Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Чтобы проломить слой графена толщиной с пленку для пищевых продуктов, нужна сила слона, приложенная к заточенному карандашу.

Еще   [X]

 0 

Чистилище. Амазонки Янычара (Янковский Дмитрий)

В поселении зараженных, которое создал когда-то легендарный герой Янычар, постепенно установились новые порядки. Местные женщины стали бесправными рабынями, за которых все решают старшие мужчины. Группа молодых девушек бежит из поселка, понимая, что вскоре их насильно выдадут замуж. Рассвирепевшие зары организуют масштабную погоню. Однако напрасно опытные мужики недооценивали хрупких девушек – отчаяние придает сил, и беззащитные на первый взгляд беглянки способны эффективно противостоять не только преследователям, но и чудовищным мутантам-людоедам.

Год издания: 2015

Цена: 139 руб.



С книгой «Чистилище. Амазонки Янычара» также читают:

Предпросмотр книги «Чистилище. Амазонки Янычара»

Чистилище. Амазонки Янычара

   В поселении зараженных, которое создал когда-то легендарный герой Янычар, постепенно установились новые порядки. Местные женщины стали бесправными рабынями, за которых все решают старшие мужчины. Группа молодых девушек бежит из поселка, понимая, что вскоре их насильно выдадут замуж. Рассвирепевшие зары организуют масштабную погоню. Однако напрасно опытные мужики недооценивали хрупких девушек – отчаяние придает сил, и беззащитные на первый взгляд беглянки способны эффективно противостоять не только преследователям, но и чудовищным мутантам-людоедам.


Дмитрий Янковский Чистилище. Амазонки Янычара Фантастический роман

   © Д. Янковский, 2015
   © С. Тармашев, 2015
   © ООО «Издательство АСТ», 2015
   Издательство благодарит Сергея Тармашева за предоставленное разрешение использовать название серии, а также уникальные мир и сюжет, созданные им в романе «Чистилище».
   Другие произведения, написанные российскими фантастами для межавторского цикла, являются их историями, Сергей Тармашев не является соавтором этих романов и не читает их. Создатель «Чистилища» дал литераторам полную свободу, разрешив войти в мир проекта, но сам он несет ответственность только за собственную книгу.
Я боль забуду,
Травой иль ивой стану
Я в новом сне.

Любовь Пичугина

Часть первая
Обитель боли

Глава 1

   Все изменилось за тридцать лет. От городов остались руины, электрический свет угас почти повсеместно, и только ледяные звезды, как глаза мифических небесных зверей, продолжали бесстрастно взирать на остатки погибшей цивилизации.
   Впрочем, погибла она не везде. Кто-то выжил после страшной эпидемии, кому даже удалось избежать заразы, укрывшись в бункере, кто-то мутировал в страшных тварей, бездумно уничтожающих все, что попадалось им на пути. Жизнь людей стала короткой, что заставляло проживать ее совершенно не так, как раньше.
   Возможно, именно это и навело Дарью на мысль о побеге. Раньше никто не додумывался до такого, так как бежать, по сути, девушка собиралась из подлинного, по меркам нового мира, рая. Хорошая еда, относительная безопасность за стенами Крепости, отсутствие непосильной работы. Другие зараженные быстро дичали, но в Крепости, благодаря гениальной идее Янычара, сохранились все знания старого мира, так как в бункере, вокруг которого возвели мощные бревенчатые стены против мутантов, до сих пор жили Чистые и их потомки.
   На первый взгляд побег из такого сытого и безопасного места выглядел полной глупостью. Причем глупостью, опасной до крайности. Но у Дарьи был свой мотив. Она не боялась смерти, но каждый день ее жизни красноречиво показывал, что бывают состояния намного хуже смерти. Смерть что? Раз, и нет тебя. Даже подумать не успеешь. Ну или немного помучаешься. А вот когда мучения длятся годами – это уже совсем другое дело.
   Дарья отошла от окна вглубь полутемной комнатенки, большую часть которой занимала одноместная кровать, и задумалась, усевшись на грубо сколоченный табурет. Конечно, шансы на побег были бы намного выше у одного человека. Сама по себе Дарья могла бы соблюдать режим тишины очень долго, можно было бы пробраться по крыше барака для незамужних девушек почти до самой стены и оказаться за воротами, убив одного, максимум двух, охранников. Так стоило ли девчонок втягивать? Дарья вздохнула, подумав, что действительно можно просто свинтить одной, и все дела.
   С другой стороны, «свинтить» в данном случае означало то же самое, что «бросить». Бросить тех, кого ты сама же на побег и подбила, внушив надежду на какую-то иную судьбу, кроме очевидно отпущенной. Впрочем, у них, конечно, был путь назад. Ну если не делать шаг вперед, то и шага назад не потребуется. Дарья усмехнулась. А она сама чем отличается? Она тоже могла не делать никакого шага, лечь спокойно спать, завтра надеть свадебную накидку, бусы, серьги, остричь волосы, такие же длинные, как у мамы, и выйти замуж за этого Юсупа. Тихо, спокойно, без соплей и крови. Как сказала Лейла, мол, пиписка не сотрется, у нее в нужный момент коэффицент трения понижается. Грамотная. Но дело, конечно, было не только и не столько в необходимости терпеть секс с нелюбимым мужчиной. Куда больше пугала необходимость прожить и без того короткую жизнь с этим нелюбимым мужчиной, да еще в качестве его официальной собственности.
   Ну, правда, сколько осталось? Сейчас Дарье двадцать лет, значит, пять из отпущенных уже за спиной. Не все и до этого возраста доживали, а уж чтобы до двадцати пяти, так это долгожители, точно. Как ни крути, Дарья ходила по земле последние годы, и у нее не было никакого желания провести их в гареме Юсупа. Хоть он и царь зараженных, хоть его жены и купаются в роскоши и комфорте, но какой сейчас прок от побрякушек и завистливых взглядов? Вот если бы свежей печеной козлятины каждый день к ужину, это было бы ценно. Но женам Юсупа жрать от пуза все равно не дают, чтобы не жирели.
   А ведь были в Подмосковье и другие времена, даже живых свидетелей осталось немало. Взять хотя бы ученых в лаборатории или Чистых в бункере. Или маму. Из всех, кто вступил в контакт с вирусом, только ей удалось остаться Чистой. Ученые говорят – иммунная. Вроде как доктор Вильман, создавший вирус, оставил лазейку для себя, а мамины гены каким-то случайным образом в эту лазейку тоже попали. Поэтому она все помнит. И старый мир, рассказы о котором можно слушать, как сказку, и эпидемию, внезапно поразившую все человечество. Маме было десять лет в те страшные дни, и она о заражении рассказывать не любит. А вот о том, как люди летали в космос и опускались в глубины морей, рассказывала часто.
   Собственно, именно мысль о маме и заставила Дарью отказаться от побега в одиночку. Маму в Крепости оставлять было нельзя. Даже если бы она не захотела уходить, пришлось бы увести ее силой. Потому что, после бегства дочери, всю ответственность перед Юсупом пришлось бы нести ей. В этом случае ничего бы не помогло – ни сорокалетний возраст, каким могли похвастать только Чистые в бункере, ни тот факт, что при жизни Янычара мама была под его опекой. А раз нельзя было оставить маму, то побег без подруг отпадал по факту. Ведь вдвоем с мамой выбраться незаметно уже не получилось бы, а значит, не избежать боя, а в бою чем больше союзников, тем лучше. В общем, действовать пришлось по плану, а все сомнения решительно отбросить.
   Для себя Дарья приняла решение еще днем, когда Юсуп огласил, кого решил взять своей новой женой. После этого выбор Дарьи был прост и очевиден – либо остаться и доживать дни в качестве подстилки на ложе Юсупа, либо давать деру. В полную неизвестность. Страшно? Да, не без этого. Но лучше страшно, чем мерзко.
   Ночью свободные перемещения в пределах Крепости были запрещены, да и выйти из трехэтажного бревенчатого здания, выделенного под отдельное жилье незамужним девушкам, тоже не получилось бы запросто. Но внутри, по коридорам, никто бродить не запрещал, хотя бы потому, что в комнатах не было туалета и емкостей с водой, такие удобства имелись только на этажах, и находилось они в общем пользовании. Такой возможностью свободного перемещения внутри барака грех было не воспользоваться, поэтому она и легла в основу плана Дарьи.
   Хотя, какой, к чертям, план? Времени не было на план. Днем Юсуп объявил, что завтра берет Дарью в жены. Мать тут же арестовали и посадили под замок в эллинг для боевых тележек, чтобы не ночевала в «женском доме» и не могла бы устроить среди замужних женщин бучу по этому поводу. У них накипело, так как в «женском доме» жили хоть и замужние девчонки с детьми, но не те, кто пользовался особым расположением мужей. В доме мужчины могла ночевать только одна из жен, кого он выберет на эту ночь. Остальным приходилось жить в общем бараке, с детьми, под присмотром вооруженных дежурных, в задачу которых входило уничтожение всех, кто неожиданно начал мутировать. Да еще и работать им приходилось от зари до зари.
   В доме для незамужних девушек было полегче, там у всех были отдельные комнаты с хитрыми замками против мутации, и работой особо не нагружали, чтобы к свадьбе девушки не потеряли «товарного вида». Жизнь-то у зараженных короткая, надо черпать ее полной ложкой. Дарья, к примеру, поначалу работала в мастерских, шила буксировочных воздушных змеев для скоростных боевых тележек. Работа была не пыльная. Потом выбилась в инструкторы, так как мутировал парень, обучавший молодняк премудростям управления змеями. Она же, каждый стежок пройдя руками по многу раз, отлично знала их устройство и как ими управлять.
   Должность инструктора не только освободила от ручного труда, но и была, на взгляд Дарьи, полезной. К примеру, нередко удавалось выбираться на полигон во время испытаний, в пути тебе неизбежно доверяли оружие, и вынуждены были научить им пользоваться. Дарья все схватывала на лету. Наверное, уже тогда, пусть и подсознательно, она задумывалась о попытке побега в какую-то другую жизнь. Но в доме для девушек не было ничего полезного – ни оружия, ни снаряжения, ни буксировочных воздушных змеев, ни парней, которые рады были поглазеть на ее упругую грудь под платьем, пока Дарья учила их закладывать виражи на боевых тележках.
   Парни бы очень пригодились. Парни, за обещание секса, или просто за право одним глазком глянуть на обнаженное тело, на многое были бы готовы. Потому что с этим в Крепости было туго. Женщины доставались только лучшим воинам и командирам, причем они их брали не по одной, а по несколько. Работяг же и рядовой состав держали на голодном сексуальном пайке, чтобы были злее и чтобы мечтали стать лучшими воинами и заработать разрешение вождя на свадьбу. Стимул мощный, и он работал. А чтобы никто тайком ни с кем не вступил в половую связь, всех представительниц слабого пола держали отдельно, в западной части Крепости. Замужних с детьми отдельно, незамужних отдельно. И охрана там была из женатых, кого не соблазнить так запросто, как сопляков. Женатые не будут рисковать головой ради секса, у них его после смены будет, сколько душе угодно. Они же охраняли девственниц во время их контактов с мужчинами, если таковые предполагались при выполнении рабочих обязанностей.
   В общем, к наступлению ночи идея побега как была голой теоретической выкладкой, так и осталась таковой. Она была подкреплена только жгучим желанием уйти от брака с Юсупом, и ничем больше. Так что все, абсолютно все, было вилами на воде писано. Единственное, что удалось сделать на практике, это за день договориться с тремя девчонками о совместном побеге. Их ведь в Крепости тоже не ждало ничего, кроме участи наложниц при каком-то из полевых командиров. Работа, беременность, роды, дети, снова работа, и выполнение всех прихотей мужа. Так что Дарье не составило большого труда взбудоражить воображение трех подруг красочными перспективами. Она объяснила ярко, на эмоциях, что они достойны большего, чем потратить несколько оставшихся лет жизни на роль сексуальных рабынь.
   Выбор подруг, с которыми Дарья провела «подрывную работу», был, разумеется, не случайным и не основывался на эмоциях вроде «нравится или не нравится». Дарья прекрасно знала, какие трудности и опасности будут ждать беглянок за пределами Крепости, а потому подобрала кандидаток исходя из полученных ими умений.
   Хотя больше всего умений и знаний, конечно, у мамы. Она была человеком старого мира, чем никто в Крепости больше не мог похвастать. Хотя, смотря что считать Крепостью. Бункер ведь тоже находился внутри периметра и формально являлся частью поселения. Более того, именно вокруг него Янычар некогда приказал возвести укрепления против мутантов, создав прообраз нынешней Крепости. Но Чистые жители бункера не считались своими среди зараженных. Они редко выбирались наружу, используя для всех внешних дел тех, кто снаружи жил постоянно, и кому не требовалось защитное снаряжение для выхода под открытое небо. При этом жители бункера и их потомки, обладая всей мощью знаний ушедшей цивилизации, расплачивались технологиями за необходимые им услуги, продукты и воду. Это не позволяло жителям Крепости быстро одичать, как это происходило с другими племенами зараженных, населявшими руины Москвы и Подмосковье за МКАД. Ходили слухи о каком-то особо продвинутом племени, захватившем аэропорт, но это было так далеко на юге, что никто туда никогда лично не добирался.
   Несмотря на спешность сборов и скудность снаряжения, несмотря на неуверенность подруг, которые еще не понимали толком, хотят ли они что-то менять, Дарья все же решилась на побег. Она поднялась с табурета, открыла замок на двери и выскользнула в полутемный коридор, освещенный лишь светом восходящей луны через прорубленный оконный проем.
   Первого охранника пришлось душить, так как не имелось в распоряжении беглянок вообще никакого оружия. Можно было, конечно, использовать что-нибудь тяжелое для удара по голове, но на такой риск Дарья пойти не могла – у хрупкой девушки могло и не получиться лишить сознания здорового парня. Он бы начал сопротивляться, поднял бы шум… Поэтому решено было сразу накинуть ему на шею тугой жгут из скрученных простыней, чтобы уже и пикнуть не смог. Одной это сделать было сложно, тоже силы нужны, поэтому Дарья в свой план включила подругу по имени Таня, отличавшуюся от других широкой костью и развитой мускулатурой.
   Говоря проще, Таня была толстой, и все это понимали прекрасно, даже она сама. Просто говорить об этом в лоб было не принято. Такие, как Таня, особым спросом у мужчин не пользовались, а потому никто их от тяжелых работ не освобождал, и им приходилось все делать наравне с парнями. В частности, сама Таня уже к десяти годам стала одной из лучших арбалетчиц, несла вместе с парнями службу на стенах, а к пятнадцати, когда мышцы окрепли, ей доверили длинный лук и поставили на верхней площадке, что означало максимум самостоятельности и минимум начальства.
   Дарью же в Тане интересовали два качества – умение хорошо стрелять и физическая сила, которой никто из беглянок больше похвастаться не мог. И когда настал срок убедиться в верности выбора, все прошло как нельзя лучше.
   Боец, охранявший выход из барака, даже не успел понять, что произошло, когда из темноты дверного проема со свистом вылетел конец предварительно намоченной простыни и моментально обвернулся вокруг его шеи. Бросала Дарья, а Таня одним прыжком оказалась рядом с охранником, схватила свободный конец жгута, и они с Дарьей потянули в разные стороны изо всех сил. Чтобы не упасть от рывка, Дарье пришлось обкрутить конец простыни вокруг пояса и схватиться одной рукой за дверной косяк, пока Таня, кряхтя и упираясь, тянула свою часть удавки. Парень ни звука не издал, рухнул как подкошенный почти сразу, сраженный не только и не столько асфиксией, сколько переломом шейных позвонков.
   В качестве трофеев девушкам досталось острое, как бритва, мачете в ножнах, сплетенный из кожи кнут с свинцовым грузиком на конце, штык-нож от автомата старого времени, ракетница с двумя патронами, четыре шумовые гранаты и короткий, кустарно изготовленный дробовик с десятком самодельных картонных патронов. Оружие совсем уж ближнего боя, но это на момент побега не имело значения, так как стрелять без необходимости все равно было нельзя, чтобы не нарушать преждевременно режим тишины.
   Окрыленные первой победой, приободрились даже Варя и Змейка, а то Дарья до последнего боялась, что они откажутся от побега. Но обошлось. Змейка даже храбро перешагнула через труп охранника, под которым уже разливалась заметная лужа мочи. Дарья выдала ей кнут, себе взяла нож, Тане отдала мачете, а дробовик, вместе с наказом не стрелять без команды, достался Варе. Такой выбор тоже был не случаен – у Вари, в отличие от Змейки, нервы были железные, и она всегда думала, прежде чем что-то сделать. За это ее называли тормозом, но иногда сдержанность бывает не менее ценной, чем быстрота реакции, тогда как несдержанность и необузданные рефлексы, способны навредить чему угодно.
   Дальше надо было освободить маму. Ее держали не в «женском углу», а гораздо ближе к воротам, в эллинге для скоростных боевых тележек. К ней приставили всего одного охранника – грузного и приземистого, про таких в шутку говорят, что его легче перепрыгнуть, чем обойти. Но место было опасным – тут не только шастали патрули, но и со стен могли заметить беглянок.
   Притаившись в тени у бревенчатой стены эллинга, девушки, почти не дыша, дождались, когда мимо протопает ночной патруль. Затем Дарья взяла у Змейки кнут, так как, на ее взгляд, он лучше всего подходил для снятия часового, а сама Змейка, похоже, еще не была готова к убийству человека, не угрожавшего ей оружием.
   Человеческое восприятие так уж устроено, что невозможно держать в зоне внимания весь окружающий мир. В каждый момент времени человек фокусируется на том, что представляет, на его взгляд, либо повышенную ценность, либо повышенную опасность. Часовой у эллинга был выставлен с четкой и конкретной целью – не дать пленнице покинуть эллинг. На этом он и был сосредоточен. Могло ли ему прийти в голову, что на него могут напасть снаружи? Нет, разумеется. Ведь он был за стенами Крепости, а внутри нет врагов.
   Двигаясь вдоль стены к охраннику, сидящему у входа в эллинг и поглядывающему на звезды, Дарья думала, что и сам Юсуп, конечно, не ожидал ни подвоха, ни бунта, ни тем более бегства выбранной им невесты. Ведь никто никогда ничего подобного не предпринимал. Интересы всех живущих в Крепости всегда совпадали, даже если Крепостью считать и бункер, и лабораторию. В этом заключался гений Янычара – он нашел способ примирить, казалось бы, непримиримое. Он не только придумал, как сосуществовать Чистым и зараженным внутри одного периметра, но и сделал их полезными друг другу, даже необходимыми. Бункер получал от зараженных все, до чего его жители сами не в силах были добраться. Лаборатория, с ее двумя все еще работающими ядерными реакторами, так же нуждалась в обороне, воде и еде. Зараженные обеспечивали им это, получая от Чистых необходимые знания и технологии, без которых в новом мире было бы намного труднее выжить. Лаборатория давала бункеру электричество, а бункер выдавал зараженным оружие и боеприпасы старого времени, с помощью которых те защищали не только себя, но и Чистых в лаборатории. С годами этот симбиоз не разрушился, а наоборот, в значительной мере окреп и приобрел еще большие взаимосвязи.
   Образовавшаяся инфраструктура позволяла жителям Крепости не только эффективно выживать, но также иметь намного более комфортные, чем у других, условия быта. Поэтому никогда раньше никому в голову не приходило добровольно от этого отказаться. Все к этому привыкли, включая Юсупа, никто не ожидал подвоха от своих же.
   Но время все же изменилось – выросло и достигло зрелости новое поколение, не знавшее ужасов первых лет после заражения. Некоторые из них начинали мечтать о другой жизни, не той, что уготовили им старшие, пережившие падение цивилизации. Именно поэтому Дарья теперь и кралась с кнутом в руке вдоль деревянной стены эллинга. Она рассуждала иначе, чем основатели Крепости тридцать лет назад. Даже иначе, чем ее мама, запертая теперь в эллинге.
   Охранник не ожидал нападения, а стройная и ловкая Дарья двигалась почти бесшумно, что позволило ей подобраться на дистанцию удара, не покидая глухой тени от яркого лунного света. Она замахнулась кнутом, воздух коротко свистнул. За счет хлесткого удара свинцовый грузик на конце плети разогнался до огромной скорости, пробив череп охранника, почти как пуля. Парень пошатнулся и начал валиться на стену, но второй удар Дарья нанесла ему по горлу, кнут обмотался вокруг шеи и не дал телу рухнуть. С едва слышным хрипом охранник медленно опустился на подкосившихся ногах.
   Где-то под стеной засвистел сверчок, сверху слышались неразборчивые голоса наблюдателей и арбалетчиков, а в лесу, за воротами, вовсю заливались соловьи.
   От этого охранника трофеи достались куда боле ценные. С его пояса Дарья сняла отлично сделанную казачью шашку старого времени, что говорило о его более высоком статусе, чем у первого. Так же у него имелся пистолет в кобуре с двумя запасными магазинами, четыре шумовые гранаты на поясе и помповое ружье старого времени.
   – Класс! – шепнула Таня, поправив упавшие на глаза кучерявые жесткие пряди короткой прически. – Может, теперь и правда прорвемся.
   Дарья шикнула на нее, мол, тихо, и вернула кнут Змейке, а помповый дробовик тоже забрала себе, на правах старшей. Остальное оружие раздала подругам. Затем она сняла деревянный засов с крюков на двери эллинга и осторожно скользнула внутрь.
   – Мама! – позвала она, пробираясь между оснащенных пулеметами боевых тележек к сеновалу возле загона для коней.
   Лежащая на сене женщина проснулась и подняла голову.
   – Дарья? – удивленно спросила она.
   Кони в денниках зафыркали, почуяв чужака.
   – Мама, нам надо бежать, – со всей возможной твердостью заявила девушка.
   – Что?! – Инга села на корточки. – Ты с ума сошла?
   Дарья еще днем была уверена, что разговор с матерью будет не легким. Так и вышло. Инга, будучи близкой подругой и соратницей Янычара, основавшего Крепость, относилась к поселению как к своему детищу и считала заведенные порядки благом, точнее меньшим из возможных зол. Со своей позиции она была права, Дарья это понимала прекрасно, но в то же время она хотела дать матери возможность взглянуть на ситуацию и с другой стороны.
   В ход пошли и аргументы, и банальные эмоции, хорошо понятные женщинам.
   – Я не обязана тратить свою жизнь на обеспечение сексуальных утех нелюбимого мужчины! – под конец заявила Дарья. – Нет, разве? Ты сама разве жила с нелюбимым?
   – То было другое время! Мы больше рисковали и большее могли себе позволить, – без особой уверенности в тоне ответила Инга.
   – Но я тоже хочу рискнуть! Понимаешь? Чем мы хуже вас? Почему из-за того что вы печетесь о нашей безопасности, мы должны страдать всю жизнь? Она, в отличие от твоей, у меня в любом случае будет короткой.
   Это был последний аргумент, и он возымел действие. Инга на несколько секунд задумалась, затем решительно поднялась с сеновала.
   – Наверное, ты права, – произнесла она. – Я привыкла мерить жизнь совсем другим сроком. Кто с тобой?
   – Таня, Змейка и Варя.
   – Варя? – Инга удивилась. – Правду говорят, что в тихом омуте черти водятся.
   – Ты о чем?
   – Ну, она вся такая законопослушная… И вроде замуж хотела. Зачем она тебе? Ладно, не время об этом. План у тебя есть?
   Пришлось признаться, что плана, как выбраться за пределы Крепости, нет и не было.
   – Ты уже убила двух охранников, а плана у тебя нет? – возмутилась Инга. – Ты точно, как твой отец… Хороший был человек, но несобранный. Как так можно?
   – Я думала, может, ты что придумаешь… – Дарья виновато пожала плечами.
   – Я? Придумаю? За три минуты? Замечательно… И где твои подельницы? Зови их внутрь, их же любой патруль засечет! И труп затащите…
   Когда Таня втащила труп охранника в приоткрытые ворота, а девчонки протиснулись следом за ней и заперли за собой створки, Инга решила провести нечто вроде мозгового штурма. Но быстро выяснилось, что никто не имеет ни малейшего представления, как оказаться за стенами Крепости.
   Дарье стало не по себе. У нее даже ладони похолодели от нехороших мыслей. Выходило, что она, не удосужившись проработать план хотя бы в стратегическом приближении, втравила всех в отчаянную авантюру, из которой нет выхода. И маму тоже втравила. Теперь, когда их поймают, ответить придется и за позор Юсупа, от которого невеста решила сбежать, и за убийство двух охранников.
   Инга с задумчивым видом обошла эллинг, осмотрела боевые тележки, затем бросила взгляд на фыркающих коней.
   – Ветра нет… – произнесла она негромко, просто проговаривая собственные мысли. – Ночь…
   – Ты о чем? – осторожно спросила Дарья.
   – Думаю. Не мешай. Эй, Таня! Поди сюда. Ты ведь стояла на стенах?
   – Ну… Да… – не понимая, чего от нее конкретно хотят, ответила девушка.
   – Если ночью на Крепость будет совершено нападение, какие действия должен предпринять караульный отряд? – напрямую спросила Инга.
   – Ну… А кто нападает? Мутанты? Дикие?
   Инга снова задумалась, вышагивая вдоль денников с конями, девушки неотрывно следили за ней.
   – Допустим, дикие, – наконец ответила она.
   – Вокруг лес, ветра нет… – произнесла Таня почти те же слова, что Инга в начале своих раздумий. – Значит, от тележек с воздушными змеями толку нет. Будут со стен отстреливаться.
   – Плохо… – Инга присела на подножку одной из тележек.
   – А вы что думали, они ворота откроют? – усмехнулась Таня.
   – Надеялась.
   – Вообще, можно и через стену махнуть, – осторожно высказалась Дарья. – Изначально я-то думала в одиночку рвануть… Толпой, конечно, не получится, но если одна за одной, с интервалом, тихонечко…
   – Это я уже думала, – отмахнувшись, ответила Инга. – Перебраться действительно можно. Но дальше что? Окажемся мы в лесу, за стенами, без толкового снаряжения, без транспорта, без цели…
   – Цель как раз есть… – призналась Дарья. – Готланд.
   – Готланд? – Инга недобро усмехнулась. – Это отдельный разговор. Но, допустим, имеешь право. Я свою жизнь, считай, прожила, а тебе жить свою. Мешать не буду, чем смогу, помогу. Но это не дает ответа на вопрос, что делать за стенами почти без оружия и без транспорта? Вот, перебрались мы одна за другой… И?
   На этот вопрос ответа не оказалось ни у кого.
   – Понятно… – Инга устало вздохнула. – Я думаю как раз о том, как нам открыть ворота и, незамеченными, выехать через них на боевой пулеметной тележке, запряженной лошадьми.
   – Но это невозможно! – уверенно заявила Таня. – Даже если бы у нас были средства взорвать ворота, выехать на лошадях… Нет, это совершенно немыслимо.
   – Да? – Инга посмотрела на девушку. – А я вот не уверена.
   – Но как? – удивленно спросила Дарья.
   – Ветра нет, ночь… – снова произнесла Инга. – Если отряд диких сейчас нападет на Крепость, то по ним, как верно заметила Таня, начнут палить со стен. Потому что боевые тележки на тяге воздушных змеев не годятся для темноты и безветрия. Но потом что? Все равно ведь придется выехать.
   – Выйдут пешком и на лошадях, – пожав плечами, ответила Таня. – Чтобы собрать трофеи и провести зачистку…
   Она осеклась.
   – На лошадях! – догадалась Дарья.
   – Вот-вот, – кивнула Инга. – Если нет ветра, они запрягут лошадей в боевые тележки, и выведут их через ворота для прикрытия пеших порядков. Могут одну вывести, могут две. Но вряд ли больше.
   – Да, вряд ли, – подтвердила Таня.
   – Может, получится захватить одну из тележек, выехать на ней через ворота, а дальше можно попытаться оторваться от преследования.
   – Нам? – уточнила Дарья. – А ты где в это время будешь?
   – Я буду имитировать нападение. Переберусь через стену…
   Все задумались.
   – Мы не похожи на парней, – заявила Варя. – Разве что Таня.
   – Ща в глаз дам! – обиженно предупредила Таня.
   – Не грузись, это я тебе комплимент типа сделала. В общем, спалят нас. На стенах арбалетчики, вокруг нас пехота, а мы, такие, едем себе на тачанке с пулеметом. Выезжаем за ворота… Ага. Нереально.
   – Можно переодеться… – прикинула Инга.
   – Это вам, в ваши сорок лет, можно переодеться, и сойти за мужика, – жестко ответила Варя. – Или Тане. Да говорю же, это комплимент!
   – Так, хорош тут выделываться! – осадила подруг Дарья. – У нас задница горит, а вы шуточки шутите. Но вообще Варя права. Мы сильно не похожи на парней. Выкупят.
   – Я думаю, нам надо осторожно перелезть через стену. По одной. Не только вам. – Она бросила взгляд на Ингу. – А нам всем. Потом всем имитировать нападение. Они выедут, и тогда можно попробовать захватить тележку.
   – Это вообще нереально! – с мстительностью в голосе произнесла Таня. – Чушь полная. Они выедут на бой, выедут зачищать диких, они будут готовы к нападению. Думаешь, у диких бы получилось захватить боевую тележку? А чем мы лучше?
   – У диких только луки, а у нас два ружья, пистолет и шашка, – озвучила разницу Дарья.
   – Коренным образом это ничего не меняет, – согласилась Инга. – Снаружи нам тележку не захватить. Единственное, что нам может помочь это сделать, так это фактор неожиданности. За стенами у нас его не будет.
   – А если соединить? – почти прошептала Змейка.
   – Соединить? Что соединить? – недоуменно переспросила Инга.
   – Все планы соединить в один. – Змейка чуть осмелела, и голос ее сделался тверже. – Вы предлагали так, что одна лезет через стену, остальные захватывают тележку и выезжают на ней за ворота. Но это правда не получится. Точно. Нас заметят и остановят. Всем выбраться лучше. И нападение больше будет похоже на настоящее, и захватить тележку проще совместными усилиями. Но тогда отпадает фактор неожиданности, что тоже сводит план к полной невозможности воплощения. Я же предлагаю сделать наоборот. Все лезут через стену, а одна остается.
   – Зачем? – Дарья вздернула брови.
   – Для фактора неожиданности, – смутившись, ответила Змейка. – Можно ведь спрятаться в ящике, под сиденьем, пальнуть из ружья в пулеметчика, а потом, вторым выстрелом, убрать возницу.
   – Лучше тогда уж из пистолета! – подхватила идею Дарья. – В нем патронов больше, и он меньше. Потом перехватить поводья…
   Инга улыбнулась. План все же родился общими усилиями, причем вполне жизнеспособный.
   Перебраться через стену решили в задней части Крепости, обращенной на север, прочь от Москвы. Традиционно там всегда было меньше арбалетчиков и наблюдателей, поскольку, если попрут мутанты, их стрелами не сдержать, а дикие всегда нападали со стороны города, так как предпочитали обитать в высотных домах.
   Очень бы пригодилось бесшумное метательное оружие, вроде лука или арбалета, но его не было, поэтому Дарья, недолго думая, достала из ножен шашку, сняла грубую обувь из козьей шкуры, и босиком направилась к лестнице.
   Таня схватила ее за рукав платья, прижала палец к губам и вынула из руки оружие, давая понять, что пойдет она. Дарья бросила взгляд на маму, словно ища поддержки, но та лишь кивнула, дескать, пойдет Таня. В этом был смысл – изящная Дарья, хотя и отличалась завидной ловкостью, все же меньше Тани годилась для физически сложной рубки холодным оружием. С шашкой, конечно, она бы справилась замечательно, но тут любые шансы должны быть использованы, в том числе и преимущество в мускульной силе, которым, безусловно, из всех обладала только Таня.
   Разувшись, грузная девушка, неожиданно для всех, легко взбежала наверх по деревянным ступенькам, скрывшись из виду в черных тенях, очерченных лунным светом.
   Фактор неожиданности… Инга, конечно, очень точно выразила главное, что до этой минуты приносило беглянкам успех. Никто не ожидал нападения с тыла, вот и все. Первый арбалетчик даже не понял, что произошло, когда в воздухе коротко свистнула шашка, и его голова, отрубленная с одного удара, покатилась по площадке и с глухим стуком упала во двор. Из перерубленных сонных артерий в черное небо с едва слышным шипением ударили пульсирующие струи крови, разлившись по доскам огромной лужей. Тело арбалетчика повалилось на бок, подергивая ногой.
   Таня шагнула в тень, под навес, защищавший среднюю площадку от дождя, и осторожно, приставным шагом, двинулась дальше. Второй арбалетчик, державший левую часть смотрового сектора, поднялся на ноги и двинулся на звук, который услышал. Он уже открыл было рот, чтобы окликнуть товарища, но из темноты, словно по волшебству, высунулось сверкнувшее в свете луны лезвие и коротко полоснуло его по незащищенному горлу. Он захрипел и выронил тяжелый арбалет, который Таня вовремя подхватила свободной рукой.
   Охранника, державшего правую часть обзорного сектора, она убрала издалека, звонким выстрелом из арбалета, уже не боясь быть услышанной бойцами средней и левой позиций. Тяжелый дубовый болт с наконечником из листового железа, раскроил череп охранника надвое, забрызгав доски вокруг мозгами.
   Закончив с зачисткой сектора на средней площадке, Таня спустилась вниз, отдала один арбалет Инге и объяснила, где лежат еще два.
   – Вам теперь надо зачистить верхнюю площадку, с лучниками. Это проще, так как им разрешается спать, а просыпаются они только по тревоге.
   – А ты? – удивилась Инга.
   – Что я? Кто по-вашему тут останется? Если уж кому и прятаться в тачанке, так это мне.
   – Вообще-то я места меньше занимаю, – с едва заметной усмешкой вставила слово Варя.
   – Ничего, я помещусь, – холодно ответила Таня. – И еще. Там, наверху, лук для меня возьмите, и стрел побольше.
   Вооруженная пистолетом и мачете, она, гордо расправив плечи, направилась к эллингу.
   – Так, никому не спать на ходу! – окликнула девушек Инга, решительно взяв на себя роль командира. – Скоро смена караула, нельзя ее дожидаться, а то поднимут тревогу раньше времени.
   Все поспешили подчиниться, хотя никого не покидала мысль, что самая опасная роль досталась Тане, а не кому-то из них. Впрочем, безопасных ролей не было ни у кого. Во всем новом мире.
   Собрав все три арбалета и взяв на прицел лучников на верхней площадке, Дарья, Змейка и Варя одновременно выстрелили по команде Инги. Две тяжелые арбалетные стрелы точно поразили охранников, пройдя у них через все туловище снизу доверху и разорвав почти все внутренние органы за долю секунды. При таком попадании точно не издашь ни звука. Но Змейка промахнулась, и ее стрела со стуком вонзилась в одну из досок верхней площадки у ног правого лучника. Он присел на корточки и заглянул вниз через щель между досками. Похоже, у него и мысли не возникло, что он мог стать жертвой нападения изнутри крепости, а потому ничего, кроме недоумения, удар в доску у него не вызвал. Он не понимал, что случилось, но тревогу поднимать и не думал, предполагая что угодно, кроме реального положения дел.
   В конце концов он заподозрил, что кто-то из арбалетчиков, уснув на средней площадке, нечаянно выпустил вверх стрелу. Решив проучить виновника, лучник осторожно спустился по лестнице, но не успел сделать и пары шагов, как Варя с размаху шарахнула его прикладом арбалета по затылку. Оглушенный, он сделал пару неловких шагов, но тут из тени выскочила Инга и ударила его короткой арбалетной стрелой прямо в глаз. Варя и Змейка вместе подхватили обмякшее тело и уложили на доски, чтобы оно с грохотом не полетело во двор.
   Путь был свободен. Очистив обзорный сектор, беглянки могли беспрепятственно выбраться наружу. Стена со стороны леса имела отрицательный уклон, чтобы затруднить мутантам возможность по ней карабкаться, но спуск вниз не представлял трудностей, так как на средней площадке лежали свернутые в бухты веревки, специально для экстренного спуска пехотинцев во время боя. По ним Инга с девушками бесшумно соскользнула во тьму, расчерченную лунными тенями. С собой, в качестве трофеев, прихватили все оружие, какое смогли утащить на себе.
   К сожалению, тащить тяжести предстояло довольно далеко. Можно было, конечно, имитировать нападение с севера, просто чуть отойдя в лес, но такой подход имел два весомых недостатка. Во-первых, когда сбегутся обороняющиеся, они найдут шесть трупов на стрелковых площадках, что сразу вызовет подозрения. Во-вторых, с севера на крепость почти никто никогда не нападал, так как дикие не отличались особыми тактическими изысками и били всегда в лоб. Неожиданность такого нападения могла вызвать неадекватные ответные действия, тогда как при имитации нападения с юга все должно было пойти по накатанной колее. Поэтому Инга приняла однозначное решение – углубиться в лес, обойти Крепость по широкому радиусу, после чего имитировать нападение. При этом надо было успеть все это сделать до смены караула, так как если трупы убитых охранников и арбалетчиков обнаружат раньше, события тоже могли начать развиваться непредсказуемо.
   В лесу было страшно. Несмотря на то что погода уже второй день стояла сухая и водоемов поблизости не было, все равно мысль о возможности наткнуться в темноте на бродячих мутантов приводила в ужас. Девушки, нагруженные трофейным оружием, с трудом пробирались через густые заросли, наросшие за последние тридцать лет без вмешательства человека. Инга держала взведенный арбалет наготове, но из него можно успеть, если что, положить лишь одну тварь, не больше. А они по одиночке бродят редко. Куда больше надежд было на превосходную казачью шашку в руке Дарьи. Такой, если не мешкать и не впадать в ступор от страха, можно с успехом отбиться от трех, а то и пяти мутантов. Такое бы оружие каждой из девушек, можно было бы не так беспокоиться о мутантах. Или хотя бы обеспечить им тех, кто хоть более или менее умел с ним обращаться, – а это, кроме Дарьи, Инга и Таня. Но, к сожалению, шашку добыть удалось только одну, так как их изначально прибирали к рукам самые лучшие воины, а потом передавали по наследству. Вообще, удача, что она оказалась у одного из охранников. Хотя нет, скорее закономерность, потому что кого угодно не поставили бы охранять бывшую соратницу самого Янычара.
   Впрочем, на крайний случай можно было пустить в ход против тварей прихваченный со стены ручной пулемет. Но тогда отряд себя выдаст, и об имитации нападения уже и думать не придется. Тогда единственным путем будет позорное возвращение назад, а за ним не менее позорное наказание за побег и убийство охранников. Дарья решила про себя, что палить из пулемета раньше времени не даст никому. Лучше погибнуть от рук мутантов, чем вернуться в Крепость. Она вспомнила, что кто-то из великих полководцев требовал после высадки сжигать корабли за собой, чтобы ни у кого не было соблазна отступить и вернуться до полной победы. Дарья поняла, что свои корабли она уже мысленно сожгла. Все. Пути назад нет. Ни в каком случае. Ни при каких обстоятельствах.
   Наконец Инга, посмотрев на ковш Большой Медведицы в небе, подняла руку, жестом приказывая остановиться.
   – Южная часть, – сказала она. – Пришли.
   – Отдышаться надо, – призналась Змейка.
   – Некогда, – холодно ответила Инга и ткнула в созвездие Большой Медведицы, ручка которого служила четким мерилом времени, поворачиваясь на девяносто градусов каждые три часа. – Скоро смена караула, а нам надо успеть раньше.
   Змейка поджала губы и ничего не ответила. Дарья бросила на нее быстрый взгляд. Все более становилось очевидным, что Змейка является слабым звеном команды, что она физически не готова к серьезным действиям за пределами Крепости. Она может сломаться в любой момент, и тогда начнутся проблемы. Серьезные. Но пока обошлось – она просто устала. Что будет дальше, предсказать было попросту невозможно.
   Инга приказала отойти глубже в лес и занять там позиции для имитации нападения. Она сама взяла длинный лук, прихваченный по просьбе Тани с верхней площадки, а остальные прицелились в охранников на стене из арбалетов. Четыре стрелы почти одновременно унеслись в темноту, со стены раздались крики. Кто-то сразу выстрелил из ружья наугад, но дробь в патроне была мелкая, и били без прицела, поэтому свинец лишь зашуршал в стороне по листьям деревьев. Инга продолжала стрелять из лука, а Дарья, перезарядив свой арбалет, помогла взвести тугую тетиву Змейке. Та бросила на нее благодарный взгляд – сама бы не справилась.
   Второй арбалетный залп вызвал куда более заметную реакцию – со стен начали бить из луков. Но цели никто не видел, поэтому стрелы со свистом рассекали воздух то левее засевших в кустах беглянок, то правее, то с недолетом, то с перелетом.
   – Уходим ближе к дороге! – приказала Инга.
   Перемещения по местности изначально входили в ее план, так как, если стрелять из разных позиций, можно создать иллюзию большей численности нападавших. Кроме того, в конце концов, оказаться надо поближе к дороге, по которой из ворот выедут пулеметные тачанки для зачистки прилегающих к Крепости лесных зарослей. А там уже, как повезет.
   Дали залп с одной позиции, с другой. Потом Инга приказала Дарье и Варе уйти левее, а сама со Змейкой ушла, наоборот, правее, еще ближе к дороге. С точки зрения обороняющихся, стрелы летели с большой территории, что говорило о большой численности противника. Самим же стрелять прицельно не было никакой возможности – мешала темнота и заросли.
   В небо взлетели несколько осветительных ракет и повисли на парашютах. Их мерцающий, поразительно яркий свет заставлял трепетать перепутанную сетку теней, но защитникам Крепости это не дало никакой новой информации. Была надежда, что позиции нападающих можно будет разглядеть по колыханию веток, но эти надежды не оправдались.
   Командир южного сектора обороны, двадцатидвухлетний Егор, призадумался. Нападение было странным во всех смыслах и выходило за рамки его богатого, по меркам нового времени, опыта. Нападали, на его взгляд, дикие, в этом у него не было сомнений, так как мутанты не пользуются метательным оружием, а другие Чистые, живущие в московских анклавах, не отходят от них далеко. Но если дикие, то они, как правило, ведут себя шумно и лезут толпой. Тут же ситуация была совершенно иной. Кто-то обстреливает стены из леса, примитивным оружием, подходящим именно для диких, но ведет себя далеко за рамками тактических приемов диких. Что это могло означать, Егор не понимал, но зато он понимал, что столкнулся с чем-то из ряда вон выходящим. А раз так, надо было применять и ответные меры такие же. Тоже из ряда вон выходящие.
   – Первому и второму пулемету беглый огонь без прицела короткими очередями! – приказал Егор.
   Такой поворот дела просто обязан был резко поменять поведение диких. Услышав пулеметные очереди и как пули свистят рикошетами, они, скорее всего, бросятся наутек. Или, наоборот, ринутся в атаку, что бывало редко, только когда им уже совсем терять нечего. В любом случае станет ясно, с кем приходится иметь дело.
   Но Инга ожидала такой реакции и велела всем укрыться за толстыми деревьями. На стенах грохотали пулеметы, пули, каждая третья из которых была трассирующей, расчерчивали огненными нитями погруженный во тьму лес. Некоторые попадали в деревья, издавая глухой стук и сшибая со стволов кору.
   Но воображение Егора рисовало совсем другую картину. Он и подумать не мог, что нападение на Крепость устроили всего четыре человека, способных легко укрыться от огня любой плотности. Ему казалось, что пулеметы бьют по большому отряду, который, ввиду большой численности, за деревьями весь не спрячется. Перед его мысленным взором разворачивалась картина массовой гибели диких, как они падают, сраженные пулями. Его лишь удивило, что со стороны леса ни раздалось ни единого крика. Это было совершенно немыслимо. Пулемет – не снайперская винтовка. Он молотит как попало, кого-то убьет, кому-то попадет в ногу или руку, разнеся на осколки кость. Иначе быть не могло. Но никто ни разу не вскрикнул.
   – Прекратить огонь! – приказал Егор.
   Он никак не мог построить у себя в голове приемлемую картину, у него, что называется, в клочья рвало все шаблоны, созданные на основе собственного и чужого опыта. Он лишь понимал, что по какой-то причине пулеметы не причиняют противнику никакого вреда.
   Через несколько минут на среднюю площадку поднялся Шамиль, правая рука Юсупа, чтобы выяснить, на кого тут расходуют драгоценные пулеметные боеприпасы. Он был одет во все черное, а часть его длинных прямых волос была заплетена в тонкую косу за левым ухом. При нем, где бы он ни появлялся, всегда присутствовали двое вооруженных охранников. Шамиль был всего на год старше Егора и доживал совсем уже последние годы. Вероятность его мутации, и без того поздней, возрастала буквально с каждым его вдохом. Он никогда нигде не появлялся без охранников. И не потому, что боялся нападения от своих же, а чтобы его могли прикончить сразу, как начнет мутировать. Егор усмехнулся, подумав, что и с женами своими он спит наверняка под прицелом обрезов и пистолетов. Иначе никак. Это и было главным проклятием зараженных – неизбежная и всегда неожиданная мутация. Не мутировали только дети лет до пятнадцати. А потом это могло произойти в любой момент, но никогда не позже десяти лет после наступления половой зрелости. То есть двадцатипятилетний рубеж в новом мире не преодолевал никто. За исключением Инги. Ей было сорок, и ничего. Ученые из лаборатории объясняли этот факт особым набором генов, говорили о неком иммунитете, но толку от таких разговоров не было ни малейшего. За тридцать лет ученым так и не удалось создать ни противоядия против заразы, охватившей мир, ни вакцины. Чистые так и не могли безопасно покинуть бункер, постоянно опасаясь, что кто-то снаружи подхватит инфекцию и занесет ее внутрь сооружения, а зараженные как мутировали, так и продолжали мутировать, проживая уж слишком короткие жизни.
   Сам Шамиль, не отличавшийся слишком ярким воображением, относился к факту собственной скорой гибели не просто без лишних эмоций, а даже с некоторой долей философского спокойствия. Чему быть, того не миновать, считал он, а многие погибают, даже не дожив до мутации. Так что грех жаловаться, а надо радоваться отпущенным дням и наполнять их всеми доступными наслаждениями. Несмотря на такой, до крайности утилитарный, подход, Шамиль, как и Юсуп был не чужд ответственности за других. Правда, она была у обоих довольно своеобразная и росла из корней все той же меркантильной утилитарности. Юсуп и Шамиль справедливо считали, что наслаждаться жизнью смогут лишь пока существует созданный Янычаром симбиоз между жителями бункера и зараженными. Ведь ни о каких наслаждениях за пределами Крепости и речи быть не могло. Там, за стенами, люди просто выживали, и ничего больше. А тут можно было жить. Может, и не так роскошно, как в старом мире, наполненном удивительными и не всегда понятными вещами, но все же жить, а не просто выживать. Понимая это, Юсуп прикладывал немало усилий на поддержание законности и порядка, установленных Янычаром и Ингой, поощрял лучших воинов, обеспечивающих всеобщую безопасность, призывал зараженных к преклонению перед Чистыми, дарующими знания и технологии. Когда-то ему в этом активно помогала сама Инга, но потом их понимание методов сохранения исходного симбиоза разошлось. Оно расходилось все дальше и дальше, пока не сменилось плохо скрываемой неприязнью. Открыто выступить против Инги Юсуп побаивался, прекрасно понимая, что его мало кто в этом поддержит, но и советы женщины он стал пропускать мимо ушей. Единственным его настоящим соратником стал Шамиль. Они были во многом похожи и дополняли друг друга, как тень дополняет свет. Юсуп был для зараженных не просто вождем, он сделался для них светлым богом, а Шамилю отвел роль темного бога, карающего. Юсуп поощрял, Шамиль наказывал. Юсуп дарил надежду, Шамиль ее отнимал. Перед Юсупом преклонялись, Шамиля боялись. Но вместе они и создавали тут порядок вещей, благодаря которому держалось хрупкое равновесие в Крепости Юсуп прилагал немало усилий, чтобы остаться незапятнанным, возлагая грязную работу на Шамиля, который охотно за нее брался. И хотя все понимали, что приказы, в том числе и карающие, исходят от Юсупа, боялись и недолюбливали все равно Шамиля. Хотя бы потому, что не так жестоки были сами приказы, отдаваемые Юсупом, как страшна была жестокость, с какой Шамиль приводил их в исполнение.
   Иногда Юсупу было сложнее обычного сохранять свой имидж. Так вышло с Дарьей. Она, дочь Инги, выросла завидной красавицей, и Юсуп не мог упустить столь лакомый кусок, желая получить его в свой гарем. Инга, ссылаясь на законы Янычара, настаивала на соблюдении права дочери выбирать, ответить на призыв мужчины к совокуплению или отказать ему. Кончилось это тем, что Шамиль запер Ингу в эллинге, а Дарье пришлось готовится к свадьбе. К сожалению, в такой ситуации свалить все на произвол Шамиля было невозможно. Это беспокоило Юсупа, но он был уверен, что страх перед Шамилем удержит народ от ропота.
   Поднимаясь на стрелковую площадку, Шамиль и предположить не мог, что в число таинственных нападавших, поставивших в тупик тактический гений Егора, входит несостоявшаяся невеста Юсупа, которая, как ему казалось, должна рыдать в бараке для девушек…
   – Какая необходимость тратить патроны? – строго спросил Шамиль у Егора.
   – Беспокоящий огонь… – стушевавшись, отрапортовал командир южного сектора.
   – Кого беспокоящий?
   – Ну… Противника.
   – Ты так думаешь? – на губах Шамиля появилась недобрая усмешка.
   – Я хотел…
   – Пока твой огонь побеспокоил только меня! – с нажимом перебил его Шамиль. – И снял, между прочим, с шикарной бабы… И если ты дальше будешь полоскать мне мозг, я, еще не остыв, тебя самого тут сейчас раком поставлю. Врубаешься? Доложи по форме, что происходит!
   Егор тут же вытянулся по стойке «смирно» и начал быстро, без прикрас, излагать сначала факты, затем свою интерпретацию.
   – И что? – спросил под конец Шамиль. – К чему привел пулеметный огонь?
   – Ни к чему, как видишь… – Егор развел руками. – У меня шаблон рвет… Что-то тут не так.
   Шамиль задумался.
   – Ладно, шаблон рвет, это нормально. Главное, чтоб у тебя пукан не рванул. Прикажи вывести пехоту и тачанки. Сразу поймем, с кем имеем дело!
   По тревоге подняли спящих в казармах воинов, сняли засовы с ворот, начали запрягать коней в боевые коляски. Шамиль решил, что двух тачанок будет вполне достаточно, но на всякий случай для повышения маневренности велел использовать по четыре коня в упряжке, а не по два, как обычно.
   Когда Инга заметила, что створки крепостных ворот расходятся в сторону, она тут же приказала дать последний залп, взвести арбалеты и ползком пробираться к дороге. За это время через ворота, двигаясь цепью и не стреляя, выдвинулся метров на пятьдесят десяток пехотинцев, вооруженных кустарными длинноствольными ружьями. Еще дальше от ворот выдвинулись две тачанки, на каждой из которых был установлен пулемет. Один из бойцов каждого экипажа выполнял функции возницы, другой пулеметчика. В воздух взмыли осветительные ракеты.
   Дорога была довольно широкой, а площадка перед воротами очищена от леса, чтобы тот не ограничивал видимость для стрелков на площадках. В такой обстановке нападение на любую из тачанок неизбежно бы привело к тому, что беглянок заметили бы. Инга понимала, что действовать пока нельзя, но бездействовать было не менее опасно. Хотя бы потому, что Таня, спрятавшаяся под сиденьем, могла напасть на экипаж тачанки раньше времени. Тогда ее точно убьют, а остальным придется либо отступать в лес, так и не захватив транспорт, или сдаваться.
   В отличие от Дарьи, Инга в качестве крайнего варианта возвращение в Крепость не отметала. Она прекрасно понимала, что их ждет в этом случае, но иногда важнее просто выжить. Потому что выжив, ты всегда можешь получить второй шанс, а погибнув, уже точно нет.
   С каждой секундой опасность непредвиденного развития событий нарастала. Вроде бы и выбраться из Крепости удалось, и все дальше пошло по плану, и вот, уже тачанки совсем рядом… Но близок локоть, да не укусишь. Получалось, что удавшийся на начальном этапе побег оказался не благом, а загнал беглянок в еще худшую ловушку, чем прежде. Там, в Крепости, можно было в любой момент отказаться от плана. Поначалу бы вообще все сошло с рук, но с каждой «удачей» и с каждой «победой», несмотря на приближение к желанной цели, все менее вероятной становилась возможность для отступления. По большому счету каждой такой «победой» беглянки все больше загоняли себя в совершенно безвыходную ситуацию.
   И когда Инга почти уверилась, что выхода, кроме гибели или сдачи в плен нет, ее осенило. Ведь защитники крепости наверняка уверены, что на них напал отряд диких! Об этом говорила хотя бы небольшая численность выдвинувшейся из ворот пехоты. Они готовы сражаться с дикими, но если кардинально перекроить довлеющую над ними иллюзию, они могут оказаться не готовы к полной смене реальности. Точнее, к тому, что реальность окажется не такой, как они себе представляли.
   Риск был огромен, но другого решения все равно не было.
   – Уходите за поворот дороги, дальше от Крепости! – приказала Инга девушкам. – И барахло забирайте, мне оставьте только пулемет и лук.
   – Что?! – Дарья вытаращилась на мать. – А ты?
   – Уходите, я знаю, что делаю! Потом вас догоню! Живо!
   Ее тон не предполагал возражений, и девушкам пришлось подчиниться. Когда их силуэты окончательно скрылись в переплетениях лунных теней, Инга сняла с предохранителя ручной пулемет и установила его на сошку. Если уж делать ставку на разрыв шаблона у защитников Крепости, то лучшего средства для этого, чем пулемет в руках диких, и придумать было бы невозможно.
   Установив планку прицела, Инга дала три коротких очереди по пехотинцам у ворот. Затем, уже пристрелявшись по собственным рикошетам, дала еще длинную очередь, срезав ею сразу пятерых из десятка. Но дальше вести огонь было нельзя. Еще секунда, и среагируют стрелки на площадках, поэтому надо улепетывать с позиции как можно скорее и как можно дальше. Инга рванула вслед за девушками, и почти сразу со стены из пулеметов ударили по тому месту, где заметили вспышки ее выстрелов. Пули глухо заколотили во влажную землю, поднимая фонтаны прелых листьев, оставшихся с прошлой осени. Сверху посыпались сбитые с деревьев ветки. Сонные птицы, почти ничего не видя, заметались в свете выпущенных ракет.
   В рядах противника тоже началась сумятица. Применение любого огнестрельного оружия дикими – это нонсенс. Применение дикими пулемета – вообще за гранью возможного. Будучи уверенными, что на крепость напали именно дикие, люди Егора оказались полностью выбитыми из колеи таким несоответствием между ожидаемым и происходящим. Пехотинцы, потеряв половину отряда, без команды начали отступать за ворота, но тачанки не могли провести такой же маневр, не развернувшись. А развернуться на дороге, не имея заднего хода, не так уж просто. Пулеметчикам пришлось выпрыгнуть из тележек, чтобы помочь возницам. Но кони тоже не желали пятиться, фыркали и вставали на дыбы.
   Остановившись на полпути между брошенным пулеметом и поворотом дороги, за которым было приказано укрыться девушкам, Инга быстро сориентировалась в ситуации. Она укрылась за деревом, достала стрелу из колчана и поразила из лука ближайшего возницу. Кони, и без того взбудораженные непривычным для них маневром, мешая друг другу, потащили коляску вбок, пулеметчик не успел уцепиться за поручень и окончательно упустил тачанку.
   Дарья, наблюдавшая за происходящим, тоже сориентировалась моментально. Никто из беглянок не знал, в какой из колясок спряталась Таня, поэтому Дарья решила уравнять шансы обоих экипажей. Она выстрелила из арбалета во второго возницу, попала, но второй пулеметчик оказался проворнее, успел вскочить на тележку и схватил поводья.
   Со стен в лес полетели арбалетные стрелы, начали беспорядочно палить ружья. Но никто из защитников Крепости не понимал, что именно происходит, кто им противостоит, каким числом и с каким оружием.
   Пулеметчику удалось справиться с конями, но в одиночку он развернуться не мог, пришлось просить помощи у товарища. Тот бросился на крик, но его сразила арбалетная стрела, выпущенная Варей. Кони окончательно взбесились, дергали в разные стороны, колесо тележки попало в колею, и экипаж безнадежно застрял поперек дороги. Без посторонней помощи вызволить его уже точно не получилось бы.
   Инга подумала, что если Таня там, то ситуация почти безнадежная. Одна упряжка коней вместе с тачанкой унеслась по дороге в ночь, и ее уже не догнать, другая застряла. Таня, конечно, пристрелит возницу и рванет прочь от Крепости, но ее неизбежно тогда увидят в свете ракет, все поймут и сразу же вышлют погоню. В этом случае никому уйти не удастся, всех переловят, и тогда добра ожидать не придется.
   Но тут из-за поворота раздался едва различимый пистолетный выстрел, приглушенный расстоянием и затерявшийся среди грохота ружей. Это могло означать только одно – Таня пряталась в том экипаже, который остался неуправляемым и укатил в темноту. Это было удачей. Первой настоящей удачей за весь побег.
   Не теряя времени, Инга бросилась через лес вдоль дороги, а Дарья в том же направлении повела свою группу. Встретились у коляски, поводья которой уже уверенно держала Таня. При этом со стены за поворотом ничего видно не было.
   – Живо! – подогнала девушек Инга, помогая им свалить в тележку трофейное оружие.
   Как только все забрались внутрь, Таня щелкнула поводьями и погнала четверку разгоряченных коней вперед, прочь от Крепости. Дарья сменила ее, перехватив поводья, – в управлении тележками, что на конной тяге, что на тяге воздушных змеев, ей не было равных среди беглянок.
   Егор, приказав вести со стен беглый ружейный огонь и не применять пулеметы, подскочил к Шамилю, хмуро глядящему со стены в темноту ночи.
   – Что делать? – спросил он растерянно. – Неизвестно, кто на нас напал, сколько их…
   – Не имеет значения! – зло огрызнулся Юсуп. – Выводи пехоту, зачищай лес!
   – Мы потеряли одну тачанку…
   – Шайтан с ней, с этой тачанкой! Выполняй приказ! Не могут развернуться тачанки, выводи седельную кавалерию!
   Егору ничего не оставалось, как передать приказ пехотному командиру и отправить ординарца в эллинг, чтобы вывели кавалерию. Уже через несколько минут полная рота пехотинцев, вооруженных как длинноствольными ружьями, так и автоматами старого времени, миновала ворота и, растянувшись цепью, дала плотный ружейный залп по прилегающим участкам леса. Никто не ответил. Ни стрел, ни пулеметного огня, вообще ничего.
   Егор выпустил одну зеленую ракету, означавшую, что первому отделению нужно выдвинуться вперед для прочесывания леса.
   Десяток бойцов ринулись в лесную чащу, для острастки постреливая из ружей, чтобы приберечь боекомплект автоматчиков до начала настоящего боя. Но бой так и не начался. Противника просто не было. Ни в ста, ни в двухстах метрах от стены не только не нашлось ни единого человека, но и следов присутствия хоть сколько-нибудь серьезных сил. Подозревая, что противник мог отступить, Шамиль лично приказал седельной кавалерии обогнуть участок леса по дороге и преградить путь отступающим силам диких. Но никто и не отступал. Противника просто не было. Вообще.
   – Не понимаю… – прошептал Егор. – Куда они делись? Двигаться быстрее кавалеристов они не могут. Лошадей у них нет, а если бы были, они бы не могли скакать на них через лес так же быстро, как наши по дороге. Но нам же не могло померещиться нападение!
   – Не могло? – проревел Шамиль. – Нам? Может, тебе? Ты еще меня к своему поражению притянуть решил?
   Он толкнул Егора в грудь, тот не удержался на ногах и впечатался спиной в бревенчатую стену рядом с бойницей. Воины, находившиеся неподалеку, поспешили сделать вид, что ничего не замечают. Они прекрасно знали, чем обычно заканчивались у Шамиля подобные вспышки гнева. Шамиль вплотную приблизился к Егору, прижал его всем телом, а предплечьем придавил ему горло.
   – Простите! – прохрипел Егор, выпучив глаза.
   Они быстро наливались кровью. Шамиль медленно, растягивая удовольствие, наклонился к лицу Егора и, впившись губами в его глазницу, с шумным чмоканьем высосал ему глаз. Егор пытался кричать, но передавленное горло не позволяло ему издать ничего, кроме отчаянного хрипа. Высосав второй глаз, Шамиль сплюнул в сторону кровавой слюной и отбросил дергающееся тело бывшего командира сектора. Дав ему помучиться пару минут и понаблюдав за конвульсиями, Шамиль бесцеремонно спихнул Егора ногой через бойницу наружу. Тот грохнулся с высоты стены, но еще какое-то время жил, судя по хрипам и стонам.
   – Кто был заместителем этого выродка? – громко спросил Шамиль.
   Прятаться было бессмысленно, так что парню лет восемнадцати пришлось признаться, что обязанности заместителя в южном секторе выполнял он.
   – Ты теперь командир, – снова сплюнув, сообщил парню Шамиль. – До тех пор, пока ты тоже не обосрешься, а я не высосу тебе глазки.
   – Есть… – с трудом выдавил из себя парень.
   – Как звать?
   – Игорь.
   – Ну, чего ты дрейфишь так? – Шамиль рассмеялся. – Поживешь еще. Выслужишься, бабу тебе дадут. Хоть приткнешь с пользой свою долбилку, не все же об нее кулаки стирать. Хватит дрейфить, говорю! Есть соображения по поводу нападавших?
   – Может, они это… Подкоп сделали?
   – Это чушь. Но мысль интересная, – Шамиль задумался, затем добавил: – Дикие могли найти какой-то подземный тоннель, почему-то не занятый мутантами.
   – Странно, что о таком тоннеле мы не знаем, – осторожно заметил Игорь. – У Чистых в бункере должны быть планы всех коммуникаций в округе.
   – А ты думаешь, они всеми своими секретами с нами делятся? – с усмешкой спросил Шамиль.
   Он приказал очень плотно прочесать лес, искать любой люк, вентиляционную трубу или любой другой намек на подземные сооружения.
   А в это время по дороге, подпрыгивая на велосипедных колесах, уносилась прочь от Крепости пулеметная тележка с беглянками. Душноватая ночь, опустившаяся на подмосковный лес, сделала окружающий пейзаж почти неотличимым от образов из кошмарного сна. Казалось, что черные ветви деревьев тянутся к проторенной дороге корявыми узловатыми пальцами, а полная луна, сияющая, как сторожевой прожектор, залила пространство мертвенным светом, расчерчивая его глухими тенями, похожими на мазки тушью по рисунку обезумевшего художника.
   Четверка черных коней неслась по раздолбанной грунтовой дороге, вытянув морды и едва не скрипя напряженными жилами. Хлопья пены срывались с губ разгоряченных животных, подкованные копыта с грохотом поднимали в воздух клубы пыли, серебрящейся в потоке лунного света. Дарья управляла упряжкой, стоя, на манер древних колесничих. Ее длинные, как у матери, волосы, развевались на ветру, подобно пиратскому флагу, серое полотняное платье плотно облегало фигуру, прижатое к телу набегающим потоком воздуха. Девушка чувствовала себя уверенно, одной рукой держась за алюминиевый поручень, другой удерживая поводья, а коленями компенсируя броски тележки на неровностях грунта.
   За спиной возницы, то и дело подпрыгивая на сиденьях и хватаясь за что придется, сгрудились Змейка, Варя и Таня. Инга заняла место пулеметчика на случай погони.
   – Скоро будет развилка! – крикнула женщина. – Там налево!
   Дарья, потянула поводья, чуть осаживая коней, чтобы те не перевернули коляску на крутом повороте.
   – Почему налево? – через плечо спросила она. – Там же поселок Удача, там радиация!
   Дарья хоть и родилась через десять лет после крушения человеческой цивилизации, но прекрасно знала, что такое радиация. В некотором смысле от понимания этого термина зависела жизнь в Крепости, и хотя никто из живших под открытым небом не помнил, какие события стали причиной обстрела поселка Удача тактическими ядерными фугасами, но страх перед невидимым и неощутимым ядом, убивающим медленно, болезненно и зло, присутствовал чуть ли не в генах тех, кто родился и вырос за стенами Крепости в жестоких условиях нового мира.
   – Мы от радиации за несколько часов до рассвета не умрем и не заболеем, – пояснила Инга. – А вот мутанты туда не сунутся, дадут нам спокойно переночевать.
   Дарья знала, что мутанты не любят огонь, жару, яркое солнце, сухость и громкие звуки. Но их нелюбовь к радиации стала для нее откровением. Как она и предполагала, мамины знания, которых не было больше ни у кого, уже начали их выручать и наверняка еще выручат много раз.
   Едва замедлив ход, кони проскочили развилку и потащили тележку к тому месту, где тридцать лет назад располагался элитный поселок Удача. Грохоча копытами по ухабам и разбрызгивая ногами воду из больших луж, они все больше удалялись от Крепости.
   – Может обойдется? – поделилась надеждой Дарья, глянув на мать через плечо. – Все же ночь… Станет ли Юсуп людьми рисковать?
   – Дело не в Юсупе, – со вздохом ответила женщина. – Юсуп, может быть, уже к утру выкинул бы тебя из головы, и забыл бы как звали. Но у него есть Шамиль. Шамилю плевать на людей, а вот на авторитет Юсупа – нет. Так что вряд ли стоит надеяться, что погони не будет.
   – Если Шамиль впустую погубит отряд, это как раз Юсупу авторитет и подпортит!
   Инга не ответила дочери. Спорить было бессмысленно, так как ответ на вопрос девушки станет известен очень скоро и в любом случае. Инга, знавшая с самого их рождения и Юсупа, и Шамиля, не сомневалась в своих оценках.
   Девушки, притулившиеся между передним и задним сиденьем тележки, в разговор не вступали. Они с ужасом смотрели на мелькающие над головами ветви деревьев, держались друг за друга, жмурились на ухабах, а лица их становились все бледнее.
   Дарья понимала, что подруги, в отличие от нее самой, не понимали толком, о чем идет речь, когда соглашались на побег. Они, за исключением Змейки, всю жизнь провели под защитой мощных стен, возведенных еще при Янычаре, а за пределы Крепости если и выбирались, то лишь днем, под защитой вооруженного конвоя. С их точки зрения позади осталась не просто Крепость, позади остался весь известный им мир. А что ждало впереди, они плохо себе представляли. Дарья боялась, что у кого-то из подруг вот-вот начнется истерика, но все, даже Змейка, держали себя в руках.
   – Что дальше? – собравшись с духом, напрямую спросила Таня.
   – Готланд, – ответила Инга. – Других вариантов для нас просто нет. Великая мечта Янычара…
   Дарья перевела коней с галопа на рысь. Трясти стало меньше. Девушка обернулась к матери и спросила:
   – Так вот почему ты велела повернуть налево? Дело не в радиации, не в мутантах? Их в сухую погоду тут и так нет. Мы просто едем на северо-запад. Так? А ты уверена, что Готланд действительно существует, что это не просто красивая легенда, призванная дарить людям надежду на нечто лучшее, чем у них есть?
   – Уверена, – ответила Инга. – Когда мне было десять, когда с заражения прошло совсем немного времени, Янычар узнал по Готланд, можно сказать, из первых уст. Ну, из вторых. В то время никому не нужна была легенда, способная дарить надежду.
   – Но ведь из Крепости ушли на Готланд три экспедиции, и ни одна не вернулась, ни одна не дала о себе знать. Ведь если там живут люди, там должны быть остатки цивилизации, мощная радиостанция. Они знают, что и в бункере есть превосходные средства связи, могли бы сообщить о себе.
   Инга не ответила. Насчет того, что дошедшие до Готланда могли бы дать о себе знать на коротких волнах, которые в ночное время распространяются на многие тысячи километров, она и сама думала. Не может не быть на таком большом острове коротковолновой станции. Там есть порт, а на любом корабле есть средства дальней связи. Может они не хотят сообщать о себе всему миру? Не хотят сообщать о спасительной вакцине, способной предотвратить неизбежную мутацию зараженных? В этом был резон. Если кричать об этом на весь мир, на остров могут хлынуть потоки народа, и неизвестно, чем это кончится. А так туда попадают только те, кому повезло добыть спасительную информацию и преодолеть опасности путешествия. Теперь и им самим предстояло пройти этот путь. Но на взгляд Инги оно того стоило. Это был шанс для Дарьи прожить дольше, чем ее мать. Ни о чем другом Инга теперь не думала. Шанс… Разве можно его не использовать?
   Давным-давно, когда Инге было десять, когда она, вместе с другими воспитанниками детского дома встретила конец цивилизации в богом забытом подмосковном поселке, когда казалось, что ничто уже не сможет ее спасти, появился он… Янычар. Странный, противоречивый человек. Он не только спас их тогда, едва не пожертвовав собственной жизнью, но и дал шанс выжить оставшимся после него. Он примирил зараженных с Чистыми, он заложил первые бревна в стены Крепости. И он подарил людям надежду на спасение, выразив ее в коротком слове «Готланд».
   Дарья была права, все это могло бы смахивать на легенду, если бы родилось хотя бы лет через пять после заражения. Тогда да. Тогда в такой легенде был бы смысл. Но Янычар рассказал всем об острове Готланд сразу, в первые же дни, когда искал аргументы для объединения зараженных с Чистыми. Впрочем… Ему нужны были аргументы, и он их мог выдумать. Придумал остров Готланд, на котором безумный ученый оставил вакцину от вируса.
   В принципе такое можно было бы допустить, не знай Инга Янычара. Он мог придумать что угодно. Но он никогда бы не позволил отправиться на несуществующий Готланд первой экспедиции, зная, что посылает людей в никуда. А «никуда» в новом мире точно означало «смерть». Не мог Янычар обречь людей на верную гибель. Не мог. Даже если речь шла о том, чтобы пожертвовать десятком человек ради тысячи. Именно поэтому Инга была уверена в существовании Готланда. Просто потому, что была уверена в Янычаре.
   – К тому же, кроме Готланда, нам ехать вообще некуда, – подвела итог Инга.
   – Мы могли бы прибиться к любому племени диких, – вставила слово Варя. – Когда Дарья нас склоняла к побегу, мы, вообще-то, на это и рассчитывали.
   – Прибиться? К диким? – Инга усмехнулась. – Что бы это дало? Там порядки еще хуже, чем в Крепости!
   – Мы, с нашими знаниями технологий старого мира, могли бы возглавить племя, – уверенно заявила Варя.
   – Чушь, – хмуро ответила Дарья. – Мужчины никогда не позволят нам верховодить. Но я не уверена, что везде так плохо, как в Крепости.
   Инга не ответила. Она сама не была уверена в собственной правоте. Будь жив Янычар, порядки в Крепости не скатились бы до такого скотства, к которому пришли при Юсупе. Мужчинам еще ладно, а для женщин жизнь в крепости превратилась в одну сплошную боль, длиной в жизнь. Хотя, какие они женщины… Доживали-то хорошо если до двадцати трех, успевая за это время родить троих, а то и четверых детей. Такая доля в старом мире доставалась лишь мусульманкам в диких аулах. А тут другой не было. Особенно если ты красива. Боль длиною в жизнь, и никакого просвета. Именно это и побудило Ингу не перечить дочери в ее безумной идее побега. Ее жизнь, ей и решать. Можно одобрять, можно осуждать – это не важно. Но заставить ее прожить короткую жизнь, заполнив ее лишь болью, Инга не могла. Ведь речь шла о ее дочери.
   Через семь минут галопа Змейка велела перевести коней на рысь.
   – До наступления утра им надо будет дать отдохнуть, – сказала она. – Так что, если можно будет сделать привал в поселке Удача, это даст нам весомое преимущество. Если собьемся с режима, загоним коней.
   Дарья беспрекословно перевела упряжку на менее энергичный аллюр. Кони – их единственная надежда выбраться из одной жизни в другую. Их придется беречь, как себя. Беречь от утомления, беречь от мутантов, которые неизбежно попытаются их сожрать, беречь от диких, которые непременно попытаются их отобрать. До Дарьи только сейчас начал в полной мере доходить истинный смысл совершенного ей побега. Она бежала от боли, которой могла наполниться ее жизнь после свадьбы с Юсупом, а убежала в жизнь, полную опасностей и другой боли. Шило на мыло, как говорят.
   Отчаяние накатило на Дарью темной тяжелой волной, но девушка не желала ему поддаваться.
   «Все не так, – подумала она. – В нынешнем положении есть то, чего нет, не было и никогда не будет в стенах Крепости. Это настоящая надежда на перемены к лучшему. Мы движемся вперед, не стоим на месте. Значит, все меняется, и может измениться к лучшему. В это надо просто верить. Наверное. Ведь пока человек в пути, у него всегда есть надежда».

Глава 2

   От элитного поселка Удача, обстрелянного тридцать лет назад двумя ядерными фугасами из «Тюльпана», мало что осталось. Били прицельно, один фугас уложили между центром поселка и западной окраиной, другой между центром и юго-восточной окраиной. Две килотонны, хоть и невеликая мощность по меркам ядерного заряда, но и они свое дело сделали исправно – каждая воронка была по двадцать пять метров в диаметре и больше десяти метров вглубь, а в радиусе полукилометра вокруг них не осталось ничего, кроме бетонных фундаментов зданий. Лишь в километре от эпицентра можно было разглядеть полуразрушенные каменные дома с сорванными крышами и частично поврежденными стенами. В одном из таких зданий, в самом центре, устроили привал. Инга велела надеть лошадям на морды мешки, чтобы они не могли есть траву. Она тут хоть и была выше пояса, но наверняка сохранила следы радиоактивного заражения, способного, при длительном воздействии через пищеварительный тракт нанести серьезный вред здоровью животных.
   Растительность на руинах поселка вообще процветала – за тридцать лет пространство оказалось захвачено не только густой и высокой травой, но и довольно большими деревьями, окончательно разрушившими многие из уцелевших построек. Ночью, в холодном свете луны, развалины выглядели особенно зловеще.
   Таня вызвалась сходить в разведку, узнать, не бродят ли в окрестностях небольшие группы мутантов в поисках диких зверей, служивших им кормом. Нужно было увериться, что путь на северо-запад свободен, и на четверку коней никто не нападет неожиданно из темноты. Несмотря на уверения Инги, что радиация способна отпугнуть тварей, Таня в это не верила, не понаслышке зная об их запредельной живучести. Лучше проверить местность, чем подвергнуться нападению, рассчитывая на невидимую защиту. Инга не возражала, лишь велела взять с собой Змейку, на случай, если придется распознать оставленные кем-то следы. К тому же она обладала самым острым из всех слухом, что тоже могло пригодиться.
   – У вас часа два, не больше, – проинструктировала Инга разведчиц. – Как только кони отдохнут, нам надо срочно выдвигаться. Дорога каждая минута.
   Хрупкая худенькая Змейка вынуждена была все же взять один из трофейных АК-74, а Таня, как самая крепкая, прихватила, кроме лука с колчаном и стрелами, еще и помповое ружье на ремне, закинув его за спину. Но в качестве основного оружия она твердо решила пользоваться луком, так как всем известно, что мутанты, обладая острейшим слухом, способны на огромных расстояниях воспринимать грохот стрельбы и взрывов, стягиваясь к месту боя, чтобы поживиться свежей плотью.
   За окраиной разрушенного поселка лес еще хранил следы вывала ударной волной. Стволы упавших деревьев частично сгнили, но через них все равно приходилось перебираться. К тому же ноги в грубых кожаных башмаках проваливались в древесную труху, что тоже не добавляло удобства. Таня помогала Змейке, то и дело подавая ей руку. Луна ярко светила, отбрасывая густые тени от древесных крон.
   – Слышишь что-нибудь? – спросила Таня.
   – Дышишь ты слишком шумно, – пожаловалась Змейка.
   Постепенно вывал леса кончился, а почва под ногами начала сыреть, что было дурным знаком. Мутанты любят воду. И не просто любят, она им словно силы дает, а силы этой у них и без того предостаточно. В любом случае закон нового мира почти всегда работал неукоснительно – где есть пресная вода, там есть и мутанты.
   Минут через двадцать Змейка прижала палец к губам, потом показала на север.
   – Мутанты? – одними губами спросила Таня.
   Змейка кивнула. Автомат у нее в руках казался несоразмерно большим и тяжелым. Таня вдруг подумала, что если столь хрупкое создание шарахнет из АК-74 очередью, ей и ключицу может сломать.
   – Там, дальше, – точно есть водоем, – потрогав землю, заявила Змейка. – Скорее всего, искусственный. Я бы дальше выдвигаться не стала.
   Они сместились левее, и вскоре выбрались на дорогу, некогда мощенную асфальтом. Теперь покрытие местами растрескалось, через трещины пробивалась трава и хлипкий кустарник, но в общем и целом тачанка по такому покрытию пойдет легче и быстрее, чем по проселку.
   – Знаю это место, – сказала Змейка. – Мы тут днем проезжали раза два. Дорога ведет к мосту через реку.
   – Нам это и надо, – вздохнула Таня. – Хорошо что…
   Но не успела она закончить фразу, как на дорогу из леса, метрах в ста к северу, выбрались трое мутантов. Они и днем-то не отличались красотой и изяществом, а уж теперь, среди узловатых черных деревьев, на ночной дороге, в мертвенном свете луны, выглядели просто кошмарно. Жуткие порождения штамма Вильмана хотя и сохранили сходство с людьми, но походили скорее на демонов преисподней, какими их изображали на мрачных средневековых гравюрах. Кожа у них была бледной, у одного с голубоватым оттенком, у других пергаментно-желтая, фигуры по-обезьяньи сутулились, стараясь опереться руками о землю, с губ капала слюна и пена от нетерпения впиться зубами в плоть. Все они были лишены волосяного покрова, что делало их похожими то ли на рептилий, то ли на восставших со дна утопленников, долго пролежавших в воде. Впрочем, последнее было вполне объяснимо, так как именно вода была их естественной средой обитания и источником силы, а на сушу они выбирались только ради поиска пищи.
   Несмотря на прокатившуюся по спине волну ужаса, Таня, едва завидев опасность, тут же сорвала лук, и пустила первую стрелу раньше, чем охотничьи инстинкты тварей пробудились, заставив их броситься в сторону добычи. Но попасть со ста метров в очень подвижную цель летящей на дозвуковой скорости стрелой, да еще при свете луны – задача почти невыполнимая. Стрела просвистела в стороне от тварей, когда они уже бросились в сторону девушек.
   Оставалось два варианта. Либо срывать с плеча ружье и палить из него, рискуя грохотом привлечь на дорогу десятки мутантов, либо взять себя в руки, и ждать, когда твари приблизятся на расстояние эффективного выстрела из лука. А это метров двадцать, не больше.
   Змейка, бледная от страха, вскинула автомат, но Таня легко выбила его из рук подруги и отшвырнула ногой в сторону. Дорога, ведущая к мосту через реку, имела для беглянок важнейшее стратегическое значение, поэтому привлечь сюда мутантов было смерти подобно, и Таня решила, что лучше умрет, чем подставит оставшихся в поселке своей трусостью.
   – Не визжать! – приказала Таня. – Даже если рвать будут на части!
   – Убей меня! – жалобно прошептала Змейка.
   – Некогда! – сухо ответила Таня.
   Мутанты были настолько быстры, что уже секунды через три преодолели половину расстояния. Таня натянула тетиву, выждала еще миг, для верности, и выпустила стрелу в лоб ближайшей твари. Но даже с пробитым мозгом мутант рухнул на растрескавшийся асфальт не сразу, а еще пробежал несколько шагов. Впрочем, Таня на него уже внимания не обращала, знала, что такие ранения всегда смертельны.
   Змейка, умница, в критической ситуации все же не подвела, а рванула в сторону леса, распыляя внимание тварей на две разные цели.
   Вторую стрелу Таня выпустила почти в упор, не более чем с трех метров, но выстрел оказался менее удачным – наконечник попал мутанту в лицо, ниже лба, пробив только кости черепа. Не размышляя ни мгновения, понимая, что уже ничего сделать не в силах, Таня перехватила лук и вонзила его верхний конец в глаз подскочившей твари. Мутант налетел на крепкое пружинистое дерево на такой скорости, что лук не только пронзил ему мозг, но и вынес затылочную кость, едва не сломавшись. Тетива со звоном лопнула, лук молниеносно разогнулся, всей своей энергией разнося череп на куски. Таня отшагнула в сторону с линии атаки, пропустила обезглавленную тварь мимо, сощурившись от кусков мозга, полетевших ей в лицо по инерции.
   Оставшийся мутант бросился на Змейку, вооруженную лишь кнутом. Но она и про кнут забыла от страха, впрочем, от него все равно толку было бы мало. Если бы тетива осталась целой, Таня могла бы успеть поразить мутанта в затылок, но этот вариант теперь отпадал ввиду физической невозможности. Оставалось только швырнуть мачете, с неизвестным результатом, так как оно, провернувшись, могло ударить тварь рукоятью или вообще пролететь мимо. Но не успела Таня его выхватить, как ей пришла в голову другая идея. Отбросив бесполезный лук и выдернув из колчана стрелу, девушка метнула ее с руки изо всех сил, подобно копью. Дистанция была всего метра два, поэтому увесистый наконечник глубоко впился в шею мутанта не задев, к сожалению, позвоночник. Но этого оказалось достаточно, чтобы до скудного ума твари дошло, что безоружная цель никуда не денется, тогда как вооруженная могла представлять опасность. Мутант резко развернулся, готовый сделать решающий прыжок, но этого времени Тане хватило, чтобы выхватить из ножен мачете и направить острие в грудь противнику.
   На эффективный рубящий удар времени уже не было, а укол, если он нанесен не в мозг или сердце, не способен остановить мутанта. И хотя лезвие вонзилось глубоко под правые ребра твари, она, не обращая внимания на полученную рану, на полном ходу сбила девушку с ног.
   У Тани не было никакого опыта рукопашных схваток с мутантами, но отчаянность ситуации придала ей сил. Понимая, что без оружия обречена не только она, но и Змейка, она, уже падая, изо всех силы вцепилась в рукоять мачете, не позволяя ей вылететь из пальцев. Действуя совершенно неосознанно, Таня нанесла мутанту куда более серьезную рану, чем рассчитывала, продолжая двигаться по инерции, он сам себе почти до хребта распорол грудину все еще находящимся в ране лезвием, и лишь после этого Таню отшвырнуло в сторону энергией столкновения.
   Удар о землю получился суровым до крайности, аж воздух из легких вышибло. Тане показалось, что на какой-то миг она потеряла сознание, но пришла в себя сразу, как грохнулась в траву на обочине дороги. Собрав всю волю в кулак, она вскочила на ноги и занесла мачете для рубящего удара. Тварь же, напротив, чуть замешкалась, потому что через широченную рану во всю грудь у нее наружу вывалилась печень и повисла на жилах, судорожно подергиваясь.
   Увидев столь резкую смену ситуации, Змейка рванула по дороге в сторону поселка, еще больше запутав и без того опешившего мутанта. Ввиду крайнего скудоумия, твари очень плохо справлялись с выбором цели и были весьма предсказуемы, тупо кидаясь на то, что ближе или что представляет наибольшую опасность в данный момент.
   Таня же понимала, что нанести смертельный удар не очень длинным мачете – задача непростая. Вот если бы Дарья дала ей шашку, тогда можно было, не задумываясь, встретить противника с хорошими шансами на победу. А так…
   Но Змейка, щупленькая хрупкая Змейка, своим бегством навела Таню на верную мысль, подсказав спасительное тактическое решение. Опустив мачете, девушка со всех ног рванула за подругой.
   Ее расчет был до предела прост – с вывалившейся печенью мутант не сможет двигаться быстро и долго. Все же это повреждение достаточной степени тяжести, чтобы замедлить тварь, а потом и убить. Надо лишь выдержать темп.
   Мутант, повинуясь инстинктам, продиктованным штаммом Вильмана, бросился за ускользающей добычей. Но массивная печень, болтающаяся перед животом действительно в значительной мере его ограничивала, а жилы, на которых она висела, оказались достаточно крепкими, чтобы не оборваться от рывков. Сделав десяток шагов, мутант понял, что его скорость недостаточна для эффективной погони, поэтому остановился и в несколько рывков выдернул показавшийся ему лишним орган, откинув его в сторону. Но лучше ему от этого не стало. Пробежав еще немного, тварь начала замедляться, затем рухнула на колени.
   К удивлению Змейки, Таня развернулась и со всех ног помчалась ему навстречу. Но, как выяснилось, не затем, чтобы нанести последний удар. Это было ни к чему и могло закончиться плохо, так как даже стоя на коленях, мутант мог вполне эффективно работать руками. Таню интересовал уже не он, а оставшийся у обочины автомат. Лишь подхватив столь ценную для беглянок вещь, девушка бегом пустилась в обратный путь. Мутант к этому времени встал на четвереньки, и Таня, уже не опасаясь сопротивления, на бегу, одним ударом, подрубила ему хребет у основания черепа. Он рухнул и задергался в последних конвульсиях.
   Подумав, Таня вернула автомат подруге, сунула мачете в ножны и подобрала лук. Сам он был цел, лопнула лишь тетива, и была надежда, что его получится привести хоть в относительную боеспособность.
   – Страшно-то как! – дрожа, произнесла Змейка.
   – Хочешь вернуться в Крепость? – поинтересовалась Таня.
   – А смысл? Там все, как эти мутанты.
   Через полчаса девушки, вымотавшись до крайности, вернулись к стоянке в поселке Удача. По виду Тани сразу можно было понять, что произошла стычка с мутантами, поэтому Инга не стала задавать лишних вопросов.
   – Много их? – уточнила она первым делом.
   – Было трое, – усевшись на подножку тачанки, сообщила Таня. – Охренеть, конечно, жесть полная. Но уцелели. Змейка молодец, надоумила меня на верную тактику в нужный момент.
   Змейка, не понимая о чем речь, спорить не стала, лишь скромно опустила глаза.
   Таня рассказала о дороге, ведущей к мосту, и о том, как из поселка на нее можно выехать.
   – Полезный рейд, – оценила Инга. – Молодцы, девчонки.
   – Если так дальше пойдет, нас надолго не хватит, – пробурчала Варя, глядя на обляпанную мозгами подругу.
   – Есть вариант? – покосившись на нее, уточнила Инга.
   Варя предпочла умолкнуть.
   – Я не знаю, насколько мы там нашумели, но обошлись без стрельбы, – продолжила рассказ Таня. – Нельзя ждать рассвета. Надо убираться отсюда, как только будет можно.
   Она подвязала новую петлю на тетиве и, воспользовавшись помощью Инги, не без труда натянула ее на лук.
   – Не лопнет? – Женщина с сомнением оглядела перетянутый лук.
   Понятно было, что в таком состоянии оружие будет бить хуже и прослужит меньше, но это был хоть какой-то выход.
   – Для ближнего боя сойдет, – пообещала Таня. – А в снайперской дуэли я пока участвовать не собираюсь.
   – Кони уже отдохнули, – сказала Змейка. – Мы не так много проехали. Смешанным аллюром они и четыре часа пройдут, а мы только час ехали. И час они уже отдыхают. Если понадобится, четыре часа без остановки пройдут. Потом потребуется отдых.
   – А до моста часа два езды, – прикинула Инга. – Тогда трогаем. И меньше шансов, что мутанты стянутся к месту схватки, и фора будет побольше.
   – Может, все же не будет погони? – с надеждой спросила Дарья. – Мало им, что ли, женщин в Крепости?
   Инга глянула на ковш Большой Медведицы, чтобы свериться со временем. До начала утренних сумерек оставалось еще часа два.
   – Я уверена, что погоня за нами будет, – сообщила Инга, помогая Дарье снова впрячь лошадей в тачанку. – Я лучше вас знаю Юсупа и Шамиля. Так что надо спешить. Единственное, что нас может спасти, это пройденное расстояние, пока нас не хватятся в Крепости. И чем оно больше, тем выше наши шансы на выживание. Ибо дать полноценный бой людям Шамиля мы не сможем. Если у нас что и получится, так это лишь пользоваться полученной форой, брать их измором и надеяться, что они прекратят преследование раньше, чем нас догонят.
   – Если погонятся, уже не остановятся, – хмуро заявила Дарья, затягивая ремень упряжи. – В раж войдут, и все.
   – Ты не учитываешь наш отрыв, – пояснила Инга, забираясь в тачанку. – Гнаться они за нами будут на чем?
   – На лошадях.
   – Вот именно. А скорость лошадей у них и у нас в среднем одинаковая. Даже с учетом отдыха и смены аллюра. Это значит, что если их скорость на пару километров в час и будет выше нашей, то они смогут наверстывать отставание лишь по километру каждый час. А нас уже разделяет двенадцать километров, и часам к десяти утра мы доведем эту цифру до двадцати, потому что сначала сделали рывок на пределе возможностей, а потом дали лошадям полноценный отдых. Значит, людям Шамиля не меньше суток потребуется, чтобы нас догнать.
   – А если они седельную кавалерию за нами пустят? – насторожилась Змейка. – Мы со следопытами налегке проходили в седлах по восемьдесят километров за световой день. Мы столько точно проехать не сможем. Максимум – километров шестьдесят. Значит, они каждый день будут нас нагонять на двадцать километров.
   Она знала, о чем говорит. Дарья взяла в отряд Змейку именно за ее навык следопыта. Обладая отменным слухом, зрением, наблюдательностью и опытом чтения следов, эта хрупкая на вид тихоня несколько раз уже принимала участие в экспедициях наравне с мужчинами. Кроме прочего, после участия в таких маршах, она очень хорошо знала режимы, в которых наиболее эффективно можно использовать лошадей – сколько можно двигаться галопом, сколько рысью, сколько шагом и сколько после этого потребуется отдыхать. Сейчас это знание для всех беглянок являлось жизненно важным.
   – Хорошо, – тогда из этого и будем исходить. – Сколько дней они, без обоза, смогут продолжать погоню?
   – Дня три. С учетом, что им ведь еще три дня на обратный путь. Больше еды и воды им не взять с собой без обоза. Лошади смогут питаться травой.
   – Значит, нам от них надо оторваться на шестьдесят километров. Даже чуть больше, чтобы они нам в затылок не дышали. Сможем?
   – Не знаю. В смешанном аллюре, если по десять минут рысью, по десять минут шагом, мы сможем проходить по двенадцать километров за час. После четырех часов такого режима лошадям потребуется два часа полноценного отдыха.
   – До рассвета осталось максимум два часа. – Инга вздохнула. – Утром нас хватятся. Сейчас мы оторвались на двенадцать километров, через два часа оторвемся на тридцать шесть. И все. Большей форы нам не добиться, они уже пустятся в погоню и начнут постепенно нас догонять. Если ты говоришь, что они в день будут наверстывать двадцать километров, значит, уже послезавтра днем они нас догонят.
   – Выходит, так, – согласилась Змейка. – Зря мы это затеяли.
   – Рано раскисать, – резонно заметила Дарья. – Мало ли что может случиться с отрядом в дороге. Дикие, мутанты. Если удача будет на нашей стороне – оторвемся. А нет… Ну, значит, не повезет. Ехать надо, а не шансы взвешивать!
   Она пустила коней шагом, затем перевела на рысь.
   – Все ваши расчеты – полная фигня, – пробурчала Варя. – Они нас догонят на первом же нашем привале.
   Дарья сглотнула. Она прекрасно знала, что Варя права, но намеренно пыталась увести разговор в «лошадиную тему», чтобы не деморализовать девушек. И вот кто Варю тянул за язык? Зачем она это сказала?
   – Скоростные тележки? – сразу поняла Инга.
   – Конечно, – Варя пожала плечами, удобнее устроившись на сиденье тачанки. – Дураком надо быть, чтобы поступить иначе. Они пустят за нами конницу, это да, но она будет скакать, только пока не кончится лес и не поднимется ветер. Потом, когда пойдут поля и ветер окрепнет, они снимут с лошадей тележки, соберут, поднимут кайты и будут нас преследовать со скоростью двадцать-тридцать километров в час, без устали. Нам с таким темпом не справиться.
   Инга понимала, что Варя права, но лучше бы девушка придержала язык. И без того боевой дух беглянок находился на крайне низкой отметке, а тут еще подобные заявления. Ситуацию следовало коренным образом поменять. Нужно было найти другие слова, пусть и не совсем правдивые, но способные приободрить девушек, дать им возможность собрать все силы в кулак.
   – Прекрасно, если они так поступят, – ко всеобщему удивлению ответила Инга. – Если они пересядут на тележки, то вынуждены будут оставить коней. И мы этим сразу воспользуемся.
   – Как? – не без иронии спросила Варя.
   – У воздушных змеев есть целый ряд недостатков, – спокойно ответила Инга. – При встречном ветре на них двигаться неудобно, придется лавировать галсами, что снизит скорость по основному курсу. Это раз. А два, кайты на длинных стропах категорически непригодны в лесу, да и сохранившиеся линии электропередач для них будут преградой. Придется спускать воздушных змеев, сворачивать, перекатывать тележки руками, потом расчехлять кайты, снова поднимать их в воздух и двигаться дальше. Все это – потеря времени. Но главное даже не в этом. Под кайтами за нами сможет гнаться меньше людей, чем могли бы войти в полноценный кавалерийский отряд.
   – Верно! – Дарья с удовольствием подхватила нить маминых умозаключений. – Тележек пять, на каждой по два человека.
   – Ага, и по пулемету на каждой, – фыркнув, ответила Варя. – Ясное дело, капец нам, если не укроемся в каком-нибудь диком племени. Так что надо ехать в Москву, там, на окраинах, много диких живет.
   – Ни в какую Москву мы не поедем, – заявила Инга на правах старшей. – Не хочешь ехать, мы тебя прямо тут высадим, и жди, когда подберут преследователи. Мы едем на Готланд. Все. Возражения не принимаются. Что у нас с оружием?
   – Мой лук, – ответила Таня. – Два ружья, одно ближнего боя, два автомата экипажа тачанки. Остальное холодное. И пять шумовых гранат.
   – Не густо, – констатировала Инга. – Но диких напугать хватит, если что.
   – Мутантов тоже будем пугать? – спросила Варя с явной иронией.
   – Мутанты у воды. А мы объедем город с запада, и никаких водоемов на нашем пути не будет, – уверила Инга.
   – Кроме Москва-реки, – уточнила Варя.
   С этим спорить было бессмысленно.
   – Будем прорываться, – ответила за мать Дарья. – Не хочешь, вылезай из тележки.
   – Шутишь? – Варя хмыкнула. – Я просто вношу уточнения в план. Ни оставаться, ни мешать побегу я не собираюсь. Раз решили, будем действовать до конца. Я только против навешивания нам лапши на уши. Мы не в Крепости.
   – Годится, – Инга кивнула, спеша закрыть щекотливую тему.
   Кони, гремя копытами по проселку, рысью несли тачанку вперед. По расчетам Инги, которая не только цепко держала в памяти общую карту Подмосковья, но и помнила некоторые места, в которых бывала с Янычаром, Москва-река должна была преградить им путь вскоре после рассвета.
   Место, где недавно произошла рукопашная схватка между Таней и мутантами, миновали без происшествий, хорошо накачанные велосипедные колеса почти без усилий катились по асфальту, а кочки из проросшей травы вполне эффективно гасили легкие кованые рессоры. Луна, уже поднявшаяся довольно высоко, освещала путь, но ее свет не мог затмить искр, иногда вылетавших из-под лошадиных подков.
   Не успела Инга порадоваться, что проскочили опасное место, как на фоне неба мелькнула еще более темная тень. И в следующий миг мощный удар потряс тачанку – с дерева у обочины, подобно жуткому пауку, спрыгнул мутант, причем прыжок вышел очень точным. Тварь, набрав немалую кинетическую энергию, грохнулась на дно тачанки, но, не рассчитав сумму скоростей, перекатилась до пулемета, едва не свернув его, попыталась удержаться рукой, но пальцы сжались в пустоте – мутант грохнулся на асфальт позади тележки, тут же вскочил и ринулся вдогонку.
   Таня тут же выхватила стрелу, натянула лук, и уже готова была поразить цель с короткой дистанции, но тут тачанка содрогнулась от нового удара. Мутанты, один за другим, принялись прыгать с верхушек придорожных деревьев, целя в тачанку. Большинство промахивалось, они падали на асфальт рядом с колесами, позади, впереди, но двое все же достигли цели – одному удалось удержаться на дне тачанки, другой шлепнулся на круп одной из четырех лошадей. Таня опешила. Едва не вылетев из тачанки от удара, она схватилась за край сиденья, чуть не упустив лук. Зато Инга среагировала молниеносно – выхватив из Таниных ножен мачете, она одним ударом перерубила чудищу шею, а затем столкнула его за борт. Таня, восстановив равновесие, пустила стрелу в голову другому мутанту, готовому впиться в плоть лошади. Тот дернулся, соскользнул с лошади и пропал из виду под днищем тележки.
   – Возьми шашку! – крикнула Дарья маме, подгоняя поводьями лошадей. – Ей лучше рубить!
   – Слишком длинная, своих зацеплю! – ответила Инга.
   К счастью, основную засаду, устроенную тварями на деревьях, они проскочили. Прыжки большинства мутантов, а их было больше десятка, не достигли цели, и теперь рухнувшие на асфальт твари мчались за тачанкой, медленно, но уверенно догоняя ее.
   Таня дважды выстрелила, поразив одну цель, но поняла, что лук в нынешнем состоянии годится лишь на крайний случай, а так из него стрелять неудобно.
   – Лошади такой темп выдержат еще минут пять, не больше! – предупредила Змейка.
   Инга взяла кустарно изготовленное ружье и проверила, заряжено ли оно.
   – Стрелять? – удивилась Дарья.
   – До моста еще больше часа езды, – объяснила мама. – Там не услышат выстрела черным порохом. А те, что гонятся за нами, и так о нас знают.
   – Верно! – подтвердила Змейка. – Это мутанты с того сырого места, на которое мы с Таней вышли.
   Риск, конечно, был. Но в принципе на такой скорости он был сведен к минимуму, так как если мутанты и попрут, то в то место, где слышали пальбу. Пока же они туда доберутся, тачанка уже отмахает больше километра.
   Устроившись рядом с пулеметом, Инга уже взяла на прицел ближайшего мутанта, но заметила, что он потихоньку отстает. Это могло означать, что он слишком удалился от воды, где привык обитать, а до реки было еще далеко. Вблизи воды твари обладали поразительной силой, скоростью, выносливостью и живучестью, но чем суше становилось, тем хуже они себя чувствовали, и без крайней необходимости не удалялись больше чем на два километра от водоема. Зато если шел дождь, мутанты ощущали себя превосходно в любом месте и способны были преодолевать огромные расстояния, захватывая новые и новые водоемы.
   Отложив ружье, Инга велела девушкам перебраться вперед, ближе к Дарье, а сама все же взяла у нее шашку.
   – Если кто догонит, – пояснила она.
   К счастью, мутанты, оказавшись далеко от воды, все больше теряли первоначальный пыл, и вскоре совсем отстали, скрывшись за поворотом дороги. Дарья перевела коней на рысь, давая им хоть какой-то отдых.
   – Дай мне поводья, – попросила Инга. – Отдохни. Скоро будет трудное место.
   Дарья с облегчением передала ей управление.
   – Как будем через мост прорываться? – поинтересовалась Варя. – Там же, у реки, мутантов тьма-тьмущая.
   – Гранаты попробуем применить, – ответила Инга, не оборачиваясь. – Ну и огонь из всех стволов. Там уже режим тишины соблюдать будет незачем.
   – Жаль, пулемет направлен назад, – посетовала Таня. – Хотя он снимается с турели…
   – Снимать его точно не надо. У нас два автомата, и в данной ситуации они почти не уступают пулемету. Пулемет нам еще пригодится, можете не сомневаться.
   Никто и не сомневался, но все понимали, что в ближайшей перспективе мост через реку является самым сложным местом на всем пути. Очевидно сложным. Остальное можно было лишь предполагать.
   Чтобы подготовить коней к рывку галопом, Инга дала им подольше пройти шагом, потом, ближе к реке, пустила легкой рысью. Кроме всего прочего, на таком аллюре кони меньше гремели копытами, что хоть немного повышало шансы прорваться.
   Наконец впереди, поблескивая в лунном свете, показалась водная гладь реки. Таня и Дарья, как лучшие стрелки, вооружились автоматами и заняли позиции по бортам тележки. Варя приготовила к бою гранаты – на них возлагались самые большие надежды. По большому счету это и не гранаты были, а скорее взрывпакеты, свернутые из картона и начиненные мощной пиротехнической смесью с хлоратом в качестве окислителя. Такие боеприпасы не давали осколков, что делало возможным их применение в непосредственной близости от людей, зато грохот создавали такой, что мутанты секунд на двадцать вырубались от контузии, полностью теряя всякую боеспособность. В качестве запалов для них использовались стандартные УЗРГМ, какими снаряжались ручные гранаты старого времени.
   К счастью, лес не примыкал вплотную к реке, что исключало прыжки мутантов с деревьев, да и после моста начинался не сразу. Хотя это было слабым утешением, с учетом количества тварей, обитавших в воде у моста.
   Инга пустила коней в галоп, прекрасно понимая, что в случае с мутантами никакая скорость не будет лишней. Сам мост отлично просматривался в свете луны, и был чист, так как мутантам, в отсутствие добычи, на нем нечего делать, да и вообще они всегда предпочитали проводить время в воде, если это возможно. Но едва заслышав приближающийся конский топот, они тут же активизировались. Из тачанки это выглядело жутко, словно черная вода реки ожила, зашевелилась, вопреки всем законам физики, и вдруг вышла из берегов, хлынув в сторону приближающихся лошадей. Но, конечно, это была не вода. Просто ночью мокрые тела тварей лоснились и блестели, отражая черное небо так же, как это делала гладь реки. Их было больше двух сотен, Таня это сразу определила опытным глазом, привыкшим адекватно оценивать плотность массы, прущей на стены Крепости во время дождя.
   Не дожидаясь приказа, Варя изо всех сил швырнула первую из гранат далеко вперед. Цилиндрический картонный корпус покатился по асфальту, но, не успев достигнуть начала моста, пропал из виду под ногами напирающих тварей. А через четыре секунды, когда догорел замедлитель запала, по земле полыхнуло ослепительно яркой магниевой вспышкой, а воздух содрогнулся от мощного грохота.
   Мутанты, ввиду очень тонкого слуха, такие акустические воздействия переносили крайне болезненно. Это было их яркой физиологической особенностью. Очередь из автомата в живот их не останавливала почти никогда, а вот разрыв пиротехнического заряда надежно укладывал на землю и заставлял беспорядочно кататься, хрипеть и биться в конвульсиях, закрыв уши ладонями. В таком состоянии, это было известно по многочисленному опыту применения шумовых гранат, твари пребывали пару десятков секунд, после чего приходили в себя, и бросались в атаку, как ни в чем не бывало. Но эти двадцать секунд контузии спасли жизнь огромному количеству жителей Крепости. Инга искренне надеялась, что и беглянкам они дадут миновать мост.
   Метать вторую гранату раньше, чем через десять секунд, не имело смысла, поэтому Варя выдернула чеку и вела про себя отсчет, чтобы не упустить момент для второго броска. Кони, учуяв тварей, вытянули вперед морды и понесли. Но Инга не пыталась с ними справиться или осадить – пусть бегут. Они не дураки и не слепые, мимо моста сами не промахнутся. Наоборот, это давало некоторое преимущество, так как теперь можно было бросить поводья и взять в руки ружье для ближнего боя.
   Через несколько секунд перепуганные лошади промчались, молотя копытами по катающимся на асфальте мутантам, и выскочили на мост, увлекая за собой тачанку. К сожалению, акустический удар от гранаты сохранял высокую эффективность в небольшой зоне поражения, радиусом не более пятнадцати метров, а за ее пределами мутанты лишь свирепели от грохота. В непосредственной близости от воды их физические способности, скорость, выносливость и живучесть находились на максимуме, а потому они, совершая гигантские прыжки, хрипя и карабкаясь, быстро начали взбираться на мост. По ним тут же ударили в два ствола из автоматов Дарья и Таня, чуть расчистив путь лошадям, но магазины опустели раньше, чем тачанка добралась до середины моста.
   Тут же, вскарабкавшись ногами на ограждение моста, почти одновременно прыгнули два мутанта с разных сторон. Одному, еще на лету, Инга разнесла в клочья голову выстрелом из ружья. Другой чуть промахнулся, зацепился за подножку тачанки и попытался схватить за ногу Дарью, но она, отбросив автомат с опустевшим магазином и выхватив шашку, отсекла ему руку по локтевому суставу. Злобно хрипящая тварь прокатилась по асфальту, вскочила, и бросилась вдогонку за ускользающей добычей. Вблизи воды тварь без труда набрала такую скорость, что могла бы догнать лошадей, если бы не второй выстрел Инги. Картечь, пущенная ею из ружья, плотным снопом попала мутанту в шею, размолотив плоть и перебив позвоночник.
   Варя загодя кинула вторую гранату, а за ней третью, чтобы расчистить путь до самого конца моста. Когда они разорвались, боеспособных мутантов на мосту вообще не осталось, и обезумевшие лошади потащили тачанку прямо по дергающимся телам.
   Четвертую гранату Варя метнула уже назад, когда тачанка полностью миновала мост и устремилась по дороге дальше, на север. Это должно было дать некоторую фору, но не могло спасти от преследования. Дарья, вернув шашку в ножны, взяла поводья, а Инга перебралась назад, к пулемету. Полыхнула вспышка, шарахнуло грохотом, уложив первые ряды бросившихся вдогонку мутантов. Но остальные полностью сохранили боеспособность и вблизи воды они могли развивать скорость куда большую, чем четверка коней.
   Таня прицелилась было из помпового ружья, но Инга ее остановила.
   – Не трать патроны! Ружье может пригодиться потом!
   Таня не стала возражать, так как быстро сообразила, что Инга права. Пулемет хорош на тачанке, когда его не надо таскать на себе с кучей патронов. Ружье же намного мобильнее, и пригодится в разведке, в прикрытии, то есть во всех случаях, когда стрелок будет находиться вне тачанки. К тому же на близкой дистанции ружье весьма эффективно вышибало из мутантов дух, тогда как из пулемета в каждую тварь нужно было всадить немало пуль, если не попасть в голову.
   Инга прильнула к пулемету и дала несколько коротких очередей с пятнадцатиметровой дистанции по вырвавшимся вперед мутантам. Пули, разогнанные до сверхзвуковой скорости, разносили головы, как арбузы. При этом выше плеч оставались только обрубки шей, а в воздух летели куски мозга, черепные кости, челюсти, взмывали фонтаны крови из сонных артерий. Но, к сожалению, столь удачных попаданий было немного, а пули, пробивающие тела во всех других местах, кроме сердца, почти не замедляли мутантов. В результате Инге удалось выкосить лишь только самых резвых, значительно вырвавшихся вперед. Остальные плотной толпой медленно, но уверенно, догоняли тачанку.
   – Все вперед! – приказала Инга и вытащила из ножен дочери шашку. – Не попадите под лезвие, когда буду рубить! Таня, держи ружье наготове, стреляй, если я кого-то не остановлю.
   – Поняла! – Таня удобнее устроилась на дне тачанки, готовая пустить в ход оружие. – Нам еще километр бы продержаться. Отъедем от воды, они начнут отставать!
   – До этого еще далеко… – пробурчала Инга.
   К счастью, физические возможности разных особей были разными, отчего разной была и скорость мутантов. В результате уже через первые пятьсот метров толпа тварей заметно растянулась – те, что пошустрее, догоняли тачанку быстрее других. Исходя из этого можно было надеяться, что достигнут цели они тоже не все разом. Но все оказалось не так радужно, как хотелось бы, – еще через сотню метров тележку настигли одновременно трое мутантов. Один, совершив прыжок на пределе сил, заскочил внутрь, сбил Ингу на пол, готовый вырвать ей горло зубами. Чтобы не рисковать, Таня приставила ружейное дуло ему ко лбу и спустила курок. Заряд картечи обезглавил тварь и, пролетев дальше, оторвал руку другому мутанту у самого плеча. Того развернуло кинетической энергией, он покачнулся и рухнул за борт, удержавшись уцелевшей рукой за турель пулемета. Третий без затей уцепился за край борта и рывком оказался в тачанке.
   Ситуация оказалась критической. Тане нужно было время передернуть затвор ружья, чтобы дослать новый патрон, Инга все еще лежала на спине, отплевываясь от крови и мозгов обезглавленного мутанта. Она физически уже не успевала сделать замах и нанести шашкой результативный удар. Варя попыталась выхватить мачете из ножен Тани, но тоже явно не успевала. Дарья правила лошадьми, и у нее не осталось никакого оружия.
   Всех выручила Змейка, чего от нее никто не ожидал. Она, как дикая кошка, бросилась на мутанта, вонзив ему в глазницу рукоять своего кнута, пробившую мозг до самой затылочной кости. Чудище еще успело влепить девушке затрещину, выбив ее из тележки за борт, но через миг само потеряло равновесие и вывалилось на дорогу через голову собрата, висевшего на пулеметной турели.
   – Змейка! – выкрикнула Инга, вскакивая с пола.
   Но девушка не вывалилась на дорогу, а удержалась снаружи, ухватившись за край борта. Правда, ее ноги в кожаных башмаках с противным звуком зашуршали по асфальту, оставляя в свете луны два дымных следа. Инга, отбросив шашку, схватила Змейку за шиворот и попыталась затащить обратно в тачанку, но сил у нее на это не хватило. От вибрации шашка покатилась по полу, и Варя успела ее поймать лишь в последний момент.
   Таня передернула затвор, снесла выстрелом голову еще одной заскочившей в тачанку твари, после чего пришла на помощь Инге, и они вместе затянули Змейку внутрь. Варя, завладев шашкой, не без удовольствия отсекла руку мутанту, державшемуся за турель пулемета. За это время его босые ноги стерлись об асфальт почти до колена, но он на это не обращал никакого внимания, безуспешно пытаясь забраться внутрь на единственной уцелевшей конечности.
   Глянув назад, Инга заметила, что скорость мутантов сравнялась со скоростью экипажа, хотя и лошади тоже снизили темп. По бокам от дороги снова потянулся лес, которого вблизи моста не было.
   – Мы уже примерно в километре от воды… – сквозь зубы произнесла Змейка. – Они отстанут. А кони еще минут пять пройдут галопом.
   Башмаки на ней дымились, через дыры была видна окровавленная плоть, стертая об асфальт почти до костей. Мутанты действительно начали отставать. Таня опустила ружье и улыбнулась.
   – Что там? – напряженно спросила Дарья, не имея возможности обернуться.
   – Отстают, – пробурчала Варя. – Трудно в это поверить, но мы, кажется, прорвались.
   – Дальше лес кончится, пойдут поля и редкие лесополосы, – рассказала Змейка. – И водоемы редко встречаются. Будет совсем хорошо.
   – Жаль, карту не удалось добыть, – посетовала Дарья.
   – Ближайшие окрестности вблизи дорог я знаю, – успокоила ее Змейка. – А дальше… Ну, разберемся.
   – От карт мало проку, – сказала Инга. – За тридцать лет многое изменилось. Где леса не было, он вырос, где был, прогорел и сошел на нет. Искусственные водоемы пересохли, в других местах, наоборот, реки разлились из-за непроходимости старых плотин или вообще поменяли русла. Так что карта только добавила бы нам лишних иллюзий.
   Мутанты отставали все больше, теперь до ближайших из них дистанция составляла больше десяти метров. Девушки перевели дух и приободрились, даже Змейка, хоть и страдала от боли, изобразила нечто вроде улыбки.
   Но тут позади раздался мощный рев, которого никто из девушек, кроме Тани и Инги, еще никогда не слышал.
   – Взрослые… – упавшим тоном прошептала Таня.
   Инга стиснула кулаки. Она знала, что если в игру вступили Взрослые, шансы на выживание людей становятся минимальными. Дело в том, что мутанты если и проигрывали в схватке с людьми, то по большей части из-за полного отсутствия интеллекта. Но у Взрослых интеллект был. На то они и Взрослые. Каким-то способом, о котором в Крепости никто ничего толком не знал, Взрослые могли командовать ордами мутантов, веля им совершать маневры, недоступные для их скудного ума. И зачастую для людей это заканчивалось поражением и гибелью.
   Услышав рев Взрослого, мутанты мигом прекратили преследование, и разбежались в стороны, к обочинам дороге, став невидимыми на фоне деревьев.
   – Не к добру, – успела прошептать Инга.
   В следующий миг раздался свист, словно кто-то огромным хлыстом рассек воздух. И тут же на фоне неба мелькнул летящий мутант, растопыривший руки и готовый вцепиться во все, чего коснется. К счастью, он промахнулся мимо тачанки с большим перелетом, шлепнулся на асфальт, перекатился и вскочил на ноги перед лошадьми, готовясь вцепиться одной из них в глотку. Быстрее всех на этот раз среагировала Варя, дважды пальнув в него из кустарно изготовленного ружья. Мутант закрыл окровавленное лицо руками, грохнулся на колени и через секунду распластался под копытами пробежавших по его телу коней.
   – Они гнут деревья и стреляют друг другом, как из катапульты! – догадалась Таня.
   Такого хода не ожидал никто, хотя Взрослые выкидывали порой тактические фокусы и похлеще. Вскоре на фоне неба промчались еще несколько черных теней. Поначалу Инга подумала, что твари метят в тачанку, но скоро стало ясно, что задумка Взрослых была иной. Они намеренно били с перелетом, забрасывая сородичей далеко вперед по ходу движения, чтобы те, вскочив, могли убить лошадей.
   – Автоматы! – крикнула Инга.
   Но оба автомата были разряжены. Требовалось время, чтобы достать новые магазины из ящика под сиденьем, и зарядить оружие. Таня тут же бросилась за патронами, не думая о том, что зарядить автомат не успеет в любом случае. А что оставалось делать? Просто сидеть?
   Мутанты, перелетев далеко вперед, с глухим стуком, а некоторые и с треском костей, попадали на асфальт, вскочили и кинулись на лошадей. Таня к этому времени успела лишь открыть крышку ящика, где лежали боеприпасы для автоматов и снаряженные пулеметные ленты. Варя выхватила у нее помповое ружье, в котором оставалось лишь три патрона.
   – Держитесь! – выкрикнула Дарья. – Варя, левый борт!
   Она придержала коней, переведя их на рысь, затем резко потянула повод, выворачивая упряжку вправо, к обочине. Лошади, искря подковами и спотыкаясь, выполнили маневр, но легкая тележка, от такого резкого поворота едва не перевернулась, встав на два колеса. К счастью, беглянки к этому были уже готовы, каждая схватилась за что было можно.
   Труднее всех было Варе, так как от нее требовалось еще и стрелять.
   – Второе ружье готовьте! – крикнула она, зная, что у нее осталось всего три патрона.
   Тачанка вернулась на все четыре колеса, здорово тряхнув всех, но это не помешало Инге схватить патронташ с самодельными картонными патронами. Таня наконец пристегнула магазин к автомату и дослала патрон в патронник.
   Благодаря резкому повороту, мутанты оказались не прямо перед конями, а по левому борту тележки, и им ничего не оставалось, кроме как броситься на добычу по диагонали. В это время Взрослые приказали дать еще один залп мутантами, и те взмыли в воздух, растопырив конечности подобно белкам-летягам.
   Один из мутантов уже был готов броситься на ближайшую к нему лошадь, когда Варя срезала ему верхушку черепа метким выстрелом из ружья. Второму она попала в грудь, но, видимо, одна из картечин поразила его в сердце, так как, достигнув упряжки, он рухнул на колени и оказался под колесами. Тележку немилосердно тряхнуло и Варя, едва не вылетев, выронила из рук ружье.
   Вокруг с неба падали новые мутанты. На этот раз расстояние уже было слишком большим для перелета, поэтому получился скорее недолет, и лишь трое летунов приземлились по бортам от тачанки.
   – Вниз! – приказала Таня.
   Варя сразу поняла, что окрик относится к ней, пригнулась до самого пола, пропустив над собой пущенную Таней очередь. Раскаленные гильзы полетели на пол тачанки, закувыркались, зазвякали по асфальту под колесами. Одного мутанта пуля сразила в голову, остальных лишь прошило с громким стуком и коротким хрустом костей. Но даже краткого мига, когда твари дернулись от попавших в тело пуль, хватило на то, чтобы Дарья успела потянуть левый повод, завершить дугу уже по обочине, снова вывести экипаж на дорогу. Щелкнув поводьями, она снова пустила коней в галоп, а Варя метнула назад гранату.
   Пока догорал замедлитель, с неба посыпались еще мутанты, один все же угодил на спину лошади, но Инга, успев снарядить самодельное ружье двумя патронами, метнулась вперед, схватилась за борт левее Дарьи и в упор всадила ему картечь в позвоночник. Тот изогнулся дугой, отцепился от коня, перевернулся в воздухе и перекатился в тачанку. Стоило ему упасть на пол между отпрянувшими девушками, Инга добила его вторым выстрелом в лоб, всех забрызгав мозгами и кровью.
   Шарахнул взрыв, уложив на асфальт всех мутантов, от обочины до обочины. Таня и Инга выкинули за борт обезглавленное тело мутанта. Несмотря на явный отрыв от преследования, Взрослые, на удачу, приказали дать еще один залп, но на это раз упругости деревьев не хватило для столь далекого броска, и все твари попадали позади разогнавшейся тачанки. Отдав ружье безоружной Варе, Инга прильнула к пулемету, но стрелять уже не потребовалось – мутанты заметно отстали и вскоре скрылись за поворотом дороги.

Глава 3

   В принципе можно было бы устроить привал и отдохнуть после ночных усилий, но Инга не спешила давать команду на остановку. Она подозревала, что погоню из Крепости за ними уже могли выслать, а если так, то нужно отъехать от леса на приличное расстояние, чтобы загодя увидеть преследователей в чистом поле. А там уже принимать решения.
   Скорее всего, девушек хватились, когда нашли трупы арбалетчиков на стрелковой площадке. Хотя… Мужской шовинизм, процветавший в Крепости, мог и не дать людям Юсупа сразу догадаться, кто совершил это вопиющее преступление. Сначала, конечно, подумали на диких лазутчиков. Потом сообразили, что нападение произошло изнутри. А вот как дальше развивался ход мысли Юсупа или Шамиля, понять было сложно. Странная, до предела прямолинейная, мужская логика была непонятна Инге, хотя она и имела опыт общения с противоположным полом. Даже Янычар, мужчина редкого ума, и то иногда поражал ее недальновидностью, поспешностью решений, влиянием на мотивации укоренившихся социальных иллюзий и шаблонов. Что же тогда говорить про Шамиля, которому до Янычара было дальше, чем крокодилу до места в совете Крепости? Но надеяться на тупость Шамиля тоже было нельзя. Как говорится, надейся на лучшее, но готовиться нужно все равно к худшему. Поэтому, лишь когда темная полоса леса скрылась за горизонтом, Инга велела сделать привал.
   Для отдыха выбрали некогда узкую, но теперь хаотично разросшуюся во все стороны лесополосу. Таня при помощи мачете расчистила небольшой участок от густого подлеска, туда закатили тачанку, а коней, чтобы их не было видно с юга, оставили стреноженными пастись с другой стороны деревьев.
   – Дежурить будем по очереди, – объяснила Инга. – Нам на отдых нужно два часа, значит, дежурит сначала Таня, как самая крепкая, потом я. Каждая по часу.
   – Ну вот, – Таня фыркнула.
   – Ничего. Потом отдохнешь в пути. Ляжешь на сиденье, и никто тебя трогать не будет. А я хоть час посплю, пока ты будешь в дозоре.
   – Да ладно, – отмахнувшись, ответила Таня. – Это я так. Чисто поныть для приличия.
   Она уселась на южном краю лесополосы, воткнула в землю палочку, чтобы отмерить час по солнцу, и уставилась на линию горизонта. Она понимала, что в отсутствие дождя, когда мутанты не бродят где попало, единственную опасность могут представлять либо кочевые отряды диких, либо погоня из Крепости. Причем второе было намного более вероятным. Просидев час, и не заметив никаких изменений обстановки, Таня разбудила Ингу, улеглась под куст и сразу уснула, утомленная событиями прошедшей ночи.
   К счастью, за время дежурства Инги тоже ничего не случилось. Впрочем, она понимала, что даже если их хватились сразу после побега, у них все равно есть фора больше двух часов, так как лошади преследователей, пусть и под седлами, имеют немногим большую скорость, чем у беглянок. Отряд Шамиля, если он выехал, сможет нагонять девушек лишь по несколько километров в час, тогда как отрыв составляет точно больше десяти километров. Ветра же почти не было, и тележки на кайтовой тяге пойдут медленнее лошадей. К тому же для мая преобладающий ветер как раз северо-западный в этих местах, и если подует, то преследователям придется идти галсами, очень неудобным и медленным курсом бейдевинд. Все складывалось лучше, чем могло быть.
   Еще через час, дав коням полный отдых, как в кавалерийском уставе начала прошлого века, девушки пустились в путь.
   – Я думаю, нам надо обогнуть Москву с запада, а потом выбраться на дорогу, которая вела в Петербург, – прикинула Дарья. – По ней ехать будет легче.
   – Не думаю, – Инга покачала головой. – Пока есть возможность, пока идут относительно сухие поля, держаться от дорог лучше подальше. Конечно, сейчас мало кто разъезжает, и дорожные разбойники давно вывелись, но их одичавшие потомки все равно, скорее всего, остались в привычных им местах обитания, в многоэтажных городках вроде Твери или Солнечногорска. Там и промышляют чем придется. И мы на них запросто там можем нарваться. В поле же никого нет.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →