Обычно встречались в коридоре на переменах. Случайно. Трепались о всяком разном прикольном бреде… Она была очень общительной. Даже просто поговорить с ней было клево. И голос ее продолжал туманить мозг со страшной силой. По телефону мы разговаривали по нескольку часов без перерыва. Я уже начинал жить от звонка до звонка. От встречи до встречи. Скучал без нее… Влюблялся все больше и больше. Но пока держался. И вот однажды… Мы висели с ней на телефоне. Как всегда часа четыре или пять. Ее батя на том конце уже начал напрягаться… Мы стали прощаться.
   – Пока, Тайночка! Увидимся завтра в универе.
   – Пока, Димка… Ничего не хочешь мне сказать?
   – Черт побери… Тайна, я люблю тебя!…
   – Упс…
   – Прости… Это ничего не значит. Просто я влюбился в тебя. Но я не хочу, чтобы наши отношения из-за этого испортились.
   – Спасибо, Дим… Я так тронута. Давай дальше дружить?
   – Давай… Люблю тебя!…
   – Димочка… Спасибо! До завтра…
   – Счастливо…
   «Ну все! Мы попали. Встряли как пионэры… Ты чем вообще думал, когда эту телегу озвучивал? Мы с нее ни одного носка еще не сняли. Не говоря уже о жестких поцелуях в губы… И другие замечательные места. Дурак ты… Она же теперь нас на палец намотает, как игрушечку Йо-Йо! И будет то опускать вниз… То подтягивать обратно. Потягивать будет… Твой мозг… Наш.»
   «Я сам в шоке! А что она заладила: „Ты ничего больше не хочешь мне сказать?“ А я хотел сказать. И сказал… Что же теперь будет? Думаешь – все? Пролетаем?… Прости, чувак! Слабоват я на это дело. Романтика – моя больная тема.»
   «Да ладно уж… Теперь осталось только расслабиться. И получить удовольствие! От того, как нас будет иметь. Таким непостижимо феерическим способом… Такая невообразимо трепетная девочка!»
   «А может обойдется все? Ей вроде приятно было… От моих слов.»
   «От таких слов и дьяволу станет приятно! Ни слабо, да?… Сатана, я тебя люблю, черт побери! Поэт ты, парниша. В смысле – дурак… И не лечишься. А она на дуру не похожа… Скорее наоборот! Так что готовь наш мозг… Сам знаешь, для чего.»
   «Да нет… Не может быть! Она не такая… Все будет окей!»
   «Она не такая… Да жизнь такая! Успокойся, чувак… Хреново нам будет только в конце. А до этого еще повыхватываем ништяков! С нашей девочкой оно того стоит… Поверь.»
   «Слушай… А ты не такой уж и козел, каким хочешь казаться. Спасибо за поддержку!»
   «Да я вообще белый и пушистый! В отдельных точечных местах… Ничего, прорвемся! Не съедим, так понадкусываем… Все будет зашибись!»

4

   Тайне действительно понравился такой поворот наших отношений. Она не отвечала мне взаимностью… Но и не обламывала жестоко. Мы продолжали с ней общаться в универе и по телефону. В гости она, правда, больше не приезжала. Ссылалась на то, что очень занята. Лекции, семинары, курсак… Я все понимал и не настаивал. Мне и так было клево с ней. Но через некоторое время произошло кое-что… И это изменило наши безмятежные отношения навсегда. К лучшему или к худшему? Не знаю… Наверное, все к тому шло…
   На ист-факе устроили фест для местных универовских групп. Наша «ЛЦД» тоже участвовала. Тайна прийти не смогла… И хорошо, что не смогла! А то навыхватывала бы таких эпизодов из моей личной жизни… Началось все с того, что наш барабанщик привел своих друзей. И с ними пришла такая клевая девушка… Очень красивая… Таня. Я ей даже вроде понравился. Но вокалист наш не пропускал ни одной юбки. Это при живой-то подруге! Которая, кстати, тусовалась неподалеку. И он буквально задолбал Таню анекдотами про яйца, анальный секс и члены до колена! Такие у него были тонкие намеки… На толстые обстоятельства. Из-за этого к Танюшке оказалось просто не подойти. С горя я напился в глобальные дрова.
   «Нет, ну ты посмотри на нашего вокалюгу! Вот урод… Своей бабы мало! Дать бы ему в торец… Паскуда! Просто обложил Танюшу. Такая сладенькая… Ножки стройные. Губки бантиком. Грудь волнуется. Попка ровненькая. И нравимся мы ей, сто пудов… А что толку? С таким придурком на хвосте разве что-нибудь замутишь? Гад ползучий.»
   «Тайна лучше! Я тебя не слушаю. У меня есть дама сердца. Мне просто жалко девушку. Пришла на концерт… А тут такая подстава! Хотя… Танечка тоже ничего. Эх… Если бы не Тайна… Нет! Прочь такие мысли! От лукавого…»
   «Одна Тайна хорошо… А две – лучше! Ты со своей моногамией, как неандерталец… Ей-богу! В раю у ангелов мысли ито развратнее. Тоже мне, одуванчик! Да Тайне будет по приколу посражаться за нас с такой лапулей. Женщин надо в тонусе держать. Чтобы каждый день, как в последний бой! За это они тебя так любить будут… Топором не отмашешься! Поверь. Учу тебя, учу…»
   «А я хочу только с Тайной! Я сейчас на других девушек даже смотреть боюсь… Сразу стыдно становится. Как будто я ей изменяю. Даже в мыслях боюсь представить себя с другой! Только с ней. Хотя иногда предательские желания возникают… Например сейчас. Думаю про Танечку… Нет! Прочь нечистые мысли! У меня только одна девочка. Только ее люблю… И хочу.»
   «Ой, ну слава дьяволу! Наконец-то и ты захотел. А то так достал уже своими стишками и вздохами. Мужиком становишься! Уважаю… А Танюша для нас уже все… Потерянный шанс. Осталось только наклюкаться в дерьмище. Подснять первую попавшуюся бабу. И забыться в ее кошмарных объятиях и слюнявых поцелуях.»
   «Я, наверное, тоже напьюсь. Ибо скучаю по Тайне… Только без бабы в конце… Я тебя умоляю! Будь же хоть раз человеком.»
   Без бабы в конце не получилось. Потому что, когда человек пьет – разум спит! А напился я изрядно. Как потом рассказывал наш барабанщик, я усадил к себе на колени его жену. И что-то такое втирал ей на ушко. Отчего она очень сильно веселилась. А потом по дороге домой еще долго улыбалась каким-то своим мыслям. Не знаю, что я ей рассказал… Наверное, что-нибудь очень прикольное! Сам бы посмеялся. Да только ничего не помню. Потом мои свалили. А я остался на реп-точке. Пришла бухать другая группа. И там была одна девушка прикольная… Славочка. Сидела со своим другом-гитаристом. Но мне сказала, что она хиппи. И придерживается принципа свободной любви. Через некоторое время мы уже с ней целовались по-взрослому! А друг-гитарист сидел с мрачным видом. И опрокидывал стопарь за стопарем.
   «О-о!… Славочка – жесть… Иди ко мне, сладенькая! Такие губешечки мя-а-конькие. Такие нежные. Язычок сахарный… Зачем тут все эти люди? Даже не приласкать тебя по-человечески, моя рыбонька. Е-мое… Я балдею! Вот это по мне… А то Тайна-Тайна. Без загадок тоже бывает неплохо. Когда все ясно и понятно, как три рубля, жизнь поражает своей ясностью и трехрублевостью. А все эти секретные секреты… Иногда и без них! Иногда… И без них…»
   «Боже!… Что я здесь делаю?… Кто эта девушка?… Почему мой язык шурует у нее во рту?… Это же не Тайна!… Блин… Какая же я свинья! Какой гаденыш. Предатель… Я предал свою любовь!… Свою девочку… Убейте меня!… Дайте мне стрихнин… Я мразь! Мразь… Мразь… Я падаль! Падаль… Падаль.»
   Народ в гримерке сильно нам со Славочкой мешал. Но пьяные мозги очень изобретательны в достижении цели! Я «типа вырубился»… Хотя итак уже был на грани. Лежал с закрытыми глазами. И уносился куда-то вдаль мыслями… И вообще всеми фибрами. Состояние релакса под названием: «пьяный в дрова». Моя свободолюбивая подруга тоже отрубилась. Как потом оказалось, тоже в кавычках… Спереди. И сзади… Народ стал собираться по домам. А мы со Славкой лежали, как два «батона». И храпели дуэтом… «Типа храпели»! Друг-гитарист чувствовал подвох… Но ничего не мог поделать. Хотя и пытался… В конце концов обложил нас в три этажа. Плюнул. Вышел… Закрыл дверь с той стороны на висячий замок. И мы сразу подорвались… Оба!… Хоть бы пять минут подождали для приличия. Дали бы человеку от двери отойти. Мы друг друга стоили! Два подонка. Запертые на всю ночь. Чпок… Добрый Вечер…
   Мы упали друг другу в объятия! Дикие безудержные ласки… Оставалось взять финальный аккорд в этой симфонии разврата и бессовестного попрания моральных устоев человечества! Но… Ничего не вышло. Я был настолько пьян… Что главный аксессуар не сработал так, как надо. Да чего уж там… Вообще никак не сработал. Наверное, бог следил за нами. И в самый важный момент сказал свое веское слово. Не дал свершиться злу… А сатана видно вышел покурить… Да так и запал в своей адской курилке. С кусочком райского гашика. Добро победило Зло! В очередной раз… Только победа была какая-то пиррова. Особой радости никому не принесла. Кроме добра… Ну и ладно! Не очень-то и хотелось… Да конечно хотелось! Да ладно… Хрен с ним. Бывало и хуже… Да и лучше.
   «Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа…»
   «Спасибо тебе, господи!… Ты услышал мои мольбы… Прикрыл своей карающей дланью это гнездо разврата… Тайночка может гордиться мной! Я устоял. Моя любовь спасла меня от падения. Милая девочка… Мы обязательно будем вместе!»
   «Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа… Жопа…»
   Мне и Славке очень хотелось пить. Но эти придурки даже не подумали, что нам нужна вода! А может специально так сделали. Из мести… Чужое счастье глаза колет… Мы бы реально сдохли! Собирались уже счищать снег с подоконника. Грязный… Красноярский… Фу… Но вдруг – о, чудо! Чайник заварки… Полный! Мир был прощен… А чайник через пять минут пуст. Чуваков, которые утром открыли дверь, встретили наш безудержный счастливый смех, и две пары горящих чифирным безумием стеклянных глаз.
   Славка бросилась на шею своему гитаристу. А я поехал домой переодеться. Когда вернулся в универ и зашел покурить на точку, все делали вид, что ничего не произошло. И только подружка басиста славкиной группы, девушка искушенная и без комплексов, все нарезала вокруг меня круги, улыбалась загадочно, подмигивала и беззлобно подкалывала:
   – Ну что, Димка? Все нормуль, да? И заварочка… И остальное…
   Наверное, слух об этом происшествии разлетелся быстро. Потому что вечером мне позвонила Тайна… Сама! Обычно я ей звонил. Голос у нее звучал немного странно… Не так, как всегда. В нем сквозило такое уважение к моей персоне! Словно я был по меньшей мере техником группы Аквариум. Мы мило пообщались. Под занавес Тайна, как-бы невзначай, спросила:
   – Димка, говорят ты заварки сегодня ночью перепил. Голова не болит?
   – Да нет, солнышко… С утра болела. Сейчас уже все хорошо.
   – Бедный… А я завтра в твоих краях буду.
   – Ой, правда? Так может, зайдешь ненадолго?… Я тебя чаем напою.
   – Конечно! С удовольствием… Жди меня завтра. Увидимся…
   – До завтра, Тайночка! Люблю тебя…
   «Она нас мегахочет.»
   «Наша Тайна.»

5

   На следующий вечер она пришла. С горящими глазами… С румянцем на щеках… Устроилась на кровати в своей любимой позе лотоса. Мы слушали музыку… Это был Гэри Мур. Щелкали семечки… И смотрели друг на друга. Не знаю, кто первый начал… Наверное, я. Взял немного шелухи от семечек и бросил ей в лицо. Она ответила тем же. И мы стали кидаться… Сначала семечками. Потом бумажками из карманов. Потом порвали какой-то мой конспект на мелкие кусочки. И обсыпали друг друга чернильным снегом из дат, революций, вождей, врагов народа и итогов первых пятилеток. Она меня… А я ее. А потом я рванулся к ней!… Она отпрянула. Упала на кровать. Выставила перед собой согнутые в коленях ноги. Как последний бастион… Я обнял их руками… Такие желанные, такие родные. Она смотрела сквозь очки. Широко раскрытими удивленными глазами. И в тот момент ничего не было прекраснее этих синих бездонных глаз… Когда ты смотришь в бездну, бездна смотрит в тебя… Безумный немец знал, о чем писал. И имя этой бездне было… Тайна. Не отрывая взора я положил свою голову ей на колени. Подбородком почувствовал шершавую джинсовую ткань. Все ощущения обострились до предела. Время остановилось…
   «Чувак… Что это? Нас как будто уносит. Куда?… Зачем?… Почему нельзя просто раздеться, сделать все дела… Собрать вещички и мирно разойтись?… Зачем все это? Чувствую, с таким началом мы трахнемся только в следующем тысячелетии. Да и то не с этой девочкой. Так красиво! Правда… Но очень больно. Будет. Потом. Просто поверь мне… И приготовься сдохнуть.»
   «Я готов. Уже давно. Пускай она делает, что хочет… Плевать, чем все закончится! То, что сейчас происходит… И есть настоящая жизнь! А все остальное… Лишь ожидание… Жизни. Или смерти? Ведь так круто, как сейчас… Больше не будет никогда! Вот почему Хендрикс сжигал гитары… А Курт пустил себе пулю в рот. Они просто не хотели стать такими же, как все! Такими же… Мертвыми.»
   Ее колени качнулись. Влево… Потом вправо. И опять… Медленно. Плавно… Я качнулся вместе с ними… В одну сторону. В другую… Как будто взошел на порог. И постучал в дверь… Она открылась. И там была… Тайна… Я ждал. А она… Колени замерли… Глаза в глаза. Внезапно я почувствовал подбородком пустоту… Она отстранилась! Сердце остановилось. Душа летела в пропасть… Тайна! Вдруг… Она подалась вперед и прижалась ко мне! Ее руки обвили мою шею. Ее лицо зарылось в мои распущенные волосы.
   – Дима… Здравствуй…
   – Здравствуй… Тайна…
   «Все… Нам кранты! Мы влюбились по самые гланды… Нас поимеют по самое не балуйся! Так встрять… Пропасть ни за грош! Ненавижу эту девочку… Такая маленькая. Такая роковая… Такая охренительно карающая. Такая обалденная… Мегавозмездие пришло! Мы попали…»
   «Да ладно… Хватит уже умирать! Давай тащиться… Ура! Тайна с нами… Наплевать насколько… Главное, что сейчас она здесь. Сейчас мы вместе. А что будет завтра? Да насрать… Мы любим тебя, солнышко! Мы сдохнем без тебя… Но это будет потом. А сейчас… Спасибо… Что ты есть.»
   Я нашел ее губы… Они приоткрылись… И впустили. Это продолжалось. Продолжалось… И снова. Я так любил ее тогда… Как жаль, что не получилось остаться в том дне… Навсегда. Я проживал бы его тысячи раз. И он никогда бы не надоел. Очень мало такого… В жизни. Только из-за этих мгновений… Прощают мир. Прощают жизнь. И ненавидят… Смерть.
   «Е-мое… Как меня прет! Таращит не по-детски… Люди, я люблю вас! Конечно, вы все уроды… Но вы МОИ РОДНЫЕ ДО БОЛИ ЗНАКОМЫЕ УРОДЫ… Я вас… А вы меня!»
   «А меня-то как прет! Колбасит, как в первый раз… Или как в последний! Вот бы сейчас конец света настал! Дом оказался в эпицентре ядерного взрыва. И мы бы превратились в пепел за одно мгновение. Умереть счастливым и удивленным. Конец?… Ну ладно… Мне пох…»
   – «One day»… Димка… Давай потанцуем!…
   – Давай…
   – Я так люблю эту песню… У меня был парень. Я сильно любила его. А он меня… Нет. Два года мучилась… Никак не могла его добиться. И вот… Через два года он в меня влюбился. Я была так счастлива… Он тоже слушал Гэри Мура. Я специально для него выучила все тексты… Всех песен. Мы танцевали. И я пела ему. А потом… Я ушла. Хотелось узнать побольше… О жизни. О людях… А он мешал мне. Просто заслонял собою все. И всех… Мы с ним как будто стояли лицом друг к другу. Все время. И танцевали… One day. Я пела… А он слушал. И тогда я ушла.
   – Спой мне… Я послушаю. А потом…
   И она спела «One day». Мы кружились в танце. Над бездной… Было страшно… Просто отпустить ее. Сейчас. В ночь… Останься, девочка… Не могу… Ты же знаешь… Останься, девочка… Димка, глупыш… Останься, девочка… Я вернусь… Обещаю… Я не хочу тебя снова терять… Прости меня, что ушла тогда… Останься, девочка… Завтра мы снова встретимся… Останься, девочка… Я так скучала… Прости меня, дуру… Только ты… Один… Останься, девочка… Все это время… О тебе… Все другие… Не ты… Останься, девочка… Я останусь… Не сейчас… Я боюсь… Что сплю… Останься, девочка… Ты не бросишь меня… Я знаю… Останься, девочка… Димка… Останься, девочка… Люби меня всегда… Мне это так нужно… Останься, девочка… Только ты… Останься, девочка… Я с тобой… Я никуда не уйду… Отпусти меня… Только один раз… Только сегодня… Прошу тебя… Димочка… Останься, девочка… Мы всегда будем вместе… Отпусти меня, а?… Я же все равно твоя… Даже на краю света буду твоей… Даже если умру… Останься, девочка… Дима… Останься, девочка… Я искала тебя… Везде… Все глаза проплакала… Останься, девочка… А недавно… Я встретила тебя на улице… Останься, девочка… Так обрадовалась… Подбежала сзади… Закрыла тебе глаза… Останься, девочка… И ты узнал меня… Останься, девочка… А потом… Ты обернулся… Посмотрел на меня… Останься, девочка… И засмеялся… Останься, девочка… Ты смеялся… Надо мной… Останься, девочка… А я стояла… Останься, девочка… И плакала… Как дура… Останься, девочка… Только ты… Останься, девочка… Только ты… Останься, девочка… Только ты…
   – Я вернусь…
   Она не вернулась.
   «Останься, девочка…»
   «Только ты…»

Ангел с наглыми глазами…

1

   В семнадцать лет у меня появилась первая настоящая девушка. Она реально была моя. Мы ни от кого не шифровались. У нее не имелось другого парня, кроме меня… Хотя нет. До меня она встречалась… С моим другом. И я вроде как… Отбил ее. Ха-ха… Вторая законная девушка появилась у меня только лет через десять. И с ней была та же история. Я отбил ее… Правда не у друга. А у левого чела… Наверное, третью я тоже у кого-нибудь отобью. Если она вообще когда-нибудь будет. Ну вот… Я тусовался со своей девушкой. И чувствовал себя так клево! Что может быть лучше? Поцелуи в подъездах. Ты приезжаешь к ней попить чайку. Она тебе всегда рада… Потом вы обнимаетесь на тахте. Ты вдыхаешь запах молодого женского тела. Такого мягкого и родного. Гладишь ее везде… Целуешь. Приятно, блин… Тебе, конечно, пока не дают. Но ты знаешь, что если сможешь продержаться достаточно долго… Тебе, скорее всего, дадут!… Друзья, вдруг, начинают тебя сильно уважать. Ведь не у каждого в семнадцать лет есть своя девушка. А у тебя… Есть! Так приятно на вопрос: «Димон, куда намылился?» Ответить: «Да-а… К бабе своей.» И услышать восторженный гул голосов: «Везет же людям!» «Ну и как, ты ее уже того-этого?» «Нет пока… Но все к тому идет.» «А сиськи-то хоть видел?» «Конечно… И не раз! Два… раза.» «О-о-о! Димас, ты в натуре „казанова“! И как же ты ее так круто подцепил?» «Да так… Могу, блин…» Идиллия продолжалась недели две. А потом я встретил ее… Машу.
   Мы пили вино. Я был со своей… Все происходило на хате моего друга Шурика Длинного. Длинным его прозвали за высокий рост. Больше двух метров. Хотя ему это прозвище почему-то не очень нравилось. Шурик встречался с подругой моей девушки. Которая как раз отдыхала в другом городе у родственников. И Шурик тусовался типа холостой. А Машенька… Она была такая… Красивая. Невысокая стройная блондинка с легкими волнистыми локонами. Очень веселая. И очень… Нежная. Мы с ней в детский сад ходили в одну группу. Потом пути разошлись… Встретились мы снова незадолго до этой пьянки. Ее нашел мой друг Антон, который тоже был с нами в садике. И привез ее на пьянку. Для себя… А встретились мы с Машей в первый раз после «долгой разлуки» классно… В Гор. ДК был фест школьных рок-групп. И наша «Калифорния» заняла там первое место. Шурик Длинный у нас тогда пел. И получил премию как лучший вокалист. Не помню, сколько денег… Но один раз побухать вполне реально. А я получил премию как лучший гитарист. А Маша тогда разошлась с парнем. И грустила… Антон и привез ее на фест. Он у нас был басистом. И там… Мы встретились с ней. Она показалась мне такой красивой и клевой! И я еще подумал о том, где же были мои глаза в детском саду? Мы поговорили с ней… Маша мне тоже была очень рада. В тот раз я тусил без своей подруги. Она почему-то не смогла приехать. Мы все договорились собраться на следующий день у Шурика Длинного, чтобы отметить победу. И пропить обе наши премии.
   Ну и вот… Мы сидим у Шурика. Пьем вино. Едим шоколад… Цивильные парнишки… С девчонками. Маша подрывается танцевать… Тогда все слушали «Мальчишник». И мне очень нравилась песня «Когда ты вернешься». Выяснилось, что ей тоже. Так бывает иногда… И мы давай зажигать! Под эту песню. Как-то меня тянуло к ней. К Маше… Про свою подругу я забыл вообще. Знаю, что вел себя по-свински. Но ничего не мог поделать. Маша меня просто заколдовала. И как потом оказалось… Не меня одного. И не одного Антона. И вот… Танцуем мы с ней рядом. Глаза в глаза. И губы ее шевелятся… Она читает текст «Мальчишника». «Когда ты вернёшься, окунись в мои глаза. И ты увидишь на дне, отраженье себя. Когда ты вернёшься, я коснусь твоих рук. Наверное, станет слышен под ребрами стук. Когда ты вернёшься, может несколько слёз… На моих будут щеках, но это так, не всерьёз. И может быть ты тоже слезами зальешься. Но это будет потом, когда ты вернёшься!» Как будто только мне. Я двигаюсь в танце. И верю… Каждому ее слову. А потом она говорит… Громко, как бы для всех:
   – Я хочу выпить воды, чтобы у меня губы были мокрые…
   И уходит в ванную. А я… Словно под гипнозом… Иду за ней. «Чтобы губы были мокрые… Чтобы губы… Были… Мокрые!» Моя подруга, наверное, в осадок выпала! Я подхожу к ванной. Дергаю ручку… Не заперто. Маша стоит перед зеркалом, опираясь руками на раковину умывальника. Я закрываю дверь. Подхожу к затаившей дыхание девушке. Обнимаю ее за плечи… Она не сопротивляется. Смотрит на меня. Через зеркало… И я понимаю, что погиб. Подруга побоку. А Машенька… Будет ли со мной? Не знаю. Но то… Что происходит сейчас. Похоже на настоящее… Чудо! Она поворачивается ко мне… Обнимает. И целует в губы. Глубоко. И долго… Все! Конец мне.
   – Дим… Знаешь… Когда я увидела тебя на концерте, ты мне так понравился! Ты получил свою премию… А потом подошел к микрофону и крикнул в зал: «Я люблю вас, люди!» И это выглядело… Так круто! Я тогда подумала, как бы классно было, если бы ты стал моим парнем! А потом я узнала… Что у тебя уже есть девушка.
   – Маша… Я не виноват! Ведь я ее раньше тебя встретил.
   – Ни фига себе раньше! Меня ты еще двенадцать лет назад встретил. И ты мне еще в детском саду нравился. Только у тебя были тогда… Другие подружки.
   – Машенька. Прости меня. Я сейчас, вдруг, так захотел стать твоим парнем!
   – А ты разберись сначала со своей девочкой… И тогда приходи.
   – Хорошо.
   Мы возвращаемся в комнату. Садимся на диван… Маша в середине. Мы с Шуриком по обе стороны от нее… Я незаметно от остальных левой рукой ищу машину ладонь. Нахожу… Наши пальцы сплетаются. Крепко-накрепко… И она кладет свою голову на плечо… Шурику! Тот поворачивается… И пытается поцеловать ее в губы. Она сопротивляется. Но не очень долго… И вот они уже целуются! На глазах у всех. И на глазах… У меня. Я в бешенстве… Пытаюсь высвободить свою руку. А она… Не отпускает. Вцепилась намертво. Никто не видит этого. Почти никто… Кроме моей подруги. Уже бывшей… Она смотрит на весь этот кошмар! На преступный и наглый поцелуй. На наши сплетенные пальцы… Вскакивает со стула и уходит в другую комнату. Антон идет за ней. Бедный чувак… У него были на Машу такие планы! А получилось… Вообще какое-то полное палево. И гонево.
   Когда это безумие закончилось, я понял, что уже не смогу быть со своей… Бывшей. Я подошел к ней и сказал, что между нами все кончено. Попросил прощения за всю херню. Она фыркнула и отправилась в кино… С Антоном. А мы с Шуриком пошли проводить Машу до остановки. Она хотела взять нас обоих под руки… Но Шурик обломался. И тогда… Она взяла под руку его одного. Я почувствовал такую боль. В сердце… Боже! Я и не знал, что может быть так хреново. Я видел эту девочку, можно сказать, второй раз в жизни! И она уже успела сделать меня почти счастливым. И почти разбила мне… Сердце. Я подумал: «Ну и ладно. Шурик ей больше нравится. Пусть тогда будет с ним. А я отойду в сторону. И не стану им мешать.» Мы стоим на остановке. И вдруг она просит нас съездить с ней в одно место. Недалеко от моего дома. Ей надо отдать кое-что… Какие-то лекции. Она училась на первом курсе ист-фака. Педунивера… Я спрашиваю: «Может вам вдвоем съездить?» А Маша говорит: «Нет… Втроем.» Ну мы и поехали вместе.
   Всю дорогу она тусила с Шуриком под ручку. А я страдал… И ждал, когда же закончится эта пытка. Видеть ее… С другим! Мысленно я уже прощался с ней навсегда. А она… Сумасшедшая! Наплевала на все… И дала мне надежду… Бесстыжая!… Шурик отвернулся, чтобы закрыться от ветра и прикурить. И в этот момент… Маша посмотрела мне в глаза. Просто обожгла мою душу взглядом! И облизнула языком свои пересохшие губы. Не просто так… А специально для меня. Боже… Я чуть не бросился к ней! Крыша у меня взорвалась… Я уже не знал, что делать. Уходить? Но она же дала понять, что хочет быть со мной! Остаться? Но она же не со мной! Я играл в группе. Мне это нравилось. Я хотел и дальше заниматься музыкой. Но вот… Я встретил Машу. И вдруг стало так глубоко наплевать на все! Даже на музыку. В голове была только она. Моя Машенька. Я хотел одного. Быть рядом с ней… Всегда.

2

   На следующий день у нас намечалась репетиция группы. А я забил… Первый раз в жизни! И поехал к Маше Лукошкиной. Простая русская фамилия… Мне Антон дал ее адрес. Я не знал, зачем еду… И что из этого выйдет. Просто хотел увидеть ее. Так сильно. Она открыла дверь… Увлекла в коридор. И бросилась мне на шею. Мы целовались… Так долго! А мне все равно было мало… Ее нежные руки. Ее волшебные объятия. Ласковый голос… Я забыл обо всем. Черт побери! Я первый раз влюбился в девушку, и она ответила мне. Я понял тогда… Там в коридоре. Что счастье… Это не сказочки для взрослых. Оно есть. И это действительно… Счастье! Быть с любимым человеком. Обнимать его. Вдыхать его запах. Молчать с ним… Или говорить о чем угодно! Легко… Не притворяться никем. И не бояться, что тебя не поймут… Счастье быть самим собой! С человеком, который принимает тебя таким, какой ты есть.
   – Скажи, что любишь меня! Что ты любил меня всегда. С детского сада. Как только первый раз увидел меня. И всегда меня помнил… И ждал.
   – Да…
   – Скажи, что ты мечтаешь прожить со мной всю жизнь.
   – Да…
   – Скажи, что ты мечтаешь жениться на мне.
   – Да…
   – Хочешь меня?
   – Да…
   – Сильно?
   – Безумно!… У меня просто чердак дымится, как только представлю тебя без всего.
   – А я тебе не дам… Никогда.
   – О-о-о!…
   – Можешь отваливать прямо сейчас! Не получишь ни кусочка… Моего тела. Стой!… Ты куда?… Больной что ли? Крепче меня держи! А то не удержишь… Глупый.
   Я поднимаю ее на руки… Она такая легкая! Как пушинка. И несу туда, куда она показала жестом слабеющей руки. В ее комнату… Мы целуемся прямо на ходу. Я еле разбираю дорогу. И по пути случайно задеваю головой об дверной косяк. Ее головой… Кошмар! У Маши сразу шишка на лбу… Цирк, короче. Она стонет… Хватается за голову. Я несу ее на кухню. Мы находим ложку. Долго держим под проточной водой. И прикладываем к шишке. Маша стоит посреди кухни. С холодной ложкой в одной руке. И моим горячим, пульсирующим сердцем в другой. Смотрит на меня исподлобья…
   – Дим… У тебя прыщик на виске. Хочешь, выдавлю?
   – Ой, Маш… Я стесняюсь. Это же так противно, наверное.
   – Совсем нет! Он же твой. Родной…
   – Ну давай.
   – Давать жена будет!…
   Моя ненаглядная решает, что раз уж мы все равно на кухне, неплохо бы чайку попить! Наливает две восхитительные и ароматные чашки. Намазывает мне бутеры маслом. Кормит меня с ложечки каким-то офигенным вареньем, чуть-ли не из лепестков роз. Конечно это только так кажется, что из лепестков… Но что наша жизнь? Иллюзия… Весь мир такой, каким мы его сами себе представляем. Ты любишь человека… И он кажется тебе богом. И если он тоже любит тебя… Он захочет стать богом для тебя… И для себя. После чая мы идем в ее комнату. Она ложится на кровать. На спину… И протягивает ко мне руки. Я снова тону в ее объятиях. В ее божественных поцелуях… Ее маленький нежный язычок сплетается с моим. Где-то Там… Глубоко. Внутри… Нас. Я боюсь получить передоз этой безумной любви! Любви к светловолосой девочке. Такой хрупкой. И такой… Отважной! Она бросается в чувства как в омут. И тянет меня за собой. На самое дно. Которого… Нет! На ней только махровый домашний халатик. А под ним… Ничего! Я чувствую это. Меня буквально сводят с ума ее серые колготки. С маленькой дырочкой на левой коленке. Той коленке, что ближе… К сердцу. Я целую эту дырочку. Наверное, миллион раз! Или два… Не помню точно. Потом распахиваю халат… И она вскрикивает испуганно:
   – Дима! Ты так торопишься… Ведь нельзя же так… Сразу.
   – Нельзя?… А почему?
   – А действительно… Почему?
   Она успокаивается. А я… Целую ее небольшую, но очень красивую грудь. Такую нежную. И такую… Ласковую. Она улыбается мне. А потом… Я запахиваю халатик. И завязываю ей поясок.
   – Спасибо, Дим…
   – Я люблю тебя.
   – А я… Тебя.
   Я возвращаюсь домой как пьяный. Все-таки хватанул столь ожидаемый и желанный передоз! Не смог вовремя остановиться. Да и не хотел… На следующий день захожу к Шурику. Нашему клавишнику. У нас в группе было два Шурика. Шурик Длинный – вокалист. И «просто Шурик». Я говорю просто Шурику о том, что Маша теперь моя девушка. А он слушает меня… И угорает.
   – Ты чего ржешь, родной? Расскажи, может вместе посмеемся.
   – Блин, Димас… Не думаю, что для тебя это будет так смешно.
   – Давай колись! Припарил уже.
   – Да просто… Час назад заходил Шурик Длинный. И был такой же убитый по самые помидоры… Как и ты. И говорил тоже… Что и ты. Один в один.
   – В каком смысле?
   – Ну… Что с Машей у него все зашибись. И что она теперь его девушка.
   – Врешь, гад!
   – Когда я тебе врал? Ну может пару раз… Но не сейчас, точно! Да ты съезди к ней сам и спроси. Она сегодня примчалась к Длинному домой. Кинулась на шею. Сказала, что любит его безумно. И просила не бросать ее… Скачи, родной!… Лети как ветер!… Узнай правду. И отомсти за любовь.
   Я полетел. И узнал… Все так и оказалось! «Извини, Димка… Ты хороший. И он тоже. Я долго мучилась. Не знала, кого из вас выбрать. И решила остаться… С ним. Прости меня.» Вот так все и закончилось. А Длинный бросил Машу через два дня. Как только приехала его подруга. Я долго грустил. Думал, может Маша вернется ко мне. Но она… Не вернулась.

3

   Прошел год… Я поступил в педунивер. На ист-фак… Отчасти от того, что не любил математику в школе, а история всегда давалась мне легко. Я учился хорошо. Но когда начал играть в школьной группе, резко съехал по всем предметам на тройки! С ними родимыми и закончил школу. Только по русскому, литературе и истории были четверки. Просто, я забил на учебу. Из-за музыки. Гуманитарные предметы я схватывал на лету. Поэтому получать четверки на них было без проблем. А пятерки мне не ставили потому, что я ничего не учил. Второй причиной поступить на Ист-фак была возможность играть в группах. Там стоял неплохой аппарат. Музыкантов уважали и не валили на экзаменах. Это все я узнал от историков нашей школы, выходцев оттуда, которые вели у нас вокально-инструментальный ансамбль. Третьей причиной было свободное время. Если на работе пашешь с утра до вечера, то в универе всего полдня. А в остальное время на учебу можно вообще забить и заниматься музыкой и другими делами. Только в сессию придется поднапрячься. Это мне тоже по секрету рассказали наши троечники-историки. Ну а четвертой причиной была конечно… Маша. Я все еще надеялся, что она вернется ко мне. Тем более, если я буду учиться рядом с ней. Мы станем часто видеться. В мечтах я уже снова нес ее на руках по коридору в спальню. Или на кухню… За холодной ложкой на лоб.
   Поступил я без проблем. Маленько нервничал, что у меня аттестат с тройками. Но на приемной комиссии табель успеваемости даже не смотрели. Сказали, что школьные оценки – полное дерьмо и отстой. Они не отражают настоящей картины моего внутреннего мира. И действительно… Экзамены по истории я сдал на отлично. Только сочинение на четыре. Как всегда, орфография подкачала. Еще на вступительных экзаменах я познакомился с парой гопников. Я тогда сам ходил с теннисом на голове. Неформал во мне еще только зрел и подрастал внутри. А опыт общения с гопниками я имел довольно большой. Потому что несколько лет варился в подобных кругах. И даже научился говорить как гопник. Отчего потом до конца так и не отвык. Зато из любых пьяных разборок я почти всегда выходил сухим из воды! Один раз меня пытались подписать на деньги за якобы разбитые мной стопки три гопа. По пьяни… Причем один из них был просто мегоздоровяк. Такая дурмашина в кривоватых очечках отличника. Которым он конечно никогда не был. А с моей стороны не имелось ни одного свидетеля! Я вообще оказался один против троих! И внаглую уперся рогом в землю, что был пьян и ничего не помню. Это коронная отмазка всех четких пацанов… Которая всегда срабатывает. Главное – стоять на ней до конца! И они ничего со мной не смогли сделать. Попытались снова разбить мне лицо… А я настолько обнаглел, что ответил. И одному начистил репу. Меня чуть не убили! Но тот, который был самый здоровый, почему-то вдруг меня зауважал… Наверное за наглость. Оттащил своих шакалов. И отпустил меня с миром. И даже за руку здоровался при встрече! Вот поэтому гопники всегда тянулись ко мне. Даже потом, когда я отрастил хайр и пел под гитару песни на виадуке возле городской администрации Красноярска. В тот безбашенный период моей жизни целая бригада коротко стриженых фанатов постоянно отиралась рядом со мной. Они уважали меня. И не только за базар. А еще и за то… Что я по сути был таким же, как они. Свой среди чужих, чужой среди своих. Вот такая тема… Других уличных музыкантов трясли время от времени всякие быдломэны. А меня никто не трогал. Потому что рядом со мной на мосту всегда сверкала в лунном свете пара-тройка лысых черепов. Всяких братков тянуло ко мне как магнитом. И в хорошем, и в плохом смысле слова. Так что в институте среди гопников у меня сразу появились и враги… И друзья. А тусовался я там всю дорогу с двумя одногруппниками: гопником Мишей и мажорной девочкой Таней. Нам было клево втроем. Все перемены мы проводили вместе. Курили… И трещали о том, как проходит земная слава. Я с гопотой всегда находил общий язык довольно легко. У меня даже лучшим другом среди неформалов был Волосатый – отставной гопник и рыночный разводила.
   Ну так вот… Первого сентября поднимаемся мы с Мишкой и Таней на крыльцо нашего нового альма-матера на ближайшие пять лет. Открывается дверь факультета. И навстречу выпархивает… Маша! А дальше все происходит так, как я себе и представить не мог в самых смелых мечтах… И в снах. Она вскрикивает: «Димка, милый!» Кидается мне на шею и целует! Ну… Пусть не в губы, а в щеку. Но ведь кругом же люди! Она видно просто постеснялась… В губы. У девчонок же всегда репутация на первом месте. А чувства – на втором. Если только башню не оторвет от какого-нибудь знойного прекрасного принца. Мои новые друзья просто выпали, особенно Мишка! У него буквально челюсть отвисла. Такая девочка бросилась мне в объятия… А я подумал: «Боже… Мои ноги топчут ступени на пороге в рай!» Потом оказалось… Что это было всего лишь чистилище. И ступени вели не в рай. А в какое-то другое… Место. На первой же перемене, в коридоре, все мои мечты и надежды лопнули как мыльный пузырь. Я «застукал» Машу в объятиях незнакомого тощего дятла за два метра ростом. С внешностью зубрилы-отличника. Она тоже увидела меня. Позвала… И представила мне этого кренделя, как своего парня. Гена Боляев. Очень приятно! Вечер… Дмитрий Вечер. Злой Вечер… Очень злой! Падла ты такая двухметровая… Увел мою девочку, гаденыш. Чтоб тебе, шпала тощая, ни дна ни покрышки. Убейся о баскетбольный щит, карандаш! И ластиком своим кровавые сопли вытри… Которые сейчас появятся на твоей физиономии. От протекторов… Последние фразы я только подумал. Но озвучивать не стал… Не знаю почему… А ведь так хотел! И репу ему расколоть как грецкий орех тоже собирался. Но потом решил, что нога моя на уровне двух метров вряд ли будет достаточно боеспособной. Да и Маше это не очень понравится. Не хотелось мне ее огорчать… Так и забил я на все. Оставил как есть.
   А с Генкой мы потом даже подружились. Он оказался хоть и высокомерным малость, но в общем неплохим парнем. Мы с ним иногда курили на крылечке и разговаривали… Обо всем… И ни о чем… Он играл и пел в группе. Здесь же на ист-факе. Вместе со своим закадычным другом-басистом. Группа его называлась «Лечебница Циничного Дантиста». Не коротко… Но со вкусом… Парней собирались выставлять с точки, так как они играли вдвоем без барабанщика. И только время занимали… В которое можно было вписать полноценную команду. Генка однажды поделился со мной этой проблемой. А у меня как раз имелся друг, которому знакомый барабанер все мозги протрахал: «Найди да найди мне группу!» Ну я и свел их вместе. Генку и этого ударника. Он им подошел… Кончилось все тем, что когда я через пару лет купил себе нормальную гитару, то тоже перелез к ним в «Лечебницу» или сокращенно «ЛЦД», в качестве лидер-гитариста. Маша сначала напрягалась… Думала, что я начну болтать о нашем общем прошлом. Но как я мог? Она же была моим другом… И в мыслях даже никакого трепа не было! Я молчал как партизан. Хоть Боляев интересовался. Он же видел, что мы с ней какие-то не совсем обычные друзья.
   Один раз у нас с Генкой оказалось общее окно в лекциях – у меня препод заболел, а у него тоже с расписанием какая-то шняга приключилась. Мы встретились, как обычно, на крыльце. Покурили… И решили в тот день забить на учебу. Он предложил затариться портвейном и поехать в гости к Маше. Я согласился. Она приболела и сидела дома, учила конспекты. Мы приехали, взяли ее в охапку и потащили бухать на кладбище, которое раскинулось недалеко от дома. «Очень удобно!» – так сказал Боляев. Для чего? «А для всего! И бухать… И дохнуть.» И вот, когда мы напились все втроем на одинокой заброшенной могиле… Маша стала какой-то странной. Она смотрела то на меня. То на Генку… И словно не могла понять… Как себя с нами вести? Под конец вообще расплакалась. Гена реально так грузанулся. Маша сказала, что ей нехорошо. Наверное, «портвейн несвежий попался». Сказала, что пойдет домой, приляжет. Мы проводили ее. Пожелали поскорее выздоравливать. А сами взяли еще портвейна. И вернулись на кладбище…

4

   – Ты знаешь, Димон. Мне кажется… Что у вас с Лукошкиной действительно было что-то серьезное. Я никогда еще не видел ее… Такой.
   Он называл ее исключительно «Лукошкина». По имени – никогда. Даже в глаза. Лукошкина и все… И она не возражала. Вот так бывает. Для кого-то богиня. А для кого-то просто… Лукошкина.
   – Год назад у нас был роман с Машей. Еще до тебя. Но все пошло не так, как хотелось. Отношений не получилось. Но мы смогли остаться друзьями.
   – Ну тогда понятно… Дим… А ведь в Лукошкину все влюбляются! У нее состояние души такое. «Вечный флирт». Она парней охмуряет влет! У нее, как не придешь, постоянно кто-то трется из воздыхателей. Прямо салон какой-то девятнадцатого века! Тебя я там ни разу не видел. И за это уважаю.
   – Я Маше только добра желаю. И очень рад, что в твоем лице она наконец-то нашла любимого человека.
   – Спасибо, Димас, за такие слова! Да только я… Знаешь… Не люблю ее.
   – Правда что ли? А я думал, любишь.
   – Да нет. Понимаешь… Мы с ней с первого курса вместе. Наши отношения – это такая хорошая и приятная привычка. Для меня по-крайней мере так. Нам удобно вдвоем. Всегда есть, у кого лекции сдуть. У нас конспекты одни на двоих. На пары ходим по очереди. Гитару мне тоже в складчину покупали. Один бы я не осилил. С ней прикольно заниматься сексом… Даже просто бухать! Ты хотел ей вина купить хорошего… А ты знаешь, что она со мной технарь глушит так, что только за ушами треск стоит? И такая после этого счастливая становится! И смешная… С утра потом болеет жутко. Ей вообще нельзя крепкое пойло. Но она все равно его пьет… Со мной.
   – Черт! Про Машу никогда бы не подумал. Мне она всегда казалась такой утонченной.
   – Она итак утонченная, Димас… Поверь. Но это не мешает ей пить со мной спиртягу в подворотнях. И занюхивать собственными восхитительными белокурыми локонами. Я же поэт. Меня иногда тянет на экзотику. И в такие моменты я всегда беру Лукошкину с собой. Если только нет под рукой какой-нибудь другой гарной дивчины. Но это все не любовь! Вот кого я действительно любил, так это Фенечку, двоюродную сестру лукошкинской лучшей подруги. Я увидел ее первый раз… И башню оторвало так, что до сих пор она еще на место не встала. А может и вообще уже не встанет… Никогда.
   Фенечку я тоже знал. Ей было восемнадцать лет. И она училась на втором курсе ист-фака. Я к тому времени был уже на четвертом. И с Генкой мы уже тогда вместе играли в «ЛЦД». Он и Маша были меня на один курс старше. Фенечкина двоюродная сестра, Света, одно время встречалась с моим другом Волосатым… Это я их познакомил. Фенечка тоже с нами тусовалась. С неформальной тусовкой подвальной реп-точки на остановке «Универсам Баджей». Потом подвал прикрыли из-за частых жалоб жильцов на громкую музыку и пьяные вопли посреди ночи. Обычное дело… И пути наши с Фенечкой разошлись. Только в универе мы встречались иногда и беседовали. С ней действительно было приятно поговорить. О чем угодно. Натуральная блондинка. Всегда распущенный хайр до плеч… Такая худенькая. Девушка-тростинка. Очень красивая. И какая-то… До наивности светлая. И добрая… Что однако не помешало нам однажды послать друг друга на хрен и полгода не разговаривать. Потом конечно помирились. Вообще, с женщинами у меня получался полный спектр отношений. От восторженной любви… До ничем не прикрытого презрения и ненависти.
   – Как же тебя угораздило влюбиться в Фенечку?
   – Да знаешь, как бывает – слово за слово, хреном по столу, и понеслась душа в рай! Мы день рождения Лукошкиной отмечали в общаге у Светы. Фенечка тоже была… Я женщин так понимаю. Я чувствую их. Мне иногда даже кажется, что я сам… Женщина. Не в смысле, что голубой. Просто я настолько в них прорубаю… Мне, по пьяни, раскрутить даму на любовь не фиг делать. Было бы желание… У меня! А у нее будет… Ну и значит, посмотрел я на Фенечку пьяным взором… И погиб навсегда. Лукошкина сидит, с гостями тележит… А у них там в общаге полкомнаты шторой отгорожено. Одна часть – вроде как столовая. Где все пьют и отмечают день рождения. А другая – спальня с двумя кроватями. Отдельно… И мы с Фенечкой пошли в эту «спальню». Курить… Там все и началось. Знаешь, как возбуждают все эти половые прибамбасы, когда законная подруга ни о чем не подозревая бухает рядом за шторкой на собственной днюхе?
   – Блин… Догадываюсь.
   – Ну и вот… Кувыркаемся мы с Фенечкой. Я уже наполовину раздел ее. Лежу на ней. Она закрыла глаза. Кайфует. И вдруг… Я чувствую, что кто-то смотрит на меня сзади. И взглядом прожигает спину! Оборачиваюсь… А это Лукошкина. И такая злая! Жуть… Я думал, что она задохнется от злости. Или убьет нас обоих тут же на месте. Чувствую, что надо делать ноги по-любому, пока не началось! Кое-как одеваю Фенечку, одеваюсь сам. И мы уходим в ночь. Гуляем по городу. Целуемся через каждые два шага. Возвращаемся только под утро… Не раньше. Надо было подождать, пока у Лукошкиной истерика закончится. И ничего, Димас, выжила она! Руки на себя не наложила. Только еще крепче потом любить меня стала. А про Фенечку я ей сказал, что чисто по-пьяни запал. Лукошкина поверила… И простила.
   – Да-а… Ты крут! Только Машу жалко. Я ведь так любил ее. А она… Любит тебя. Такое чудовище. В натуре, ты какой-то Циничный Дантист. Стопудово группу нашу в честь тебя назвали.
   – Да не жалей ты ее! Она знаешь, как меня грузит? Мозг выносит со своими пацанчиками! Иногда после общения с ней хочется просто сдохнуть. А такие фишки… Ну леваки всякие. Если даже девушка их выкупает… Они ее отрезвляют как надо! Не дают вконец оборзеть. И держат в тонусе. Она позлится-позлится. А потом становится такая ла-а-сковая! И добрая. Нарезает вокруг меня круги. Улыбается… А секс после этого знаешь какой мощный?
   – Да блин… Вот это ликбез. Не думал я, что так бывает. Я добротой стараюсь женщину окружить. Заботой и вниманием. Жаль только, что не всем это катит.
   – Потому что, Димас… Представь себе девушку. Красивую… Очень красивую! Как Лукошкина, например… Она же с самого детства купается в океане мужского внимания! Ее все любят. Все говорят, какая она клевая. Какая она исключительная. Парни ходят за ней табунами. Признаются в любви. Носят цветы охапками. Сочиняют в ее честь стихи и песни тоннами… И постепенно ей все это приедается. Она знает, что может заполучить любого. Стоит только пальцами щелкнуть… И парень упадет к ее ногам, станет верным и преданным ей до гроба. И сделает для нее все, что угодно. Ей говорят, что она богиня. И она действительно начинает чувствовать себя такой. Все у нее идет зашибись. И вдруг… Появляется такой кадр! Как я… Который кладет на нее с прибором. Постоянно изменяет… Хамит. Качает права. И если что не по нему – просто сваливает неизвестно куда. На неопределенное время. И вот с ним… То есть со мной… Лукошкина понимает, что никакая она не богиня! Никакая не королева красоты. А обычная. Маленькая. Сопливая… Сучка! Которую могут бросить в любой момент… Ей обидно. Ей больно… Она ненавидит этого наглого типа! То есть меня… Ненавидит за то, что я разрушил ее волшебное королевство. Где она правила. И где только она решала кого казнить, а кого помиловать. И теперь… Этот гадкий мальчишка тоже самое проделывает… С ней! Она ненавидит его дико. Просто безумно…
   – А от любви до ненависти – один шаг. И однажды… В один прекрасный день… Она его делает!
   – И бухает со мной технарь на автобусных остановках. И прощает измены… И обзванивает всех знакомых, когда я долго не даю о себе знать. И устраивает мне ужины при свечах. И в постели ведет себя так четко, что просто дух захватывает. И буквально из кожи вон лезет, чтобы заслужить мою любовь. Но запомни, Димас!… Никогда не говори такой девушке, что любишь ее! Сказал – пролетел. И никогда не дари ей… Цветов. Боже упаси… Это тоже самое, что признаться в любви! Подарил – пролетел.
   – Я с Машей все твои пункты просохатил. И даже цветы ей дарил.
   – Вот поэтому… Она сейчас со мной! А не с тобой.
   Я налил себе полный стакан портвейна и выпил залпом. Руки мои дрожали, когда я подкуривал сигарету. Мы сидели молча и курили. На землю спускались сумерки. Гена смотрел куда-то вдаль. В сторону багровеющего закатного неба. А я… Незаметно… Смотрел на него. На этого нереально крутого и циничного знатока самых темных уголков женской души. И думал о том, сколько раз он получал от ворот поворот?… Прежде чем научился так вертеть женщинами. А еще… Я почему-то вспомнил строчку припева из его собственной песни: «Ангел с наглыми глазами за моим окном…» И мне вдруг безумно захотелось узнать… Как выглядела его первая настоящая девушка? С которой он был таким же, как я с его Лукошкиной. И с которой он так же, как я… Пролетел фанерой. Не знаю почему… Но мне вдруг так захотелось посмотреть ей в глаза. В глаза его первой… И настоящей… Маши.
Но на влажных губах тень сатаны
Любовь без тепла так бесконечна
Где-то я помню июльские сны
Где я позабыл тоскливую вечность
Где меня целовал под скрипичный стон
Уводя в мой тряпичный дом
Ангел с наглыми глазами за моим окном…

Лиза

   Эта история произошла в 1999 году. Еще за пару лет до встречи с Лизой я был очень увлечен одной девушкой. Она тусовалась с группой, в которой я тогда играл на гитаре. Назовем ее, к примеру, Жанна. Она воспринимала меня исключительно как просто друга. Я пытался что-то изменить, но безуспешно. За Жанной ухаживали еще два парня. С переменным успехом. Кончилось тем, что мы все трое пролетели. Жанна нашла себе вообще другого чела. За которого впоследствии и вышла замуж. Я переживал конечно. И прекратил с ней все отношения. Так как было тяжело.
   Прошло два года. Мне стукнуло двадцать четыре… И я опять влюбился. Допустим, в Юлю… Имя не суть важно. Ведь это история про Лизу. Юля тоже меня не особо жаловала. Конечно ей нравились мои ухаживания. Но не более того… Я скрипел зубами, но продолжал как дурак долбиться в закрытую дверь. Тогда я играл уже в другой группе. Заправляла всем наша вокалистка Кэт… Один раз Кэт привела на репетицию свою подружку. Это и была Лиза. Ей было лет семнадцать… Странным образом в ее внешности сочетались черты героинь моих обоих неудачных романов. И эта смесь оказалась очень неплохой. К тому же, характер у нее был совсем не напряжный. В отличие от тех двух, Лиза была мягкая и очень тактичная. Вкрадчивая, как кошка. И в тоже время – пацанка прожженая. Мы не очень много общались. Но как-то так сразу въехали друг в друга. В общем, она мне понравилась… И я ей, наверное, тоже.
   Настал очередной наш концерт. У меня тогда не было постоянной девушки. Так как я продолжал сохнуть по Юле. И вот, накануне сейшена звонит мне подружка нашего басиста, и начинает тонкими намеками забивать клинья. Ну я вообще не против был, басист этот меня уже достал. И мне на его потенциальные рога было глубоко плевать. Я сказал, что согласен побухать чисто вдвоем… Но поскольку сижу на мели – пускай горючее приносит она. Литра портвейна хватит… Вот до какой степени я тогда был зажравшийся и охреневший паренек! Подружка басиста согласилась.
   Прихожу я на сейшен… А там Лиза! Царит… Королева! Все с нее глаз не сводят. А она в черной шляпе-цилиндре. Кофточка какая-то клевая с глубоким декольте… Очень готичная. Хотя тогда еще готов не было… Или были? А-а, не важно… И два парня, которые еще со мной на перегонки за Жанной ухаживали, тоже там сидели. И они, так же как я, просекли эту тему. То, что Лиза чем-то напоминает Жанну. Только в сто раз круче, стройнее, моложе и просто потрясней. Я подошел к ней и сказал что-то… Не помню. И она забила на всех! И стала тусить только со мной. Мы выпили с Лизой весь заботливо припасенный подружкой басиста портвейн. Прямо на глазах у обалдевшей последней. Но басист итак все понял. И после концерта свалил из группы. Хотя это была уже совсем другая история… Лиза просто пленила меня! Она потом пошла общаться с другими людьми. Но я почему-то знал, что уйдет она со мной… Так и вышло.
   И вот, шагаем мы с ней по ночным заснеженным улицам Красноярска ко мне домой. Она все еще в своем умопомрачительном цилиндре. Держит меня под руку. Я что-то втираю ей… Она слушает и смеется. Красота!… Потом мы пришли домой. Проскользнули в мою комнату. Не помню точно, как все произошло… Но как-то само собой. Мы оказались в постели. Я был сильно пьян. И сначала ничего не вышло. Но Лиза… Вот мудрый человек! Она не стала устраивать истерик, не стала корчить недовольных мин. Она просто обняла меня и сказала: «Ты поспи. Отдохни… А потом продолжим.» Я поспал. Отдохнул… И мы продолжили. Еще как! Все было… Ну кроме совсем уж нереальных вещей. И это происходило так органично и естественно! Как песня. Она мне очень понравилась! Надеюсь, что я ей тоже. Я буквально вылизал ее всю с головы до пяточек… Ничего не пропуская.
   А самое главное произошло потом. Мы наполнили ванну теплой водой и залезли вместе. Она оказалась спиной ко мне… Я нежно обнял ее сзади. Мы сидели в воде и молчали. И в те минуты мне было так хорошо! Я чувтвовал себя в центре мира. Даже сказал ей: « Я чувствую центр!» И в этот момент я понял, что если произнесу всего три слова: «Лиза, давай встречаться!» Не сто процентов… Но она МОЖЕТ согласиться. И тогда все будет по-другому. Пускай случится что угодно! Хоть ядерная война. Мы просто залезем в эту ванну… И будем сидеть в ней вечно. И никогда не умрем. И я… Дурак! Дубина… Ничего ей не сказал. Почему? Потому что дурак. Потому что дубина… Потому что без мозгов! Другого объяснения просто не нахожу.
   Больше я с Лизой не общался. Вокалистка на нее почему-то обиделась, запретив приходить к нам на репетиции. А я – даже не делал попыток ее найти! Очень хотел. Но какой-то ступор напал… Не знаю, помнит ли она меня? Со стороны это все выглядело не очень клево… Вернее, очень обычно… Встретились на сейшене парень с девушкой. Трахнулись и разбежались. Но я потом часто вспоминал этот случай. И жалел, что не предложил ей встречаться… А могло ведь получиться что-то очень клевое. Какие-нибудь изумительные теплые отношения. Вот так бывает…
   Живет человек, крутится как может. Сражается с ветряными мельницами. Пытается вырвать у судьбы свой заветный осколок неба. И наступает момент… Когда совершенно случайно этот осколок оказывается совсем не там, где его ищут. А просто… РЯДОМ. Протяни руку и возьми. Ну сделай ты этот единственный шаг навстречу… Твою же мать! Да только хрен.

Настя

   В двадцать лет у меня случился роман с женой одного знакомого барабанщика. Она была на год меня старше… Мы играли с ее мужем на одной реп-точке в подвале. Правда, в разных группах. Но тусовались вместе. Время от времени бухали, курили траву. Его звали Бес. Спустя какое-то время группа Беса перебралась репетировать в другое место. И мы стали не часто видеться. Я приезжал к нему на точку. Но ему как-то все было не до меня. То у них запись, то еще что. Наверное, его просто перестало вставлять мое общество. А у меня тогда кроме него других друзей не было. Так получилось.
   Жил он недалеко от меня. В паре остановок… С матерью, женой и маленькой дочкой. Жену звали Настя. Довольно привлекательная, стройная. Из-за близорукости носила очки. Которые ей изумительно шли. Я встречал ее до замужества. Она была очень милой! Короткая стрижка, улыбка, живые глаза… Когда мы встретились снова, я увидел лишь бледную тень той жизнерадостной девушки. К тому времени с Бесом они жили в законном браке уже полтора года. Дочке шел второй годик. Звали ее Дориана. Или Доринка. В честь хеви-металической певицы Доро Пеш. Бес давно уже охладел к жене. Крутил романы на стороне. С Настей нигде не появлялся. Она сидела дома и скучала. Вся бытовуха лежала на ней. Бедняжка похудела, осунулась. Только глаза остались прежними. Я захаживал к ним несколько раз с портвейном или еще чем-нибудь подобным. Исключительно, выцепляя Беса… И все мимо. Раз на пятый меня достало… И я предложил Насте: «Будешь пить?» Она сказала: «Буду!» И мы забухали не по-детски.
   И стал я приходить к ней частенько с алкоголем разным. Мы просто сидели… Пили. Все цивильно. Доринка тоже с нами тусовалась. Несколько раз под конец фиесты приходил Бес… И я почему-то сразу начинал собираться домой. Бес напрягался. А Настенька только посмеивалась. Так продолжалось некоторое время… И постепенно у меня в голове стали рождаться всякие нехорошие мысли про Настю. Нехорошие – в смысле запретные. Зрели и зрели… А она ничем не занималась. Сидела с ребенком. Хотя девушка была умная. Закончила школу с золотой медалью!… Серьезно. Училась в институте. А потом связалась с Бесом и свалила оттуда. И вот, она снова решила поступать… На ист-фак педунивера. А я тогда как раз там учился! И попросила меня Настя подтянуть ее по истории. Я согласился… Мы стали видеться чаще. И башню мне стало рвать еще сильнее.
   Кончилось тем, что я написал ей записку… Точно не помню, но примерно такую: «Настя, приходи ко мне домой бухать, только Бесу не говори!» Казанова еще тот был… Она не пришла. А мне потом сказала, что не смогла отлучиться из дома. Ну я понял, что обломился… А у Насти была сестра. Года на три моложе. Симпатичная, только в другом маленько стиле. И в тот момент, когда Настя мне сказала, что наш раут невозможен, вдруг звонит ее сестра. Узнав, что я рядом, просит к телефону… И начинает мне говорить, что тоже хочет поступать, и ее тоже надо подтянуть по истории. Я договариваюсь с ней о встрече. Настя все это слышит. И меняется в лице… Как-то скучнеет. А может… Злеет? Я кладу трубку. Смотрю на нее… И неожиданно для самого себя предлагаю: «У меня вино еще осталось. Хочешь – я сгоняю за ним?» Сделав нечеловеческое усилие она соглашается. Я срываюсь туда-обратно… Доринка спит в соседней комнате. Дома больше никого. Мы сидим… Пьем. Разговариваем… Ну вот. Вино допито. Повисает пауза… Я чувствую, что все… ПОРА… Она смотрит мне в глаза, как будто ждет. И вдруг мы срываемся навстречу друг другу. Объятия. Поцелуи… Я сразу дальше иду! Она не хочет. А я – не потому даже, что только секс мне нужен. Просто башню рвет. И не могу остановиться! Но потом все же взял себя в руки. Мы попрощались… И я ушел. Весь в непонятках – что это было? И что будет дальше?
   Через пару дней звоню ей по телефону из дома. Разговариваем, будто ничего не случилось. И я ей, как бы между прочим, предлагаю: «Настя, приходи ко мне.» Не специально я все это делал! Как-то само собой вдруг вырвалось… И она пришла. И все случилось… Вот так бывает. Мы встречались потом довольно долго. Встревали как могли! Один раз Бес ушел за хлебом… И пришел я. Доринка спала в соседней комнате. А мы с Настей занялись любовью… Прямо на полу. В любой момент мог вернуться муж. Экстрим, короче, полный. Потом я ушел… И минут через пятнадцать вернулся Бес! Он встретил кого-то на улице и разговорился. Нам с Настей повезло.
   Башню у нас рвало конкретно! Бес начал что-то подозревать. Особенно после того, как Настя забыла дома ключ и захлопнула дверь. Она позвонила не мужу… А мне! Я приехал. Через балкон залез к ним и открыл дверь. Настя потом отмазалась, что я живу недалеко, а Бес был на репетиции на другом конце города. И она не хотела его отвлекать. Мы обнаглели до такой степени, что даже целовались с Настей, когда в соседней комнате тусовалась бесова мать. Настин язык шуровал у меня во рту, а рука заботливо гладила по голове засыпающую дочурку. Моя возлюбленная отлучалась из дома под каким-нибудь предлогом и ехала ко мне. Как-то раз она пришла с Доринкой в коляске. Мы просто отвернули коляску к окну, спиной к кровати, и сделали свое черное дело. А Доринка в это время ворковала сама с собой и игралась погремушками… Безумие. Такое запретное. Такое неправильное… И сладкое.
   Я стал в нее влюбляться! Она, наверное, тоже. Я стал замечать, что долго не могу без нее. Я скучал по ней! Когда я это понял – испугался. Однажды я сказал ей: «Прикинь, Настя, как я круто тебя соблазнил?!» Она засмеялась в ответ: «Глупый… Это я тебя соблазнила!» А потом посмотрела на меня и прошептала: «Какой ты… Красивый!»… Было так приятно это слышать.
   Будущего у нас не было. Она замужем. С ребенком. Я живу с предками. И крейзанутой сестрой. А еще… Для меня музыка тогда была важнее всего. Я терзал гитару днями и ночами. И бредил мечтой попасть в крутую рок-группу. Поэтому перспектива стать главой собственной семьи меня не особенно радовала. Пришлось бы на все забить. На творчество и подобную сладкую хрень. Хотя честно скажу… Я иногда уже представлял, как Настя уходит от Беса и мы живем втроем. Я, она и Доринка… Которая, кстати, просекла что-то такое. И уже воспринимала меня как… Ну не знаю кого… Не отца… Но кого-то рядом. Мужчину может быть… Ее матери. Бред какой-то… Кончилось все само собой. Мы не охладели друг к другу. Нет… Просто оба почувствовали, что так дальше продолжаться не может. Все труднее становилось быть врозь. А короткие встречи время от времени уже не приносили желанного счастья… Один раз я позвонил ей. Пригласил к себе. Она сказала, что не может. Так как очень занята. Предложила просто посидеть у нее, попить вина. А я ответил, что сейчас у меня нет денег, коплю на гитару. Это была правда… Больше я ей не звонил. Она мне тоже. Потом мы иногда сталкивались по жизни. Я любовался ей и думал о том, какая же она красивая… И становилось как-то не по себе. Неуютно… Как будто что-то потерялось навсегда. Хорошая была девушка… Наверное, я ее любил.

Элис

   Случилось это через год после нашего романа с Настей. Я опять влюбился. В одну молодую особу лет восемнадцати. По имени Вика… Она была умная, начитанная. Тусовалась с ролевиками. Или, как их тогда называли, «толкинистами». Очаровательная блондинка с косой до колен… Ей-богу, не вру! С огромными бездонными серыми глазами. Про таких говорят: «волоокая»… Мне так хотелось покорить Вику. Я писал ей стихи. Дарил орхидеи на день рождения… А она исповедовала принцип свободной любви. Встречалась с несколькими парнями одновременно. И я почему-то никак не мог вписаться в ее «плейлист». Наверное, из-за того, что мечтал быть единственным и неповторимым. Хотя ее жизненное кредо я уважал. Поэтому общались мы без проблем, как хорошие друзья. Забегая вперед скажу, что в конце концов она уже почти склонилась к тому, чтобы сделать наши отношения более серьезными и пронзающими душу. Перевести их, так сказать, из разряда платонических в более волнующее русло. Но как назло я к тому времени уже влюбился в другую девушку. Очень жестоко… И даже приехал один раз вместе с ней к Вике в гости. Ума хватило… Бедная Вика.
   Так у нас с ней ничего и не вышло. Самое яркое воспоминание – однажды после Нового Года я приехал к ней с жуткого бадуна… Мне было так плохо! Я лег на кровать и прошептал, с трудом двигая губами: «Вика, прости… Но я прямо здесь сдохну!» А она сходила на кухню, принесла на тарелке большой кусок торта и сунула мне прямо под нос. Волшебный запах проник в мой мозг. И я заулыбался… Вика. Она налила мне чашку зеленого чая «Китайский жасмин». Я отпил глоток. Посмотрел ей в глаза… И родился вновь.
   Как-то раз Вика спросила:
   – Дим, а почему мы с тобой никуда не ходим?
   – Не знаю… Может быть ты просто не хочешь светиться со мной перед своими бойфрендами?
   – Да пошли они все! Им только одно от меня надо… Кроме тебя никто мне цветов в жизни не дарил! Ты больше всех меня достоин… И больше всех пролетаешь. А все потому, что дура я, Димка… Дура.
   – Не говори так. Ты хорошая… Может, сходим куда-нибудь?
   – Конечно! Завтра в Нашем Театре играет «Золотой Корень». Приходи… Я там буду.
   – Я приду.
   Наш Театр – это был такой подвальчик, где выступали разные красноярские рок-группы. Не знаю, существует ли он сейчас? А «Золотой Корень» являлся местным аналогом «Калинова Моста». Культовая группа… Я подумал: «Наконец-то! Вика созрела!» И на следующий день вечером был в Нашем Театре как штык. Зальчик там небольшой… Через пять минут стало ясно, что Вики нет. Через час – что и не будет. Пришлось в одиночестве развлекать себя пивом… И, собственно, «Золотым Корнем».
   Народу собралось достаточно много. Группу любили… И места на ее концертах никогда не пустовали. Люди свободно перемещались по коридору. Одни сидели в зале. Другие в буфете. Третьи курили на улице. Музыканты тоже иногда выбегали покурить. И вот, стою я у входа с сигаретой. Потягиваю пиво… Мимо проплывает стайка девчонок, чуть помладше Вики. Одна из них встречается со мной глазами… И не отводит. Проходит мимо… И сворачивает шею, оглядываясь на меня. Блин… Как интересно! И симпатяшка такая! Короткие темные волосы. Выразительные глаза. Невысокая… Как раз в моем стиле! Высокая девушка – не есть клево. ОНА должна прятать лицо у тебя на груди… А не наоборот. Я докурил и задержался. Снаружи становилось гораздо интереснее, чем на внутри.
   Девушки вернулись. «Моя» отбилась от остальных и остановилась. Мы смотрели друг на друга… И молчали. Надо было что-то делать. Искать какие-то темы. Пытаться завязать разговор. Познакомиться… А я подумал: «Зачем?» Итак все ясно. Мы уже знакомы. Наши глаза сделали все за нас.
   – Дима…
   – Элис…
   – Куришь?
   – Пью…
   – Клево…
   – Ты один?
   – Да… А ты?
   – Вот, возьми. Это мой тебе подарок…
   Она снимает с себя цепочку. И вешает мне на шею. Потом оказалось, что это серебро… Застолбила поляну. Вот так вот, просто.
   – Хочешь, я позвоню тебе?
   – Хочу…
   Она достает толстый черный маркер. Без тени сомнения начинает рыться у себя в карманах… Потом у меня. Находит какую-то бумажку и пишет номер. И рядом: «ЭЛИС». Кладет листок мне в карман… Я наклоняюсь и целую ее. В губы. Вот так вот, просто. Глубоко… И бесконечно. Потом она бежит догонять подружек. Я иду всед за ними и спускаюсь в подвальчик. Концерт продолжается. Наступает перерыв между отделениями. Я опять выхожу на улицу… Там уже курит вокалист «Золотого Корня». Парень лет тридцати. Блондин. Красавчик… Да только и мы не лыком шиты! Хоть и не блондины… Встаю чуть подальше. Народ весь тоже высыпает покурить. Выходит и Элис с подружками. И этот гад блондинистый тормозит ее, и начинает что-то втирать. А глазки узенькие… И хитрые такие. А она, бедняжка, уши уже развесила. Ну ладно… Мы не гордые. К тому же не мы снимаем… А нас. Этот вокалюга крут, не спорю. Да только ему еще второе отделение пахать. А мы люди вольные. Можем и раньше свалить. Элис подходит ко мне. Закуривает. И смотрит выжидающе… Что я буду делать?
   – Давай, уйдем отсюда…
   – А куда?
   – Да хоть ко мне домой!
   – Не знаю даже… Я маму не предупредила.
   – У меня дома телефон есть. Позвонишь.
   – А ты этого очень хочешь?
   – А разве не видно? Посмотри в эти бездонные глаза и все поймешь.
   – Смотрю. Понимаю… Когда?
   – Сейчас.
   – Идем…
   Надо было видеть выражение лица вокалиста «Золотого Корня», когда мы с Элис взялись за руки и нетвердой походкой побрели к остановке! Ради лицезрения этой кислой мины стоило родиться на свет… Мир был прощен.
   Всю дорогу мы целовались. А в перерывах между поцелуями я трепался без остановки. Давно заметил за собой этот талант. Когда девушка решилась – я начинаю говорить, говорить… Заливаюсь соловьем. Главное, чтобы она не опомнилась и не передумала! Это такая битва интеллектов. Конечно не всегда побеждает парень. Но для меня важней не результат… А сам процесс. Потом даже и не помню, о чем говорил. Да обо всем! И ни о чем. Это как песня на неизвестном языке! Ее не надо понимать. Ее достаточно петь. И слушать… Ради таких моментов и стоит жить.
   Мы приехали ко мне домой. Родители у меня были достаточно консервативные. И привести подружку на ночь – означало нарваться на скандал. Но я, обычно, забалтывал их… Говорил, что это моя девушка. Мы давно встречаемся, у нас все серьезно. Ей далеко ехать домой. Да и поздно уже. Со скрипом, но это всегда прокатывало. Предки у меня были не такие уж дремучие люди, какими хотели казаться. Особенно шикарно это выглядело один раз… Когда мы завалили ко мне с одной подругой пьяные в дрова. Я наплел матери, что мы встречаемся уже два года, собираемся пожениться… Ничего не говорили, потому что стеснялись. После этого последовала фееричная ночь любви. А на следующий вечер я пришел домой с другой дамой. Оба опять никакие… И стал втирать предкам тоже самое. Только про три года. И про предстоящую свадьбу. Последовала вторая феерия любви. Но у этой девушки, при всех очевидных достоинствах, был один ма-а-ленький недостаток. Она громко стонала… Ну о-о-чень громко! И ничего не могла с собой поделать. Батя не выдержал. Устроил скандал… А я послал его на хрен! И ушел вместе со своей новой половинкой из дома. Сказав, что она моя любовь на всю жизнь, и никакие предки не смогут помешать нашему счастью! На следующий день вернулся… Один.
   В этот раз батя зависал на даче. А с мамой я договорился в лучшем виде. Элис первым делом попросила телефон. Я принес… Она позвонила домой. А я уже был на таком взводе, что не стал дожидаться, когда она закончит. И принялся раздевать ее прямо во время разговора.
   – Мама, не волнуйся! Я у Лены переночую.
   Кофточку долой…
   – Мы тут с девчонками гадать собрались.
   Футболочка за кофточкой…
   – Лена нас покормит… Не беспокойся.
   Джинсы, извиняйте!…
   – Ну пока! Все будет хорошо, обещаю! Дим… Подожди… Мне еще один звонок надо сделать. Какой ты…
   Трусики, прощайте!… Увидимся завтра…
   – Женя! Здравствуй, милый… Извини, что не пришла сегодня. У подружки проблемы.
   По коже языком… Мягкая… Нежная грудь…
   – Ее парень бросил. Она весь вечер плачет.
   Сосок соленый на вкус… Ниже… Этот животик просто ослепляет…
   – Не могу ее одну оставить! Спасибо, милый… Ты такой хороший! Все понимаешь…
   Бедра… Ах ты, господи-боже мой! Вот он… Цветок…
   – Кто видел? Женечка… Не может быть! Я только тебя люблю!…
   О, боже! Этот вкус сводит меня с ума… Дай мне силы, господи! Выстоять…
   – Женя! Женечка… Не верь никому! Это все неправда…
   Слезы капают сверху и обжигают спину. Ласковые женские руки теребят и гладят мои волосы. По комнате пряным ароматом растекается ночь.

Надежда

   Эта история произошла через год после того, как мы с Викой перестали общаться. Я ухаживал за одной потрясающей девушкой. На четыре года младше меня. Умница… Красавица… Английский – второй родной. Книги читала запоем за одну ночь. Интеллект имела такой, что я рядом с ней казался неандертальцем. А ведь известно, что самая эрогенная зона у человека – мозг. И вот его-то она мне выжигала просто влет! По психологии шпилила так, что могла посмотрев на человека сразу сказать, что он думает и что в следующий момент собирается сделать. Еще она носила очки. А мне всегда нравились девушки в очках. За ней ухаживали многие. Кто-то успешно. Кто-то не очень… Но я отличился недюженным упорством. И постепенно сердце красавицы оттаяло. Наконец-то она соблаговолила прийти на концерт моей группы! Начало было положено. Я проводил ее до самого дома. Она даже пригласила меня к себе. Напоила чаем! Я уже представлял, как стану ее бойфрендом. Конечно мы всего лишь стали немного ближе. Но меня даже такой успех вдохновил нереально! Я просто упивался своей неотразимостью. Будущее виделось мне ярким и благоухающим. И надо же… Именно в тот вечер судьба жестоко посмеялась надо мной. И над этим самым… Будущим.
   Я задержался у своей богини до поздна. Автобусы уже не ходили, поэтому возвращался домой пешком. Время было далеко за полночь. Оставалось пройти каких-то пару остановок. И дернул меня черт тормознуться у одной из них покурить… А что? Душа пела… Когда чувствуешь себя богом, напороть косяков, как не фиг делать. Я присел на лавочку… И попал.
   Рядом с остановкой был круглосуточный ларек с бухлом. Я купил себе пива… Закурил… И вообще размяк. В тот момент я любил всех людей! И тут… Случилось. Ко мне подошла молодая девушка. Постарше меня немного. Ну а мне тогда двадцать два уже стукнуло… Довольно миловидная. Чуть-чуть полноватая… Но это ее не портило. Даже наоборот, придавало некоторый шарм. К тому же – натуральная блондинка. На улице стоял июль. Тепло… А она почему-то куталась в плащ… Ну мало-ли? Вышла за хлебом. Набросила, что первое попалось под руку! Как потом оказалось… Не за хлебом.
   – Молодой человек! Ой… Какой вы красивый! А сигаретки у вас не будет?
   – Будет… Угощайтесь, пожалуйста.
   – И вежливый… А присесть рядом можно?
   – Конечно.
   – Вы такой счастливый! Прямо светитесь… Наверное, от девушки своей идете?
   – Не моей еще… Но хочу, чтоб стала. Пиво будете?
   – Спасибо… Я Надя.
   – Дима… А что вы так поздно гуляете?
   – Да вот… Муж мой не пришел ночевать. Опять… Мне грустно.
   – Не знаю, что и сказать. У меня другая крайность… Ухаживал за девушкой полгода. Без толку… И вот, в последнее время дело сдвинулось. Она мной заинтересовалась! Но я вам все равно сочувствую, Надя… Правда.
   – Давай уже на «ты», что ли…
   – Сочувствую тебе, Наденька! Хочу, чтобы у тебя с твоим мужчиной все наладилось…
   – Помоги мне… Димка…
   – Как?
   Мы сидели на лавке под фонарем. Кругом ни души. Даже машины уже не ездили. Надя встала… Развернулась в мою сторону. И распахнула плащ… Я просто потерял дар речи! Под плащом ничего не было. Кроме самой… Нади.
   – Ох… Господи! Наденька… Закройтесь, пожалуйста!… Нет. Это же… О боже! Это…
   – Да!… Это съем!… Я хочу тебе отдаться, Димка! Прямо здесь… Ты, наверное, такое только в эротических фантазиях представлял?
   – Если честно… У меня так далеко фантазия еще не забредала. Ну максимум – учительница английского в школьном туалете. Или двоюродная сестра на сеновале.
   – Хочу отомстить этому гаду! Чтобы почувствовал на своей шкуре… Кобель!
   Надя уже садилась мне на колени и пыталась освободить от одежды. Я просто впал в ступор! Пока приходил в себя, чуть не остался без рубашки. Может это было и круто… Вот так. На улице. Посреди ночи. Под ярким фонарем… Но только не сейчас! Я полгода ухаживал за девушкой своей мечты! Я просто не мог так облажаться! Или мог? Ах, ты… Мать твою за ногу!
   – Наденька… Успокойтесь, милая! А вдруг сейчас менты подъедут? Нам же крышка сразу.
   – А мне, Димка, по херу… Ибо сама я мент!… Помощник прокурора. Юрист второго ранга. Вот корочки…
   И она достала красные корки! Развернула… Все сошлось. И должность. И фотка… Я попал.
   – Простите, Надя. Я конечно очень тронут. Вы оказали мне такую честь. Но у меня же подруга без пяти минут… У меня девушка мечты спит дома в постельке! Улыбается… И возможно даже видит меня во сне.
   – А у меня муж сейчас трахает другую! Кому хуже? Мне или твоей «пока еще не девушке»? Кого надо спасать?… Ты же мужчина! Так соверши мужской поступок! Спаси даму от позора… Сделай даме хорошо!…
   – Не могу, Наденька!.. Люблю я ее! Не могу я с ней так поступить. Прости…
   Надя вдруг замолчала. Слезла с моих коленей. Застегнула плащ… Села рядом. Взяла у меня из кармана пачку сигарет. Закурила… Я тоже.
   – Е-мое… Димка… Первый раз приходится мне мужика убалтывать. Силен ты, зараза… Ну как же так? Чтобы парень отказался от секса ради девушки, которая даже не его? Слушай… А я ей завидую! Мой-то, кобелина…
   – Не расстраивайся так! Найдешь себе другого. Зачем тебе такой мужик? Встретишь еще хорошего… Будет тебя на руках носить. Пылинки сдувать.
   – Хочу… Хорошего! Чтоб пылинки. И чтоб на руках… Спасибо, Дима! Ты мне надежду дал. Есть, значит, честные парни… Вроде тебя. Хочу такого же…
   – Будет, Наденька… Дай срок!
   – А может… Зайдешь ненадолго? Я тебя кофе угощу. С печеньем… Мне так одиноко… Приставать не буду! Обещаю.
   – Да я бы с удовольствием… Но домой мне надо. Завтра лекции с утра. Я студент…
   – Ну ладно тогда… Счастья тебе и твоей подружке! Думаю, что все у вас получится. А ей с тобой ПРАВДА очень повезло.
   Она поднялась. Поправила волосы…
   – Прощай, Димка! Может как-нибудь свидимся еще. Хотя вряд ли… Ты же хороший. Законов не нарушаешь.
   Я тоже встал. Закинул на плечо гитару…
   – Счастливо, Наденька! Все будет хорошо… Поверь.
   Она протянула мне руку. Я пожал ее… Она задержала мою ладонь в своей…
   – Ну… Что?… Идем?
   И повела за собой, не отпуская руки. Словно боялась, что я передумаю. А я почему-то знал, что нет у нее никакого кофе. А в холодильнике ждет своего часа бутылка водки. Колбаса и сало на тарелочке… Угадал. Даже про сало.
   На кухне все и началось. Надя опустилась передо мной на колени… Все получилось очень даже неплохо! Потом мы перешли в спальню. И продолжили релакс. И вот… В самый разгар. Когда я был сзади… Она поворачивает ко мне свое обезумевшее от похоти лицо и стонет:
   – Скажи мне, что я сука…
   Когда девушка просит, надо выполнять.
   – Ты сука!
   – Скажи мне, что я шлюха…
   – Ты шлюха!
   – Скажи мне, что я мразь…
   – Ты мразь!
   – О-о!… Как хорошо!… Я хочу, чтоб ты трахнул меня со своим другом.
   – Я приведу двух друзей… Мы вместе трахнем тебя! И сделаем своей рабыней. Днем ты станешь исполнять все наши прихоти. А ночью мы будем выводить тебя гулять на поводке… Голую!…
   – О-о!… Какая же я шлюха! Я хочу, чтоб ты сделал мне больно.
   Что мне оставалось? Пришлось ее отшлепать… Жестоко. Надя была в полном восторге.
   Вот такая со мной приключилась история… Утром я ушел, когда Надя еще спала. Почему-то решил, что так будет лучше для всех. Больше я никогда ее не видел… А с девушкой мечты у меня так ничего и не вышло. Она сказала, что я какой-то обычный. А ей нравятся парни безбашенные, сумасшедшие и больные на всю голову.

Снежинка

   Мне было двадцать пять лет, и я играл на гитаре в красноярской рок-группе со странным названием «Пемолюкс». Странным для группы… На одном из концертов около сцены увидел знакомое лицо. Это была Снежинка. Подружка того самого басиста. Который не вынес надвигающихся рогов и свалил из группы вокалистки Кэт. Это снежинкин портвейн мы вылакали с Лизой на пару. И вот теперь я встретил ее вновь. Снежинка была стройной модельной блондинкой с по жизни удивленно распахнутыми огромными серыми глазами и длинными хлопающими ресницами. Лет ей набежало целых семнадцать. С тем басистом она давно не втречалась. И в тот момент находилась в «активном поиске». Я тоже парил в свободном полете. Мы поговорили… Я хотел прямо сразу отвезти ее к себе домой. А дальше – как масть покатит. Она почти согласилась… Но подружка ее никуда не отпустила. Вцепилась мертвой хваткой в рукав и ни в какую! Стерва…
   Прошел месяц… Я какое-то время был один. Ибо достали люди… У меня так случается. Ухожу от всех и тусуюсь один. Через недельку-другую начинается обратная реакция. Охота хоть с кем-нибудь быть. И вот я опять захотел к людЯм… И поехал на сейшен. Встретил там малознакомую девчонку. И хорошо, что мало-… С сильнознакомыми замутить гораздо сложнее… Привез ее к себе домой. Девушку звали Тома. Матери наплел очередную сказку про двухлетние серьезные отношения и далекий недостижимый в это время суток дом возлюбленной. Томочка понимала, куда все катится. И пожелала себе «Шушенскую на меду». Для храбрости… Была тогда такая водка. Сейчас – не знаю, есть ли?… Мы догнались. Нас потянуло друг к другу. Перед тем, как перейти к главному, Тома спросила:
   – Дим… Ты как хочешь: чтобы все сразу, а потом ничего… или сначала немного, но зато надолго?
   – Я?… Все сразу… И надолго!
   Тома почему-то заплакала. Потом обняла меня.
   – Ты такой хороший! Давай. Пусть будет… Все…
   И было все. И было утро. И мы проснулись… Томочка поцеловала меня на прощание и уехала. Больше мы с ней не встречались.
   Она уехала… А я остался. И хотелось чего-то еще… Я позвонил Снежинке. Она сидела дома… Я сказал, что должен ей литр портвейна. Снежинка спросила: «Что, решил отдать?… Когда?» «Сейчас… Приезжай!» «Ну жди тогда. Надеюсь, у тебя там Лиза откуда-нибудь не выпрыгнет?»
   Как-то раз мой лучший друг Бюргер, которому не очень везло с женщинами, спросил у меня:
   – Что нужно для того, чтобы переспать с девушкой на первом свидании?
   Я подумал и ответил:
   – Мне – литр портвейна… Главное, чтобы она согласилась его пить.
   Снежинка дошла до кондиции после двух третей. И прямо на балконе посреди бела дня решила доставить мне оральное удовольствие… И ей это чертовски удалось! Потом мы пошли гулять. Рядом с моим домом был парк. Там, на берегу Енисея, лежал ржавый остов корабля. Мы поднялись на палубу. По берегу слонялись редкие прохожие. Но нас это не остановило. Мы повторили сцену на балконе. Опять успешно. Потом спустились в трюм… И на каких-то ржавых железных хреновинах занялись настоящим делом. Тут я открыл для себя неожиданный талант Снежинки. Она так громко стонала! Стены маленького лайнера давно бы уже покраснели… Если бы имели уши. Гулкое эхо носилось по трюму корабля, многократно умножая женские ахи и вздохи. Казалось, что здесь происходит глобальная оргия. А это была всего лишь одна худенькая девушка-первокурсница. Будущий мастер-живописец.
   – Снежинка… Ты так красиво стонешь. И так громко! Сразу видно, что творческий человек.
   – Спасибо, Дим… Ничего не могу с собой поделать! Такая уж я есть. Это сильнее меня.
   – Пойдем ко мне домой! Продолжим разговор в нормальных условиях.
   – А предки тебя не заругают за мой концерт?
   – Нет! Я скажу, что ты моя невеста… Что мы встречаемся три года и у нас все серьезно. Закончим учебу и сразу в Загс…
   – И много раз ты так говорил?
   – Первый…
   – Врешь!…
   – Вру…
   – Ну пойдем. А ты мне больно сделаешь? Очень хочется боли.
   – Конечно. Постараюсь в лучшем виде.
   И я постарался на славу! Ногтями расцарапал Снежинке все тело. Всеми десятью пальцами обеих рук провел борозды от пяточек к плечам. Не до крови конечно… У меня же ногти не острые. Но кожу посдирал. И ей, наверное, было очень хорошо. Потому что она забилась просто в диком экстазе! И застонала так отчаянно и вдохновенно, что батя не выдержал и начал с матами долбиться в дверь… После скандала, чуть не перешедшего в мордобой, нам со Снежинкой пришлось отступить. Мы поехали к ней домой.
   Жила она с мамой на другом конце города. Мать оказалась дома… Тогда мы снова пошли гулять. Уже стемнело… Мы занимались любовью где только можно! И где нельзя… В нескольких подъездах. На лавке под деревьями. На мосту посреди пруда. Потом всю ночь у нее дома на кухне. И все нам было мало. Бесконечное сексуальное безумие захлестнуло нас бесконечной сексуальной волной. Встретились два ненасытных похотливых одиночества… Развели у дороги свой извращенческий сексуальный костер.
   – Снежинка… Как ты относишься к групповому сексу?
   – Пока еще никак… Но мысль интересная.
   – Так может рискнем? А то мы с тобой уже все перепробовали. Душа просит какого-то более глобального полета… Ну понимаешь, да?
   – Понимаю… Давай! Только я хочу, чтобы третьим был парень.
   – Не вопрос! Твое желание для меня закон.
   – Димка… Ты такой клевый! Не ожидала от тебя, честно…
   Утром я вернулся домой и стал претворять наш развратный план в жизнь. Почему-то я думал, что главное – найти «хату для случки». И поэтому предложил участвовать в проекте первому знакомому со свободной жилплощадью. И этим знакомым оказался… Бес!… Ха-ха… Ирония судьбы или с легким паром. Хватило же у меня мозгов пригласить в групповуху пацана, с женой которого я встречался довольно долгое время! Хотя по своему это было даже очень круто. Этакий театр абсурда… Тем более, что у нас уже была с ним когда-то общая женщина. Наверное, я испытывал комплекс вины. Может быть мне хотелось таким образом возместить Бесу моральный ущерб? Все-таки одно время мы дружили. Так или иначе, я позвонил Бесу и объяснил ситуацию… Сначала он подумал, что это подстава.
   – Димка… Ты когда-нибудь успокоишься? Мало тебе того, что с Настей хорошо покувыркался. Так еще и меня хочешь в какую-то херню втравить!
   – Да не спал я с твоей Настей! Это ты сам себе придумал. А насчет моего дела – здесь все серьезно, без подставы. Просто, мы с одной хорошей знакомой хотим разнообразить наши сексуальные отношения.
   – Ну ладно, проехали… А она хоть совершеннолетняя?
   – Почти… Через годик будет.
   – Блин, Димка… Да ты больной в натуре! Она же нас засадит не фиг делать!
   – Не засадит. Она хорошая… Просто прелесть.
   – Красивая?
   – Манекенщица… Ноги от у шей.
   – Димка, ну ты и змей! Ладно, приходите завтра днем… Все равно с женой не в кайф. А тут… Несовершеннолетняя… Ноги от ушей! Смотри, Димон… Отомщу тебе нафиг! Уведу на раз подружку.
   – Да какие проблемы? Мы с ней хорошие друзья. Если ты ей понравишься – ради бога! Считай, что это мой тебе подарок на совершеннолетие.
   – Я вообще-то тебя на год старше.
   – Да знаю… Просто мысль красивая получилась.
   – Доринка днем в садике будет. Мать на работе… Настя у меня сейчас медсестра. Как раз завтра у нее смена. Ты постарался… Внушил ей уверенность в себе. Такую жену мне испортил! Была тихая, послушная, дома сидела. А теперь… Гад ты, Димка! Да бог тебе судья.
   – Не спал я с Настей!
   – Ну ладно-ладно… Забыли. Только я все равно под кровать магнитофон поставлю и весь наш треп завтрашний запишу. А то мало-ли… Потом в суде будет отмазка.
   – Записывай! Все будет в лучшем виде.
   Потом я позвонил Снежинке. Мы забили стрелу на завтра…
   И вот это завтра наступило! Мы встретились со Снежинкой на остановке и идем на разврат-хату. Она смеется и шутит:
   – Димка, я нижнее белье не надела! Имей ввиду…
   – Ой, ты такая предусмотрительная! Не бойся… Все будет хорошо.
   – А я и не боюсь. Ты же меня не подведешь.
   Бес встречает нас с улыбкой. Вообще, у всех нас троих с лица не сходят идиотские ухмылки. Хозяин отводит меня в сторону и говорит, что надо выпить. Он на трезвую голову не решится на такое… Бухло уже припас. Магнитофон под кроватью. Ну надо – так надо. Сели пить… Разговор особо не клеился. Так… Общие фразы. Погода… Вся херня… Никто не решался вслух поднять нашу тему. Как девочки, в натуре, сидели и стеснялись. Снежинка шепнула мне на ухо: «Дима, я так возбудилась! Вся уже теку!» Рекламная пауза затянулась. В конце концов Бес не нашел ничего лучшего, как спросить:
   – Ну что, может нам расслабиться?
   – Да… Было бы неплохо. Ты как, Снежинка?
   – Я не против…
   – Тогда может пойдем в зал? Там диван…
   И мы пошли. И расслабились… По полной. Сначала все шло как в хорошем порнофильме. А потом стало… Как в плохом. Постепенно Бес и Снежинка от меня оттусовались. И начали балдеть на двоих. Вот уж не думал… А оно вон как вышло! Им и без меня оказалось неплохо. Бес работал как пламенный мотор. А Снежинка только стонала: «Как ты хочешь?» Блин, а ведь мне она тоже так говорила! А сейчас… Уже не мне. И я понял, что чувствовал Дэвид Швиммер, когда замутил в «Друзьях» групповуху для своей жены с тренершей по фитнесу. Я оказался чужим на этом празднике жизни… Было стремно смотреть на то, как они тащатся друг от друга. Наверное, я заслужил это возмездие каким-нибудь своим глобальным косяком в прошлом. Отомстил, короче… Сам себе… За Беса… За его рога. Цирк, да и только! Ну что же… Проигрывать надо с достоинством. Я оделся, пожелал им удачи и ушел. Вот такая со мной приключилась однажды тема. Так что групповуха – не всегда есть хорошо. По крайней мере не для всех ее участников. Думаю, я немножко влюбился в Снежинку, если так обломался. И мне просто повезло, что не успел в нее влюбиться множко. А то бы точно сдох от горя… Люди! Не устраивайте групповой секс с любимыми! Будет очень больно.

Таня

1

   Таня… Знойная блондинка с потрясающей фигурой, внешностью героини тургеневского романа и душой Эммануэль. Она сделала меня мужчиной. Она мучила меня… То приближая к себе так близко, что мозги закипали от любовного жара, то отодвигая так далеко, что становилась самым чужим человеком на земле. Ей было восемнадцать лет. Я встретился с ней в первый раз… И влюбился. А она влюбилась в моего друга. В тот же вечер я открылся ей… Она рассмеялась мне в лицо. Сказала, что не верит. Я обиделся и проворчал, что очень плохо смеяться над чужими чувствами. Она попросила прощения, поцеловала меня в щеку и ускакала охмурять моего друга.
   Волосатый, так его все звали. Он был басистом группы, которая репала вместе с моей в одном подвале. Той самой группы, в которой играл и Бес. А мои отношения с Таней, все-таки ставшей девушкой Волосатого, развивались примерно в тоже время, что и отношения с женой Беса. Иногда даже пересекались. Правда с Таней я мутил дольше… Хотя наша с ней преступная связь была сильно разорвана во времени. Мы могли не разговаривать несколько месяцев. А потом с разбега упасть в объятия друг друга! Конечно так стало происходить не сразу. Прежде, чем мы оказались действительно близки, она хорошо попила моей кровушки. Я сам был виноват. Не фиг влюбляться в девушку лучшего друга! Оглядываясь назад, я начинаю думать, что был каким-то половым монстром. Совратителем чужих жен и подруг. Как один раз пошутила Таня: «Ты, Димка, змей-искусАтель!» В то время я часто чувствовал себя одиноким. Как так получалось? Не знаю… Карма.
   Ну вот… Волосатый стал тусоваться с Таней. Но отношения их были тоже не простые. Проще говоря, они изменяли друг другу. Причем, как я понял, у них существовало что-то вроде контракта. Зуб за зуб… Конечно это не была свободная любовь, когда все происходит с одобрения обоих. Я слышал, как тихо матерился и скрипел зубами Волосатый, когда Таня отжигала с очередным кентом. А сколько ненависти закипало в ее глазах, когда мой друг обнимал и целовал какую-нибудь веселую герлушку! Танина мама говорила про Волосатого так: «Знаю я эту породу гнилую! Сутенер хренов, мать его!» Я, кстати, маме нравился. А Тане больше… Волосатый.
   Помню, как мы бухали у него всей толпой. Тогда Таня еще была «типа ничья». Волосатый отрубился… Остались я, Танька и еще один знакомый парень. И она сказала мне: «Играй… Спой нам клевую песню!» И я спел… А она в это время целовалась с этим единственным кроме меня «оставшимся в живых» челом. Потом они легли на свободный диван и занялись всякими неотложными делами. А я врубил «Yesterday», сел на подоконник и свесил ноги с восьмого этажа. Когда довольный чувак пошел покурить, Таня позвала меня: «Иди сюда! Ко мне…» А я ответил, что не хочу. И ушел в другую комнату спать. Утром Таня все докапывалась до меня с виноватым видом. Почему-то не до Волосатого… А я послал ее подальше и сказал, что больше вообще не хочу с ней ни о чем разговаривать. На той тусовке я познакомился с другой классной девушкой, Жанной, снял у нее с руки кожаный браслет и сказал, что не отдам. Она схватила меня за волосы и стала тянуть… А я кидался в нее семечками из кулька. Так мы и дошли до ее дома. Я стал к ней заглядывать иногда. Потом почаще… Мы подружились. Дальше дружбы наши отношения не зашли. Но она помогла мне освободиться от Тани.
   С Таней мы теперь виделись не часто… Почти не общались. Но один раз опять забухали. Волосатый гостил у родственников в Москве. Она захотела наведаться в наш реп-подвал. Там тогда жил гитарист волосатовской группы. И мы кривые поперлись в этот подвал посреди ночи… Вдвоем. Путь был неблизкий и, где-то на середине его, мы упали на лавку немного отдохнуть. Таня растянулась в полный рост и положила голову мне на колени. Потом притянула мои губы к своим… Мы долго целовались.
   – Димка… Любишь меня?
   – Люблю… Хотя, наверное, не стоит.
   – Почему не стоит? Мне приятно.
   – Мне тоже… Когда Волосатого рядом нет.
   – Ты круче него! А я не такая крутая… Чтобы быть с тобой. Я же обычная сучка! А ты… Такой красивый!
   – Ты хорошая…
   – Спасибо, Димка.
   Мы дошли до подвала. Но гитарист, видно, хорошо принял на грудь и валялся в полном отрубе… Сколько мы не долбились, никто так и не открыл. Пришлось ночевать в подъезде на пыльных фанерных плакатах, времен последних пятилеток и битвы за урожай. Мы обнялись как бездомные котята и грели друг друга всю ночь. Утром я проснулся один. Она снова упорхнула…

2

   В следующий раз мы встретились с Таней у нее дома. Через несколько месяцев. Опять была пьянка… Меня затащил общий знакомый. Оказалось, что у Тани новый ухажер. Параллельно с Волосатым. Парнишка ее возраста. Считал себя ее бойфрендом. Шоу происходило на глазах у Волосатого. Он все это сек и ухмылялся в несуществующие усы… Поглаживая несуществующую бороду… Жестяной чувак! Бедная Танюшка все просила то меня, то Волосатого убрать этого кренделя от нее… Ну мы ему тогда объяснили мягко, что пора уже сматывать удочки. Но парень оказался из породы «не съем, так понадкусываю». Из породы тех, которым проще дать, чем объяснить, почему не стоит этого делать. Волосатый уехал ночевать домой. Я зашел в комнату Тани за сигаретами… И увидел потрясающее живое полотно, достойное кисти Паганини под названием «Женщина сверху»! И стало мне действительно… Погано! Пошел на кухню и допил бухло. Намешал все подряд и вырубился. А утром, сквозь туман дичайшего отходняка, наблюдал, как Таня с виноватым видом нарезает вокруг меня круги. Она просила остаться… Побыть с ней этот день. Но я сказал, что мне хватило ночи. И свалил. Думал, что все… Конец. Оказалось – это было только начало…
   Прошло какое-то время. Я устроился сторожем к бате на завод. Охранять здание с офисами. Оно стояло рядом с забором, в котором имелся удобный лаз… Я сторожил по ночам. Первым оценил преимущества моей новой работы Фредди. Двоюродный брат Беса… Он был чем-то похож на Фредди Крюгера. Ну конечно не такой уродливый. Но что-то общее проскальзывало в чертах его лица. Он вкалывал на дрожжевом заводе приемщиком тары. И у себя на рабочем месте как-то очень мощно мухлевал. Так что денег у него было немерено. Каждый день он мог пропивать мой месячный заработок. Поэтому по праву считался главным спонсором нашей музыкально-подвальной тусовки. Был он парень не напряжный, очень спокойный. Ему просто нравилось шариться с нами и просаживать бабки. Бывало, бухаем… Все орут, бегают за девчонками, горланят «Гражданку» под гитару… А он сидит тихонько в уголке, ужратый в усмерть, смотрит на все безумными стеклянными глазами и улыбается блаженной улыбкой создателя всего этого беспредела… Фредди стал частенько захаживать ко мне. Он называл это «вызовом на ковер». Мой пост располагался в кабинете какого-то начальника. И Фредди приходил «устраиваться на работу»! С пузырем под мышкой… А я его «не принимал». Мы бухали… И Фредди старался убедить меня, какой он ответственный и перспективный кадр… Было очень весело.
   Один раз Фредди привел с собой Беса… И Таню. Мы заквасили… Братья-космонавты отрубились на тахте. А мы с Таней стали целоваться… Помню, как гладил ее прекрасную грудь. Почти прозрачный сосок, с тонким щемящим сердце ореолом, трепетал и наливался светом у меня в руке. Мы пошли на второй этаж. Нашли незакрытый офис и забурились туда.
   – Тань… Давай сделаем…
   – Это?! Димка… Я же тебя не люблю.
   – Так я тоже тебя не люблю! Я Жанну люблю.
   – Ах, ты.. Предатель! Я думала, ты мой поклонник. А ты… Изменщик!
   – Ну прости, Тань… Так получилось. Сейчас же я с тобой.
   – Это я с тобой! А ты уже сто лет ко мне не заходишь. Только с Жанночкой своей тусуешь. Ты же ей на фиг не нужен, глупыш…
   – Я знаю… Какой-то я недокрученный. Болты не докрутили при сборке. И я теперь по жизни встреваю.
   – Просто ты романтик. Я тебя тоже люблю… Просто мир дерьмовый. И таким, как ты, в этом мире места НЕТ… Я бы очень хотела жить с тобой в сказке… Или в фильме про пиратов. Ты бы меня от всех спасал…
   – И сделал бы тебя королевой.
   – Хочешь, полюби меня.
   – Спасибо…
   Она встала и сбросила одежду. Я опустился перед ней на колени… И все кругом умерло. Все исчезло… Остался только манящий розовый бутон… Ее цветка… Тихий шепот сердца. Взрывающий душу зов плоти. Губы потянулись навстречу… И слились с ним. Стали одним целым. Ее тонкие пальцы зарылись в мои волосы. Глубже… Еще…
   А потом настало утро. Мы лежали рядом на большом столе для заседаний и курили, пуская дым в потолок и стряхивая пепел на пол. Офис был полностью разгромлен. Наша ночная феерия не пошла ему на пользу.
   – Дим… А у тебя сколько было девушек до меня? Только сильно не завирайся.
   – Ты первая.
   – Врешь…
   – Нет… Это правда.
   – Ты такой красивый! Как же так?
   – Да так вот… Я как Джейсон Биггс в «Американском пироге»… Все время что-нибудь шло не так. Только с тобой все получилось как надо.
   – Блиин… Это же такая честь! Теперь я, как порядочный человек, должна на тебе жениться.
   – Женись на мне…
   – Ты так все делал… Никогда бы не подумала, что я первая.
   – Это ты меня вдохновила на подвиг! Спасибо тебе, Таня. Все было просто волшебно… Бросай Волосатого!…
   – Брошу… Когда-нибудь. Найду тебя… И мы поженимся.
   На следующий день начальство обнаружило следы нашей оргии. Меня выперли с работы… Но оно того стоило!…
   Таня опять пропала из поля моего зрения надолго. И вот однажды… Стою на остановке, жду трамвай. Сзади кто-то прыгает мне на плечи и закрывает глаза. Я даже и не думал, что это она. Так и не угадал… А оказалось – Таня!…
   – Забыл?! А я помню… Хватай меня скорей и вези куда хочешь! Я тут Волосатого жду… А ты меня – раз! И похищаешь… Круто, да?
   – Не то слово… Я в шоке! Интересно, Волосатый в курсе наших дел?
   – Конечно! А мне по херу… Хочу быть с тобой! И буду…
   – Останусь я из-за тебя без друга.
   – Прости… Но я же лучше Волосатого!… Разве нет?
   – Конечно лучше. Эх, Таня… Ну давай. Поехали ко мне… Я скучал.
   – Я тоже…

3

   И начались наши редкие… Но очень бурные встречи. Мы ругались. Посы-лали друг друга на хрен. И опять встречались тайком. И любили… Больные люди. Больная любовь. Такая сладкая. Такая щемящая… Мы ненавидели друг друга за то, что не могли быть долго вместе. И за то, что не могли разорвать эту странную связь. Насколько безумные сложились отношения, можно судить по такому случаю… Был канун Нового Года. А у меня день рождения тридцать первого декабря. Она позвонила, чтобы поздравить.
   – Здравствуй… Как жизнь? Как твое ничего?
   – Привет… Я так рад! Приезжай ко мне.
   – Не могу, Дим… Забыл? Мы же не вместе. У меня ЕСТЬ друг…
   – Ах, есть?! Тогда иди-ка ты, Танечка, на хрен со своими поздравлениями!
   – Да ты сам иди туда, урод!… Грубиян! Я ему звоню… А он!…
   Бросаю трубку… Новый год встречаю у Беса на хате. Он меня сам пригласил. Тогда еще мы были друзья. А роман с его женой не существовал даже в проекте. Прихожу… Фредди дарит мне подарок на день рождения от всей тусни. Обалденная черная майка с логотипом «Megadeth»! Все меня поздравляют… Только Таня сидит в углу рядом с Волосатым и дуется. Я не обращаю внимания. Потому что вычислил уже эту фишку: «Хочешь переспать с Таней?… Пошли ее на хрен!» Это всегда срабатывало… На сто процентов! Только у меня… Никто другой бы просто не осмелился так себя с ней вести… А мне было плевать! Наверное, это ей и нравилось.
   Пьянка в разгаре… Она встает из-за стола. Выходит в коридор. Я, как бы случайно, выхожу за ней. В коридоре мы сталкиваемся… Пытаемся разминуться. Не получается… В конце концов я заключаю ее в объятия и начинаю целовать. Ее руки змеями обвивают мою шею и впиваются ногтями в спину. Я расстегиваю ей пуговицы… Сзади нее вижу дверь в чулан… Открываю. Включаю свет… И вталкиваю своего ангела-мучителя внутрь. Мы продолжаем срывать одежду. И в этот момент в дверь начинает кто-то истошно долбить. Я набрасываю на плечи рубашку… Щелкает замок… В образовавшемся проеме вижу озабоченное лицо Волосатого.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →