Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

8 января 1835 года – единственный день в истории, когда у США не было государственного долга.

Еще   [X]

 0 

Что скрывалось за фиговым листком (Чейз Джеймс)

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Что скрывалось за фиговым листком» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.

Год издания: 1996

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Что скрывалось за фиговым листком» также читают:

Предпросмотр книги «Что скрывалось за фиговым листком»

Что скрывалось за фиговым листком

   Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Что скрывалось за фиговым листком» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Джеймс Хэдли Чейз Что скрывалось за фиговым листком

Глава 1

   Чик Барни, пропускающий свой второй утренний стаканчик скотча, торопливо сделал большой глоток, чертыхнулся и нажал на клавишу аппарата.
   Голос Гленды Кэрри звучал громко и металлически твердо:
   – Дирк, к полковнику, и быстро!
   Чик повернул голову в мою сторону:
   – Ты слышал леди? Вся ее беда в том, что она лишена мужской ласки, а когда дело обстоит таким образом…
   Но я уже шел по длинному коридору к кабинету полковника Парнэлла.
   Я работал в «Детективном агентстве Парнэлла» ровно неделю. Агентство, самое лучшее и самое дорогое на всем Атлантическом побережье, помещалось на последнем этаже Трумэн-Билдинга на Парадиз-авеню в Парадиз-Сити, штат Флорида.
   Агентство предназначалось для людей богатых и именитых, и я все еще не мог опомниться от атмосферы роскоши, царившей здесь. Парнэлл на деньги, унаследованные от отца, открыл это агентство лет пять назад и сразу же добился большого успеха.
   У него в штате было двадцать оперативников, по большей части бывших полицейских или военных разведчиков, работавших попарно. Я заменил уволенного сотрудника.
   Мне повезло, потому что моим напарником оказался Чик Барни, светловолосый гигант, бывший лейтенант полиции, считающийся лучшим оперативником Парнэлла.
   Прежде всего мне сказочно повезло, когда я получил это место. Конкуренция была огромной. Меня взяли лишь потому, что мой отец когда-то оказал Парнэллу серьезную услугу, какую именно, я не знал, но полковник добро не забывал.
   Отец тридцать лет руководил «Службой расследования Уоллеса в Майами», специализирующейся по делам о разводах.
   Закончив колледж, я поступил в эту службу и десять лет работал следователем. Отец научил меня всему, что знал и умел, а это было немало, но в конце концов годы дают себя знать, и он ушел в отставку. К этому времени агентство захирело. Когда-то там работали трое детективов, не считая меня, под конец остался я один, да и мне зачастую нечего было делать.
   Полковник Парнэлл искал замену одному из своих оперативников, который оказался мошенником и не оправдал его доверия. Отец, после некоторого колебания, написал ему, что, наняв меня, полковник не прогадает. Собеседование прошло успешно, и теперь я работал в агентстве Парнэлла. Огромный шаг вперед по сравнению с убогим заведением отца, которое он прикрыл, как только я уехал в Парадиз-Сити.
   В качестве новичка я выдержал недельный испытательный срок, работая вместе с Чиком по кражам в магазине самообслуживания. Поручение было скучным, но большинство оперативников получают скучные задания: слежка за неверным мужем или женой, розыск исчезнувших людей или нечто подобное.
   Чтобы стать хорошим оперативником, необходимо обладать терпением, выдержкой и любознательностью. Все это у меня было, да еще амбиция.
   Парнэлл работал в тесном контакте с полицией города. Если появлялось подозрение, что порученное ему дело носит криминальный характер, он тут же предупреждал шефа полиции Террелла.
   Действуя таким образом, он пользовался полной поддержкой со стороны полиции, а для оперативников это было крайне важно.
   Бывали иногда куда более важные поручения от богатых людей, о которых полиция не имела понятия: шантаж, дочери, сбегающие из дома с неподходящим субъектом, жены-алкоголички, сыновья-педерасты и тому подобное.
   Такие поручения держались в глубокой тайне, именно на них Парнэлл зарабатывал большие деньги. Богачи являлись к нему, доверяли чуть ли не шепотом свои семейные тайны.
   Об этом я узнал от Чика.
   – Раньше или позже, – заявил он, – меня тоже переведут в высший эшелон, задача которого помогать сильным мира сего хранить в тайне свои неприглядные проблемы.
   Я постучал в дверь Парнэлла, чуточку подождал, затем вошел в роскошный кабинет, совершенно не похожий на мрачную темную комнатушку, которую мой отец гордо именовал «своим офисом».
   Парнэлл разглядывал из окна Парадиз-авеню, за которой синел океан и тянулась бесконечная желтая полоса пляжа.
   Парнэлл был настоящим великаном лет шестидесяти с небольшим. Его мясистое загорелое лицо, маленькие проницательные глазки голубого цвета и крупный волевой рот выдавали в нем старого вояку типа «я этого никогда не забуду».
   – Входи, Дирк, – сказал он, – садись.
   Полковник прошел к столу и опустился в красивое вращающееся кресло.
   – Как привыкаешь к окружающей обстановке?
   Я нашел стул, сел на краешек. Парнэлл заставил меня нервничать. Даже Чик, проработавший в агентстве много лет, признавался, что в присутствии полковника всегда чувствовал себя неуверенно.
   – Прекрасно, сэр, – ответил я.
   – Чик говорит, что ты старательный и дельный помощник. Твой отец был хорошим оперативником. Ты прошел превосходную школу.
   – Благодарю вас, сэр.
   – У меня есть для тебя работа. Прочитай вот это.
   Он подтолкнул ко мне через стол письмо.
   Оно было написано размашистым почерком, на бумаге в нескольких местах виднелись жирные пятна, как будто письмо писали на грязном кухонном столе.
   «Аллигатор-Лейн
   Уэст-Крик
   Дорогой полковник Парнэлл!
   Когда мой сын был убит в бою, вы были так добры написать мне подробности о его смерти и о том, что вы представили его на медаль „Почета“, которой он был награжден посмертно.
   Как я слышал, у вас имеется детективное агентство в Парадиз-Сити, недалеко от того места, где я живу. Мне нужен детектив. Пропал мой внук. Местная полиция не проявляет интереса. Я должен знать, что случилось с мальчиком. Прилагаю сто долларов, чтобы нанять одного из ваших людей отыскать мальчика. Я не в состоянии заплатить больше, но надеюсь на вас, что вы сделаете это для меня в благодарность за то, что мой сын сделал для вашего полка.
Искренне ваш Фрэдерик Джексон».
   От Гленды Кэрри, которая вместе с Чарлзом Эдвардсом, бухгалтером, следила за финансовыми делами агентства, я знал, что агентство никогда не имело клиентов, которые не внесли бы минимум пять тысяч долларов в качестве ретейнера и тысячи на текущие расходы.
   Я взглянул на Парнэлла и приподнял брови.
   – Да, – сказал тот, прочитав мои мысли, – мы изредка получаем подобные письма с просьбой бесплатно прислать оперативника, и Гленда очень вежливо их отшивает… Но этот случай особый. – Он помолчал, закурил сигару, потом продолжал: – Ты когда-нибудь слышал о Митче Джексоне?
   – Да, сэр.
   У меня были весьма смутные воспоминания, но я посчитал, что не имею права ударить лицом в грязь.
   – Митч был моим штабным сержантом, лучшим сержантом, которого я когда-либо имел. – Он поднял глаза к потолку, вспоминая: – Какой человек! Он был слишком энергичен и храбр, чтобы долго жить… Итак, мы поможем его старику, Дирк. Мы возьмем его сотню, а раз так, он становится нашим клиентом. И обслужим его наилучшим образом. Понятно?
   – Да, сэр.
   – Это поручение будет для тебя пробным камнем, – продолжал Парнэлл, меряя меня глазами военного, – поезжай и взгляни на этого старого простака и выясни, что его мучает. Отнесись к нему с почтением, понятно?
   – Да, сэр.
   – Собери информацию, затем возвращайся и доложи мне. Мы посмотрим, что можно сделать, когда узнаем подробности. Ты поедешь завтра утром. – Он определенно изучал меня. – Ты получаешь возможность продемонстрировать мне, как ты сформировался, так что устрой нам стоящий спектакль. Договорились? – Он сунул через стол стодолларовую бумажку: – Это тебе на расходы. – Он хитро улыбнулся. – Не проговорись Гленде. Если она узнает, что я взял стодолларового клиента, она собственноручно разорвет свои колготки.
   – Да, сэр.
   – О'кей, Дирк, давай действовать быстро. Постарайся не тратить много времени, но дело должно быть доведено до конца.
   Взмахом руки он отпустил меня.
   Я вернулся в кабинет, который мы делили с Чиком. Он просматривал папку, в которой имелись данные на всех служащих универсального магазина, за которым мы наблюдали.
   Чик поднял голову:
   – Какие новости?
   Я сел и рассказал ему.
   – Митч Джексон? – Он тихонько присвистнул. – Замечательный парень. Я служил с ним, он был правой рукой полковника. – Он задумчиво посмотрел на меня: – Полковник тебе не рассказал, как Митч умер?
   – Нет.
   – Это было чем-то вроде военной тайны. Смотри не обмолвись в разговоре об этом с его отцом.
   – Разве он не умер?
   – Это было типичным армейским усилением позиции. Группу в двадцать человек послали прочесать позиции, где, как предполагалось, скрывались вьетнамцы. Это был большой участок джунглей. Мы теряли много людей из-за их снайперов. Продвижение вперед задерживалось. Вот полковник и выслал вперед патруль во главе с опытным сержантом. В их задачу входило проверить участок и перебить снайперов. Вся бригада замерла на холме в ожидании, глядя вниз на джунгли. В штаб было послано донесение, что бригада поднята. Представляешь картину? Два десятка наших ребят углубились в лес, а бригада замерла в ожидании…
   Митч хотел пойти с патрулем. Он всегда стремился быть в первых рядах атакующих, но полковник не пустил его.
   Не успел патруль скрыться в лесу, как из штаба пришло сообщение, что вылетели бомбардировщики, которые сожгут участок этого леса напалмом. Какой-то проклятый генерал от авиации не заметил сигнала полковника о том, что он послал патруль, и отправил самолеты.
   Отозвать бомбардировщики назад было поздно, уже было слышно их приближение.
   Митч вскочил в джип и помчался вниз, хотя полковник кричал, чтобы он вернулся, но Митч думал об этих двадцати ребятах, его не могли остановить никакие приказы.
   Он соскочил с машины, когда та врезалась в дерево, и побежал вперед, громко крича, чтобы патрульные немедленно вернулись. Семнадцать парней успели выскочить до того, как бомбардировщики начали поливать джунгли напалмом. Мы видели, как Митч вышел на опушку вместе с ними, но тут же остановился, обнаружив, что троих не хватает. Он приказал этим семнадцати бежать вперед, а сам вернулся в джунгли.
   Чик горестно вздохнул.
   – К этому времени лес был охвачен пламенем, напалм быстро распространялся. Митч всегда был безрассудно храбрым, но я больше не хочу быть свидетелем такого безумного героизма.
   – Что случилось?
   – Вот так погиб Митч – спасая жизнь семнадцати ребятам. Только по его опознавательному браслету мы поняли, что это его обуглившиеся останки.
   – А трое оставшихся в лесу?
   – Известно что: обуглившиеся кости и мясо… Но хуже всего было то, что никаких вьетнамцев в джунглях не оказалось, они ушли оттуда за много часов до нашего появления. У нас в агентстве мы называем такие операции «фиговыми».
   – Что же было дальше?
   – Того незадачливого генерала, отдавшего приказ о налете, куда-то убрали. Полковник поднял страшный шум, но чины повыше заткнули ему рот. Медаль, которой по настоянию полковника посмертно наградили Митча, была за спасение семнадцати солдат, которых Митч якобы вывел из окружения, сам же он при этом погиб от пули снайпера. – Чик пожал плечами: – Впрочем, его отцу наверняка было приятнее прочитать такое объяснение, нежели узнать правду.
   – Ну что ж, спасибо, что ты мне это рассказал. Я буду осторожен в разговоре с его отцом.
   Чик подтянул к себе папку.
   – Да… интересно, что представляет собой его отец? Если похож на сына, тогда держи ухо востро.

   На следующее утро, оснащенный саквояжем с самым необходимым для короткой командировки и подробной картой местности, я отправился в Уэст-Крик на одной из служебных машин.
   Хотя я провел большую часть жизни во Флориде, эти места не были мне знакомы. Карта показывала, что Уэст-Крик находится в нескольких милях к северу от Лейк-Плесида. Справочник, в который я тоже заглянул, сообщал, что там живут пятьдесят шесть человек, они занимаются разведением съедобных лягушек, которые, как я узнал, продаются по баснословным ценам в зимнее время, когда их трудно поймать. Вроде бы новомодные рестораны на побережье постоянно требуют лягушачьи лапки.
   На поездку ушло немногим более трех часов. Я остановился в Сирле, преуспевающем сельском городке, где выращивают помидоры, перец, картофель, а также фрукты. Сирл, судя по карте, лежал в нескольких милях от Уэст-Крика.
   Я выпил всего лишь чашку кофе утром на завтрак и страшно хотел есть. Кроме того, всегда бывает полезно поболтать с местными жителями, прежде чем оказаться на месте расследования.
   Я вошел в чистенькое кафе и уселся за стол возле одного из окон, выходящих на главную деловую улицу, забитую грузовиками, наполненными до краев овощами.
   Подошла девушка и подарила мне чувственную улыбку: симпатичный цыпленок со светлыми волосами, облаченный в узкие брюки и туго обтягивающую клетчатую рубашку.
   – Что заказываем? – спросила она, упершись руками в стол и подавшись вперед так резко, что груди ее задрожали под тонкой тканью.
   – А что вы предлагаете? – спросил я, с трудом подавляя желание ткнуть пальцем ей в грудь.
   – Куриный хаш.
   – Куриный хаш? Что это такое?
   – Блюдо из мелко нарезанной курицы с овощами, причем курица не подохла от старости.
   – О'кей, годится.
   Я наблюдал, как она вильнула аккуратным задиком, направляясь на кухню. Даже такое стоячее болото, как Сирл, может обладать соблазнительными достопримечательностями.
   Только тут я заметил, что возле стойки бара сидит высокий пожилой мужчина с густыми белыми усами, кое-где пожелтевшими от табачного дыма. Ему было лет семьдесят, он был одет в видавшую виды стетсоновскую шляпу и темный костюм, залоснившийся от времени. Он посмотрел на меня, я в ответ улыбнулся и кивнул. Он довольно долго смотрел на меня, потом забрал свой стакан и перешел за мой стол.
   – Здорово, незнакомец! – произнес он, усаживаясь напротив. – Не часто увидишь незнакомое лицо в нашей глуши.
   – Я здесь проездом, – пояснил я, – знакомлюсь с окрестностями. У меня отпуск.
   – Это хорошо, – одобрил он, пригубляя свой стакан. – Могли бы выбрать что-то похуже. Здесь можно посмотреть много интересного. Одно время этот район славился изобилием аллигаторов. Они до сих пор встречаются на реке Пис.
   – Я видел несколько в Эверглейдсе, захватывающее зрелище.
   Девушка принесла мой хаш, или как там называется это месиво, брякнула тарелкой об стол передо мной, неодобрительно посмотрела на пожилого мужчину:
   – Что-нибудь закажете или будете просто занимать стул?
   – Я уже заказал, – ответил он, поднимая свой стакан, – у меня кое-что есть. Будь я десятью годами моложе, у меня было бы кое-что и для вас, – добавил он тут же.
   – Тогда станьте на тридцать лет моложе, возможно, я заинтересуюсь вами, – заявила она с чувственной улыбкой и, вильнув задиком, удалилась.
   Старик покачал головой:
   – Нынешняя молодежь не уважает старших.
   Я мог бы сказать, что у нынешней молодежи нет оснований уважать старших, но промолчал. Подобная дискуссия меня совершенно не устраивала. Я принялся за хаш.
   – Страна аллигаторов, – пробормотал старик, – вы когда-нибудь слышали про Плэтта, по прозвищу Аллигатор? Нет, конечно, вы слишком молоды.
   Я что-то промычал, обнаружив, что курица несомненно подохла от старости.
   – Про него в наших местах рассказывают легенды.
   – Даже так?
   – Да. Не слышали? Плэтт прячется на берегу до тех пор, пока аллигатор не поднимется на поверхность, тогда он ныряет и вступает с ним в единоборство. Он старается сесть на него верхом и вцепиться пальцами ему в глаза. Он ни разу не ошибся, но для этого требуется надежная сила и выдержка. Плэтт говорил, что стрелять в аллигатора – это напрасно тратить пулю. То были славные дни! Кроме Плэтта, был еще всего один человек, который решался делать то же самое, но в конце концов ему не повезло. Плэтт умер у себя в кровати, а старина Фрэд Джексон потерял обе ноги.
   Временами, отправляясь на задание, при разговорах с местными жителями я нападал на золотую жилу, но никогда так быстро, как на этот раз. Самым равнодушным голосом я спросил:
   – Фрэд Джексон? Случайно не отец Митча Джексона, военного героя?
   Старик быстро посмотрел на меня:
   – Правильно. Откуда вам знать, что Фрэд живет в этих краях?
   – Я не знал, вы сами мне сказали. – Я посмотрел ему в лицо. – Я не расслышал ваше имя. Меня зовут Дирк Уоллес.
   – Сайлас Вуд. Рад познакомиться, мистер Уоллес. Чем вы занимаетесь?
   – Работаю в агентстве.
   – В агентстве? Что это значит?
   – Собираю материалы для писателей, разную полезную для них информацию. – Это произвело на него впечатление.
   – Хорошее дело… Я сейчас отдыхаю. Когда-то у меня была ферма по выращиванию помидоров, но в наши дни слишком уж большая конкуренция. Я продал ее.
   – Скажите, мистер Вуд, потерял Фрэд ноги до того, как погиб его сын, или позже?
   Вопрос, казалось, поставил его в тупик. Он потянул себя за длинный нос и задумался.
   Наконец он сказал:
   – Раз уж вы спрашиваете, Фрэд потерял ноги, когда Митч был еще мальчуганом. Фрэду-то сейчас, должно быть, лет семьдесят восемь. Митч делал почти все для него, пока его не призвали, но к этому времени Фрэд уже привык обходиться без ног. Вы бы посмотрели, как он ловко передвигается на своих культяпках! До сих пор считается лучшим охотником на лягушек и живет неплохо.
   – Вы знали Митча?
   – Знал ли я его? – Вуд снова потянул себя за нос. – Все кругом его знали. Могу поспорить, никто не подумал бы, что из Митча получится герой. Это показывает, что по ребенку нельзя судить, какой из него получится человек. Вроде той девчонки. Возможно, она образумится, но, конечно, национальной героини из нее никогда не получится. Это точно!
   – Митч был необузданным парнишкой?
   Вуд допил свое виски и с несчастным видом взглянул на пустой стакан.
   Это был несомненный намек, поэтому я взял его стакан и помахал им дерзкой девчонке, которая уложила свои груди на стойку и следила за нами.
   Она принесла полный стакан и поставила его перед Вудом.
   – Это ваш второй, – сказала она, – и последний. – Посмотрев на меня, она добавила: – Больше двух он не выдерживает, так что не соблазняйте его.
   После чего она вернулась к бару.
   Вуд мне хитро подмигнул:
   – То, что я говорил: у молодежи нет уважения к старшим.
   – Я вас спросил… Митч был необузданным малым?
   Я кончил хаш, не сожалея о том, что порция была маленькой: челюсти у меня устали жевать.
   – Необузданный? Это неточное слово. Он был настоящим шалопаем. – Он немного отпил из стакана. – У него были постоянные неприятности с шерифом. Поблизости от него ни одна девушка не чувствовала себя в безопасности, вор и браконьер. Вы не представляете, сколько помидоров он перетаскал с моей фермы или сколько кур пропало со двора! А какое количество лягушек исчезло из лягушатника! Шериф не сомневался, что это дело его рук, но Митч был слишком ловким, чтобы попадаться. Потом бесконечные драки. Он был задирой. Вечерами он частенько отправлялся в город и затевал там ссоры. Ничто он так не любил, как с кем-нибудь подраться! Однажды четверо парнишек, считавших себя силачами, скопом навалились на него, но все они оказались в больнице. У меня не было ни времени, ни охоты связываться с ним. Откровенно признаться, он меня пугал. Даже шериф его побаивался. Городок обрадовался, когда его призвали. Больше его не видели.
   Вуд замолчал для очередного глотка.
   – Но все можно простить и забыть, когда человека награждают медалью «Почета». Теперь-то город им гордится. Пусть прошлое будет прошлым, так я говорю.
   Он подмигнул.
   – Многие девушки тут еще не осушили слез, когда пришло известие о его гибели. По-видимому, ему стоило лишь щелкнуть пальцами, как девушки раздвигали ножки.
   Я все это слушал с большим интересом.
   – Ну а его отец? Похож на сына?
   – Фрэд? Нет. Он был трудягой и честным человеком… Учтите, человек он тяжелый, упрямый, но прямой. Потеряв ноги, он изменился. До того, как это случилось, он любил приезжать в город, посидеть в хорошей компании, но с этим всем сразу было покончено. Больше он не приглашал к себе посетителей. С помощью Митча он все еще ловил лягушек. Даже сейчас, в таком возрасте, он ловит их. Раз в неделю к нему направляется грузовик и увозит его улов. Полагаю, он живет на кроликах и рыбе. И мы не виделись с ним лет десять.
   – А мать Митча? Она жива?
   – Не знаю. Никто в наших местах ее не видел. Говорят, сюда приезжала какая-то женщина-турист сделать фотографии Фрэда и аллигаторов. Сам Фрэд был тогда в расцвете сил. Думаю, что с женщинами он был как Митч, они льнули к нему, как мухи на мед. Так или иначе, в один прекрасный день на пороге своего дома он нашел мальчика. Это был Митч. Предупреждаю, что я не могу присягнуть, что все так и было, но здесь ходят такие слухи. Фрэд воспитывал его по-мужски, но все же заставил ходить в школу. Когда Фрэд потерял обе ноги, спас его Митч. Он ухаживал за отцом лучше самой преданной дочери, пока тот научился передвигаться на культяпках. Это единственное доброе дело, о котором я могу вспомнить, говоря о Митче. Он, несомненно, любил Фрэда. И тут не может быть никакого сомнения.
   – Интересно, – сказал я.
   – Верно. В городе об этом много судачат. Мало городков нашего масштаба имеют своих национальных героев. К тому же и внук.
   Я не стал проявлять особого интереса.
   – Вы имеете в виду сына Митча?
   – Ну да. Это была загадка. Лет девять назад здесь появился мальчонка. Припоминаю, как он приехал. Он походил на маленького нищего, как будто шатался по дорогам долгое время: грязный, длинноволосый, башмаки стоптанные. В руке у него был старый потертый чемодан, перевязанный веревкой. Мне стало его жалко, я вообще люблю детей. Я спросил у него, что он тут делает. Он вежливо ответил, что ищет Фрэда Джексона, своего дедушку. Я был потрясен. Объяснил ему, где живет Фрэд. У мальчика был такой изголодавшийся вид, что я предложил ему поесть, но он отказался, поблагодарив меня, и сказал, что хочет как можно скорее добраться до дедушки. Джош, наш почтальон, как раз отъезжал на своей машине, я попросил его отвезти мальчишку. В это время Митч был в армии. Можете представить, сколько разговоров поднялось в городе! К Фрэду заявился школьный учитель. Ко всеобщему изумлению, Фрэд принял его и с ним поговорил. В результате мальчик, Джонни Джексон, стал посещать школу, ездил туда на велосипеде.
   – Джонни походил на отца?
   – Ни капельки. Он был симпатичный, тихий, вежливый мальчик, возможно, слишком мягкий, но в школе очень сообразительный. С другими детьми проводил мало времени, держался особняком. Никогда не говорил о Митче. Ребятишки спрашивали у него, он отвечал, что никогда не видел отца. Он родился после того, как его отец уехал за море. Когда пришло известие о том, что Митч убит и посмертно награжден медалью, мальчик перестал ходить в школу. К тому времени ему исполнилось четырнадцать лет. Учитель пошел к Фрэду, но тот его прогнал. После этого, то есть вот уже шесть лет, Джонни никто больше не видел. Как я предполагаю, он устал от такого грубияна и сбежал. Не могу сказать, чтобы я его осуждал. У старика Фрэда был невозможный нрав.
   Вуд закончил свой стакан, вздохнул, потом вытащил старинные серебряные часы и посмотрел на них.
   – Я должен идти, мистер Уоллес. Моя супруга ровно в час готовит мне горячую пищу. Если я немного задерживаюсь, она страшно обижается. – Он пожал мне руку. – Желаю хорошо провести отпуск. Надеюсь, мы с вами еще увидимся и снова пропустим по стаканчику.
   Когда он ушел, я попросил девицу принести мне кофе. К этому времени в зале сидели несколько водителей больших грузовиков; ни один из них не обращал на меня внимания, меня они тоже не интересовали. Другое дело местные жители.
   Девушка принесла кофе.
   – Не верьте всему тому, что вам говорит старик Вуд, – предупредила она, ставя на стол чашку. – Он уже выжил из ума. О чем это вы тут болтали?
   – О Митче Джексоне.
   Ее лицо просияло, на нем появилось глуповато-восторженное выражение, которое видишь на детских рожицах, когда они слушают сказки.
   – Это был настоящий мужчина! – Она закрыла глаза и вздохнула: – Митч! Вот уже шесть лет, как его нет в живых, но память о нем не умирает. Я видела его всего один раз, в то время я была еще ребенком. Но я этого никогда не забуду!
   – Вуд сказал, что он был шалопаем. Я-то считаю, что если человека награждают медалью «Почета», то он настоящий герой.
   Я накормил ее этой сентенцией, потому что видел по ее одурманенной физиономии, что Митч значил для нее очень много.
   – Я могу подписаться под вашими словами! Кто бы подумал, что его сын будет таким размазней!
   Я помешивал свой кофе. Похоже, что это был удачный для меня день.
   – Он был размазней?
   – Мы вместе были в школе. За ним бегали все девчонки, потому что Митч был его отцом. Что за сопли! Он убегал от них, как робкий кролик.
   Заорал какой-то шофер, требуя еду. Девушка скорчила гримасу и убежала.
   Я потягивал кофе и обдумывал все то, что узнал. По словам Вуда, внука Фрэда не видели с тех пор, как погиб его отец. Вуд разделял мнение всего города, что Джонни сбежал. Это показалось мне лишенным всякого смысла. Если мальчик исчез шесть лет назад, с какой стати Фрэду Джексону просить сейчас Парнэлла начать расследование и найти паренька после такого перерыва?
   Я решил еще немного порасспрашивать здесь, прежде чем ехать на Аллигатор-Лейн, и расплатившись за еду, вышел на улицу. Остановившись, чтобы осмотреться, я увидел надпись со стрелкой, указывающей направление:
«Морган и Везерспун
Лучшее лягушачье филе!»
   Фрэд Джексон занимался лягушачьим бизнесом. Значит, здесь я могу раздобыть какую-то информацию. Поэтому я воспользовался направлением, указываемым стрелкой: вниз по аллее к двойным воротам, над которыми имелась другая надпись:
«МОРГАН И ВЕЗЕРСПУН
Лягушки
ВЫ ПРИШЛИ: ВХОДИТЕ!»
   Зловоние, доносившееся из-за невысокого деревянного забора, чуть не вызвало у меня приступ тошноты и рвоты. Я открыл одну из калиток в воротах и вошел в просторный двор, где стояли два больших грузовика.
   На каждом были нагружены бочки, из которых слышалось кваканье.
   Через дорогу возвышалось бетонное здание. Сквозь большое окно виднелся человек в белой куртке, работающий за столом. Я поднялся на три ступени, распахнул дверь и вошел в небольшой офис, где слегка гудел кондиционер. Торопливо захлопнув дверь, я подумал, что напущу, не дай Бог, с собой тошнотворную вонищу со двора.
   Человек за столом мне по-дружески улыбнулся. С виду ему было под пятьдесят, худощавый, с заостренными чертами лица и редеющими черными волосами.
   – Что могу я для вас сделать? – спросил он, поднимаясь с кресла и протягивая руку. – Гарри Везерспун.
   – Дирк Уоллес, – представился я, пожимая ему руку. – Мистер Везерспун, я здесь, чтобы отнять у вас немного времени, но я надеюсь, что вы отнесетесь к этому снисходительно.
   Его улыбка стала шире, но маленькие, острые глазки уставились на меня недоверчиво.
   – В данный момент, мистер Уоллес, у меня как раз есть свободное время. Через полчаса я займусь делами, сейчас же перевариваю ленч, так что садитесь и расскажите мне, в чем заключается ваше дело.
   Мы оба уселись.
   – Я работаю в агентстве, которое собирает всякого рода информацию для писателей и журналистов, – начал я, прибегая к апробированной версии, которая никогда не давала осечек. – Я, образно выражаясь, человек, который питает их фактическим материалом. Они осмысляют эти факты и зарабатывают миллионы… Я – нет! – Я скромно улыбнулся. – Итак, я занимаюсь историей жизни Митча Джексона, нашего национального героя, его отцом и лягушками, поскольку крупный иллюстрированный журнал планирует серию статей об этом человеке.
   Он почесал свою редеющую шевелюру.
   – Я бы сказал, что это устаревшие новости. О Митче Джексоне уже так много написано!
   – Вы же знаете, как это бывает, мистер Везерспун. Я ищу новую точку зрения, нечто такое, о чем не упоминалось.
   Он пожал плечами.
   – Ну что ж, я могу рассказать вам о лягушках, но я никогда не встречался с Митчем Джексоном. И судя по тому, что я о нем слышал, об этом я не жалею. Итак, лягушки… Вы обратили внимание на запах? Постепенно вы к нему привыкнете. Лягушки пахучие и живут в пахучих местах. Лягушачьи лапки, или филе, как мы именуем их в торговле, приносят высокие доходы. Лично я их не люблю, но есть множество состоятельных гурманов, которые обожают их, особенно под чесночным соусом… Это процветающая индустрия. Мы приобретаем их у владельцев лягушачьих ферм, обрабатываем и продаем ресторанам.
   Он откинулся назад в своем кресле, и я мог видеть по оживленному выражению его лица: лягушки дороги его сердцу.
   – Самое хитрое, разумеется, изловить их. К счастью, это не моя забота. Фрэд Джексон на протяжении тридцати лет был нашим лучшим поставщиком. И не только по количеству. Теперь я уже не могу на него надеяться. Он стареет… как мы все. – Он наградил меня еще одной широкой улыбкой. – Фермеры-лягушатники, как мы их называем, работают таким образом: они находят подходящий участок земли с болотом и прудами, арендуют его или покупают. Фрэд Джексон был дальновидным дельцом, он приобрел свой участок почти даром. Лягушки питаются насекомыми. Фермеры, вроде Джексона, вокруг прудов разбрасывают гнилое мясо, которое привлекает мясных мух. Лягушки их любят, и когда ловят, фермеры отлавливают их самих. Джексон – специалист. Его не удовлетворял только дневной отлов, он установил освещение вокруг прудов для привлечения мотыльков и жуков. Так что лягушки едят также по ночам, а он тут как тут, ловит их. Самка лягушки откладывает за год от десяти до тридцати тысяч икринок. Через девяносто дней появляются головастики. Проходит два года до того, как ее можно есть. – Он снова улыбнулся. – Лекция закончена.
   – Благодарю вас, – сказал я, – это именно то, что я хотел. – Помолчав, я продолжал: – Вы сказали, что никогда не встречались с Митчем Джексоном и не жалеете об этом, хотя он национальный герой. Как же это можно объяснить?
   Он немного смутился, потом пожал плечами.
   – Вы должны понимать, мистер Уоллес, я не уроженец этого города. Мне потребовалось порядочно времени, чтобы меня здесь признали. Я купил партнерство с Морганом, который постепенно отошел от дел и недавно умер. Я один руковожу этим бизнесом. Митч Джексон тут имел большую известность, потому что его наградили медалью, поэтому мне не хотелось бы, чтобы меня цитировали. Здешние дети боготворят его память, так что сказанное мною ни в коем случае не для печати.
   – Никаких проблем, – сказал я. – Ваше имя никогда не будет упоминаться, раз вы этого не желаете.
   – Да, прошу вас. – Он внимательно посмотрел мне в лицо, затем продолжал: – Я приехал сюда уже после гибели Митча, но я многое слышал о нем. Местные жители опасались его, считая злобным головорезом, но когда он получил медаль, город сделал его легендарной личностью, а местные девушки, помня его отчаянным донжуаном, чтят его память, как если бы он был какой-то поп-певец.
   Я никак не отреагировал на эти слова. В детстве моим кумиром был Синатра. Дети должны иметь своих богов.
   – Если вы хотите иметь более подробные сведения о Митче, вам следует обратиться к Эйбу Леви, – продолжал Везерспун. – Он один из моих шоферов, который доставляет лягушек. Он забирал товар у Джексонов многие годы. – Он взглянул на часы. – Сейчас вы его найдете в разделочном цехе. Хотите с ним поговорить?
   – Конечно, я благодарю вас, мистер Везерспун. Еще последний вопросик. Что вы можете сказать мне о Фрэде Джексоне?
   Он покачал головой:
   – Ничего. Я никогда с ним не встречался. Слышал, что он потерял обе ноги, сражаясь с крокодилами. Пока он болел, лягушек отлавливал Митч, потом Фрэд снова начал передвигаться. Его добыча за последнее время сократилась, но этого и следовало ожидать в его возрасте. Здесь бытует мнение, что он непокладистый, но честный.
   Я встал:
   – Так я поговорю с Леви?
   Он показал через окно:
   – Вон тот большой сарай. Сейчас он там завтракает.
   Везерспун поднялся:
   – Рад был с вами познакомиться, мистер Уоллес. Если вы захотите узнать еще что-нибудь о лягушках, вы знаете, где меня найти.
   Мы пожали друг другу руки, и я вышел в зловоние.
   В сарае с десяток цветных девушек разделывали лягушек, и стоял такой запах, что мне захотелось зажать себе нос. Я нашел человека лет шестидесяти шести, который с завидным аппетитом приканчивал банку с бобами. То, что кто-то может есть в такой вонище, меня потрясло, но этот невысокий крепыш с фигурой борца и седеющей бородкой не испытывал никаких отрицательных эмоций.
   Я рассказал ему ту же басню, что и Везерспуну, о сборе информации для агентства. Он слушал меня, продолжая жевать, потом в его глазах мелькнул алчный огонек, значение которого я выяснил безошибочно за эти годы сбора сведений всякого рода у неимущих людей.
   – Мистер Везерспун сказал, что вы могли бы снабдить меня кое-какой информацией. Я не жду, что вы дадите ее мне даром… Пять долларов вас интересуют?
   – Десять было бы лучше, – сказал он не задумываясь.
   Я достал из бумажника пятидолларовую бумажку и помахал ею.
   – Пять для начала. Посмотрим, как мы поладим.
   Он выхватил пятерку у меня из пальцев с ловкостью ящерицы, глотающей муху.
   – О'кей, мистер. Что вы хотите узнать?
   – Расскажите мне про Фрэда Джексона. Вы знаете его много лет, так мне сказали.
   – Правильно. И чем больше я его вижу, тем меньше мне его хочется видеть. Он отвратительный скряга. О'кей, наверное, многие станут жадными, если потеряют обе ноги, но Фрэд всегда был скупердяем.
   – Вы хотите сказать, что он не любит расставаться с деньгами?
   – Не только это. У него подлый характер. Он из тех людей, которые делают гадости лучшему другу, ни на секунду не задумываясь об этом. Впрочем, у него никогда не было друзей. У него такой же мерзкий характер, как и у его сыночка!
   – Его сын награжден медалью.
   Леви фыркнул:
   – Его наградили потому, что он несговорчивый, подлый и жестокий. Его никогда не волновало, в какую историю он вмешивается. Я не называю это храбростью. Это глупость. Вот так я считаю. Джексоны испорченные. Ни один из них мне не нравится. Более двадцати лет я бывал в хижине Джексона. Ни разу ни один из них мне не предложил хотя бы банку пива. Не помог грузить бочки, а ведь они тяжелые. Понимаете, теперь, когда Фрэд потерял ноги, я и не жду от него помощи, но этот бугай Митч только ухмылялся, наблюдая, как я надрываюсь. Другие фермеры меня всегда угощают пивом и помогают, но только не Джексоны! – Он заглянул внутрь консервной банки, поскреб в ней и что-то отправил в рот. – Все эти разговоры о том, что Митч Джексон – гордость нашего города, меня бесят. Хорошо только то, что наш город от него отделался.
   От него я не узнал ничего нового. Все это мне уже выложил Везерспун.
   – Ну а внука вы встречали?
   – Один раз. Я приехал на грузовике, он стирал белье в лоханке. Наверное, Фрэд заставлял его отрабатывать жилье и еду. Увидев меня, он ушел в дом, а Фрэд вышел ко мне. С мальчишкой я ни разу не говорил. Наверное, ему плохо жилось у этого жлоба, поэтому он сбежал от него, как только Митча убили. Это случилось почти шесть лет тому назад.
   – Так ему примерно около четырнадцати?
   – Наверное. Худенький парнишка, но не похож ни на Фрэда, ни на Митча. Я частенько задумывался, правда ли, что он сын Митча? У того была физиономия, которую можно видеть на извещениях полиции о розыске преступника. Мальчишка был породистый. Даже в школе ребятишки говорили об этом. Утверждали, что он совсем другой. Благородный. По всей вероятности, он пошел в мать.
   – Знаете что-нибудь о ней?
   Леви покачал головой:
   – Никто не знает. Возможно, какой-то роман, о котором Митч не упоминал. Заморочил голову какой-то девчонке и был таков. Он не пропускал ни одну юбку. Не знаю, может, у мальчишки такие же наклонности. Помнится, разок я видел там девчонку. – Он задумался, потом кивнул несколько раз. – Это было всего лишь четыре месяца назад, через много времени после того, как мальчишка, как мы считаем, сбежал.
   Не показывая заинтересованности, я равнодушно спросил:
   – Расскажете мне про нее?
   – Я видел ее мельком. Она стирала белье, совсем как тогда стирал его Джонни, в лоханке возле хижины. Как только я вывернул из-за поворота, она убежала в дом и исчезла. Когда появился Фрэд, я спросил его, не нанял ли он работницу. Но он в ответ заворчал. Ничего иного я от него и не ждал. Я-то решил, что он выписал к себе из города девчонку, чтобы она заменила мальчика. Признаюсь, мне стало любопытно, я порасспрашивал кругом, но никто не знал, что у Фрэда работала девчонка. – Он пожал плечами. – Больше я ее ни разу не видел.
   – Как она выглядела? Сколько ей лет?
   Он облизал ложку, которой ел, и сунул ее к себе в карман.
   – Молоденькая, тоненькая, с длинными светлыми волосами. Я сразу посмотрел на ее волосы. Длинные, до талии, они были бы очень красивыми, если бы она их помыла.
   – А как она была одета?
   – Джинсы и что-то сверху. Не помню. Может быть, Джонни-то был все еще у деда, а она с ним развлекалась? Фрэду до этого не было бы никакого дела. Он же не обращал внимание на то, что Митч крутил с девушками. – Он помолчал, потом с хитроватой улыбкой осведомился: – Ну и как, у меня получается?
   – Еще один вопрос. Мне сказали, что Митч был нелюдим. Неужели у него не было ни одного друга?
   Леви поскреб свою бороду.
   – Нет, был один проходимец, с которым тот болтался вместе. Такой же паршивец, как и Митч, слова доброго не заслужил. – Он посмотрел на потолок. – Что-то никак не припомню его имени.
   Я вытащил вторую пятерку, но держал ее от него на почтительном расстоянии. Он внимательно посмотрел на деньги, почесал бороду в другом месте и только после этого кивнул:
   – Да, вспомнил… Сид Воткинс. Его призвали одновременно с Митчем. Город радовался, глядя, как они вместе уезжают. Его отец и мать были уважаемыми людьми. У них была бакалейная лавка в городе, но когда мать умерла, мистер Воткинс отошел от дел. Один он не смог бы управиться, ну а Сид не работал ни единого дня за всю свою жизнь.
   – Они были приятелями?
   Леви состроил гримасу:
   – Этого я не могу сказать. Не знаю. Но они вместе совершали набеги на соседские сады и огороды и всюду появлялись вдвоем. Когда Митч затевал ссору, Сид не вмешивался, просто наблюдал. Я бы сказал, что он был мозгом, а Митч – исполнителем, мускульной силой.
   – Он вернулся домой после войны?
   – Нет. Время от времени мы пропускаем по стаканчику с его отцом. Старик все еще надеется получить весточку от сына, но до сих пор не получил. Единственное, что ему известно, это что Сид демобилизовался, возвратился в Штаты, а потом куда-то исчез. Я не сомневаюсь, что он попал в дурную компанию.
   Я немного подумал, потом протянул ему пятерку.
   – Если я надумаю что-то еще, я снова вас разыщу, – сказал я. Мне не терпелось выбраться из сарая и вдохнуть свежего воздуха, пахнувшего травой и цветами. – Вы всегда здесь бываете в это время?
   – Да, – ответил он, пряча деньги.
   – Как мне добраться до Фрэда?
   – Вы на машине?
   Я кивнул.
   – Он живет приблизительно в пяти милях отсюда.
   Он меня подробно проинструктировал в отношении дороги.
   – С Фрэдом будьте поосторожнее… Он дурной человек.
   Мне было о чем подумать. Я вернулся к своей машине и отправился к Аллигатор-Лейн.
   Проезжая по главной улице, я заметил офис шерифа и подумал, стоит ли мне остановиться и представиться ему. Из прошлого опыта мне было известно, что некоторые шерифы относятся враждебно к посторонним оперативникам, собирающим сведения на их территории, но я решил, что сперва надо поговорить с Фрэдом Джексоном. Он обратился к нам с просьбой разыскать его внука. Возможно, он хотел провести расследование втайне.

   Эйб Леви предупредил меня, что перед поворотом на Аллигатор-Лейн нет указателя, и велел мне искать узенькую проселочную развилку от шоссе, полускрытую кустами бузины. Я ее вовремя заметил, поскольку на шоссе не было других машин, осторожно свернул на нее и поехал по этой петляющей, неровной колее, по обе стороны которой росли густые деревья.
   Через пару миль аллея расширилась. Вероятно, это было место, где могли стоять грузовики, прежде чем отправиться по односторонней колее к шоссе.
   Я понял, что приближаюсь к хижине Джексона, по отдаленному кваканью лягушек. Я медленно ехал дальше. Аллея снова сузилась и внезапно резко свернула вправо. Проехав совсем немного, я увидел деревянную хижину, колодец с ведром возле входной двери, скамейку под одним из давно не мытых окон и бочку для лягушек.
   Итак, я приехал.
   Остановившись, я выключил мотор, затем дотронулся до клаксона. Ничего не произошло. Ничего, кроме кваканья лягушек, не было слышно.
   Подождав, я посигналил погромче. И снова ничего.
   Очевидно, Фрэд Джексон ловит своих лягушек. Я вылез из машины. День был невыносимо жарким. Деревья преграждали доступ ветерку, если такой имелся. Несмолкаемый лягушачий концерт действовал мне на нервы. В этих звуках чудилось мне что-то почти человеческое: так старики откашливаются перед продолжительной речью, чтобы побороть смущение.
   Я закурил сигарету и принялся изучать хижину. Вообще-то это был добротный дом, выстроенный из сосновых бревен. Судя по его размерам, в нем имелись общая комната и пара спален.
   Я увидел, что входная дверь приоткрыта.
   Я начал потеть от жары. Это в сочетании с лягушачьим концертом и уединенностью места усилило мое напряжение. Мне чудилось что-то жуткое в царившей здесь атмосфере.
   Я прошел к входной двери и постучал. Мне никто не ответил, поэтому я, постучав вторично гораздо сильнее, распахнул дверь. Ржавые петли пронзительно заскрипели, и я вздрогнул.
   Стоя на пороге большой комнаты, я вглядывался в царивший здесь полумрак. Помещение было обставлено всяким старьем. Потом я увидел Фрэда Джексона, бородатого крепыша, который сидел за большим столом. Я сразу понял: это Фрэд, по тому, что у него не было ног. Перед ним стояла тарелка, кажется с мясом, точно я разглядеть не мог, оно было сплошь покрыто мухами.
   Мои глаза повернулись в сторону огромной лягушки, которая сидела на дальнем конце стола, наблюдая за мухами. Она посмотрела на меня, шлепнулась на пол и исчезла.
   – Мистер Джексон, – начал было я, потом остановился.
   Человек за столом продолжал сидеть. Мои глаза уже успели привыкнуть к полутьме. Я вошел внутрь.
   – Мистер Джексон…
   Мухи, жужжа, разлетелись при моем приближении, чтобы снова вернуться на остатки того, что лежало в тарелке.
   Потом я увидел пулевое отверстие посередине лба и полосу крови, медленно стекающую по лицу Джексона.
   Он был убит, так же как и его сын, только произошло это куда более обыденно.

Глава 2

   Атмосфера бездействия и скуки нависла там подобно пылевой завесе.
   За большим столом, судя по дощечке на стене, лицом ко мне сидел шериф Тим Мейзон, похожий на опереточного Будду. Мне подумалось, что только его куртка цвета хаки, на которой поблескивала звезда, да брюки не давали растечься жиру. Возможно, он был самый толстый человек, которого я когда-либо видел, и более того, его припухшее пылающее лицо и налившиеся кровью глаза, не говоря уже о струйках пота, стекающих из-под его стетсона, сообщили мне, что он принадлежал к поклонникам бутылки.
   За вторым столом сидел голубоглазый паренек, внешность которого совершенно не вязалась с надписью, что он помощник шерифа Билл Андерсон.
   Он оказался маленького роста, но зато плечи у него были округлые и мускулистые.
   – Чем могу быть полезен? – спросил он с неуверенной улыбкой. Я подумал, что ему двадцать два – двадцать четыре года.
   Я прошел в офис к его столу.
   – Сообщаю об убийстве Фрэда Джексона с Аллигатор-Лейн, – сказал я.
   Помощник шерифа попятился назад, как будто я нанес ему удар по подбородку.
   – Кто вы такой, черт побери? – спросил Мейзон громким басом.
   Я достал бумажник, вытащил одну из своих карточек и положил ее на стол.
   Он пододвинул ее к себе трясущимися руками, довольно долго смотрел на нее, затем ему удалось прочитать то, что было там написано.
   – Проклятый соглядатай! – Его толстая физиономия приобрела злобное выражение. – Ненавижу таких! Что вы делаете здесь?
   – Я сообщаю об убийстве Фрэда Джексона, фермера-лягушатника, – повторил я отчетливо.
   Он снова пробежал глазами написанное. Очевидно, мои слова, вернее, их смысл дошел до него.
   – Не терплю соглядатаев! – повторил он. – И не потерплю их в своем городе. Убирайтесь отсюда и больше не входите!
   – Докладываю об убийстве Фрэда Джексона, – сказал я, повысив голос.
   Подобно слону, медленно поднимающемуся с колен, шериф встал на ноги и с трудом обошел вокруг стола.
   – Займись с этим проклятым подонком, Билл! – распорядился он. – Избавься от него. У меня неотложные дела на дороге.
   Протопав мимо меня, он выплыл на жаркое солнце и исчез из виду.
   Я подобрал свою карточку и положил на стол Андерсону.
   – Это ваши обычные порядки? – спросил я не самым вежливым тоном.
   Тот смутился, прочитал мою карточку, посмотрел на меня и покачал головой:
   – Вы зашли в неудачное время, мистер Уоллес. Шерифу как раз нужно принять лекарство. До тех пор, пока он его не проглотит, он не воспринимает факты.
   – Он не держит бутылку в своем столе?
   – Он любит пить в компании… простите, о чем вы докладываете?
   Я с трудом справился с нетерпением, про себя повторив, что имею дело с проницательным человеком из маленького городка.
   – Убит Фрэдерик Джексон.
   Он заморгал:
   – Ну, это уже слишком, не могу поверить! Вы не сомневаетесь?
   – Он мертв, прострелена голова. Оружия нет, значит, его убили, – торопливо сказал я.
   – Вы его видели?
   – Только что приехал из его дома. Вам лучше перевезти его в морг. Его домик – как раскаленная печь, мухи устроили там пляску.
   Он смертельно побледнел под загаром и почти упал в кресло.
   – Убит! Это первое убийство в наших местах! – простонал он растерянно.
   – Теперь оно у вас есть. Дело серьезное.
   – Господи, убийство!..
   Мне стало жалко его. Он был слишком молод для должности помощника шерифа. Вероятно, опыта полицейской работы у него тоже не было. Он мог заниматься кражами, проблемами стоянки машин, пьянством и, возможно, изредка изнасилованием, но убийство было для него слишком далеко и тяжело.
   – Я бы посоветовал вам для начала позвонить в полицию штата, – сказал я успокоительно. – Они и займутся этим делом.
   У него глаза чуть не вылезли из орбит.
   – Я не могу этого сделать. Шериф Мейзон не захочет иметь с ними ничего общего. Он ведь здесь шерифом вот уже скоро двадцать лет и ни разу туда не обращался.
   – На этот раз пришло время. Все равно вам придется вызвать их рано или поздно, так что лучше это сделать сейчас.
   Он потер подбородок тыльной стороной ладони. Я только что не слышал, как напрягаются у него мозги, когда он обдумывал ситуацию, и мне делалось еще больше жалко его. Он был лоялен к старому пьянице. Он знал так же, как и я, что если полиция штата прибудет сюда, то песенка шерифа будет спета.
   – Он выходит в отставку в конце года. – Андерсон сказал то ли мне, то ли самому себе. – Он был прекрасным человеком, но бутылка сильнее его. Его все любят. Они все стараются ничего не замечать, когда он напивается. Если полиция штата…
   Он снова потер подбородок и беспомощно посмотрел на меня.
   – Я сообщаю об убийстве, – сказал я, – на этом моя миссия заканчивается. Что вы будете делать – это ваша забота.
   Он снова бросил взгляд на карточку.
   – Вы работаете у полковника Парнэлла?
   – Да.
   – Замечательное агентство. Самое лучшее.
   Он начал действовать мне на нервы.
   – Да, самое лучшее.
   – Я слышал, там имелась вакансия на место оперативника. Я туда писал. – Он снова потер подбородок. – Но место уже было занято. Я много бы отдал, чтобы работать у полковника Парнэлла. Как вы считаете, будут еще вакансии?
   – Может быть. Все зависит от кандидата. Полковник Парнэлл ищет сообразительных оперативников.
   – Жалованье хорошее, да?
   – Конечно.
   – Для меня было бы счастьем работать у полковника…
   И вновь он стал тереть свой подбородок, не глядя на меня. У него были честолюбивые мечты.
   – Я сыт по горло этим Богом забытым городишкой!
   – Теперь он приобретет широкую известность, – сказал я. – Убийство всегда занимает первые полосы всех газет.
   Он вздрогнул, как будто в своих грезах совершенно забыл об убийстве, которое ему предстояло расследовать.
   – Да, я как-то не подумал об этом. Господи, что же мне делать?
   – Вызовите полицию штата, пока Джексон не зачервивеет.
   Он стал заметно бледнее.
   – Я не могу этого сделать! – Он с отчаянием посмотрел на меня. – Как бы вы поступили на моем месте?
   – Ну, если бы я не мог вызвать полицию штата, я бы отправил туда санитарную машину и врача, сам бы поехал с ними, чтобы посмотреть все на месте. В конце концов, вы не располагаете ничем иным, кроме моего заявления.
   Он сразу повеселел.
   – Я так и поступлю, – сказал он, повернувшись за трубкой.
   Я прошел к двери и посмотрел на шумную улицу, пока он разговаривал по телефону. Ситуация казалась мне достойной комикса, но я подумал, что если немного подбодрю Андерсона, то получу через него ценную информацию, с которой не стыдно будет вернуться к полковнику.
   Когда он закончил разговор, я присоединился к нему.
   – Санитарная машина уже едет, в ней будет доктор Стид. Он наш коронер. – Несколько неуверенно он посмотрел на меня. – Он очень старенький, но после шерифа он здесь самый важный житель. – Поерзав на месте, он добавил: – Полагаю, вы частенько сталкивались с делами об убийствах, верно?
   Было ясно, что он жаждет услышать от меня «да», поэтому я решил не разочаровывать его:
   – Мы занимаемся самыми разнообразными делами: убийствами, шантажом, похищением. Я вношу лепту в их расследование.
   Он просиял:
   – Я вот о чем подумал. Не согласитесь ли вы поехать со мной? Вы могли бы обнаружить то, чего я бы не заметил.
   – Я не могу это сделать. Шерифу это не понравится. Он же не выносит соглядатаев. Мне не хочется иметь от него неприятности.
   – Ох, он не доставит никаких неприятностей. Как только он примет свою порцию, он становится другим человеком. Я вас не обманываю. Вы нарвались на него в неподходящий момент. Он будет рад воспользоваться вашей помощью.
   – Вам бы лучше спросить у него. Как долго он будет недосягаем?
   – Ну, он появится примерно через пару часов, но спрашивать его не требуется. Вы его не узнаете, когда в следующий раз увидите. Его особенно любят в нашем городке после того, как он нагрузится скотчем.
   Тут к нам подъехала старомодная машина «Скорой помощи». В ней сидели два цветных санитара в белых халатах и седовласый старец, которому было около восьмидесяти лет. Самое малое – семьдесят восемь, решил я. Его физиономия напоминала печеное яблоко, ходил он, волоча ногу.
   – Это доктор, – сказал Андерсон, – доктор Стид. – Он пошел поздороваться со старичком.
   Я дождался, когда помощник шерифа закончит разговор, потом Стид посмотрел на меня ясными, зондирующими глазами.
   Я подошел к нему и пожал протянутую руку.
   – Старина Фрэд Джексон, – заговорил он тоненьким хрипловатым голосом. – Плохо убит, ха? Это еще хуже. Билл рассказал мне о вас, молодой человек. Мы будем рады вашей помощи… По правилам нам надо позвать полицию штата, но мы любим руководить нашим городком без помощи извне. Точнее сказать, без постороннего вмешательства. Надеемся на ваш опыт в вопросах подобного рода.
   – Я готов сотрудничать с вами, сэр. Но полицию штата необходимо поставить в известность. Это убийство.
   Он хитровато улыбнулся:
   – Это я должен решить, молодой человек. Старику Фрэду не для кого было жить. Он мог и покончить с собой.
   – А где же оружие? Его нет.
   – Ну, посмотрим.
   Стид сел в санитарную машину.
   К этому времени обитатели Сирла собрались любопытной толпой глазеть на происходящее. Им было внове видеть санитарную машину перед офисом шерифа плюс коронера плюс какого-то незнакомца.
   – Мы поедем в моей машине, – сказал Андерсон.
   Мы уселись в старенький автомобиль и устремились следом за машиной «Скорой помощи» по главной улице Сирла, а потом по шоссе.
   – Есть ли у Джексона родственники? – поинтересовался я.
   – У него есть внук, но никто не знает, где он. Кроме него, у Джексона никого нет.
   – Сообщал ли он вам об исчезновении внука?
   – Да, приблизительно два месяца назад. Он передал записку с почтальоном о том, что хочет поговорить с шерифом Мейзоном. Ну, шериф поехал к нему. Возвратившись, он сказал, что Джексон поднимает шум из-за ничего. Парнишке определенно надоело жить с Фрэдом, вот он и сбежал. Мейзон решил, что нет оснований беспокоить полицию штата. Им и без того хватает дел о пропаже людей.
   – Вы сказали, что Фрэд передал записку шерифу через почтальона? Так Фрэд получал корреспонденцию?
   – Наверное. Точно не знаем. – Он посмотрел на меня: – Думаете, это важно? Я хочу сказать, вы считаете, что получение им писем является указующим звеном?
   – Возможно. Просто мне показалось необычным, чтобы такой отшельник, как Фрэд, получал от кого-то письма.
   – Я могу справиться у Джоша, он наш почтальон.
   – Сделайте это. Спешить не надо.
   Мы уже ехали по узенькой аллее, ведущей к домику Джексона. Санитарная машина поднимала клубы пыли. Андерсону приходилось ехать на порядочном расстоянии от нее.
   Когда он наконец остановился перед домом, двое санитаров доставали носилки из машины.
   Я прошел к дверям дома.
   Доктор Стид стоял над останками Джексона. Черные мухи кружились над его шляпой. Зловоние в комнате было тошнотворным.
   – Смотрите, молодой человек, – сказал доктор, указывая пальцем на пол возле ножек стула, на котором сидел Фрэд. – Кое-что вы не заметили.
   На полу под стулом лежал маленький револьвер 22-го калибра марки «беретта».
   – Именно так, как я и предполагал, – продолжал он. На его морщинистом старом лице было торжествующее выражение. – Бедняга покончил с собой. – Он рассмеялся каркающим смехом. – Молодой человек, впредь вам следует быть внимательным. Это явное самоубийство, в этом не может быть сомнений.
   Понимая, что я являюсь неофициальным наблюдателем, я держал язык за зубами, хотя твердо знал, что револьвера под стулом не было, когда я выходил из домика, чтобы доложить о своей находке шерифу. В этом я мог бы присягнуть.
   Когда Андерсон и я возвращались назад, следуя за санитарной машиной с трупом Фрэда Джексона, Билл сказал мне с упреком:
   – Извините меня, мистер Уоллес, но меня поражает, что вы не увидели оружия. Я на самом деле решил, что нам придется расследовать дело об убийстве.
   – Выше голову, – ответил я, доставая пачку сигарет. – Не исключено, что вы должны будете им заняться.
   Я закурил и внимательно посмотрел на своего разочарованного собеседника.
   – Доктор Стид говорит, что это несомненно самоубийство.
   – Это он говорит.
   – Вы так не считаете?
   – Все может случиться в этом безумном мире. Старик завтракал. Потом перестал жевать и решил застрелиться. Быстренько пустил себе пулю в лоб и спрятал револьвер. После того, как я нашел его мертвым и уехал, он достал револьвер из тайника и положил его себе под стул, ну и снова стал покойником. Как я сказал, чего только не случается в этом безумном мире!
   Несколько минут он молча вел машину, потом сказал:
   – Вы, должно быть, разыгрываете меня, мистер Уоллес?
   – Револьвера там не было, когда я нашел Джексона. Это попахивает историей с фиговым листком.
   – С фиговым листком? Не понимаю.
   – Послушайте, Билл, вы серьезно хотите работать в агентстве Парнэлла?
   – Серьезно! – Голос у него зазвучал громче. – Да я готов отдать Бог знает что за то, чтобы выбраться отсюда и стать одним из оперативников полковника!
   – О'кей, вы работаете заодно со мной, а я работаю заодно с вами, – сказал я, стряхивая пепел сигареты в окно машины. – Соответствующая рекомендация от меня сыграет важную роль. Полковник постоянно подыскивает сообразительного лояльного человека с полицейской подготовкой. И коли такой появляется, то находит ему место.
   – Вы можете положиться на меня, мистер Уоллес, – с подкупающей искренностью воскликнул он. – Просто скажите, что вам нужно. Даю слово, я вас не подведу.
   – Прекрасно. Я только что сказал, что дело фиговое. Мы, оперативники Парнэлла, так говорим, когда речь идет о прикрытии чего-то или кого-то. С тех пор, как Адам вкусил от запретного плода, он стал пользоваться фиговым листком для прикрытия своих аксессуаров. Соображаете? Фиговый листок, то есть прикрытие. Маскировка. Ширма.
   – Так вы считаете смерть Джексона фиговым делом?
   – Я уверен, что это так. Это убийство, Билл. Не ошибитесь. Вот что могло случиться: убийца мог находиться где-то поблизости, когда я приехал. Когда я ушел из домика, он мог возвратиться и подбросить револьвер. Я не уверен в правильности такого предположения, но это возможно. Мне кажется более правдоподобным, что револьвер подбросил доктор Стид. Он знает, что в случае, если Джексон убит, положено вызывать полицию штата, а это было бы концом Мейзона. Поэтому, как я считаю, когда вы сообщили ему по телефону, что Джексон убит, он схватил револьвер, опередил нас, сунул его под стул и тем самым обеспечил Мейзона фиговым листком.
   – Доктор Стид никогда не пойдет на такой обман! – возмутился Андерсон.
   – Вы молоды, Билл. Такие вещи случаются. Старые друзья хранят друг другу верность. С какой стати Стиду волноваться из-за убийства такого старика, как Джексон? А ведь из-за этого убийства у его друга Мейзона непременно будут неприятности. Версия самоубийства не требует вмешательства полиции штата. Да и потом, данное убийство меня не касается. Моя задача – разыскать его внука. Джексон поручил агентству сделать это. Но учтите, Билл, если вы действительно хотите работать в агентстве, я жду, что вы будете работать заодно со мною.
   – Господи! Я потрясен, откровенно говоря, но вы можете вполне на меня положиться, мистер Уоллес.
   – В таком случае единственное, что от вас требуется, это чтобы вы держали свой рот на запоре, а глаза и уши открытыми, – заявил я суровым голосом, глядя на его молодое взволнованное лицо. – Я вас насторожил, но ничего не говорите доктору Стиду, пусть он действует по своему разумению.
   Полчаса спустя мы сидели вокруг стола шерифа: доктор, Андерсон и я.
   Глядя на круглое, добродушное лицо шерифа, я думал о том, что не всегда алкоголь идет во вред человеку. Пинта скотча сотворила чудо с шерифом, сейчас он казался счастливее Санта-Клауса.
   Он выслушал доклад доктора Стида, потом улыбнулся мне.
   – Итак, у нас сравнительно небольшая неприятность, – сказал он. – Мистер Уоллес, разрешите вам сказать, что я наслышан о полковнике Парнэлле. И я горжусь, что смог познакомиться с одним из его работников. – Наклонившись вперед, он похлопал меня по руке. – Замечательное агентство. Превосходные работники!
   – Благодарю вас, – сказал я.
   – Маленькая ошибка, ха? – Он прищурил свои свинячьи глазки и неожиданно тихонько рыгнул. – Как бы ты ни был опытен, ты не гарантирован от ошибок. Так?
   – Так, – согласился я.
   Затем шериф посмотрел на доктора:
   – Ларри, вы ездили туда и вы говорите, что этот бедняга застрелился… Правильно?
   – В этом нет сомнений, – ответил доктор печально. – И меня это нисколько не удивило, Тим. Несчастный старик жил в тяжелых условиях, он потерял своего внука и страдал от одиночества. Понимаете, думая об этом, я скажу, что он поступил правильно. Я его не осуждаю. Быть без ног, причем никто за ним не ухаживал… Нет, лучше не жить.
   – Да…
   Мейзон снял свою шляпу, вытер вспотевший лоб и снова водрузил ее на голову. Его физиономия тоже приобрела скорбное выражение.
   – Таким образом, нет необходимости вызывать полицию штата из-за этой печальной истории?
   – Нет, конечно. Самоубийство не требует консультации с полицией штата, – твердо сказал доктор Стид.
   Мейзон просиял и потер руки.
   – Прекрасно. Я не люблю этих щелкоперов. Когда дознание, Ларри?
   – Через пару дней. Я могу все подготовить быстро. Мы должны похоронить его за счет города, Тим. Вряд ли у него отложены какие-нибудь деньги на похороны. А мы можем себе это позволить.
   – Вы правы. Отец национального героя. Вы сами с ними поговорите, Ларри.
   Мейзон извлек из кармана бумажник и достал скомканный пятидолларовый билет.
   – Я хотел бы внести свою долю. Остальные деньги вы сами соберете. Мы должны проводить его с почестями в последний путь.
   Доктор положил деньги в карман и поднялся.
   – Я всегда говорил, Тим, что у вас щедрое сердце. Я пошел. Организацию похорон беру на себя. – Он повернулся ко мне: – Рад был познакомиться с вами, мистер Уоллес. Сожалею, что ваш визит в наш маленький городок оказался таким печальным. Фрэдерик Джексон был прекрасным человеком. Его сын тоже… Мы, жители Сирла, гордимся ими обоими.
   Я поднялся и пожал ему руку. Он заковылял к двери. На пороге он задержался и хитровато улыбнулся мне, затем вышел на солнцепек.
   – Ну, а теперь, мистер Уоллес, – Мейзон заговорил, обращая ко мне сияющую физиономию, – полагаю, вы тоже хотите уехать? Как насчет того, чтобы выпить по стаканчику на прощание?
   Он вытащил бутылку скотча из ящика письменного стола.
   – Не сейчас, – ответил я, внимательно глядя ему в глаза. – Я пробуду здесь еще день-другой. Видите ли, шериф, Джексон поручил агентству найти его внука. Он заплатил нам, так что, хотя он и умер, все равно остается нашим клиентом.
   Поросячьи глазки Мейзона как будто покрылись корочкой льда, он сразу утратил половину своего радостного настроения.
   – Бессмысленно тратить время на поиски его внука. Он может находиться где угодно, ведь он покинул наши края уже целых шесть лет назад.
   – И тем не менее мы должны попытаться его разыскать, шериф, – отрезал я, продолжая так же придирчиво смотреть ему в лицо. – Вы не будете возражать, если я порасспрашиваю окрестных жителей? Или вы предпочитаете сначала переговорить с полковником Парнэллом? Как я понял, вы не сообщили полиции штата о пропаже мальчика. Полковник, возможно, пожелает переговорить с ними.
   Мейзон заморгал, как будто его ударили по больному зубу. Он извлек стакан из того же ящика и налил себе солидную порцию.
   – Я не возражаю, мистер Уоллес. Делайте то, что считаете нужным, но, разумеется, это будет напрасной тратой времени.
   – Мне платят за потерю времени, – заявил я, глядя мельком на Андерсона, который сидел тихонько, как благовоспитанный котенок, затем я повернулся и вышел на улицу.

   Я решил позвонить полковнику, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги.
   Чувствуя на себе любопытные взгляды жителей городка, я зашагал к тому месту, где стояла моя машина, и быстро поехал в Парадиз-Сити.
   Одной из многих вещей, которым меня научил отец, было умение делать сжатый устный доклад, не выпуская никаких важных фактов, но избегая воды.
   Парнэлл сидел неподвижно в своем кресле, его большие руки покоились на столе. Он выслушал, не перебивая, мое сообщение о проделанной работе.
   Было 18 часов. Обычно он уходил в 17.30, и я обрадовался тому, что мой рапорт заинтересовал его до такой степени, что он, страстный поклонник гольфа, позабыл о своем вечернем раунде.
   – Такова ситуация, сэр, на сегодняшний день, – закончил я, сообразив, что проговорил без остановки полчаса.
   Он долго смотрел мне в лицо.
   – Вы сделали хорошее донесение, Дирк, – похвалил он. – Фрэдерик Джексон все еще является нашим клиентом. Нам было поручено найти его внука, но тот факт, что Фрэдерика Джексона убили, осложняет нашу задачу.
   – Вердикт будет «самоубийство», сэр, – сказал я, – так что никто не сможет нас обвинить в том, что мы вмешивались в расследование убийства.
   Он кивнул, взял со стола ручку, внимательно рассмотрел ее, потом снова посмотрел на меня:
   – Я размышляю над тем, следует ли мне отозвать вас с этого задания и поручить его Чику. У него больше опыта, чем у вас: мне думается, что дело окажется весьма запутанным.
   Я постарался не показать своего разочарования:
   – Вам решать, сэр.
   Неожиданно он усмехнулся:
   – До сих пор вы действовали толково, поэтому я склонен оставить вас на этом задании. Но если у вас начнутся затруднения, я отправлю к вам Чика.
   – Благодарю вас, сэр.
   – Теперь давайте посмотрим, чем можно вам помочь. Есть соображения?
   – Я бы хотел иметь возможность сказать Биллу Андерсону, что вы им заинтересовались и могли бы предложить ему работу. Он спит и видит попасть в агентство. Это для меня крайне важно, мне приходится с большими осторожностями собирать в Сирле сведения. Это рассадник слухов и сплетен. Но Андерсон, если его поощрить, сможет кое-что выловить для меня.
   – Понятно. Вы можете сказать ему, что, как только у нас появится вакансия, я обязательно с ним побеседую. И если он на самом деле нам полезен, он может рассчитывать на получение работы.
   – Я передам ему это. Затем я хотел бы выяснить судьбу Сида Воткинса. Мне сказали, что он демобилизовался из армии, но после этого куда-то исчез. В Сирл он не возвратился. Мне представляется важным выйти на него.
   – Хорошо, мы наведем справки через армейские архивы и ФБР при необходимости.
   – Я хочу знать, был ли Митч Джексон женат, на ком и когда.
   – Это выяснить не слишком трудно.
   – Вы мне сказали, сэр, что Джексон был лучшим солдатом, который был под вашим началом. Согласно мнению, бытующему там, он был дурным человеком, испорченным, опасным головорезом, чтобы не сказать убийцей.
   Парнэлл нахмурился. Лицо стало жестким, он сразу преобразился в ветерана-полковника, каковым и являлся.
   – Это глупости! Ерунда! Митч был незаменимым помощником, моей опорой. Я никогда не слышал жалоб на его поведение. Мне говорили, что он пользуется популярностью среди солдат. У него была необычайная выдержка и поразительная храбрость. Никто не награждается такой медалью, не заслужив ее!
   – О'кей, сэр. Возможно, обитатели городка предубеждены, люди меняются.
   – Да, война меняет людей, – согласился со мною он, – по моему мнению, Митч был образцовым солдатом.
   Я счел за лучшее свое мнение о Митче держать при себе. Возможно, жители Сирла как раз знали, что они говорят, а предубежден-то был полковник. Сержант при штабе, который хорошо изучил своего командира, может вить из него веревки, но об этом я не хотел упоминать.
   – Это все, что мне пришло на ум в данный момент, сэр, – сказал я. – Я вернусь в Сирл и поселюсь в местном отеле. Моя задача – отыскать внука, но если я что-то выясню в отношении убийства Джексона, я сообщу вам.
   – Правильно, Дирк. Помни, мы не касаемся дел об убийствах. – Он задумчиво посмотрел на меня. – До тех пор, пока ты не раздобудешь несомненных доказательств того, что Джексон убит, продолжай копать.
   – Да, сэр.
   – Я скажу Гленде, чтобы тебе выдали денег под отчет на расходы. Я хочу, чтобы мы выполнили обязательства.
   – Да, сэр.
   Он кивнул и поднялся:
   – Я пропустил игру в гольф. Вы играете в гольф, Дирк?
   – Играл когда-то, но это дорогое удовольствие.
   – Ну что ж, когда-нибудь мы сыграем с вами вместе.

   Вернувшись в наш кабинет, я увидел, что Чик наводит порядок на своем столе.
   – Как дела? – спросил он. – Давай пойдем промочим горло.
   В ближайшем баре я изложил ему всю историю, словно он был полковником. Он слушал, то и дело доливая в наши рюмки немного скотча.
   – Недурное начало, Дирк. Итак, у тебя в перспективе настоящее дело.
   – Возможно, оно попадет к тебе, если я ничего не добьюсь.
   Чик усмехнулся:
   – Добьешься! Я чертовски не люблю сидеть в таких дырах, как Сирл.
   – Меня очень смущает Митч Джексон. Полковник был от него без ума, но, судя по тому, что все о нем говорят, он был настоящей дрянью. Мне хотелось бы это проверить.
   Чик немного удивился:
   – Позволь мне сказать тебе, Дирк, что Митч был настоящим парнем. Сделать то, что он…
   – Послушай, давай откажемся от преклонения перед героем. Джексон мог быть полубогом для офицеров его полка, но я хочу разобраться, что это был за человек, потолковать с теми парнями, которые служили под его началом, с рядовыми. Если и они скажут, что он был хорошим, значит, так оно и есть. Я сам служил в армии. Я знаю, что штабной сержант может быть конфеткой для офицеров и зверем для своих солдат. Меня поразило, что все жители Сирла в один голос говорили, что они счастливы, что видели его в последний раз. О'кей, я согласен, что армейские условия в военное время изменяют человека, но из того, что я слыхал, Джексон был порядочный головорез. Нет, я сам хочу разобраться в этой личности!
   Чик налил себе еще скотча, потом сказал:
   – Я готов поспорить на последний доллар, что Митч был настоящим парнем, но в твоих рассуждениях есть смысл. Он был прекрасен с нами. Безукоризненно выполнял все задания. Мы, то есть они, могли во всем положиться на него.
   – Интересно знать, кто-нибудь из офицеров пытался потолковать с солдатами и удостовериться, были ли они в таком же восторге от Митча, как и вы?
   – В этом не было необходимости… Черт побери, мы были дружным полком! Все шло как по маслу… Митч командовал солдатами, мы отдавали приказы, ни к чему не придерешься.
   – И тем не менее я хочу разобраться. Мне надо поговорить хотя бы с одним солдатом, служившим под его началом. Ты не знаешь кого-нибудь, кто живет неподалеку?
   Подумав, Чик кивнул:
   – Хэнк Смит, цветной. Он работает в Майами, вывозит отбросы на большом грузовике. В прошлом году я на него наткнулся. Я-то его не помнил, но он сам меня узнал. Настоял, чтобы я зашел к нему домой в Западном Майами выпить за старые времена. В полку он был хорошим солдатом. Сейчас я припоминаю, что он как-то не отреагировал, когда я заговорил о подвиге Митча и его медали. Только кивнул и заметил, что это было здорово для полка, затем переменил тему разговора. – Чик почесал в затылке. – Ну, не знаю. Возможно, ты в чем-то и прав. Не думаю, что полковник одобрил бы, но тебе стоит поговорить со Смитом. Ты найдешь его на Уэст-авеню. У него там дом на углу.

   Через час моя машина уже ехала по цветному гетто Западного Майами. Часы показывали 2.10. Мы с Чиком проглотили по булочке с рубленым мясом, потом он поехал на какое-то свидание, которое подозрительно часто именовал «деловым», а я вернулся в свою квартиру, уложил чемодан и решил, что у меня еще есть время заехать в Майами и попытаться найти Хэнка Смита.
   Вечер был жарким и душным. Уэст-авеню с обеих сторон была окаймлена маленькими полуразвалившимися домиками. Цветные их обитатели сидели на верандах, ребятишки играли прямо на улице. Я остановил свою машину на углу и промаршировал под любопытными взглядами к обветшалому бунгало на правой стороне.
   В качалке сидела огромная, толстая женщина, уставившись глазами в одну точку. У нее на голове был сооружен тюрбан из ярко-красного платка, одета она была в цветастое платье, полинявшее от многочисленных стирок. Ее маленькие черные глазки переместились на меня, когда я вышел из машины, толчком открыл калитку и пошел к веранде. Я не сомневался, что глаза всех людей, сидящих на других верандах, смотрят на меня.
   – Миссис Смит? – спросил я, остановившись перед ней. Теперь я мог определить, что ей было около пятидесяти. Ее широкая черная физиономия имела то решительное выражение, которое характерно для женщины, старающейся жить не хуже других, не жаловаться и примириться с тем фактом, что все остальное – неосуществимая мечта.
   Она слегка наклонила голову:
   – Да, это я.
   – Мистер Смит дома?
   – Зачем вам мой муж? Если вы что-то продаете, можете нас не беспокоить. Деньгами распоряжаюсь я, у меня нет лишних, чтобы тратить их на какую-то ерунду.
   В проеме двери появился высокий широкоплечий негр. На нем были чистая белая рубашка и джинсы. Его коротко подстриженные курчавые волосы во многих местах были тронуты сединой. Налитые кровью черные глаза смотрели внимательно, но, когда широкие губы раздвинулись в улыбке, обнажив белые зубы, его физиономия стала необычайно дружелюбной.
   – Что вы хотите, мистер? – спросил он низким, очень приятным голосом.
   – Мистер Смит?
   – Правильно… это я.
   – Мистер Смит, надеюсь, я вас не очень сильно оторву от дел. Чик Барни сказал, что вы, возможно, обрадуетесь моему визиту.
   Его улыбка стала широкой.
   – Мистер Барни замечательный человек. Конечно, я всегда счастлив встретиться с его друзьями.
   Он шагнул вперед и протянул руку, которую я с удовольствием пожал.
   – Дирк Уоллес, – представился я. – Работаю у полковника Парнэлла.
   Он снова улыбнулся:
   – Другой великий человек. Входите же, мистер Уоллес. Наши соседи излишне любопытны. Давайте выпьем.
   – Хэнк! – резким голосом крикнула супруга. – Осторожнее с выпивкой.
   – Успокойся, Ханна, – сказал он, ласково ей улыбаясь. – Немного виски не повредит хорошим друзьям.
   Он провел меня в небольшую комнатку. И там мебель была самая простая, но достаточно удобная: два кресла, стол и три стула с прямыми спинками.
   – Садитесь, мистер Уоллес. – Смит указал на одно из кресел. – Что вы скажете в отношении скотча?
   – Что ж, прекрасно.
   Пока он отсутствовал, я осмотрелся. На стене висели его портрет в солдатской форме, свадебная фотография и портреты двух забавных детишек. Смит вернулся с двумя стаканами, в которых постукивали кусочки льда и плескалось виски.
   – Как поживает мистер Барни? – спросил он, протягивая мне один из стаканов. – Я давно его не видел.
   – Хорошо, спасибо. Он передает вам свои наилучшие пожелания.
   Смит заулыбался и сел напротив меня.
   – Знаете, мистер Уоллес, мы, солдаты, не слишком-то любили свое начальство, но мистер Барни был совсем не таким, как остальные. Он никогда о нас не забывал, когда мы были на передовой, заботился о нас. И мы его очень любили.
   Он поднял свой стакан и отсалютовал мне. Мы выпили. Скотч чуть не содрал кожу у меня с гортани.
   Смит внимательно смотрел на меня.
   – Чуточку крепкий, да? – спросил он, заметив, что у меня выступили слезы на глазах. – Мы, старые солдаты, любим такой скотч.
   Я поставил стакан на стол.
   – Знаете, я так и не попал во Вьетнам. Все было кончено до того, как у нас закончилась подготовка.
   – Значит, вам повезло. Это была не увеселительная прогулка.
   Я достал из кармана пачку сигарет и предложил ему. Мы закурили.
   – Мистер Смит…
   Он снова улыбнулся:
   – Называйте меня Хэнком, мистер Уоллес. Догадываюсь, что вы были офицером… верно?
   – Это старая история. Зовите меня Дирком.
   – С удовольствием. – Он выпил, вздохнул, потом спросил: – Так вы работаете у полковника?
   – Да, Хэнк, я приехал к вам, потому что Чик сказал, что вы можете мне помочь.
   – Правда? – Он удивился. – Ну, что же, конечно, но как?
   – Митч Джексон. Помните его?
   Улыбка сбежала с лица Хэнка.
   – Я его помню, да, – ответил он неожиданно холодным, ровным голосом.
   – Я копаюсь в его прошлом, Хэнк. И мне это очень важно. Что бы вы ни сказали мне, все будет сохранено в тайне. Я просто хочу услышать ваше правдивое мнение о нем.
   – Для чего?
   – Вчера умер его отец. Ведется расследование. Мы предполагаем, что Митч Джексон может быть косвенно причастен к его смерти.
   – И вы хотите знать мое искреннее мнение?
   – Да. Заверяю вас, что, если вы мне что-нибудь и скажете, это не уйдет дальше этих стен. Даю вам слово.
   Задумавшись, он двигал своими большими ногами.
   – Я не люблю плохо говорить о покойниках, – наконец изрек он, – в особенности о герое, награжденном медалью.
   Я снова снял пробу со скотча. Он все еще был ужасным, но я, кажется, уже привык к нему.
   – Как солдаты относились к нему? Как вы сами к нему относились?
   Он колебался, потом пожал плечами:
   – У него было много любимчиков. В этом и было все дело. Возможно, вы не знаете, но когда штабной сержант имеет любимчиков, а остальных солдат смешивает с грязью, он непопулярен. Именно так обстояли дела с Джексоном. Для кого-то он был отцом родным, а для других настоящим сукиным сыном.
   – Как он относился к вам?
   – Я из-за него хлебнул горя. Мне поручали самую трудную и грязную работу. Но не мне одному. Пожалуй, больше чем половине батальона доставался сердитый конец его палки, если можно так выразиться, и лишь немногим – ласковый.
   – Для этого должно быть основание.
   – Основание было, не сомневайтесь. Все ребята, которые пошли в джунгли до того, как налетели бомбардировщики, были его любимчиками. Именно это, а не какая-то другая причина заставила его поехать за ними. Не потому, что он их очень любил, а потому, что они приносили ему более тысячи долларов в неделю. Он же был настолько жаден, что не мог выдержать, чтобы источник его дохода был перебит. Если бы те ребята не были его любимчиками, он бы и пальцем не пошевелил, чтобы спасти их. Вот как он получил свою медаль: пытаясь спасти свой доход.
   – Я этого не понимаю, Хэнк. Почему эти ребята должны были выплачивать ему по тысяче долларов в неделю?
   Хэнк допил свой стакан, глаза его были прикованы ко мне.
   – Это нигде не будет фигурировать? Я не хочу быть втянутым в какой-нибудь скандал.
   – Даю слово, что этот разговор останется между нами.
   – Митч Джексон был распространителем наркотиков.
   Все знали, что в армии, сражавшейся во Вьетнаме, было очень много наркоманов, большинство курили сигареты с марихуаной. И тем не менее такого я не ожидал услышать.
   – Это серьезное обвинение, Хэнк, – сказал я. – Если вы об этом знали, почему не сообщили полковнику Парнэллу?
   Он печально улыбнулся:
   – Потому что я хотел остаться в живых. Не я один про это знал, но никто не отваживался донести. Я вам кое-что расскажу. Один сержант, работавший под командой Джексона, хотел это сделать. Он сказал Джексону, чтобы тот свернул свою лавочку, в противном случае он подаст рапорт. Сержант с Джексоном отправились вместе в разведку. Сержант не вернулся. Джексон сообщил, что тот был убит вьетнамцами. Двое ребят, когда Джексон предложил им приобрести его «товар», отказались. Они тоже погибли от «снайперских» пуль, после этого было ясно, что нужно держать язык за зубами. Да и чего я мог добиться? Цветной солдат докладывает такому человеку, как полковник, на штабного сержанта, которого тот считает образцовым службистом… Конечно, я молчал.
   Теперь было похоже, что жители Сирла были правы в оценке Митча Джексона, а полковник Парнэлл ошибался.
   – Представляете, откуда Джексон получал наркотики?
   – Нет, я не хотел этого знать, да и не хочу до сих пор.
   – Он должен был собирать большие деньги.
   – Я же сказал вам: не менее тысячи в неделю. Ребята крепко сидели на его крючке. У некоторых были состоятельные родители, которые присылали им деньги, ну, а другие воровали все, что попадало под руку в Сайгоне, куда их время от времени отправляли на отдых.
   – Что же он делал с такими огромными деньгами? Не мог же он все их истратить?
   Хэнк пожал плечами:
   – Не знаю. Джексон был не единственным распространителем наркотиков. Толкачом, как их называли. Их было множество. Он действовал в нашем батальоне. В каждой воинской части имелся свой толкач. Возможно, они собирали общие деньги и переправляли их домой.
   Я подумал, что это возможно.
   – Имя Сид Воткинс вам ничего не говорит?
   Хэнк подумал, потом покачал головой:
   – Нет, его не было в нашей части.
   В этот момент в дверях появилась миссис Смит.
   – Ты хочешь есть, Хэнк? Курица развалится на кусочки, если ты не поспешишь.
   Поняв намек, я поднялся с кресла.
   – Ну, спасибо, Хэнк. – Я пожал ему руку. – Если я надумаю что-нибудь еще, смогу ли я с вами связаться?
   Он кивнул:
   – Конечно, если это неофициально.
   Уходя, я дружески улыбнулся миссис Смит, но на ее физиономии было воистину деревянное выражение. С ее точки зрения я не был желанным гостем.
   Я прошел по дорожке к своей машине. Даже в темноте я мог чувствовать сотни глаз, следящих за мной.
   Когда я садился в машину, большой негр, одетый в черную рубашку с открытым воротом и черные брюки, выскользнул из тени. У него были такие широченные плечи, что ему мог бы позавидовать любой профессиональный борец. Положив две черные ручищи на раму открытого окна в машине, он наклонился вперед. От него пахло джином.
   – Мы не любим белых в этом районе, – заявил он с угрозой в голосе. – Сматывайся отсюда и не возвращайся.
   Я включил двигатель.
   – Сматывайся сам, – сказал я, глядя снизу вверх на него. – Да поживей, черный!
   Я с силой нажал на педаль газа и заставил машину сорваться с места. В зеркальце заднего вида я видел, как он от неожиданности отпрыгнул в сторону на середину улицы, потрясая в воздухе сжатыми кулаками. Он походил на разъяренную гориллу.
   Ну что ж, кое-что я выяснил. Убедился, что Митч Джексон вовсе не был достойным восхищения героем. Нет, он был отъявленным мерзавцем, сукиным сыном, который продавал наркотики молодым ребятам, идущим под пули. Мне было о чем подумать, но, направляясь в Парадиз-Сити, я внезапно сообразил, что разрешил себе отклониться в сторону.
   Моя задача была разыскать внука Фрэда Джексона, однако интуиция подсказывала, что убийство Джексона и его торговля наркотиками каким-то образом связаны с исчезновением мальчика. Это было всего лишь предчувствие, но я верил в свою интуицию. Она редко меня подводила, когда я работал у отца.
   Теперь было слишком поздно ехать в Сирл, и я решил вернуться домой.
   Поставив машину в подземный гараж, я поднялся на лифте на седьмой этаж.
   Моя голова была забита мыслями об этой необычайной истории, и я не заметил, с каким трудом удалось открыть замок. При обычных обстоятельствах меня бы это насторожило.
   Но как только я вошел в свою гостиную и включил свет, я почувствовал носом их присутствие еще до того, как увидел. Отвратительный запах давно не мытых тел сработал как сигнал тревоги.
   Они выскользнули из моей спальни, как две черные тени, в руках у них зловеще поблескивали ножи.
   Мой сосед снизу включил телевизор, забубнил голос диктора, передающего последние известия.

Глава 3

   Правый был высокого роста, с торчащей дыбом шапкой курчавых волос. На нем болталась, как на вешалке, безрукавка из козьего меха, открытая на костлявой груди. Несколько ниток дешевых бус достигали ему до пояса. Туго обтягивающие брюки красного цвета были покрыты пятнами у промежности.
   Левый был ниже ростом, но с такой же гривой. Он был одет в засаленное сомбреро темно-серого цвета, превратившуюся в лохмотья кожаную куртку и кожаные брюки. Оба были босыми, от их грязных ног нестерпимо воняло. Все это я подметил одним взглядом. Если бы не зловоние, они бы прикончили меня без труда, так что нет худа без добра. Отвратительный запах спас меня.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →