Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В Антигуа «фиг» означает «банан».

Еще   [X]

 0 

Безжалостный (Чейз Джеймс)

«Я больше года не был в Париже и не стремился возвращаться в этот город, который изменил всю мою судьбу. С ним связаны самые счастливые и самые трагические события моей жизни. Сейчас, проходя по весенним улицам Парижа, я был вновь очарован им. Я вспоминал Линду, ее глаза, смех. Прошло уже много лет, но я и сейчас помню чувство счастья, охватившее меня, когда мы с ней стояли у окна нашего номера в маленькой гостинице на улице Лон Шан и смотрели на Эйфелеву башню. Это был наш медовый месяц в Париже…»

Год издания: 2001

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Безжалостный» также читают:

Предпросмотр книги «Безжалостный»

Безжалостный

   «Я больше года не был в Париже и не стремился возвращаться в этот город, который изменил всю мою судьбу. С ним связаны самые счастливые и самые трагические события моей жизни. Сейчас, проходя по весенним улицам Парижа, я был вновь очарован им. Я вспоминал Линду, ее глаза, смех. Прошло уже много лет, но я и сейчас помню чувство счастья, охватившее меня, когда мы с ней стояли у окна нашего номера в маленькой гостинице на улице Лон Шан и смотрели на Эйфелеву башню. Это был наш медовый месяц в Париже…»


Джеймс Хэдли Чейз Безжалостный

Глава 1

1

   Я больше года не был в Париже и не стремился возвращаться в этот город, который изменил всю мою судьбу. С ним связаны самые счастливые и самые трагические события моей жизни. Сейчас, проходя по весенним улицам Парижа, я был вновь очарован им. Я вспоминал Линду, ее глаза, смех. Прошло уже много лет, но я и сейчас помню чувство счастья, охватившее меня, когда мы с ней стояли у окна нашего номера в маленькой гостинице на улице Лон Шан и смотрели на Эйфелеву башню. Это был наш медовый месяц в Париже.
   Мы были счастливы и беспечны, как все влюбленные. Нам казалось, что ничего плохого не может случиться с нами. Вся дальнейшая совместная жизнь представлялась нам бесконечным праздником. Война, оккупация были чем-то далеким, не имеющим к нам никакого отношения. Когда немцы вошли в Париж, мы вдруг очнулись от счастливого сна, но все еще не понимали серьезности своего положения. Осознание опасности пришло лишь через несколько дней, и тогда мы попытались перебраться через границу, но нам это не удалось. Пятеро грязных и пьяных немецких солдат схватили нас почти у самой границы. Меня связали. А потом… До сих пор, когда я вспоминаю об этом, кровавая волна боли, ненависти, гнева и страшной жажды мщения захлестывает меня. Эти скоты впятером изнасиловали на моих глазах Линду и убили ее. Потом они решили поиздеваться и надо мной. Зачем-то по пьяной неосмотрительности развязали мне руки. Дальше все было делом техники. Я выхватил у одного из них пистолет из расстегнутой кобуры и перестрелял всех. Может быть, в другой ситуации я не смог бы этого сделать. Но отчаяние не оставило в моем сердце места для страха, а ненависть придала твердость руке.
   К несчастью, звуки выстрелов привлекли внимание немецких солдат, находящихся поблизости. Меня схватили и повезли в Париж в гестапо. Очевидно, они приняли меня за английского шпиона. По дороге мне удалось убить конвоира и бежать. Три месяца я скрывался, время от времени делая вылазки: я убивал немцев, я мстил им. До войны я занимался стрельбой и даже завоевал первое место на соревнованиях в Чикаго. И мне это очень пригодилось. Однако фашисты тоже не бездействовали. За мою голову была назначена большая награда. Из-за меня они расстреляли полторы сотни заложников, но вскоре я сумел отомстить и за них. Я сколотил группу из девяти парней, таких же отчаянных, как и я. Позже к нам примкнула одна молодая француженка, Анна Даниэль, став десятой в нашей группе. Двое из наших были убиты. Я сам дважды побывал в гестапо, но каждый раз мне удавалось бежать. Мы не принадлежали ни к какой организации. Мы взрывали, убивали, пускали под откос поезда. Мы были просто убийцами и не скрывали этого, не прятались за красивые слова о ненависти к фашизму. На месте очередного убийства мы оставляли свой знак. Это была наша трудная работа: убивать немцев, мстить за убитых, ни в чем не повинных людей. Моя жажда мести была удовлетворена полностью и даже больше… Нельзя сказать, что мы осознанно воевали за победу Франции, но именно нам Франция обязана тем, что многие произведения искусства не были вывезены в Германию.
   Анна Даниэль была стройной темноволосой девушкой с тонким лицом и мягким взглядом карих глаз. Увидев ее в те годы, никто не смог бы предположить, что она наравне с отчаянными парнями стреляла, убивала, взрывала поезда. Мы были с ней очень дружны. Я догадывался, что Анна влюблена в меня. Но я не мог тогда и думать о любви. Моя душа была черна от злобы и ненависти. Я не мог забыть ужасную смерть Линды, во мне все еще жила любовь к ней.
   После войны я уехал в Штаты. Друзья писали мне, но чаще всех писала Анна. И вот несколько дней назад я получил от нее странное письмо:
   «Берт! Приезжай немедленно! Мне необходима твоя помощь.
Анна
07.05.1946 г.».
   Письмо было написано ровно две недели назад. Было видно, что она писала второпях на случайном клочке бумаги. Нет сомнения, с Анной что-то случилось. Это и привело меня снова в Париж.
   И вот я шел к Анне. В кармане пиджака у меня лежало ее письмо. Подойдя к дому, я вынул конверт и еще раз проверил адрес. Да, именно здесь… Поднявшись по невысоким ступенькам, я вошел в подъезд. Рядом с лестницей на стене висел список жильцов. «Анна Даниэль. 3-й этаж, кв. 31». На лестничную площадку третьего этажа выходило две двери. Одна из них была приоткрыта. Я позвонил в нужную мне квартиру. Подождав некоторое время, позвонил вторично. Однако дверь никто не открыл. Я уже собрался уходить, решив вернуться вечером, как позади услышал женский голос:
   – Вы ищете Анни?
   Обернувшись, я увидел привлекательную блондинку, стоявшую на пороге соседней квартиры. Дверь была распахнута настежь, и я видел часть вычурно обставленной комнаты.
   – Не хотите ли зайти? – спросила она, перехватив мой взгляд.
   Я редко отказываюсь от подобных предложений привлекательных блондинок, впрочем, это относится и к брюнеткам.
   – Что ж, можно и зайти.
   – О'кей! Вы ведь американец?
   Я утвердительно кивнул головой.
   – У вас жуткий акцент, – заметила она и прошла в комнату.
   Я последовал за ней, предварительно взглянув на табличку на двери – «Элен Фарэ». Мы сели, и она спросила:
   – Что мы будем пить?
   – Виски без содовой.
   – О! Виски у нас во Франции большая редкость, и к тому же это очень дорого.
   – Ничего, – ответил я, – я знаю об этом. – Достав из внутреннего кармана пиджака стеклянную фляжку с виски, я наполнил стаканы. – Так что вы хотели сказать мне о мадемуазель Анни?
   – Только то, что она не была в этой квартире уже три недели.
   – Откуда вы знаете?
   – Газеты и молоко, которые приносят каждое утро, остаются нетронутыми. Я убираю их каждый день. Кстати, а кто вы такой?
   – Я друг Анны.
   – А-а, – понимающе протянула она.
   – Это не совсем то, что вы думаете, – поспешил заметить я. – Мы вместе участвовали в Сопротивлении… Вы не скажете, где бы я мог найти ее?
   – Не имею ни малейшего представления.
   – Где она работает?
   Моя собеседница пожала плечами.
   – В каком-то ужасно дорогом баре.
   – В каком?
   Она лишь беспомощно улыбнулась.
   – Может, она куда-нибудь уехала?
   – Нет, вряд ли. Она всегда предупреждала меня, когда задерживалась в баре вечером, а тем более когда оставалась там ночевать. Иногда она обслуживала ночные приемы…
   – Что вы хотите сказать?
   – Не-ет! Она работает официанткой. В баре у нее своя комната.
   – Значит, она исчезла?
   – Вроде того.
   – Вы известили полицию?
   – Нет. Я не люблю иметь дело с полицией.
   – За это время, пока ее нет, ее спрашивал кто-нибудь?
   – Только какой-то блондин. Швейцарец. Что ему было нужно, он так и не сказал.
   К этому времени виски уже кончилось, и я встал.
   – Если Анни вернется или кто-нибудь будет ею интересоваться, сообщите мне, пожалуйста. Я живу в гостинице «Виктория», мое имя Берт Мейн. Полицию пока не вызывайте. Я сам это сделаю через некоторое время.
   – Значит, вы уже уходите? – она кокетливо улыбнулась.
   – У меня еще много дел. – С этими словами я надел шляпу и вышел из квартиры. Оказавшись на улице, я достал из кармана письмо и в который раз перечитал его. Похоже, что с Анной случилась беда. Обязательно нужно повидать других членов нашей группы. Возможно, переговорив с ними, я хоть что-нибудь узнаю о таинственном исчезновении Анны и ее странном письме. К несчастью, я не знал их адресов. Перерыв телефонную книгу, я обзвонил не менее сорока мест, но так никого из них и не нашел. Но я и не думал сдаваться. Я все же знал одно место, где обязательно можно было найти кого-нибудь из них.

2

   Кабачок «Марти» находился в конце улицы Вилье, на самом берегу Сены, недалеко от Лионского вокзала. С улицы он был незаметен, и народу там было мало. О существовании этого кабачка я узнал из писем Анны. Она писала, что все наши друзья обычно собираются в этом заведении.
   Было уже шесть часов вечера, когда я разыскал его и по истертым ступеням спустился вниз. Заведение было почти пустым, и я, не увидев никого из знакомых, направился к стойке бара. Бармен, высокий плотный человек с тонкими усиками и блестящей лысиной, протирал стаканы: излюбленное занятие всех барменов.
   – Привет, – поздоровался я.
   Он угрюмо взглянул на меня.
   – Мне нужен Жак Дюкло.
   – Я его давно не видел, – ответил он, посмотрев на меня с некоторым интересом.
   – Тогда Франсуа Бертен.
   – Его тоже давно у нас не было.
   Я перечислил имена всех семерых своих друзей, но бармен все время отрицательно качал головой.
   – Они перестали ходить в мой бар около двух недель тому назад. Наверное, нашли местечко получше… – Он снова взялся за стаканы.
   – Виски есть? – с надеждой спросил я.
   – Сто франков, – ответил он, вытаскивая бутылку.
   – О'кей, – сказал я и кинул на стойку несколько мятых купюр.
   Усевшись за дальний столик так, чтобы видеть всех посетителей, я опорожнил стакан и закурил сигарету. Надо было поразмыслить и наметить план дальнейших действий. Ничего путного мне в голову не приходило. Я очень беспокоился за Анну.
   Как было бы хорошо, если бы сегодня утром я застал ее дома! Я бы сказал ей: «Здравствуй, Анна! Я примчался в Париж по первому твоему зову. Ты изумительно красива! Ты любила меня во время войны, ведь это правда. Может быть, и сейчас ты немного любишь меня?»

3

   – Бармен сказал мне, что вы ищете Жака Дюкло?
   Я повернул голову. Передо мной стоял невысокий блондин в потрепанном костюме. Он говорил с сильным немецким акцентом.
   – Да, действительно, – ответил я.
   В руках у него была бутылка бордо и стакан. Он сел за мой столик и наполнил стакан вином. Выпив его залпом, он посмотрел на меня. Ему можно было бы дать лет сорок – сорок пять, если бы не его удивительные глаза: весело смотрящие, молодые, светлые.
   – Меня зовут Карл, – сказал он. – Я швейцарец.
   – Берт, – представился я, кивнув головой.
   – Я частный детектив и тоже разыскиваю Жака Дюкло.
   – Вот как?
   – Да.
   Я предложил ему виски. Он отказался, заметив:
   – Я не понимаю, как вы, американцы, можете пить эту гадость… Хотите бордо?
   – Я ничего не пью, кроме виски.
   Он пожал плечами.
   – Так это вы приходили к Анне Даниэль? – спросил я.
   – Да, я вижу, вы не теряете времени даром. Поэтому я предлагаю раскрыть карты: вместе мы скорее достигнем цели, чем поодиночке.
   – Резонно, – заметил я. – Только меня интересует больше Анна, нежели Жак.
   – Это, по сути дела, одно и то же… Я думаю, что все последние исчезновения связаны между собой.
   – Ну, если так…
   Я вкратце изложил ему суть дела. Он потягивал вино и внимательно слушал. Когда я умолк, он сказал:
   – Все, что вы рассказали, для меня, собственно, не представляет какого-либо интереса. Меня больше интересует ваша деятельность во время войны. Я подозреваю, что эти исчезновения связаны с какими-то событиями того времени. Вы единственный из вашей группы, кто не исчез бесследно.
   – Я расскажу вам все, что вы хотите узнать, но сначала мне нужно более подробно выяснить, кто вы такой.
   Он ухмыльнулся.
   – Я Карл Шомберг, детектив. Работаю в Международном банке в Берне. Швейцарские банки, как известно, отличаются большой надежностью. Жак Дюкло является наследником пятимиллионного состояния. Моя работа состоит в том, чтобы разыскивать лиц, по разным причинам интересующих правление банка. Я имею право прекратить поиск только в том случае, если буду уверен, что клиент мертв, и смогу представить соответствующие доказательства. Я прибыл в Париж неделю назад. За эту неделю я успел выяснить, что Жак Дюкло и еще шесть человек, с которыми он был связан со времен Сопротивления, бесследно исчезли. В полицию было заявлено о трех исчезновениях, но она, видимо, не собирается что-либо предпринимать по их розыску. Эти люди исчезли, повторяю, не оставив никаких следов. Никто ничего не видел, никто ничего не знает… Я побывал везде, где они могли бы находиться, и провел тщательное расследование, однако это не дало никаких результатов. Я не был только в одном месте – в клубе «Фламинго», где работала Анна. Это настолько закрытое заведение, что проникнуть туда весьма трудно. Войти туда невозможно ни за какие деньги. В этом клубе собираются политические деятели и люди, чей счет в банке перевалил за семизначное число. Проникнуть туда простому смертному нет никакой возможности…
   Я внимательно посмотрел на него. Мне все больше нравился этот парень: у него была хватка, и он не даром ел свой хлеб. Теперь мы можем стать с ним союзниками, и он это понял. Вдвоем можно сделать то, что совершенно не по плечу одному. Я допил виски, встал и сказал ему:
   – Подожди, мне нужно позвонить.
   Он кивнул.
   – Да, конечно. Нам еще многое надо обсудить.
   Я взглянул на часы, было пятнадцать минут восьмого, и направился к стойке бара. К этому времени бар был почти полон. Я протиснулся сквозь толпу посетителей и спросил у бармена:
   – Где у вас телефон?
   – В углу за стойкой.
   Я поблагодарил его и без труда отыскал кабину, втиснутую между двумя кадками с пальмами. Я собирался звонить Анри Лесажу. Он, как я узнал, был теперь большой шишкой во французской разведке. В свое время мы здорово ему помогли, когда захватили тот поезд с картинами. Он был нам очень обязан. Именно с того момента он пошел в гору. Мы сделали за него всю грязную работу, а лавры достались ему.
   Трубку снял он сам.
   – Алло, Анри! – сказал я.
   – Кто это? – Голос звучал удивленно. Его, видимо, давно никто так не называл.
   – Во время войны ты знал одного американца, его звали Берт Мейн.
   – Берт! – вскрикнул он, официальный тон был отброшен, в голосе звучала неподдельная радость.
   – Угу, – сказал я. – Я бы с удовольствием заглянул к тебе сегодня выпить стаканчик, но не могу, занят…
   – Давай встретимся завтра.
   – О'кей, но ты должен оказать мне одну услугу.
   – Ну разумеется, Берт!
   – Мне нужно непременно попасть в клуб «Фламинго». Причем сегодня…
   Некоторое время трубка молчала.
   – Зачем тебе туда надо? Ведь это самый аристократический клуб Парижа.
   – Да просто так. Ты поможешь или мне следует обратиться к кому-нибудь еще?
   – О чем ты говоришь, Берт? Конечно, я помогу. Подъезжай туда к девяти часам. Я буду тебя ждать.
   – Я не один.
   – Это несколько сложнее, но я все сделаю… Да, вот еще что… Надеюсь, у тебя есть деньги, чтобы оплатить расходы во «Фламинго»?
   Я только рассмеялся в трубку.
   – Итак, до девяти.
   Я повесил трубку.
   Карл сидел на том же месте перед пустой бутылкой.
   – Ну что?
   – У тебя есть смокинг, Карл?
   – Есть, а что?
   – Сегодня он может тебе понадобиться.

Глава 2

1

   У высокой ограды клуба «Фламинго» стояло три автомобиля, ожидающих своей очереди, чтобы въехать в ворота. Анри Лесажа не было видно. Мы пристроились в хвосте автомобильной очереди, надеясь, что он подъедет к тому времени, когда подойдет наша очередь. Охранники были заняты проверкой посетителей. Наконец они добрались до нас. Детина с лицом, словно вырубленным топором, осветил фонариком салон нашей машины.
   – Ваши входные билеты, – произнес он тоном, не терпящим возражений.
   Я было открыл рот, чтобы ответить, как сзади подъехала машина, из которой вылез тучный человек лет пятидесяти. На лысом черепе блестели капельки пота. Охранник посмотрел на него, и его лицо расплылось в улыбке.
   – Добрый вечер, месье Лесаж! Я вас сейчас же пропущу.
   Но Лесаж даже не взглянул в его сторону.
   – Берт, дружище! – крикнул он и с резвостью, не подобающей его положению и возрасту, устроился на заднем сиденье нашего автомобиля, передав охраннику через окно какой-то пакет.
   – Пропустите их, – приказал он.
   Охранник вынул из пакета бумагу, прочитал ее и махнул мне рукой:
   – Проезжай.
   Я тронул машину с места. Машина Лесажа двинулась за нами.
   – Познакомьтесь, – сказал я. – Это мой друг Карл. А это Анри Лесаж. Мы вместе с ним воевали против немцев. Анри был связан с партизанами, а мы действовали самостоятельно. Сколько дорог нами пройдено…
   – Да, нам есть что вспомнить, – сказал Лесаж. – Взять хотя бы операцию в Лотарингии или тот поезд… Помнишь?
   Я ухмыльнулся: этот поезд мне не забыть до самой смерти.
   Машина ехала по аллее, усаженной елями, в конце которой виднелось здание клуба. У главного входа нас еще раз проверили, взяли по тысяче франков за разовый билет и пропустили внутрь.
   Мы вошли в небольшой холл, из которого во все стороны расходились коридоры и лестницы. Вместе с группой гостей мы поднялись наверх. Карл куда-то исчез. Я старался не потерять из виду Анри. Наконец мы с Лесажем оказались в полупустом зале ресторана. Я хотел сесть за один из столов, но он указал мне на кабинеты в конце зала.
   – Основные развлечения – кабаре, рулетка, танцы – наверху, – сказал он. – Здесь народу мало, но в отдельном кабинете нам будет спокойнее.
   Похоже, Лесаж был от души рад видеть меня и не скрывал этого. Наше боевое знакомство было недолгим, всего месяца два. За это время мы облазили все Вогезские горы в поисках научного центра, где немцы заканчивали разработку атомного оружия. К сожалению, наши усилия не увенчались успехом. Потом он получил задание захватить поезд с произведениями искусства, подготовленными для вывоза в Германию. Под его командованием было пятьдесят крепких, отлично обученных парней. Перед началом операции мы попали в окружение, из которого выбрались с трудом и большими потерями. Все пятьдесят человек погибли при попытке прорвать окружение. Нам девятерым удалось выйти живыми, переодевшись в форму немецких солдат и воспользовавшись их документами. За время окружения Лесаж потерял связь с командованием. Он беспокоился, что его разжалуют, хотя, казалось, не слишком был этим огорчен. Главное, что тревожило меня, у нас не было никакой информации о продвижении поезда и количестве охраны. Мы пытались восстановить связь с центром и совершенно случайно на приграничной станции обнаружили этот самый состав. Надо было действовать немедленно. Мы решили атаковать поезд вдевятером, и тут Лесаж по глупой неосторожности попал в гестапо. Времени на его освобождение у нас не было. Необходимо было срочно захватить поезд. Это нам удалось только через два дня, когда мы отогнали его на заброшенные пути. Вот была адская работа! Мы захватили поезд, перебив всю охрану. После этого мы вернулись в Париж. Лесаж уже был на свободе. За день до нашего возвращения бомба попала в здание тюрьмы, и он бежал.
   Сидя с Лесажем в отдельном кабинете и попивая виски, мы долго вспоминали прошлое. В конце концов мы с ним так нагрузились, что у меня все поплыло перед глазами. Какая-то компания заглянула в кабинет, где мы находились, и, вытащив нас оттуда, долго таскала по коридорам и лестницам.
   В конце концов я отстал от всех и в какой-то темной комнате улегся на пол за спинкой низкого дивана. Голова шла кругом, меня мутило.
   Спустя время я пришел в себя и уже собирался встать, как вдруг раздались чьи-то шаги. Я подумал, что это опять какая-то пьяная компания шляется по клубу в поисках новых развлечений. Чтобы избежать встречи с ними, я лег на прежнее место, но так, чтобы видеть входную дверь. Я уже успел как следует оглядеть помещение: это была довольно длинная проходная комната, и в ней царил полумрак. Можно было различить лишь растения в кадках и несколько низеньких диванчиков, подобных тому, за которым я прятался. Где-то наверху играла музыка, были слышны голоса, смех… И среди этого шума я отчетливо услышал шаги.
   Шаги! Это не были шаги праздношатающихся подвыпивших гостей. Они были размеренными и неторопливыми.
   Дверь отворилась, и вошли двое. Они были в смокингах, но выглядели плебеями с отвратительными лицами профессиональных убийц. Один был высокий блондин с перебитым носом, другой – среднего роста, с копной черных грязных волос – напоминал итальянца.
   Войдя в комнату, они принялись внимательно осматривать ее, заглядывая в каждый угол. Я тотчас понял, что они разыскивают меня и никого другого. Я совсем вжался в стену. От одного вида этих двух горилл я мгновенно протрезвел.
   Они уже приближались к моему убежищу… Я перестал дышать.
   Секунда, другая, третья… Еще мгновение…
   Шаги миновали то место, где я скрывался. Еще немного, и я перестал их слышать. Они, вероятно, прошли через комнату в другие двери.
   Я вытер холодный пот со лба. Что за чушь? Почему я решил, что они ищут меня? И вообще, ищут ли они что-нибудь или кого-нибудь, или мне показалось?
   «Нужно немедленно найти Карла», – решил я. Но тут из темноты соседней комнаты послышались шаги. Я вновь нырнул за спинку дивана. Шаги приближались. Наконец они стихли рядом с моим убежищем. Я не смел высунуть носа. Затем раздалось какое-то неясное бормотанье, кто-то грузно опустился на диван, и женский голос прошептал:
   – О, Кристоф…
   Послышался звук поцелуя и шорох одежды. Я выглянул из-за спинки: мужчина в белой рубашке обнимал женщину. Тогда я встал во весь рост, стараясь произвести как можно больше шума. Две пары глаз уставились на меня с ужасом и удивлением. Женщина пронзительно вскрикнула. Я вышел из-за дивана и покинул комнату. На часах было одиннадцать тридцать.
   Карла я отыскал в окружении большой компании, которую он развлекал рассказом о том, как он ловил крокодилов на живца, используя в качестве последнего – туземца. Увидев меня, он извинился и покинул своих слушателей.
   – Берт, – сказал он, – комнаты для прислуги наверху. Видимо, там и ночевала Анна, когда оставалась здесь. Я попытался проникнуть туда, но меня не пропустили.
   – Нужно обязательно пробраться туда. Пошли!
   – Куда?
   – На верхний этаж.

2

   Проникнуть на верхний этаж было действительно не так просто. На лестнице стояли два охранника в ливреях, преграждая путь. Мы спустились вниз. В коридоре первого этажа мы увидели пять дверей. Нам повезло: открыв первую из них, мы обнаружили пустой кабинет и вошли в него, заперев дверь на ключ. Я открыл окно и выглянул наружу. Одно из окон третьего этажа находилось прямо надо мной. Стена была совершенно гладкой. Осмотрев комнату, я увидел шелковые шнуры, которыми задергивались портьеры. Я снял и свернул их: получилось что-то вроде лассо. Выглянув в окно, я размахнулся и попробовал накинуть петлю на крюк железной решетки. Только с третьей попытки мне это удалось. Я проверил шнур на прочность и взглянул на Карла. Тот с большим интересом наблюдал за моими действиями.
   – Ты хочешь сказать, что я должен взбираться по этому шнурочку?
   – Я взберусь по нему сам, а ты побудешь здесь.
   – С превеликим удовольствием.
   Я снял туфли, встал на подоконник, ухватился за шнур и полез наверх, упираясь ногами в стену. Это заняло секунд тридцать. Затем я повис на руках, уцепившись за решетку. До следующего окна, не защищенного решеткой, шел узкий карниз. Я ступил на него и сделал первый шаг. Внизу зияла пропасть. Я плотнее прижался спиной к стене. Еще два шага, и я у цели. Окно было закрыто изнутри на задвижку. Обернув руку носовым платком, я с силой ударил по стеклу. Окно разбилось, и я влез внутрь. Это была комната прислуги. В ней стояли письменный стол и кровать. Не здесь ли жила Анна? Я тронул дверь (она была открыта) и выглянул в полутемный коридор. Не заметив никого, я вышел. На двери значилось незнакомое имя, и я пошел дальше. Дверь с табличкой «Анна Даниэль» была справа.
   Я повернул ручку и вошел. В комнате царила кромешная тьма. Я попытался нащупать выключатель и в тот же момент почувствовал чье-то присутствие… Мне в глаза ударил мощный луч фонаря, и я отдернул руку. Властный голос произнес:
   – Включай!

Глава 3

1

   Длинный сказал:
   – Фредди, обыщи его.
   Тот встал и направился ко мне. Пока он обшаривал меня, я подумал, что спокойно могу отключить этого мерзавца. Но пистолет в руке длинного удерживал меня от резких движений.
   – Ничего нет, даже ножа, – сообщил Фредди.
   – Странно, – сказал длинный. – Босс предупреждал, что он очень опасен, а попался как слепой котенок.
   – Я знаю этих, из Сопротивления, – заметил Фредди. – В войну они убивали пачками, а теперь ни на что не способны. У них, видишь ли, отвращение к насилию!
   – Не верю я в эти сказки, – буркнул длинный. – Кто раз убил, никогда этого не забудет. А этому, – он указал на меня, – убить – раз плюнуть.
   Фредди с сомнением покачал головой. Длинный обратился ко мне:
   – Слушай, мы не собираемся тебя убивать. Но веди себя тихо. Сейчас ты спокойно выйдешь с нами и сядешь в нашу машину. И чтобы ни одного лишнего движения, понял? Иначе тебе конец.
   Я понял. Чего же здесь было не понять?
   – А теперь отойди от двери, – прикрикнул он на меня.
   Я сделал шаг в сторону. Длинный подошел к двери и открыл ее. В проеме неожиданно возникла приземистая фигура Карла с револьвером в руке. Длинный на мгновение опешил, но мне хватило и доли секунды, чтобы выбить из его руки пистолет.
   – Закрой дверь, Карл, – сказал я, осторожно поднимая с полу пистолет и наводя его на бандитов. – А вы, ребятки, на кровать!
   Рука Фредди метнулась к карману, и я нажал на курок. Раздался хлопок, напоминающий звук падающего в воду камешка, и Фредди застонал. По его руке потекла струйка крови. Я обезоружил его и толкнул на кровать.
   – А теперь поговорим. Кто вас послал и с какой целью? – спросил я.
   Длинный пожал плечами.
   – Какой-то парень заплатил нам по десять кусков.
   Карл, мрачно ухмыляясь, медленно произнес:
   – Мой шеф всегда говорил, что у меня есть талант отучать людей врать. Сейчас мы это проверим.
   Он спрятал револьвер в карман и направился к бандитам, на долю секунды закрыв их от меня своей спиной.
   – Осторожно, Карл! – крикнул я.
   Но было уже поздно. Длинный бросился в ноги Карлу, а Фредди ударил его ногой в лицо. Моя реакция была мгновенной. Я дважды нажал на курок, и у каждого бандита появилось по дырке во лбу. Я проклинал себя, впервые пожалев, что стреляю без промаха. Спрятав пистолет за пояс, я опустился на колени рядом с Карлом.

2

   – Ты что, работал на бойне?
   – Привычка, – попытался отшутиться я. – Во время войны некогда было раздумывать. Ты или он. Третьего не дано.
   Карл вздохнул:
   – Плохо, что мы потеряли двух ценных информаторов.
   Похоже, что сам факт убийства его не слишком шокировал.
   – Нужно убираться отсюда, – напомнил я ему, – и чем скорее, тем лучше.
   Карл поднялся на ноги и сказал:
   – Прежде всего их надо обыскать.
   Мы принялись за дело. Я взял на себя Фредди, а Карл длинного. Мы не обнаружили ничего существенного, кроме запасных обойм к пистолету и пяти тысяч франков в бумажнике. Деньги и патроны я забрал себе.
   – Это профессионалы, – сказал Карл. – Никаких документов, бумаг… Ясно как Божий день, что им не впервой такие дела.
   – Пора сматываться, – сказал я.
   – Не обыскав комнаты?
   – Вряд ли они здесь что-нибудь оставили.
   Все-таки мы обыскали комнату, но не нашли ничего, кроме делового календаря, который я прихватил с собой, чтобы разобраться в нем на досуге.
   – Теперь можно уходить, – сказал Карл. – Дольше здесь оставаться опасно.
   Мы погасили свет и вернулись обратно по шнуру тем же путем, которым пришли. Когда мы спустились на первый этаж, я спросил:
   – Как тебе удалось поспеть вовремя?
   – Я решил, что пора заняться альпинизмом. До этого мне еще ни разу не приходилось лазить по стенам.
   – И какое у тебя впечатление об этом виде спорта?
   – Как приеду в Берн, сразу же запишусь в группу горного туризма, – отшутился он.
   – Я так и думал.
   Мы вышли из комнаты и, с трудом найдя выход в лабиринте коридоров, покинули клуб.
   – Я хотел бы попрощаться с Анри, – сказал я.
   – Мне кажется, его будет трудно найти, – сдержанно заметил Карл.
   – Ну что же, тогда домой.
   Я сел за руль, а Карл на заднее сиденье. Мы благополучно миновали два заслона охранников и выехали на магистраль.
   – Я думаю, тебе не стоит возвращаться в отель, – произнес Карл. – Не знаю, что хотели эти типы, но они мне определенно не понравились. Мне кажется, что на этом дело не кончилось.
   – А где ты живешь?
   – В «Георге Пятом».
   – У! Роскошествуешь.
   – Мои счета оплачивает дирекция.
   – Тогда понятно. Всю жизнь мечтал иметь открытый счет.
   Мы выехали на Рю Пигаль.
   – Направо.
   Вскоре мы подъехали к стоянке отеля. Часы на приборной доске показывали двадцать минут четвертого. Мы вошли в роскошный холл. Из-за стойки вышел малый мощного телосложения в костюме песочного цвета и направился к нам с угрожающим видом. Карл остановил его жестом.
   – Со мной, – бросил он. – Это местный детектив, – вполголоса пояснил он мне.
   Мы поднялись на лифте на третий этаж и вошли в номер Карла. Номер был – люкс! Он состоял из двух комнат. В гостиной стояли кресла, диваны и бар. В соседней комнате была спальня. Я присел на диван, пока Карл колдовал с напитками.
   – Тебе, как всегда, виски? – спросил он.
   – Да.
   Он сел рядом со мной на пол и сказал:
   – Теперь подумаем, что было нужно этим гориллам.
   – Они хотели куда-то увезти меня.
   – Они хотели тебя похитить. Возможно, так же были похищены остальные. Но меня беспокоит другое. Что-то уж очень быстро они начали действовать. Откуда они могли узнать о твоем приезде и все так быстро организовать? И еще… В клуб «Фламинго» чрезвычайно трудно попасть. Как туда проникли эти два типа? Напрашивается один вывод – Анри Лесаж.
   – Ты что, рехнулся?
   – Я-то нет, а вот ты не хочешь признать очевидное.
   – Да мы с этим парнем… Нет, это не он.
   – Ладно, оставим пока вопрос открытым. Давай сюда календарь, который ты нашел.
   Я достал из кармана календарь. Карл стал внимательно просматривать его. На одной из страниц он обнаружил запись и показал ее мне. Я прочел:
   – «Дюкло. Ресторан „Веплер“. 19.00». Ну и что?
   – А то, что запись датирована седьмым числом. Во-первых, Дюкло к тому времени уже успел исчезнуть. Это произошло за два дня до этой записи, пятого. Во-вторых, Анна, как я успел узнать, не явилась на работу восьмого. Отсюда вывод: нам нужно наведаться в этот ресторан. А теперь поговорим о Лесаже.
   – Я же тебе сказал, что мы…
   – Просто расскажи мне о нем. Кто он такой?

3

   Разговор был долгим. Карл убедил меня, что Лесажа нужно проверить. Мы пока не решили, как будем действовать, но в необходимости этого я теперь не сомневался. Было уже утро, когда мы легли спать. Карл забрался на свою королевскую постель, а я довольствовался диваном. Мы проспали довольно долго. Когда я открыл глаза, было уже пять минут одиннадцатого. Я встал и поплелся в ванную, стараясь не разбудить Карла. Голова раскалывалась. Я принял душ, растерся полотенцем и, подумав, надел свой смокинг. Он был очень тяжелым, и я решил вытащить все из карманов. Среди прочего там были два пистолета с глушителями и пригоршня патронов.
   Я почувствовал голод и полез в бар, но там, кроме алкоголя, ничего не было. Тогда я налил себе виски и закурил сигарету. Из соседней комнаты донеслось позевывание Карла. Его приземистая фигура в трусах появилась на пороге комнаты. Шлепая босыми ногами, он подошел ко мне.
   – Налей мне виски, – сказал он.
   – И как ты пьешь эту гадость? – съехидничал я.
   – От такой жизни не только виски, всякую дрянь начнешь глотать.
   Я налил ему и спросил:
   – Когда кормят в этом пансионе?
   Карл подошел к телефону, заказал завтрак и сказал мне:
   – Уйди пока в ту комнату, не нужно, чтоб тебя здесь видели.
   – О'кей! – кивнул я.
   Через пятнадцать минут мы с Карлом накинулись на завтрак. Он состоял из нескольких вкусных блюд и был великолепно сервирован!
   – Официант был поражен количеством блюд, которые я заказал нам на завтрак, – со смешком заметил Карл. – Но я объяснил ему, что с детства был обжорой, и, по-моему, это объяснение звучало убедительно.
   Я взял газеты, лежавшие на подносе, и начал их просматривать. Мои худшие ожидания оправдались. Первые страницы пестрели заголовками:
«ДВА ТРУПА В САМОМ АРИСТОКРАТИЧЕСКОМ КЛУБЕ ГОРОДА! КЛУБ „ФЛАМИНГО“ ПОСЕТИЛ МАНЬЯК-УБИЙЦА!»
   И далее в том же духе. В газетах сообщалось, что два работника клуба были застрелены этой ночью в комнате прислуги на третьем этаже здания. Прочтя это, я пришел в ужас. Оказывается, эти двое были работниками клуба! Карл в это время вычитал в другой газете, что они были охранниками, которые занимались во «Фламинго» непрошеными посетителями. То есть я прикончил двух абсолютно невинных людей, которые выполняли свои должностные обязанности! Хотя… В голове начали всплывать события вчерашней ночи. Какие, к черту, охранники! Они же пытались похитить меня. Ловко же в газетах объяснялось присутствие этих головорезов во «Фламинго»! Далее в газете сообщалось, что этим делом занимается старший инспектор полиции Жермен Форестье, который очень хотел бы побеседовать на эту тему с господами Карлом Шомбергом и Бертом Мейном.
   – Впутались мы в историю, – буркнул Карл.
   – Нужно немедленно сматываться. – Я подошел к окну. – Поздно!
   Внизу у входа в отель стояли две полицейские машины.
   – Карл, – крикнул я, – полиция! В отеле есть черный ход?
   – Они наверняка перекрыли и его, – ответил Карл. – Попытаемся удрать по крыше.
   Я схватил со стола пистолет и патроны, сунул в карман непочатую бутылку виски и бегом направился к двери. Карл последовал за мной.
   – Черт побери, – сказал я. – Я-то думал, что дня два на раскачку у нас еще есть. Очень подозрительно, что они так быстро нас нашли.
   – Рассуждать будем потом, – отрезал Карл.
   – Где грузовой лифт?
   – Налево по коридору.
   Только мы свернули за угол, как в коридоре раздались торопливые шаги.
   – Это они, – тихо сказал я.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →