Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Депрессивные люди более честны по отношению к себе, чем душевно здоровые; когда они поправляются, они становятся менее честными.

Еще   [X]

 0 

Молодая жена (Нейл Долли)

автор: Нейл Долли

Джули Темпл, прелестная юная девушка, почти всю сознательную жизнь прожила на прекрасном острове вдали от шумных городов и искушений цивилизации. Чистая изумрудная вода, белый коралловый песок, стройные пальмы – настоящий райский уголок, в котором она так счастлива! И как в сказке в одно чудесное утро к острову подходит великолепная яхта, которой управляет прекрасный незнакомец.

Год издания: 2008

Цена: 19.99 руб.



С книгой «Молодая жена» также читают:

Предпросмотр книги «Молодая жена»

Молодая жена

   Джули Темпл, прелестная юная девушка, почти всю сознательную жизнь прожила на прекрасном острове вдали от шумных городов и искушений цивилизации. Чистая изумрудная вода, белый коралловый песок, стройные пальмы – настоящий райский уголок, в котором она так счастлива! И как в сказке в одно чудесное утро к острову подходит великолепная яхта, которой управляет прекрасный незнакомец.
   Джули влюбилась первый раз в жизни, и когда предмет ее любви предложил ей выйти за него замуж, с радостью согласилась. Однако через полчаса после свадьбы она поняла, что совершила ужасную ошибку...


Долли Нейл Молодая жена

Глава 1

   В своей выцветшей голубой поплиновой пижаме девушка выглядела не старше пятнадцати. Быстрыми энергичными движениями она расчесала каштановые волосы и резинками закрепила их в два хвостика. Стащив с себя мятую пижаму, Джули потянулась за яркими лоскутами хлопка, брошенными на стуле.
   Весь ее гардероб состоял из единственной льняной васильковой юбки, нескольких блузок, шорт и пары самодельных бикини. Но это несильно беспокоило Джули, поскольку чаще всего она купалась и загорала вообще без одежды и ее гладкая юная кожа была покрыта изумительным золотистым загаром.
   Кроме светло-красной помады, привезенной отцом из Сент-Винсента к ее восемнадцатилетию, она никогда не пользовалась какой-либо другой косметикой.
   Джули никогда не заботило, как она выглядит. Ее не смущал прямой мальчишеский подбородок с ямочкой, обсыпанный милыми веснушками нос, слегка покрасневшие от долгого продолжительного ныряния глаза. Она нечасто смотрела на себя в зеркало, чтобы быть довольной или, наоборот, выразить неудовлетворение своим внешним видом. Ее занимали совсем другие вещи.
   В это утро, как обычно, она взяла с блюда, стоящего на столе на веранде, несколько бананов и съела их, спускаясь по тропинке к пляжу.
   Около часа девушка плавала и плескалась в чистой изумрудной воде, загорала на белом коралловом песке, а затем вернулась в бунгало. Завтрак ждал ее на столе: плод авокадо, вареное яйцо и большой стакан козьего молока. Джули уже допивала молоко, когда из своей комнаты вышла Гизела. Она была в черном нейлоновом халатике, волосы, накрученные на бигуди, прятались под небольшой шапочкой. Лицо было покрыто толстым слоем крема. Когда ее муж был дома, она приводила себя в порядок до того, как появиться на веранде. Но сегодня Джонатан отсутствовал.
   – Доброе утро, Гизела, – как можно дружелюбнее поздоровалась Джули.
   Ей с трудом удалось выдавить из себя улыбку: один только вид мачехи был ей неприятен. Десять месяцев совместной жизни с этой женщиной не заставили ее переменить свое мнение о ней.
   Гизела опустилась в кресло и вытянула свои красивые ноги.
   – Скажи тетушке Лу, чтобы она поторопилась с моим кофе, ты слышишь меня? Я плохо спала сегодня и чувствую, что у меня начинается головная боль.
   – О, мне очень жаль. Ты приняла аспирин?
   – Разумеется. Что за идиотский вопрос?
   Джули покраснела и прикусила губы.
   –Я принесу тебе кофе, – мягко сказала она и заторопилась в домик кухарки.
   На острове были только два помещения для жилья. Бунгало из трех комнат, которое занимала семья Джонатана Темпла, и домик, крытый пальмовыми листьями, где жила тетушка Лу со своим семейством.
   Тетушка Лу была большой толстой жизнерадостной матерью одиннадцати детей, пять из которых все еще жили вместе с ней. Она готовила для семьи Темпл и убиралась в их доме, а ее муж Эркюль ловил рыбу и выращивал сладкий картофель, томаты и аррорут.
   Джули очень любила тетушку Лу, а Гизела с высокомерием относилась к ней, стараясь лишний раз подчеркнуть, кто в этом доме хозяйка, а кто – прислуга.
   – Ты не должна позволять ей никакой фамильярности, – заявила она вскоре после своего прибытия.
   – Что ты имеешь в виду? – озадаченно спросила девушка.
   – Она – прислуга и должна знать свое место.
   – Но я люблю ее! Она чудная и очень хорошо ко мне относится.
   – Ах, такие вещи не нуждаются в объяснении, – раздраженно сказала Гизела. – Ты невероятно наивна для своего возраста. Я думаю, что тебе не следовало так долго находиться на этом острове. Бог знает, как ты будешь жить, когда тебе придется общаться с цивилизованными людьми.
   Это «когда» заставило Джули замереть от тревожного предчувствия.
   До появления мачехи она никогда не задумывалась о будущем. Этот остров был ее домом с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать лет. Дет-ские воспоминания о жизни в Англии не были особенно приятными. И она всегда считала, что ее жизнь с отцом на Солитэре будет продолжаться вечно.
   Но Гизела была не из тех людей, которые могут быть счастливы на острове размером в десять акров – даже таком идиллическом, как Солитэр. Она не умела плавать, не загорала на солнце из боязни испортить цвет кожи, напоминающей лепесток магнолии. Она не любила читать и получала удовольствие только от танцевальной музыки. Тишина и одиночество быстро надоели ей.
   Она была довольна только первые два-три месяца, так как относилась к тем женщинам, которые нуждаются в восхищении, а Джонатан с рабской преданностью поклонялся ей, как богине. Естественно, ему хотелось рисовать ее, воспроизвести на холсте каждую черточку ее роскошного тела. Гизела позировала ему, хотя и выражала неудовольствие из-за того, что долгое время приходилось сидеть неподвижно. Однако мысль о том, что эти портреты будут известны всему миру, необыкновенно подогревала ее тщеславие.
   Но вскоре и это ей надоело, и Гизела упросила мужа взять ее в поездку на острова Мартинику и Тринидад. Джонатан согласился без всяких возражений. Они останавливались в лучших отелях и проводили дни в торговых центрах, а вечера – в ночных клубах. Джули оставалась на Солитэре. Она знала, что Гизела не хотела, чтобы Джули присоединилась к ним. Девушка не настаивала, так как не могла видеть отца, охваченного безумной страстью этой женщине.
   Но сейчас, десять месяцев спустя, даже регулярные поездки на большие острова не разгоняли тоску Гизелы. И она начала предпринимать попытки убедить мужа навсегда оставить Солитэр.
   Делалось это довольно осторожно. Она ничего не говорила напрямую, лишь время от времени бросала внешне незаинтересованные замечания о том, что Джули нуждается в обществе сверстников, что она лишена тех развлечений, которые доступны другим девушкам в девятнадцать лет.
   До сих пор Джули удавалось доказать отцу, что она счастлива там, где находится. А он, не понимая, насколько его молодой жене ненавистна жизнь на этом острове, разрушал ее дьявольские козни самыми обычными возражениями.
   – Я не думаю, что Джули тоскует по вечеринкам и молодым людям. Ты же знаешь, что ей нравится жить здесь. Она находится в своей стихии. Ей доставляет больше удовольствия нырять за омарами, чем завлекать молодых людей.
   – Она никогда не сможет встретить ни одного молодого человека, – услышала Джули раздраженный ответ Гизелы.
   Но отец только рассмеялся и беззаботно заметил:
   – Нет, просто она не думает об этом сейчас, дорогая. Еще очень много времени пройдет, пока она расправит крылышки.
   Когда Джули вернулась на веранду с кофейником, полным черного кофе, Гизела курила сигарету. Именно ее пристрастие к курению привело к скандалу, произошедшему две ночи назад. Джонатан часто мягко протестовал против этой ее дурной привычки. Но позапрошлой ночью, когда он снова стал настаивать, чтобы она бросила курить, Гизела пришла в ярость.
   В это время они оба были на веранде, и, хотя Джули уже отправилась спать, она не могла не слышать гневных реплик, которыми обменивались супруги.
   Наконец Гизела хлопнула дверью в их спальню и заперлась там. Ощущая почти физическую боль, Джули слушала, как ее отец пресмыкался перед нею, умоляя простить его и впустить в их спальню. И, в конце концов, когда Гизела даже не ответила, он тихо застонал и ушел на берег.
   Он не возвращался всю ночь, а вчера рано утром они с Эркюлем отправились ловить рыбу у одного из соседних островов. Они могли провести там несколько дней.
   – Налей мне чашечку, – сказала Гизела зевая, когда Джули поставила поднос на стол. – Боже, что за скучное место. Ни телевидения, ни радио... ничего! Я готова просто выть от тоски.
   – Только в пятницу ты была в Нью-Йорке, – напомнила ей Джули.
   Коллекция картин ее отца, включающая один из портретов Гизелы, демонстрировалась в художественной галерее в Нью-Йорке, и мачеха использовала все свое влияние, чтобы Джонатан взял ее с собой.
   – Ну и что же? – угрюмо заметила Гизела. – А затем мы снова вернулись в эту дыру. Я не понимаю, как ты можешь жить здесь. Это просто ненормально – отгораживаться от всего мира. Ведь ты же не хочешь быть старой девой? Но ты станешь ей, если не уедешь отсюда.
   Джули ничего не ответила. Она старалась держать себя в руках, чтобы не сказать какие-то неосторожные слова, которые Гизела немедленно передала бы Джонатану. Ее мачеха обладала талантом превратно толковать самые безобидные замечания девушки. Она делала это уже несколько раз, и Джули не могла поверить своим ушам, когда отец принял на веру версию Гизелы и стал упрекать ее, Джули, за невнимание к его жене и детскую ревность.
   – Если ты не возражаешь, я хотела бы провести утро в южной бухте, – сказала она, стремясь поскорее уйти.
   Гизела пожала плечами.
   – Как хочешь. Мне все равно. Ты плохая компаньонка, даже когда находишься здесь.
   Джули достала трубку и маску для подводного плавания, надела пару потрепанных кроссовок, чтобы защитить ноги, когда будет карабкаться по лесной тропинке, ведущей через перевал в бухту на дальней стороне острова.
   Назад в бунгало она возвращалась уже после полудня, на этот раз выбрав путь по берегу. Обогнув западный мыс, она с удивлением обнаружила великолепную большую яхту, бросившую якорь в лагуне. На борту никого не было видно, но судно было пришвартовано к причалу, расположенному в центре напоминающего полумесяц пляжа.
   Солитэр был одним из разбросанной группы островов и коралловых атоллов, известных как Гренадины. Они, в свою очередь, были частью Наветренных островов, образующих барьер между Карибским морем и Атлантическим океаном.
   Некоторые из Гренадин – Бекия, Кануан, Карриаку – были заселены. Но большинство из них представляли собой не больше чем точку на карте. Солитэр не был обозначен даже таким образом и никогда не принимал визитеров. Великолепные прогулочные яхты мелькали вдали, но в последние годы в связи с возникшим в Вест-Индии туристским бумом на расстоянии слышимости часто проплывали рыбацкие суда. Остров являлся частной собственностью, поэтому посторонние люди никогда не высаживались здесь. Именно поэтому Джонатан Темпл взял остров в длительную аренду.
   Интересно, кто нарушил их уединение? – подумала Джули и заторопилась к бунгало. Она уже подходила к дому, пробираясь сквозь заросли цветущего кустарника, когда вдруг услышала смех Гизелы.
   Может быть, прибывшие были друзьями ее мачехи? Людьми, которых она знала еще до замужества?
   Гизела была удивительно скрытной во всем, что касалось ее прошлого. Джонатан познакомился с ней на Гаити, где она работала маникюршей в одном из первоклассных отелей Порт-о-Пренса. Его визит туда должен был быть коротким, но продлился три недели, и отец вернулся домой с эффектной женой, блондинкой, всего девятью годами старше его собственной дочери.
   Джули знала, что ее мачеха родилась на Ямайке, родители ее умерли, и она бегло говорит по-французски, по-испански и по-креольски. Все остальное было окутано тайной.
   Дойдя до края зарослей, Джули выглянула между двумя кустами белого гибискуса. Гизела грациозно сидела в одном из шезлонгов, стоящих на веранде. Ее красивые глаза цвета морской волны прятались за солнцезащитными очками. Но даже глядя на движения ее коралловых губ, Джули могла бы поклясться, что она изо всех сил старается произвести впечатление на мужчину, сидящего рядом с ней. На глазах у него тоже были солнцезащитные очки.
   На первый взгляд он показался Джули цветным, поскольку цвет его кожи был точно таким же, как у тетушки Лу и Эркюля. Но потом она поняла, что он европеец. Ей следовало знать, что Гизела не стала бы стараться очаровать цветного. Даже с детьми тетушки Лу она всегда держалась надменно и покровительственно.
   С маской для ныряния и ластами в руках Джули, выйдя из зарослей, пересекла лужайку перед верандой и поднялась по ступеням. Увидев ее, незнакомец встал и снял очки. Он был высокого роста, более шести футов, и примерно того же возраста, что и Гизела. Его темные волосы слегка вились, а глаза были красивого серо-голубого цвета.
   – О, Джули, это мистер Тьернан, – медленно протянула Гизела, слегка маскируя досаду. – Мистер Тьернан... дочь моего мужа.
   – Здравствуйте. – Джули протянула ему руку.
   – Очень рад. – Мужчина улыбнулся, показав великолепные зубы.
   – Уже почти час. У тебя почти не остается времени для того, чтобы переодеться, дорогая, – слащаво молвила Гизела.
   – Извините. – Джули направилась в свою комнату, подавляя улыбку.
   Итак, это было представление под названием «мы совсем как сестры». Гизела использовала эту тактику, когда приехала на Солитэр, но только в присутствии Джонатана. В действительности она никогда не стремилась завоевать расположение Джули и прекращала притворяться сразу же, как только они оказывались одни.
   Обычно Джули выходила к ланчу в купальнике и одевалась только после захода солнца. Но сегодня она надела желтую блузку, белые шорты и соломенные сандалии, хотя не сменила прическу и не воспользовалась губной помадой, лежащей в ящике.
   Когда она появилась на веранде, Гизела и мистер Тьернан направлялись к столу. Он отодвинул стул для «мадам», и она поблагодарила его очаровательной улыбкой. Но когда он повернулся с тем же намерением к Джули, та уже сидела на своем месте. Гизела подняла бровь, словно давая ей понять: «Постарайся быть хоть чуть-чуть менее неловкой, даже если ты не хочешь считаться с правилами поведения, принятыми в обществе!» Мистер Тьернан не обратил внимания на этот взгляд, но Джули, заметив его, сильно покраснела.
   За столом Гизела продолжала прерванный разговор о карнавале на Мартинике, острове, лежащем на расстоянии ста миль к северу от Гренадин, даже не сделав попытки объяснить, откуда прибыл их гость или почему он остановился на Солитэре. Однако мистер Тьернан, пытаясь вовлечь Джули в разговор, неожиданно обратился к ней:
   – У меня на борту есть акваланг. Если вы ничего не имеете против, я бы хотел осмотреть ваш риф сегодня днем. Какую сторону острова вы бы порекомендовали мне, мисс Темпл?
   Джули подняла глаза от своей тарелки.
   – Южную сторону.
   – О, Джули просто живет в воде. Она – истинное дитя моря, – заметила Гизела таким тоном, как будто речь шла о двенадцатилетней девочке. – Она еще надеется обнаружить какой-нибудь пиратский клад, не правда ли, милочка? К сожалению, мои уши не позволяют мне этого. Разумеется, ничего серьезного, но какое-то время я не могу плавать. Я бы предпочла короткую прогулку на вашей яхте, мистер Тьернан. Днем бывает так жарко, но, разумеется, раз вы собираетесь нырять...
   – Я могу заняться этим в другое время. Буду рад взять вас на прогулку, миссис Темпл. А вы не хотите к нам присоединиться? – спросил он у Джули.
   Гизела толкнула девушку ногой под столом, но Джули и без напоминания не собиралась принимать его приглашение.
   – Благодарю вас, но сегодня днем я занята.
   – Джули и я учим детей нашей кухарки читать и писать, – объяснила Гизела. – Сегодня как раз ее очередь давать им урок.
   – Понимаю... Какая великолепная идея! – заметил мистер Тьернан.
   – Мы должны делать все, что в наших силах, чтобы помочь им, – убедительно сказала Гизела.
   Какая наглая ложь, подумала девушка. Когда Гизела услышала об уроках Джули, она заявила, что это пустая трата времени.
   Почему она так старается произвести впечатление на этого человека? Или это ее обычная манера поведения со всеми мужчинами?
   Они вдруг заговорили о кулинарии, и Гизела рассказала о некоторых рецептах приготовления блюд на Гаити. Она все время употребляла в разговоре «наш повар», давая понять, что жила в одном из фешенебельных районов Петонвилля.
   Пока Гизела беседовала с гостем, Джули с интересом изучала мистера Тьернана, размышляя, не ввело ли его в заблуждение притворство мачехи. Поскольку единственным критерием европейского мужчины для нее был ее отец, девушка хотела составить для себя впечатление, которое произвел на нее гость. Как бы узнать, его ли эта великолепная яхта или он арендовал ее только на время отпуска? А может быть, он зарабатывает деньги, катая туристов вокруг островов? И где же в таком случае его пассажиры? А вдруг он высадил их где-нибудь, чтобы они несколько дней поиграли в Робинзона Крузо?
   Она вспомнила, как два года назад ее отец и Эркюль сняли группу американских туристов с одного из самых маленьких островков. Они высадились на нем, чтобы побыть «ближе к природе» в течение недели, но по окончании этого времени арендованное ими судно не вернулось, чтобы забрать их. Как оказалось впоследствии, их капитан пустился в загул и просто забыл о своих пассажирах. Хотя в море было полно рыбы и остров отличался изобилием диких фруктов и кокосовых орехов, туристы ничего не ели в течение сорока восьми часов до появления своих спасителей. Отец и Эркюль со смехом рассказывали об этом происшествии в течение нескольких недель.
   Вспоминая об этом случае, Джули совершенно забыла, что ее взгляд оставался прикованным к загорелому лицу мистера Тьернана. Очнувшись, она обнаружила, что ее пристальное внимание не осталось незамеченным: он с любопытством наблюдал за ней, и в его глазах плясали веселые огоньки. Джули покраснела и поспешно опустила глаза к тарелке с омаром. Когда трапеза закончилась и все выпили кофе, мистер Тьернан поднялся и поблагодарил Гизелу за гостеприимство.
   – Думаю, вы хотите немного отдохнуть днем, поэтому я вернусь на яхту, а вы спуститесь туда, когда будете готовы, – предложил он.
   Они наблюдали за тем, как мистер Тьернан уверенно шел по тропинке к пляжу: руки – в карманах шорт цвета хаки, широкие плечи обтянуты хлопчатобумажной рубашкой-поло.
   – Кто он такой? И почему оказался здесь? – спросила девушка у Гизелы спустя какое-то время.
   – Приплыл с Барбадоса. Он остановился узнать, не можем ли мы продать ему немного свежих овощей. Разумеется, я пригласила его на ланч.
   В голосе мачехи Джули уловила какую-то нотку, которая вызвала у нее смутное беспокойство.
   – Ты в самом деле собираешься к нему на яхту? Отец всегда говорил, что ни в коем случае не надо заходить на яхты к незнакомым людям в его отсутствие.
   Гизела рассмеялась, но смех ее был недобрым.
   – Господи! Какая же ты еще зеленая, милочка. Неужели ты не можешь отличить овцу от волка до тех пор, пока на них не будет ярлыка?
   – Отец говорит, что это не всегда так легко определить, – настаивала Джули. – Люди иногда кажутся очень милыми, но, оказавшись с тобой на яхте, могут превратиться в животных. Я могла бы перепрыгнуть через борт и уплыть, но ты же не можешь этого сделать.
   Мачеха выпустила кольцо дыма, губы ее скривились в подобии улыбки.
   – Ну, я не стала бы относить мистера Тьернана к категории овец, но не думаю, что сильно рискую, приняв его предложение. Он не нападет на меня, милочка, я уверена, что он не из таких людей. Не беспокойся, моя дорогая. Ты не услышишь моих криков о помощи, – сказала она, изучая свои ногти.
   После того как она удалилась в свою комнату, Джули выпила еще одну чашку кофе и осталась сидеть на веранде. Со своего места она могла видеть мистера Тьернана, двигающегося по палубе яхты. Потом он снял рубашку и улегся на залитые солнцем доски, подложив руки под голову.
   Джули наблюдала за ним в течение нескольких минут. Затем, не сумев преодолеть желания получше рассмотреть его лицо, она пошла в комнату отца и принесла оттуда сильный бинокль. Его линзы были настолько мощными, что, установив резкость, она увидела лицо мистера Тьернана так близко, как будто он лежал всего в ярде от нее. Глаза его были закрыты, и казалось, что он спит. Залитое лучами солнца загорелое лицо слегка увлажнилось, и это придавало его коже металлический оттенок. Черты лица были правильными и даже длинные черные ресницы, которые скорее присущи женщине, а не мужчине, не умаляли впечатления мужественности и силы, исходящей от этой бронзовой маски. Да, такое лицо трудно забыть, подумала Джули, невольно ощутив странное беспокойство.
   Но вдруг лицо исчезло, и она увидела только доски палубы. Она передвинула бинокль и тут же обнаружила, что мистер Тьернан смотрит прямо на нее и его серые глаза были живыми и насмешливыми. Она так растерялась, что в замешательстве не сообразила вовремя убрать от лица бинокль и увидела, как он неожиданно подмигнул ей.
   Джули вскочила, и в тот момент, когда она повернулась и кинулась в свою комнату, фигура на палубе подняла руку и помахала ей.
* * *
   Проведя урок с детьми тетушки Лу, Джули отправилась купаться. Она взяла с собой сверток с едой и устроила небольшой пикник на восточном мысу. Девушка оставалась там до тех пор, пока солнце не опустилось к горизонту и не подошло время ужина.
   Она посчитала, что мистер Тьернан привезет Гизелу обратно не позже пяти, выпьет чашку кофе и поднимет якорь. Поэтому на обратном пути Джули была неприятно удивлена, увидев яхту, стоящую на ее прежнем месте в лагуне. Это, несомненно, означало, что их неожиданный гость собирается остаться здесь на ночь. Какая наглость! – раздраженно подумала она.
   Вместо того чтобы подойти к бунгало с фасада, как она сделала утром, девушка обошла вокруг и залезла через окно в свою спальню, которая была на другом конце дома.
   На веранде играл граммофон и заглушал голоса присутствующих.
   Днем Джули поцарапала ногу о коралловый выступ. Она обработала царапину антисептиком, надела шорты и блузку и хотела сказать Лу, что пораньше ляжет спать, потому что у нее разболелась голова. Вряд ли Гизеле придет в голову прийти и выразить ей свое сочувствие, и она проведет вечер у себя в комнате.
   Но потом она подумала: возможно, мистер Тьернан решит, что она не хочет встречаться с ним после того, как он обнаружил, что она подглядывала за ним. Надо ли давать ему дополнительную возможность повеселиться? Может быть, ей стоит выйти к ним и сделать вид, что она совершенно спокойна и ничего не произошло?
   В этот момент музыка смолкла, и она услышала голос тетушки Лу:
   – Ужин готов, миссис. Разве мисс Джули все еще не вернулась с купания?
   – Пока нет. Как это невежливо с ее стороны. Но мы не будем дожидаться ее, – небрежно ответила Гизела.
   – Она часто не возвращается после захода солнца? – послышался голос мистера Тьернана. – Возможно, с ней что-то случилось. Думаю, мне следует пойти поискать ее.
   – Ах, нет... не беспокойтесь, Саймон. Она часто опаздывает к приему пищи. Я уверена, что через несколько минут она появится.
   Итак, он уже Саймон, нахмурившись, подумала Джули.
   – Она никогда не опаздывала к ужину, миссис. – Голос тетушки Лу звучал обеспокоенно. – Наверное, было бы лучше, если бы джентльмен пошел поискать девочку.
   – Боже мой, к чему такая суета! Что могло с ней случиться? Она знает каждый дюйм этого острова. Вряд ли она могла заблудиться на обратном пути. – Маска любящей мачехи немного соскользнула с Гизелы.
   – Она не должна заниматься подводным плаванием в одиночестве, – заметил Саймон. – Это опасно для девочки ее возраста.
   Джули разозлилась. Вы только подумайте! Как он сказал: девочки ее возраста! Поразительно! Да она сама могла бы кое-чему его научить, если бы он увлекался изучением подводного мира.
   Джули открыла дверь и вышла на веранду.
   – Привет! Ужин готов? – небрежно поинтересовалась она.
   У тетушки Лу вырвался вздох облегчения, Гизела выглядела несколько озадаченной, а Саймон Тьернан – удивленным.
   – Как ты там оказалась? – потребовала ответа Гизела. – Ты уже была там, когда мы вернулись? Чем же ты занималась в течение двух часов?
   По ее тону Джули поняла, что Гизела разозлилась, потому что подозревает, что она подслушала их разговор, который, по мнению мачехи, не предназначался для чужих ушей. Но прежде чем она смогла ответить, послышался голос Саймона:
   – Поскольку вряд ли мисс Темпл знакома со способами перемещения в пространстве, известными людям, верящим в магию, я предполагаю, что она вернулась к себе, проворно перемахнув через окно.
   – Да... около десяти минут назад, – пробормотала Джули и, заметив вспышку облегчения в глазах мачехи, убедилась, что ее подозрения лишены оснований.
   – Но почему именно так? – спросила мачеха заинтригованно.
   И вновь, прежде чем Джули успела ответить, Саймон неожиданно спросил:
   – У вас очень нехорошая царапина на ноге. Вы обработали ее антисептиком?
   – Да, благодарю вас, – холодно ответила Джули.
   Гизела переоделась в матово-голубое шифоновое платье, которое вместе с сапфировыми тенями, наложенными на веки, заставляло ее глаза казаться скорее голубыми, чем зелеными. Саймон был в белой рубашке с длинными рукавами с темным галстуком и в свободных светлых брюках.
   Джули тоже приняла решение надеть свою лучшую, и единственную, юбку и васильковую блузку. Сегодня она подождала, пока Саймон пододвинул кресло Гизеле, и позволила ему помочь ей сесть за стол.
   Как и во время ланча, она почти не принимала участия в разговоре за столом. Большую часть времени она думала о том, что же такого сказала Гизела и почему это предназначалось только для Саймона.
   За кофе он выкурил одну из своих сигар, затем поднялся и сказал, что должен вернуться на яхту.
   Гизела казалась удивленной и разочарованной.
   – Но еще только девять! Мы никогда не ложимся спать раньше одиннадцати!
   – По-видимому, мне приходится вставать гораздо раньше вас, – вежливо заметил он. – Доброй ночи, миссис Темпл. Благодарю вас за прекрасный ужин. Доброй ночи, Джули.
   – Сколько, он думает, мне лет? – спросила Джули, когда он удалился. Ее возмутило, что он назвал ее просто по имени.
   – Не девятнадцать, это уж точно, – сердито ответила Гизела. – Но если он принимает тебя за подростка, ты должна винить только себя. Спутанные волосы, отсутствие косметики, лохмотья вместо одежды – ничего удивительного, что люди считают тебя гораздо моложе твоих лет.
   Честно говоря, меня не особенно волнует, что обо мне думает мистер Тьернан, – резко сказала Джули. – Когда он собирается избавить нас от своего присутствия? Надеюсь, завтра утром?
   – Нет. Он хочет остаться и встретиться с Джонатаном.
   – Встретиться с отцом? Зачем?
   – Ты, по-видимому, даже не понимаешь, насколько знаменит твой отец, – раздраженно проговорила Гизела, – даже если он живет в этой Богом забытой дыре, – прибавила она сухо. – Саймон явно богат... эта яхта напоминает плавучий дом. Возможно, он хочет купить картину.
   – Не думаю, что он интересуется картинами!
   – Моя дорогая девочка, совсем необязательно интересоваться живописью, чтобы покупать картины, – снисходительно проинформировала ее Гизела. – Картина знаменитого художника – это хорошее вложение капитала, символ общественного положения. Возьми Пикассо – его картины, на мой взгляд, просто ужасны. Но миллионеры стремятся покупать их, потому что это очень престижно.
   – Хорошо, но я все-таки думаю, что ты не права. Я сомневаюсь, что эта яхта принадлежит мистеру Тьернану, думаю, что он задержался здесь, чтобы бесплатно поесть и выпить, – заявила Джули.
   Гизела пожала плечами.
   – По крайней мере, он очень приятный... собеседник, чего нельзя сказать о тебе. Я отправляюсь спать. Спокойной ночи.
   Джули тоже отправилась в постель, но заснуть не смогла. В поведении Гизелы было что-то такое, чего она не могла определить и что сильно взволновало девушку.
   Около половины одиннадцатого она все еще лежала без сна. Решив, что скоро не заснет, девушка тихо выскользнула из постели, надела на себя купальник, вылезла через окно из дома, чтобы не скрипеть досками на веранде, и по тропинке, освещенной лунным светом, направилась на берег. Яхта стояла у причала, но в ее каютах света не было.
   В дальнем углу лагуны Джули бросила полотенце на песок и вошла в воду. Она любила купаться ночью. Но сегодня, из-за яхты, стоящей здесь, она старалась не плескаться и не поднимать шума. Она легла на спину и, покачиваясь на волнах, стала смотреть на звезды. Такая красота должна была быть только в садах Эдема – удивительно прекрасные мирные золотые дни и серебряные ночи. Как странно, что Гизела и миллионы «цивилизованных» людей могут находить этот райский уголок скучным.
   Джули проплавала около часа, затем вышла на берег и подошла к тому месту, где лежало ее полотенце. Она только собиралась расстегнуть застежку купальника, как вдруг услышала:
   – Вам не следовало бы купаться ночью одной. А что, если бы у вас ногу свело судорогой?
   Страх парализовал девушку, и от ужаса она чуть не закричала. Но, узнав знакомый голос, разозлилась.
   – Что вы здесь делаете? – огрызнулась она.
   Саймон Тьернан и не думал прятаться. Он лежал на песке, прислонившись спиной к стволу одной из пальм. Если бы она только посмотрела в этом направлении, то не могла бы не заметить его. Но она была настолько погружена в свои мысли, что даже не почувствовала запаха его сигары.
   – Я не могу заснуть, – мягко объяснил он. – Простите, если напугал вас. Думаю, что вы проголодались. Хотите немного шоколада?
   Девушка завернулась в полотенце.
   – Нет, благодарю вас. Доброй ночи.
   Но едва она повернулась, чтобы пойти к тропинке, ведущей в бунгало, он сказал:
   – Вы все еще раздосадованы тем, что я заметил, как вы наблюдали за мной сегодня днем?
   Она остановилась и повернулась к нему лицом.
   – Нет... с какой стати? – холодно спросила она.
   – Во всяком случае, за ужином вы выглядели именно так. Или это потому, что вы не в состоянии противостоять вашей очаровательной мачехе?
   – Вы не считаете, что ваше замечание звучит достаточно оскорбительно? – Она чуть не задохнулась от возмущения.
   – Правда часто бывает именно такой, – сухо ответил он.
   Джули уперлась ладонями в стройные обнаженные бедра и отбросила назад мокрые спутанные волосы.
   – Я думаю, что самое лучшее для вас уплыть отсюда утром, мистер Тьернан. Завтра должен вернуться мой отец, а он предпочитает, чтобы этот остров принадлежал только нам. Если бы мы нуждались в обществе, то поселись бы на Сент-Винсенте.
   – Вы довольно откровенны, моя девочка, – засмеялся он. – Почему вы испытываете ко мне такую неприязнь? Потому что ее не чувствует ваша мачеха?
   – Я совсем не испытываю к вам неприязни, так как слишком мало вас знаю. Просто обращаю ваше внимание на то, что Солитэр – не туристический курорт. Это частное владение. Вы же не позволили бы себе зайти в чей-то сад, не правда ли? Почему же вы остановились в нашей лагуне?
   – Вы упустили из виду – я получил разрешение остаться здесь до возвращения вашего отца.
   – Хорошо, если вы действительно интересуетесь его работами, в чем я сомневаюсь, вы могли бы поехать в Нью-Йорк и купить картину там. Он не продает их случайным посетителям. Все его работы отправляются в Штаты или в Лондон.
   – С чего вы взяли, что мне нужна картина?
   – Но Гизела сказала... – начала было Джули, но остановилась, прикусив губу. Нет, Гизела не сказала ничего определенного, она сказала «возможно», вспомнила Джули. – Но если это не так, зачем же вам нужен мой отец? – удивилась девушка.
   Он потянулся и легко поднялся с песка. На нем были только шорты, и Джули подумала, что, имея такую мощную грудь и широкие плечи, он должен быть отличным пловцом, но, как ни странно, эта мысль только усилила ее враждебность.
   – Разве ваша мачеха не сказала вам? Я собираюсь купить Солитэр, – небрежно сказал он.
   У Джули перехватило дыхание. Полотенце соскользнуло с ее плеч, но она, словно окаменев, не сделала ни одного движения, чтобы поправить его. Девушка чувствовала себя такой ошеломленной, как если бы он дал ей пощечину.
   Я знала это, в оцепенении подумала она. С первой минуты его появления я знала, что он принесет мне несчастье.
   Стараясь не выдать своего волнения, она коротко бросила:
   – Боюсь, вы понапрасну теряете время. Он не продается.
   – В самом деле? Ваша мачеха, похоже, думает иначе. Она намекнула, что, если предложение будет достаточно привлекательным, ваш отец будет рад продать его. Я понял, что он владеет правом аренды собственности на девяносто девять лет.
   – Это не «собственность», это наш дом, – вспыхнула Джули. – И он не продается, что бы ни говорила вам Гизела. Я уверена, что эта идея принадлежит ей.
   – Фактически, да. Правда, я давно хотел приобрести остров, а это место выглядит именно таким, о каком я всегда мечтал.
   – Я думала, вы приплыли с Барбадоса. Он лежит на расстоянии в сто миль отсюда.
   – Мой «Моряк» делает восемнадцать узлов. Это не такой уж долгий путь.
   – Но почему именно этот остров? Почему не какой-либо другой? Вокруг дюжины пустых островов!
   – Вы ошибаетесь, – уточнил он. – К тому же некоторые из них слишком малы, а другие уже арендованы. Но ни один из них не обладает преимуществами Солитэра – готовое бунгало, семья местных жителей, которые заботятся о доме. Разумеется, если вы уверены, что ваш отец не собирается продавать его, я постараюсь отказаться от этой идеи. Но свое предложение я ему обязательно сделаю.
   В его голосе прозвучала нотка, которая заставила девушку подавить свою злость. Бесполезно ссориться с ним, это ничего не даст. Как убедить его? Она могла воззвать к его чувству справедливости... но откуда ей знать, есть ли оно у него? Если судить по выражению лица, то этого человека нелегко заставить отказаться от намеченной цели. Подобно Гизеле, он знал, что хочет, и чаще всего добивался этого. По крайней мере, такое он производил впечатление. В лунном свете лицо его выглядело жестким и неумолимым. Джули спрятала свою гордость и сказала:
   – Пожалу…
   – Ситуация очень проста, – сухо перебил он. – Вы провели на острове большую часть своей жизни и любите его. Теперь ваш отец женился на девушке, которая вам не нравится, к тому же она не хочет жить на Солитэре. Она спит и видит, когда уедет отсюда. Вы хотите остаться. Полагаю, что решающее слово принадлежит вашему отцу. Разве я не прав?
   – Да, да, вы правы, – пробормотала она. – Но все не так просто. Вы не понимаете. Гизела...
   – Ваша неприязнь к Гизеле поистине неуместна, – сказал он с нарастающим раздражением. – Если бы вы могли взглянуть на этот вопрос беспристрастно, то поняли бы, что нет смысла сопротивляться неизбежному.
   – Неизбежному? Что вы имеете в виду?
   – Сколько вам лет, Джули?
   – Девятнадцать, – вызывающе ответила она.
   – Хм... так много? Я думал, что вам лет семнадцать.
   – Какое отношение к этому имеет мой возраст? – язвительно поинтересовалась девушка.
   – Ваш возраст – ключ к дилемме.
   – О, я знаю, что вы думаете! – воскликнула она. – Вы считаете, что я испытываю глупую ревность, поскольку мой отец снова женился. Но дело совсем не в этом. Я не ребенок. И я знаю, что ему была нужна жена. Но... – Она замолчала и отвернулась, щеки ее вспыхнули.
   Это – посторонний человек, не из тех, кому можно довериться. И хотя она не чувствовала личной преданности по отношению к мачехе, Гизела была женой ее отца. Позволить постороннему узнать, как сильно она ненавидит мачеху, было бы предательством по отношению к отцу. Когда она заговорила, голос ее прозвучал почти отрешенно:
   – Что вы имели в виду... под «неизбежным»?
   Он наклонился и поднял ее полотенце.
   – Подул бриз. Вы озябнете. Завернитесь в него.
   – Благодарю вас. – Взяв полотенце, она вспомнила, что какой-то инстинкт заставил ее сегодня надеть купальник. Обычно после наступления темноты она заворачивалась в полотенце, как в саронг, и, сбросив его на берегу, обнаженная, входила в воду и наслаждалась как ребенок, плавая без одежды.
   – Послушайте, – начал он, – вам девятнадцать лет, вы почти взрослый человек. Вы понимаете, что вашему отцу нужна жена. Возможно, вы пока не думаете о собственном замужестве, но пройдет немного времени, и вы встретите свою любовь. Скорее всего, подсознательно вы уже стремитесь к этому. Почему бы вам не взглянуть фактам в лицо. Вы сможете быть достаточно счастливы на Сент-Винсенте или на Гренаде. Гизела никогда не приживется здесь. А вам известно, что мужчины больше считаются с мнением жен, чем дочерей?
   – Но жена должна быть вместе с мужем, там, где хорошо ему! – воскликнула Джули. – Мой отец хочет остаться здесь, на Солитэре. Ему нравится такая жизнь. Он не выносит фешенебельных курортов. Все свои лучшие работы он написал после того, как мы переехали на Гренадины. Если бы вы видели его картины, то поняли бы, что он за человек.
   Саймон Тьернан молчал, и в свете луны она ничего не могла прочитать в его проницательных серых глазах. Потом он сказал:
   – Гизела показывала мне один из портретов, написанных с нее. Я не знаток большого искусства, но эта картина ясно дает понять, что он чувствует к ней. Уверен, что даже вы увидели это!
   Джули с немым стоном закрыла глаза. Как могла Гизела показать незнакомцу этот портрет? Неужели она совершенно бесчувственна?
   Этот портрет был написан вскоре после женитьбы ее отца. Гизела была изображена на нем обнаженной, но не это возмутило Джули. Технически это была лучшая из работ Джонатана Темпла. Свет и тон кожи были великолепны. Человек, увидевший картину в галерее в серый ноябрьский день, мог мгновенно ощутить полуденный зной далекого тропического острова.
   Но картина никогда не была выставлена в галерее. Другие портреты Гизелы демонстрировались на выставках и даже продавались. Только не этот.
   Гизела была изображена на нем лежащей на постели, ее светлые сияющие волосы были в беспорядке, обольстительные руки лениво раскинуты, весь ее облик выражал томную удовлетворенность. Но ее полузакрытые глаза не были глазами Гизелы Темпл. Джули не могла поверить, что мачеха может улыбаться с такой любовью и нежностью.
   Красота форм, колорит – все было правдивым. Но любящее и нежное выражение на ее лице были взяты не из жизни. Это было отражение эмоций самого художника... улыбка, которую он хотел видеть, и вообразил, что видит, потому что был так отчаянно влюблен.
   Возможно, в глубине души, Джонатан знал, что портрет фальшивый, идеализированный, поэтому и держал его среди незаконченных холстов, где Джули случайно обнаружила его, вытирая пыль. Увидев портрет, девушка испытала отчаяние, жалость и неловкость человека, без разрешения заглянувшего в чью-то спальню. На холсте было изображено то, чего она еще не испытала и не вполне понимала, но догадывалась, что для отца эта картина слишком личная, даже интимная, чтобы он смог продать ее. И, тем не менее, Гизела показала ее совершенно незнакомому человеку.
   Пытаясь успокоиться и подавить внутреннюю дрожь, она заметила:
   – Мой отец не похож... на Тулуз-Лотрека или Модильяни. Он не относится к тем художникам, которые пышно расцветают, ведя достаточно беспорядочный образ жизни. Ему необходим покой. – Она слегка поежилась, потому что струйки воды с мокрых волос стекали у нее по спине, и сказала умоляюще: – Пожалуйста, мистер Тьернан, уезжайте отсюда. Есть другие острова. Почему бы вам не осмотреть Ураган? Там тоже есть дом, и он никем не занят.
   – Да, я слышал об Урагане, – сухо парировал он – Он пользуется дурной славой, не правда ли?
   Она удивилась, где он мог получить подобную информацию. Скорее всего, в порту, в Кингстауне. Островитяне обожают рассказывать туристам подобные истории.
   – Не может быть, чтобы вы верили во всю эту чушь, связанную с магией. С островом все в порядке. Я много раз бывала там.
   – Я родился в Вест-Индии, – сказал он, – и не считаю суеверия чушью. Некоторые из них – да... но не все они обман, и я не стану покупать этот остров.
   – Проведя на Урагане много часов, я ни разу не заметила там чего-то недоброго, – презрительно заметила девушка.
   – Возможно, но вы так же хорошо, как и я, знаете, что ваша кухарка и ее семейство не станут жить там. И я сомневаюсь, что вы захотели бы провести в таком месте ночь.
   – Я сделала бы это без колебаний, – жестко ответила она.
   – Об этом легко говорить, если вы знаете, что вам никогда не придется предъявлять доказательства.
   Джули посмотрела на темную полоску Урагана, лежащего в нескольких милях к югу от Солитэра.
   – Хорошо, я докажу вам! – отчаянно воскликнула она. – Давайте заключим сделку, мистер Тьернан. Перевезите меня на Ураган на вашей яхте, и я проведу остаток ночи там. На рассвете вы приплывете за мной. Но я хочу, чтобы вы пообещали мне, что после моего возвращения вы покинете остров до полудня.
   – Я был уверен, что вы предложите это, – усмехнулся он.
   – А почему бы нет? Заключим пари! Подумайте, какой успех будет иметь эта история, когда вы расскажете ее в своем клубе на Барбадосе. – Она вздернула подбородок и засмеялась. – Не беспокойтесь. От страха я не умру. И никто об этом не узнает. Тетушка Лу спит как убитая, а Гизела принимает снотворное.
   Она повернулась, чтобы идти к воде и плыть на его яхте.
   Саймон схватил ее за руку и развернул лицом к себе.
   – За кого вы меня принимаете?
   – За человека, который не слишком заботится о других людях, если они встают на пути его прихотей, – взорвалась девушка.
   Его пальцы больно сжали ее руку, и она увидела, как желваки заиграли у него на скулах. Потом он отпустил ее и отступил назад.
   – Уже поздно. Вам давно пора быть в постели, – отрывисто произнес он. – Думаю, ваша мачеха права. Вы слишком дикая и недисциплинированная. И вы слишком взрослая для того, чтобы быть сорванцом. Вам пора научиться вести себя как нормальная девушка вашего возраста.
   За всю свою жизнь Джули ни разу не теряла самообладания. Но на этот раз оно покинуло ее, маленькие кулачки девушки яростно сжались, и она невольно замахнулась.
   Саймон поймал ее запястья и задержал их высоко в воздухе.
   – Вот видите? Девушки не должны применять кулаки, – насмешливо наставлял он. – В крайнем случае, вы могли дать мне пощечину, хотя не думаю, что я позволил бы вам это. Я не обязан по-рыцарски вести себя с маленькими девочками, когда они приходят в ярость. Впрочем, если хотите, можете рискнуть...
   Он опустил руки и стоял в ожидании.
   – Если вы действительно верите в колдовство, мистер Тьернан, – чуть слышно молвила Джули, – я бы посоветовала вам как можно скорее уехать отсюда. Кто-нибудь может решить навести на вас порчу.
   – Это угроза, мисс Темпл? – улыбнулся он.
   Девушка наклонилась и подняла полотенце, снова соскользнувшее на песок.
   – Не знаю, почему я так беспокоюсь, – заметила она, ее голос вновь окреп и звучал холодно и презрительно. – Я уверена в одном, мистер Тьернан. Мой отец никогда не продаст остров человеку вроде вас.
   Повернувшись, чтобы идти к бунгало, она услышала за спиной его смех. Дойдя до тропинки, Джули оглянулась: мощными и уверенными движениями рассекая воду, Саймон плыл к яхте.
   Ненавистный человек... Отец с первого взгляда поймет, что он собой представляет, самоуверенно сказала она себе.
   Но полчаса спустя, взбивая подушку, все еще не в состоянии заснуть, она почувствовала, что ее вера в непреклонность решения отца относительно острова начинает улетучиваться. И Джули долго лежала, глядя в темноту, обеспокоенная тем, что Саймон Тьернан и Гизела могут достичь своей цели и навсегда разрушить покой на Солитэре.

Глава 2

   Она намылилась, затем дернула за веревку, бидон накренился и смыл с нее пену. Это был примитивный, но эффективный способ соблюдения чистоты. Отец соорудил этот домик для Гизелы, отказавшейся купаться в морской воде.
   Вернувшись в свою комнату, Джули энергично расчесала волосы и потратила некоторое количество времени, чтобы подровнять их неаккуратные концы. И если с боков это было достаточно просто, то красиво подстричь волосы сзади было нелегкой работой. Достигнув необходимого эффекта, Джули надела льняную юбку, бледно-голубую блузку и слегка подкрасила губы помадой. В первый раз за всю свою жизнь она стояла перед зеркалом, которое висело на стене в спальне, и критически рассматривала себя, поворачиваясь то одним, то другим боком, и пользуясь маленьким карманным зеркальцем, чтобы увидеть себя со спины.
   Что ж, я, конечно, не могу сравниться с Гизелой, но выгляжу так же «нормально», как любая американская девушка в Сент-Винсенте, решила она.
   Потом она переоделась в бикини, сделала два хвоста на голове и стерла с губ все следы помады. Выйдя на веранду, Джули с удивлением увидела Гизелу, идущую по тропинке с пляжа.
   – Я пригласила Саймона позавтракать с нами, – объявила мачеха, поднявшись на веранду. – У него на яхте великолепный камбуз, но он прекрасно может питаться с нами, пока находится здесь. Он скоро будет.
   Она размотала белый шифоновый шарф, которым всегда прикрывала голову, когда выходила за пределы веранды, и отдала тетушке Лу распоряжение приготовить хороший завтрак для их гостя. Джули отошла к балюстраде и стояла там, глядя вниз на спокойную прозрачную воду лагуны, окруженную неровными скоплениями затопленных кораллов. Каким бы жарким ни был день, на Солитэре никогда не бывало изнуряющей жары. Здесь всегда дул освежающий бриз, шелестящий верхушками пальм.
   – Интересно, вернется ли отец сегодня?
   – Надеюсь, что он уже преодолел свое дурное настроение, – небрежно заметила мачеха – Думаю, что ты слышала в ту ночь нашу ссору. Джонни давно пора понять, что я не стану подчиняться диктату.
   Джули терпеть не могла, когда мачеха называла отца Джонни, именем, совершенно не подходящим ему. Джонатан звучало гораздо лучше.
   – Почему ты вышла за него замуж, Гизела? – неожиданно спросила она.
   Вопрос поразил ее саму точно так же, как и мачеху. Он просто сорвался у нее с губ, прежде чем она смогла себя остановить.
   – Ты задаешь странные вопросы, тебе не кажется? – с удивлением заметила Гизела. – А вот и Саймон, – улыбаясь, она поднялась с кресла навстречу ему.
   Но Джули почувствовала, что она невольно разрушила обычно неуязвимое самообладание Гизелы.
   – Прошу прощения, что заставил вас ждать. Доброе утро, Джули. – Саймон подошел к веранде и одним прыжком преодолел три ступеньки, ведущие на нее.
   Взглянув на него, Джули ощутила волнение. Он заговорщицки улыбнулся ей, будто давая понять, что помнит их неожиданную встречу на пляже прошлой ночью и тем более произошедший между ними разговор.
   – Доброе утро, – холодно приветствовала она его. – Прошу извинить меня, но я должна пойти помочь с завтраком.
   В кухонном домике тетушка Лу пекла оладьи.
   – Этот джентльмен с Барбодоса – большой сильный парень, ему наверняка надо много еды. Зачем он приехал сюда, милочка?
   – Он хочет повидать отца, – ответила Джули, не став упоминать о его настоящих намерениях. Незачем расстраивать тетушку Лу.
   Саймон съел четыре оладьи, Джули – три, как обычно, Гизела ограничилась двумя чашками черного кофе.
   – По-моему, вам нет необходимости соблюдать диету, миссис Темпл, – заметил Саймон, поднося зажигалку к ее сигарете.
   Гизела откинула голову назад и выпустила дым из красиво очерченного рта.
   – Ах, даже хорошую фигуру необходимо держать в форме, – небрежно сказала она. – На Гаити я вела активный образ жизни... теннис... верховая езда... танцы... Здесь я лишена всего этого. Надеюсь, что никогда не опущусь до той рутинной жизни, на которую обречены многие женщины. Это неблагородно со стороны их мужей, не правда ли? – Она бросила на него лукавый взгляд: – Или вы один из тех мужчин, которые никогда не обращают внимания на то, как выглядит женщина?
   Он как-то странно выпрямился на стуле, глаза его чуть прищурились, легкая улыбка тронула губы.
   – На некоторых женщин трудно не обратить внимания.
   Гизела засмеялась, она выглядела польщенной. Но Джули, наблюдавшая за ними, усомнилась, не было ли в его словах едва заметной иронии.
   При ее ограниченном опыте жизни вне Солитэра девушка была не в состоянии оценить вкус своей мачехи, проявляющийся в ее умении одеваться. Но иногда у Джули возникало подозрение, что стиль Гизелы был чуть-чуть излишне выразительным.
   Фигура ее, бесспорно, была великолепной, но было ли прилично надевать столь облегающую белую трикотажную блузку и брюки, которые, казалось, были приклеены к ней? И разве тени с золотыми блестками и зеленую тушь для ресниц накладывают с самого утра? Джули казалось, что подобный стиль в косметике более приемлем для дансингов и вечеринок. Но, возможно, она ошибалась... Что она знала обо всем этом?
   Неожиданно мачеха обратила на нее свое внимание.
   – Тебе следовало бы немного поправиться, дорогая. У тебя одни кожа да кости. И я не могу понять почему – ешь ты хорошо. Видимо, все дело в твоей нервной системе. Тебе нужно расслабиться, перестать забивать голову всякими глупыми идеями, научиться радоваться жизни и попытаться немного прибавить в весе. Мужчины не любят слишком худых женщин, не правда ли, Саймон?
   Джули вспыхнула и опустила голову. Последние восемь лет она проводила большую часть своего времени, занимаясь плаванием. Носиться под горячими лучами солнца, имея на себе минимум одежды, было для нее так же естественно, как и для детей тетушки Лу. И она инстинктивно чувствовала, что в данном случае ее скудная одежда была гораздо более уместной, чем наряд Гизелы, тщательно закрывающий тело.
   Но сейчас она не могла побороть смущения, неожиданно охватившего ее. Даже руки и ноги горели, таким сильным было унижение, которое она испытывала.
   – Думаю, что большинство мужчин предпочитает пухленьких женщин, – небрежно заметил Саймон. – Но я бы не назвал Джули очень уж худой. По-моему, у большинства девушек ее возраста проблемы с лишним весом, не правда ли?
   Джули отодвинула свой стул.
   – Извините меня... я собираюсь пойти поплавать, – резко сказала она.
   Торопливо спускаясь по тропинке, она услышала, как мачеха, мило воркуя с гостем, пыталась объяснить ее неожиданный уход.
   – Ах, славная девочка, на нее опять напала хандра. Как бы я хотела завоевать ее расположение, но всегда боюсь показаться бестактной. Если бы она позволила мне помочь ей, я сделала бы ее более привлекательной.
   Разумеется!.. ты ведь так предана мне, подумала Джули. Она не слышала, что ответил Саймон, так как была уже далеко от дома.
   Оставшуюся часть утра она провела, плескаясь и плавая в лагуне в компании детей тетушки Лу, которые почему-то внушали Гизеле неприязнь.
   Философия самой Джули была проста. Люди отличаются друг от друга только внешним видом, имея разный цвет кожи, хотя в принципе все они похожи. Одних она любила, других – нет. И дело было не в том, как они выглядят, главное, чтобы они имели доброе сердце и отзывчивую душу. Гизела была потрясающе красива, но ее сердце – оставалось холодным, а душа – черствой. Тетушка Лу весила очень много и, по мнению Джули, была просто огромной. У нее был тройной подбородок, и она тряслась, как желе, когда смеялась. Но она излучала внимание, заботу и жизнерадостность.
   Возясь с мальчишками, Джули почти забыла про утренний разговор, и только присутствие на острове Саймона Тьернана заставляло ее время от времени поднимать глаза, чтобы посмотреть, не появилась ли лодка с возвращающимся отцом.
   Потом дети умчались, а Джули прилегла на песок вздремнуть. Обычно она никогда не спала днем, но последняя беспокойная ночь сделала ее непривычно вялой. Она начала дремать, когда звук щелкнувшей зажигалки заставил ее открыть глаза. Менее чем в двух ярдах от нее на песке сидел Саймон и курил сигару. В первый момент она решила притвориться спящей, но потом любопытство взяло верх и заставило девушку сесть. Интересно, почему он покинул Гизелу и отыскал ее?
   – Никаких признаков возвращения вашего отца, – заметил он, откинувшись назад и опершись на локоть.
   – Да, – сказала Джули, отряхивая с ног прилипший песок. – А где Гизела?
   – Переодевается к ланчу.
   Девушка стала размышлять, как же они провели утро. Скорее всего, за беседой. Он – именно тот тип мужчины, за которого Гизеле следовало выйти замуж, подумала Джули. Если яхта его собственность и он может позволить себе покупать острова, значит, он принадлежит к одной из богатых семей Барбадоса. Да, он составил бы для Гизелы великолепную партию. Впрочем, может быть, он из тех, кто увиливает от женитьбы, пока это возможно. К тому же отец говорил, старые колониальные семьи состоят из ужасных снобов. Вряд ли кто из них женился бы на маникюрше из отеля. Когда он решит обзавестись семьей, это будет кто-то из его круга... девушка, которую он знает всю свою жизнь!
   Джули задумалась, но голос Саймона отвлек ее от плавно текущих мыслей.
   – Почему вы позволяете Гизеле выводить себя из равновесия? Она не стала бы мучить и издеваться над вами, если бы вы восстали против нее.
   Итак, «материнская любовь» Гизелы не произвела на него впечатления. На мгновение это удивило Джули, но потом она решила, что он так хорошо понимает Гизелу именно потому, что они с ней люди одного полета.
   – Она вовсе не изводит меня, – отрезала Джули. – И я думаю, что наши семейные взаимоотношения не должны интересовать вас, мистер Тьернан. К тому же прошлой ночью вы были абсолютно согласны с ее мнением обо мне.
   – Мм... я коснулся кровоточащей раны? – усмехнулся он.
   Джули прикусила язык. Сама виновата, так тебе и надо! Пытаясь казаться спокойной, она невозмутимо произнесла:
   – Ничего подобного. Единственные люди, чье мнение имеет для меня значение – мой отец и тетушка Лу.
   – Я только что беседовал с ней. Она действительно высокого мнения о вас.
   Беседовал с тетушкой Лу... Джули насторожилась.
   – Полагаю, вы пытались подольститься к ней, чтобы она согласилась остаться... если вы вступите во владение Солитэром. – Девушка пронзила его уничтожающим взглядом. – Что ж, на вашем месте я не стала бы понапрасну расточать свое обаяние. Если отец продаст остров, тетушка Лу и Эркюль не останутся здесь: они уедут вместе с нами.
   – Я удивлен, что вы признаете наличие у меня обаяния, – улыбнулся он. – Я думал, вы сбрасываете меня со счета как совершенно омерзительную личность.
   – Я имела в виду фальшивое обаяние, – парировала она.
   Саймон расхохотался. Зарыв сигару в песок, он поднялся и протянул Джули руку.
   – Пойдемте поплаваем. Это охладит вашу легко воспламеняющуюся натуру. В таком настроении за ланчем вы будете плохо переваривать пищу.
   Игнорируя протянутую руку, девушка вскочила на ноги.
   – Это Гизела посоветовала вам сделать попытку очаровать меня?
   Саймон стоял и медленно расстегивал серую льняную рубашку. Когда он внимательно посмотрел на Джули, она почувствовала, что с трудом выдерживает его взгляд. Он оставил пуговицы в покое и стянул рубашку через голову.
   – А вы уверены, что это у меня не получилось бы? – насмешливо осведомился он.
   – Покорение Джули Темпл... это можно было бы считать подвигом, не так ли?
   Девушка растерялась, ощутив странный приступ паники, и невольно попятилась назад. В это время в море что-то сверкнуло под лучами солнца, и эта вспышка отвлекла ее.
   – Это отец. Он вернулся! – закричала она, и лицо ее посветлело. – Смотрите... там! – Она указала на лодку, плывущую по сверкающей поверхности воды.
   – Какое облегчение! – сухо заметил Саймон.
   Джули бросила на него неприязненный взгляд и побежала к молу.
   Но Гизела тоже заметила лодку и, когда она прошла через рифы, уже стояла рядом с Джули, радостно махая рукой, как будто они с мужем расстались в самых лучших отношениях.
   – Ах, дорогой... мы так скучали по тебе! – воскликнула она, когда муж ступил на берег. И, игнорируя присутствующих, она обвила его шею руками и прижалась к нему, подставляя щеку для поцелуя.
   Джонатан бросил на нее удивленный взгляд и мягко высвободился из ее объятий.
   – Привет, дорогая! Привет, цыпленок! – Это Джули. – Я вижу, у нас гости, – сказал он, кивнув головой в сторону яхты.
   – О, да... Весьма симпатичный молодой человек по фамилии Тьернан. – По тону Гизелы можно было предположить, что Саймон был двадцатилетним юношей. – Он остановился здесь вчера и попросил разрешения бросить якорь на день-два. Я дала согласие, чтобы он остался на это время. Он не из тех сомнительных типов, которых так много развелось в мире. Надеюсь, ты ничего не имеешь против? Джули он нравится... Не правда ли, Джули?
   – Нет... нет, я ничего не имею против, – сказал Джонатан, прежде чем Джули успела что-то вставить. Он провел рукой по заросшему подбородку. – Мне надо привести себя в порядок и побриться. Уже подходит время ланча, не так ли?
   У Джули не будет возможности поговорить с отцом до того, как он встретится с Саймоном, Гизела все хорошо рассчитала. По-видимому, Саймон сказал ей, что Джули знает о его намерении купить Солитэр. И Гизела ни за что не позволит падчерице выболтать все прежде, чем она сама заговорит об этом.
   Внешне ланч прошел довольно оживленно. Саймон принес с «Моряка» бутылку хорошего вина, и они с Гизелой вели приятную застольную беседу, правда, перестав называть друг друга по имени, ехидно заметила Джули. Отец тоже выглядел весьма любезным. Он рассказал несколько забавных анекдотов и, по-видимому, не был раздражен тем, что, вернувшись домой, обнаружил здесь незнакомца. Но Джули он все равно показался усталым и каким-то изможденным.
   Джонатану Темплу было едва за сорок, но, насколько могла вспомнить Джули, на его щеках всегда были глубокие складки, вокруг глаз – морщины, а в каштановых волосах много седины. Он был худощав, но всегда производил впечатление совершенно здорового человека. Когда он был спокоен, его изборожденное морщинами лицо не выражало никаких эмоций, и многим казалось, что перед ними человек сдержанного темперамента, но когда он радовался или был заинтересован чем-то, то не мог скрыть свои чувства: его голубые глаза излучали восторг и восхищение, а сам он был воплощением жизнерадостности и безумной энергии.
   В этом отношении Джули была очень похожа на отца и часто производила такое же впечатление. Но стоило ей засмеяться, как девушка буквально менялась на глазах.
   Обе стороны натуры Джонатана находили отражение в его живописи. Одни его картины захватывали яркими красками, ослепительным светом и изумительными карибскими пейзажами. Критики сравнивали эти полотна с таитянскими работами Поля Гогена. Но другие его работы были явно полемичными. Они обличали бедность, показывая тяжелую жизнь местных жителей, которую большинство туристов, прибывающих на острова Карибского бассейна, просто не замечали.
   После ланча Гизела сказала:
   – Ты обещала взять мистера Тьернана в южную бухту, Джули. У него на борту есть акваланг, и он хотел бы осмотреть рифы, – пояснила она мужу. – Ты выглядишь усталым, дорогой. Почему бы тебе не вздремнуть сегодня днем?
   – Да, я немного устал. Очевидно, это признак старости, – с печальной улыбкой согласился Джонатан. – С вами мы увидимся за ужином, – обратился он к Джули и Саймону.
   – Я тоже немного отдохну. Сегодня жарко, а вино ударило мне в голову, – подавляя зевок, сказала Гизела. – Благодарю вас за журналы, которые вы принесли мне, мистер Тьернан. Это то, чего я лишена здесь. Они принесут мне несколько счастливых часов, – еще один зевок, – если я не засну, прежде чем открою их. Желаю вам хорошо провести время.
   Она улыбнулась Джули с видом любящей матери, отправляющей свою дочь на прогулку в достойном сопровождении, и последовала за мужем в спальню.
   Джули отодвинула свой стул и, не глядя на Саймона, сбежала по ступеням веранды, направившись по тропинке, которая вела к восточному мысу. После нескольких минут быстрой ходьбы, углубившись в лесные заросли, она остановилась и прислушалась. Не было никаких звуков, свидетельствовавших о том, что Саймон идет следом за ней. Облегченно вздохнув, она продолжила свой путь, но теперь уже гораздо медленнее.
   Она совершенно не обладала житейским опытом, но была очень развитой и начитанной девушкой. В бунгало стояли два плотно набитых книжных шкафа, и отец обычно привозил много книг, возвращаясь из своих поездок. Среди всех у нее были любимые, которые она часто перечитывала: «Анна Каренина» Толстого, «Госпожа Бовари» Флобера и два современных романа – «Дожди пришли» Бромфильда и «Пикник» Энн Бридж.
   Из этих книг она черпала свое знание человеческой натуры, о которой раньше не имела никакого представления. До появления Гизелы она склонна была думать, что сложные семейные отношения, описанные в этих книгах, редко встречаются в жизни. Но появление мачехи заставило ее понять, что это не так. За последние двадцать четыре часа она ощутила такие глубины собственных чувств, о которых раньше никогда не подозревала.
   Сидя на восточном мысу, она обхватила колени руками, испытывая безумную обиду и ненависть к мачехе. Она догадывалась – и при этой мысли краска залила ее лицо, – как умело Гизела заделает возникшую между ею и мужем брешь и заставит Джонатана забыть его унижение. А когда он снова попадет в ее сети, она ловко подбросит ему идею о продаже острова, которая даст ей возможность вести тот образ жизни, которого она так жаждет.
   Как провел вторую половину дня Саймон, Джули не интересовало. Она побыла на мысу долго и, когда солнце начало спускаться, отправилась назад в бунгало, где на веранде застала одного отца.
   – Красивая яхта у Тьернана, – сказал он, когда дочь села рядом с ним.
   Джули бросила взгляд на лагуну.
   – Да.
   – Ты была на борту?
   Девушка покачала головой.
   – Ты же не разрешил мне этого делать.
   – Я имел в виду, – улыбнулся отец, – если ты будешь здесь одна. К тому же Тьернан не относится к людям, о которых я предупреждал тебя.
   – Откуда ты можешь это знать? Ты же видел его только один раз! – воскликнула девушка.
   Он протянул руку и дернул за один из хвостиков на ее голове.
   – У меня больше жизненного опыта, чем у тебя, цыпленок. Как твои дела? Ты была такой тихой во время ланча.
   – У меня не было интересной темы для разговора. – Она взяла его руку и прижалась к ней щекой. – Я так рада, что ты вернулся, папа.
   Хмурая тень пробежала по его лицу.
   – Ненадолго. Предстоит эта проклятая поездка в Нью-Йорк. Полагаю, я должен время от времени там показываться, да и Гизела получает удовольствие от таких поездок. Ты уверена, что не хочешь поехать с нами, Джули? Помни, что все в твоей власти.
   – Нет, я не думаю, что мне понравится Нью-Йорк. Я буду совершенно счастлива здесь с тетушкой Лу и Эркюлем.
   – Ты не можешь всегда оставаться на Солитэре, цыпленок.
   О нет... нет, прошу тебя! Не говори, что ты думаешь о его продаже. Не позволяй ей заставить тебя сделать это. Нам всегда было так хорошо здесь, подумала она, но вслух сказала:
   – Я не собираюсь оставаться здесь вечно.
   Затем он переменил тему разговора, и девушка облегченно вздохнула, понимая, что это только передышка перед бурей. Вечером после ужина мачеха постарается, чтобы мужчины смогли поговорить наедине. Саймон сделает свое предложение, а ее отцу предстоит решать – принять его или нет. Смогут ли его или ее собственные желания перевесить навязчивую идею Гизелы?
   Как это сказал Саймон? Мнение жены для мужчины значит больше, чем мнение дочери?
   Как и предполагала Джули, вскоре после ужина Гизела обратилась к ней:
   – Пойдем, ты поможешь мне выровнять подол моего голубого платья, Джули. Я хочу взять его с собой в Нью-Йорк.
   Джули последовала за ней в спальню, и Гизела закрыла за ними дверь.
   – Это просто предлог. Мужчинам надо поговорить о делах. – Она подошла к кровати и удобно растянулась на ней, потянувшись за сигаретой. – Саймон сказал тебе, что собирается купить Солитэр, насколько я поняла? Странно, что ты не встала на дыбы при этом известии. Но не сомневаюсь, что ты попыталась переубедить Джонни, когда вы были одни.
   – Нет, я не касалась этой темы, – спокойно ответила Джули.
   – В самом деле? Ты удивляешь меня. Хотя тебе все равно не удалось бы повлиять на него, милочка. Я убедила его, что в наших интересах перестать разыгрывать семейство Робинзонов. И если предложение Саймона будет таким, как я предполагаю, это решит дело.
   Джули прислонилась спиной к двери.
   – Если отец сделает так, как ты хочешь, куда ты планируешь уехать?
   – Я еще не думала об этом, – пожала плечами Гизела. – Возможно, на Ямайку.
   – А почему не в Нью-Йорк или в Лондон? – зло поинтересовалась Джули. – Почему не изменить все основательно?
   Ее сарказм вызвал улыбку на губах Гизелы.
   – Нет, мне не нравятся холодные зимы и затруднения с дешевой прислугой. Было бы неплохо поселиться в Нассау... – Она засмеялась. – Не смотри так ужасно, моя дорогая. Саймон говорит, что полное отсутствие лоска делает тебя совершенно непохожей на других. Возможно, тебе будет сопутствовать большой успех, когда ты появишься в свете.
   Она говорила так, как будто эта акция была уже свершившимся фактом. Джули вздрогнула и почувствовала слабость. Она опустилась на стул и взяла один из журналов Саймона, но фотографии и текст казались ей расплывчатым пятном из-за слез, стоящих в глазах.
   С веранды доносился гул мужских голосов. В конце концов Гизела соскользнула с кровати и сделала попытку подслушать, но, постояв у двери несколько минут, разочарованно хмыкнула и вернулась на кровать.
   После примерно часового разговора она услышала звук отодвигаемых стульев и приветливый голос Саймона:
   – Спокойной ночи. Увидимся завтра утром.
   Несколько мгновений спустя дверь отворилась, и в спальню вошел Джонатан.
   – Ну? Сколько он предложил? – сразу же спросила Гизела.
   – Прекрасную цену, – довольно мрачно ответил он. – Я хочу поговорить с Джули, дорогая. Наедине, если ты не против.
   – Нисколько. – Гизела начала подпиливать ногти, триумфальная улыбка не сходила с ее губ.
   – Ты знаешь, что Тьернан хочет купить остров? – спросил Джонатан, когда они остались одни.
   Джули кивнула.
   – Ты... принял его предложение, папа?
   – Мне нужно время, чтобы все хорошо обдумать. Я сказал, что дам ему ответ после возвращения из Нью-Йорка.
   – Понимаю, – глухо сказала девушка.
   Он наклонился вперед и положил руку на ее стройные загорелые колени.
   – Не смотри так трагически, цыпленок. Я знаю, что ты любишь Солитэр. Если бы ты была еще девочкой, я отверг бы его предложение. Но ты выросла, Джули, и наша жизнь не может так продолжаться. Уверен, тебе даже в голову не приходит, как ты будешь жить, если со мной что-нибудь случится. Ты ведь будешь брошена на произвол судьбы: у тебя нет никакой профессии, нет ни друзей, ни родственников, к которым ты могла бы обратиться.
   – Но что может случиться? – запротестовала девушка. – Ты еще не старик, папа. Тебе всего сорок три.
   – Существуют такие вещи, как несчастные случаи, – хмуро напомнил он. – Но даже не касаясь этой стороны, надо считаться с Гизелой, цыпленок. Она никогда не будет счастлива здесь. Я знаю, что вы не очень ладите, но она моя жена, и у меня есть обязательства перед ней.
   –
   – Но мы не собираемся жить в центре города, Джули. Все, что хочет Гизела, это быть неподалеку от оживленных мест. Это не такое уж необоснованное желание, ты же понимаешь. Очень немногие люди смирились бы с ее положением. Она не привыкла к уединенности этого острова. Тебе трудно это понять. Ты была еще ребенком, когда мы приехали сюда. Думаю, вряд ли ты помнишь жизнь в Лондоне.
   – Очень смутно, – согласилась она.
   Но если мы переедем, на этом ничего не закончится. Гизела захочет устраивать приемы или отправляться куда-нибудь каждый вечер. Дом будет полон ее приятелей. У тебя не будет ни покоя, ни тишины. Она не оценит твою жертву. Ее заботит только стоимость картин. Если она узнает, что ты сможешь больше заработать, рисуя календари, она заставит тебя сделать это, подумала Джули.
   – А как быть с тетушкой Лу и Эркюлем? – поинтересовалась девушка. – Они оба приехали сюда с Бекии и, сколько я себя помню, живут с нами на Гренадинах. Мы не можем бросить их в трудном положении, отец. Они ведь как члены нашей семьи.
   – Тьернан заверил меня, что, если я приму его предложение, он гарантирует им жизнь здесь так долго, как они захотят.
   Джули встала и подошла к балюстраде. Она обеими руками ухватилась за перила, и, как ни старалась, слезы хлынули из глаз.
   – Итак, ты уже принял решение? – прошептала она.
   – Нет еще. Я же сказал, что окончательный ответ дам, когда вернусь из поездки. – Он подошел и нежно обнял дочь. – Ах, Джули, не плачь, моя дорогая. Мир не рухнет, если мы уедем отсюда, обещаю тебе.
   Ты прав, папа, подумала она в отчаянии. Но я буду лишена своего мира, в котором была счастлива и спокойна.
   Она вынула носовой платок и вытерла нос и глаза.
   – Прости меня за эти слезы. Но все случилось так неожиданно, что у меня не было времени привыкнуть к этой мысли. – Она положила голову ему на плечо. – Понимаю, что это глупо, но мысль об отъезде пугает меня.
   – Ты же не боишься акул и других морских созданий. – Отец успокаивающе похлопал ее по руке. – А они гораздо опаснее, чем люди, цыпленок.
   Неужели? – подумала Джули.
* * *
   Раньше, когда Темплы покидали Солитэр, Эркюль отвозил их на север на Сент-Винсент на лодке, на время путешествия снабженной мотором. Через Сент-Винсент не пролегала ни одна из главных линий воздушного сообщения, но там были введены рейсы самолета-амфибии, соединяющие этот остров с другими, где имелись большие аэропорты. Но когда Саймон услышал о предстоящей поездке в Нью-Йорк, он предложил доставить их на Барбадос на своем комфортабельном «Моряке».
   – О, это было бы великолепно! – воскликнула Гизела в восторге. – Терпеть не могу качаться в этой маленькой скорлупке. Пока мы добираемся до Кингстауна, я обычно промокаю до нитки.
   – Очень любезно с вашей стороны, Тьернан, – поблагодарил его Джонатан.
   – Рад оказать вам подобную услугу, – сказал Саймон и посмотрел на Джули: – Думаю, вы с волнением ждете предстоящее путешествие? Нью-Йорк такой интересный город.
   – Я никуда не еду, – холодно ответила она.
   От удивления его брови поползли вверх, и он повернулся к отцу девушки:
   – Вы собираетесь оставить ее здесь одну?
   – Она будет в полной безопасности с прислугой. Ей не хочется ехать с нами, – заявила Гизела. – Мы будем отсутствовать всего неделю... самое большее дней десять.
   – Но если случится что-либо непредвиденное? Вдруг она заболеет, ваши люди знают, что делать?
   – Я ни разу не болела за всю свою жизнь, – резко возразила Джули.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →