Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

А знаете ли вы, что исследования показывают, что у детей, вскормленных грудью, редко бывают кривые зубы

Еще   [X]

 0 

Дороги Зоны. Герои поневоле (Заваров Дмитрий)

Появившаяся в Зоне группа неизвестных военных начинает охоту за тремя сталкерами, на первый взгляд никак не связанными между собой. Не считаясь с потерями, бойцы развязывают настоящую войну, постепенно втягивая в противостояние все новых и новых людей и даже целые кланы. Сталкерам, на которых объявлена охота, не остается ничего иного, кроме как уходить в глубь Зоны. По мере продвижения к центру выясняется, что одному из них известен путь к легендарному Исполнителю желаний, а у другого есть то, за что любой сталкер готов отдать жизнь…

Год издания: 2015

Цена: 119 руб.



С книгой «Дороги Зоны. Герои поневоле» также читают:

Предпросмотр книги «Дороги Зоны. Герои поневоле»

Дороги Зоны. Герои поневоле

   Появившаяся в Зоне группа неизвестных военных начинает охоту за тремя сталкерами, на первый взгляд никак не связанными между собой. Не считаясь с потерями, бойцы развязывают настоящую войну, постепенно втягивая в противостояние все новых и новых людей и даже целые кланы. Сталкерам, на которых объявлена охота, не остается ничего иного, кроме как уходить в глубь Зоны. По мере продвижения к центру выясняется, что одному из них известен путь к легендарному Исполнителю желаний, а у другого есть то, за что любой сталкер готов отдать жизнь…


Дмитрий Заваров Дороги Зоны. Герои поневоле



   Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».
   Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.
* * *
   © Д. В. Заваров, 2015
   © ООО «Издательство АСТ», 2015

Глава первая,
в которой читатель знакомится со сталкером по имени Мора и представителем чернобыльской фауны

   Всполохи – где-то там, над Станцией – окрасились в малиновый тон: верное свидетельство, что скоро начнется.
   – И вот так всегда, – обратился Мора к сове. – С завидным постоянством…
   Он не закончил мысль, но птица, очевидно, поняла. Она довольно громко щелкнула клювом и посмотрела в сторону надвигающейся грозы. При этом голова ее повернулась на сто восемьдесят градусов. Мора хмыкнул – птица со свернутой шеей выглядела забавно. И тут сова его удивила: ее голова, совершив теперь уже полный круг, снова вернулась на место.
   – Ты, Сова, мутант! Поняла, кто ты? – несколько обиженно сказал Мора.
   Сова не возражала. Пламя костра приобрело неестественно-рыжий цвет. Мора пошевелил ногой угли и помешал в котелке варево, прикидывая, успеет ли до Выброса. Варево – смесь многих элементов, главным из которых, безусловно, была тушенка – пока и не думало закипать. Мора огорченно покачал головой.
   Тушенку, настоящую армейскую тушенку, он обнаружил сегодня днем в рюкзаке мертвого сталкера. Тот лежал возле бурой проплешины на склоне оврага и практически не вонял. Проплешина осталась, очевидно, от аномалии, а аномалия была, скорее всего, электрической природы – об этом свидетельствовала неестественная поза трупа: вывернутые судорогами конечности, застывший в оскале рот. Неприятное зрелище усугубляли пустые глазницы. Потерпевший, видимо, пытался разрядить аномалию в текущий по дну оврага ручей – обугленный провод тянулся от проплешины вниз по склону. Однако аномалия захотела разрядиться в самого сталкера. Мора огляделся по сторонам в поисках артефакта – не физического же эксперимента ради бедолага полез в аномалию. Артефакта нигде не было.
   Чуть в стороне, под чахлым кустом, валялась снаряга – потрепанный «АК-74» и рюкзак. Автомат Мору не прельстил, этот металлолом дороже тащить, чем продать, а вот рюкзак вызвал живой интерес. Внутри лежало несколько «бомж-пакетов» – сухих пайков, фляга с водой, противогаз и килограммовая банка настоящей тушенки. Не соевой, а именно настоящей, армейской. Тушенка, пайки, а также найденные в боковом кармане рюкзака две аптечки перекочевали в рюкзак Моры.
   В принципе, тело погибшего бродяги стоило бы похоронить… но возиться с трупом, навар с которого был так беден, не хотелось. Мора срубил куст и прикрыл им тело сталкера.
   – Спи спокойно. Не повезло здесь – повезет там… – чуть смущенно проговорил Мора.
   Из-за туч вышло солнце, и сталкер замер: под ветками, прикрывавшими труп, на мгновение вспыхнула ярко-синяя искра. Мора откинул ветки, наклонился и, брезгливо морщась, заглянул в рот мертвеца. Во рту лежал артефакт.
   И теперь, сидя у костра, Мора непроизвольно постукивал пальцами по висящему на поясе контейнеру. Артефакт, небольшой фиолетовый цилиндр из полупрозрачного материала, не давал ему покоя. Цилиндрик был чуть меньше пальчиковой батарейки, но при этом имел ощутимый вес. Есть у него какие-то полезные свойства? Как он попал в рот трупа? – тоже очень интересный вопрос. Зона, Мора это очень хорошо знал, любила пошутить. Шутки ее иногда получались жестокими, но от этого не становились менее изобретательными.
   – Веселая жизнь тут у нас, да? – спросил Мора сову.
   Сова покрутила головой и принялась чистить лапой клюв. Мора вдруг поймал себя на мысли, что общество совы ему приятно – хорошо, когда твои слова слышат и даже, в меру своих умственных способностей, реагируют на них.
   Когда по нескольку дней не видишь людей, приобретаешь привычку разговаривать сам с собой. Мора знал – эта привычка есть у многих сталкеров. Особенно у тех, кто способен надолго уходить в Зону в одиночку. А таких единицы. И дело не в опасности: в Зоне, как правило, все решает не количество бойцов, а их качество. Просто Зона живая. И с ней наедине страшно, потому что непонятно, что она такое, и чего от тебя хочет. А то, что она чего-то от тебя хочет, в какой-то момент времени понимает каждый сталкер. Вот тогда и становится страшно.
   Длинная суковатая молния разорвала тучи прямо над головой Моры, он среагировал мгновенно: отпрыгнул от костра и перекатился за куст. Сова на дереве запричитала писклявым голосом. Сталкер выругался.
   – Предупреждать надо, – пробормотал он, пряча пистолет в кобуру. – А ты заткнись! – прикрикнул Мора на продолжавшую орать сову.
   Он снова уселся у костра и помешал ложкой наконец-то закипевшее варево. Птица, все еще недовольно ворча и периодически встряхиваясь, топталась на ветке. Мора покосился на сову.
   – Иди сюда, успокойся. На вот тебе, – он достал кусок свинины и положил на бревно.
   Сова замолчала и пристально уставилась на сталкера.
   – Не бойся, бери, – снова пригласил Мора, поглядывая на небо.
   Зарницы метались среди облаков, сами облака над центром Зоны уже закручивало в спираль, далекий гром слился в монотонный гул – Выброс должен был начаться с минуты на минуту.
   – Жри! – прикрикнул Мора.
   Сова слетела вниз, приземлилась на дальнем краю бревна и боком, распуская для равновесия крылья, осторожно пошла к сталкеру. Тот, косясь на горизонт, снял котелок с огня и принялся собирать пожитки. Птица тем временем приблизилась к мясу, потрогала его лапой и уставилась на Мору.
   – Что? Боишься, отравлю?
   Птица молчала. Мора зачерпнул ложкой из котелка, подул на кусок тушенки и проглотил. Сова еще немного подумала, потом схватила клювом мясо и улетела. Мора раскидал ногой угли, повесил на плечо автомат, и с котелком и рюкзаком в обеих руках пошел к бункеру.
   Грохот резко усилился, налетел порыв ветра, в глазах вдруг все расплылось, а когда сталкер смог сфокусировать зрение, оказалось, что цвета окружающего мира изменились до неузнаваемости. Виски пронзила резкая боль – Мора почти на ощупь дотащился до входа в подвал, зашел внутрь и с трудом прикрыл за собой тяжелую дверь.
   Спустившись на один пролет вниз, сталкер аккуратно поставил котелок на бетонный пол и плюхнулся на ступеньку. Голова болела, глаза все никак не могли вернуться к нормальному цветовосприятию – бетонные стены, например, упорно казались синими – и вдобавок еще тошнило.
   Надо было уйти в укрытие раньше, но очень хотелось поесть, наконец, горячей пищи. Три дня в Зоне, три дня на сухих пайках – желудок уже давал знать, что пора менять рацион. Мора поставил котелок на пару ступенек выше и принялся есть, превозмогая тошноту. Похлебка, несмотря на его сомнительные кулинарные таланты, оказалась очень даже ничего. Он ел и машинально прислушивался: не считая грохотавшего снаружи Выброса, никаких посторонних звуков.
   Это убежище Мора нашел больше года назад. Небольшой бетонный купол был отлично замаскирован кустарником, зарос поверху густой травой и даже вблизи напоминал обычный холм. Если бы не его правильная геометрическая форма, Мора прошел бы мимо. Однако угадав в холме творение человеческих рук, сталкер решил его обследовать. И был вознагражден за любопытство: пять ступенек, практически скрытых кустарником, вели вниз, к многослойной железной двери. Дверь была не заперта, хотя открыть ее оказалось делом непростым – петли сильно заржавели. За дверью оказалась бетонная лестница, ведущая вглубь: ступеньки раскрошились, местами даже проглядывал арматурный каркас. Спустившись вниз – лестница состояла всего из четырех пролетов – Мора обнаружил небольшую комнату, примерно четыре на четыре метра. В противоположной от входа стене находился еще один проход, прикрытый решеткой. Но сразу за решеткой до самого потолка громоздились бетонные обломки – тоннель обрушился, и пройти дальше не представлялось возможным. В тот раз Мора решил, что при случае займется завалом: попытается разобрать его и выяснить, куда ведет коридор. Но так и не собрался, хотя бывал здесь с тех пор не один раз.
   Вот и сейчас, закончив с ужином, Мора первым делом вспомнил про заваленный проход. Он убрал котелок, подхватил шмотки и спустился вниз. Зрение практически полностью восстановилось, о Выбросе напоминала только боль в затылке. Мора вошел в комнату и огляделся. Луч налобного фонаря осветил голые бетонные стены и пару туристических ковриков, валявшихся в углу. Пахло плесенью, сырым бетоном и немного гарью: однажды Мора попытался развести здесь костер и чуть не угорел – никакой тяги на лестнице не было.
   Мора посветил в сторону завала – решетка, как и бетонная груда за ней, остались непотревоженными. Сталкер поставил автомат к стене, сбросил разгрузку, пристроил в изголовье рюкзак и уселся на коврики. Закурил. Потом неспешно расшнуровал «берцы», осмотрел подошвы, отставил в сторону – запах был еще тот – и с наслаждением пошевелил пальцами ног. И тут же вспомнил, что забыл закрыть на засов дверь в бункер. С другой стороны, во время Выброса вряд ли стоило ждать гостей. Правда, пока он будет спать, Выброс закончится… «Ладно, – решил Мора, – сейчас все равно к поверхности не подняться, снова оглушит». Позже, когда ноги отдохнут, сходит и запрет дверь.
   Он снял фонарь с головы, укрепил на торчащем из стены пруте арматуры и приступил к тому, о чем думал весь день с момента находки – к исследованию артефакта. Там, у оврага, он прозвонил его детектором, хотя, конечно, понимал, что это бесполезно: если бы артефакт хоть что-то излучал, детектор бы уже среагировал. Вот и сейчас, разглядывая фиолетовый цилиндрик, тускло искрящийся в луче фонаря, Мора машинально полез за детектором. Прибор молчал. Мора пощелкал тумблером, увеличивая чувствительность до предела. Детектор запищал, но это была реакция на какую-то аномалию, которая, как уже давно определил Мора, находилась по ту сторону завала, метрах в пятнадцати. Ну а артефакт детектор не видел ни в каком диапазоне.
   – Может, ты не артефакт вообще? – спросил Мора.
   Но предположение было нелогично: вряд ли покойный сталкер притащил с собой цилиндрик, чтобы положить его в рот перед тем, как сигануть в аномалию. Этот предмет был создан Зоной – значит по праву может считаться артефактом.
   Определенные аномалии в определенных условиях порождают определенные предметы с определенными свойствами. Артефакты типичны, как типичен и набор факторов, приводящий к их возникновению. Свойства таких артефактов давно известны, примерная цена тоже. Но иногда – не так уж, кстати, и редко – какой-то из факторов меняется, и тогда появляется что-то особенное. Чаще, конечно, это «вариация на заданную тему»: к примеру, та же «гайка», но с большей или меньшей защитой от радиации. А бывают и по-настоящему уникальные вещи.
   Тут уж как повезет: найдешь у вещицы полезные свойства – иди к барыге, назначай цену. Правда, зачастую узнать, что нового в необычной находке, не представляется возможным. В сталкеры, как правило, идут не доктора наук, в лучшем случае у бродяги имеется институтское образование. Хотя от сталкерской жизни за несколько месяцев и писать можно разучиться. Лаборатории тоже под рукой нет. Вот и изгаляются кто как умеет. Ну руку слегка порежешь – не остановит ли кровь? Если сам артефакт не фонит, как мутант – проверишь на предмет борьбы с радиацией. В общем, набор тестов зависит от фантазии и наличия подручных средств.
   Сталкеры – народ ушлый. И упрямый. Мора был лично знаком с персонажем по кличке Мойша, который как-то притащил в бар к Упырю, местному барыге, здоровенный гранитный булыжник и запросил за него все сбережения, которые имеются у Упыря. Сталкеры, кто был у стойки, сильно развеселились, и смеялись до тех пор, пока Мойша не вытащил нож и, вколов в кисть руки обезболивающее, не отрубил себе мизинец. Прямо на стойке и прямо под корень. Но пока все думали, как по этому поводу точнее высказаться, Мойша здоровой рукой поднес булыжник к обрубку и, медленно отведя его, вытянул из раны новый палец. Тут посетители уже и не пытались как-то отреагировать, просто молча ждали продолжения.
   Продолжение оказалось банальным: Упырь аккуратно вытер со стойки кровь, отдал отрубленный палец Мойше и увел его в подсобку. Через несколько минут тот вернулся и объявил, что дает всем честным сталкерам ночь на разграбление бара – за его, Мойши, счет. Потом выпил со всеми за победу, вышел в дверь, и больше его в Зоне не видели. А через пару недель, сдав дела преемнику, Зону покинул и Упырь.
   Потом Мора больше всего жалел, что не успел спросить у Мойши, как ему удалось выяснить, что артефакт способен отращивать недостающие части тела. Догадка-то у него, конечно, была: Мойша на то и Мойша, чтобы почти с рождения иметь недостающую часть тела. Однако это была всего лишь догадка.
   Вспоминая ту давнюю историю, Мора продолжал бессмысленно крутить артефакт в пальцах. Что, если этот фиолетовый цилиндрик, матово переливавшийся в свете фонаря, обладает какими-то невероятными свойствами? Тогда Мора будет обеспечен до конца своих дней. Только к Живодеру, преемнику Упыря, он не пойдет. Ему кинуть сталкера – как высморкаться. Тем более, Живодер знал: Мора не идиот, его легко обдурить не получится.
   Нужно будет предложить артефакт профессорам, на Янтарном озере. Хотя те тоже не английские принцы. Вызвать Дика, знакомого лаборанта, показать ему, чего умеет штуковина – пусть передаст своему шефу, профессору Круглову. Круглов, конечно, сука и жмот, но имеет связи с серьезными людьми. Заломит, конечно, за посредничество…
   Тут Мора пришел в себя: мечтать – занятие приятное, но артефакт пока и не думал демонстрировать полезные свойства на миллион долларов. Он, откровенно говоря, и на десятку-то пока не тянул. Мора сдавил цилиндрик пальцами с торцов: внутри вроде что-то шевельнулось. Точно – от верхнего торца к нижнему протянулись микроскопической толщины светящиеся нити. Если бы сталкер не держал артефакт в тени, он бы ничего не заметил. Интересно! Мора включил детектор, снова сдавил пальцами цилиндрик – детектор пискнул, зафиксировав слабое электромагнитное поле. Мора расслабил пальцы – поле исчезло.
   – Негусто, – задумчиво произнес сталкер.
   Он выключил фонарь и поднес цилиндр к глазам. В темноте синеватые светящиеся нити проступили совсем четко: волоски протягивались от одного конца цилиндра к другому всякий раз, как он сжимал пальцы. Нити колыхались, еле заметные сгустки света текли по ним сверху вниз.
   Мора включил фонарь и осмотрел подушечки пальцев, которыми сжимал артефакт. Никаких изменений. В принципе, то, что артефакт, вытащенный из электрической аномалии, способен генерировать магнитное поле – вполне ожидаемо. Жаль, нет тестера, проверить напряжение на торцах – уж очень цилиндрик смахивал на батарейку. Мора снова предался мечтам: вдруг выяснится, что это вечный аккумулятор! Хотя, конечно, сомнительно: слишком прямолинейно, что для местных реалий нетипично. Да и было уже нечто подобное – в книжке про Зону, самой первой, написанной еще тогда, когда настоящей Зоны не существовало. Из-за нее-то Мора и оказался здесь. Из-за нее и еще нескольких романов, написанных якобы бывшими сталкерами, увлекательных и веселых повествований о жизни в стране чудес.
   Неконтролируемый поток воспоминаний ворвался в сознание: вот он, начинающий сталкер Мора, начитавшийся романтических сказок со счастливым концом, напрашивается в команду; его первая ходка, он несколько разочарован – земля как земля, небо как небо, но все равно высматривает артефакты под каждым кустом, и злится на себя за это, и продолжает ощупывать взглядом камни; первая настоящая аномалия – чудо, до последнего боялся, что все это выдумки; вот они идут, вытянувшись в линию, вдоль железнодорожных путей, какая-то странная плесень покрывает шпалы; шершавые стены тоннеля, гулкие удары в темноте, и вдруг почему-то все бегут от темного входа, и появляется оно: как будто оживший картофельный клубень с уродливыми опухолями наростов, огромный, в два человеческих роста, и ноги как длинные узловатые руки, и руки как короткие атрофированные ноги… вонь – вот что запомнилось на всю жизнь, вонь давно протухшего мяса; бугристый отросток (наверное, нос), маленькие бусинки глаз, что-то наподобие сплющенного клюва, сквозь который сипло вырывается дыхание… Мора тогда впал в ступор: не в силах пошевелиться, он смотрел на гиганта, выскочившего из тоннеля буквально в метре от него.
   Это и спасло начинающего сталкера. Мутант пронесся мимо, не заметив человека. Сталкеры стреляли на бегу, метрах в десяти от монстра взорвалась граната, и Мора каким-то краем сознания отметил, что нужно быть идиотом, чтобы так промахнуться. Гигант нагонял Шляпу – парня чуть старше Моры, проводника группы – тот видел это и кричал что-то совершенно безумным голосом. Патроны в его автомате закончились, он отстегнул рожок, но почему-то не доставал другой, а так и бежал, тыча разряженным оружием в направлении монстра, словно пытаясь вытрясти из ствола пулю. Прыжок – тварь приземлилась вытянутыми ногами прямо на Шляпу, смяла его, крутанулась на месте и шаркнула лапой по земле, будто что-то отбрасывая назад. И тут Мору осенило – движение было таким характерным и узнаваемым – это же курица! Курица-мутант, искореженная до неузнаваемости, но все равно выдавшая себя повадками, которые не смогла убить Зона. И тогда страх отпустил, Мора заорал и побежал на курицу, передернув затвор. Но тут его сбили с ног, придавили к земле коленом, а там, где топтался на его приятеле монстр, разом грохнуло несколько взрывов…
   – Да, – протянул Мора, стряхнув воспоминания, – вот такая вот романтика.
   Он порылся в рюкзаке, извлек ложку, вытащил нож и попытался замкнуть через металл противоположные торцы цилиндра – вдруг заискрит? Мора приладил предметы и постарался найти положение, в котором нож сойдется с ложкой, не прервав контакта с артефактом. Получилось на удивление легко. Никаких искр, правда, не показалось, зато сталкер вдруг обнаружил, что на ноже, где он касался цилиндра, появилась глубокая вмятина, а ручка ложки изогнулась почти под прямым углом.
   – Так-так, – оживился Мора.
   Он снова приложил ложку к артефакту и попытался выгнуть ее обратно. Ничего не вышло. Значит, нужно снова соединить полюса. Нож было жалко – его делал Вакула, кузнец со станции Янов, по рисунку самого Моры, поэтому сталкер натянул ботинки, пошел к заваленной двери и откопал в куче щебня кусок ржавой арматуры.
   – Продолжим исследования, – бодро возгласил Мора.
   Как только он замкнул полюса, ложка легко выпрямилась – ощущение было, будто гнешь лист бумаги, никакого противодействия. Арматурина тоже деформировалась, при этом ржавчина на ее поверхности исчезла. Мора радостно потер руки – артефакт оказался весьма интересным.
   После ряда опытов сталкер выяснил, что не обязательно замыкать контакты металлическими предметами: если поставить большие пальцы на торцы артефакта, то железка, зажатая между указательными, будет вести себя как пластилин. Мора превратил кусок арматуры в некое подобие наконечника копья, попробовал слепить кавказский кинжал, наконец, скатал железяку в шарик и пустил по полу. Потом аккуратно выправил вмятину на ноже и прошелся ногтем по лезвию, обновив заточку.
   Уже погасив фонарь и улегшись на топчане, Мора крутил перед глазами артефакт и любовался светящимися нитями. В кромешной темноте бункера они виднелись очень отчетливо и казались даже яркими. Наконец Мора вздохнул и убрал артефакт в контейнер. Он еще немного поразмышлял, сколько заломить за артефакт профессорам с Янтарного, но вскоре эта мысль запуталась в череде каких-то несуразных образов и видений. Мора провалился в сон.

Глава вторая,
в которой появляется сталкер Зубр и ввязывается в авантюру

   Сталкера звали Зубр, и это прозвище как нельзя более точно подходило ему. Так уж повелось в Зоне, что человек, пришедший сюда, лишается своего имени, получая взамен «погоняло». Оно может отражать особенности внешности или характера, может характеризовать манеру поведения. Случается, поводом для «крестин» может стать какое-то происшествие. А бывают такие клички, которые сразу отражают всю суть человека. В случае Зубра произошло именно так.
   Длинноволосый, бородатый, огромного роста и необычайно широкоплечий, Зубр внушал окружающим ощущение неукротимой мощи. Был он малоразговорчивым и казался несколько заторможенным, но при этом, когда надо, реакцией отличался необыкновенной: мог буквально уклоняться от пуль, чему свидетельством были рассказы уважаемых сталкеров, кому случалось побывать с Зубром в передрягах.
   Происходил он откуда-то из глубокой Сибири. Как попал в Зону, не рассказывал. За прибылью особо не гнался, неспешно прочесывал известные районы. Артефактов приносил не то чтобы много, но без хабара не возвращался. В авантюры не ввязывался, рисковать не любил. Выглядело это все так, будто он пасется в Зоне, переходя от пастбища к пастбищу и методично собирая «корм».
   В среде вольных сталкеров Зубр пользовался авторитетом. Его уважали, но считали не особо сообразительным. Правда, в глаза ему об этом не говорили – Зубр шуток не понимал, а шутников мог и покалечить: завсегдатаи Янова до сих пор вспоминают, как над подвыпившим Зубром попытались подшутить ребята из одной весьма уважаемой группировки. Пятерых здоровых мужиков еле стоящий на ногах сталкер положил секунд за десять. Несмотря на то, что группировка всегда с большим вниманием относилась к поддержанию собственного авторитета, в тот раз ее лидеры конфликт предпочли замять, и даже, как говорят, извинились перед Зубром за недоразумение.
   Сам Зубр не придавал большого значения тому, какое мнение сложилось о нем в среде сталкеров. То есть он, разумеется, понимал, что производит впечатление слабоумного громилы, но его это мало волновало – он приехал сюда зарабатывать, а не заводить полезные знакомства. Всю эту толпу профессиональных охотников за артефактами Зубр не то чтобы презирал, но относиться к ним серьезно не мог: люди ежедневно рискуют жизнью для того, чтобы заработать деньги – но, сплавив хабар барыгам, тут же спускают заработанное на развлечения и выпивку. Как таких воспринимать всерьез? Разумеется, подобный образ жизни вели не все, но те, кто, подобно Зубру, приехал в Зону на работу, молча делали свое дело, не участвуя в жизни «тусовки». «Волю» Зубр не одобрял, но признавал их право на вольную жизнь: люди просто развлекаются, не подводя под это какую-то идеологическую базу, и честно в этом признаются. Особое место в Зоне занимали ученые – к ним Зубр относился с уважением и даже пару раз помогал в проведении экспериментов. А вот пацанов из «Закона», несмотря на то, что в легкомыслии этих ребят обвинить было нельзя, Зубр не жаловал: борьба с Зоной, задекларированная как цель группировки, вызывала у него лишь усмешку; к тому же, стремиться уничтожить то, что не понимаешь – признак примитивного сознания. А с отморозками, охраняющими Станцию, Зубр столкнулся всего один раз, быстро всех убил и мнения о группировке так и не составил.
   В общем, Зубр с самого приезда в Зону старался держаться особняком. Он заводил знакомства только по необходимости, сначала – чтобы перенять опыт, научиться сталкерским премудростям, потом – чтобы завязать полезные связи среди барыг, найти верные каналы сбыта. Освоился в Зоне быстро: потомственный охотник, Зубр не столько учился, сколько «перенастраивал» свои навыки на новые реалии. С барыгами было не так просто – местные кровопийцы ни в какую не хотели сдавать свои контакты во внешнем мире. Оно и понятно, кому охота терять навар? Но Зубр запасся терпением – случай обязательно представится, нужно только подождать.
   В конце концов так и случилось. Этим утром, лежа в кровати и просматривая местный форум, Зубр наткнулся на одно очень интересное сообщение. Живодер, один из самых авторитетных барыг, накануне бросил клич по сталкерской сети: нужен артефакт «ключ». За ночь в теме отписался не один десяток сталкеров, сообщения по большей части носили ехидно-сочувственный характер.
   Зубр знал, что «ключ» – вещь не просто редкая, а практически уникальная. И с поисками лучше не связываться: встретить «ключ» можно только в аномалии «центрифуга». Аномалию эту сталкеры стараются обходить стороной, а если не получается – обычно погибают. Потому что, в отличие от других аномалий, «центрифугу» обезвредить в принципе невозможно. Единственный способ – ждать, пока она сама умрет, но тогда не будет и артефактов: аномалии генерируют их на пике своей активности – то есть, в момент разрядки. Если аномалии «выдыхаются», вместе с ними исчезают и артефакты. А «центрифугу» способно активировать только живое белковое тело. Аномалия затягивает его, раскручивает и разрывает буквально в пыль. Причем срабатывание аномалии вовсе не означает, что «центрифуга» стала на какое-то время безопасной, как происходит с другими аномалиями. Она остается на боевом взводе, готовая по-прежнему хватать и перемалывать плоть.
   Одно время в среде сталкеров был распространен следующий способ борьбы с «центрифугами»: группа бойцов, вооруженная ружьями с парализующими иглами, забивала какое-то количество живности – как правило, нападали на стаи псов, они значительно легче другой фауны Зоны. Потом с трофеями шли к «центрифуге» и принимались закидывать в аномалию обездвиженных зверей (на мертвую плоть «центрифуга» почему-то не реагирует). В какой-то момент времени «центрифуга» выдыхалась – разряды становились слабее. Когда туша очередного пса уже не разрывалась в воздухе, в дело вступал камикадзе – так называли сталкера, который соглашался лезть за артефактами. Доброволец, одетый в бронекостюм сапера, входил внутрь «центрифуги», а стоящие снаружи направляли его по детекторам, до тех пор, пока камикадзе не нащупает невидимые внутри аномалии артефакты и не вытащит их. Самому ему доставалось неслабо: ушибы, переломы, повреждения внутренних органов – случалось, камикадзе не одну неделю проводил в больнице на Большой земле. Но и навар был немалым – по договору, сталеру, полезшему в «центрифугу», доставалась половина суммы от продажи добытого хабара. А артефакты он доставал, как правило, эксклюзивные: тот же самый «ключ», например.
   Однако способ этот вскоре себя изжил. Все началось с исчезновения группы сталкеров, ушедших обрабатывать «центрифугу». Сталкерское сообщество организовало что-то вроде расследования. Выяснилось, что, по непонятным причинам, отряд в полном составе зачем-то полез в самую середину аномалии: пришедшие по их следам нашли только амуницию, разбросанную по кругу. Погибшие сталкеры были людьми опытными, расположение этой «центрифуги» – давно известно, поэтому не заметить аномалию они просто не могли. Впрочем, загадка нашлась достаточно быстро: сверили координаты, и оказалось, что «центрифуга» сместилась на пятнадцать метров со своей первоначальной позиции.
   Все знакомые с этим случаем только руками развели: такого раньше не было, но Зона на то и Зона, чтобы невозможное делать возможным. Учли, что дело было аккурат после Выброса – видимо, аномалия сдвинулась, а группа влетела в нее, потому что шла по старым картам. Но спустя месяц точно так же погибли еще пять сталкеров. Всего их было шесть, пошедших потрошить «центрифугу», и последний выжил – он-то и рассказал, как было дело.
   Клюв, так звали выжившего, шел за проводника, он первым вышел к «центрифуге», и двинулся по периметру, отмечая его веревкой. Он был как раз по ту сторону аномалии, когда остальные подошли к очерченной границе. А дальше произошло следующее: «центрифуга» словно прыгнула на сталкеров – земля загудела как от удара. Ребята только опустили тележку с парализованными псами, принялись разгружаться – и вот уже их тела, подлетев вверх, рвутся в клочья. Клюв бежал до самой базы не останавливаясь. Тут же собрал манатки и ушел из Зоны навсегда – даже на вопросы отвечал по пути к Периметру.
   В общем, было выдвинуто мнение, что «центрифуга» научилась реагировать на скопление биомассы вблизи своего расположения. Уточнять принципы этой реакции и способы противодействия ей желающих не нашлось, и аномалию оставили в покое. Время от времени «теоретики» пытались рассуждать на тему количества живых тел, которые «центрифуга» способна почувствовать – учитывая опыт Клюва, можно было предположить, что одного сталкера аномалия заметить не способна – но дальше теорий дело не шло.
   Вот поэтому-то заказ Живодера на «ключ» никто всерьез рассматривать не пожелал. Зубр следил за комментариями под сообщением Живодера, оставленном на форуме, и думал. В конце концов сталкер решился.
   «Надо поговорить», – бросил он в «личку» Живодеру.
   «О чем?» – ответ пришел через минуту, видимо, Живодер как раз сидел на форуме.
   «По ключевому вопросу», – отписал Зубр.
   «Заходи», – тут же ответил барыга.
   Живодер обитал в подвале радиолокационной станции, недалеко от бетонного завода. Наземная постройка – двухэтажное здание десять на пятнадцать метров, огороженное бетонным забором – была непригодна для жилья: окна-двери отсутствовали, крыша местами обвалилась, да и перекрытия дышали на ладан. Зато подвал создавался со всей армейской основательностью. Три этажа, толстенные стены, герметичные двери, система очистки воздуха, резервуары с водой, генераторы – оборудование осталось практически нетронутым после эвакуации персонала.
   Бомбоубежище, сокращенно Бомба – так называли это место сталкеры. Убежище функционировало уже очень давно, Живодер был то ли третьим, то ли четвертым его владельцем.
   Первый и часть второго подвального этажа были отведены под ночлежку – маленькие комнатки бывшего склада как нельзя лучше подходили под номера. Можно было снять комнату на ночь или прописаться на постоянное жительство – плата была вполне по карману любому работящему сталкеру, а сохранность вещей гарантировал неписаный закон. Зубр как раз снимал один из таких закутков уже около полугода, и его здесь все устраивало.
   Половину второго этажа занимал бар – раньше тут, очевидно, был некий командный пункт. До сих пор сохранилась приборная панель, но теперь она, накрытая листами фанеры, очень удачно справлялась с функцией барной стойки. По вечерам в баре собиралось местное общество – постоянные обитатели Бомбы, а также бродяги, промышляющие поблизости. Живодер, несмотря на прозвище, втридорога не драл и выпивку не бодяжил. Здесь же комплектовались группы для глубоких рейдов, благо в Бомбе можно было вполне прилично экипироваться: хозяин славился своими связями с военными.
   Сам же Живодер занимал третий, самый нижний, этаж своего убежища. Туда посторонним ходу не было. Там он хранил все свое добро, там же, по логике, должны были располагаться все системы жизнеобеспечения Бомбы. Сталкеры давно вычислили, что где-то на нижнем этаже имеется подземный ход, и ведет он куда-то далеко, чуть ли не за Периметр: как же иначе снабжается бар, откуда берется снаряга и прочие боеприпасы? Никто никогда не видел, чтобы товар заносился через официальный вход. Ну за Периметр – это, конечно, вряд ли, но то, что ход тянулся за километры от Бомбы – это точно.
   Зубр зашел в бар, по дневному времени еще почти пустой, и сразу же наткнулся на Кота, местного вышибалу. Тот, улыбнувшись сталкеру щербатым ртом, поздоровался и, ни слова не говоря, сразу увел за стойку, к двери на лестницу.
   Спустились на третий этаж, прошли узким коридором, закончившимся массивной стальной дверью. Кот постучал, и они с Зубром вошли. Живодер сидел за столом, прямо напротив входа. За его спиной виделась такая же основательная дверь. Небольшая комната была завалена ящиками, по стенам стояли стеллажи с коробками и перемотанными полиэтиленом тюками – очевидно, здесь складировались продукты для бара. Все это изобилие освещалось большой люстрой со стеклянными подвесками – люстра смотрелась в бетонном бункере посреди Зоны настолько неуместно, что Зубр некоторое время не мог оторвать от нее взгляд.
   – Любуешься? – пророкотал Живодер и протянул руку.
   Был это маленький щуплый мужичок с редкими короткими волосами какого-то пегого цвета, лопоухий и мутноглазый. Движения его казались слишком резкими, а голос, в противоположность внешности, был глубоким, басовито-звонким. Удивительно, как в такой тщедушной груди могли рождаться такие глубокие, полновесные звуки. Живодер любил одеваться строго, вот и сейчас встречал гостя в каком-то сером френче, наводящем на воспоминания о товарище Сталине.
   – Люстра, – сообщил Зубр, пожимая протянутую руку.
   – Из дома, – пояснил Живодер. – Специально с собой привез. Помогает.
   – Хорошо, – одобрил Зубр.
   Живодер кивнул Коту, охранник вышел за дверь. Зубр присел к столу напротив Живодера.
   – «Ключ» – редкий артефакт. Его очень сложно достать. Я готов заплатить за него триста пятьдесят тысяч долларов и бесплатно предоставить всю снарягу, которая может тебе понадобиться. Ну, в разумных пределах, разумеется.
   – «Ключ» – редкий артефакт, – согласился Зубр. – Его невозможно достать. Я принесу. За двести тысяч. Снаряга есть.
   Живодер резко нагнулся вбок и вытащил из-под стола бутылку красного вина, потом так же резко извлек два стакана. Вино в Зоне ценилось – считалось, что оно выводит радиацию, а эта бутылка, судя по этикетке, была из Франции. Отодвинув какие-то тетради, расставил посуду на столе.
   – Неужели сейчас мне предстоит услышать заветную мечту Зубра? – поинтересовался Живодер, ввинчивая штопор в пробку.
   – Нет. Сведи меня с заказчиком.
   Живодер разлил вино по стаканам. Чокнулись, выпили – вино и правда оказалось отличным, под стать этикетке. Зубр молчал, Живодер думал.
   – Не сведу, – сказал он наконец. – Зачем тебе?
   – Надо.
   – Мало плачу?
   – Мало.
   Живодер снова дернулся, вытащил сигареты, закурил.
   – Бери четыреста, – предложил он.
   – Уже сказал.
   Живодер курил. Зубр крутил в руке стакан и ждал. Откуда-то взявшаяся в бункере муха, недовольно жужжа, крутилась вокруг люстры. Сталкер наблюдал за ее полетом.
   – Я могу брать твой хабар по особой цене, если тебя не устраивают стандартные расценки.
   – Мне нужен заказчик.
   – Зачем?
   – Сбывать хабар напрямую.
   – Это не постоянный заказчик, ему нужен только «ключ». Больше его ничего не интересует.
   – Мне не нужен именно этот. Нужен тот, с кем работаешь постоянно. Один из них. У тебя много. Поделись.
   – А-а, – протянул Живодер.
   Он снова достал сигарету, потом, как бы спохватившись, сунул пачку Зубру – тот чуть было не дернулся, испуганный резким жестом, но в последний момент сдержался, вытянул сигарету, поблагодарив кивком.
   – А где ты найдешь «ключ»? – спросил Живодер.
   – Где нашел заказчика? – спросил Зубр.
   – Но ты хоть гарантируешь, что принесешь? Или он у тебя уже есть? – с надеждой посмотрел на сталкера Живодер.
   – Нету, – огорчил его Зубр. – Не гарантирую. Тебе что? Не принесу – уговора нет.
   – Ну да, ну да… – снова задумался Живодер.
   Зубр допил вино, хозяин машинально наполнил его стакан, все еще усиленно размышляя. Муха так и кружилась под люстрой, но теперь, окутанная табачным дымом, жужжала как-то натужнее. Зубр почему-то представил, что сейчас она возьмет и закашляется, в такт кашлю дергаясь в воздухе, и он невольно улыбнулся.
   – Ладно, – решительно пророкотал Живодер. – Пусть. Получишь контакты. Но у меня условие: прежде чем что-то туда загнать, узнавай цену у меня. На торг – снижай не больше десяти процентов. Лучше закладывай сразу в цену, если намерен уступать. Хотя они, конечно, тоже не дураки. Попытаются сбить до упора. Не уступай – меня, да и других наших, подведешь. Придется тогда тебя пристрелить.
   – Хорошо.
   – Когда принесешь «ключ»?
   – Дай неделю.
   – Неделю, хорошо. Итак: двести тысяч, снаряга твоя.
   – Да. Хотя… – в голове Зубра вдруг блеснула мысль. – «Гроза» есть?
   – Зубр, ты хоть за базар отвечай. Ты от снаряги отказался уже.
   – Принесу через три дня.
   – «Гроза», да? С обвесом? С патронами?
   На все эти вопросы Зубр равномерно кивал.
   – Глушак. Оптика. Пять магазинов. Триста патронов. Запасной ствол, – добавил он.
   – Гад ты, сталкер, – засмеялся Живодер. – Послал бы я тебя, если бы не знал давно.
   – Ты тоже хороший человек, – усмехнулся Зубр.
   – «Шторм» получишь после. Неделю, наверное. Может быть, раньше, если есть у них тут. Вряд ли, конечно. А нету у них – хрен знает откуда везти, такие стволы только по спецзаказу делаются. Вручную, кстати. Про уговор наш молчать. Проболтаешься – кончу. Не шучу. Веришь?
   – Верю, – кивнул Зубр.
   Они ударили по рукам.
   – Завтра выйдешь? – поинтересовался Живодер.
   – Завтра. Да! – спохватился Зубр. – Ящик тушенки. В счет оплаты.
   – Ящик? – переспросил Живодер.
   – Ящик. Сейчас. Она не по спецзаказу?
   – Ладно. Будет подарок от фирмы. Накормим бойца перед заданием.

Глава третья,
в которой серьезные люди пытаются найти сталкера по кличке Молодой

   Лидера клана «Воля» по имени Шаман этим утром раздражало все. Ему не нравилось, что сейчас всего восемь часов, его коробило от покрытых потрескавшейся синей краской стен, ему хотелось выжечь огнеметом дальний угол своего «кабинета» – там снова расползлась какая-то серо-фиолетовая зараза, то ли мох, то ли лишайник… лампочка под потолком, которую он только что задел головой, раскачивалась, заставляя тени людей и предметов суетливо рыскать из стороны в сторону и превращая все происходящее в дешевую пародию на шпионский фильм – и это тоже не способствовало снятию напряжения.
   Но больше всего Шамана раздражали два придурка, сидящие напротив. Расхаживая вдоль стола, он постоянно косился на них. Один, здоровый стриженный под машинку бугай с квадратным лицом и перекачанным торсом, не проронил за время встречи ни слова, за что уже получил от Шамана кличку Терминатор, другой – щуплый, но жилистый мужик лет под пятьдесят, с аккуратным пробором в седых волосах и еле заметным неровным шрамом над бровью. Оба – Шаман это понял сразу – имели отношение к каким-то силовым структурам, и поэтому отвязаться от них будет непросто.
   – Ну так что? – поторопил седой Шамана.
   – Что-что? – раздраженно переспросил тот. – Ты хочешь, чтобы я выдал тебе человека из нашего клана?
   – Сталкер по кличке Молодой, насколько нам известно, больше не состоит в «Воле».
   – Кому это нам? – Шаман остановился напротив седого.
   – Нам – это нам. Не думаю, что название организации что-то тебе скажет.
   – Вы связаны с Коалицией? – Шаман уселся в ехидно скрипнувшее кресло.
   – Скажем так, Коалиция связана с нами, – седой позволил себе слегка улыбнуться.
   – Чего ты темнишь? Не расскажешь, кто ты – разговора не будет.
   – Шаман, почему ты такой любопытный? Что тебе нужно знать? Я представляю здесь, пусть и неофициально, российскую сторону коалиционных сил. В связи с этим – опять же, неофициально – могу предложить тебе как руководителю банды «Воля» определенное содействие в проворачивании ваших темных делишек. Точнее, не содействие, а непротиводействие, если ты понимаешь, о чем я.
   – А ты кто по званию? – спросил Шаман.
   – Полковник, – помедлив, ответил старик.
   – А Терминатор? – сталкер кивнул на второго посетителя.
   – Терминатор – лейтенант.
   – Он разговаривать умеет?
   – По команде.
   – Понятно. Итак, тебе нужен «сталкер по кличке Молодой». И ты уверен, что я могу тебе помочь. И буду тебе помогать.
   – Шаман… или Колесников Василий Сергеевич будет правильнее? – полковник ехидно усмехнулся. – Я уверен, что помочь нам для тебя будет не только выгодно, но и просто жизненно необходимо. Мы знаем, где живет твоя семья, и где ты хранишь свои сбережения. Не обижайся, я говорю об этом не для того, чтобы тебя припугнуть – хотя, как ты сам понимаешь, повод испугаться у тебя теперь есть. Я прошу тебя о небольшой услуге. В обмен гарантирую, что ваш подземный ход возле сорок седьмого километра Периметра будет беспроблемно функционировать в течение года, а ты и твои родственники – спокойно пользоваться сбережениями, нажитыми нечестным путем.
   Шаман задумчиво размял в пальцах сигарету и закурил. Полковник терпеливо ждал.
   – С семьей я в разводе. Давно. У них там другой отец, – Шаман невесело, но как-то равнодушноусмехнулся. – А бабло со счета замучишься снимать.
   – Ты бы знал, дружище, как легко будет лишить тебя денег, обвинив в терроризме, – ласково глядя на хмурого сталкера, сказал седой. – Ну а с семьей… тоже не совсем просто, да? Или ты по привычке раз в месяц шлешь сыну письма на е-мэйл?
   – Если ты такой осведомленный, то знаешь, что письма пустые.
   – Знаю. И знаю, что у тебя стоит уведомление о прочтении. И уведомления эти приходят. Извини, сталкер, но в определенных ситуациях такие пустышки стоят целого романа.
   – Не твое это дело, Седой, – вежливо улыбаясь, ответил Шаман, но его выдали непроизвольно скрипнувшие зубы.
   – Не мое, не мое, – успокоительно поднял руку Седой, – я просто констатирую факт. И делаю из этого факта определенные выводы, которые мы оставим за кадром. Просто имей в виду: я могу устроить так, что уведомлений о прочтении ты больше получать не будешь. Веришь?
   – Шел бы ты отсюда, – полувопросительно предложил Шаман.
   – Солдат, помнишь, как ты летал в Ботлих? Ты ведь знал, что на высоте «духи», да? Я про Ослиное Ухо. Так чего же полетел-то? Зачем сел под стволы? Отказался бы – друг был бы жив. Глупо? Глупо. Но был приказ. Вот и у меня приказ.
   Шаман смотрел на гостей, уже не пытаясь скрыть злобу. Он сильно побледнел, на лице проступили пятна – следы давнего ожога. Телохранитель Седого, также не скрываясь, уставился на сталкера и весь подобрался: взгляд его был направлен куда-то в область груди противника, руки приподняты над подлокотниками кресла. Шаман замер, оценивая ситуацию перед броском.
   – Не советую, – все так же спокойно произнес Седой. – Не успеешь. Оружие у нас отобрали, конечно, но ты все равно не успеешь. Твой-то ствол где, в кармане?
   – Нет, – после паузы ответил Шаман, – под столом, на тумбочке.
   – А-а, – Седой быстро смерил расстояние. – Тогда бойца, пожалуй, завалить получится. Но я тоже еще не все мастерство пропил. Ты лучше приди в себя и проанализируй последствия. Не я затеял операцию, не мне ее и отменять. И ты не сможешь. А наши твоих за меня отработают. И здесь, и там. Стоит того Молодой?
   – При чем тут Молодой, – Шаман, выдохнув, откинулся в кресле и снова потянулся за сигаретой.
   – Это, конечно, да, – покивал собеседник. – Но тут уж ничего не поделаешь. Мне он нужен. Придется тебе переступить через мораль. Единственное утешение у тебя – он уже не в вашем клане.
   – Клан – не клан… – Шаман наконец перестал разминать сигарету и прикурил. – Я бы тебе последнего бомжа со Свалки не сдал.
   – Мы можем оставить в тайне наш разговор, – сочувственно предложил Седой, жестом попросив сигарету.
   – Нет, мужик, – твердо ответил Шаман, протягивая пачку. – Мои узнают и про наш разговор, и про мой прогиб. От меня.
   – Да, верно, – покивал полковник, закуривая. – Нечего с нами секретничать. Себе дороже.
   Шаман поднял трубку полевого телефона, стоящего на столе. Поморщился, когда шуршание мембраны больно отозвалось в ухе, потряс.
   – Ковбой! – прокричал Шаман в трубку. – Зайди.
   Шаман снова откинулся в кресле, поглядывая на гостей. Полковник с вежливым интересом рассматривал комнату, его охранник снова сидел расслабленно, но все-таки было заметно, что он наблюдает и за Шаманом, и за единственной входной дверью, и за заколоченным жестью окном. Лампочка над столом перестала качаться, свет сверху лился ровный, по-домашнему теплый – он странно выглядел в сочетании с синими крашеными стенами, покрытыми разводами плесени, и облезлыми жестяными шкафами, что раньше использовались в заводских раздевалках. Наконец раздался стук в дверь, в комнату зашел сталкер в широкой ковбойской шляпе.
   – Звал?
   – Отведи вот этих вот к себе и отдай IMEI сталкера Молодого. Помнишь такого?
   – Как не помнить, – кивнул Ковбой.
   – Ну вот.
   – А у тебя с этими все нормально? – Ковбой полностью игнорировал гостей. – Не западло им номера сталкеров давать?
   – Расскажу потом. Сделай, ладно?
   – Как скажешь, Шаман.
   – Сходи, боец, – обратился полковник к телохранителю. – Я тут подожду.
   Терминатор встал, оправил комбез и замер перед Ковбоем. Тот в последний раз вопросительно поглядел на Шамана и, дождавшись кивка, вышел в дверь. Солдат проследовал за ним.
   – Не стыдно тебе, товарищ полковник? – поинтересовался Шаман, не глядя на собеседника.
   – За что? – искренне удивился тот.
   – За эти паскудные дела?
   – А где ты видишь паскудные дела, капитан?
   – Грозить убийством семьи.
   – Обещать – не значит жениться, – пожал плечами Седой.
   – То есть, ты бы не стал? – Шаман резко повернулся к нему.
   – Видишь ли, солдат, если бы ты не испугался угрозы – действительно не испугался бы – делать это бессмысленно. Зачем мне брать грех на душу? А если испугался – как, собственно, и получилось, – ты сделаешь то, что мне надо. И опять выходит, что трогать твоих незачем. Я не изверг. Я ищу Молодого, и не получаю удовольствия от убийства детей. Что бы ты там про меня не думал.
   – Это называется «взять на понт», – процедил Шаман.
   – И снова ошибаешься.
   – Ну поясни.
   – Вижу, ты все никак не составишь обо мне мнение. Пойми, если бы для дела, для того, чтобы получить результат, нужно было убить твою семью – я бы это сделал. Не понадобилось, но я был готов. И ты это хорошо почувствовал. Так что на понт я тебя не брал, в определенном смысле.
   – И это не паскудство? Убивать ребенка за дела отца? Так даже на войне не делают.
   – Да, капитан. Один из твоих подчиненных этого не сделал. И другой твой подчиненный из-за этого умер. И бойцы, которых ты вез, тоже погибли.
   – Ты о чем?
   – Да о Ботлихе, где твою «вертушку» подбили. Ты ведь знаешь, почему сержант Кузьмин стрелка не снял, да? Потому что это был ребенок.
   – Он не смог. И я бы не смог.
   – И из-за этого погибло шестнадцать человек. Один участник той войны сказал: «Если бы Россия не делила их на хороших и плохих, взрослых и детей, войну можно было закончить за две недели». У меня есть цель. Очень важная. И я готов ради ее достижения на определенные логичные поступки. Это не жестокость – это целесообразность. Поэтому я выиграю. И у той войны была цель, но логику победил «гуманизм». И это значит, что опять придется воевать, вот увидишь.
   – А ты убивал детей?
   – Знаешь, после того, как вас с Кузьминым подбили, мы выжгли высоту. И там, помимо вашего тринадцатилетнего стрелка, оказалось еще несколько, помладше. Как думаешь, у них в аулах нашлись бы еще детишки, готовые валить нас при удобном случае?
   – По-твоему, нужно было выжечь все? Детей не убивают, потому что они – и это прежде всего – не виноваты. Их так воспитали. Обозначили нас как врагов. Но они тоже люди, и обладают многими чертами характера, которые мы бы хотели видеть у наших.
   – Не путай черты характера и инстинкты. Волк нападает на жертву не потому, что он сильный и смелый. Волки, кстати, трусливые животные. Он нападает потому, что по-другому жить не умеет. Потому что – инстинкты. Его можно приручить и держать за собачку. До тех пор, пока ему не представится возможность напасть – в тот момент, когда ты ослабишь поводок. Он это сделает, даже если сыт. И в стаи они сбиваются не от любви друг к другу – так проще выжить. Их поведение предопределено инстинктами.
   – Знаешь, – Шаман как-то помимо воли втянулся в разговор, – используя твою метафору, волками волков сделала жизнь. Эволюция. Вот ты, небось, вырос в цивилизации, ходил в нормальную школу, институт закончил… И предки твои до десятого колена. Ты знаешь историю их народа и знаешь, какую роль там сыграли мы. Нас туда никто не звал. Наши тоже уходили в партизаны, когда пришли немцы, потому что это как раз логично – защищать свою землю. Наших, по-твоему, тоже надо было уничтожать?
   – С позиций немцев – да. Что они, кстати, и делали. Это ты к чему?
   – К тому, что как-то… нагло это: прийти к другим и диктовать свои условия.
   – И что с того? Какое мне дело до этого? Мы взяли эту землю по праву сильного, а когда понадобилось навести порядок – вдруг вспомнили о гуманизме.
   – Ну сейчас-то там более-менее порядок.
   – Да ну? Просто поводок туго натянут. И кормят так, что брюхо поднять трудно. Зачем тебе в хозяйстве волк? Дом сторожить не оставишь – его самого сторожить надо, чтобы не стал коров резать. И приказы будет исполнять, только пока видит занесенную над собой палку. Какая от него польза?
   – Это все логично, пока ты говоришь про волков. Но мы все-таки говорим про людей.
   – А что такое человек?
   – Двуногое животное без перьев, – ухмыльнулся Шаман.
   – Нет, солдат. Человек – это животное, в поведении которого разум преобладает над инстинктами. Которое, пусть даже и на миг, но способно осознать, что жрать и размножаться – это еще не все. Которое в промежутках между жратвой и размножением может летать в космос, где жрать очень невкусно, а размножаться не с кем.
   – Дедушка Фрейд все равно свел бы это к «жрать и размножаться».
   – Дедушка Фрейд пытался объяснить потребности разума с позиции выгоды. Это свойственно его народу. Кто виноват, что выгоду эту он видел только в «жрать и размножаться»? А отказаться от категории выгоды он не мог – тогда бы пришлось вводить «искру божью». Так вот, этой «искрой божьей» я, вслед за прадедушкой Кантом, считаю способность человека к творчеству как невыгодной противоположности «жрать и размножаться».
   – Ну тогда тебе нужно признать, что наибольшая концентрация «божьей искры» содержится как раз в представителях народа дедушки Фрейда.
   – Это не так. Они ее давно потеряли и теперь усиленно ищут. Пытаются заниматься творчеством – и доводят идею до абсурда. Хватают творения других – и разбирают на составляющие, разрушая суть. Это то самое проклятие за распятие Бога, сиречь – потерю «искры».
   – «Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут», – ехидно заметил Шаман, с интересом разглядывая Седого.
   – Если не умный, то как минимум начитанный, – похвалил сталкера Седой. – Приятно общаться с интеллигентным человеком.
   В кармане полковника звякнул сигнал телефона. Он быстро достал трубку с толстым обрубком антенны.
   – У аппарата, – выслушав собеседника, полковник недовольно посмотрел на Шамана. – Твои не пускают моего бойца обратно, держат под стволами.
   – Дай сюда, – Шаман взял телефон. – Передай трубку сталкеру в шляпе. Да, я. Все нормально. Проводите во двор. Нет. Сейчас спустимся. Отбой.
   – Чего это они? – поинтересовался Седой, пряча аппарат в карман.
   – А ты как хотел? Слить контакты сталкера неизвестно кому. Не по-нашему. Чувствую, будет мне за это. Пошли.
   Они вышли из кабинета, прогремели по решетчатому перекрытию и спустились по сварной лестнице в большой пустой ангар – в углу, покрытый толстым слоем пыли, стоял армейский «КамАЗ» с выбитыми стеклами.
   – Ездит? – полюбопытствовал полковник.
   – Так ты мне лучше про убийство детей закончи, а то как-то мы не туда свернули.
   – Не так уж и свернули. Люди, живущие инстинктами – угроза цивилизации, то есть «человеку разумному». Они всегда и везде враждебны нам. Как минимум – будут паразитировать на обществе. Как максимум – уничтожат. Это если хватит сил. Они, как все паразиты, не осознают, что смерть носителя означает и их смерть. Поэтому, чтобы защитить цивилизацию, я готов уничтожать даже щенков.
   – Мой сын для тебя, получается, тоже щенок?
   – Нет. Но вы, сталкеры, угроза цивилизации. Тоже своего рода волки.
   – А ты?
   – Я скорее волкодав, если уж мы продолжим метафору. Слуга человека.
   – И готов убивать даже человеческих детей?
   – Готов. Но только тогда, когда это оправдано.
   Они вышли во двор, захламленный, утыканный по периметру забора бетонными коробками гаражей. С двух сторон, по углам, торчали дозорные вышки, огражденные проржавевшими металлическими листами. На вышках виднелись головы сталкеров, наблюдающих за Зоной. Накрапывал мелкий дождик, и где-то за углом ангара капли с мерным звоном били по железу.
   Полковник вдохнул полной грудью.
   – Сейчас бойца приведут, – сказал Шаман.
   – Не завалят твои тебя? Может, коль так сложилось, попробуешь обратно, к сыну? Помогу, чем смогу.
   – Он меня не помнит и не знает, – ровным голосом ответил Шаман.
   – А письма?
   – Письма жене. Попросил, чтобы адрес был на имя сына.
   – Извини.
   – Ничего.
   – Правда извини.
   – Правда ничего. Твои-то где?
   – Убили, в Грозном. В девяносто пятом… Когда волкам ослабили поводок.

Глава четвертая,
в которой Зубр идет на болото к Доктору по меркантильной надобности

   Еще не так давно здесь рос обычный лес, о котором напоминали полусгнившие стволы деревьев, торчащие то тут, то там среди зарослей ивняка. По непонятным причинам этот участок леса, расположенный, кстати, на возвышенности, вдруг оказался затоплен. Впрочем, в Зоне очень многое происходит по непонятным причинам. Лес почему-то превратился в болото, на болоте почему-то поселился Доктор, которого почему-то не трогают мутанты. И никого это почему-то не удивляло.
   Зубр пробирался сквозь кустарник, стараясь не сильно шуметь, что было почти невыполнимой задачей: сапоги выходили из коричнево-зеленой жижи с характерным чмоканьем, от которого сталкер каждый раз морщился и оглядывался по сторонам. Ствол автомата послушно следовал за взглядом.
   Иногда на его пути попадались аккуратные, лишенные растительности холмики, причем вода не обтекала их по краям, а невозмутимо повторяла контуры рельефа. Зубр благоразумно обходил такие возвышенности стороной, хоть детектор на них и не реагировал.
   В какой-то момент опытный глаз сталкера заметил сквозь заросли характерное ядовито-зеленое пятно. Зубр подошел ближе. Аномалия «кислота» – небольшая, но, судя по интенсивности испарений, достаточно сильная. Детектор бодро запищал, обнаружив внутри какой-то артефакт.
   Зубр повесил рюкзак и автомат на сук, достал полиэтиленовый комбез, быстро облачился, натянул противогаз и, выставив перед собой детектор, нырнул в ядовитые пары. Весь мир окрасился в зеленый цвет. Детектор зашелся в писке, аномалия зашипела. Зубр шел, ориентируясь на экран, который уже успел покрыться капельками едкой жидкости – светящаяся точка артефакта была совсем рядом. Зубр вгляделся в ядовитый туман… Есть! В полуметре от земли пульсировал красноватый сгусток. Сталкер ловко зачерпнул его открытым контейнером и быстро выскочил из аномалии.
   – Чтоб тебя! – выругался Зубр, когда заметил, что комбез на ногах оплавился почти до дыр. Когда он стягивал его, куски полиэтилена так и остались на сапогах. Зубр бросил испорченную вещь в кислоту и, нецензурно ругаясь, принялся обмывать противогаз и детектор. Новая порция ругательств досталась аномалии, когда Зубр заглянул в контейнер – внутри лежала «улитка». Не скупясь на выражения, он объяснил аномалии, что на «светлячка», конечно, не рассчитывал, но уж что-то типа «шара» вполне можно было и дать. На всякий случай еще раз просветив аномалию детектором, Зубр пошел дальше. В принципе, «улитка» тоже ничего, уж одноразовый полиэтиленовый комбез с лихвой окупит, но вполне мог бы быть и «шар».
   И тут завибрировал КПК на рукаве, сигнализируя о входящем сообщении. Зубр нажал на экран – входящее от Доктора. «Стойте на месте, пожалуйста», – лаконично и вежливо, в докторском стиле. Зубр остановился и внимательно огляделся. То, что Доктору известно о его приближении, сталкера не удивило. Зубр, кстати, еще утром списался с ним, договорился о встрече. Насторожило другое: зачем стоять? Чего ждать? В этой хлюпающей луже, где за каждым кустом могло сидеть по химере – а почему бы нет? – Зубр предпочитал долго на одном месте не находиться.
   Он стоял на относительно чистом пространстве, до ближайших более-менее плотных зарослей, способных скрыть крупного хищника, было не менее десяти метров. Рядом торчал пучок камышей, но спрятаться в нем могла разве что крыса. Впереди, чуть слева, из болота поднимался мощный ствол дуба, верхушка его была отломана, но несколько самых толстых веток все еще торчали в разные стороны. Приглядевшись, сталкер заметил, что поверх обломанного ствола кто-то аккуратно разложил ветки и пучки травы – точь-в-точь гнездо, а сучья своим расположением очень удачно имитировали лестницу.
   «А что, если Доктор решил скормить меня какому-нибудь своему другу из числа болотных тварей?» – подумал Зубр, внимательно изучая гнездо. Уважаемый человек, конечно, никаких подлянок за ним никто не помнил, сталкеров опять же лечит… Но, по слухам, и монстров тоже пользует. Спятил на своем болоте, или в карты какому-нибудь упырю ужин проиграл… Он, конечно, клятву Гиппократа давал. Но кто знает, о чем в этой клятве говорится?
   Судя по размеру «гнезда», обитатель его габаритами был никак не меньше самого Зубра. Крупных птиц в Зоне не встречается. Прыгун? Вроде бы поблизости никаких строений, а эти твари любят подвалы. Упырь? Но тут поток мыслей прервало новое сообщение: «Жду Вас, только возьмите правее».
   Зубр, не упуская из виду дуб, двинулся вперед. Изредка сверяясь с КПК – даже ему, таежному охотнику, трудно было держать выбранное направление на болоте – сталкер минут через двадцать заметил торчащий над растительностью острый конек жестяной крыши. Кусты наконец расступились, и Зубр оказался у небольшой заводи. Он вышел почти к мосту – кривоватому, шаткому настилу из досок. Мост соединял берег (если можно было так назвать вонючую жижу, доходящую до колен) с домом Доктора – бревенчатой избой, построенной, как казалось, прямо на воде посреди заводи. По периметру избы шла открытая терраса, огороженная стругаными слегами. Опираясь на одну такую слегу, на террасе стоял сам Доктор в длинном плаще и с папиросой в зубах и приветливо махал сталкеру.
   – Извините, что заставил вас ждать, – сказал Доктор, когда Зубр, аккуратно преодолев мостик, поднялся по шаткой лестнице и пожал протянутую руку.
   – Да ничего.
   Доктор был низеньким и щуплым, с совершенно седой головой, усами и коротко постриженной бородой. Очков он не носил, хотя частенько, вглядываясь в собеседника, близоруко щурился. Выглядел Док лет на пятьдесят и напоминал Зубру Деда Мороза из какого-то полузабытого советского мультфильма.
   – Прошу вас.
   Зубр вошел вслед за хозяином в небольшую светлую комнату – типичную деревенскую горницу, здесь даже самовар на столе имелся, вот только вместо русской печи в углу располагался камин, в котором на аккуратно сложенных поленьях плясали язычки пламени. Пахло в комнате почему-то ладаном. В противоположной от входа стене была еще одна дверь, железная, массивная, с кодовым замком. Те, кому довелось прибегать к помощи Доктора по серьезным поводам, рассказывали, что за дверью этой находится лифт, и спускается он на подземный этаж, где у доктора имеется большая лаборатория с профессиональной операционной. Расспрашивать хозяина об этом было не принято.
   Первом делом Доктор прошел к небольшой раковине и вымыл руки. Знакомый с местным этикетом, Зубр последовал его примеру. Уселись к столу, Док предложил чаю, Зубр не отказался.
   – Итак, чем обязан? – поинтересовался Доктор после того, как гость вежливо сжевал предложенную к чаю конфету.
   – Такое дело, Док, – начал Зубр, – мне нужен «ключ».
   – Я не занимаюсь продажей артефактов.
   – Да нет, я не купить… – смутился гость.
   Авторитетные люди рассказывали, что как-то бандиты Хряка, что на Агрокомплексе, решили грабануть Дока на артефакты. На дело пошли человек семь. Через пару дней к воротам Агрокомплекса приковылял зомби, положил перед смотровой вышкой большой мешок и удалился. В мешке лежали головы неудачливых грабителей. Оторванные, как говорится, с корнем. Поэтому, заводя разговор об артефактах с Доктором, Зубр нервничал.
   – Я хочу обменяться.
   – Интересно, – Доктор прищурившись, посмотрел на сталкера.
   – У меня есть «клубок».
   – Что вы говорите! – вежливо удивился Доктор.
   – Да.
   – Можно взглянуть?
   Зубр отстегнул с пояса один из контейнеров и положил на стол. Доктор вытащил откуда-то из-под плаща блестящий предмет, в котором сталкер узнал артефакт «пробка», небрежно бросил рядом с контейнером, потом открыл крышку.
   «Клубок» чуть слышно потрескивал и искрился волнистыми выпуклостями. Голубые полупрозрачные нити казались подсвеченными изнутри. Зубру даже жалко стало отдавать такой красивый артефакт за какой-то невзрачный желтый булыжник.
   Доктор внимательно рассмотрел «клубок» со всех сторон, потом достал детектор (какую-то неизвестную модель, с множеством кнопок) и что-то там измерил. Наконец, удовлетворенно кивнув, убрал артефакт обратно и взял со стола «пробку».
   – «Клубок», значит, – сказал Доктор.
   – «Клубок», – согласился Зубр.
   – Подержите немного в руках, – Доктор протянул «пробку» сталкеру.
   Зубр принял артефакт, перекинул из ладони в ладонь, прислонил ко лбу и провел крест-накрест по груди.
   – Насколько я понимаю, ваша затея связана с запросом Живодера?
   – Ну да, – кивнул Зубр, возвращая «пробку».
   – Знаете, Зубр, если бы я не считал, что не имею права лезть в чужие дела, я бы предостерег вас от этой сделки. Живодер вовсе не такой честный товарищ, каким кажется. И за озвученную сумму может убить. Причем сделает так, что в вашей смерти будете виноваты именно вы.
   – Дело не только в деньгах.
   – Ну что ж. У меня есть «ключ», и я готов с вами обменяться. При одном условии.
   – Да?
   – Расскажите мне, откуда вы взяли «клубок»? Простите за любопытство, но последний раз подобный артефакт находили несколько лет назад. Тогда из-за него было убито очень много народу, а сам артефакт исчез. Это не тот ли самый?
   Зубр смутился еще больше. Пожевал губами, разглядывая пол, укрытый плетенными из осоки ковриками, отхлебнул чаю.
   – Я не знаю.
   – Что?
   – Я не знаю, откуда он у меня. Правда.
   – Так-так-так, – на лице Доктора впервые за все время разговора отобразился живейший интерес.
   – Вернулся как-то из Зоны, ничего особенного, ну набрал там кой-чего по мелочи. Стал на базе чиститься, а в одном контейнере – он.
   – Не врете?
   Зубр пожал плечами.
   – Хотите вспомнить? – Доктор внимательно смотрел в глаза сталкеру.
   – Хочу, – Зубр постарался не отвести взгляд.

Глава пятая,
в которой Мора сильно пугается, но зато находит друга

   Мора взвел курок и сел, оглядываясь по сторонам. Занятие это было бессмысленным – в подвале стояла абсолютная темнота. Включить или не включить фонарик? С одной стороны, не стоило привлекать к себе внимания. Однако в Зоне живет множество тварей, которые прекрасно видят в темноте, а есть и такие, для которых зрение вообще не является приоритетным органом чувств.
   Вот, опять! Мора, как раз потянувшийся за фонарем, отдернул руку. Теперь он понял – именно этот звук и разбудил его: хруст бетонной крошки под чьей-то ногой. Или лапой. Или копытом. Звук шел со стороны лестницы. И тут сталкер вспомнил, что, контуженный Выбросом, он забыл запереть дверь. Мора шепотом выругался, натянул ботинки, нащупал автомат и медленно двинулся к лестнице.
   Запереть дверь-то он, конечно, забыл, но чтобы ее найти, нужно сильно постараться, тем более ночью. А найдя, еще нужно открыть – с этой задачей тупым мутантам справиться непросто. Значит, на лестнице человек. Или умный мутант. Гадая, кто пожаловал к нему в гости, Мора добрался до выхода на лестницу.
   Вблизи он разглядел контуры проема. Видимо, там, наверху, дверь была открыта. Заметить это было несложно: после Выброса небо чистое, и к тому же полнолуние. Мора встал сбоку от входа и достал коммуникатор: есть шанс, что наверху честный сталкер, тогда его можно будет засечь по сигналу и идентифицировать. Заодно обозначить свое присутствие, чтобы гость не начал шмалять с испугу.
   Прикрывая коммуникатор полой куртки, Мора запустил сканер – ничего. Очень и очень жаль. Мора представил, как там у входа на верхней ступеньке лестницы сидит упырь, и ему стало тоскливо. Впрочем, упырь бы его давно учуял. А может, как раз и учуял? Мора убрал коммуникатор, перехватил автомат. И тут сердце его чуть не выпрыгнуло через горло.
   В дальнем конце бункера, там, где должен был находиться перекрытый решеткой завал, горели две красновато-желтые точки – глаза. Мора инстинктивно сделал шаг назад, уперся спиной в стену, но, не осознавая этого, попытался продавить спиной преграду. Ноги заскребли по полу. Горящие точки двинулись вперед, Мора перестал дышать. Было очень тихо, даже с лестницы не доносилось ни звука. Огоньки, немного качаясь вверх-вниз, надвигались на сталкера. Краешком парализованного ужасом сознания Мора понимал, что между ним и тем, что приближается, находится толстая стальная решетка. С какой-то детской надеждой он ждал, что сейчас эти огоньки замрут на месте, уперевшись в преграду. Однако глаза не останавливались – и в какой-то момент Мора понял: тварь уже по эту сторону решетки. Уже в бункере!
   Мозг, наконец, расклинило – Мора понял, что пытается пройти сквозь стену. Он отскочил к выходу, полоснул автоматной очередью в сторону горящих точек и бросился вверх. Буквально пролетев два лестничных марша, сталкер увидел в дверном проеме силуэт человека. Человек дернулся, Мора рефлекторно прыгнул вперед и вниз – пуля пролетела над головой, а сам он всей своей массой влетел стрелку в ноги, и они вместе выкатились наружу.
   В свете луны Мора успел разглядеть противника – длинное, узкое лицо, волосы, забранные на затылке в хвост – и узнал его. Сталкер, кличка Молодой. Мора выбил направленный на него пистолет, схватил Молодого за шиворот и дернул за собой – подальше от чернеющего входа. Он добежал до кострища – места своего вечернего привала – и залег за бревном, наставив автомат на кусты, скрывающие вход в бункер. Молодой плюхнулся рядом.
   – Чего там? – придушенно прохрипел он.
   – Нельзя, чтобы вышла! – пробормотал Мора, не сводя глаз с кустов.
   – Кто вышла? – Молодой тоже уставился на бункер.
   – Доставай уже что-нибудь! – проорал Мора.
   Молодой с чуть смущенным видом вытащил откуда-то гранату, выдернул кольцо и отвел руку для броска.
   Вокруг было тихо. Зона, залитая молочным светом луны, приходила в себя после Выброса. Ни крика птицы, ни рычания зверя. О прошедшем урагане напоминали только порывы ветра, треплющие заросли кустов. Пахло озоном и прелыми листьями. Дышалось легко.
   Время шло, но ничего не происходило. Мора постепенно успокаивался, через какое-то время он решился даже быстро сменить магазин в автомате.
   – Задерживается она чего-то, – подал голос Молодой.
   – Иди, узнай, – огрызнулся Мора.
   – Давай я туда гранату брошу?
   – Снаряга там моя. Внизу.
   – Не повезло, – посочувствовал Молодой. – Ты что, полезешь туда?
   – Нет, блин, тебя попрошу!
   – Не полезу, бро! Там она.
   – Кто? – Мора уставился на Молодого.
   – Ну, эта… которую мы ждем.
   – Идиот!
   – Не выражайся. Скажи лучше, что с гранатой делать. Куда ее теперь, взведенную?
   – Чеку обратно вставь.
   – Выкинул я ее. Давай взорвем вход – хоть польза будет.
   – Послушай, у тебя что, помимо гранат ничего нет? Ты гранатами от мутантов отбиваешься?
   – У меня пистолет был – ты его выбил.
   – Потому что ты меня чуть не подстрелил!
   – А нечего на меня из темноты бросаться. Ты бы в такой ситуации сам шмалять начал. Ох ты! – спохватился вдруг Молодой. – Не будем мы туда гранату кидать. Там и мои шмотки остались, на лестнице, у входа.
   – Молодец.
   – Эй, бро! Я, в отличие от тебя, ни на кого не бросался и вообще ничего никому плохого не делал. Ты меня из схрона за шиворот выволок – так что и это тоже твоя проблема.
   – Если эта тварь сейчас вылезет, проблемы будут у обоих.
   – Что за тварь-то?
   – Не знаю. Глаза только видел… В бункере она.
   – Знаешь, я тут периодически бываю, никаких глаз не замечал. Ну и во всяком случае, она наружу точно не выходит. Или умеет дверь за собой прикрывать.
   – Ну-ну, – скептически протянул Мора. – Ты, кстати, сам-то что там делал?
   – Ныкался. Я этот схрон давно знаю.
   – А чего тогда вниз не пошел?
   – Э-э… – Молодой на секунду задумался. – Не знаю. Не захотел. Красиво снаружи. Думал, на луну посмотрю, поем-покурю, а как рассветет – пойду. Тебя, кстати, как кличут?
   – Мора.
   – Я Молодой. Мне, правда, уже тридцать.
   – Я тебя знаю. Тебя из «Воли» выгнали.
   – Не выгнали! Сам ушел. Как личность. Они на меня обстановку нагнетали.
   – Чего делали?
   – Нагнетали обстановку. Ну, знаешь… – Молодой сделал неопределенный жест рукой.
   – Ладно, – отмахнулся Мора, – меня не касается.
   – Давай закурим.
   Мора посмотрел в сторону бункера, потом огляделся.
   – Давай-ка сначала сходим за твоими шмотками, – решил он. – Послушаем что там, прикроем дверь – а потом уже покурим.
   – Не боишься?
   – Ну давай, как вариант, пролежим тут до рассвета.
   – Не, бро, не согласен. Я жрать хочу. Пошли.
   Сталкеры синхронно поднялись и, крадучись, двинулись к кустам. Мора шел первым, вскинув автомат. Молодой двигался в паре шагов сбоку, держа в поднятой руке «лимонку». Мора раздраженно косился на руку с гранатой, понимая, что их обоих, в случае чего, посечет осколками. Трава, усыпанная каплями росы, искрилась под луной.
   Передвигались с паузами, прислушивались. Наконец дошли до спуска. Мора присел, вглядываясь в темноту дверного проема. Молодой коснулся его плеча, указал на себя, на бункер. Мора покачал головой. Молодой продемонстрировал «лимонку», сделал жест, как будто кидает ее вниз. Мора подумал и кивнул. Он встал в полный рост, держа на мушке вход. Молодой начал спускаться по лестнице, сопровождаемый тихим шорохом цепляющихся за комбез веток. Он дошел до двери, прислушался, потом наполовину всунулся внутрь и вылез, держа в руках рюкзак. Мора жестом показал, чтобы тот закрыл дверь. Молодой начал было оглядываться, но, понукаемый матерным шепотом напарника, выбрался наверх. Так же тихо сталкеры отступили.
   – Ну вот, – выдохнул Молодой, когда они вернулись к бревну.
   – Что ты там вошкался? – раздраженно спросил Мора, усаживаясь лицом к бункеру.
   – Я пистолет искал. Мне что, гранатами от мутантов отстреливаться?
   – Пистолет найдешь утром. Да, кстати, а у тебя что, автомата нет?
   – Был, – насупился Молодой. – Сегодня, точнее – вчера, наскочил на одних. Еле ноги унес. Автомат в результате нападения утратил.
   Рассказывая все это, Молодой обматывал гранату бинтом – фиксировал скобу. Потом вытащил из рюкзака консервы, хлеб и бутылку водки.
   – Бандиты были? – поинтересовался Мора.
   – Вояки, судя по экипировке. Штук шесть. Если бы не химера, кранты!
   – Какая химера? – Мора даже отвернулся от входа в бункер.
   – Обычная, какая еще? У лесопилки. Сидел вот тоже… Никого не трогал. Налетели. Бросай, говорят, оружие, мордой в землю. А тут она. Ну, пока они там с ней разбирались, я свалил.
   – Разобрались?
   – Вряд ли. Она одному сразу голову отрезала. Остальные зачем-то в «жарку» ломанулись – ну, знаешь, там, где цех. Дальше я не досмотрел. Побежал к мосту.
   – Странный ты товарищ, Молодой, – Мора внимательно посмотрел на собеседника. – Какие-то у тебя рассказы нелепые.
   – Вот, – Молодой вздохнул, – и ты нагнетать начинаешь.
   – Да мне-то что, – пожал плечами Мора. – Просто уйти от химеры…
   – Она на мост не сунется. Там «карусели». Я между ними. Короче, повезло. На вот, – Молодой протянул стакан, – за знакомство.
   Выпили, закусили. Мора закурил. Молодой положил на хлеб кусок тушенки и принялся увлеченно жевать. Восточная часть неба светлела – близился рассвет. Зона оживала: откуда-то издалека донесся собачий лай, над сталкерами пронеслась стая ворон, оглашая окрестности редким карканьем. Мора продолжал следить за входом в бункер.
   – Однако, бро, сильно тебя эта тварь напугала, – подал голос Молодой.
   – Неслабо, – согласился Мора. – Знаешь, если бы ты меня не разбудил, я ее бы и не заметил. Она двигалась бесшумно.
   – Кто это, как думаешь? – Молодой протянул еще один стакан.
   – Не знаю. В том-то и дело.
   После второго стакана Мора почувствовал, что напряжение начинает уходить. Молодой курил, сидя на бревне. Луна выцветала, восток розовел. Уже можно было различить шишки на сосне, под которой сидели сталкеры. Помимо шишек на сосне имелась еще и сова – Мора вздрогнул, когда обнаружил в гуще хвои внимательные кошачьи глаза, следившие за ним. Сова, поняв, что ее заметили, спустилась пониже и коротко взвыла, отчего Молодой поперхнулся и схватил забинтованную гранату.
   – Сиди уже, – успокоил его Мора, – это ко мне.
   Молодой проследил за направлением его взгляда.
   – Это сова?
   – Сова.
   – Твоя?
   – Ну… не то чтобы моя.
   – А чего она хочет?
   – Тушенки, – уверенно ответил Мора и потянулся за консервной банкой.

Глава шестая,
в которой Зубр предается неприятным воспоминаниям и пьет коньяк

   Пещера, похожая на рану в склоне невысокого холма, утыканного пучками высокой сухой травы, открылась внезапно. Зубр огляделся: березовый перелесок на противоположной стороне небольшого болотца светился в лучах осеннего солнца всеми оттенками желтого. Сталкер даже удивился: казалось, буквально секунду назад небо было плотно закрыто низкими тучами, сеялся мелкий дождь – вон даже на комбезе еще поблескивают капли – и вдруг такая идиллия.
   С холма открывался прекрасный вид на болотистую низину. То тут, то там в лучах солнца поблескивали пятна воды, заросли камышей покачивались на ветру, негустые рощицы на возвышенностях радовали глаз яркими красками. Вдалеке смутно виднелись каркасы портовых кранов и какие-то строения – густой, подернутый дымкой осенний воздух скрадывал очертания.
   Зубр подумал, что выбор оказался правильным: если бы он, как сначала хотел, пошел в Долину, не увидел бы всей этой красоты. А теперь еще можно будет на Скадовск заскочить – у Филина наверняка что-то новое объявилось. Дорого, конечно, берет, гад, но выбор, нельзя не признать, у него отменный. Правда, все оружие натовское, редко что из нашего попадется.
   Именно у Филина Зубр достал свой браунинг – старая, но надежная модель, о которой он мечтал еще мальчишкой. «Хай Пауэр», знаменитый в свое время ствол. Сталкер заказал одну из первых модификаций, Филин, что удивительно, достал. Правда, запросил за него столько, что хватило бы на любую из представленных у него современных моделей, но Зубр не поскупился.
   Сталкер уселся на землю, достал из кобуры пистолет и принялся рассматривать. Этот браунинг был выпущен лет пятьдесят назад, потом конструкция немного изменилась. Зубру было важно достать именно такой вариант – по ряду причин, и не в последнюю очередь из-за твердой уверенности, что раньше вещи делались на совесть, а теперь маркетинг эту совесть уверенно поборол, даже у бельгийцев.
   Полюбовавшись стволом, Зубр отложил его на землю – пистолет очень эстетично смотрелся на кочке, в окружении палых листьев. Сталкер снял с плеча автомат, положил рядом – «Абакан» также неплохо вписался в этот импровизированный натюрморт. Чтобы закончить картину, Зубр вынул из разгрузки гранаты и разложил в траве.
   Он еще немного посидел, куря и разглядывая залитые неярким осенним солнцем окрестности, потом поднялся, поправил рюкзак и легко заскочил сквозь пролом в ржавом борту на сетчатый настил – бывшую нижнюю палубу Скадовска.
   Сухогруз доживал свой век у полуразвалившегося причала давно пересохшей реки. В сохранившихся отсеках корабля теперь находилась одна из самых больших баз вольных сталкеров – проржавевшие, но еще крепкие стены давали приют не одному десятку бродяг. Держали базу два барыги – Бородач и Филин, поровну поделив зоны влияния. Зубр открыл противно заскрипевшую дверь и вошел.
   Скадовск начинался с бара – сразу за дверью в обширном помещении, лишенном окон, не очень симметрично располагались железные столы. Справа, в закутке, огороженном сеткой – барная стойка. Зубр огляделся. Народу было мало – пять или шесть человек кучкой стояли у одного стола: какие-то неживые, мятые лица, тусклые глаза, потрепанные комбинезоны. «Пьяные в хлам», – понял Зубр. Он отвел взгляд от компании, чтобы не спровоцировать конфликт. В нос ударил густой запах тухлятины, и тут же сталкер заметил под ближайшим столом какие-то кости, перемешанные с тряпьем, в куче копошились мухи. «Что ж никто не убирает?» – мелькнула мысль. И тут же Зубр вспомнил: сегодня же нельзя. Он поправил рюкзак и подошел к стойке. Бородач уже ждал его.
   – Он приветствует! – сказал бородатый бармен, подняв руку с длинными грязными ногтями.
   – Здорово, – Зубр подошел ближе и как-то инстинктивно понял, что рукопожатие будет сейчас неуместно.
   – Ты отдавай рюкзак ему, – предложил Бородач.
   Зубр снял рюкзак и протянул его подошедшему незнакомому сталкеру. У того все лицо представляло собой какой-то фиолетово-желтый синяк – видимо, ребята гуляют не один день. Даже как-то странно для Скадовска, который всегда славился культурной атмосферой.
   Зубр вновь повернулся к Бороде – но тот, как оказалось, уже успел перелезть через стойку и стоял почти впритык к сталкеру. Надо отдать ему разгрузку, понял Зубр. Он расстегнул молнию на груди, начал стягивать жилет, и тут его взгляд уперся в стену у стойки.
   В одном месте металл переборки неестественным образом разрывался клином красно-коричневой, блестящей глины – разрыв тянулся от пола, сужаясь кверху и примерно на уровне глаз Зубра снова переходил в металл.
   Зубр смотрел на стену и чувствовал, что от вида маслянисто поблескивающих комьев в его голове буквально распухает страх: звериный, первобытный ужас поднимался откуда-то из глубины подсознания и буквально рвал мозг – дикая боль растеклась от висков к затылку. Зубру показалось, что его череп сейчас лопнет, он упал на колени, стиснув голову руками. И тут прямо перед собой он увидел лицо Бородача – только это было уже не лицо Бородача: желтовато-коричневая, покрытая струпьями харя, будто бы слепленная из той самой глины, что растеклась по стене, лысый череп с огромным выпуклым лбом, глубоко упрятанные мутные глаза, приплюснутый мясистый нос, лишенный губ рот с редкими желтыми зубами. Трупный запах заполнил все пространство.
   Зубр попытался отскочить от ужасной вонючей рожи, но глаза мутанта вдруг расширились, заслонили собой весь мир – не было больше ничего, кроме этих коричневых шаров, даже боль в сравнении с ними вдруг оказалась маленькой и неважной, и сталкер попытался защититься от смерти, которая дышала на него из открывшейся бездны… Вдруг бездна исчезла – Зубр стоял на коленях, вытянув перед собой руки: в правой был зажат нож, и его острие упиралось в шею мутанта, прижатого к стене.
   Они находились в низкой глиняной пещере, чуть правее, за спиной монстра, открывался ход, и вдалеке там был какой-то намек на свет, видимо, перед выходом тоннель изгибался…
   И тут Зубр проснулся. Он сел на кровати, трясущейся ладонью провел по лицу. Это был всего лишь сон! Но чем так воняет? Зубр, еще не придя в себя спросонья, с удивлением посмотрел на свою руку, вытянутую вперед. Что это у него в кулаке? Похоже на рукоятку ножа… И ужас накатился с новой силой, сталкер попытался встать: и снова пещера, и нож, приставленный к горлу мутанта. Лезвие уже проткнуло покрытую струпьями кожу, по жирной морщинистой шее стекает струйка черной крови.
   Порождение Зоны смотрело на Зубра колючими раскаленными глазами, Зубру было физически больно глядеть в ответ, но сталкер не отводил взгляд. Мутант сидел на полу, жирные короткие ноги поджал под себя. И тут Зубр понял, почему он еще жив. Тварь, прижатая к стене, попала в ловушку: нож упирается ей в шею. Чуть податься вперед – и все. И сталкер уже подался, он держит равновесие напряжением мышц, достаточно просто расслабиться, и под тяжестью его тела лезвие проткнет гадине глотку.
   Вдруг Зубр почувствовал облегчение – словно с головы сняли тяжелый шлем – сознание очистилось, и мир вокруг вновь приобрел объем и четкость. Глаза мутанта больше не обжигали, он вообще закрыл их. Зубр же наоборот напрягся еще больше.
   – Ты можешь не убивать, – прозвучал внутри головы холодный шепот.
   Ощущение было странным, непроизнесенные слова будто бы лопались в черепе морозными брызгами.
   – Конец тебе, тварь! – прохрипел Зубр.
   – Ты убьешь – и ты умрешь, – снова прошелестело в голове.
   Фразы как таковой не было – сгусток чужой мысли появлялся в мозгу мгновенно, но понять его можно было только после того, как он рассыпался в сознании ледяными осколками слов.
   – Попробуй, урод! – голос Зубра окреп, он, похоже, полностью пришел в себя.
   И тут мозг снова дал сбой: Зубр увидел всю сцену со стороны – и даже не со стороны, а со многих сторон. Чужих глаз было много, и все они смотрели на стоящего на коленях сталкера, прижимавшего нож к горлу мутанта. Картина раздваивалась, потом еще раз, и еще… Он видел происходящее одновременно с разных ракурсов. Зубр вдруг запаниковал, обнаружив, что потерял себя, заблудился в чужих сознаниях, и уже не может найти дорогу в свое тело, в свой разум. Но тут все исчезло: сталкер снова осознал себя сидящим перед мутантом.
   Зубр, напуганный видением, уже готов был про-ткнуть монстру шею: но вдруг осознал, что те пять или шесть мертвых разумов, в которых он побывал, объединяла одна цель – убить его. Именно для этого их тела навели на Зубра оружие. И цель эта не уйдет со смертью их хозяина, они изрешетят его пулями, как только ослабнет контроль. Потому что другой цели у этих трупов, лишенных души, больше нет. Они стоят сзади – зомби, рабы этого жирного чудовища – их мертвые глаза смотрят ему в спину, их руки сжимают автоматы… Зубра снова окатила волна паники.
   – Ты уйдешь, – снова зашептал в голове голос. – Ты убери нож, и ты уходи.
   – Врешь ты все, чертов мутант! – сталкеру так хотелось выбраться отсюда, что он даже не чувствовал злости по отношению к врагу.
   – Он предлагает правду.
   – Докажи!
   – Он не понимает тебя, – ответ прозвучал после небольшой паузы.
   – Я уберу нож – и ты прикажешь своим зомбарям пристрелить меня. Или опять залезешь в мозг.
   – Ты убираешь нож – он дает тебе уйти. Почему так не может быть?
   – Ты хотел меня убить.
   – Он больше не хочет.
   Тут Зубр услышал, как сзади один из зомби двинулся с места. Сталкер не рискнул обернуться, только сильнее напрягся и чуть дернул рукой, чтобы мутант почувствовал острие ножа на своей шее. Мучительное чувство – не знать, что у тебя за спиной делает враг. Но вот мертвец подошел и встал рядом со сталкером. Зубр узнал в нем одного из посетителей бара на виртуальном Скадовске. Зомби протянул сталкеру рюкзак. В другой протянутой руке поблескивал шершавыми боками артефакт – «клубок».
   Зубр молча смотрел на сидящего перед ним монстра. Ситуация патовая. Ну что, рискнуть? Выхода все равно нет. Тело уже немеет, долго так не протянуть. Убить мутанта – получить пулю. Тварь, кстати, за все время этого безмолвного диалога так и не открыла глаза. Эта только что подмеченная деталь почему-то обнадежила сталкера. И при этом он почти физически ощущал стволы автоматов, направленные ему в спину. Ну, что?
   Зубр глубоко вздохнул и медленно убрал нож от горла своего врага. И только теперь почувствовал, что рука его гудит от напряжения. Зубр поднялся на онемевшие ноги. Мутант открыл глаза и посмотрел на сталкера. Ничего не произошло.
   Зубр убрал нож в рукав, стараясь не смотреть в изъязвленное пятнами гниения лицо зомби, потянул рюкзак за свободную лямку – рука трупа разжалась. Зубр достал из рюкзака контейнер, открыл крышку и аккуратно подвел под вторую руку зомби, держащую артефакт. «Клубок» со стуком упал в подставленную емкость. Зубр захлопнул крышку, сунул контейнер в рюкзак и, пятясь, двинулся к выходу.
   Только теперь он смог полностью разглядеть пещеру. Округлая, с неровными глиняными стенами, метров восемь в диаметре, с низким сводом, с потолка свешивались какие-то корни, блестящие от воды. У дальней стены стояла грубая конструкция из досок, напоминающая нары, на нижней полке набросано тряпье и стоит керосиновая лампа с еле тлеющим фитилем. Пять мертвецов застыли у стены с автоматами в руках – они не двигаются, не смотрят на Зубра, словно роботы, у которых иссяк заряд. Еще один зомби стоит возле него, он тоже смотрит в пол. И только хозяин пещеры повернулся к сталкеру: огромная лысая голова, темные провалы глазниц, голый торс со складками коричневатой, пронизанной лиловыми буграми вен кожи. И тут Зубр увидел, что мутант одет в джинсы – заляпанные грязью, бурыми кровяными пятнами, местами порванные – но, без сомнения, джинсы.
   – Да что же это такое?! – заорал Зубр. – Откуда ты взялся, чертов урод?
   – Он может рассказать, – прошелестел в голове голос.
   Зубр развернулся и побежал, сопровождаемый каким-то звериным завыванием. И только на выходе сталкер обнаружил, что воет он сам…
* * *
   Зубр судорожно сжимал кружку с чаем. Лоб его был усеян каплями пота, а взгляд никак не мог сфокусироваться на Докторе – перед глазами все еще стояла та пещера и страшная тварь, сидящая у стены.
   – Да, чай тут не поможет, – заключил Доктор с интонациями прописывающего лекарство врача.
   Он пошел к буфету, достал бутылку коньяку, стакан и, наполнив его до краев, протянул сталкеру. Зубр неосознанным движением опрокинул коньяк в рот. Через пару секунд он сфокусировал взгляд на столе и схватил конфету.
   – Яд, мудрецом тебе предложенный, прими! – поучительно процитировал Доктор.
   – Можно мне еще яду? – хрипло спросил Зубр.
   – Можно.
   Зубр выхлебал второй стакан, закусил остатком конфеты и шумно выдохнул.
   – Страшно тут у вас в Зоне, – сообщил он.
   – Не то слово, – согласился Доктор. – Пошли покурим.
   Солнце, показавшееся из-за туч, уже клонилось к закату. Зубр машинально отметил это – пора бы уже собираться домой. Идти по болоту в темноте равносильно самоубийству. Над зарослями ивняка вилась мошкара, вдалеке, у подножия холма, кружила стая ворон – похоже, нашли какую-то падаль – раздраженное карканье далеко разносилось в спокойном воздухе. Болото жило своей жизнью, со всех сторон неслось чавканье и хлюпанье, чуть приглушенное расстоянием. По недвижной поверхности воды растекался еле заметный туман.
   – А знаете, – сообщил Доктор, дымя папиросой, – я бы на вашем месте согласился на предложение этого мутанта.
   – Какое предложение? – напрягся сталкер.
   – Посмотреть, откуда он взялся.
   – Спасибо, не надо, – помотал головой Зубр.
   – Ну да, – криво усмехнулся Доктор. – Зачем нам это знать? Это же не мы сотворили Зону. Мы тут ни при чем.
   – Хватит, Док.
   – Хватит, так хватит, – миролюбиво согласился Доктор.
   – Значит, это он стер мне память? – спустя какое-то время поинтересовался Зубр.
   – Не стер. Заблокировал. А может быть, вы сами. Мозг человека способен подавлять нежелательные воспоминания.
   – А как вы достали их?
   – Гипноз.
   – Вы еще и гипнотизер?
   – Я все помаленьку. Вам пора уходить. Скоро начнет темнеть. Лучше будет, если ночь застанет вас в окрестностях Янова.
   Он бросил окурок в привязанную к перилам банку, сходил в дом и принес рюкзак.
   – Вот, – Доктор сунул под клапан бутылку коньяку. – Лекарство от неприятных воспоминаний. Отпускается по рецепту врача.
   – Спасибо, – Зубр накинул лямки рюкзака на плечи.
   Доктор проводил сталкера до конца моста, где пожал ему руку и пожелал счастливого пути. Зубр уже собирался ступить в вонючую тину, но, спохватившись, обернулся.
   – Кстати, Док! Я когда к вам шел, на гнездо какое-то набрел. Как раз, когда ваше сообщение пришло. Здоровое такое гнездо. Думаю, вдруг упырь там?
   – Упыри не умеют лазить по деревьям. Строение конечностей не позволяет.
   – Это хорошо.
   – Да. Там живет другая… э… особь. Так что вы больше этой дорогой, пожалуйста, не ходите. А то мне еле-еле удалось ее спровадить. Она днем спит вообще-то, но очень чутко. Так-то вот.
   – Что за тварь? – насторожился Зубр.
   – Опасная, сильная. Изучаю. И вот еще что… – Доктор, поколебавшись, с немного виноватым видом достал «пробку» и протянул сталкеру. – Возьмите это. Ваш артефакт намного ценнее моего.
   – Да ладно, Док, – отмахнулся Зубр. – Они в одну цену идут.
   – Они идут в одну цену у идиотов, – разозлился Доктор. – А вы очень многого не знаете. Иначе никогда не отдали бы «клубок» ни мне, ни Живодеру, ни даже президенту Путину. Всего доброго.
   Доктор буквально всучил сталкеру артефакт, развернулся и быстро зашагал к дому. Зубр проводил его взглядом и прыгнул с моста в болото, приветствовавшее его сытым чавканьем.

Глава седьмая,
в которой на базе Скадовск творится непотребное

   Бородач проснулся рано. Вчера вечером, накануне Выброса, на Скадовск набилась уйма сталкеров – соответственно с утра всю эту ораву нужно накормить и напоить. Он заглянул в подсобку, растолкал персонал, отправил на камбуз и вернулся в каюту. Самочувствие было хуже некуда. Кружилась голова, казалось, что ноют все кости, помимо этого еще и тошнило: толстые стальные стены Скадовска давали, конечно, защиту от Выброса, но все же недостаточную – во всяком случае, для немолодого уже организма. Морщась и временами постанывая, Бородач почистил зубы, накинул робу и вышел в бар.
   За столиками уже стоял несколько сталкеров, они курили и тихо переговаривались. Из камбуза доносился аромат кофе. Бородач хмуро ответил на приветствия и уселся на свой стул у стойки. Тайком, под столом, налил себе рюмку водки и быстро выпил – с утра употреблять крепкие напитки в среде сталкеров было не принято.
   Официант, Хобот, пронес мимо поднос, уставленный кофейными чашками. Бородач поморщился от резкого запаха, снова плеснул себе водки, выпил и закурил. Вроде бы потихоньку отпускало, тошнота, во всяком случае, стала проходить.
   Скрипнув, открылась входная дверь, на несколько секунд прокуренный воздух бара проткнули золотистые лучи восходящего солнца. Вошли двое, обвешанные оружием, как Рембы из телевизора. Бородач прищурился, пытаясь разглядеть лица против света. Дверь захлопнулась и, проморгавшись, бармен узнал вновь прибывших – Мора и Молодой.
   – Ребята, – раздраженно начал он, поднимаясь, – вы что, воевать сюда пришли?
   – Тихо, тихо, уважаемый, – ответил Молодой. – Не начинай.
   – Давайте-ка, идите отсюда сразу…
   – Извини, Бородач, – сказал Мора. – Мы это для Филина.
   – Исключительно с целью обогащения, – добавил Молодой.
   – К этому придурку с верхней палубы вход, – Бородач снова плеснул себе водки, уже не стесняясь, – мне его гешефты неинтересны.
   – Прощенья просим, – Молодой вслед за Морой пошел через бар к лестнице.
   Несмотря на раздражение, Бородач не мог не отметить, что арсенал у сталкеров подобрался что надо: Мора тащил два «Винтореза» и СВД с какой-то серьезной оптикой, у Молодого на спине крест-накрест расположилась пара «Абаканов» с подствольниками, а на согнутой руке висел увесистый мешок, в котором что-то звякало. Да, ребята где-то затарились по-крупному, и Филину придется отвалить за эти машинки серьезные деньги. Бородач под стойкой достал КПК и отбил короткое сообщение. Потом оглядел зал – никто в его сторону не смотрел.
   А Мора с Молодым, бряцая оружием, поднялись по железной лестнице на вторую палубу. Длинный железный коридор, весь в разводах ржавчины, тянулся до самой кормы, где заканчивался тяжелой дверью. Такие же двери – по три с каждой стороны коридора – вели в каюты. Сталкеры завернули к Филину, в первую дверь справа. Несмотря на раннее время, барыга уже торчал в своем закутке за перегородкой.
   – Чего надо, мясо? – поприветствовал он вошедших.
   Филин – лысый, высокий и тощий, с болезненно бледным, прыщавым лицом – славился своей грубостью и скупостью. Происходил он, по слухам, из бандитов, поэтому имел в их среде обширные связи. Сталкеров откровенно презирал, с группировками даже не пытался завязать дружеских отношений, драл за товар три шкуры. Даже удивительно, как подобный персонаж смог так долго существовать в Зоне и не потеряться. Видимо, никто не хотел с ним связываться – Филин мог реально доставить неприятности, были прецеденты. Ну и не последнюю роль играл ассортимент его товаров: не было такого оружия, которое он не смог бы достать.
   – Чего притащили? – голос у Филина был сиплый и очень тихий.
   – Сам угадаешь, или подсказать? – спросил Мора, выкладывая на стойку стволы.
   – Остроумные на Скадовске выше нижней палубы не поднимаются, – Филин даже не посмотрел на товар.
   – А глупые? Они тут на втором этаже? – поинтересовался Молодой, в свою очередь выкладывая на стойку «Абаканы».
   – На втором этаже особо дерзким клизмы ставят.
   – Ты, что ли? – Мора облокотился на стойку, вплотную наклонившись к Филину.
   – Могу и я, если надо, – лицо Филина напряглось, на виске вздулась вена.
   – Ну попробуй, – предложил Мора. – Хочешь, повод дам?
   Они с Филином некоторое время глядели друг на друга, их разделяло не более двадцати сантиметров. Мора чувствовал несвежее, приправленное запахом чеснока дыхание барыги.
   – Ребята, вы чего это? На ровном месте! – подал голос Молодой.
   – Погоди, – не глядя на него, ответил Мора. – Надо решить.
   – Ладно, – Филин тряхнул головой. – Отбой. Что у вас?
   – Глаза разуй, – вежливо посоветовал Мора.
   Филин, помедлив, перевел взгляд на стойку.
   – Откуда это?
   – На распродаже взяли, – успокоил Молодой.
   – А хозяева не придут?
   – Говори цену.
   – СВД за тысячу возьму.
   – Филин, ты охренел? – полюбопытствовал Мора. – Ты при мне Чухраю такую машину за семь штук загнал!
   – Я не заставляю.
   – Послушай, я тебе не лох, чтобы меня разводить. Я сейчас там, внизу, вот эту вот СВД влегкую загоню за две.
   – Попробуй.
   – Хорошо, – Мора отложил винтовку в сторону. – Давай дальше.
   – «Винторезы» по две с половиной. И «Абаканы» за полторы, оба.
   – Ты сейчас шутишь, да? – догадался Молодой.
   – Шутят студенты в КВН, – Филин спокойно смотрел на сталкеров.
   – Филин, я торговаться не умею, – сказал Мора. – Поэтому слушай мои цены. СВД – три тысячи, «Винторезы» по пять, «Абаканы» за полторы, но каждый. В подарок рюкзак патронов. Там много, с магазинами.
   Молодой поставил на прилавок рюкзак. Филин расстегнул клапан, заглянул внутрь. Потом принялся изучать оружие. Сталкеры терпеливо наблюдали за манипуляциями барыги, который, казалось, задался целью разобрать стволы полностью. Наконец осмотр был закончен.
   – СВД, похоже, в «жарке» побывала. Ствол поведен.
   – Ничего там не поведено, – возразил Молодой. – Пойдем на улицу, я тебе докажу.
   – Цены здесь устанавливаю я, – Филин повернулся к Море.
   – Когда продаешь, – уточнил Мора.
   – «Винторезы» по четыре тысячи. Больше тут никто не даст. Можешь, конечно, на Янов их тащить. Остальное – по твоим.
   – Ладно, давай, – согласился Мора.
   Филин отсчитал деньги, сталкеры прямо на стойке поделили их пополам и спустились в бар. Бородач по-прежнему сидел на своем месте. Они подошли к нему, уселись на стулья.
   – Ты, Бородач, не гневись на нас, – миролюбиво сказал Молодой.
   – Устали, тащили все это от самой лесопилки, – добавил Мора.
   – Ладно, – кивнул Бородач. – Налить?
   – Давай, – хором откликнулись сталкеры.
   – И пожрать что-нибудь, ладно? – добавил Мора.
   Бородач махнул кому-то на камбузе, указал на сталкеров и оттопырил два пальца. Потом разлил водку по рюмкам, проворчал что-то насчет чертова Выброса и добавил к двум рюмкам третью. Выпили.
   – Если не секрет, конечно, – откуда арсенал такой? – поинтересовался Бородач.
   – У лесопилки химера вояк каких-то подрала, – откликнулся Молодой.
   – Химера?
   – Ну, если судить по следам, – вставил Мора.
   – При чем тут след, я сам видел! – вскинулся Молодой.
   – Видел, видел, – отмахнулся от него Мора.
   – Да, – покивал Бородач, – ходили разговоры, что видели ее у лесопилки. Я-то, понятное дело, не верил. Надо будет ребят оповестить, чтобы не лазили там.
   – Тут, Бородач, везде лучше не лазить, если уж на то пошло, – ответил Мора.
   – Это да, – согласился бармен. – Еще?
   После плотного завтрака сталкеры снова поднялись на вторую палубу. Молодой направился в отель – так на Скадовске называлась большая каюта, уставленная койками. Мора пошел к Кулибину, местному технику-умельцу. Они были друзьями, именно Кулибин как-то достал для Моры его «Грозу» – автоматно-гранатометный комплекс, если говорить правильно. Кулибин, обрадовавшись старому другу, выставил на стол бутылку – так что возвращался от него Мора уже слегка пошатываясь.
   Отель-каюта в середине дня была почти пустой, помимо Молодого, спящего в углу, тут был только один сталкер, сидевший на кровати с ноутбуком на коленях. Он поднял глаза на вошедшего, кивнул, и снова уткнулся в комп.
   Мора аккуратно, стараясь не потерять равновесие, прошел между рядами кроватей, укрытых не очень чистыми матрасами, и уселся напротив Молодого. Тот безмятежно храпел, лежа на спальнике. Мора тоже достал спальник, расстелил поверх матраса и по примеру Молодого не стал залезать внутрь, улегся сверху. Вскоре Мора тоже заснул.
   Проснулся он от того, что кто-то методично стучал по железной спинке кровати. Разлепив веки, Мора увидел прямо над собой хмурую морду Филина. За ним маячило заспанное лицо Молодого, видимо Филин разбудил его первым. Иллюминаторы показывали если не ночь, то уж точно поздний вечер. «Проспали часов восемь», – машинально отметил Мора.
   – Чего тебе? – хрипло спросил он у Филина и потянулся за рюкзаком.
   – На, смотри, – Филин бросил на кровать СВД. – Я говорил, что ствол в «жарке» был?
   – Чего смотреть? – спросил Мора и принялся жадно пить воду из бутылки.
   – Кранты стволу. Я стрелял. Хорошо, что не разорвало. А то были бы кранты тебе.
   – Филин, что тебе надо?
   – Бабло за СВД вертай.
   – Почем там? – спросил Мора у Молодого.
   – Не помню.
   – По полторы с носа, девочки, – напомнил Филин.
   Сталкеры вяло отсчитали деньги и протянули Филину.
   – Извини, мы не специально, – сказал Молодой.
   – Надеюсь, – криво усмехнулся Филин и, быстро оглядевшись, добавил вполголоса: – Короче, орлы, вчера ко мне какие-то серьезные дяди подваливали. Искали сталкера Молодого. Обещали бабла, если стукану, как появится. Я их послал. Они – к Бородатому.
   – И что Бородач? – спросил Мора.
   – Не знаю. Но имейте в виду, эти серьезные дяди только что прошли мимо моей конуры в бар. К Бородатому.
   – Спасибо.
   – Служу Советскому Союзу, – криво усмехнулся Филин. – Вот вам, мясо, «маслята» к вашей поломанной СВД.
   Торговец достал из кармана две коробки патронов и бросил на кровать рядом с винтовкой.
   – Так зачем, если она не стреляет? – спросил Молодой.
   – Ты попробуй, – посоветовал Филин, – вдруг получится?
   – Понятно. А ты с чего нам помогаешь?
   – Бородач рискует подохнуть Сукой. Мне погоняло менять на старости лет западло.
   Филин сделал неопределенно-прощальный жест рукой и ушел. Мора и Молодой, не сговариваясь, быстро собрали шмотки и тоже двинулись к выходу. В отеле уже потихоньку собирались постояльцы – сталкеры, вернувшиеся с Зоны, забивали места для ночевки. Кто-то узнавал Мору, здоровался, пару раз поздоровались и с Молодым. Сталкеры отвечали на приветствия рассеянно. Возле двери Мора остановился и осторожно выглянул наружу.
   Коридор, освещенный яркими лампами, забранными в решетчатые кожухи, был пуст. Снизу, из бара, долетал гул голосов вперемежку с какой-то веселой музыкой. Пахло луком и жареным мясом. Мора дернул Молодого за рукав. Из-за своей двери выглянул Филин и жестами показал, что сверху на лестнице дежурят два человека. Мора кивнул и, потянув за собой Молодого, тихо двинулся в конец коридора, к каюте Кулибина.
   Подошел, дернул дверь – заперто. Он тихо постучал по переборке и тут же резко обернулся – по лестнице из бара поднимался человек. Молодой тоже обернулся на звук шагов.
   – Нормально, это из наших, – вполголоса сообщил он Море.
   – Ты смотри за лестницами. Сейчас, наверное, пошуметь придется. Этот колдырь спит, по ходу.
   Мора в полную силу забарабанил в переборку, подергал дверь и заорал:
   – Кулибин, открывай. Я принес, что просил! – вроде как пришли сталкеры до местного техника, мало ли какое дело. За переборкой послышался приглушенный кашель, что-то упало, кто-то выругался. Секунд десять прошло, потом дверь со скрипом отворилась. В это же время со стороны бара раздался окрик. Сталкеры обернулись – по лестнице поднимался здоровенный, коротко стриженный мужик. Одет он был как рядовой сталкер, но целый комплекс как явно заметных, так и еле уловимых примет выдавал в нем военного. Увидев сталкеров в глубине коридора, вояка задорно свистнул и бросился вперед.
   – Чего ты долбишь, глушак не подошел? – прокряхтел Кулибин от двери.
   – Давай внутрь, харя синяя, – прошипел Мора.
   Они вместе с Молодым буквально внесли Кулибина в каюту. Молодой, захлопывая дверь, увидел, что к преследующему их мужику успело присоединиться еще четверо.
   – Молодой! – заорал вояка. – Хватит бегать! Верни долг по-хорошему!
   Молодой хлопнул дверью и надавил на рычаг. Кулибин, высокий сутулый парень лет двадцати пяти с мятым, заросшим щетиной лицом, смотрел на пришедших с сонным недоумением. В каюте его, небольшой комнате, практически до потолка заставленной верстаками, полками и ящиками с деталями и инструментами, стоял густой запах перегара.
   – Вы чего, бродяги? – пробормотал он.
   И в этот момент по переборке грохнул удар. Сталкеры синхронно обернулись. С той стороны, очевидно, пытались вскрыть дверь – рычаг дергался и скрипел.
   – Эти шакалы за нами, – ответил Мора. – Точнее, за ним. Он им должен.
   – Ничего я им не должен! – возмутился Молодой. – Это он, чтобы никто не влезал в разборки.
   – Короче, нужно как-то свалить отсюда, – закончил Мора.
   Дверь скрипела и гудела от ударов и попыток отогнуть ее от переборки. Снаружи о чем-то неразборчиво переговаривались взломщики, звучали отрывистые команды. Кулибин, все еще не въезжающий в происходящее, тупо переводил взгляд с гостей на дергающуюся дверь.
   – Соображай, мужик! – прикрикнул на него Мора.
   – Давай их всех перевалим, – выдал наконец Кулибин.
   – Их там пятеро как минимум.
   – Перевалим, – убежденно повторил Кулибин.
   – Минимум пять. Спецы какие-то. Короче, выход от тебя есть?
   – Выход? – Кулибин снова посмотрел на дверь.
   – Другой выход, не этот! – снова заорал Мора.
   – А! Есть, – закивал Кулибин. – Там вот воздуховод от машинного отделения.
   Кулибин переместился к дальней стене, кряхтя, попытался отодвинуть высокий узкий ящик, сталкеры бросились ему помогать – ящик опрокинулся набок, открыв узкую дверцу в стене. Но на дверце имелись замочные петли, скрученные огромными болтом с гайкой.
   – Твою мать! – выругался Мора.
   – Сейчас, – Молодой достал пистолет.
   – Охренел! – посмотрел на него Кулибин. – Или фильмов американских насмотрелся?
   Он схватил с верстака болгарку, и в это время со стороны входной двери оглушительно грохнуло. Загудела вся каюта. Грохнуло еще раз. Кулибин включил болгарку и принялся спиливать болт. Мора отпрянул от фейерверка оранжевых искр.
   – Стреляют! – проорал Молодой.
   – Да ты что?! – восхищенно посмотрел на него Мора. – Успел заметить, откуда?
   В дверь выпустили целую очередь, потом пошли тяжелые удары. Оглянувшись, Мора увидел, как железо поддается напору – верхний шплинт уже выскочил из паза. В этот момент перестала рычать болгарка, Кулибин выбил болт и со скрипом открыл дверцу.
   – Сколько до низу? – быстро спросил Мора.
   – Уровень бара, – успокоил Кулибин. – Давайте.
   Мора толкнул вперед Молодого, тот бросил вниз рюкзак, автомат, перешагнул порог и, выругавшись, когда случайно коснулся раскаленного замочного уха, прыгнул вниз.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →