Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Ваше сердце бьется более 100.000 раз в день.

Еще   [X]

 0 

Танец на кладбище (Чайлд Линкольн)

Специальный агент ФБР Алоизий Пендергаст поставлен перед пугающим фактом: один из его друзей, журналист Билл Смитбек, убит в собственной квартире своим соседом по дому, который вот уже десять дней как мертв! Это кажется невозможным, однако показания свидетелей неопровержимы. Дело попахивает мистикой, тем более что на месте преступления оставлены некие предметы, явно связанные с каким-то культом. Пендергаст узнает, что незадолго до гибели Смитбек собирал материалы о странной секте, занимающейся жертвоприношениями животных…

Год издания: 2015

Цена: 149 руб.



С книгой «Танец на кладбище» также читают:

Предпросмотр книги «Танец на кладбище»

Танец на кладбище

   Специальный агент ФБР Алоизий Пендергаст поставлен перед пугающим фактом: один из его друзей, журналист Билл Смитбек, убит в собственной квартире своим соседом по дому, который вот уже десять дней как мертв! Это кажется невозможным, однако показания свидетелей неопровержимы. Дело попахивает мистикой, тем более что на месте преступления оставлены некие предметы, явно связанные с каким-то культом. Пендергаст узнает, что незадолго до гибели Смитбек собирал материалы о странной секте, занимающейся жертвоприношениями животных…


Дуглас Престон, Линкольн Чайлд Танец на кладбище

   © Н. Ломанова, перевод, 2015
   © В. Ненов, иллюстрация на обложке, 2015
   © Издание на русском языке, оформление.
   ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015
   Издательство АЗБУКА®
* * *
   Линкольн Чайлд посвящает эту книгу дочери Веронике, Дуглас Престон – Карен Коплэнд

Глава 1

   – Не сомневайся, милая. – Спустив с дивана длинные худые ноги, Уильям Смитбек потянулся и обнял жену за плечи. – Налей-ка мне еще.
   Нора наполнила его стакан. Смитбек поднял его к свету, любуясь гранатовой жидкостью. За этот портвейн он выложил сотню баксов, но вино того стоило. Смитбек отпил глоток и громко выдохнул.
   – Ты – восходящая музейная звезда. Вот погоди, лет через пять вообще станешь у них главной.
   – Не говори глупости.
   – Нора, бюджет урезают уже третий год подряд, а они вдруг дают твоей экспедиции зеленый свет. Этот ваш новый босс явно не дурак.
   Смитбек уткнулся носом в Норины волосы. Его всегда волновал их запах – сейчас от них слегка веяло корицей и можжевельником.
   – Ты только представь: летом мы вместе поедем в Юту на раскопки. Если, конечно, тебя отпустят с работы.
   – У меня четыре недели отпуска. «Таймс», как водится, будет по мне безумно скучать, но ничего – как-нибудь обойдутся.
   Он сделал еще один глоток и подержал вино во рту.
   – Нора Келли, экспедиция номер три. Отличный подарок к нашей годовщине, лучше не придумаешь.
   Нора бросила на него иронический взгляд:
   – А разве сегодняшний ужин не был подарком?
   – Именно так и было задумано.
   – Все было здорово. Спасибо.
   Смитбек только подмигнул в ответ. Он пригласил Нору в свое любимое «Кафе художников» на Шестьдесят седьмой улице. Идеальное место для романтического свидания. Мягкий интимный свет, уютные банкетки, приятно возбуждающие картины Говарда Чендлера Кристи и ко всему этому совершенно потрясающая еда.
   Смитбек почувствовал на себе взгляд жены. Ее глаза и лукавая улыбка сулили еще один подарок. Он поцеловал ее в щеку и прижал к себе.
   – Они дали мне все, о чем я просила, – со вздохом сказала Нора.
   Смитбек что-то пробормотал в ответ. Уютно устроившись рядом с женой, он мысленно справлял поминки по только что поглощенной еде. В качестве аперитива он позволил себе парочку коктейлей с мартини, за которыми последовали всякие мясные деликатесы. Основное блюдо было представлено стейком по-беарнски с жареным картофелем и шпинатом под сметанным соусом. Ну и, конечно, ему досталась изрядная доля оленины, заказанной Норой…
   – Это потрясающе.
   На десерт им подали шоколадное фондю и тарелку с дивно пахнущими французскими сырами. Смитбек легонько погладил себя по животу.
   Нора замолчала, и они какое-то время лежали неподвижно, наслаждаясь взаимной близостью. Смитбек украдкой посмотрел на жену, и чувство удовольствия накрыло его, словно одеяло. Он не был религиозен в прямом смысле этого слова, что не мешало ему чувствовать прямо-таки неземное блаженство от пребывания в великолепной квартире, находящейся в величайшем городе мира, где ему повезло получить работу, о которой он всегда мечтал. Нора была прекрасным спутником жизни. Им многое пришлось пережить вместе, но опасности и невзгоды только сблизили их. Она была красива, стройна, увлечена интересной работой, за которую к тому же хорошо платили, незлобива, чутка и умна – а главное, это была, что называется, родная душа. Смитбек невольно улыбнулся. Слишком хороша для этого мира. Такого просто не бывает.
   – Рано еще расслабляться, – произнесла Нора, поднимаясь с дивана.
   – Почему?
   Она пошла на кухню, чтобы взять кошелек.
   – У меня еще есть дело.
   – Так поздно? – удивился Смитбек.
   – Вернусь через десять минут.
   Подойдя к дивану, Нора пригладила мужу волосы и нежно поцеловала его.
   – Никуда не уходи, мой мальчик, – промурлыкала она.
   – Ты что, смеешься? Меня с места не сдвинешь, как мыс Гибралтар.
   Улыбнувшись, она снова провела рукой по его волосам и направилась к двери.
   – Будь осторожна, – напутствовал ее Смитбек. – Не забывай о странных посылках, которые мы получаем.
   – Не волнуйся. Я уже большая девочка.
   Через мгновение хлопнула дверь, и послышался звук закрываемого замка.
   Положив руки под голову, Смитбек со вздохом вытянулся на диване. Он слышал, как Нора прошла по коридору и вошла в лифт. Потом все стихло, кроме невнятного городского шума за окном.
   Смитбек догадался, куда пошла его жена, – в кондитерскую за углом. Она была открыта до полуночи, и там делали замечательные торты, которые он так любил. Особенно ему нравилось генуэзское пралине со сливочным кремом и кальвадосом. Если повезет, Нора принесет именно его.
   Он лежал в полумраке, прислушиваясь к дыханию Манхэттена. От выпитых коктейлей течение времени несколько замедлилось. Он вспомнил строчку из рассказа Тербера: «Все так приятно расплывается, все навевает сладкий сон». Он всегда чувствовал какую-то безотчетную симпатию ко всему, что писал его коллега по работе журналист Джеймс Тербер. А также ко всему, что выходило из-под пера автора дешевых романов Роберта Э. Говарда. Хотя, как ему казалось, один из них слишком уж старался, а другой, наоборот, откровенно халтурил.
   Потом ему почему-то вспомнился тот летний день, когда он впервые встретил Нору. И сразу нахлынули воспоминания – Аризона, озеро Пауэлл, раскаленная от жары парковочная площадка, большой лимузин, на котором он приехал. Смитбек покачал головой и тихо рассмеялся. Нора Келли была типичной стервой на колесах: ну как же, свежеиспеченный доктор философии, готова бросить вызов всему миру. Он, правда, тоже произвел не лучшее впечатление, вел себя как последний осел. Это было четыре года назад. Или пять? Господи, как летит время.
   За входной дверью послышался какой-то шорох, потом в замке звякнул ключ. Неужели Нора уже вернулась?
   Смитбек подождал, пока откроется дверь, но вместо этого в замке опять что-то лязгнуло, словно Нора никак не могла открыть дверь. Может быть, ей мешает коробка с тортом? Он стал подниматься, чтобы помочь ей, но тут послышался скрип двери и шаги в коридоре.
   – Я все еще здесь, как обещал, – объявил Смитбек. – Мистер Гибралтар собственной персоной. Но вы можете звать меня просто Гибби.
   Опять послышались шаги, но это была не ее походка: слишком медленная и тяжелая, как будто кто-то волочил ноги, не решаясь войти.
   Смитбек приподнялся с дивана. В дверном проеме показалась фигура, освещенная светом, падающим из коридора. Это была явно не Нора. Слишком уж большой рост и широкие плечи.
   – Кто вы, черт побери? – спросил Смитбек, включая настольную лампу.
   При свете он сразу же узнал вошедшего. Или ему показалось, что узнал, – в лице мужчины было что-то странное. Оно было пепельно-серым, одутловатым, почти распухшим. Словно человек был серьезно болен… или еще того хуже.
   – Колин? Это вы? Что, черт возьми, вы делаете в моей квартире?
   И тут он увидел нож.
   Смитбек вскочил с дивана. Человек шагнул в комнату, отрезав Смитбеку путь к отступлению. На мгновение оба застыли. А потом нож вспорол воздух в том месте, где Смитбек находился секунду назад.
   – Какого дьявола? – завопил Смитбек.
   Человек снова замахнулся, и Смитбек, пытаясь увернуться, налетел на кофейный столик, который с грохотом опрокинулся на пол. Вскочив на ноги, Смитбек повернулся к нападавшему и, пригнувшись, расставил руки, угрожающе растопырив пальцы. Глаза его бегали по комнате в надежде обнаружить какое-нибудь орудие защиты. Ничего подходящего. Путь на кухню перекрыт. Надо прорываться и искать там нож, а с ним надежду на спасение.
   Наклонив голову, Смитбек выставил вперед локоть и бросился напролом. Человек отшатнулся, но в последний момент все же успел нанести своей жертве удар, располосовав Смитбеку руку от плеча до локтя. Тот дернулся, вскрикнув от боли, и сразу же почувствовал ни с чем не сравнимый холод стали, вонзившейся ему в спину.
   Казалось, она бесконечно долго вторгалась в его тело, раздирая все внутри и пронзая его острой болью, которую в прошлом ему пришлось пережить лишь однажды. Судорожно глотнув воздух, Смитбек попытался вырваться, но пошатнулся и упал на пол. Он почувствовал, что нож вышел из его тела, чтобы сразу вонзиться опять. По спине что-то потекло, словно кто-то облил его теплой водой.
   Собрав последние силы, Смитбек поднялся на ноги и пошел врукопашную. Человек стал отбиваться ножом, изрезав Смитбеку все руки, но тот уже не чувствовал боли. Град ожесточенных ударов поверг нападавшего на пол. Воспользовавшись этим, Смитбек повернулся, чтобы ретироватьcя на кухню. Пол под его ногами раскачивался во все стороны, а при каждом вздохе в груди что-то булькало. Задыхаясь и пошатываясь, он добрался до кухни и липкими пальцами выдвинул ящик, где лежали ножи. Но тут на стол упала тень, и он почувствовал страшный удар между лопатками. Смитбек дернулся в сторону, но нож все поднимался и опускался, пока его окровавленное лезвие не исчезло перед помутневшим взором жертвы…
Праздник окончен, погасли огни,
На погребальном костре вновь зажгутся они…

   Двери лифта открылись, и Нора вышла на площадку. Она не зря потратила время. Билл, вероятно, все еще лежит на диване с романом Теккерея, о котором он с таким восторгом говорил всю неделю. Осторожно держа коробку с тортом, она вынула ключ. Муж, конечно, догадался, куда она пошла; но какие могут быть сюрпризы через год после свадьбы?
   Что-то было не так. Поглощенная своими мыслями, она не сразу заметила, что дверь в их квартиру распахнута настежь.
   Пока Нора смотрела на дверь, из квартиры вышел человек. Она сразу узнала его. В руке он держал огромный нож, а вся его одежда была залита кровью. Человек стоял и смотрел на нее, а с ножа капала кровь.
   Повинуясь какому-то необъяснимому инстинкту, Нора бросила торт и кинулась к этой зловещей фигуре. Из квартир стали выходить соседи. Их испуганные крики гулко разносились по коридору. Человек поднял нож, но Нора, отбросив его руку, успела ударить нападавшего в солнечное сплетение. Он ударил ее в ответ, и она отлетела к противоположной стене, разбив голову о стену. Сползая на пол, она увидела, как он тяжелой походкой приближается к ней, высоко подняв нож. Она резко отшатнулась, и он промахнулся. Тогда он пнул ее ногой в голову и снова занес нож. Подъезд огласился криками. Но Нора уже не слышала их. Мир погрузился в тишину, и только невнятные образы все еще стояли у нее перед глазами. Потом исчезли и они.

Глава 2

   Он попытался снять напряжение, для чего глубоко вздохнул, чтобы злость вышла из него вместе с воздухом.
   Дверь квартиры открылась, и на пороге появился худой сутулый мужчина с хохолком волос на голове. Одной рукой он толкал алюминиевый ящик, пристегнутый ремнями к тележке, а в другой нес какие-то инструменты.
   – Мы закончили, лейтенант.
   Он расписался в журнале, который ему протянул один из полицейских. То же самое сделал его напарник.
   Д’Агоста посмотрел на часы. Три часа ночи. Осмотр места преступления занял много времени. Это было проделано весьма тщательно. Полицейским было известно, что они со Смитбеком давние друзья. Д’Агоста с раздражением смотрел, как сослуживцы ходят мимо него, опустив головы и бросая косые взгляды, словно оценивая, как он ко всему этому относится. И к тому же наверняка гадают, будет ли он заниматься расследованием этого дела. При таком раскладе не многие бы согласились на это. Хотя бы потому, что в суде придется отвечать на кучу вопросов. Не очень-то приятно детективу быть в шкуре свидетеля. «Убитый был вашим другом? Вам не кажется, что это довольно странное совпадение?» Судьям совершенно ни к чему дополнительные сложности. Окружные прокуроры терпеть не могут подобные случаи.
   Однако д’Агоста не собирался отказываться от расследования. Ни за что на свете. К тому же дело было довольно простым. Преступник, без сомнения, будет признан виновным, все улики налицо. Остается только найти эту сволочь.
   Следственная бригада покинула квартиру и отбыла, оставив д’Агосту наедине с его мыслями. Он еще немного постоял на пустой площадке, чтобы успокоиться. Потом натянул латексные перчатки, надел на лысеющую голову сетку и вошел в квартиру. Его слегка подташнивало. Тело уже увезли, но больше ничего не трогали. Из прихожей была видна часть комнаты с лужей крови на полу и красными следами ног. По светло-желтой стене тоже была размазана кровь.
   Он осторожно переступил через лужу и вошел в комнату. Кожаный диван, пара кресел, перевернутый кофейный столик, пятна крови на персидском ковре. Сыщик медленно прошел в центр комнаты, осторожно переступая ботинками на каучуковой подошве. Потом остановился и огляделся вокруг, стараясь представить, как произошло преступление.
   Д’Агоста попросил следственную бригаду взять как можно больше образцов крови из лужи на полу, пятен на ковре, следов ног и отпечатков на стене. Смитбек сопротивлялся как бешеный. Вряд ли преступнику удалось скрыться, не оставив в квартире свою ДНК.
   На первый взгляд все было предельно ясно. Спонтанное беспорядочное убийство. Преступник проник в квартиру с помощью ключа. Смитбек находился в гостиной. Убийца ударил его ножом, а потом завязалась борьба, которая продолжилась на кухне. Смитбек попытался вооружиться – ящик с ножами был выдвинут, на его ручке и на кухонном столе остались следы крови. Но достать он ничего не успел. Его ударили ножом в спину. Снова началась драка. Смитбек был уже серьезно ранен – весь пол залит кровью, повсюду следы босых ног. Д’Агоста был уверен, что к этому времени и преступник не остался невредимым. Наверняка здесь есть его кровь, волосы, частицы кожи. В пылу борьбы он, конечно, тяжело дышал и хрипел, так что не исключены брызги слюны и мокроты. Д’Агоста не сомневался, что следственная бригада все это обнаружила. Они даже вырезали и забрали образцы половых досок, включая те, где были отметины от ножа. Взяли куски штукатурки со стен, собрали все волоконца, пушинки и песчинки, которые смогли найти.
   Взгляд сыщика скользил по кухне, в мозгу прокручивалась сцена убийства. В конце концов ослабевший от потери крови Смитбек уже не мог сопротивляться, и убийца нанес роковой удар. По словам судмедэксперта, нож прошел через сердце и вышел наружу, воткнувшись на полдюйма в пол. Чтобы его извлечь, преступнику пришлось с силой раскачивать ручку, еще больше расщепляя дерево. Представив эту картину, д’Агоста почувствовал, как его снова охватывает гнев. Часть доски со следом ножа тоже была изъята.
   Конечно, все эти подробности особого значения не имели – они уже знали, кто совершил преступление. Но с уликами всегда лучше перестраховаться. Никогда не знаешь, каких присяжных наберут в этом сумасшедшем городе.
   Преступник оставил в квартире какие-то загадочные предметы. Растрепанный пучок перьев, перевязанный зеленым шнурком. Обрывок ткани с яркими блестками. Крошечный пергаментный пакетик с землей, на котором изображены какие-то таинственные знаки. Он опустил их в лужу крови, как некие жертвенные символы. Разумеется, ребята из следственной бригады забрали их с собой, но д’Агоста все время мысленно возвращался к ним.
   Однако кое-что они не смогли забрать: торопливо набросанный рисунок на стене, изображавший двух змей, обвившихся вокруг странного колючего растения со звездами, стрелками и замысловатыми линиями. Там же виднелось слово, похожее на «ДАМБАЛА». Оно было написано кровью Смитбека.
   Д’Агоста прошел в спальню и стал осматривать обстановку: кровать, бюро, зеркало, ковер, стены, потолок и окно, выходящее на Уэст-Энд-авеню. В дальнем конце спальни находилась ванная комната, дверь в которую была закрыта. Странно. Когда он в прошлый раз заглядывал сюда, она была распахнута.
   Из ванной послышался какой-то звук, словно включили и сразу же выключили воду. Возможно, там задержался кто-то из следственной бригады. Подойдя к ванной, д’Агоста дернул ручку, но дверь оказалась заперта.
   – Эй, кто там? Какого черта вы там закрылись?
   – Одну минуточку, – послышалось из-за двери.
   Д’Агоста разозлился. Этот идиот пошел в сортир. На месте преступления. Совсем спятил.
   – Немедленно открой дверь, парень.
   Дверь распахнулась – на пороге стоял специальный агент А. К. Л. Пендергаст. В одной руке он держал штатив с пробирками, в другой – пинцет, а на голове у него красовалась лупа, которой обычно пользуются ювелиры.
   – Винсент, – произнес знакомый масленый голос. – Сожалею, что мы опять встречаемся при печальных обстоятельствах.
   Д’Агоста с изумлением уставился на него:
   – Я не знал, что вы вернулись, Пендергаст.
   Пендергаст проворно опустил пинцет в карман и сунул штатив с пробирками в кожаный саквояж. Туда же перекочевала и лупа.
   – Убийца не заходил ни сюда, ни в спальню. Это очевидно, но я все-таки решил подстраховаться.
   – А что, этим делом занялось ФБР? – спросил д’Агоста, следуя за Пендергастом, который направился в гостиную.
   – Не совсем.
   – Так вы здесь по собственной инициативе? Опять играете в свободного художника?
   – Можно сказать и так. Я буду вам очень признателен, если мое вторжение пока останется между нами, – произнес агент, поворачиваясь к д’Агосте. – Вы меня поняли, Винсент?
   Д’Агоста начал рассказывать, как, по его мнению, произошло преступление. Пендергаст одобрительно кивал.
   – Вообще-то, все это не столь уж важно, – подвел итог лейтенант. – Мы уже знаем, кто этот подонок. Осталось его найти.
   Пендергаст вопросительно поднял брови.
   – Он живет в этом доме. У нас есть два свидетеля, которые видели, как убийца вошел в квартиру, и двое других, которые видели, как он вышел оттуда весь в крови и с ножом в руках. Выйдя из квартиры, он напал на Нору Келли, но на шум вышли соседи, и он убежал. Они его хорошо разглядели, я имею в виду соседей. Нора сейчас в больнице. У нее небольшое сотрясение мозга, в остальном она в безопасности. За исключением одного обстоятельства.
   Пендергаст опять слегка кивнул.
   – Этого типа зовут Феринг. Колин Феринг. Безработный английский актер. Живет в квартире двести четырнадцать. Пару раз пытался пристать к Норе в подъезде. Похоже, это было неудавшееся изнасилование. Возможно, он надеялся застать Нору в квартире одну, а вместо этого напоролся на Смитбека. Очень может быть, что он похитил ключ из ящика портье. Мы это проверим.
   На этот раз никаких одобрительных кивков не последовало. Только знакомый непроницаемый взгляд бездонных серебристо-серых глаз.
   – Так или иначе, дело это довольно простое, – сказал д’Агоста, словно оправдываясь. – Кроме Норы, есть еще свидетели. Камеры его тоже засекли. Получилось отличное кино, прямо хоть «Оскара» давай. Видно, как он входит, а потом выходит весь в крови, с ножом в руке, тащит свою проклятую задницу через вестибюль, угрожает портье, а потом смывается. Присяжным будет на что посмотреть.
   – Вы говорите, дело простое?
   Д’Агоста уловил в голосе Пендергаста нотку сомнения.
   – Да, – твердо ответил он. – Все ясно как божий день. – И посмотрел на часы. – Меня ждут внизу. Там ребята уже опросили портье. Он будет главным свидетелем. Очень надежный, порядочный, семейный человек. Знал преступника много лет. Хотите задать ему парочку вопросов, прежде чем мы отпустим его домой?
   – Буду рад. Но до того, как мы спустимся вниз…
   Не закончив фразу, агент запустил руку в нагрудный карман черного костюма. В длинных тонких пальцах, в которых было что-то паучье, оказался сложенный листок бумаги. Театральным жестом он протянул его д’Агосте.
   – Что это?
   Развернув листок, д’Агоста увидел красный штамп нотариуса, официальную печать Нью-Йорка, изящные вензеля и несколько подписей.
   – Это свидетельство о смерти Колина Феринга, выданное десять дней назад.

Глава 3

   – Поймайте этого сукина сына, – страстно произнес он. – Вы уж не упустите его. Смитбек такой хороший человек был. Говорю вам…
   Д’Агоста мягко прикоснулся к аккуратной коричневой униформе портье:
   – Это спецагент Пендергаст из ФБР. Он будет нам помогать.
   Портье посмотрел на Пендергаста:
   – Это хорошо. Просто отлично.
   Д’Агоста глубоко вздохнул. Он еще не до конца осознал все значение продемонстрированного Пендергастом документа. Возможно, они имеют дело с близнецами. А может быть, существуют два Колина Феринга. Нью-Йорк большой город, и чуть не половину англичан здесь зовут Колин. И медики тоже могли ошибиться.
   – Я знаю, что вам уже пришлось ответить на кучу вопросов, мистер Москеа, – продолжал д’Агоста. – Но агент Пендергаст хочет задать вам еще парочку.
   – Нет проблем. Я готов ответить хоть на сотню, если это поможет поймать этого гада.
   Д’Агоста вытащил блокнот. Пусть Пендергаст послушает, что говорит портье. Такой свидетель заслуживает доверия.
   – Мистер Москеа, расскажите, что вы видели. С самого начала, – мягко попросил Пендергаст.
   – Этот парень, Феринг, пришел, когда я сажал одного из жильцов в такси. Я видел, как он вошел. Выглядел он неважно, как будто только что с кем-то подрался. Лицо распухшее, глаз вроде как подбит, кожа какого-то странного цвета, слишком уж бледная. И шел он как-то не так. Слишком медленно.
   – Когда вы его видели в последний раз до этого?
   – Недели две назад. Он, наверно, куда-то уезжал.
   – Продолжайте.
   – Ну, он прошел мимо меня к лифту. А чуть позже вернулась миссис Келли. Минут через пять. А потом он снова появился. Это был прямо ужас какой-то. Весь в крови, с ножом в руках, шатался, будто у него что-то болело. – Москеа немного помолчал. – Я попытался его схватить, но он замахнулся на меня ножом, а потом повернулся и убежал. Я сразу вызвал полицию.
   Пендергаст потер рукой подбородок:
   – Насколько я понял, вы сажали человека в такси и поэтому видели подошедшего преступника только мельком.
   – Нет, не мельком. Я долго на него смотрел. Ведь я уже говорил, что он шел очень медленно.
   – Вы сказали, что лицо у него было распухшее? А не мог это быть кто-нибудь другой?
   – Феринг живет здесь уже шесть лет. Я этому сукину сыну дверь по три-четыре раза в день открывал.
   Пендергаст сделал паузу.
   – Насколько я понял, когда он вышел, лицо у него было в крови.
   – Нет, на лице крови не было. Ну, может, самая малость. Кровь была на одежде и на руках. И на ноже тоже.
   Пендергаст еще немного помолчал.
   – А что, если я вам скажу, что труп Колина Феринга был найден в реке Гарлем десять дней назад?
   – А я вам отвечу, что вы ошибаетесь, – прищурил глаза Москеа.
   – Боюсь, что нет, мистер Москеа. Тело опознано, сделано вскрытие, и все такое прочее.
   Портье выпрямился во весь свой невысокий рост и с достоинством произнес:
   – Если вы мне не верите, посмотрите пленку. Там ясно видно, что это Колин Феринг. – Он с вызовом посмотрел на Пендергаста. – Мне дела нет до какого-то там трупа в реке. Убийца – Колин Феринг. Я это точно знаю.
   – Благодарю вас, мистер Москеа, – закончил разговор Пендергаст.
   Д’Агоста прочистил горло:
   – Если нам опять понадобятся ваши показания, я дам вам знать.
   Подозрительно покосившись на Пендергаста, портье кивнул:
   – Это Колин Феринг его убил. Вот его и ищите.

   Они вышли на улицу. После гнетущей духоты квартиры бодрящий октябрьский воздух показался им особенно свежим. Пендергаст махнул рукой в сторону «Роллс-ройса-59» «Серебряный призрак», припаркованного у дома. Сквозь стекло был виден бесстрастный профиль Проктора, личного шофера Пендергаста.
   – Не хотите проехаться в центр?
   – Почему бы и нет. Уже половина четвертого. Поспать все равно не удастся.
   Д’Агоста влез в обитый кожей салон. Пендергаст сел рядом.
   – Давайте-ка посмотрим пленку из камеры слежения.
   Спецагент нажал на кнопку в подлокотнике, и с потолка спустился экран. Д’Агоста вынул из портфеля диск.
   – Это копия. Оригинал уже в управлении.
   Пендергаст отправил диск в плеер. Через мгновение на экране появился вестибюль дома № 666 по Уэст-Энд-авеню. Камера перекрывала все пространство от лифта до входной двери. Указатель времени в углу экрана бесстрастно отсчитывал секунды. Уже, наверное, в десятый раз д’Агоста наблюдал, как портье вышел с одним из жильцов на улицу, где их ждало такси. В это время в вестибюле появился человек. В его тяжелой походке было что-то зловещее – он медленно и как бы бессознательно продвигался вперед, еле волоча ноги. Потом он взглянул на камеру остекленевшими и какими-то незрячими глазами. Одет человек был тоже странно: поверх рубашки наброшено ярко-красное одеяние с блестками, на котором изображены разноцветные круги сердца и кости. Лицо опухшее и бесформенное.
   Пендергаст перемотал запись, пока на экране не появилась новая фигура. Это была Нора Келли с коробкой в руках. Она вошла в лифт и исчезла с экрана. Еще одна перемотка, и на экране вновь появился Феринг, выходящий из лифта. Вид у него был совсем дикий. Одежда разорвана и залита кровью, в правой руке тяжелый нож, которым обычно пользуются аквалангисты. Портье попытался его задержать, но Феринг замахнулся на него ножом и, пройдя через двойную дверь, исчез в темноте.
   – Вот тварь! – рявкнул д’Агоста. – Яйца бы ему оторвать и скормить с гренками!
   Он посмотрел на Пендергаста. Агент был погружен в раздумья.
   – Согласитесь, все детали видны очень четко. А вы уверены, что в реке нашли труп именно Феринга?
   – Его сестра опознала труп. У него были родинки и татуировки, которые помогли это сделать. Медэксперт, который его осматривал, вполне надежный парень, хотя несколько трудноват в общении.
   – А как он умер?
   – Самоубийство.
   Д’Агоста хмыкнул:
   – Другие родственники у него есть?
   – Мать находится в доме для престарелых. Она не в своем уме. Больше никого нет.
   – А сестра?
   – После опознания она вернулась в Англию. – Немного помолчав, Пендергаст пробормотал: – Любопытно, весьма любопытно.
   – Что именно?
   – Мой дорогой Винсент, в этом и без того загадочном деле есть один момент, который сбивает меня с толку. Вы заметили, что сделал преступник, когда зашел в вестибюль?
   – Что?
   – Он посмотрел в камеру.
   – Он знал, где она находится. Ведь он жил в этом доме.
   – То-то и оно.
   И агент ФБР вновь погрузился в размышления.

Глава 4

   На приборной панели хрипло подала голос полицейская рация, и Кейтлин переключила свое внимание на нее.
   «…Управление вызывает двадцать пять – двадцать семь, ответьте десять – пятьдесят на углу Сто восемнадцатой и Третьей улиц…»
   Быстро потеряв интерес к рации, Кейтлин продолжила листать страницы, одновременно поглощая бутерброд.
   Будучи криминальным репортером, Кейтлин часто и помногу разъезжала. Преступления нередко совершались в отдаленных уголках Манхэттена, и собственная машина давала сто очков вперед метро или такси. Если, конечно, хорошо ориентироваться в городе. В ее работе, где главное – раньше всех опубликовать сенсационный материал, счет шел на минуты. Полицейская рация позволяла быть в курсе событий. Настоящая большая сенсация – вот что ей было нужно сейчас.
   Зазвонил сотовый, лежащий на пассажирском сиденье.
   Взяв трубку, она прижала ее подбородком к плечу, управляясь, как искусный жонглер, сразу с тремя предметами: сэндвичем, кофе и телефоном.
   – Кидд слушает.
   – Кейтлин, ты где?
   Она сразу узнала голос. Это был Ларри Бэссингтон, составитель некрологов из «Уэстсайдера», дешевого таблоида, где они оба работали. Он вечно ее преследовал. Она позволила ему пригласить себя на обед, поскольку была на мели, а получка ожидалась только в конце недели.
   – В поле.
   – Так рано?
   – На рассвете самые интересные звонки. Именно тогда они находят покойников.
   – Чего ради так напрягаться? «Уэстсайдер» ведь не «Дейли ньюс». Эй, не забудь, что…
   – Подожди минутку.
   Кейтлин опять прислушалась к рации.
   «…Управление вызывает тридцать один – тридцать три, сообщение от десять – пятьдесят три на Бродвее, пятнадцать – семьдесят девять. Прошу ответить… Тридцать один – тридцать три вызывает управление, десять – четыре…»
   Она выключила рацию и возвратилась к разговору.
   – Извини, что ты сказал?
   – Не забудь о нашем свидании.
   – Это не свидание. Просто обед.
   – Дай хоть помечтать. Куда ты хочешь пойти?
   – Ты приглашаешь, ты и решай.
   Последовало молчание.
   – Как насчет вьетнамского ресторанчика на Тридцать второй?
   – Нет уж, спасибо. Я там вчера обедала и потом весь день жалела об этом.
   – Ну ладно. Тогда пойдем к Альфредо?
   Кейтлин опять переключилась на рацию.
   «…Диспетчер, диспетчер, это семьдесят четыре – семьдесят семь по поводу убийства десять – двадцать девять, жертва – Уильям Смитбек – находится в машине судмедэкспертизы. Инспектор покидает место преступления. Десять – четыре, семьдесят четыре – семьдесят семь…»
   Кейтлин чуть не уронила стакан.
   – Вот блин! Ты слышал?
   – Ты это о чем?
   – Только что сообщили по рации. Убийство. И я знаю убитого – это Билл Смитбек. Тот парень, что пишет для «Таймс». Я познакомилась с ним на конференции журналистов в Колумбии где-то с месяц назад.
   – Почему ты думаешь, что это тот самый парень?
   – Ты много знаешь людей по фамилии Смитбек? Послушай, Ларри, мне надо ехать.
   – Бедняга. Так как насчет обеда…
   – К черту обед.
   Кейтлин включила зажигание и отпустила трубку, которая упала к ней на колени. Выжав сцепление, она так резко взяла с места, что куски салата, помидоров, зеленого перца и яичницы разноцветным веером разлетелись по машине.
   Добраться до Уэст-Энд-авеню было делом пяти минут. Кейтлин здорово наловчилась ездить по городу, а на ее «тойоте» было ровно столько вмятин и царапин, сколько требуется, чтобы держать на расстоянии всякого, кто мог посчитать, что еще одна погоды не сделает. Она втиснула машину на пятачок перед пожарным гидрантом. Если повезет, она успеет все записать и смыться, прежде чем ее застукает дорожная полиция. А нет – так и черт с ним: ей на машину налепили уже столько квитанций, что сумма штрафов давно превысила ее стоимость.
   Кейтлин быстро пошла мимо домов, на ходу вынимая цифровой диктофон. У дома № 666 стояло несколько машин: две патрульные, «форд-краун-виктория» и «скорая помощь». От подъезда отъезжала труповозка. На верхней ступеньке лестницы, ведущей к подъезду, стояли двое полицейских в форме, преграждая вход в дом всем, кроме жильцов. Внизу на тротуаре толпились люди, переговаривающиеся вполголоса. Лица у них были напряженные и испуганные, словно они увидели привидение.
   Кейтлин привычно внедрилась в толпу и стала прислушиваться к разговорам, умело отсеивая пустую болтовню и выуживая тех, кто, похоже, что-то знал. Она повернулась к лысому толстяку с лицом цвета спелого граната. Несмотря на то что на улице было прохладно, он обильно потел.
   – Прошу прощения, – сказала она, подходя к нему. – Кейтлин Кидд, пресса. Это правда, что Уильяма Смитбека убили?
   Тот утвердительно кивнул.
   – Того самого репортера?
   Мужчина опять кивнул:
   – Вот беда-то. Отличный был парень, газеты мне бесплатные давал. Вы с ним работали?
   – Я работаю в криминальном отделе «Уэстсайдера». Так вы его знали?
   – Он жил дальше по коридору. Я его только вчера видел. – Толстяк покачал головой.
   Это было то, что нужно.
   – А что именно там произошло?
   – Вчера поздно вечером его зарезали. Я все слышал. Это было ужасно.
   – А кто убийца?
   – Я его видел и сразу узнал. Он в этом же доме живет. Колин Феринг.
   – Колин Феринг, – медленно повторила Кидд в диктофон.
   На лице мужчины появилось какое-то странное выражение.
   – Но тут есть одна закавыка.
   Кидд встрепенулась:
   – Да?
   – Вообще-то, Феринг умер две недели назад.
   – Что?! Как так?
   – Его тело нашли в реке у Спатен-Дайвила. Его уже опознали, вскрыли, все сделали.
   – Вы точно знаете?
   – Полицейские сказали об этом портье. А он сообщил нам.
   – Ничего не понимаю.
   Мужчина покачал головой:
   – Я тоже.
   – Но вы уверены, что вчера видели именно Колина Феринга?
   – На все сто. Спросите у Хейди, она тоже его узнала. – Мужчина указал на испуганную даму ученого вида, стоящую рядом с ним. – Портье его тоже видел. Даже подрался с ним. Вон он из подъезда выходит.
   И он махнул рукой в сторону двери, из которой вышел коротенький щеголеватый мужчина латиноамериканской наружности.
   Кейтлин быстро записала их имена и кое-какие важные детали. Можно только представить, с какими заголовками выйдет сегодня «Уэстсайдер».
   У дома стали появляться другие репортеры, слетающиеся, как грифы на мертвечину. Они препирались с полицейскими, которые стали загонять жильцов в дом. Подойдя к машине, Кейтлин увидела листок, подсунутый под один из дворников.
   Но ей было наплевать. Добытая сенсация того стоила.

Глава 5

   Действие обезболивающих средств закончилось, и Нора поняла, что больше не заснет. Она неподвижно лежала на кровати, стараясь держаться, чтобы ее окончательно не захлестнули отчаяние и безграничный ужас. Мир был жесток и безжалостен, ее жизнь потеряла всякий смысл. Но все же она постаралась взять себя в руки и, чтобы отвлечься, стала прислушиваться к слабому биению пульса в висках и ловить больничные шумы, доносившиеся из-за двери. Постепенно сотрясавшая ее дрожь прошла.
   Билл – ее муж, друг и любимый человек – ушел навсегда. Она не видела его мертвым, но чувствовала эту смерть всем своим существом. Внутри ее образовалась пустота. Его больше нет на этой земле.
   Время шло, а потрясение и горечь утраты не становились слабее. Они лишь росли с каждым часом, затуманивая сознание и путая мысли. Как это могло произойти? Этот непередаваемый кошмар, проклятие безжалостного Бога. Еще вчера они отмечали годовщину свадьбы. А теперь… теперь…
   Ее накрыла волна невыносимой боли. Она потянулась к звонку, чтобы ей сделали очередной укол морфия, но потом передумала. Это не выход. Закрыв глаза, она стала ждать, когда ее сморит целительный сон, хотя прекрасно знала, что этого не произойдет. Возможно, уже никогда.
   Вдруг она услышала какой-то звук. Он показался ей знакомым. Инстинкт подсказал ей, что именно от этого звука она проснулась. Нора широко открыла глаза. С соседней кровати доносилось что-то похоже на хрипение. Нора с облегчением вздохнула. Наверное, пока она спала, туда положили нового пациента.
   Она повернула голову, пытаясь разглядеть сквозь шторки свою соседку. Оттуда отчетливо слышалось тяжелое прерывистое дыхание. Вдруг шторка шевельнулась. Но не от сквозняка, а скорее от движения тела на кровати. Потом послышался вздох и шуршание накрахмаленных простыней. На полупрозрачные шторки падал свет из окна, освещавший темный силуэт на кровати. Фигура стала медленно подниматься, хрипя от усилий. Потом подняла руку и прикоснулась к шторкам изнутри.
   Нора видела, как неясная тень скользит по складкам, заставляя шторки колыхаться. Наконец рука нашла прорезь, скользнула наружу и схватилась за край материи.
   Нора внимательно присмотрелась. Рука была грязной. На ней виднелись темные влажные разводы, похожие на кровь. И чем дольше она присматривалась, тем отчетливее осознавала, что это действительно кровь. Наверное, ее соседку только что привезли из операционной или у нее разошлись швы. По-видимому, ей плохо.
   – С вами все в порядке? – хрипло спросила Нора.
   В гнетущей тишине голос ее прозвучал особенно громко.
   Послышался стон. Рука начала очень медленно отдергивать шторку. Было что-то жуткое в этом неспешном движении колец по штанге. В их холодном звяканье угадывался какой-то потусторонний ритм. Нора снова потянулась к звонку.
   В этот момент шторка полностью отдернулась, открывая взгляду черную фигуру в рваной одежде, покрытой темными пятнами. Грязные слипшиеся волосы дыбом стояли на голове. У Норы перехватило дыхание. Фигура медленно повернула голову и уставилась на нее. Из раскрытого рта послышался гортанный звук, похожий на тот, с которым вода всасывается в сток раковины.
   Нащупав кнопку, Нора стала неистово звонить.
   Фигура спустила ноги на пол, немного помедлила, как бы собираясь с силами, и неуверенно поднялась. Некоторое время она раскачивалась в полумраке палаты. Потом сделала маленький, как бы пробный, шажок в сторону Норы. Лицо ее попало в полоску света, падающего из двери, и Нора увидела распухшее, запачканное влажной землей лицо. Черты его были искажены. Что-то леденяще знакомое было в этом лице и странных неуклюжих движениях. Фигура сделала еще один шаг и подняла трясущуюся руку, чтобы схватить Нору…
   Пронзительно вскрикнув, женщина отшатнулась и замахала руками, пытаясь себя защитить. Ноги ее запутались в простынях. Громко крича и молотя по звонку, она отчаянно пыталась освободиться. Куда девалась дежурная сестра? Выпутавшись наконец из простыней, Нора в панике вскочила с кровати, но тут же упала на пол, налетев на капельницу…
   Через мгновение, показавшееся ей бесконечным, она услышала голоса и топот ног. В палате зажегся свет, и над Норой склонилась сестра. Она помогла ей подняться с пола, мягко увещевая:
   – Успокойтесь, вам что-то приснилось…
   – Оно было здесь! – крикнула Нора, пытаясь вырваться. – Вон там!
   Она хотела поднять руку, чтобы указать, где именно, но сестра крепко обхватила ее, не давая двигаться.
   – Ложитесь в кровать, – убеждала она Нору. – После сотрясения мозга часто бывают ночные кошмары.
   – Нет! Это было наяву, клянусь вам!
   – Конечно, вам так казалось. Но сейчас все прошло.
   Сестра уложила ее на кровать и накрыла простыней.
   – Посмотрите! Вон там, за шторками!
   Голову Норы пронзала пульсирующая боль, она с трудом осознавала, что происходит.
   Вошла еще одна сестра со шприцем в руках.
   – Понимаю, понимаю, но сейчас вы в безопасности…
   Сестра положила Норе на лоб холодный компресс. Та почувствовала, как в руку вонзается игла. Появилась третья сестра и подняла с пола капельницу.
   – …там, за шторками… на кровати…
   Нора почувствовала, как тело ее расслабляется.
   – Здесь? – спросила сестра, отдергивая шторку.
   Нора увидела тщательно застланную пустую кровать.
   – Вот видите, вам это просто приснилось.
   Нора лежала на кровати, чувствуя приятную тяжесть в руках и ногах. Да, ей, наверное, показалось.
   Сестра натянула простыню, подоткнув ее края под матрас. Другая сестра поставила на штатив новую бутылку с раствором. Все казалось каким-то нереальным. Нора почувствовала страшную усталость. Конечно, это был сон. Ее охватило безразличие, и от этого по телу разлилась приятная истома…

Глава 6

   – Войдите, – ответил неожиданно громкий голос.
   Д’Агоста неуверенно вошел в палату и положил шляпу на стул. Впрочем, ее тотчас же пришлось убрать, поскольку, кроме стула, сидеть было негде. В таких ситуациях он всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Бросив осторожный взгляд на Нору, он увидел совсем не то, что ожидал. Вместо убитой горем растерянной вдовы перед ним оказалась вполне владеющая собой женщина. Глаза у нее покраснели, но в них светилась уверенность. Только бинт на голове и небольшой синяк под правым глазом напоминали о нападении, произошедшем два дня назад.
   – Нора, мне чертовски жаль, поверьте… – сказал он дрогнувшим голосом.
   – Билл считал вас своим другом, – произнесла она, тщательно подбирая слова, словно не совсем понимала их смысл.
   Последовало молчание.
   – Как вы себя чувствуете? – спросил д’Агоста, сознавая, как фальшиво это звучит.
   Покачав головой, Нора в свою очередь спросила:
   – А вы как себя чувствуете?
   – Паскудно, – прямо заявил он.
   – Он был бы рад, что вы… ведете это дело.
   Д’Агоста молча кивнул.
   – Днем меня осмотрит доктор, и, если все в порядке, меня отпустят домой.
   – Нора, я хотел бы с вами поговорить. Мы найдем этого мерзавца. Найдем, посадим и выбросим ключи.
   Нора промолчала.
   Д’Агоста потер лысину:
   – Но чтобы это сделать, я должен задать вам несколько вопросов.
   – Задавайте. Мне легче, когда я с кем-нибудь разговариваю.
   – Отлично. Вы уверены, что это был Колин Феринг? – немного поколебавшись, спросил сыщик.
   Нора без всякого выражения посмотрела на него:
   – Как то, что я сейчас нахожусь здесь, на этой кровати. Конечно, это был Феринг.
   – Вы с ним были знакомы?
   – Он пытался приставать ко мне в подъезде. Один раз даже пригласил к себе домой, хотя отлично знал, что я замужем. Настоящая свинья.
   – Он производил впечатление психически неуравновешенного человека?
   – Нет.
   – Расскажите, как он пригласил вас домой.
   – Мы вместе вошли в лифт. Он повернулся ко мне и, не вынимая рук из карманов, спросил в этой своей вкрадчивой английской манере, не хочу ли я зайти к нему, чтобы посмотреть гравюры.
   – Он действительно так сказал? Гравюры?
   – Он, вероятно, считал, что это очень остроумно.
   Д’Агоста покачал головой:
   – Вы видели его в последние две недели?
   Нора ответила не сразу. Она, казалось, отчаянно напрягала память, и д’Агоста почувствовал к ней острую жалость.
   – Нет. А почему вы спрашиваете?
   Но д’Агоста решил пока не раскрывать карты.
   – Подружка у него была?
   – Мне об этом ничего не известно.
   – А сестру его вы видели?
   – Нет, я даже не знала, что у него есть сестра.
   – Друзья у него были? Или еще какие-нибудь родственники?
   – Я не слишком хорошо его знала, чтобы быть в курсе таких подробностей. Вообще-то, он больше походил на одиночку. Вел довольно беспорядочный образ жизни, как и все актеры. Он ведь работал в театре.
   Д’Агоста заглянул в блокнот, где у него были записаны обычные в таких случаях вопросы.
   – Еще несколько формальных вопросов для протокола. Сколько времени вы с Биллом женаты?
   У него не хватило духу задать этот вопрос в прошедшем времени.
   – Это была первая годовщина нашей свадьбы.
   Д’Агоста старался говорить спокойно и невозмутимо. В горле у него застрял комок, и он судорожно глотнул, чтобы от него избавиться.
   – Сколько лет он проработал в «Таймс»?
   – Четыре года. До этого работал в «Пост». А еще раньше был свободным журналистом, писал о музеях и Бостонском аквариуме. Если нужно, я могу прислать вам его резюме, – сказала она дрогнувшим голосом.
   – Буду очень признателен.
   Сделав пометку в блокноте, д’Агоста поднял на Нору глаза:
   – Извините, но я должен задать этот вопрос. Как вы думаете, почему Феринг это сделал?
   Нора покачала головой.
   – Они не ссорились? Не враждовали?
   – Нет, насколько я знаю. Феринг был просто нашим соседом по дому.
   – Я понимаю, что вам тяжело отвечать на эти вопросы…
   – Что действительно тяжело, лейтенант, так это знать, что Феринг до сих пор на свободе. Спрашивайте все, что сочтете необходимым.
   – Хорошо. Может быть, он хотел вас изнасиловать?
   – Возможно. Хотя выбрал для этого не самое удачное время. Он появился сразу же, как я ушла. – Нора в нерешительности замолчала. – А можно мне задать вопрос, лейтенант? – чуть поколебавшись, спросила она.
   – Конечно.
   – В такое позднее время он, вероятно, рассчитывал застать нас обоих. Но пришел-то он с одним ножом.
   – Да, правда, у него был только нож.
   – Если вы собираетесь напасть на двух человек, то вряд ли придете к ним с ножом. В наше время несложно достать пистолет.
   – Вы правы.
   – И что вы думаете по этому поводу?
   Д’Агоста и сам уже не раз ломал над этим голову.
   – Хороший вопрос. А вы уверены, что это был именно он?
   – Вы меня уже второй раз об этом спрашиваете.
   – Это я так, для верности.
   – Ведь вы его уже ищете?
   – Конечно, черт побери.
   Уже нашли. В могиле. Сейчас собирают документы для эксгумации.
   – Еще несколько вопросов, пожалуйста. У Билла были враги?
   Нора невесело рассмеялась:
   – Конечно. У репортера «Нью-Йорк таймс» их просто не может не быть.
   – Кого-нибудь конкретно можете назвать?
   Нора на мгновение задумалась:
   – Лукас Клайн.
   – Кто это?
   – Владелец компании по производству программного обеспечения. Имеет обыкновение трахать своих секретарш, а потом заставляет их держать язык за зубами. Билл написал о нем разоблачительный материал.
   – И как он среагировал?
   – Прислал Биллу письмо с угрозами.
   – Я бы хотел на него посмотреть.
   – Нет проблем. Клайн не единственный, кто имел на Билла зуб. У мужа, например, была серия статей о защите прав животных. Да целый список можно составить из пострадавших от его пера. А потом еще эти странные посылки…
   – Какие посылки?
   – В прошлом месяце он получил две такие. Маленькие коробочки со странными предметами. Там были крошечные куклы из фланели, кости животных, мох, блестки. Когда я вернусь домой… – Голос ее сорвался, но она откашлялась и упрямо продолжала: – Когда я вернусь домой, то найду вырезки с его статьями и отберу те, в которых он мог кого-то задеть. Поговорите с редактором отдела информации «Таймс». Он вам скажет, над чем Билл работал в последнее время.
   – Я себе уже записал.
   Нора помолчала, глядя на д’Агосту покрасневшими глазами.
   – Лейтенант, вам не кажется странным поведение преступника? Феринг входит и выходит из дома, не обращая внимания на свидетелей, не пытаясь изменить внешность, не прячась от камеры?
   Д’Агосту это тоже ставило в тупик. Неужели Феринг так глуп? Если, конечно, это был он.
   – Нам еще многое предстоит выяснить.
   Пристально посмотрев на него, Нора опустила глаза.
   – Наша квартира все еще опечатана?
   – Нет. С десяти утра сегодняшнего дня.
   – Меня сегодня днем выписывают, и… я хочу как можно скорее попасть домой.
   Д’Агоста сочувственно кивнул:
   – Я уже распорядился, чтобы все подготовили к вашему возвращению. Есть компании, которые занимаются такого рода работой.
   Нора кивнула и повернула голову лицом к стене.
   Д’Агоста понял, что пора уходить.
   – Благодарю вас, Нора. Я буду держать вас в курсе расследования. Если вы еще что-то вспомните, сразу же сообщите мне. Идет?
   Нора снова кивнула, продолжая смотреть в сторону.
   – И помните, что я сказал. Мы обязательно найдем Феринга. Даю вам слово.

Глава 7

   Спецагент Пендергаст быстро двигался по длинному, слабо освещенному коридору своих апартаментов на Западной Семьдесят второй улице. Он прошел мимо элегантной библиотеки, гостиной, где висели картины эпохи Возрождения и века барокко, винного погреба с системой климат-контроля, где стояли стеллажи с марочными винами, кабинета с кожаными креслами, дорогими шелковыми коврами и компьютерными терминалами, к которым были подключены десятки баз данных о правонарушениях.
   Это были так называемые комнаты для гостей, хотя за все время существования квартиры их посетили не больше десяти человек. Сейчас Пендергаст направлялся на свою личную половину, куда, кроме него самого, допускалась только Киоко Ишимура, глухонемая экономка, которая жила здесь же, присматривая за квартирой.
   В течение нескольких лет Пендергаст существенно увеличил свою жилплощадь, поочередно купив две соседние квартиры и присоединив их к своей собственной. Теперь его резиденция занимала весь фасад «Дакоты»[2], выходивший на Семьдесят вторую улицу, и даже частично захватывала ту ее часть, которая смотрела на Центральный парк. Огромное, несколько хаотичное, но тем не менее в высшей степени приватное гнездышко.
   Дойдя до конца коридора, он открыл дверь, по виду напоминавшую те, которые обычно ведут в чулан. Но за ней оказалась совершенно пустая комната, в которой была еще одна дверь. Отключив сигнализацию, Пендергаст открыл вторую дверь и вошел на свою личную половину. Не сбавляя скорости, он прошел мимо большой кухни, кивнув мисс Ишимура, которая готовила суп из рыбьих потрохов, стоя у ресторанной плиты. Как и все другие помещения в квартире, кухня имела необычайно высокий потолок. Пройдя до конца коридора, Пендергаст очутился еще перед одной неприметной дверью, за которой находилась святая святых его апартаментов, куда даже мисс Ишимура заглядывала редко.
   Открыв дверь, Пендергаст опять оказался в маленькой пустой комнате, но на этот раз в противоположной стене была не дверь, а сёдзи – перегородка из дерева и рисовой бумаги. Закрыв за собой дверь, Пендергаст осторожно отодвинул перегородку.
   За ней был треугольный садик. В воздухе, напоенном запахами сосны и эвкалипта, раздавалось пение птиц и журчание воды. Приглушенный свет создавал впечатление сумерек. Где-то в густой зелени ворковал голубь.
   Между вечнозелеными растениями петляла узкая дорожка, вымощенная плоскими камнями. По ее краям стояли каменные фонари. Задвинув сёдзи, Пендергаст двинулся по дорожке. Это был уши-родзи, внутренний садик с чайным домиком. Укромный уголок, располагающий к созерцанию и вселяющий в душу спокойствие. Пендергаст настолько привык к нему, что перестал замечать его уникальность – а ведь это был настоящий живой сад в каменных джунглях Манхэттена.
   Впереди, за кустами и карликовыми деревьями, виднелся низкий деревянный павильон незамысловатой формы. Пройдя мимо стилизованного сосуда для мытья рук, Пендергаст медленно отодвинул сёдзи.
   Внутри оказалась чайная комната, обставленная с изящной скромностью. Пендергаст немного постоял у входа, окидывая взглядом свиток в нише, цветочную икебану, полки с чайными принадлежностями. Потом опустился на татами и приступил к чайной церемонии.
   Чайная церемония – это изящный ритуал угощения гостей чаем. И хотя Пендергаст был один, он готовил чай для гостя – того, кто уже никогда не придет.
   Он осторожно наполнил водой заварочный чайник, насыпал туда отмеренное количество чая, размешал специальной метелочкой и налил в две антикварные чашки семнадцатого века. Одну поставил перед собой, другую – на противоположную сторону татами. Какое-то время он созерцал, как из его чашки тонкими змейками поднимается пар. Потом медленно, медитативно поднес чашку к губам.
   С каждым глотком перед его глазами возникали картины прошлого. Их главным персонажем был один и тот же человек. Уильям Смитбек-младший помогает ему преодолеть время и взорвать вход в гробницу Сенефа, чтобы спасти людей, оказавшихся в ловушке. Смитбек в ужасе лежит на заднем сиденье угнанного такси, на котором Пендергаст пытается спастись от своего брата Диогена. Смитбек в ярости смотрит, как Пендергаст сжигает рецепт чудесного зелья у могилы Мэри Грин. Они со Смитбеком бок о бок пытаются отразить нападение странных обитателей Чердака Дьявола глубоко под землей Нью-Йорка.
   К тому времени, когда чашка опустела, закончились и воспоминания. Поставив ее на циновку, Пендергаст на минуту закрыл глаза. Потом посмотрел на полную чашку, стоящую напротив, тихо вздохнул и произнес:
   – Вага томо йасуракани. Прощай, мой друг.

Глава 8

   – Девять минут. Нет, без дураков, мы торчим здесь уже девять чертовых минут.
   – Вы должны научиться с пользой проводить время, Винсент, – тихо произнес Пендергаст.
   – Что? А мне кажется, что вы тоже киснете здесь без всякой пользы.
   – Напротив. Все эти девять минут я размышлял, и не без удовольствия, об обращении Мильтона к музе в третьей книге «Потерянного рая», вспоминал латинские существительные второго склонения – некоторые латинские склонения представляют большую сложность – и сочинял в уме письмо, которое отправлю инженерам, спроектировавшим это подъемное устройство.
   Наконец громкое поскрипывание возвестило о прибытии лифта.
   Двери со стоном открылись, и кабина извергла свое содержимое: докторов, медсестер и в заключение труп на каталке. Войдя в лифт, д’Агоста нажал на кнопку В2.
   Прошло довольно много времени, прежде чем двери закрылись. Лифт начал подниматься, но происходило это столь медленно, что движение не ощущалось. Еще минута томительного ожидания, и двери открылись, представив взору облицованный плиткой коридор, в котором горел зеленоватый люминесцентный свет и пахло формальдегидом и смертью. За стеклянной перегородкой был виден привратник, стороживший пару запертых стальных дверей.
   Приблизившись к перегородке, д’Агоста извлек свое удостоверение:
   – Лейтенант д’Агоста, полицейское управление Нью-Йорка, отдел расследования убийств. Спецагент Пендергаст из ФБР. Мы пришли к доктору Уэйну Хеффлеру.
   – Положите документы в лоток, – коротко ответили ему.
   Они опустили свои удостоверения в лоток и через мгновение получили пропуска. Стальные двери с лязгом приоткрылись.
   – Прямо по коридору, потом налево. Отметьтесь у секретаря.
   Секретарь оказалась занята, и пришлось ждать еще двадцать минут, прежде чем их пропустили к доктору. К тому времени, когда они наконец попали в его элегантный кабинет, д’Агоста был готов рвать и метать. А увидев надменную, раздраженную физиономию медэксперта, он понял, что именно так и поступит.
   Поднявшись из-за стола, медэксперт намеренно не предложил им сесть. Это был худощавый пожилой мужчина, одетый в жилет и накрахмаленную белую рубашку с галстуком-бабочкой. Позади него на спинке стула висел твидовый пиджак. Редеющие седые волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Голубые глаза за роговыми очками были холодны как лед.
   На стенах, отделанных деревянными панелями, висели гравюры со сценами охоты, в большой стеклянной витрине располагалась коллекция вымпелов, которыми награждаются победители парусных регат.
   «Джентльмен хренов», – язвительно произнес про себя д’Агоста.
   – Чем могу быть полезен? – холодно спросил медэксперт.
   Д’Агоста демонстративно взял стул, провезя его по полу, прежде чем сесть. Пендергаст устроился рядом. Достав из портфеля какой-то документ, д’Агоста положил его на километровый стол медэксперта.
   Тот даже не взглянул на бумагу.
   – Лейтенант… как вас… д’Агоста, прошу изложить суть дела. У меня нет времени читать всякие отчеты.
   – Это протокол вскрытия Колина Феринга. Его проводили вы. Помните?
   – Конечно. Тело было найдено в реке. Самоубийство.
   – Верно. Но у меня есть показания пяти надежных свидетелей, которые утверждают, что именно он убил человека на Уэст-Энд-авеню прошлой ночью.
   – Это абсолютно невозможно.
   – Кто опознал тело?
   – Сестра. – Хеффлер нетерпеливо перелистал содержимое папки, лежавшей у него на столе. – Кармела Феринг.
   – А другие родственники у него есть?
   Снова последовал шорох страниц.
   – Только мать. Она невменяемая и находится в доме престарелых.
   Д’Агоста бросил взгляд на Пендергаста, но тот был поглощен ироническим созерцанием гравюр и не проявлял интереса к опросу.
   – Какие-нибудь особые приметы у него были?
   – У Феринга была родинка на правой лодыжке и весьма необычная татуировка в виде хоббита на дельтовидной мышце. Мы наводили справки в тату-салоне – такие татуировки очень редки.
   – А что показала стоматологическая экспертиза?
   – Мы не нашли никаких данных о его зубах.
   – Почему?
   – Колин Феринг вырос в Англии, а перед переездом в Нью-Йорк жил в Сан-Антонио, штат Техас. Его сестра утверждала, что он лечил зубы в Мексике.
   – Так вы не звонили в клиники Лондона или Мексики? Сколько времени требуется, чтобы отсканировать и послать по электронной почте рентгеновский снимок зубов?
   Медэксперт раздраженно вздохнул:
   – У нас и без этого было достаточно сведений, лейтенант, – родинка, татуировка, заверенное нотариусом опознание тела близким родственником. Если бы мы запрашивали по всему миру данные о зубах всякий раз, когда в Нью-Йорке покончит с собой иностранец, у меня не оставалось бы времени ни на что другое.
   – Вы сохранили образцы тканей или крови Феринга?
   – Мы делаем рентгеновские снимки и сохраняем образцы крови и тканей только в спорных случаях. Здесь же все ясно – бесспорное самоубийство.
   – Откуда вы знаете?
   – Феринг бросился с моста напротив Спатен-Дайвила. Его тело обнаружил в реке полицейский катер. При ударе о воду он расшиб себе голову и отбил легкие. При нем нашли предсмертную записку. Вы же все это знаете, лейтенант.
   – Я читал об этом в деле. Но это не значит, что я в этом уверен на все сто…
   Продолжая стоять, доктор демонстративно закрыл папку:
   – Благодарю вас, джентльмены. У вас все? – Он посмотрел на часы.
   Пендергаст наконец подал голос.
   – Кому вы отдали тело? – спросил он со скучающим видом.
   – Сестре, конечно.
   – А какие документы, удостоверяющие личность, она вам предъявила? Паспорт или что-то еще?
   – Насколько я помню, это были водительские права, выданные в штате Нью-Йорк.
   – Вы сняли с них копию?
   – Нет.
   Пендергаст еле слышно вздохнул:
   – Свидетели самоубийства имеются?
   – Насколько я знаю, нет.
   – Проводилась ли судебная экспертиза предсмертной записки, чтобы убедиться, что это действительно почерк Феринга?
   Чуть поколебавшись, медэксперт снова открыл свою папку:
   – Похоже, что нет.
   – Кто нашел записку? – вмешался д’Агоста.
   – Полицейские, которые выловили тело.
   – А сестра – вы ее опрашивали?
   – Нет. – Хеффлер отвернулся от д’Агосты, чтобы тот наконец замолчал. – Мистер Пендергаст, могу я спросить, что заинтересовало ФБР в этом деле?
   – Нет, не можете, доктор Хеффлер.
   Д’Агоста невозмутимо продолжал:
   – Послушайте, доктор. В вашем морге находится тело Билла Смитбека, и для ведения следствия нам необходимо иметь результаты вскрытия. Как можно быстрее. Надо будет также сделать генетический анализ образцов крови и волос. Тоже срочно. И поскольку вы не удосужились сохранить образцы тканей и крови после вскрытия Феринга, вам придется провести анализ ДНК его матери.
   – Что значит срочно?
   – Максимум за четыре дня.
   На лице доктора появилась чуть заметная торжествующая улыбка.
   – Мне очень жаль, лейтенант, но это невозможно. Мы здесь очень загружены, но даже без этого четыре дня – абсолютно нереальный срок. Для вскрытия потребуется не менее десяти дней, а возможно, и все три недели. Что касается генетического анализа, то это вообще не в моей компетенции. Взять кровь у матери можно только по распоряжению суда, а это займет несколько месяцев. Учитывая загруженность лаборатории генетического анализа, результаты вы получите не раньше чем через полгода.
   – Какая жалость, – произнес Пендергаст, поворачиваясь к д’Агосте. – Придется нам подождать, пока доктор Хеффлер не сделает вскрытие, как говорится, в авральном порядке.
   – Если я буду делать вскрытия в авральном порядке для каждого агента ФБР или следователя убойного отдела – а они все меня об этом просят, – я не смогу заниматься ничем другим. – Доктор подтолкнул документ к краю стола. – Извините, джентльмены. Прошу прощения, но мне надо идти.
   – Конечно, – отозвался Пендергаст. – Нам так жаль, что мы заняли ваше драгоценное время.
   Д’Агоста с недоумением посмотрел на поднимающегося со стула спецагента. Они что, молча проглотят всю эту туфту и уберутся восвояси?
   Пендергаст сделал несколько шагов к двери, потом остановился и, повернувшись к доктору, спросил:
   – Странно, что вам удалось так быстро покончить с трупом Феринга. Сколько дней вы с ним занимались?
   – Четыре. Но это было явное самоубийство. У нас нет места, чтобы подолгу хранить трупы.
   – Ага! Учитывая ваши проблемы с хранением, мы даем вам четыре дня на вскрытие Смитбека.
   Последовал короткий смешок.
   – Мистер Пендергаст, вы, наверно, не расслышали, что я сказал. Я дам вам знать, когда мы сможем им заняться. А теперь, если вы не возражаете…
   – Ну, тогда у вас есть три дня, мистер Хеффлер.
   Доктор недоуменно уставился на него:
   – Простите?
   – Я сказал, три дня.
   Хеффлер прищурился:
   – Ну вы и наглец, сэр.
   – А вы страдаете вопиющим отсутствием профессиональной этики.
   – О чем вы говорите, черт побери?
   – Будет большой скандал, если станет известно, что ваша контора продает мозги умерших.
   Последовала длительная пауза.
   Когда медэксперт заговорил, в голосе его зазвенела сталь.
   – Вы мне угрожаете, мистер Пендергаст?
   – Вы очень догадливы, доктор, – улыбнулся спецагент.
   – Насколько я понимаю, вы говорите о вполне законной практике. Все это делается с благородной целью – для проведения медицинских исследований. Мы используем все органы невостребованных трупов, не только их мозг. Это позволяет спасать человеческие жизни и развивать науку.
   – Ключевое слово здесь «продажа». Десять тысяч долларов – неплохая сумма. Кто бы мог подумать, что мозги так дороги.
   – Господи, да мы вовсе не продаем их, мистер Пендергаст. Это всего лишь компенсация наших затрат. Ведь извлечение и хранение органов тоже чего-то стоит.
   – Вряд ли читатели «Нью-Йорк пост» почувствуют разницу.
   Доктор побледнел:
   – «Пост»? А разве они уже писали об этом?
   – Пока нет. Но представьте, какие могут быть заголовки.
   Доктор потемнел лицом, и его галстук-бабочка затрясся от негодования.
   – Вы прекрасно знаете, что такого рода деятельность никому не приносит вреда. Полученные деньги строго учитываются и направляются на поддержание нашей деятельности. Мой предшественник делал то же самое, так же как и тот, кто работал здесь до него. Мы не афишируем это только потому, что люди могут неправильно нас понять. Вы с вашими угрозами переходите все границы. Это просто неприлично.
   – Согласен. Так как насчет трех дней?
   Медэксперт бросил на него тяжелый взгляд. Глаза его сверкали от ярости. Потом он коротко кивнул:
   – Двух дней достаточно.
   – Благодарю вас, доктор Хеффлер. Очень вам признателен.
   Пендергаст повернулся к д’Агосте:
   – Мы больше не смеем задерживать доктора Хеффлера. У него на счету каждая минута.

   Когда они вышли из здания и направились к ожидающему их «роллс-ройсу», д’Агоста не смог удержаться от смеха:
   – Ловко вы вынули кролика из шляпы!
   – Не знаю почему, Винсент, но люди, облеченные властью, часто находят удовольствие в том, чтобы ставить палки в колеса зависящим от них людям. Боюсь, я испытываю неменьшее удовольствие, когда наступаю им на хвост. Это не слишком добродетельно, но в моем возрасте уже трудно избавляться от плохих привычек.
   – Но на хвост вы ему наступили действительно здорово.
   – Что касается генетического анализа, то здесь доктор Хеффлер прав. Ускорить этот процесс не в его силах, да и не в моих тоже, тем более что здесь требуется решение суда. Значит, надо искать другой подход. Поэтому сегодня мы посетим «Уиллогби мэнор» в Керонксоне, чтобы выразить свои соболезнования некой Глэдис Феринг.
   – Но зачем? Она же не в своем уме.
   – И все же, мой дорогой Винсент, у меня есть предчувствие, что миссис Феринг может оказаться на удивление разговорчивой особой.

Глава 9

   Все оказалось гораздо хуже, чем она ожидала. Скорбные лица коллег, их искренние соболезнования, сочувствующие взгляды, предложение помощи, советы взять отпуск. Отпуск? А что она будет делать? Сидеть наедине со своими мыслями в пустой квартире, где убили ее мужа? Выйдя из больницы, она сразу же направилась в музей. Несмотря на обещание, данное д’Агосте, она просто не могла вернуться домой, во всяком случае сейчас.
   Нора открыла глаза. За эти два дня в лаборатории ничего не изменилось. Однако выглядела она как-то иначе. После убийства мужа Норе все казалось другим, словно мир внезапно преобразился.
   Она постаралась отбросить печальные мысли и взглянула на часы. Два часа дня. Единственное, что может ее спасти, – это работа. Надо погрузиться в нее полностью, с головой.
   Нора заперла дверь и подошла к компьютеру. Включив его, она открыла базу данных своих черепков. Потом выдвинула один из ящиков, в которых находились десятки пластиковых пакетов с пронумерованными черепками. Открыв пакет, она разложила черепки на покрытом сукном столе и стала классифицировать их по типу, дате и месту нахождения. Это было кропотливое занятие, не требующее умственного напряжения, но именно такое ей сейчас и требовалось. Механическая, бездумная работа.
   Через полчаса она остановилась. В подвальной лаборатории было тихо, как в гробнице, и только шум вентиляции, похожий на шепот, нарушал это мрачное безмолвие. Нора вспомнила о ночном кошмаре в больнице – все выглядело так, словно происходило наяву. Обычно сны со временем забываются, но этот – если это действительно был сон – становился все ярче и отчетливее.
   Она тряхнула головой, чтобы избавиться от назойливых видений. С силой нажимая на клавиши, ввела последнюю серию данных, сохранила файл и стала собирать черепки, чтобы освободить место для следующей порции.
   В это время послышался негромкий стук в дверь.
   Неужели еще один сочувствующий? Нора взглянула на дверное окошко, но в коридоре было темно. Тогда она поднялась и подошла к двери.
   – Кто там?
   – Праймус Хорнби.
   Нора недовольно открыла дверь. На пороге стоял маленький толстый хранитель отдела антропологии с газетой под мышкой. Пухлой ручкой он нервно потирал лысину.
   – Рад, что застал тебя здесь. Можно войти?
   Нора нехотя отступила в сторону, давая хранителю пройти. Взъерошенный коротышка быстро впорхнул в комнату и повернулся к ней.
   – Нора, мне так жаль, – пробормотал он, продолжая поглаживать лысину.
   Она не ответила. Просто не знала, что сказать.
   – Я рад, что ты здесь. Работа – лучшее лекарство.
   – Благодарю за участие.
   Хорошо бы он поскорее ушел. Но вряд ли. У него явно что-то на уме.
   – Ты же знаешь, что у меня умерла жена. Несколько лет назад она погибла в автомобильной катастрофе в Калифорнии, когда я был в экспедиции на Гаити. Я-то уж знаю, что тебе пришлось пережить.
   – Спасибо, Праймус.
   Он прошел вглубь комнаты.
   – Ты, я вижу, черепки сортируешь. Какие красивые. Пример того, как люди стремятся украсить даже самые обыденные предметы.
   – Да, ты прав.
   Когда же он наконец уйдет? Норе вдруг стало стыдно. Он ведь пришел из самых лучших побуждений. Но ей уже тошно от всех этих разговоров, соболезнований и сочувствий.
   – Извини, Нора… – осторожно начал Хорнби. – Но я должен тебя спросить. Ты своего мужа собираешься хоронить или кремировать?
   Вопрос был столь неожиданный, что Нора на минуту потеряла дар речи. Конечно, рано или поздно что-то придется решать, но сейчас она к этому не готова.
   – Не знаю, – довольно резко ответила она.
   – Понимаю.
   Хорнби выглядел каким-то испуганным. Нора молча ждала, что последует дальше.
   – Я уже говорил, что был на Гаити.
   – Да.
   – В Дессалайнсе, где я жил, для бальзамирования тел вместо обычной смеси формалина с этиловым и метиловым спиртом иногда используют формалазин.
   Разговор приобретал какой-то фантасмагорический характер.
   – Формалазин, – повторила Нора.
   – Да. Он гораздо более ядовит и неудобен в применении, но они по ряду причин предпочитают именно его. Иногда даже увеличивают его токсичность, добавляя к нему крысиный яд. В некоторых особых случаях – при определенных видах смерти – они просят гробовщиков зашивать мертвецу рот. – Чуть поколебавшись, Хорнби продолжал: – И в таких случаях умерших хоронят лицом вниз, ртом к земле, и с длинным ножом в руках. Иногда им стреляют в сердце или пронзают его куском железа, чтобы… чтобы убить наверняка.
   Нора с изумлением уставилась на коротышку. Все знали, что он несколько эксцентричен и серьезно увлечен довольно-таки странными исследованиями, но чтобы дойти до такого…
   – Как интересно, – выдавила она из себя.
   – Они там в Дессалайнсе придают большое значение погребению. И соблюдают очень строгие правила, хотя обходится это недешево. Правильные похороны могут стоить две-три годовые зарплаты.
   – Понимаю.
   – Мне действительно очень жаль.
   С этими словами Хорнби развернул принесенную газету и положил ее на стол. Это был утренний номер «Уэстсайдера».
   Нора посмотрела на заголовок.
   РЕПОРТЕРА «ТАЙМС» УБИЛ ЗОМБИ?
   Хорнби постучал по заголовку толстым пальцем:
   – Я работал как раз в том районе, где практикуют вуду и обеа.
   – А?
   Нора с ужасом смотрела на заголовок, не в силах произнести ни слова.
   – Если ты решишь хоронить своего мужа в земле, запомни, что я тебе сказал. Появятся вопросы – я всегда к твоим услугам.
   И, грустно улыбнувшись на прощание, маленький хранитель исчез, оставив газету на столе.

Глава 10

   «Роллс-ройс» с урчанием пронесся по улицам убогого городишки Керонксон, проплыл по растрескавшемуся асфальту мимо отеля «Боршт Белт» и запетлял по мрачной речной долине, густо поросшей лесом. Наконец взору открылся обветшалый викторианский особняк, рядом с которым располагалось несколько низких кирпичных строений. Все это было обнесено забором из металлической сетки. У ворот красовался знак, оповещавший посетителей, что они въезжают на территорию центра стационарной помощи и реабилитации «Уиллогби мэнор».
   – Господи, ну вылитая тюрьма, – заметил д’Агоста.
   – Это печально известная свалка для немощных и престарелых. Одно из самых скверных мест в штате Нью-Йорк, – сообщил Пендергаст. – Их досье в министерстве здравоохранения просто набито отчетами о случаях насилия.
   Они въехали в открытые ворота с пустующей будкой для охраны и пересекли обширную стоянку для машин, где сквозь потрескавшийся асфальт пробивалась трава. Проктор подкатил к главному входу, и д’Агоста вылез из машины, неохотно оторвавшись от уютного сиденья. Пендергаст последовал за ним. Войдя в здание через двустворчатые двери из оргстекла, они очутились в вестибюле, где пахло затхлыми коврами и несвежим картофельным пюре. На деревянной стойке висело написанное от руки объявление:
   Посетители обязаны зарегистрироваться!
   Небрежно нарисованная стрелка указывала за угол. Там за столом сидела женщина, погруженная в чтение «Космополитена». Весила она не меньше трехсот фунтов.
   Д’Агоста вынул свой жетон:
   – Лейтенант д’Агоста, спецагент…
   – Посетители могут приходить с десяти до двух, – пробурчала женщина из-за журнала.
   – Простите, но мы из полиции.
   Д’Агоста был настроен решительно. Хватит водить его за нос.
   Опустив журнал, женщина оглядела пришедших. Сунув ей под нос жетон, д’Агоста бросил его в карман.
   – Мы хотим видеть миссис Глэдис Феринг.
   – Ну ладно. – Нажав кнопку внутренней связи, женщина рявкнула в микрофон: – Пришли копы и хотят видеть Феринг.
   Потом повернулась к д’Агосте. Безразличие, написанное у нее на лице, сменилось живейшим интересом.
   – А что случилось? Какое-нибудь преступление?
   Нагнувшись вперед, Пендергаст доверительно шепнул:
   – Именно так.
   Она широко раскрыла глаза.
   – Убийство, – так же шепотом проговорил спецагент.
   Женщина ахнула и зажала рот рукой:
   – Где? Здесь?
   – В Нью-Йорке.
   – Это сын миссис Феринг?
   – Вы имеете в виду Колина Феринга?
   Д’Агоста негодующе посмотрел на Пендергаста. Что, черт возьми, он творит?
   Выпрямившись, тот поправил галстук:
   – Вы хорошо знаете Колина?
   – Не очень.
   – Но ведь он регулярно приходил сюда? На прошлой неделе, например?
   – Вряд ли. – Открыв регистрационный журнал, женщина быстро пролистала страницы. – Нет, он не приходил.
   – Тогда, может быть, неделей раньше?
   Пендергаст склонился над журналом, глядя на страницы, которые женщина продолжала листать.
   – Нет. Последний раз он был здесь в… феврале. Восемь месяцев назад.
   – Неужели?
   – Сами посмотрите.
   Она перевернула журнал, чтобы показать запись Пендергасту. Посмотрев на небрежную подпись, он стал перелистывать журнал к началу, проглядывая каждую страницу. Потом резко выпрямился:
   – Похоже, он нечасто здесь появлялся.
   – Сюда никто часто не ходит.
   – А ее дочь?
   – Не знала, что у нее есть дочь. Она сюда ни разу не приезжала.
   Пендергаст мягко положил руку на массивное плечо:
   – На ваш вопрос я вынужден ответить утвердительно. Да, Колин Феринг мертв.
   Женщина испуганно подняла брови:
   – Его убили?
   – Мы пока не знаем причину смерти. Его матери сообщили?
   – Нет. Вряд ли здесь кто-нибудь об этом знает. А… вы приехали, чтобы сказать ей?
   – Не совсем так.
   – Лучше не говорите. Зачем отравлять ей последние месяцы жизни? Он ведь и так редко приезжал и подолгу не задерживался. Она даже не заметит его отсутствия.
   – А что это был за человек?
   – Не хотела бы я иметь такого сынка, – произнесла женщина, состроив гримасу.
   – Правда? Почему?
   – Он был грубиян и вообще какой-то противный. Называл меня Большая Берта. – Женщина даже покраснела от негодования.
   – Какое безобразие! А как ваше имя, уважаемая?
   – Джоан. Так вы не скажете миссис Феринг, что он умер?
   – Вы очень добры, Джоан. А теперь мы можем увидеть миссис Феринг?
   – Куда там эти санитары запропастились? – Джоан уже хотела снова жать на кнопку, но потом передумала. – Я сама вас провожу. Пойдемте. Но предупреждаю, миссис Феринг совсем тронутая.
   – Тронутая, – повторил Пендергаст. – Я понимаю.
   Горя желанием помочь, женщина стала с трудом выбираться из кресла. Они последовали за ней по длинному темному коридору, преследуемые пренеприятнейшими запахами несвежей пищи и отходов человеческой жизнедеятельности. Из комнат, мимо которых они проходили, раздавались самые разнообразные звуки: бормотание, стоны, громкие возгласы и храп.
   Женщина остановилась у открытой двери и постучала:
   – Миссис Феринг?
   – Убирайтесь, – произнес слабый старческий голос.
   – К вам пришли два джентльмена, – сообщила Джоан нарочито бодрым голосом.
   – Не желаю никого видеть, – послышалось изнутри.
   – Благодарю вас, Джоан, – чарующим голосом произнес Пендергаст. – Теперь мы сами справимся. Вы настоящее сокровище.
   Они вошли в комнату. Это было крошечное помещение со скудной меблировкой и минимальным количеством личных вещей. В обстановке доминировала огромная больничная кровать, стоявшая в центре покрытого линолеумом пола. Пендергаст проворно сел на стул рядом с этим внушительным ложем.
   – Убирайтесь, – безжизненным голосом повторила лежавшая на кровати старуха.
   Ее нечесаные седые волосы ореолом рассыпались по подушке, некогда голубые глаза выцвели до белизны, кожа напоминала пергамент. Сквозь редкие космы просвечивал блестящий череп. Рядом с кроватью стоял больничный столик на колесиках, на котором была свалена грязная засохшая посуда, оставшаяся после обеда.
   – Привет, Глэдис, – сказал Пендергаст, беря старуху за руку. – Как дела?
   – Фигово.
   – Можно задать вам личный вопрос?
   – Нет.
   Пендергаст сжал ее руку:
   – Вы помните своего первого мишку?
   Выцветшие глаза бессмысленно уставились на спецагента.
   – Первого мишку, набитого ватой? Помните?
   Она медленно кивнула.
   – Как его звали?
   Последовало долгое молчание. Наконец она произнесла:
   – Моби.
   – Какое хорошее имя. А где сейчас Моби?
   Еще одна длинная пауза.
   – Не знаю.
   – А кто подарил вам Моби?
   – Папочка. На Рождество.
   Д’Агоста увидел, как в потухших глазах вспыхнула искорка интереса к жизни. Уже не в первый раз он удивлялся загадочным речам Пендергаста. К чему тот клонит?
   – Замечательный подарок, – продолжал Пендергаст. – Расскажите мне о Моби.
   – Он был сделан из носков, набитых тряпками. А на шее был нарисован бантик. Я так любила этого мишку. Спала с ним. Он меня стерег. С ним никто не мог меня обидеть.
   На лице старой женщины появилась лучезарная улыбка. По щеке покатилась слеза.
   Пендергаст проворно вынул из кармана бумажную салфетку. Взяв ее в руки, миссис Феринг вытерла глаза и громко высморкалась.
   – Моби, – повторила она мечтательно. – Ничего бы не пожалела, только бы увидеть моего старого смешного мишку. – Глаза ее сфокусировались на Пендергасте. – Вы кто?
   – Ваш друг. Пришел поболтать, – сказал Пендергаст, поднимаясь со стула.
   – Уже уходите?
   – Мне пора.
   – Приходите опять. Вы мне понравились. Такой приятный молодой человек.
   – Благодарю вас. Обязательно приду.
   Уходя, Пендергаст вручил Джоан свою карточку:
   – Вас не затруднит сообщить мне, если кто-нибудь придет к миссис Феринг?
   – Ну конечно!
   Она почти благоговейно взяла карточку.
   Выйдя за дверь, они оказались рядом с лихо подкатившим «роллс-ройсом». Пендергаст галантно открыл дверь перед д’Агостой. Через пятнадцать минут они уже мчались по федеральной автостраде, возвращаясь в Нью-Йорк.
   – Вы заметили картину, висевшую в коридоре рядом с комнатой миссис Феринг? – промурлыкал Пендергаст. – Держу пари, что это подлинный Бирштадт, только очень уж закопченный.
   Д’Агоста покачал головой:
   – Может быть, объясните мне, что происходит, или вам нравится держать меня в неизвестности?
   Хитро улыбаясь, Пендергаст вытащил из пиджака пробирку с влажной салфеткой внутри.
   Д’Агоста застыл в изумлении. Он и не заметил, как спецагент спрятал использованную салфетку.
   – Для генетического анализа?
   – Естественно.
   – А зачем все эти разговоры про мишку?
   – У всех в детстве были мишки. Надо было заставить ее расплакаться.
   – Какой цинизм, – возмутился д’Агоста.
   – Напротив, – возразил Пендергаст, пряча пробирку в карман. – Это были слезы радости. Мы подняли настроение миссис Феринг, а она в благодарность оказала нам услугу.
   – Опять же, мы должны искать не только вокруг ящика, но и за пределами комнаты, где он находится.
   – Не понял.
   Но Пендергаст только загадочно улыбнулся.

Глава 11

   Портье театральным жестом распахнул дверь и взял Нору за руку, обдав ее запахом средства для укрепления волос и лосьона после бритья.
   – В вашей квартире все убрали. Замок сменили. Все привели в порядок. Вот новый ключ. Мои самые искренние соболезнования. От всей души.
   Нора почувствовала холод ключа, сунутого ей в руку.
   – Если вам понадобится моя помощь, дайте знать…
   В черных влажных глазах светилось неподдельное горе.
   Нора с трудом сглотнула.
   – Благодарю за сочувствие, Энрико, – произнесла она почти автоматически.
   – Я всегда готов. Только позвоните, и Энрико сразу придет.
   – Спасибо.
   Нора направилась к лифту, потом в нерешительности остановилась и снова пошла. Она двигалась почти бессознательно, ничего не замечая вокруг.
   Двери лифта со стуком закрылись, и он плавно вознесся на шестой этаж. Двери разошлись в стороны, но Нора продолжала неподвижно стоять в кабине. И, только увидев, что они закрываются, быстро выскочила на площадку.
   В коридоре было тихо. За одной из дверей слышалась музыка Бетховена в исполнении струнного квартета, за другой – приглушенный разговор. Нора сделала шаг и остановилась. Впереди, на повороте, была видна дверь их – теперь ее – квартиры с металлическим номером 612.
   Она медленно шла по коридору, пока не очутилась перед своей квартирой. Глазок не светился, свет внутри был погашен. В дверь был вставлен новый замок. Разжав ладонь, она посмотрела на ключ – тоже новенький и блестящий, словно он был ненастоящим. Все вокруг казалось нереальным. У нее возникло ощущение, что она здесь в первый раз.
   Медленно повернув ключ в замке, Нора толкнула дверь. Она плавно распахнулась на смазанных петлях. В квартире было темно. Нора попыталась нащупать выключатель. Где же он? Она ступила в темноту, продолжая водить рукой по стене. Сердце у нее вдруг бешено заколотилось. В воздухе витал запах чистящих средств, политуры… и чего-то еще.
   Дверь позади нее стала закрываться, отсекая свет, падавший из коридора. Со сдавленным криком Нора бросилась назад, выскочила из квартиры и захлопнула дверь. Прижавшись к ней головой, она зарыдала, сотрясаясь всем телом.
   Через несколько минут она успокоилась. К счастью, коридор по-прежнему был пуст и никто не видел ее отчаяния. Нора была смущена и напугана той бурей чувств, которые наконец вырвались наружу. Глупо было думать, что она сможет вот так легко вернуться в квартиру, где всего два дня назад убили ее мужа. Лучше уж поехать к Марго Грин и провести там несколько дней. Но тут она вспомнила, что Марго в творческом отпуске и появится не раньше января.
   Надо было уходить. Нора спустилась на первый этаж и на ватных ногах прошла через вестибюль. Портье распахнул перед ней дверь.
   – Если что-нибудь понадобится, зовите Энрико, – повторил он.
   Нора пошла по Девяносто второй улице на восток в сторону Бродвея. В этот прохладный октябрьский вечер на улицах было многолюдно: горожане направлялись в рестораны, прогуливали собак или просто шли домой. Нора быстро пошла по тротуару в надежде, что свежий воздух ее немного взбодрит. Она двигалась к центру, лавируя между прохожими. В толпе она чувствовала себя лучше и могла сосредоточиться и трезво рассуждать. Не стоит давать волю чувствам – ведь в квартиру рано или поздно придется вернуться. И лучше сделать это сразу. Там все ее книги, бумаги, компьютер, там и вещи Билла.
   Если бы только были живы ее родители – было бы кому уткнуться в плечо. Но что толку сожалеть о несбыточном.
   Нора замедлила шаг. Может, все-таки пойти домой? Ведь это всего лишь эмоциональная реакция, которую можно было предвидеть.
   Остановившись, Нора посмотрела по сторонам. Рядом с ней стояла очередь в бар «Уотерворкс». В дверном проеме обнималась парочка. Клерки с Уолл-стрит спешили с работы домой, все как один в темных костюмах и с портфелями. Ее внимание привлек бродяга, тащившийся рядом с ней по улице. Когда она остановилась, он тоже притормозил и, круто развернувшись, пошел в другом направлении.
   Что-то вороватое было в его походке и в том, как он прятал лицо. Нора инстинктивно насторожилась.
   Она смотрела, как бродяга в грязных лохмотьях, пошатываясь, уходит вниз по улице, словно пытаясь от кого-то скрыться. Может быть, он кого-то ограбил? Дойдя до угла Восемьдесят восьмой улицы, бродяга на секунду остановился и, прежде чем свернуть, бросил взгляд назад.
   Сердце у Норы остановилось. Это был Феринг. Она не могла ошибиться: то же худощавое лицо, стройная фигура, тонкие губы, растрепанные волосы и злобная усмешка.
   Ее парализовал страх, который быстро сменился яростью.
   – Эй! – закричала она, пускаясь в погоню. – Эй, вы!
   Нора проталкивалась сквозь толпу, стоявшую у бара, не обращая внимания на возмущенные возгласы людей.
   Наконец она вырвалась наружу и побежала. Споткнувшись, упала, быстро поднялась и понеслась дальше. Завернув за угол, Нора очутилась на Восемьдесят восьмой улице. Вдоль длинной, плохо освещенной проезжей части тянулись ряды домов из бурого песчаника и аккуратные посадки деревьев гингко. Вдали были видны огни Амстердам-авеню с ее многочисленными барами и закусочными.
   Темная фигура как раз заворачивала туда.
   Нора побежала по улице, проклиная свою слабость после двух дней, проведенных в постели. Повернув за угол, она устремилась вниз по Амстердам, забитой вечерними гуляками.
   Вот он! Быстро проходит мимо следующего квартала.
   Оттолкнув стоявшего на пути парня, Нора из последних сил прибавила ходу.
   – Эй, вы!
   Фигура продолжала удаляться.
   Вытянув руку, Нора летела сквозь ряды пешеходов.
   – Остановитесь!
   Она нагнала его у Восемьдесят седьмой улицы. Вцепившись в плечо, обтянутое грязной тканью, с силой повернула к себе. Мужчина испуганно уставился на нее. Нора выпустила рубаху и отступила назад.
   – В чем дело?
   Нет, это был не Феринг. Просто какой-то оборванец.
   – Извините, – пробормотала Нора. – Я приняла вас за другого.
   – Отстань от меня. – Отвернувшись, он процедил сквозь зубы: – Вот сука.
   И, пошатываясь, пошел дальше.
   Нора огляделась вокруг, но Феринга нигде не было видно, если он вообще существовал. Ноги у нее подкашивались, руки тряслись. Мимо нее шел нескончаемый поток людей. Ценой невероятных усилий ей удалось взять себя в руки и немного отдышаться.
   На глаза ей попался бар «Царство Нептуна»: модное шумное заведение с рыбной кухней. Раньше ей и в голову бы не пришло зайти в такое место.
   Но сейчас она решительно вошла и села на высокий стул у стойки. К ней сразу же подошел бармен.
   – Что будем заказывать?
   – Джин с сухим мартини и кусочком лимона, лед не надо.
   – Один момент.
   Потягивая холодный коктейль, она мысленно ругала себя за глупое поведение. В больнице ей приснился дурной сон, а бродяга оказался совсем не Ферингом. Это просто результат нервного потрясения. Надо взять себя в руки, успокоиться и вернуться к нормальной жизни.
   Покончив с коктейлем, она спросила:
   – Сколько с меня?
   – За счет заведения. Надеюсь, что черти, которые вас доставали, теперь убрались, – сказал бармен, подмигнув.
   Нора поблагодарила и пошла к выходу, чувствуя приятное расслабление от выпитого. Черти, как сказал бармен. Придется их приструнить. И нечего бояться. А то она совсем расклеилась, ей все время что-то чудится и мерещится. Пора с этим кончать.
   Через несколько минут она уже подходила к своему дому. Войдя в вестибюль, выслушала очередную сочувственную тираду от портье и, поднявшись на лифте, очутилась у двери своей квартиры. Вставила в замочную скважину ключ, открыла дверь и сразу же обнаружила выключатель.
   Дважды повернув ключ в замке и задвинув недавно установленную щеколду, она огляделась вокруг. Все было вымыто, вычищено и приведено в порядок. Она методически осмотрела квартиру, заглянув даже в чулан и под кровать. Потом отдернула шторы в гостиной и спальне и выключила свет. За окном светились огни большого города, и их отблески наполняли квартиру мягким призрачным сиянием.
   Нора поняла, что ей по силам остаться здесь на ночь и дать отпор любой нечистой силе.
   Только не надо ни на что смотреть.

Глава 12

   – Еще кофе? – спросила она.
   – Будьте любезны.
   Понаблюдав, как потрепанная официантка наливает ему кофе, д’Агоста повернулся к Хейворд.
   – Вот какие у нас дела, – подытожил он.
   Д’Агоста пригласил капитана Хейворд на обед, чтобы ускорить расследование. Правда, она больше не занималась убийствами. Получив новое назначение, она работала в отделе комиссара полиции, где ей светило весьма многообещающее повышение по службе. «Уж если кто заслуживает повышения, так это она», – грустно подумал д’Агоста.
   – Ты читала?
   Хейворд бросила взгляд на газету, которую он принес с собой:
   – Да.
   Д’Агоста покачал головой:
   – Представляешь, какую чушь написали. Теперь нас осаждают всякие ослы, приходят анонимные письма, которые надо проверять, звонят физики и гадатели на картах Таро… Ты же знаешь, какой гвалт поднимается в этом городе, когда печатают такие вот страшилки. Только этой хрени мне сейчас и не хватало.
   Хейворд чуть заметно улыбнулась:
   – Я тебя понимаю.
   – А люди верят в эту чепуху. – Отбросив газету, он пригубил кофе. – Ну так что ты обо всем этом думаешь?
   – Ведь у тебя есть четыре свидетеля, которые клянутся, что убил именно Феринг?
   – Пять, если считать жену убитого.
   – Нора Келли.
   – Ты же ее знаешь?
   – Да. И Билла Смитбека тоже. Хороший был журналист, только очень рисковый. Настоящая трагедия.
   Д’Агоста начал есть бутерброд. Говядина постная, соус подогрет – то что надо. Когда он злился, у него всегда разыгрывался аппетит.
   – Значит, это Феринг или кто-то на него похожий. Он умер, а может быть, и нет. Все очень просто. У вас уже есть результаты генетического анализа?
   – На месте преступления была обнаружена кровь двух людей – Смитбека и еще одного человека, пока не идентифицированного. Мы получили образцы ДНК матери Феринга и сейчас сравниваем с обнаруженной кровью.
   Д’Агоста замолчал, размышляя, стоит ли говорить ей о том, как они добыли образцы ДНК. Нет, лучше не надо. Это не вполне законно, а Хейворд была весьма щепетильна в этих вещах.
   – А если это не Феринг, то кому и зачем понадобился весь этот маскарад?
   – Хороший вопрос. А что думает по этому поводу Пендергаст?
   – Разве кто-нибудь когда-нибудь знает, о чем думает этот парень? Но я тебе вот что скажу: он очень заинтересовался этими вудуистскими штучками, которые нашли на месте преступления, хотя виду и не подает. Но занялся ими всерьез.
   – Это те предметы, которые упомянуты в газете?
   – Да. Блестки, пучок перьев, пергаментный пакетик с пылью.
   – Гри-гри, – пробормотала Хейворд.
   – Не понял.
   – Талисманы вуду, защищающие от злых духов. Или, наоборот, напускающие порчу.
   – Я тебя умоляю. Мы имеем дело с психопатом. Преступление совершено спонтанно. В записи видно, что парень явно под кайфом.
   – Хочешь знать мое мнение, Винни?
   – Конечно.
   – Эксгумируйте тело Феринга.
   – Именно это мы и собираемся сделать.
   – И я бы проверила, кому Смитбек насолил своими статьями в последнее время.
   – Этим мы тоже занимаемся. Похоже, все, что он писал, кого-то здорово задевало. Его редактор в «Таймс» дал мне список его последних заданий, и сейчас мои люди это изучают.
   – Ты все делаешь правильно, Винни. Мне только кажется, что преступление это не такое «спонтанное», как ты думаешь. Наоборот, оно могло быть очень тщательно спланировано и осуществлено.
   – Мне так не кажется.
   – Не стоит делать поспешных выводов.
   – Извини.
   – Еще один момент. Если ты помнишь, я восемнадцать месяцев работала в полицейском управлении Нового Орлеана.
   – Ну помню.
   – Пендергаст ведь тоже из Нового Орлеана.
   – Ну и что?
   Хейворд отпила воды из стакана.
   – Минуту назад я сказала, что Феринг либо жив, либо мертв. В новоорлеанской полиции есть люди, которые думают иначе. Они считают, что существует и третья возможность.
   – Лора, только не говори мне, что ты веришь в эти сказки про зомби.
   Съев половину сэндвича, Хейворд отставила тарелку:
   – Больше не могу. Хочешь попробовать?
   – Спасибо, я сыт. Ты не ответила на мой вопрос.
   – В сказки я не верю. На эту тему тебе лучше поговорить с Пендергастом. Он знает эту специфическую область гораздо лучше нас с тобой. И пожалуйста, не торопись с выводами. Ты часто этим грешишь, Винни. Да ты и сам это знаешь.
   Д’Агоста вздохнул. Она была, как всегда, права. Он обвел глазами закусочную: по залу бегали официантки, посетители читали газеты, говорили по сотовым телефонам, болтали с друзьями. Ему вспомнились и другие обеды с Лорой. Особенно их первая совместная выпивка. В то время он переживал самый тяжелый период в жизни – и все же вспоминал об этом с удовольствием. Именно тогда он ощутил, как тянет его к этой женщине. Им прекрасно работалось вместе. Она постоянно бросала ему вызов – в хорошем смысле слова. Вот уж поистине ирония судьбы: он выиграл дисциплинарное разбирательство, не был уволен, но, похоже, навсегда потерял Лору.
   Д’Агоста прочистил горло.
   – Расскажи мне о своем повышении.
   – Я его еще не получила.
   – Да ладно тебе. Об этом уже все говорят. Остались простые формальности.
   Она выпила немного воды.
   – У нас создается специальное подразделение с годичным испытательным сроком. Туда включают несколько человек из комиссариата, которые будут работать в тесном контакте с мэром и заниматься борьбой с терроризмом. Все будет происходить в рамках программы улучшения качества жизни. Это своего рода социальная работа.
   – Ты будешь на виду?
   – Постоянно.
   – Ого! Поздравляю с еще одним перышком на шляпе. Подожди, через пару лет выбьешься в начальники.
   – Это вряд ли, – улыбнулась Лора.
   Чуть поколебавшись, д’Агоста произнес:
   – Лора, мне тебя не хватает.
   Улыбка исчезла с ее лица.
   – Мне тоже.
   Д’Агоста посмотрел на нее. Лора была так хороша, что у него заныло сердце. Бледное лицо, черные как смоль волосы.
   – Почему бы нам не начать все сначала?
   Она помолчала, потом покачала головой:
   – Я не могу.
   – Почему?
   – Винни, я мало кому доверяю. Но тебе я верила. А ты меня подвел.
   – Мне очень жаль, что так получилось. Действительно жаль. Но я же тебе все объяснил. У меня не было другого выбора. Надеюсь, сейчас ты это понимаешь?
   – Нет, выбор у тебя был. Ты мог сказать мне правду. Почему ты решил, что мне нельзя доверять?
   – Ну да, я виноват, – вздохнул д’Агоста.
   У него вдруг настойчиво зазвонил сотовый телефон.
   – Тебе лучше ответить, – сказала Лора.
   – Но…
   – Давай, может, там что-то важное.
   Д’Агоста извлек из кармана трубку.
   – Да?
   – Винсент, – произнес медоточивый голос с южным акцентом. – Я не вовремя позвонил?
   – Нет, что вы, – отозвался д’Агоста, судорожно глотнув.
   – Отлично. У нас свидание с неким мистером Клайном.
   – Уже выезжаю.
   – Прекрасно. Еще один вопрос. Завтра утром не хотите со мной прокатиться?
   – Куда?
   – На кладбище «Шелест дубов». Получено разрешение на эксгумацию. В полдень мы вскрываем могилу Феринга.

Глава 13

   – Вы прихватили с собой копию письма? – спросил Пендергаст.
   Д’Агоста похлопал себя по карману пиджака.
   – Вы что-нибудь узнали о Клайне? Может быть, поделитесь информацией?
   – Конечно. Наш мистер Клайн вырос в бедной семье из Бруклина. Детство у него было ничем не примечательное, отметки в школе отличные, поведение примерное. Очень милый мальчик. После окончания Нью-Йоркского университета работал в газете репортером, что, судя по всему, его вполне устраивало. Но здесь у него вышла осечка: его обошли конкуренты, а дело касалось какого-то важного материала. Похоже, его просто обвели вокруг пальца, но ведь журналистику вряд ли можно назвать честным бизнесом. В результате он потерял работу. После небольшого дрейфа устроился программистом в банк на Уолл-стрит. У него обнаружился явный талант к этому делу: через несколько лет он уже основал фирму «Цифровая точность» и успешно ею руководит. Как насчет ордера на обыск?
   – Сначала поглядим, что он скажет.
   Лифт доставил их в элегантно обставленный холл со старинными персидскими коврами и черными кожаными диванами. Интерьер украшали произведения африканского искусства – фигуры воинов в эффектных головных уборах, внушительных размеров маски с замысловатым орнаментом.
   – Похоже, наш мистер Клайн руководит своей фирмой более чем успешно, – заметил д’Агоста, оглядывая помещение.
   Представившись секретарю фирмы, они уселись на диван. Д’Агоста поворошил стопки журналов, надеясь найти там «Пипл» или «Досуг», но ничего, кроме «Компьютерного мира» и «Базы данных», не обнаружил. Прошло десять минут. Д’Агоста был уже готов прорваться без приглашения, когда на столе у секретаря зазвонил телефон.
   – Мистер Клайн готов вас принять, – сказала она, поднимаясь.
   Они прошли по длинному сумрачному коридору, который заканчивался дверью. Секретарь провела их через приемную, где за компьютером сидела роскошная личная секретарша Клайна, испуганно стрельнувшая в их сторону глазами. Вид у нее был напряженный и какой-то затравленный, как у побитой собаки.
   За двустворчатой дверью находился просторный угловой кабинет. Из огромных окон открывался вид на Шестую авеню. Громадный письменный стол украшали четыре персональных компьютера. За столом, спиной к вошедшим, стоял невысокий человек лет сорока, говоривший по радиотелефону.
   Д’Агоста окинул взглядом кабинет: те же черные кожаные диваны и этнические украшения на стенах. Судя по всему, мистер Клайн был коллекционером. В стеклянной витрине расположились разные антикварные предметы, глиняные трубки, пряжки и искореженные куски железа. Табличка гласила, что все это было найдено на раскопках первых голландских поселений Нового Амстердама. Стеллажи, уставленные книгами по финансам и компьютерному программированию, резко контрастировали с туземными масками.
   Закончив разговор, мужчина повесил трубку и обернулся к вошедшим. У него было худое моложавое лицо, на котором до сих пор были заметны следы борьбы с юношескими прыщами. На макушке торчали мальчишеские вихры. И только холодные глаза выдавали возраст.
   – Я вас слушаю, – мягко произнес он, переводя взгляд с Пендергаста на д’Агосту.
   – Я, с вашего позволения, присяду, – сказал Пендергаст, садясь на стул и закидывая ногу на ногу.
   Д’Агоста последовал его примеру.
   Мужчина чуть улыбнулся, но ничего не сказал.
   – Мистер Лукас Клайн? Я лейтенант д’Агоста из департамента полиции Нью-Йорка.
   – Я так и подумал. А вы, вероятно, спецагент, – предположил Клайн, поворачиваясь к Пендергасту. – Кто я такой, вы уже знаете. Чем могу быть полезен? Вообще-то, я очень занят.
   – Неужели? – удивился д’Агоста, поудобнее устраиваясь на кожаном стуле. – И чем же вы так заняты, мистер Клайн?
   – Я генеральный директор «ЦТ».
   – Мне это пока ничего не говорит.
   – Если вы хотите узнать историю моей карьеры, прочтите вот это, – важно произнес Клайн, указывая на одну из книжных полок, где стояло полдюжины одинаковых книг. – Здесь описывается, как скромный АБД стал владельцем собственной компании. Все мои служащие обязаны иметь эту книгу. Всего за сорок пять долларов они получают возможность ознакомиться с блестящим примером заслуженного успеха. Когда будете уходить, можете купить ее у моего секретаря.
   – АБД? А что это такое? – поинтересовался д’Агоста.
   – Администратор базы данных. Когда-то давно я зарабатывал на жизнь тем, что поддерживал базы данных в жизнеспособном состоянии. А параллельно писал программу автоматической нормализации крупных финансовых баз данных.
   – Нормализации? – переспросил д’Агоста.
   Клайн нетерпеливо махнул рукой:
   – Даже не буду объяснять. Все равно не поймете. Короче, моя программа прекрасно работала. И оказалось, что на такие программы существует большой спрос. Я оставил без работы всех этих АБД. И создал вот это.
   На розовых девичьих губах Клайна заиграла самодовольная улыбка, голова гордо вскинулась.
   Самомнение этого умника вывело д’Агосту из себя. Сейчас он ему покажет. Откинувшись на спинку возмущенно заскрипевшего стула, он обронил:
   – Вообще-то, нас больше интересует ваша факультативная деятельность.
   Клайн пристально посмотрел на него:
   – Какая именно?
   – Ну, например, ваша слабость к хорошеньким секретаршам, которых вы вынуждаете вступать с вами в интимные отношения, а потом запугиваете или подкупаете, чтобы держали язык за зубами.
   На лице Клайна не дрогнул ни один мускул.
   – А, так вы пришли ко мне в связи с убийством Смитбека.
   – Вы злоупотребляли своим положением, чтобы принуждать женщин к сожительству. Они боялись ваших угроз, опасались потерять работу и поэтому молчали. А вот Смитбек не побоялся вывести вас на чистую воду.
   – Никого он не вывел. Это были голословные утверждения, ничего не подтвердилось, никаких официальных расследований не проводилось. Кроме вас и Смитбека, никто этим не заинтересовался.
   Д’Агоста пожал плечами, как бы говоря: это еще ничего не значит, дурная молва далеко бежит.
   Пендергаст чуть шевельнулся на стуле:
   – Только вот жаль, что после статьи Смитбека акции «ЦТ» упали в цене на пятьдесят процентов.
   Клайн по-прежнему был невозмутим.
   – Вы же знаете, что такое фондовый рынок. Он весьма переменчив. «ЦТ» уже почти восстановила свои позиции.
   Пендергаст скрестил руки на груди:
   – Вы теперь генеральный директор, и никто не смеет обливать вас грязью или покушаться на ваши карманные деньги. Фигуру такого масштаба нельзя безнаказанно оскорблять, так ведь, мистер Клайн? – Чуть улыбнувшись, Пендергаст посмотрел на д’Агосту. – Где то письмо?
   Вытащив из кармана письмо, д’Агоста начал громко читать:
   – «Я заставлю вас пожалеть об этой статье, чего бы мне это ни стоило. Будьте уверены, я приму меры, о которых вы даже не догадываетесь». Это вы писали, мистер Клайн? – спросил он, поднимая глаза.
   – Да, – ответил тот, ничуть не изменившись в лице.
   – И вы послали это письмо Уильяму Смитбеку?
   – Да, послал.
   – А вы…
   – Лейтенант, я от вас устал, – прервал его Клайн. – Я сам задам себе несколько вопросов, чтобы не тянуть зря время. Писал ли я это письмо всерьез? Конечно. Несу ли я ответственность за его смерть? Возможно. Доволен ли я, что он умер? Я просто счастлив.
   С этими словами он подмигнул д’Агосте.
   – Вы… – начал тот.
   – Дело в том, что вы никогда ничего не узнаете. У меня лучшие адвокаты в городе. Я точно знаю, что могу сказать, а что – нет. Вам до меня не добраться.
   – Мы можем вас арестовать, – возразил д’Агоста. – Причем прямо сейчас.
   – Конечно можете. Я буду молча сидеть там, куда вы меня посадите, пока не придет мой адвокат. После чего меня сразу выпустят.
   – Мы можем завести на вас дело на так называемом резонном основании.
   – Не свистите, лейтенант.
   – Это письмо является прямой угрозой.
   – Каждое мое телодвижение в момент, когда произошло убийство, может быть подтверждено свидетелями. Это письмо проверяли лучшие юристы страны. Там нет ничего, что давало бы основание для судебного преследования.
   Д’Агоста усмехнулся:
   – Но мы сможем немного позабавиться, проведя вас по вестибюлю в наручниках на глазах у представителей прессы.
   – Вы мне сделаете отличную рекламу. Через час я вернусь в свой кабинет, вы будете посрамлены, а мои враги убедятся, что я непотопляем, – улыбнулся Клайн. – Запомните, лейтенант: я был программистом. И в мои обязанности входило писать длинные сложные программы, основанные на безупречной логике. Это первое, чему учится программист, самое главное в его профессии. Продумать все до тонкостей. Предусмотреть все возможные варианты, даже самые неожиданные. Не оставить ни одной лазейки. Ни одной.
   Д’Агоста почувствовал что-то похожее на то, что испытывает человек, которого поджаривают на медленном огне. В огромном кабинете повисло молчание. Клайн сидел, сложив руки на груди, и не отрываясь смотрел на д’Агосту.
   – Сплошная патология, – произнес тот.
   Сейчас он сотрет самодовольную улыбочку с лица этого ублюдка.
   – Простите? – не понял Клайн.
   – Вообще-то, мне вас жаль, несмотря на все мое отвращение к подобным личностям. Переспать с женщиной вы можете, только помахав у нее перед носом деньгами или запугав ее до полусмерти. Разве это не патология? Нет? Можно назвать это и по-другому – убожество. Как вам это? Та девушка у входа – вы когда планируете пустить ее в оборот?
   – Иди ты в задницу, – последовал ответ.
   Д’Агоста поднялся:
   – Это оскорбление офицера полиции при исполнении служебных обязанностей, – прогремел он, нащупывая наручники. – Вы переходите всякие границы.
   – Иди в задницу, д’Агоста, – повторил тот же голос.
   И тут д’Агоста понял, что говорил не Клайн. Голос звучал несколько иначе и раздавался из-за двери в стене.
   – Кто это? – спросил д’Агоста.
   Он прямо трясся от негодования.
   – Да это Чанси.
   – Пусть немедленно выйдет.
   – Он не может.
   – Почему? – прорычал д’Агоста.
   – Он занят.
   – Иди в задницу, – еще раз повторил Чанси.
   – Занят?
   – Да, он обедает.
   Не говоря ни слова, д’Агоста подошел к двери и резко распахнул ее.
   За ней оказалась небольшая комнатка размером с чулан. В ней не было ничего, кроме деревянной перекладины, на которой сидел большой попугай лососевого цвета. В когтистой лапе он держал бразильский орех. Из облака перьев выглядывал массивный клюв, на голове торчал пушистый хохолок. Попугай вопросительно посмотрел на д’Агосту.
   – Лейтенант д’Агоста, разрешите представить вам Чанси, – произнес Клайн.
   – Уноси свою задницу, д’Агоста, – сказал попугай.
   Д’Агоста шагнул в комнату. Издав пронзительный крик, попугай уронил орех и стал хлопать крыльями, обдавая д’Агосту дождем из перьев и перхоти. Хохолок на его голове вспыхивал, как язычок пламени.
   – Вот видите, что вы наделали, – мягко упрекнул д’Агосту Клайн. – Помешали ему обедать.
   Д’Агоста, тяжело дыша, отступил. Он с ужасом осознал свое бессилие. Клайн ни в чем не нарушил закон. И что прикажете сейчас делать? Надеть наручники на молуккского какаду и тащить его в участок? Сделать из себя полное посмешище? Этот козел действительно все рассчитал. Д’Агоста судорожно смял письмо в руке. Это было полное поражение.
   – Откуда он знает мое имя? – пробормотал он, смахивая с пиджака перышко.
   – Видите ли, мы с Чанси… мм… беседовали о вас перед вашим приходом.

   Войдя в лифт, д’Агоста бросил негодующий взгляд на Пендергаста. Спецагент трясся от беззвучного смеха. Д’Агоста, насупившись, отвернулся. Наконец Пендергаст справился со своим весельем и, слегка откашлявшись, сказал:
   – Мне кажется, дорогой мой Винсент, вы не станете тянуть с получением ордера на обыск.

Глава 14

   Она быстро пошла по аллее, вдыхая морозный осенний воздух. Было без четверти пять, и из неприметной двери на первом этаже внушительного здания уже потянулась вереница людей. Все они были с портфелями и сумками – явно не посетители. Прорезав людской поток, Кейтлин оказалась у двери, за которой был виден узкий коридор, ведущий к кабинке охраны. Проходя мимо нее, сотрудники показывали скучающим охранникам музейные пропуска. Порывшись в сумке, Кейтлин вытащила журналистское удостоверение и предъявила его охранникам.
   – Вход только для персонала, – отрезал один из них.
   – Я из «Уэстсайдера». Пишу статью о музее.
   – Вам назначено?
   – У меня интервью с…
   Кейтлин посмотрела на планку проходившего мимо сотрудника музея. До своего кабинета он доберется не раньше чем через несколько минут.
   – …с мистером Прайном.
   – Одну минуту.
   Найдя телефон в справочнике, охранник набрал номер и некоторое время слушал гудки. Потом поднял на Кейтлин сонные глаза:
   – Его нет на месте. Вам придется подождать здесь.
   – Я могу сесть? – спросила журналистка, указывая на скамейку, стоявшую за кабинкой охраны.
   Охранник заколебался.
   – Я беременна, и мне трудно стоять.
   – Ладно, садитесь.
   Сев на скамейку, Кейтлин положила ногу на ногу и вынула книгу, не спуская при этом глаз с охранников. У кабинки столпились люди – судя по виду, это были сторожа и уборщики, работающие в ночную смену. Охранники занялись проверкой пропусков, отмечая галочками фамилии в списке. Вскочив, Кейтлин незаметно присоединилась к тем, кто уже прошел контроль.
   Комната, которую она искала, находилась в полуподвале. Она нашла ее на схеме музея в Интернете. Но в реальности это место было похоже на кроличью нору – бесконечные коридоры и переходы без всяких табличек. Ее вторжение не вызвало никакой реакции. Казалось, ее никто не замечал. Осторожно выяснив направление, она в конце концов очутилась в длинном, плохо освещенном коридоре со множеством застекленных дверей. Кейтлин медленно пошла по коридору, рассматривая таблички. В воздухе висел какой-то малоприятный запах, но чем пахло, она понять не могла. Некоторые двери были открыты, и за ними виднелось лабораторное оборудование, нагромождение папок, склянки с заспиртованными существами и чучела свирепых хищников.
   У двери с табличкой «Н. Келли» Кейтлин остановилась. Дверь была приоткрыта, и из кабинета слышались голоса. Прислушавшись, она поняла, что голос был один: Нора Келли разговаривала по телефону.
   Кейтлин навострила уши.
   – Скип, я не могу, – говорил голос. – Просто не могу поехать сейчас домой.
   Последовала пауза.
   – Нет, дело не в этом. Если я сейчас поеду в Санта-Фе, то уже никогда не вернусь в Нью-Йорк. Неужели ты не понимаешь? И потом, я хочу знать, что на самом деле произошло. Я должна разыскать убийцу. Это единственное, что меня сейчас поддерживает.
   Разговор был слишком личным. Распахнув дверь, Кейтлин деликатно кашлянула. В маленьком кабинете было тесно, но везде царил порядок. На рабочем столе рядом с ноутбуком лежало с полдюжины глиняных черепков. Женщина, говорившая по телефону, подняла на Кейтлин глаза. Это была стройная привлекательная блондинка с длинными, рассыпавшимися по плечам волосами и печальными карими глазами.
   – Скип, я тебе перезвоню. До вечера.
   Повесив трубку, она встала из-за стола:
   – Чем могу помочь?
   Кейтлин глубоко вздохнула:
   – Вы Нора Келли?
   – Да.
   Достав из сумки журналистское удостоверение, Кейтлин показала его Норе:
   – Я Кейтлин Кидд из «Уэстсайдера».
   Нора вдруг вся вспыхнула:
   – Автор этой писанины? – Голос ее зазвенел от негодования.
   – Миссис Келли…
   – Поздравляю вас. Еще одна такая статейка, и вы получите приглашение в «Уикли уорлд ньюс». Надеюсь, вы уйдете прежде, чем я вызову охрану.
   – А вы действительно читали мою статью? – торопливо выпалила Кейтлин.
   На лице Норы мелькнула тень неуверенности. Кейтлин поняла: статью она не читала.
   – Это был вполне серьезный материал, объективный и основанный на фактах. Я не сочиняю заголовков, я просто сообщаю новости.
   Нора сделала шаг вперед, и Кейтлин невольно попятилась. Смерив журналистку сверкающим взглядом, Нора повернулась к столу и подняла трубку.
   – Что вы делаете? – испуганно спросила Кейтлин.
   – Звоню в охрану.
   – Миссис Келли, пожалуйста, не делайте этого.
   Набрав номер, Нора ждала, пока ей ответят.
   – Вы только себе хуже сделаете. Ведь я могу помочь найти убийцу вашего мужа.
   – Алло! Это Нора Келли из лаборатории антропологии.
   – Мы же обе хотим одного. Пожалуйста, выслушайте меня, – взмолилась Кейтлин. – Я действительно могу вам помочь.
   Молча взглянув на нее, Нора сказала в трубку:
   – Извините, я ошиблась номером. – Положив трубку, она бросила Кейтлин: – У вас две минуты.
   – Идет. Нора… можно мне вас так называть? Так вот, Нора, мы с вашим мужем были знакомы. Он никогда не говорил вам обо мне? Мы часто встречались на журналистских тусовках, пресс-конференциях, местах преступлений. Иногда описывали одни и те же события, но понятно, что начинающей журналистке, работающей в дрянном таблоиде, трудно тягаться с репортером «Таймс».
   Нора ничего не ответила.
   – Билл был отличный парень. Как я уже сказала, у нас с вами общая цель – найти его убийцу. У каждой есть свои преимущества. И мы должны их использовать. Вы знаете его лучше, чем кто-либо другой. А у меня есть газета. Мы можем объединить наши силы и помочь друг другу.
   – Хотелось бы узнать, как именно.
   – Вы знаете, что Билл работал над статьей о правах животных? Он мне об этом говорил.
   – Я уже сообщила об этом полиции, – кивнула Нора. – Вы думаете, это как-то связано с убийством?
   – Я это нутром чую. Но у меня слишком мало информации. Расскажите мне об этом поподробнее.
   – Дело касалось жертвоприношений в Инвуде. Тогда был настоящий шквал статей по этому поводу, а потом все как-то сошло на нет. Но Билл заинтересовался этой темой. Он продолжал копать в этом направлении, собирал материал.
   – Он вам рассказывал про это?
   – У меня сложилось впечатление, что далеко не всем нравится повышенный интерес к этой теме. Но для Билла не было большего удовольствия, чем прикладывать людей. Особенно малоприятных. А мучителей животных он особенно ненавидел. – Нора посмотрела на часы. – У вас осталось тридцать секунд. А я до сих пор не услышала, как вы собираетесь мне помочь.
   – У меня мертвая хватка. Спросите моих коллег. Я знаю все входы и выходы – в полиции, больницах, библиотеках, архивах. Мое журналистское удостоверение дает мне возможность проникать туда, куда вас не пустят. Я буду работать днем и ночью семь дней в неделю. Потому что я хочу опубликовать сенсационный материал. И отдать дань памяти Биллу.
   – Ваши две минуты истекли.
   – Ладно, я ухожу. Но я хочу, чтобы и вы кое-что сделали – для меня и для себя. Найдите его заметки для этой статьи. Я имею в виду статью о правах животных. И покажите мне. Запомните: журналисты всегда действуют в своих интересах. Я хочу распутать это дело не меньше, чем вы. Помогите мне в этом, Нора.
   С этими словами она вручила Норе свою карточку и, улыбнувшись, покинула лабораторию.

Глава 15

   «Роллс-ройс» въехал в ворота, украшенные пластиковым плющом, кое-как прикрепленным проволокой к стене из фальшивого кирпича. Табличка, скрывавшаяся под сенью плюща, сообщала посетителям, что они прибыли на кладбище «Шелест дубов». За стеной зеленела лужайка, окаймленная недавно посаженными дубками, удерживаемыми в вертикальном состоянии проволочными растяжками. Все выглядело свежим и нетронутым. Кладбище было практически пустым. На дерне, покрывавшем его территорию, до сих пор виднелись места стыков. И только в углу громоздилось с полдюжины внушительных гранитных памятников. В центре кладбища возвышался белый пустой мавзолей довольно непривлекательного вида.
   Проктор остановил машину перед зданием мавзолея. Несмотря на осень, у фасада пестрел пышный цветник. Выходя из машины, д’Агоста коснулся цветка ногой. Пластик.
   Они стояли на парковке, оглядываясь по сторонам.
   – Куда же все подевались? – недоуменно спросил д’Агоста, взглянув на часы. – Этот парень обещал приехать в двенадцать.
   – Прошу прощения, джентльмены.
   Из-за мавзолея появился мужчина. Д’Агоста был несколько удивлен его внешностью. Худой, неестественно бледный господин в идеально сшитом черном костюме. Подобострастно сложив руки, мужчина подошел к Пендергасту.
   – Чем могу служить, сэр?
   – Мы по поводу останков Колина Феринга.
   – Это тот бедняга, которого мы предали земле две недели назад? – Радостно улыбнувшись, мужчина смерил Пендергаста взглядом. – Вы, должно быть, занимаетесь похоронным бизнесом? Я сразу догадался!
   Пендергаст медленно опустил руку в карман.
   – Да-да, – продолжал мужчина. – Я хорошо помню погребение. На нем присутствовали только сестра покойного и священник. Я был несколько удивлен – обычно на похоронах молодых людей собирается много народа. Вы из какого похоронного бюро? Чем могу быть полезен?
   Вытащив из кармана кожаный прямоугольник, Пендергаст небрежным жестом развернул его.
   Мужчина с удивлением посмотрел на удостоверение.
   – Что это?
   – Мне очень жаль, но мы не занимаемся похоронным бизнесом.
   Лицо у мужчины стало совсем белым.
   Тут в разговор вступил д’Агоста.
   – Мы приехали для эксгумации тела Колина Феринга, которое будет произведено с разрешения суда, – объявил он, вручая мужчине конверт. – Здесь все необходимые документы.
   – Эксгумация? Но я ничего об этом не знаю.
   – Вчера вечером я разговаривал с мистером Рэдклифом.
   – Мистер Рэдклиф меня не предупредил. Он никогда мне ничего не говорит, – пожаловался мужчина.
   – Тем хуже для вас, – отрезал д’Агоста, чувствуя, как в нем опять закипает злость. – Приступим к делу.
   Мужчина совсем растерялся.
   – Мы… у нас никогда ничего подобного не случалось, – пробормотал он, слегка пошатнувшись.
   – Все когда-нибудь случается в первый раз, мистер…
   – Лиль. Морис Лиль.
   Наконец на дороге показался потрепанный фургон медицинской экспертизы. Он мчался с бешеной скоростью, испуская клубы сизого дыма. Д’Агоста всегда недоумевал, зачем они носятся как сумасшедшие. Машина с визгом затормозила, раскачиваясь на плохой подвеске. Из нее вылезли двое санитаров в белых халатах и, подойдя к задней двери, вытащили каталку, на которой лежал пустой мешок для перевозки трупов. Толкая перед собой каталку, они пересекли парковочную площадку и подошли к стоявшим у мавзолея.
   – Где мертвец? – выкрикнул тот, что был потоньше, веснушчатый парнишка с волосами цвета моркови.
   Никто ему не ответил.
   – Мистер Лиль? – чуть подтолкнул того д’Агоста.
   – Мертвец?
   – Ну да, жмурик. Мы не можем торчать здесь весь день.
   – Да-да, конечно. Пожалуйста, пройдемте в мавзолей, – сказал Лиль, немного оправившись от шока.
   Он подошел к входу в мавзолей и набрал код. Дверь из фальшивой бронзы распахнулась. За ней оказался высокий белый зал, все стены которого до самого потолка были заняты саркофагами. Посередине стояли две большие гипсовые урны в итальянском стиле с огромными пластиковыми букетами. Почти все саркофаги были пустыми и только на нескольких виднелись черные таблички с именами и датами. Д’Агоста принюхался, стараясь уловить запах, который был ему столь знаком, но воздух был чист, свеж и ароматен. Они явно использовали отдушки. «Да, в таком заведении нужно почаще проветривать», – подумал д’Агоста.
   – Простите, вы сказали, вам нужен Колин Феринг?
   Несмотря на кондиционер, Лиль весь вспотел.
   – Именно так, – подтвердил д’Агоста, недовольно взглянув на Пендергаста, который, заложив руки за спину, прогуливался по залу.
   Вечно он исчезает в нужный момент!
   – Одну минуточку.
   Скрывшись за стеклянной дверью своего кабинета, Лиль вскоре появился с папкой в руках и пошел вдоль стен, беззвучно шевеля губами. Наконец он остановился.
   – Вот здесь. Колин Феринг, – произнес он, указывая на саркофаг с табличкой, и с вымученной улыбкой отошел в сторону.
   – Мистер Лиль, а где ключ? – спросил д’Агоста.
   – Ключ? – На лице Лиля появилось паническое выражение. – Вы хотите, чтобы я его открыл?
   – А как иначе проводить эксгумацию?
   – Понимаете, у меня нет соответствующих полномочий. Я всего лишь продавец.
   – Все необходимые документы находятся в этом конверте. Вам нужно только расписаться на первой странице и дать нам ключ, – нетерпеливо произнес д’Агоста.
   Лиль с недоумением посмотрел на конверт, который сжимал в руке.
   – Но я не имею права. Я должен позвонить мистеру Рэдклифу.
   Д’Агоста страдальчески возвел глаза к небу.
   Лиль снова зашел в кабинет, оставив дверь открытой. Д’Агоста стал слушать. Разговор начался в спокойных тонах, но вскоре мавзолей огласили пронзительные возгласы, похожие на визг побитой собаки. Судя по всему, мистер Рэдклиф был не готов к сотрудничеству.
   – Мистер Рэдклиф скоро приедет, – сообщил Лиль, выходя из кабинета.
   – Когда именно?
   – Через час.
   – И речи быть не может. Я же все объяснил вашему Рэдклифу. Открывайте саркофаг. Немедленно.
   Лиль с искаженным лицом заломил руки:
   – О боже! Но я… не могу.
   – Послушай, парень, у тебя в руках распоряжение суда, а не какая-то просьбишка. Если не откроешь саркофаг, я тебя привлеку к ответственности за оказание сопротивления представителю полиции, находящемуся при исполнении служебных обязанностей.
   – Но мистер Рэдклиф меня уволит! – продолжал скулить Лиль.
   Прервав свою экскурсию по мавзолею, Пендергаст подошел к саркофагу Феринга и громко прочитал надпись на плите:
   – «Колин Феринг, тридцати восьми лет». Грустно, когда люди умирают молодыми, не правда ли, мистер Лиль?
   Но тот, казалось, ничего не слышал. Пендергаст погладил белый мрамор:
   – Вы сказали, что на похороны никто не пришел?
   – Только сестра.
   – Как это печально. А кто за все это платил?
   – Я… я точно не знаю. Сестра оплатила счет из капитала матери.
   – Но их мать недееспособна, – заметил спецагент, оборачиваясь к д’Агосте. – Интересно, а доверенность у сестры была? Имеет смысл проверить.
   – Хорошая идея.
   Продолжая поглаживать мрамор, Пендергаст отодвинул небольшую скрытую пластинку, под которой оказался замок. Другой рукой он вытащил из нагрудного кармана небольшой предмет, похожий на расческу с несколькими короткими зубьями на конце, и, сунув его в замок, слегка поковырялся в нем.
   – Вы что себе позволяете… – начал было Лиль, но сразу же осекся, увидев, как бесшумно открывается дверь саркофага. – Нет, подождите, нельзя этого делать…
   Санитары подвезли каталку и установили ее на одном уровне с саркофагом. В руке у Пендергаста появился маленький фонарик. Осветив темное пространство саркофага, он заглянул внутрь.
   Последовало непродолжительное молчание. Потом Пендергаст сказал:
   – Мне кажется, каталка нам не понадобится.
   Санитары в нерешительности затоптались на месте.
   Выпрямившись, Пендергаст обратился к Лилю:
   – Скажите, пожалуйста, у кого хранятся ключи от этих саркофагов?
   – Ключи? – дрожащим голосом переспросил тот. – У меня.
   – А где вы их держите?
   – У себя в кабинете в запертом шкафу.
   – А второй комплект?
   – У мистера Рэдклифа. Он хранит его где-то в другом месте.
   – Винсент, взгляните, – сказал Пендергаст, делая приглашающий жест в сторону саркофага.
   Д’Агоста заглянул в темную впадину, освещенную лишь узким лучом фонарика:
   – Да там пусто, черт побери!
   – Это невозможно! – заверещал Лиль. – Я собственными глазами видел, как сюда поместили тело…
   Он схватился за галстук, словно тот душил его.
   Рыжий санитар тоже заглянул внутрь.
   – Вот это да, – задумчиво произнес он.
   – Там не совсем пусто, Винсент, – возразил Пендергаст, натягивая резиновые перчатки.
   Запустив руку в саркофаг, он вытащил оттуда какой-то предмет и продемонстрировал окружающим. На его ладони лежал крошечный гроб, грубо слепленный из папье-маше и кусочков ткани. Внутри, под съехавшей набок картонной крышкой, виднелся ухмыляющийся скелет, собранный из белых крашеных зубочисток.
   – Здесь тоже своего рода покойник, – произнес Пендергаст сладкозвучным голосом.
   Послышался всхлип, сменившийся звуком падающего тела. Обернувшись, д’Агоста увидел, что Морис Лиль упал в обморок.

Глава 16

   Нора остановилась у стальной двери с табличкой «Лаборатория полимеразных цепных реакций (ПЦР)». За зарешеченным окошком было темно. Она набрала на панели код, и красная точка индикатора стала зеленой.
   Открыв дверь, Нора осторожно вошла внутрь, включила свет и огляделась. Она заходила в эту лабораторию лишь несколько раз, когда приносила образцы для анализа. На стальном столе стоял амплификатор для проведения полимеразных цепных реакций, прикрытый полиэтиленовой пленкой. Сняв пленку, Нора аккуратно сложила ее и убрала в шкаф. Амплификатор Эппендорфа-5330 представлял собой довольно допотопный пластмассовый ящик, вид которого никак не соответствовал его сложнейшему внутреннему устройству. Порывшись в сумке, Нора достала инструкцию, которую скачала из Интернета.
   Дверь за ней закрылась автоматически. Глубоко вздохнув, она стала водить рукой по задней стенке прибора, пока не нащупала выключатель. Согласно инструкции, для разогрева этой машине требовалось пятнадцать минут.
   Положив сумку на стол, Нора извлекла оттуда пенопластовую коробочку и, сняв с нее крышку, стала осторожно доставать тонкие пробирки и устанавливать их в штатив. В каждой пробирке находился какой-нибудь образец биологического материала: волос, волокно, кусочек бумажной салфетки, засохшая кровь. Все это дал ей Пендергаст.
   Нора провела рукой по лбу. Пальцы у нее слегка дрожали. Она старалась думать только о предстоявшей работе. Надо быстро все закончить и уйти затемно. Голова у нее гудела от боли. Она не спала уже вторую ночь. Но горе и гнев придавали ей силы, заставляя забывать об усталости. Пендергасту срочно требовались результаты генетического анализа. И она была рада, что может хоть чем-то помочь тем, кто разыскивает убийцу ее мужа.
   Она достала из холодильника набор для проведения ПЦР – восемь маленьких пластиковых пузырьков, похожих на пули. Там находился буферный раствор, Taq-полимераза, дезоксинуклеозидтрифосфаты и другие реагенты. Взяв стерильный пинцет, Нора с величайшей осторожностью поместила крошечные образцы биологического материала в пробирки для ПЦР, сразу же запечатывая их. К тому времени, когда прибор нагрелся, Нора успела заполнить тридцать две пробирки – максимальное количество, которое амплификатор мог обработать за один раз.
   Положив в карман лишние пробирки, Нора в третий раз прочитала инструкцию. Потом открыла амплификатор и загрузила в него пробирки. Установив режим, робко нажала на стартовую кнопку. Для проведения полимеразной цепной реакции необходимо сорок термоциклов по три минуты каждый. Итого два часа. А потом еще гелевый электрофорез, чтобы идентифицировать ДНК.
   Прибор мелодично звякнул, и на экране появились цифры, сообщавшие о начале первого термоцикла. Нора села на стул и стала ждать. Только сейчас она заметила, какая мертвая тишина стоит в лаборатории. Не было слышно даже привычного звука вентиляции. В помещении пахло пылью и плесенью. Из находившегося рядом хранилища пробивался легкий запах парадихлорбензола.
   Нора посмотрела на часы: двадцать пять минут первого. Она пожалела, что не взяла с собой книжку. Придется проводить время наедине со своими мыслями, а они были не из приятных.
   Поднявшись, она прошлась по лаборатории, потом села за стол и снова вскочила. Покопалась в шкафах в надежде найти какую-нибудь книжку, но обнаружила лишь справочники.
   Можно, конечно, вернуться к себе в кабинет, но есть риск наткнуться на охрану и потом долго объяснять, что она делает в музее ночью. У нее не было допуска в лабораторию ПЦР. Она не подала заявку на посещение и не отметилась в журнале. Она вообще не имела права работать с амплификатором…
   Вдруг Нора резко остановилась и стала прислушиваться. Ей показалось, что за дверью раздался какой-то звук.
   Она бросила взгляд на дверное окошко, но за ним был виден лишь темный коридор с лампочкой в металлической оплетке. На двери горел красный индикатор – значит она была заперта.
   Нора со стоном сжала кулаки. Все было бесполезно: страшные видения продолжали преследовать ее, настойчиво проникая в сознание. Она зажмурила глаза и еще крепче сжала пальцы, стараясь думать о чем-нибудь другом…
   Но очень скоро глаза пришлось открыть. На этот раз звук был более отчетливым, словно кто-то скребся в дверь. Быстро взглянув туда, она увидела тень, мелькнувшую за окошком. У нее было ощущение, что на нее только что смотрели.
   Кто-то из охраны? Вполне возможно. У Норы перехватило дыхание. Неужели они сообщат о ней? Но потом она покачала головой. Если бы они что-то заподозрили, то сразу бы вошли. Откуда им знать, что у нее нет допуска? В конце концов, у нее на груди значок работника музея. Это все ее больное воображение. После смерти Билла кошмары преследуют ее постоянно… Нора отвернулась от двери. Может быть, она и вправду сходит с ума?
   За дверью снова кто-то заскребся, и она быстро взглянула в окошко. На этот раз Нора разглядела темный силуэт головы, слегка покачивающийся за стеклом. Потом к окну прижалось лицо, и свет из лаборатории осветил его черты.
   Нора затаила дыхание, на секунду прикрыла глаза и взглянула вновь.
   Это был Колин Феринг.

Глава 17

   Сердце у нее бешено заколотилось. На этот раз сомнений быть не могло. Это не сон.
   Она стала беспомощно озираться, пытаясь найти место, где бы можно было спрятаться. Потом торопливо нырнула под стол.
   Вокруг стояла мертвая тишина.
   «Господи, какая глупость. Ведь дверь заперта, и он не сможет войти», – подумала Нора.
   Прошла минута. Скорчившись под столом, Нора ждала, тяжело дыша. А потом случилось неожиданное. Страх вдруг куда-то исчез, сменившись безотчетной злостью.
   Нора медленно поднялась на ноги. В окошке по-прежнему никого не было.
   Ее рука потянулась к большой мензурке. Вытащив ее из штатива, Нора ударом об стол отбила у нее верх. Подскочив к двери, она дрожавшими пальцами стала набирать код. С третьей попытки ей это удалось. Распахнув дверь, она выскочила в коридор.
   За углом послышался звук закрываемой двери.
   – Феринг! – закричала Нора, бросившись бежать по коридору.
   Там было множество дверей, но за поворотом находилась только одна. Схватившись за ручку, Нора поняла, что дверь не заперта, и рывком открыла ее.
   Пошарив рукой по стене, она нащупала два ряда выключателей и повернула их все.
   Перед ней возникло легендарное музейное хранилище, о котором она много слышала, но самой ей там бывать не приходилось. Когда-то в этом помещении была электростанция, теперь же здесь хранилась коллекция китовых скелетов. На цепях, спускавшихся с потолка, были подвешены громадные кости и черепа, некоторые величиной с автобус. Если бы их разложили на полу, они наверняка сломались бы под собственной тяжестью. Каждый скелет был накрыт пластиковой пленкой, свисавшей почти до пола. Несмотря на множество лампочек под потолком, в помещении было сумрачно, как в подводной лодке.
   Сжимая в руке свое самодельное оружие, Нора огляделась по сторонам. На одном из скелетов пленка слегка покачивалась, словно ее только что задели.
   – Феринг!
   Голос ее прозвучал странно и гулко, как в каменной пещере. Нора пошла между скелетами. В призрачном свете хранилища они отбрасывали причудливые тени. Пластиковая пленка, пыльная и жесткая, создавала своего рода лабиринты, где Нора блуждала, задыхаясь от бессильной ярости.
   Наконец она выбралась на открытое пространство и рывком раздвинула пленку на одном из скелетов. Никого.
   Она пошла дальше, отдергивая пластиковые завесы. Теперь все они колыхались, словно гигантские скелеты под ними ожили и пришли в движение.
   – Скотина! Выходи немедленно!
   Послышался шорох, и под пленкой мелькнула тень. Нора бросилась туда, размахивая разбитой мензуркой.
   Никого.
   Потеряв самообладание, Нора стала с криком сдергивать со скелетов пленку, нанося по ней удары мензуркой, пока окончательно не запуталась в тяжелых складках. С трудом освободившись, она прислушалась. Сначала она не слышала ничего, кроме своего прерывистого дыхания. Но потом справа послышался звук, похожий нa шарканье ног. С криком она бросилась туда, размахивая своим оружием.
   Но вдруг резко остановилась. Голос разума взял верх над необузданной яростью. Как же глупо она себя вела. Нельзя давать волю эмоциям.
   Нора снова прислушалась. Опять шорох, мелькнувшая тень и колыхание пленки. Она резко обернулась. Но потом застыла, облизывая пересохшие губы. Стоя в окружении бесчисленных китовых скелетов, задрапированных пленкой, она задала себе вопрос: кто здесь охотник?.. и кто преследуемая дичь?
   Ее гнев моментально исчез, сменившись все возрастающей тревогой. Она поняла, что попала в ловушку. Феринг не смог проникнуть в запертую лабораторию. Тогда он решил выманить ее оттуда. А она позволила завести себя в этот лабиринт.
   Вдруг ближайшую к ней пленку вспорол изнутри нож. В образовавшемся разрезе показалась фигура. Бросившись к ней, Нора замахнулась своим стеклянным оружием. Но человек ударил по мензурке ножом, и она упала на пол, разбившись вдребезги.
   Нора отшатнулась, с ужасом глядя на Феринга.
   Его одежда, покрытая засохшей кровью, была грязна и оборвана. Он смотрел на нее одним глазом, другой, с белесым бельмом, был явно незрячим. В зияющем отверстии рта виднелись черные гнилые зубы. В волосы набились земля и листья. От землистой кожи исходил запах склепа. Захрипев, он сделал шаг вперед и замахнулся на Нору ножом, который ей был столь печально знаком.
   Нож описал в воздухе сверкающую дугу, но Нора сумела увернуться от удара. Потеряв равновесие, она упала на пол. Схватив осколок стекла, она попыталась отползти от приближающейся фигуры.
   Чудовище открыло пасть и по-звериному зарычало.
   – Убирайся! – завизжала Нора, вскакивая на ноги.
   Фигура продолжала приближаться, неуклюже размахивая ножом. Нора повернулась и побежала вглубь помещения, лавируя между скелетами. Там наверняка есть второй выход. Она слышала, как следом за ней продирается сквозь пластик Феринг, стуча ножом по висящим костям.
   Леденящее кровь хрипение раздавалось уже совсем рядом. Нора в ужасе вскрикнула, и звук ее голоса эхом отозвался в сумраке подвала.
   Она окончательно заблудилась и перестала ориентироваться. Тяжело дыша, Нора пробиралась сквозь скопище скелетов, путаясь в пленке. В конце концов она опустилась на пол и поползла под свисающими пеленами, совершенно не представляя, куда движется.
   Сзади опять послышалось рычание.
   В отчаянии Нора поднялась на ноги под низко висящим скелетом, схватилась за китовое ребро и стала карабкаться вверх, словно это был гимнастический снаряд. Кости раскачивались, сталкиваясь друг с другом. Наконец она добралась до самого верха грудной клетки. Зазор между ребрами был достаточно большим, и через него можно было протиснуться наружу. Прорезав пленку осколком стекла, Нора вылезла на спину кита и замерла, завороженная необычным зрелищем – перед ней простиралось целое море китовых скелетов, подвешенных так близко друг от друга, что они соприкасались костями.
   Вдруг китовый скелет под ней стал раскачиваться. Нора посмотрела вниз. Цепляясь за ребра, Феринг полз вверх, как обезьяна по канату.
   Застонав от ужаса, Нора побежала по китовой спине, пригнулась и прыгнула на соседний скелет, крепко вцепившись в раскачивающиеся кости. Пробежав по позвоночнику, она перелетела на следующий остов. Отсюда уже была видна дверь в глубине зала.
   «Господи, только бы она была открыта».
   Из-под разрезанного пластика наверх вылезло ужасное существо и стало ловко перепрыгивать со скелета на скелет. Нора никак не ожидала от него такой резвости. Похоже, что, забравшись на скелет, она лишь дала ему фору.
   Прорезав пластик на спине кита, Нора спустилась по ребру вниз, спрыгнула на пол и стала продираться в сторону двери. Феринг неотступно преследовал ее, оглашая зал жутким ревом, напоминавшим звук всасываемой воды.
   Наконец костяные джунгли поредели. Прямо перед ней был выход с тяжелой старомодной дверью без всяких электронных замков и цифровых панелей. Подбежав к ней, Нора схватилась за ручку.
   Заперто.
   Заплакав от досады, Нора прислонилась к двери и выставила вперед осколок стекла, готовая сопротивляться до конца.
   Скелеты продолжали раскачиваться и скрипеть, пленка по-прежнему шевелилась и шуршала. Нора ждала, готовясь к последней схватке.
   Прошла минута, потом другая. Феринг не появлялся. Постепенно кости обрели неподвижность и все затихло.
   Нора прерывисто дышала. Неужели он ушел?
   Вдруг с другой стороны хранилища послышался скрип двери и тяжелые шаги.
   Нет, он не ушел.
   – Кто здесь? – спросил неуверенный голос. – Немедленно выходите!
   Это был охранник. Нора чуть не разрыдалась от радости. Должно быть, Феринг услышал приближающиеся шаги и скрылся. Нора затаила дыхание. Она не должна показываться, пока не закончит анализ ДНК.
   – Здесь кто-нибудь есть? – прокричал охранник.
   Ему явно не хотелось углубляться в этот лес костей. По стенам заиграл луч фонарика.
   – Последнее предупреждение. Я запираю дверь.
   Этого Нора не боялась. Она знала код.
   – Как хотите. Вы сами напросились.
   Свет в зале погас, и дверь со стуком захлопнулась.
   Нора перевела дух. Опустившись на колени, она стала вглядываться в темноту, прорезаемую лишь тусклым светом, падавшим сквозь узкое окошко в двери.
   Он все еще здесь? Притаился, чтобы напасть снова? Чего он хочет? Завершить то, что у него сорвалось в квартире?
   Опустившись на четвереньки, Нора тихо поползла под скелетами в сторону двери. Через каждые несколько метров она останавливалась, озиралась по сторонам и прислушивалась. Но в зале никого не было – только огромные скелеты в своих пластиковых саванах.
   Добравшись до середины помещения, она остановилась передохнуть. На полу блеснули стеклянные осколки – все, что осталось от ее грозного оружия. На одном из них она заметила темную полоску, тянущуюся вдоль края. Значит, она все-таки порезала Феринга. Это же кровь… его кровь.
   Нора глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями. Потом дрожащей рукой вынула из кармана одну из запасных пробирок. Осторожно сняв крышку, она подняла осколок, опустила его в жидкость и запечатала пробирку. Пендергаст дал ей образцы ДНК матери Феринга, а митохондриальные ДНК матери и сына всегда идентичны. Сейчас она проверит его ДНК и сравнит с образцами, найденными на месте преступления. Опустив пробирку в карман, Нора осторожно пошла к двери. Код сработал, путь был открыт. Быстро заперев за собой дверь, Нора на подгибающихся ногах пошла по коридору в лабораторию ПЦР. Феринг, похоже, исчез. Набрав на панели код, Нора проскользнула в лабораторию, захлопнула дверь и выключила свет. Свою работу она закончит при свете приборов.
   Амплификатор уже отщелкал половину циклов. С бьющимся сердцем Нора поставила пробирку в штатив, где уже стояли образцы для анализа.
   Завтра к вечеру она будет точно знать, был ли Феринг тем чудовищем, которое убило ее мужа и дважды пыталось убить ее.

Глава 18

   Д’Агоста сделал круг по комнате, потом другой. С нью-йоркским моргом у него были связаны самые неприятные воспоминания, а то, что сейчас произойдет, лишь увеличит их число. Его раздражало наигранное спокойствие Пендергаста. Как можно оставаться таким безразличным? Взглянув на спецагента, он увидел, что тот с явным интересом читает «Мадемуазель».
   – Что это вы там вычитали? – с раздражением спросил он.
   – Здесь очень интересная статья о неудачных первых свиданиях. Это напомнило мне об одном деле, которое я расследовал: на редкость несчастливое первое свидание окончилось убийством и суицидом, – сказал Пендергаст, покачав головой, после чего продолжил чтение.
   Сложив руки на груди, д’Агоста пошел по третьему кругу.
   – Винсент, сядьте. Старайтесь проводить время с пользой.
   – Терпеть не могу это место. Ненавижу его запах и даже сам вид.
   – Сочувствую. Здесь мысли о смерти становятся слишком навязчивыми, не так ли?
   Пошелестев страницами, Пендергаст снова погрузился в чтение. Прошло еще несколько томительных минут, прежде чем дверь морга открылась и на пороге появился Бекштейн, один из здешних патологоанатомов.
   «Слава богу!» – мысленно произнес д’Агоста. Он был рад, что вскрытие делал Бекштейн – лучший из всех, кто здесь работал, и к тому же вполне нормальный парень.
   Стащив перчатки и маску, Бекштейн бросил их в мусорный бак.
   – Лейтенант. Агент Пендергаст, – приветствовал он пришедших, не подавая руки. Рукопожатия в морге были не приняты. – Я к вашим услугам.
   – Доктор Бекштейн, спасибо, что смогли уделить нам время, – начал д’Агоста, беря инициативу в свои руки.
   – Не стоит благодарности.
   – Сообщите нам о результатах вскрытия, но только без этих ваших словечек.
   – Конечно. Вы не хотите осмотреть труп? С ним еще работает прозектор. Иногда бывает полезно…
   – Нет, спасибо, – решительно прервал его д’Агоста.
   Он почувствовал, что Пендергаст пристально смотрит на него. «Нет уж, идите-ка вы все подальше», – мысленно выругался лейтенант.
   – Ну как хотите. На трупе обнаружено четырнадцать ножевых ранений, нанесенных при жизни: на кистях рук и предплечьях, в нижней части спины и одно проникающее ранение в сердце. Я могу представить вам схему их расположения…
   – В этом нет необходимости. А после смерти были какие-нибудь ранения?
   – Ни одного. Смерть наступила сразу же после удара в сердце. Нож вошел горизонтально между вторым и третьим ребром под углом восемьдесят градусов. Он повредил левое предсердие, легочную артерию и рассек артериальный конус на вершине правого желудочка, вызвав обширное кровотечение.
   – Я понял, – сказал д’Агоста.
   – Вот и отлично.
   – Получается, что убийца достиг своей цели, то есть убил жертву, и этим ограничился?
   – Это утверждение вполне соответствует фактам.
   – А что вы скажете об орудии убийства?
   – Длина лезвия десять дюймов, ширина – два дюйма, очень массивное. Похоже на большой кухонный нож или нож, которым пользуются аквалангисты.
   Д’Агоста удовлетворенно кивнул:
   – Что-нибудь еще?
   – Токсикологический анализ крови показал содержание алкоголя в допустимых пределах. Никаких наркотиков или посторонних веществ. Содержимое желудка…
   – Об этом не обязательно.
   Бекштейн, казалось, не решался о чем-то сказать. В глазах его читалась какая-то растерянность.
   – Что-то еще? – с нажимом спросил д’Агоста.
   – Да. Я пока не составлял протокол, но есть одна странная вещь, которую не заметили медэксперты.
   – Продолжайте.
   Патологоанатом опять засомневался:
   – Я бы хотел вам показать. Мы еще это не трогали…
   Д’Агоста слегка поперхнулся:
   – А что это?
   – Позвольте, я вам покажу. Не знаю даже, как это описать.
   – Конечно, – вмешался Пендергаст, делая шаг вперед. – Винсент, если вы предпочитаете остаться здесь…
   – Я иду, – пробурчал д’Агоста, сжимая зубы.
   Бекштейн провел их через двойные стальные двери в большое помещение, облицованное плиткой. Надев маски и перчатки, они проследовали в одну из прозекторских.
   Там д’Агоста увидел прозектора с визжащей электропилой в руках, склонившегося над трупом. Рядом лаборант-препаратор ел рогалик с копченой лососиной. На втором секционном столе были разложены внутренние органы с бирками. Д’Агоста судорожно сглотнул.
   – А, вы как раз вовремя, – приветствовал лаборант Бекштейна. – Мы собирались покопаться в кишках. – Поймав тяжелый взгляд патологоанатома, парень осекся. – Извините, я не знал, что у вас гости.
   Ухмыльнувшись, он снова вцепился зубами в рогалик. В комнате пахло формалином, рыбой и фекалиями.
   – Джон, я хочу показать лейтенанту д’Агосте и спецагенту Пендергасту… э-э… предмет, который мы обнаружили, – обратился к прозектору Бекштейн.
   – Нет проблем.
   Выключив пилу, прозектор отступил в сторону. Сделав над собой усилие, д’Агоста медленно подошел к столу и взглянул на труп.
   Все оказалось еще хуже, чем он себе представлял. Гораздо страшнее, чем в самых кошмарных снах. На столе лежал Билл Смитбек – мертвый, голый и выпотрошенный. С головы был снят скальп с темными спутанными волосами. На обнажившемся черепе виднелся полукруглый след от пилы. Тело было вскрыто, ребра раздвинуты, все органы удалены.
   Д’Агоста опустил голову и зажмурился.
   – Джон, будьте любезны, вставьте в рот расширитель.
   – Один момент.
   Д’Агоста продолжал стоять с закрытыми глазами.
   – Вот, посмотрите.
   Он открыл глаза. Рот трупа был растянут каким-то стальным приспособлением. Бекштейн направил свет лампы в ротовую полость. В язык Смитбека был воткнут рыболовный крючок с наживкой из перьев. Д’Агоста невольно наклонился, чтобы рассмотреть его получше. К тыльной стороне крючка был прикреплен шарик, свернутый из светлого шпагата, на котором был нарисован крошечный ухмыляющийся череп. На шейке крючка висел маленький мешочек, похожий на пилюлю.
   Д’Агоста взглянул на Пендергаста. Агент пристально смотрел на раскрытый рот трупа, и в его серебристо-серых глазах сквозило необычное для него беспокойство. И не только оно. Д’Агосте показалось, что в его взгляде было сожаление, сомнение, горе – и неуверенность. Пендергаст как-то весь обмяк. Словно отчаянно надеялся, что ошибся… а потом с ужасом убедился, что был абсолютно прав.
   Повисло долгое молчание. Наконец д’Агоста повернулся к Бекштейну. Он вдруг почувствовал себя старым и ни на что не годным.
   – Это надо сфотографировать и исследовать. Изымите это вместе с языком. Крючок вынимать не надо. Я хочу, чтобы судмедэксперты провели анализ, открыли мешочек и сообщили мне о его содержимом.
   Не переставая жевать, лаборант заглянул д’Агосте через плечо.
   – Похоже, здесь какой-то псих орудует. Прямо находка для «Пост»! – заметил он, громко хрустя рогаликом.
   Д’Агоста резко повернулся к нему:
   – Если об этом узнает «Пост», я лично прослежу, чтобы тебя упекли туда, где ты всю жизнь будешь печь эти проклятые рогалики, вместо того чтобы жрать их.
   – Эй, полегче там. Прошу прощения. Какой вы нервный, – пробормотал лаборант, ретируясь.
   Стрельнув на д’Агосту глазами, Пендергаст выпрямился и отошел от трупа.
   – Винсент, я совсем забыл, что мне надо проведать мою дорогую тетушку Корнелию. Вы не составите мне компанию?

Глава 19

   Ее работа с амплификатором была завершена. Образцы ДНК, переданные ей Пендергастом, были увеличены в миллионы раз, а пробирки спрятаны в глубине лабораторного холодильника, где их вряд ли кто-нибудь заметит. Потом она как ни в чем не бывало появилась в своей антропологической лаборатории, где честно отработала полдня. Никто не возражал, чтобы она ушла пораньше. Сегодня ночью она вернется в музей, чтобы провести гелевый электрофорез. А пока надо хоть немного поспать.
   Бросив сумку на пол, Нора упала на кровать и зарылась лицом в подушки. Она лежала неподвижно, стараясь заснуть, но сон все не шел. Прошел час, потом другой. Наконец она сдалась. С тем же успехом можно было остаться в музее. Наверное, имеет смысл пойти туда прямо сейчас.
   Нора посмотрела на автоответчик: двадцать два сообщения. Очередные соболезнования, от которых ее уже тошнит. Вздохнув, она нажала на клавишу. Как только в голосе говорившего появлялись нотки сочувствия, она немедленно удаляла послание.
   Но седьмое сообщение было совсем иным. Звонила репортер из «Уэстсайдера».
   «Доктор Келли? Это Кейтлин Кидд. Я просто интересуюсь, не нашли ли вы чего-нибудь нового в связи с этими статьями о животных, над которыми работал Билл. Я прочитала те, которые уже напечатали. Они очень хлесткие. Мне бы хотелось знать, нет ли какого-нибудь материала, который он не успел опубликовать – или ему не дали это сделать. Позвоните мне, когда сможете».
   Началось новое сообщение, и Нора остановила запись. С минуту она задумчиво смотрела на автоответчик. Потом поднялась с кровати, вышла в гостиную и, сев за письменный стол, включила ноутбук. Конечно, она совсем не знала Кейтлин Кидд и не очень-то ей доверяла, но была готова сотрудничать хоть с самим дьяволом, если это поможет найти тех, кто убил ее Билла.
   Глубоко вздохнув, Нора посмотрела на экран. Потом быстро набрала адрес личной страницы Билла на сайте «Нью-Йорк таймс». Пароль был принят. Видимо, страницу еще не убрали. Через минуту она уже просматривала перечень статей, написанных им за последний год. Они были расположены в хронологическом порядке. Перейдя на несколько месяцев назад, она начала скрупулезно просматривать названия. Многие ей были незнакомы, и она с горечью упрекнула себя, что слишком мало интересовалась его работой.
   Первая статья о жертвоприношениях была напечатана три месяца назад. В ней говорилось о том, что в Нью-Йорке до сих пор приносятся в жертву животные. Нора пошла дальше по списку. Там было еще несколько статей на эту тему: интервью с неким Александром Эстебаном, активистом движения в защиту животных, эссе о петушиных боях в Бруклине. Потом Нора наткнулась на самую последнюю статью по теме, которая была напечатана всего две недели назад и называлась «Жертвоприношения на Манхэттене».
   Нора вывела на экран текст и стала быстро читать. Внимание ее привлек один абзац.
   Чаще всего сообщения о жертвоприношениях животных поступают из Инвуда, района, находящегося в северной части Манхэттена. В полицию и различные организации по защите животных поступили заявления с Индианроуд и Западной Двести четырнадцатой улицы, в которых жители утверждают, что слышали крики истязаемых животных и птиц. По их словам, эти крики доносятся из молельного дома общины, проживающей в Инвудском парке, в поселении, известном под названием Вилль. Их, по всей видимости, издают козы, овцы и куры. Попытки поговорить с жителями Вилля и главой их общины Юджином Боссоном ни к чему не привели.
   Похоже, что инициатива Билла нашла поддержку в редакции, так как статья заканчивалась примечанием, набранным мелким шрифтом: «Продолжение следует».
   Нора откинулась на спинку стула. Теперь она вспомнила, как неделю назад Билл похвастался, что откопал кое-что для своих статей о жертвоприношениях.
   Возможно, он откопал больше чем «кое-что».
   Нора, нахмурившись, посмотрела на экран. Именно тогда в их почтовом ящике стали появляться странные предметы, а перед входной дверью – непонятные рисунки, выполненные рассыпанной землей.
   Закрыв список, Нора перешла к заметкам, которые Билл делал для своих статей. Ее заинтересовали самые последние из них.
   Сосредоточиться на Вилле – посвятить ему следующую статью. Они действительно приносят в жертву животных? Необходимы доказательства – никаких голословных утверждений. Просмотреть полицейские протоколы. Увидеть собственными глазами.
   Поговорить с Пицетти. Кто еще обращался с жалобой? Еще раз побеседовать с Эстебаном, защитником животных? Сюжет о местном отделении РЕТА «Люди за гуманное обращение с животными» и т. д.
   Где они берут животных?
   История возникновения Bилля. Кто там живет? Просмотреть архив «Таймс» по этой теме. Эффектный колорит: слухи о зомби/экзотических культах и т. п. (Проверить правильное написание терминов.)
   Возможное название статьи: «Логово дьявола». Нет, «Таймс» не пропустит.
   Наша первая годовщина – не забыть заказать столик в «Кафе художников» и билеты на «Человека, который пришел к обеду»!!!
   Последняя пометка была столь неожиданной и не связанной с остальными, что Нора чуть не расплакалась. Быстро закрыв файл, она поднялась из-за стола.
   Пройдясь по комнате, она посмотрела на часы: четверть пятого. Она еще успеет на электричку, отходящую от Центрального парка, и через сорок минут будет в Инвуде. Запустив новую программу, она что-то набрала и, посмотрев на экран, распечатала текст. Забежав в спальню, схватила сумку, быстро осмотрелась и пошла к входной двери.
   Еще пятнадцать минут назад она чувствовала себя растерянной и беспомощной. А сейчас у нее появилась цель.

Глава 20

   Д’Агоста считал себя приличным человеком. Если с ним вели себя уважительно, он всегда отвечал тем же. Но с козлами разговор у него был особый. Лукас Клайн был типичным козлом, причем наипервейшего разбора. И сейчас д’Агоста намеревался ему объяснить, что посылать подальше полицейского – не самая лучшая идея.
   Он повернулся к своей гвардии.
   – Не забудьте, что я сказал на инструктаже. Будьте предельно внимательны. Работайте парами – я не хочу никаких проблем с уликами. Любое противодействие и всякие там штучки пресекать в корне.
   В рядах полицейских возникло оживление, послышались щелчки фонарных выключателей и звяканье батареек, вставляемых в беспроводные отвертки.
   Двери лифта разошлись в стороны, открывая вид на обширный холл фирмы «Цифровая точность». Несмотря на позднее время – было уже половина пятого, – на кожаных диванах сидела парочка клиентов, дожидаясь назначенного приема.
   Отлично.
   Выйдя из лифта, д’Агоста прошел в середину холла. За ним потянулась вся его команда.
   – Я лейтенант д’Агоста из нью-йоркского департамента полиции, – объявил он громким, хорошо поставленным голосом. – У меня имеется ордер на обыск данного помещения.
   Он бросил взгляд в сторону клиентов:
   – Вам лучше прийти в другое время.
   Побледнев, те быстро вскочили и, подхватив свои портфели и пиджаки, резво устремились к лифту. Д’Агоста повернулся к секретарю:
   – Как насчет того, чтобы спуститься вниз и выпить чашечку кофе?
   Через пятнадцать секунд в холле не осталось никого, кроме д’Агосты и его молодцов.
   – Здесь у нас будет подсобное помещение. Оставьте ящики для вещдоков – и вперед. А вы трое пойдете со мной, – скомандовал он, указывая на сержантов.
   Через минуту они уже стояли в приемной Клайна.
   Д’Агоста улыбнулся испуганной секретарше:
   – На сегодня достаточно. Почему бы вам не уйти пораньше?
   Он подождал, пока она исчезнет. Потом открыл дверь в кабинет. Клайн опять говорил по телефону, положив ноги на стол. Увидев д’Агосту в сопровождении полицейских, он спокойно кивнул и сказал в трубку:
   – Я вам перезвоню.
   – Забирайте все компьютеры, – распорядился д’Агоста.
   Потом повернулся к чудо-программисту.
   – У меня ордер на обыск, – объявил он, сунув бумажку тому под нос. – Когда будет время, почитаете.
   Листок упал на пол.
   – Я ожидал, что вы снова пожалуете, – сказал Клайн. – И проконсультировался со своими адвокатами. В ордере на обыск должно быть указано, что именно вы ищете.
   – Там все есть. Мы ищем свидетельства того, что убийство Билла Смитбека было спланировано, совершено или оплачено вами.
   – А зачем мне планировать, совершать или оплачивать подобное деяние?
   – Потому что вы испытываете патологическую ненависть к профессиональным журналистам – например, к тому, который уволил вас из газеты.
   Клайн чуть заметно прищурился.
   – Поскольку свидетельства могут находиться в любом из помещений, мы обыщем весь ваш офис.
   – Но они могут быть в любом месте, даже у меня дома.
   – Туда мы пойдем в следующий раз, – пообещал д’Агоста, садясь на стул. – Вы правы, они могут быть где угодно. Поэтому мы конфискуем все ваши CD, DVD, жесткие диски, персональные цифровые секретари и все, на чем может храниться информация. Смартфон у вас есть?
   – Да.
   – Это тоже вещественное доказательство. Давайте его сюда.
   Сунув руку в карман, Клайн вытащил смартфон и положил его на стол.
   Д’Агоста оглядел кабинет. Один из сержантов снимал с черешневых стенных панелей картины, внимательно изучал их обратную сторону и складывал на пол. Другой брал книги с полок, тряс их, держа за корешок, и сваливал в кучу. Третий сдирал с пола дорогие ковры, осматривал изнанку и небрежно бросал в угол. Наблюдая за всем этим, д’Агоста тихо радовался, что закон не требует убирать за собой после обыска.
   Из других кабинетов раздавался стук раскрываемых шкафов и выдвигаемых ящиков, шум и протестующие возгласы. Закончив с коврами, сержант занялся папками. Он открывал их, пролистывал документы и кидал папки на пол. Тот же, который снимал картины, теперь потрошил компьютеры, стоявшие на столе.
   

notes

Примечания

1

2

3

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →