Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Велогонщикам «Тур де Франс» необходимо ежедневно съедать объем пищи, эквивалентный 27 чизбургерам.

Еще   [X]

 0 

И мы очистим город (Чейз Джеймс)

Преступная организация, шесть лет державшая под контролем весь игорный бизнес небольшого промышленного городка, разлетелась вдребезги за три дня. А все потому, что легкомысленная Лорелли влюбилась в красавца Дьюка и совершенно случайно спутала все карты бывалым мафиози.

Год издания: 2011

Цена: 89.9 руб.



С книгой «И мы очистим город» также читают:

Предпросмотр книги «И мы очистим город»

И мы очистим город

   Преступная организация, шесть лет державшая под контролем весь игорный бизнес небольшого промышленного городка, разлетелась вдребезги за три дня. А все потому, что легкомысленная Лорелли влюбилась в красавца Дьюка и совершенно случайно спутала все карты бывалым мафиози.
   Роман также издавался под названием «Конец банды Спейда».


Джеймс Хэдли Чейз И мы очистим город

   Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

   Фэйрвью тихо угасал. Еще недавно это был процветающий, оживленный городок, но все его благополучие держалось на двух заводиках, что выпускали всякий немудреный инвентарь. А теперь золотой век городка кончился – его убил конвейер. Пойди потягайся на дедовский лад с современными заводами, как грибы выросшими по соседству! Вот и вышло, что серийное производство да близость Бентонвиля погубили Фэйрвью. Бентонвиль – молодой промышленный центр в полном расцвете сил. И всего-то до него пятьдесят километров. Молодежь потянулась к ярким огням лавок, дешевым аккуратненьким коттеджам, весело бегущим трамваям и, наконец, буйному кипению всякого рода предпринимательства – коммерческий центр города, подобно молодому, здоровому сердцу, не знал перебоев.
   Итак, младшее поколение сбежало в Бентонвиль, а то и подалее на север – до самого Нью-Йорка. Дельцы тоже поторопились перебраться со своими конторами и магазинами в более оживленное место. В Фэйрвью остались лишь самые непредприимчивые, и каждый перебивался как мог.
   Старый городок готовился исчезнуть с лица земли – стоило взглянуть на обшарпанные дома, на запущенные улицы, на качество товаров, пылившихся на полках случайно уцелевших лавок. О том же свидетельствовал потрепанный, невзирая на отчаянные попытки сохранить хоть какое-то достоинство, вид бывших мелких коммерсантов. Когда-то, во времена процветания, все они неплохо тут зарабатывали, а теперь просто доживали последние дни в печальном, полумертвом городишке. Но особенно красноречиво об умирании говорило число безработных на перекрестках улиц – ко всему равнодушных, впавших в полную апатию...
   Впрочем, искорка жизни в Фэйрвью еще тлела. Правда, вовсе не за счет бурной деятельности, а скорее по забывчивости Филипа Хармана – бывшего «короля» Фэйрвью. Лет десять назад, когда ничто не предвещало заката, Харман решил выпускать местную газету, дабы она распространяла среди жителей политические убеждения Хармана, принципы Хармана, религиозные воззрения Хармана и тому подобное. Сказано – сделано. Газета получила звонкое имя «Кларион»[1]. Однако справедливости ради стоит заметить, что настоящей популярностью она стала пользоваться лишь после того, как Харман, покидая город, передал руководство Сэму Тренчу. Вспомни Харман о существовании «Кларион» – он бы, конечно, давно перестал финансировать издание. Но, к счастью, он был очень богат и при этом перегружен делами, а потому, приказав однажды своему банкиру ежемесячно перечислять газете небольшую сумму, со временем напрочь забыл об этом деле, и, таким образом, на его деньги «Кларион» могла кое-как перебиваться.
   Помещение редакции, как и сама газета, отличалось большой скромностью: всего три комнаты и прихожая. Штат же составляли главный редактор Сэм Тренч, репортер Эл Барнс, два-три сотрудника без определенных занятий и Клара Рассел.
   Собственно, на Кларе-то все и держалось. Только ее стараниями в газете пока теплилась жизнь. Клару пригласил сюда еще Харман, между тем всего три года назад она бы только расхохоталась в ответ на подобное предложение, ибо в те времена мисс Рассел была лучшим репортером канзасской «Трибюн». История ее довольно примечательна: в семнадцать лет, работая машинисткой в редакции «Канзас-Сити геральд», Клара почувствовала, что и сама может писать. Убедившись, что хозяин газеты не намерен поощрять ее талант, девушка без колебаний перешла в «Трибюн», где ей поручили вести рубрику для женщин. Клара вкалывала день и ночь и вскоре приобрела завидную репутацию. Ее сделали репортером, – казалось, за будущее можно не беспокоиться. И уже начинающие журналисты стремились подражать мисс Рассел... Но Клара и не думала почивать на лаврах, а продолжала трудиться сверх меры, то и дело взваливая на себя непосильные нагрузки. Усталость и привычка на ходу глотать что ни попадя могут доконать кого угодно, и в конце концов Клара заболела. Тяжело и надолго. Много месяцев провела она в своей комнатушке совершенно одна – только два раза в неделю приходил врач.
   В довершение всех бед, возвратясь на работу. Клара поняла, что «священный огонь» угас. У нее просто больше не было сил держаться на прежнем уровне. Хозяин вызвал девушку к себе и вежливо, но твердо предложил выбрать менее утомительное занятие. Клара достаточно долго варилась в этом котле и видела не одного журналиста, сгоревшего без остатка, а потому молча собрала чемоданы. Филип Харман предложил вдвое меньше, чем она получала в «Трибюн», но Клара тотчас согласилась и уже через неделю работала на новом месте. С тех пор мисс Рассел могла с удовлетворением констатировать, что, вопреки мрачным прогнозам Хармана (он уверял, будто газета не протянет и двух лет), благодаря ее стараниям тираж «Кларион» увеличился на две тысячи экземпляров.
   Появление Клары нарушило сонное оцепенение, в коем давно пребывали сотрудники редакции. И дело даже не в том, что хорошенькая девушка – большая редкость для Фэйрвью, а просто весь ее облик, все в ней говорило о высоком профессионализме и любви к своему делу.
   Сэм Тренч сразу проникся к Кларе симпатией. Поседевший за письменным столом старый газетчик распознавал настоящего репортера с той же легкостью, с какой завсегдатай ипподромов отличает благородного скакуна от клячи. Пусть теперь Сэм – давно сломленный жизнью старик, совершенно утративший боевой запал, но когда-то и он гордился своей профессией и родным городом.
   Бентонвиль раздражал Сэма как бельмо на глазу. Он вообще ненавидел любую непорядочность, а Бентонвиль с его притонами, бессовестными способами обогащения и халифами на час, помимо всего прочего, медленно убивал его любимый Фэйрвью.
   Молодой город вырос и разбогател так стремительно, что от этого не могли не пострадать нравы. Тренч знал, что вся администрация прогнила, полиция – в руках политиканов, а те, в свою очередь, – в полной зависимости от игорной мафии. Игорные дома и притоны исчислялись сотнями, и почти в каждой лавочке стояли два-три автомата, как правило, жульнических. Играли все, даже дети. Денег хватало с избытком, и заправилы игорного бизнеса старательно поддерживали всеобщую лихорадку азарта, приносившую им огромные барыши.
   Этой организацией управлял некто Тод Коррис. Под его началом десятка два «мальчиков» следили за автоматами и взимали мзду со всякого, кто достаточно разбогател, чтобы нуждаться в протекции. Они же обеспечивали безопасность нескольких более-менее подпольных клубов. Однако Тренчу было известно, что Коррис – лишь марионетка, за которой прячется настоящий хозяин. Что до последнего, то никто понятия не имел, ни кто он такой, ни где живет, ни как выглядит. Это было просто имя: Вардис Спейд.
   Спейд содержал полицию и выплачивал часть доходов политиканам. Все об этом знали и принимали как неизбежное зло. Как-то раз Сэм попытался было напечатать материал о мафии, но весь номер «Кларион» захватили и уничтожили подручные Корриса. Тренч не стал упорствовать.
   В первые же дни работы в «Кларион» Клара загорелась мыслью написать серию статей о теневой стороне игорного бизнеса, но главный редактор был неумолим. Он хорошо помнил, как тогда позвонил Коррис и без обиняков предупредил: «Не суйте нос в дела Бентонвиля, и мы оставим вас в покое. Но если ваша паршивая газетенка напечатает хоть строчку, которая нам не понравится, устроим такой пожар, какого свет не видывал. Это я вам обещаю». И не успел Сэм изъявить покорность, как в трубке послышались гудки.
   В Бентонвиле то и дело что-нибудь случалось. В Фэйрвью не происходило ровным счетом ничего. Но когда Клара и Эл Барнс возвращались из Бентонвиля с ворохом новостей, Тренч читал их «материалы» и тут же бросал в корзину. «Вы что, хотите взглянуть, как будет полыхать этот барак?» – сердито спрашивал он.
   И однако близился день, когда сотрудники «Кларион» не только получили возможность написать о скандале с игорным бизнесом в Бентонвиле, но и принять самое деятельное участие в войне, окончившейся разгромом мафии. Впрочем, мелкие происшествия, которые ознаменовали начало конфликта, никоим образом не предвещали череды убийств и прочих мрачных событий, потрясших город.
   Не вздумай некая Лорелли действовать по собственному почину, Гарри Дьюк ни за что не стал бы вмешиваться в дела владельца ночного клуба Бельмана. А без Гарри Дьюка никому бы и в голову не пришло, что Тимсона убили. И если бы не один случайный разговор, кто знает, возможно, Вардис Спейд спокойно продолжал бы расширять свое сверхвыгодное предприятие.
   Но, как бы то ни было, а помаленьку кусочки головоломки стали складываться, и в конце концов получилась цельная картина. И самое удивительное, что организация, шесть лет державшая в руках город, разлетелась вдребезги всего за три дня.
   День первый начался так.

Глава 2

   Как-то жарким июльским днем, вернувшись в редакцию, Клара обнаружила у себя в кабинете Барнса и не знакомого ей тщедушного человечка с очень подвижным и цепким взглядом. Приятели разыгрывали партию в «занзи». Мисс Рассел только что побывала в мэрии, пытаясь разузнать что-нибудь о проекте сноса одной из городских трущоб. Редакция «Кларион» живо интересовалась этим проектом, и Клару изрядно возмутило, что Барнс не нашел более подходящего места для игры в кости.
   – Вы мне тут ни к чему, – сказала она, снимая шляпу и поправляя волосы. – Я собираюсь работать.
   – Привет, душа моя. – Барнс смущенно сгреб со стола кости. – Никак не ожидал, что вы вернетесь.
   На толстой добродушной физиономии репортера появилось виноватое выражение.
   – Забирайте своего приятеля и топайте играть куда-нибудь подальше. – Девушка кинула быстрый взгляд на непрошеного гостя.
   – Вы, кажется, не знакомы с Тимсоном, – сказал Барнс. – Тимми, это мисс Рассел, знаменитая мисс Рассел, при ближайшем знакомстве – очаровательная девушка. Я, правда, никак не добьюсь ее благосклонности, но не теряю надежды.
   Пользуясь случаем, Тимсон смерил Клару оценивающим взглядом, и она сразу отметила про себя, какие у него неприятные, словно вылинявшие глазки.
   – Счастлив познакомиться с вами, мисс Рассел, я часто читаю ваши статьи. По-моему, это просто блеск.
   – С каких это пор ты научился читать, старый конокрад? – вмешался Барнс. – Не слушайте его, Клара, у него жена и двое детей.
   – Ну, это не совсем верно, – кисло усмехнулся Тимсон.
   – Пардон, прошу прощения. Значит, две жены и ребенок, только никто не знает, от какой матери.
   – Вот шутник! Надеюсь, вы не верите ни единому слову из того, что болтает этот парень.
   – Ни даже его писанине, – кивнула Клара, нетерпеливо постукивая носком туфельки по ножке стола. – А теперь, джентльмены, что, если вы окажете мне любезность и пойдете играть в соседнюю комнату?
   – О, конечно-конечно! – заторопился Тимсон. – Я не знал, что это ваш кабинет.
   – Минуточку, – проговорил Барнс. – Клара очень хорошая девочка, но и ей не чужды земные заботы. Сейчас я все устрою. – И, взяв Клару за руку, он взмолился: – Ну пожалуйста, душа моя, не будьте бесчеловечны! Неужто вы станете мешать мне подзаработать за счет совершенно чужого дяди? Знаете ведь, как мне нужны бабки! А это единственная комната с вентилятором...
   – Так я и думала, что тут дело нечисто, – улыбнулась девушка. – Но где же я буду работать?
   – Отдохните чуток, и так вы все время крутитесь без передыху. А кстати, между прочим, Тимми – важная птица. Он промышляет недвижимостью.
   – Недвижимостью? – Клара пристально взглянула на Тимсона. – Уж не собираетесь ли вы случайно купить здесь землю?
   – Кто знает? – пробормотал тот, смущенно теребя нос и отводя глаза. – Не сказал бы, что при случае откажусь поразмыслить об этом. На земле можно очень неплохо заработать. Но, сдается мне, в Фэйрвью имеет смысл покупать лишь по чертовски низкой цене!
   Барнс подмигнул Кларе:
   – Настоящий стервятник! Всегда ждет, чтоб человек дошел до ручки и согласился продать за понюшку табаку, а уж тогда является и ставит свои условия. Ну, да вы в курсе, как это происходит.
   – В таком случае, Фэйрвью как раз то, что вам надо, – резко бросила Клара. – Вот только проку все равно не ждите!
   – Барнс меня уж слишком чернит. – Губы Тимсона скривились в подобие улыбки. – Просто я человек деловой и не могу позволить себе сентиментальничать. Вот и все. Так, думаете, здесь нет смысла покупать землю?
   – Лет через пять Фэйрвью превратится в груду развалин, как и многие другие городки Среднего Запада. Его время ушло. Впрочем, если вам нужна будущая пустыня, то лучшего места не найти... Уж чего-чего, а желающих продать выискивать не придется.
   – А вы не верите, что эти два завода могут снова заработать? Мне случалось видеть и не такие вещи, мисс Рассел. Полумертвые города поднимались, а тот, кто успел вовремя подсуетиться и прикупить землицы, очень даже лихо набивал мошну.
   – Вот что значит слишком часто ходить в кино! – расхохотался Барнс.
   Клара долго сверлила Тимсона изучающим взглядом.
   – Пожалуй, я поговорю об этом с Сэмом, – наконец задумчиво сказала она. – Ну, Эл, не буду больше вам мешать. Вы явно выиграете у мистера Тимсона очень много денег.
   – Сдается мне, она хотела этим сказать, что я дурак, – проворчал задетый за живое Тимсон, когда девушка вышла.
   Клара влетела в кабинет Сэма Тренча и ногой захлопнула дверь. Большую часть комнаты занимал огромный обшарпанный стол. Сэм поднял голову. Это был невысокий, щуплый старичок с морщинистым лицом, но из-под гривы седых волос сверкали проницательные голубые глаза. Он аккуратно положил перо на край чернильницы, откинулся на спинку кресла и скрестил на столе сплошь усыпанные веснушками руки.
   – Ну вот, так всегда – ни минуты покоя! Да с женщинами иначе и не бывает – никакого представления о дисциплине. Чего вы еще от меня хотите?
   Клара уселась на краешек стола, покачивая длинными ногами, и улыбнулась. Она очень любила Сэма – это была на редкость цельная натура, а девушка всегда испытывала живейшую симпатию к порядочным людям.
   – Много чего, – протянула она, – но об этом потом. А пока, Сэмюэль, скажите-ка мне, что вы знаете о некоем Тимсоне?
   – Тимсон? А что я должен о нем знать? – Сэм энергично высморкался. – И, для начала, не смейте называть меня Сэмюэлем – терпеть этого не могу!
   – Вы правда ничего о нем не знаете?
   – Знаю только, что он из Бентонвиля, и мне этого достаточно.
   – А вам известно, что он намерен купить землю в Фэйрвью?
   – Возможно. – Сэм подмигнул. – По-моему, это было бы большой глупостью, но дураки еще не скоро переведутся на этом свете... так что...
   Сэм снова убрал платок в карман и внимательно посмотрел на Клару:
   – А почему вас это интересует?
   – Тимсон совсем не похож на дурака. Между тем было бы чистым безумием вкладывать деньги в Фэйрвью... разве только тут что-то кроется... Вот я и думаю, что бы это могло быть.
   – Ну-ну, только не заводитесь! Кто вам сказал, что Тимсон купит тут землю? Он хоть проехался по городу?
   – Мне что-то не совсем ясно это дело с Пиндерс-Энд, – помолчав, призналась Клара.
   – А что там творится?
   – Лачуги решили снести, а потом вдруг все застопорилось. Хилл сказал, что возникли какие-то осложнения.
   – Странно. – В глазах Сэма неожиданно блеснуло любопытство. – Там вам это сказал сам Хилл?
   – Не совсем. Он ограничился заявлением, что реализация проекта временно приостановлена.
   – Как же так? Ведь на последнем собрании уже оговорили все подробности. Что их заставило передумать? Я сам схожу к мэру и все выясню.
   – Ничего не выйдет. Уж как я только не подъезжала! Может, позволите мне написать об этом статью?
   – Нет, моя красавица, – решительно возразил Сэм. – Очень уж вы агрессивны и кусачи, когда беретесь за такую тему.
   – Так я и думала! «Кларион» окончательно утратила не только самостоятельность, но и остатки мужества!
   – А на черта ей это надо? Умирающему требуется скорее что-нибудь успокоительное. Отправляйтесь-ка отдыхать, деточка, у вас утомленный вид. Хотите поужинать с нами?
   – Спасибо, но не сегодня. Вечером у меня свидание. Так что в другой раз.
   – Вы от меня что-то скрываете, Клара! – В глазах Сэма заплясали лукавые огоньки. – Уж не влюбились ли вы?
   – Я? О нет! – Девушка смущенно хихикнула. – Вы же знаете, я замужем за работой.
   – То же самое и я говорил как раз незадолго до женитьбы. Так кто же это?
   – Очень милый молодой человек по имени Питер Каллен, – промолвила Клара, не отрывая глаз от окна, а Сэм смотрел на нее с легкой улыбкой. – Мы познакомились несколько месяцев назад, и он мне в общем нравится. Два раза в неделю мы ужинаем вместе, и иногда я позволяю себя поцеловать. Вот и все. Вы довольны?
   – Он вам и вправду по душе?
   – Я же вам сказала. А что до... нет, не думаю...
   – Но вы хоть счастливы?
   – Очень... но мне пора бежать. Так что мы будем делать с этой историей? Вы точно не хотите напустить меня на них?
   – Предоставьте все мне. – Сэм сделал на календаре пометку. – И будьте осторожны с этим молодым человеком, деточка!
   Клара уже от двери обернулась.
   – Не волнуйтесь! – рассмеялась она. – Если мне больше ничего не грозит, то я могу спать спокойно!
   И она вышла.

Глава 3

   – Болтают, будто у Бельмана от страху поджилки трясутся, – сказал он.
   Келлс сонно наблюдал, как кости, подпрыгнув в руке Дьюка, покатились по столу и замерли. На каждой выпало шесть очков.
   – Вот это да! – воскликнул Келлс. – Один на тысячу!
   Дьюк собрал кости и снова бросил. И опять выпало по шесть очков.
   Келлс развалился на стуле. Он был среднего роста, темноволос и худ. Узкое лицо казалось упрямым, почти жестоким. Сейчас его мягкая шляпа съехала на затылок, левая рука спокойно лежала в вырезе жилета, а в правой Келлс держал щепку и ковырял в зубах.
   Дьюк повторил замечание насчет Бельмана.
   – Не слушай всякую чепуху! – устало посоветовал Келлс. – Это вообще на тебя не похоже. Кто угодно – пожалуйста, но только не ты.
   – Ладно. – Дьюк снова смешал кости. – Так, по-твоему, и поджилки в норме и с пищеварением порядок?
   Он бросил кости. Опять одни шестерки.
   – Чего Бельману не хватает, – отозвался Келлс, – так это твоей поддержки. Он думает, вам стоит объединиться. Ты бы занялся рулеткой, а он – управлением.
   – Бельман уже год как открыл лавочку. И только сейчас вдруг подумал обо мне? Странновато!
   Дьюк вытащил из кармана коробку сигар, выбрал тонкую крапчатую гавану и протянул остальные Келлсу, но тот покачал головой:
   – Бельман малость медлителен, но парень надежный. – Келлс уставился в одну точку где-то за спиной Дьюка. – Сейчас дело на полном ходу, и он может позволить себе оглядеться. Меньше всего доходу от рулетки, а ты знаешь эту штуку как свои пять пальцев. Так почему бы тебе ею не заняться? Бельман не станет скаредничать.
   – Надо думать. Всем известно, что я не привык работать за просто так, – улыбнулся Дьюк.
   – Да тебя никто и не просит рвать кишки. – Келлс заерзал на стуле. – Просто появись – и клиенты мигом сообразят, что на рулетке можно заработать.
   Дьюк прикусил сигару мелкими, ослепительно белыми зубами:
   – Спички есть?
   – Держи! – Келлс бросил коробок на стол и вкрадчиво добавил: – Подумай, за такой пустяк – до пятисот долларов в неделю.
   Дьюк закурил и вернул спички.
   – Право же, он, видать, здорово перетрухнул! – Гарри рассмеялся. – Но зачем темнить? Почему не сказать прямо, что нужна моя защита?
   – Ладно, поразмысли об этом деле, – проворчал Келлс, вставая и застегивая пиджак. – Сходи к Бельману, взгляни на заведение. Установка – шик-модерн, куча смазливых бабенок, любая жратва и выпивка. Хочешь – можешь получить собственный кабинет с телефоном. И никто не станет давить на психику. Нужна секретарша, чтоб занималась писаниной и отвечала на звонки, – пожалуйста. А коли вдруг поднимется давление – она и этим сможет заняться... Короче, дело выгодное.
   Дьюк снова принялся небрежно подбрасывать кости.
   – Что-то я не очень уверен, – сказал он, не поднимая глаз. – Бельману нужна «крыша», это ясно. И вот, зная, что я не боюсь ввязываться в драку, он хочет воспользоваться мной, чтобы нагнать страху на кого-то другого. Меня такие дела не прельщают.
   – Но ты все-таки подумай, – посоветовал Келлс, открывая дверь. – И не попади пальцем в небо. Бельман никого и ничего не боится. Впрочем, ты его знаешь.
   Дьюк покачал головой:
   – Разумеется. Разве он не тот самый тип, что, собираясь принять ванну, надевает спасательный пояс?
   Келлс нахмурился, хотел было что-то возразить, но передумал и молча вышел.
   Минут пять кости продолжали кататься по столику. Дьюк смотрел на них, не видя. Сигара ровно обгорала, обволакивая лицо густым едким дымом и заставляя жмурить глаза.
   Зазвонил телефон. Дьюк протянул руку, снял трубку и вытащил изо рта сигару.
   – Да! – сказал он, неподвижно глядя на стену напротив.
   – Дьюк? – спросил женский голос.
   – В чем дело?
   – Вы Гарри Дьюк?
   Голос звучал мягко, с легким южным акцентом.
   – Да, – нетерпеливо бросил Дьюк. – Кто говорит?
   – Тогда слушайте внимательно, – проговорила женщина. – Бросьте Бельмана. Я не шучу, это очень серьезно. Собирайте чемодан и отправляйтесь куда угодно, но только не связывайтесь с Бельманом. Мне было бы неприятно узнать о вашей смерти.
   Раздался щелчок – и связь прервалась. Дьюк задумчиво опустил трубку.
   – Так-так, – пробормотал он вполголоса, еще раз машинально подбросил и снова поймал кости, потом встал, взял шляпу и вышел из кабинета.
   В одном из залов первого этажа несколько мужчин, собравшись у большого стола, играли в крэп. В воздухе стоял тяжелый табачный смог. Увидев входящего Дьюка, Питер Каллен отвернулся от стола и шагнул навстречу:
   – Слушай, Гарри, ты знаешь, что я хочу представить тебя своей невесте?
   – Какой невесте? – рассеянно спросил Дьюк, следя за ходом игры.
   – Да проснись же, старик. – Каллен потянул его за руку. – Только не говори, что забыл. Я уже не одну неделю за тобой охочусь. На сей раз предупреждаю – никаких отговорок.
   Дьюк стряхнул оцепенение, и его узкое суровое лицо осветила неожиданно добрая улыбка.
   – Прости, дружище, я думал о другом. Так ты хочешь познакомить меня со своей невестой? Отлично. Где и когда?
   – Она приедет в восемь. Поужинаем вместе?
   – Ну уж нет. – Дьюк покачал головой. – Никогда не надо нарушать междусобойчик влюбленных. Лучше скажи, где вас найти, и я присоединюсь попозже.
   Каллен улыбнулся:
   – Не болтай чепухи, мы еще не на той стадии. Так куда пойдем?
   – В «Пери», к Бельману. Годится? Тогда давай договоримся на полдевятого.
   – О'кей, – согласился Каллен и, понизив голос, добавил: – Скажи-ка, это, случайно, не Келлс только что был у тебя?
   Дьюк метнул на него быстрый взгляд и погладил усы.
   – Да, он самый.
   – Ужасный мерзавец! – Каллен нахмурил брови. – Хотел бы я повстречаться с ним в темном уголке...
   – А я – нисколько, – с улыбкой заметил Дьюк. – Такие встречи приятны только с девочками. – И, резко меняя тему, спросил: – Не знаешь, Шульц наверху?
   Каллен кивнул.
   – Мне надо с ним потолковать. – Дьюк направился к лестнице. – До скорого, дружище!
   Каллен помахал ему рукой и вернулся к столу.
   Поднявшись на последнюю площадку лестницы, Дьюк выбросил окурок и открыл застекленную дверь, на которой виднелась когда-то позолоченная, а теперь полустертая надпись: «Пол Шульц, администратор». Жирный и лысый хозяин кабинета восседал за громадным столом. У него были тревожно бегающие холодные глаза, а щеки прорезали две глубокие вертикальные борозды – следствие постоянной «дежурной» улыбки. «Надо же – Гарри», – пробормотал Шульц и указал жирной лапой на кресло. Дьюк сел, скрестил на плоском животе руки и без особой симпатии воззрился на Шульца.
   – Как дела? – осведомился тот.
   – Нормально. Поставил кучу денег на Золотое Крыло и Кистрибу. И обе примчались как по воздуху.
   Шульц подвинул гостю коробку толстых сигар:
   – Значит, удачный денек.
   – Да, очень, – согласился Гарри, обводя комнату рассеянным взглядом.
   – Верные люди говорят, теперь надо ставить на Палоццу, – продолжал Шульц, извлекая из ящика стола бутылку и два стаканчика.
   – Держи карман, – расхохотался Дьюк, – эта кляча годится разве что для детской карусели.
   – Ладно-ладно, – Шульц протянул ему виски, – не будем об этом. Скажи лучше, с чем пожаловал?
   Дьюк поудобнее устроился в кресле:
   – Я бы хотел знать, чего так боится Бельман.
   – Бельман? – Улыбка вдруг исчезла с физиономии Шульца. – Это еще что за новости?
   – Кто-то нагнал на него страху, и я подумал, что, может, ты в курсе, кто именно.
   Шульц принялся теребить губу, а глаза его стали совсем непроницаемы.
   – Поговорим о чем угодно другом, например об орхидеях, тогда я, возможно, смогу тебе ответить, но это...
   – Нет, Пол, – улыбаясь, возразил Дьюк, – твое увлечение цветами мне известно, но не пытайся увиливать – я этого не люблю.
   Шульц упорно молчал.
   – Уж не Спейд ли, часом? – не унимался Дьюк.
   – Спейд? – повторил Шульц так, словно в первый раз слышит это имя. – Понятия не имею, Гарри. Я даже не знал, что Бельман чего-то боится.
   – Ты что же, никогда не слыхал о Спейде, Пол?
   Шульц кинул на гостя быстрый взгляд, желая убедиться, что тот говорит серьезно, и снова прикрыл веки.
   – Почему же? Слыхал, конечно. Кто не знает о Спейде? Но это не значит...
   – А я-то думал, что эта контора принадлежит ему, – вкрадчиво продолжал Дьюк. – Неужто я ошибался?
   Шульц, ухватив стаканчик виски, жадно отхлебнул половину. И Дьюку вдруг подумалось, что этот толстяк, с его внушительным клювом и глазами-плошками, ужасно смахивает на спрута.
   – Ты жестоко заблуждаешься. – Шульц поставил стаканчик на стол. – Я сам купил этот клуб пять лет назад. Интересно, с чего ты взял...
   – Знаешь, я никогда особо не блистал умом. Могу и дать маху. Помню, еще когда я был совсем маленьким, это страшно огорчало мою мамочку.
   – И насчет Бельмана ты на все сто не прав. Чего ему бояться? Давеча я его встретил, и, по-моему, у парня вполне цветущий вид.
   – Что ж, придется мне самому его повидать. – Дьюк допил виски и встал. – Бельман хочет, чтобы я перебрался в «Пери», потому будто бы, что стоит мне там появиться – и от желающих сыграть на рулетке отбою не будет.
   Когда Дьюк начинал говорить, Шульц собирался тоже допить свою порцию, но рука застыла у губ и глаза-плошки словно дымкой заволокло.
   – Не стоило бы тебе с ним связываться... но это так, сорока на хвосте принесла, – наконец неуверенно пробормотал он.
   – А твоя сорока, случаем, не с южным акцентом трещит?
   Шульц залпом проглотил виски. Казалось, еще миг – и толстяк сдастся, но огромным усилием воли он подавил слабость.
   – Вовсе нет! – хрипло сказал он. – А почему...
   – Да потому что именно так изъяснялась одна птичка, давшая мне тот же совет, – ледяным тоном пояснил Дьюк.
   – Так брось Бельмана, Гарри. Ты ведь только что огреб кучу монет... Самое время отдохнуть... Немного солнца и свежего воздуха явно пошли бы тебе на пользу.
   Опершись обеими руками на стол, Дьюк нагнулся к самой физиономии Шульца.
   – Послушай, Пол, – заметил он очень серьезно, – скажи мне правду, кто так перепугал Бельмана? Мы достаточно давно работаем вместе, и ты мог убедиться, что со мной лучше играть в открытую.
   – Да повторяю тебе: ерунда все это, Гарри! Ты же знаешь, я не умею врать...
   – Что ж, хорошо, – бросил Дьюк, выпрямляясь. – Так и прикажу выбить на твоей могильной плите.
   И он вышел, сильно хлопнув дверью.
* * *
   Внизу к Дьюку снова подошел Каллен:
   – Пропустим по маленькой?
   Дьюк взглянул в дальний конец зала – большие желтые часы показывали половину восьмого. Он покачал головой:
   – Нет, мне надо заскочить домой. Встретимся у Бельмана.
   – Не забудь хорошенько вымыть уши, – пошутил Каллен. – Я рассказывал, что ты – парень на уровне.
   Дьюк хлопнул друга по плечу:
   – Уговорил. Я даже надену чистую рубаху.
   На улице ему пришлось зажмуриться – лучи заходящего солнца слепили глаза. В ожидании такси Дьюк размышлял о жизни. Какая все-таки глупость торчать целый день напролет в прокуренной комнате за игрой, звонками и прочей мелкой тусовкой! Был бы он еще гол как сокол – так нет же! Решительно ничто не держит его в грязном кабинетишке – только сила привычки.
   Наконец возле Дьюка, скрипя шинами, затормозило такси. Он уселся и дал адрес, чувствуя, что страшно устал и задыхается от жары. Гарри снял шляпу, вытянул ноги и закрыл глаза. И какого черта он согласился на это свидание с Калленом? Знакомиться с подружкой Питера вовсе не хотелось. Но как отказаться, не обидев друга? Обычно женщины, по которым сходили с ума его приятели, нагоняли на Дьюка смертную тоску. Потому-то теперь у него осталось так мало друзей – большинство переженились, и Дьюк потихоньку от них отошел.
   Питер Каллен – хороший товарищ. Они уже давно знакомы, а лет пять-шесть назад даже были компаньонами в одном деле. Но Дьюк быстро устал от постоянной работы, к тому же его бесконечные стычки с полицией пугали Каллена. И это вполне понятно. Дьюк всегда знал, что Питер не любит осложнений, и он, Гарри, совсем не тот компаньон, который ему надобен. Поэтому предприятие развалилось, но Дьюк питал к Каллену слабость и любил время от времени встречаться с ним. Сейчас Питер управляет двумя станциями автосервиса, и, похоже, дела идут недурно. Во всяком случае, карманы у него туго набиты и он хвастает, будто одевается лучше всех в Бентонвиле. Да, Каллен теперь вполне добропорядочный гражданин. И Гарри снова с огорчением подумал о скорой женитьбе друга.
   А вот сам Дьюк никогда не угомонится, это уж точно. Слишком суровую школу он прошел. Игра может стать очень выгодным ремеслом, но при одном условии – ты в любую минуту должен быть готов все потерять и начать с нуля, но стоит только обзавестись женой, и Фортуна тотчас берет ее в залог. Дьюк не любил чувствовать себя связанным... Как ни странно, лет десять назад у него сложилась репутация опасного убийцы. Гарри действительно убил тогда человека, и этого оказалось достаточно, чтобы сразу стать весомой фигурой. Таковы жители Бентонвиля! А ведь это не он лез на рожон, просто так получилось: кто быстрее выстрелит – тот и король. И Дьюк выиграл долю секунды... Но это было давно, и Гарри почти не вспоминал то время. Только когда переберет ненароком... В таких случаях Дьюку виделось, будто его жертва сидит в ногах кровати и блаженно улыбается. Наутро Гарри снова заливал память виски... А все-таки любопытно, зачем Бельману понадобилось его звать? Сама мысль о том, что этому типу с его бешеными деньгами, кучей баб и шикарным кабаком может требоваться помощь, казалась до предела смешной.
   Убаюканный мерным покачиванием такси, запахом кожи и табака, Дьюк сонно размышлял о Шульце. Тот явно что-то знает и уж наверняка знаком с девицей, которая звонила Гарри. А чего стоит его умолчание насчет Спейда!.. Вот кого было бы приятно вывести на чистую воду! При мысли об этом губы Дьюка сжались в тонкую жесткую линию. Надо полагать, парень зашибает ломовые деньги... Притоны по всему городу, а уж автоматов – просто не сосчитать... Настоящий мафиози, чего там... да еще хитер как бес – никогда не открывается. А случись какая неприятность – расхлебывать придется Коррису. Кто знает, не Спейд ли задумал порешить Бельмана? Но тогда, значит, он собирается наложить лапу на весь Бентонвиль...
   – За нами следят, шеф, – не поворачивая головы, вдруг сказал таксист.
   Дьюк обернулся и увидел примерно в сотне метров большой темный лимузин. Дымчатый фильтр на лобовом стекле мешал рассмотреть водителя.
   – Ты уверен?
   – Похоже на то. Но не просите, чтобы я оторвался от этой тачки, – не выйдет!
   – Сверни в ближайший переулок, – приказал Дьюк, продолжая наблюдать за лимузином.
   У первого же поворота такси скользнуло в узкую улочку. Лимузин повторил маневр. Дьюк нахмурился и, сунув руку за пазуху, нащупал рукоять пистолета.
   – Как сможешь, снова сверни, – распорядился он, – я дам им еще один шанс.
   – Вы хоть не собираетесь устраивать перестрелку? – Шофер даже вспотел от волнения. – А я-то только что отремонтировал свою старушку!
   – Это тебе не кино, мой мальчик! – презрительно хмыкнул Дьюк. – И к тому же мы не в Чикаго.
   – Не уверен, – с горечью заметил парень, закладывая новый вираж.
   Лимузин продолжал преследование. Дьюк вытащил из кармана пятидолларовую бумажку и сунул таксисту.
   – На следующем повороте поднажми и, прежде чем они успеют выехать следом, резко затормози – я спрыгну.
   – Так-так, теперь вы сами решили устроить кино, – рассмеялся заметно успокоившийся таксист.
   Хитрость удалась на славу, и Дьюк успел спрятаться за дверью ближайшего дома до того, как лимузин на полной скорости влетел в переулок. Водителя разглядеть он так и не сумел, но хотя бы записал номер. Гарри быстро свернул и две минуты спустя уже шел по главной артерии города. В первой попавшейся лавочке он нашел телефон и набрал номер полицейской справочной:
   – Говорит Гарри Дьюк. Это вы, О'Мелли?
   – Да, привет, Гарри. Скажите скорее, что вы думаете о Дистройере? Он должен скакать завтра.
   – Пожалуй, притащится к шапочному разбору. Ставьте-ка лучше на Эль-Нагани.
   О'Мелли рассыпался в благодарностях. Подсказки Дьюка ценились на вес золота.
   – А теперь слушайте внимательно, – продолжал Гарри, – сейчас меня интересует совсем другое. Я хочу узнать, кому принадлежит одна машина. Запишите номер... Можете ответить побыстрее?
   – Это так срочно?
   – Я подожду у телефона.
   Услышав жалобный стон О'Мелли, Дьюк улыбнулся:
   – В чем дело, приятель? Вам больше не нужны мои советы?
   – Погодите, сейчас узнаю, но все-таки, Гарри, постарайтесь не злоупотреблять...
   – Ладно-ладно, прекратите хныкать и поторопитесь.
   В трубке надолго повисло молчание. Наконец послышался голос О'Мелли.
   – Это одна из машин Спейда. Что-нибудь случилось?
   Услышав имя Спейда, Дьюк присвистнул от удивления.
   – Вовсе нет, – сказал он, – просто за рулем сидела потрясная девочка.
   – Что?! И из-за этого вы меня заставили...
   – Ах, дорогой мой, говорю вам, это нечто сногсшибательное, иначе я бы вас ни за что не побеспокоил. – И Дьюк повесил трубку.

Глава 4

   Каллен по уши влюбился в Клару. Не из-за красоты – он уже успел устать от гораздо более красивых женщин. Нет, что ему нравилось – так это ее серьезность (во всяком случае, сам Питер думал именно так). Просто в Кларе было нечто такое, что отличало ее от всех других девушек в Бентонвиле и даже в Фэйрвью. Молодые люди познакомились совершенно случайно: как-то раз Клара приехала на его станцию автосервиса – древний «форд» требовал починки. Питер проверял счета, но, увидев девушку, расхаживающую взад-вперед в ожидании машины, решил выйти поболтать. Они сразу прониклись симпатией друг к другу, и Питер записал номер телефона – в таких случаях зевать не следует.
   С тех пор они виделись очень часто. Питер знал, что девушка в Фэйрвью одна и до смерти скучает. Таким образом, Каллен оказался в на редкость выгодном положении – вся задача сводилась к тому, чтобы почаще вытаскивать Клару из дому, немного развлекать и говорить с ней о книгах и пьесах, которые оба любили. Теперь Клара приезжала в Бентонвиль почти каждый вечер после работы. Они шли в кино или ужинали в ресторане и дружески болтали.
   Наконец в лестничном проеме показалась темноволосая головка. Питер тихонько свистнул. Девушка подняла глаза, улыбнулась и взбежала по лестнице.
   – Я не опоздала?
   – Ровно восемь. – Питер подхватил ее под локти и, приподняв, прижал к груди. – До чего приятно вас видеть! Как дела?
   Клара запрокинула голову, и они поцеловались.
   – Все в порядке, но я немного устала. А что у вас? – Она заботливо поправила Питеру галстук.
   – У меня всегда все в лучшем виде, – засмеялся молодой человек, провожая Клару в гостиную. – Зайдите на минутку – я сейчас.
   Девушка довольно долго стояла на пороге, прижавшись головой к плечу Каллена и с удовольствием разглядывая большую светлую комнату, где царил отчаянный беспорядок.
   – Мне здесь нравится. А знаете, эта комната очень похожа на вас...
   Клара осторожно сняла руку Питера со своей талии и удобно устроилась в кресле, поджав под себя ноги.
   – Между прочим, только что Сэм подтрунивал надо мной из-за вас. Он знает, что мы встречаемся.
   – Вот как? И вам это неприятно? – спросил Питер, рассовывая по карманам всякую всячину.
   – Нисколько, даже наоборот. Сэм всегда относился ко мне с редким великодушием. Не знаю, что бы я без него делала!
   – Но ведь теперь у вас есть я!
   – Да, я знаю. Одиночество – ужасная штука... особенно для женщины. Признаюсь, с меня хватит.
   – Будьте умницей – выходите за меня замуж!
   Питер взглянул на себя в зеркало и, видимо, удовлетворенный, уселся на ручку кресла Клары.
   – Нет, Питер, только не сегодня. – Девушка умоляюще подняла руки. – Мы ведь уже говорили об этом вчера, и я сказала, что не совсем уверена в себе. Я так долго жила одна, без всякой опеки и помощи, что... по правде говоря, я и сама не знаю, чего хочу.
   Питер ласково погладил ее по волосам:
   – Хорошо-хорошо, но только при условии, что не появится кто-то другой. Должен признаться, дорогая, я страшно ревнив.
   – Никого другого не будет. – Клара взяла его за руку. – Не бойтесь и верьте мне. Мне нравится, когда мужчина уверен в себе, и я не люблю тех, кто чувствует себя не в своей тарелке только из-за того, что у меня хорошая фигура, красивые глаза или элегантное платье.
   – А кто это вам сказал про фигуру? – улыбнулся Питер.
   – Вы не согласны?
   – Ох, знаете, я ведь занимаюсь автомобилями и привык судить только о том, что проверил собственными руками.
   – Вы становитесь весьма дерзки, мистер Каллен!
   – Ничуть. Просто я говорю то, что думаю.
   – Тогда, пожалуй, мне лучше поостеречься и сесть поближе к окну, чтобы в случае чего позвать на помощь.
   – Хорошо еще, вы сказали «в случае чего». Но давайте поговорим серьезно, Клара. Вам надо выйти за меня.
   – Ну, серьезно так серьезно. Я и в самом деле предпочла бы не говорить об этом теперь. Вы очень сердитесь?
   Девушка тихонько погладила Питера по руке. На мгновение его лицо отразило глубокое разочарование, но тут же снова расплылось в улыбке.
   – Простите. Расскажите мне лучше, как провели день.
   – Препаршиво. Я надеялась выудить хоть какие-то сведения для статьи о трущобах Фэйрвью, но все глухо. Вы знаете Пиндерс-Энд, Питер?
   – Кажется, да. Это у самой черты Фэйрвью, так? Слишком много нищеты для такого ограниченного пространства...
   – Очень меткое определение. Это место – позор Фэйрвью. Мне безумно жаль тех, кто там живет. Все они смахивают на персонажей какого-то мрачного романа. Муниципальный инспектор уже больше года твердит о выселении, наконец на последнем собрании все вроде бы решилось, но вдруг решение неизвестно почему отменили.
   – Вероятно, обитатели трущобы ужасно довольны. Ну куда бы они пошли?
   – Их устройством бы занялись, план это предусматривал. Никак не могу понять, зачем понадобилось откладывать.
   – С бюрократами всегда так, – заметил Питер, доставая портсигар.
   – Я хотела было поднять шум в «Кларион», но Сэм даже слушать не желает, – пожаловалась Клара, нагибаясь к огню и прикуривая. – Иногда мне кажется, он чересчур осторожничает. После угроз Корриса бедняга не смеет ни говорить о политике, ни напечатать хоть строку о Бентонвиле!
   – Как же, помню. Коррис вроде бы обещал спалить «Кларион» или что-то в этом роде.
   Клара возмущенно передернула плечами:
   – Чепуха!
   – Боюсь, что тут вы ошибаетесь. Коррис – очень влиятельное лицо в Бентонвиле, а его подручные не останавливаются ни перед чем.
   – Это просто постыдно! Почему полиция не выставит его из города? Чего они ждут?
   – Ну-ну, Клара, вы не хуже меня знаете, что городские власти очень недурно кормятся благодаря Коррису и вовсе не жаждут его исчезновения.
   Некоторое время оба молча курили.
   – Как вы думаете, Спейд в самом деле существует? – неожиданно спросила Клара.
   – Какой Спейд? Содержатель притонов? Да, возможно... Но я не очень-то интересуюсь всей это публикой.
   – Зря, Питер, если бы каждый выполнял свой долг и честно участвовал в выборах, всю эту банду скоро вышвырнули бы вон!
   – Или нам самим бы очень крепко накостыляли, – серьезно возразил Питер. – Эти люди держат в когтях Бентонвиль и так просто добычу не выпустят.
   – Ой, Питер, чуть не забыла! Я же хотела спросить, не знаете ли вы человека по фамилии Тимсон!
   – По-моему, нет. А что?
   – Тимсон приехал в Фэйрвью. По словам Сэма, – из Бентонвиля. И он хочет купить земельный участок.
   – Не может быть, – расхохотался Каллен. – В Фэйрвью нет ничего такого, что заинтересовало бы даже старьевщика. И что, по-вашему, он может там приобрести? Пиндерс-Энд?
   – Это было бы дичайшей глупостью, но... – Клара вдруг замолчала и удивленно посмотрела на Питера: – Нет... это невероятно... послушайте...
   – В чем дело? Что с вами?
   Девушка вскочила, оттолкнув кресло.
   – Можно мне от вас позвонить?
   – Да что творится в вашей хорошенькой головке? – Питер смотрел на нее с добродушным лю бопытством.
   – Сейчас мы все выясним, – решительно заявила Клара, набирая номер. – Все-таки странно, что Тимсон приезжает в Фэйрвью покупать землю и в тот же день проект насчет снова Пиндерс-Энд летит к чертям.
   – Кому вы звоните?
   – Попробую добраться до Хилла... это инспектор общественных работ... Ага... Мистер Хилл? Говорит Клара Рассел из «Кларион». Мне сообщили, что Пиндерс-Энд недавно продан. Это верно?
   На другом конце провода послышалось изумленное восклицание.
   – Продан? – пролепетал Хилл. – Кто вам сказал?
   – Я получила сведения из надежного источника и жду от вас подтверждения, – осторожно ответила Клара.
   – Мне нечего сообщить прессе, – сухо отрезал мистер Хилл.
   – Но вы не отрицаете? – настаивала девушка.
   – Повторяю: мне нечего вам сообщить! – И Хилл бросил трубку.
   Клара обернулась к Питеру:
   – Он не хочет говорить. Похоже, Тимсон и впрямь купил землю.
   – Какая чушь! Что он станет делать с этой мусорной кучей? Скорее, Хилл шутки ради водит вас за нос!
   – Нет, не меня.
   Девушка снова сняла трубку и позвонила Сэму. Но и тот был настроен скептически.
   – Оставьте Пиндерс-Энд мне, – сердито буркнул он. – Завтра с утра я повидаюсь с Хиллом. А теперь бегите развлекаться, иначе я из-за вас опоздаю к ужину. До свидания!
   – В любом случае сегодня уже ничего выяснить не удастся. – Девушка пожала плечами. – Ну, Питер, что вы предлагаете делать?
   – Ох, дорогая, я же совсем забыл! – Питер с досадой щелкнул пальцами. – Я поведу вас в «Пери» знакомиться с прославленным Гарри Дьюком. Я пригласил его поужинать с нами.
   – А я так надеялась провести этот вечер вдвоем! – Огонек в глазах Клары неожиданно потух. – Я сейчас просто не в состоянии любезничать с вашими друзьями.
   – Но вам вовсе не придется из кожи вон лезть ради Гарри Дьюка, да я бы этого и не позволил!
   – Правда, Питер, неужели никак нельзя отложить это знакомство? Мне сегодня совсем не хочется никого видеть!
   Питер окинул девушку внимательным взглядом и понял, что она говорит серьезно и это не каприз.
   – Извините, дорогая. Разумеется, я могу перенести ужин с Гарри на другое время, но он так давно ждет этого знакомства... и потом, Гарри – мой лучший друг.
   Клара подошла к окну:
   – Вам не за что просить прощения. Вы же не могли предвидеть, в каком я буду настроении. – И, помолчав, она добавила: – Я много слышала о Гарри Дьюке и не очень уверена, что хочу с ним знакомиться. Он ведь один из крупнейших игроков Бентонвиля, да?
   – Не надо верить россказням, – смущенно сказал Питер. – Гарри – потрясающий парень. Мы много лет знакомы, и он всегда поступал со мной по-честному. Может, конечно, Дьюк – немного сорвиголова, но это же не преступление.
   – Он игрок, убийца и вообще совершенно бесполезен для общества!
   – Ну и что? – Питер начал сердиться. – Гарри делает только то, что и тысячи других жителей Бентонвиля.
   – По-вашему, это хорошо?
   Наступила напряженная тишина, но Питер быстро взял себя в руки:
   – Что ж, пусть так... Я попрошу его не приходить.
   Клара резко обернулась:
   – Простите меня, Питер, я просто дура. Ну вот, теперь я готова вдохновиться вашим примером и не судить о человеке, пока его не узнаю.
   Молодой человек вопросительно посмотрел на нее:
   – Правда? Вы это серьезно?
   – Вполне. К тому же, если поразмыслить, мне, пожалуй, совершенно необходимо узнать Гарри Дьюка. А уж коли я сочту его человеком опасным – сделаю все возможное, чтобы покончить с вашей трогательной дружбой!
   Девушка теперь снова улыбалась, но потемневший взгляд свидетельствовал о глубоком внутреннем волнении.
   Питер почувствовал, что вечер начинается довольно скверно.
   – Что ж, тогда идемте, Клара, – вздохнул он, беря шляпу. – Чем тратить время на болтовню, давайте лучше развлекаться, как все. Жизнь не стоит таких треволнений. Примем ее как есть и не будем смотреть на мир слишком мрачно.
   – Я называю это философией зла, – проговорила Клара, спускаясь по лестнице. – Но будь по-вашему! Воздержимся от ненужных слов, не станем попусту тратить нервные клетки и проведем восхитительный вечер с мерзавцем Гарри Дьюком!
   Питер распахнул дверцу машины.
   – Надеюсь, вы сдержите свой воинственный нрав, – попросил он полушутя-полусерьезно.
   – Неужто я в самом деле такая злюка? – спросила девушка, усаживаясь за руль. – Успокойтесь, я очень постараюсь ни словом не обидеть бедняжку Гарри Дьюка.
   – В добрый час! Но на всякий случай предупреждаю: у Гарри тоже очень неплохо подвешен язык. Так что не гневайтесь на меня, коли и вас укусят.
   Клара завела машину и медленно поехала к центру города.
   – Я страшно тороплюсь поскорее приехать, – объяснила она. – Заранее предвкушаю, какой замечательный вечер нас ожидает. Так и вижу, как мы сидим за столом вежливые-вежливые и обмениваемся гадостями, тихо ненавидя друг друга. Но, по крайней мере, это будет что-то новенькое!
   – Клара Рассел! Если вы намерены продолжать в том же духе, я отвезу вас домой и хорошенько отшлепаю! Ей-богу, это пойдет вам на пользу!
   – Может, этим займется мистер Дьюк?
   – Нет-нет, уж я сам как-нибудь справлюсь!
   – Тогда я нарочно буду вести себя гнусно! – Клара ловко втиснула «фордик» в поток машин. – Кто знает, может, ваша трепка доставит мне удовольствие?
   Питер в притворном отчаянии воздел руки к небу.

Глава 5

   Гарри Дьюк устроился в уголке, в дальнем конце бара. Он тотчас заметил Питера и Клару и, с любопытством оглядев девушку друга, поставил бокал на тщательно отполированную стойку. Клара стояла в дверном проеме, держась очень прямо и слегка наклонив голову. Дьюк сразу понял, что она не похожа ни на одну из знакомых ему девушек, и почувствовал комок в горле. С великим трудом он заставил себя отвести взгляд. Когда Клара и Питер подошли, Гарри нарочно повернулся к другу, не обращая на девушку внимания, а встретившись все-таки с ней глазами, тотчас потупился.
   – Ну вот! – воскликнул Питер вне себя от радости. – Гарри, это Клара, надеюсь, вы подружитесь.
   Клара еще никогда не испытывала такого потрясения. Гарри Дьюк оказался совсем не таким, как она думала. Теперь она понимала восхищение Питера и страшно досадовала, что Дьюк так несхож с прочими ловцами Фортуны. Клару удивили не только короткие, аккуратно причесанные волосы и пушистые усы, но, главное, спокойный взгляд зеленых глаз, проникающий до самых глубин души. Не успев подумать, что делает, девушка протянула ему руку, а Гарри удержал ее в своей.
   – Приветствую вас, очень рад знакомству. Я давно ждал этой встречи.
   И впервые в жизни репортер Клара Рассел ощутила робость и смущение. Она безумно злилась на себя и даже на Питера, понимая, впрочем, как это несправедливо. В довершение всех бед девушка чувствовала, что Питера откровенно забавляет эта сцена (ей-богу, он над ней смеется!), и окончательно смутилась. Черт возьми! Надо же что-то сказать, нельзя стоять дура дурой и пялить глаза на этого широкоплечего верзилу!
   – Питер много говорил мне о вас, – наконец выдавила она из себя, – но я... я не ожидала, что...
   – Ее явно поразила твоя красота, – сказал Питер, насмешливо улыбаясь.
   – Да нет, не в том дело, – досадливо отмахнулась Клара. – Но, понимаете... о вас так много говорят... вот я и думала... что увижу... какого-то бандита...
   Гарри Дьюк немного удивился:
   – Надеюсь, вы не слишком разочарованы. Теперь я понимаю, почему Питер медлил представить нас друг другу. – И, повернувшись к Каллену, он сказал: – Поздравляю, дружище! Хотел бы я знать, как тебе это удалось.
   – Клара еще совсем ребенок, – ответил польщенный Питер, – с ней все просто.
   Он подозвал официанта.
   – Угощаю я, – предложил Дьюк. – Что вы будете пить?
   Пока официант выполнял заказ, Питер с любопытством оглядывал зал.
   – А здесь очень мило, – наконец заметил он. – Я тут еще не был.
   – Да, недурно, – проворчал Дьюк. – Бельман – стреляный воробей. А на втором этаже – игорные залы. Хотите взглянуть? – спросил он у Клары.
   – Нет, я никогда не играю.
   Дьюк пристально посмотрел на девушку:
   – Все мы в той или иной мере игроки. Не всегда ради денег, но ради чего-то играет каждый.
   – Правда? – В голосе Клары звучало ледяное безразличие.
   – Разумеется. Играют на счастье, на карьеру, на семейный очаг, на друзей. Вы не согласны?
   – Это разные вещи. Те, о ком вы говорите, рискуют по необходимости, а там, наверху, играют добровольно, для развлечения.
   – Короче, вы не одобряете игру, – с легкой иронией проговорил Дьюк.
   Клара покачала головой:
   – Нет, не одобряю.
   – Не забывай, что Клара – воительница, – вмешался в разговор Питер. – Ты не читаешь ее статьи в «Кларион»?
   – Нет, – признался Дьюк. – А кстати, как поживает «Кларион»?
   – Ба, да так же, как и Фэйрвью, устала и слишком стара для битв.
   – Фэйрвью очень помогла бы настоящая боевая газета, – продолжал Дьюк. – Пожалуй, я бы с удовольствием подтянул «Кларион».
   Клара задохнулась от возмущения.
   – Газета и так зависит от милости содержателя притонов, и как раз поэтому она небоеспособна, – сухо отрезала девушка.
   – Вы глубоко заблуждаетесь на мой счет, – рассмеялся Дьюк. – Поверьте, я бы с не меньшим удовольствием, чем вы, очистил Бентонвиль. Спросите лучше Питера.
   – Это точно, – подтвердил тот, опрокидывая в рот рюмку. – Гарри – неисправимый игрок, но он вовсе не жаждет, чтобы игра стала коллективным пороком. Я нисколько не удивлюсь, если в один прекрасный день он начнет сражение.
   – Так чего вы ждете? – с легким удивлением спросила Клара.
   Дьюк аккуратно поставил рюмку на стол:
   – Все не так просто. Нужен подходящий случай. Могущество организации вам известно – ее очень нелегко разрушить. Единственный способ – перебить поодиночке крупных воротил, а потом уже покончить с мелкой рыбешкой. И между прочим, при этом вырастет изрядная гора трупов.
   – Ну, а по-моему, того же самого можно добиться, воззвав к общественному мнению. Достаточно избавиться от клики политиканов – и город вздохнет свободно. А насилие породит только новое зло.
   Дьюк пожал плечами:
   – И все-таки я настаиваю на своем. До сих пор все результаты выборов подделывались, так будет продолжаться и впредь. Ого, – он взглянул на часы, – уже поздно. Пойдемте-ка ужинать.
   Когда они уселись за стол, Клара спросила:
   – Мистер Дьюк, вы знакомы с Тимсоном?
   – Ради бога, Клара, – возмутился Питер, – зовите его по имени!
   – Оставь ее в покое, – примирительно сказал Дьюк. Он почувствовал, что девушка смущена, и вовсе не желал еще больше увеличивать ее замешательство. – Пусть называет меня как хочет.
   – Ужасно глупо! Можно подумать, вы ненавидите друг друга!
   – Нисколько. Правда, Клара?
   Взглянув на девушку, Дьюк снова почувствовал, что у него перехватило дыхание.
   Клара только покачала головой и отвела глаза.
   – Так вы спрашивали о Тимсоне? – продолжал Дьюк. – Вы его знаете? Это поверенный Бельмана.
   – Вот как? – Клара повернулась к Питеру: – Значит, если он купил Пиндерс-Энд, то по приказу Бельмана?
   – Но ведь вы даже не знаете толком, купил он его или нет! – воскликнул Каллен.
   Дьюк с интересом слушал, но появление официанта прервало разговор. Когда тот принял заказ и ушел, Гарри спросил:
   – А что такое Пиндерс-Энд?
   Клара вкратце рассказала, в чем дело.
   Дьюк внимательно слушал, полузакрыв глаза.
   – Прелюбопытно! – наконец кивнул он. – Вы хорошо знаете это место? Как вы думаете, там не может быть серебряного рудника или чего-нибудь в том же роде?
   Предположение очень удивило Клару.
   – Вряд ли, но попробую узнать точнее.
   – Послушайте, – перебил Питер, – к чему делать из мухи слона? Прежде всего, еще не доказано, что Тимсон купил что бы то ни было.
   Дьюк не обратил внимания на доводы приятеля.
   – Может, вы не откажетесь оказать мне услугу? – попросил он Клару. – Раз уж вы попали в гущу событий, позвоните мне, пожалуйста, коли услышите что-нибудь еще об этом деле. Меня все это очень заинтересовало.
   – Договорились, – сказала девушка. – Вы нашли какое-нибудь объяснение?
   – Пока нет, но некоторые подозрения у меня возникли.
   Гарри вырвал из блокнота листок и написал номер телефона:
   – Тут меня можно застать в любое время дня.
   Клара, мельком взглянув на бумажку, убрала ее в сумочку:
   – Хорошо. Можете на меня рассчитывать.
   Питер, молча наблюдавший за этой сценой, наконец не выдержал и взорвался:
   – Ну и хороши вы оба! Один прямо у меня под носом подсовывает свой телефон, а другая его спокойно берет! Что ты затеял, Гарри? Хочешь ее у меня увести?
   Клара покраснела до корней волос. Взглянув на нее, Дьюк повернулся к Питеру. Глаза его потемнели от гнева.
   – По-моему, эта шутка – очень дурного вкуса! – тихо заметил Дьюк.
   Но Питер, вне себя от ревности, уже не мог остановиться:
   – О, конечно, я пошутил! Но почему тогда у вас обоих такой виноватый вид? А вы, Клара, отчего так покраснели?
   Девушка резко отодвинула стул и вскочила:
   – Простите меня, я на минутку.
   Она стремительно пробежала через весь зал и исчезла за дверью туалетной комнаты. Питер проводил ее помутившимся взглядом.
   – Вот это плюха так плюха! – Дьюк говорил очень спокойно, но руки его нервно теребили рюмку.
   Питер схватился за голову:
   – Да? Но что на тебя-то нашло? Я тебя еще таким не видел! – Он смерил друга яростным взглядом. – Кажется, я сморозил глупость – не надо было вас знакомить!
   – Заткнись! – оборвал его Дьюк. – Девушка явно устала и изнервничалась, не хватало только твоих дурацких нападок! Позаботься лучше о ней, ей-богу, она этого заслуживает!
   – Это еще что?! – завопил Питер, окончательно утрачивая власть над собой. – Я, кажется, знаю ее дольше, чем ты, и, пока тебя не принес черт, мы ни разу не поссорились!
   Дьюк натянуто улыбнулся:
   – Полегче на поворотах! Напомню тебе, что не я рвался знакомиться. Будь с ней поласковее. А про меня скажи, что вызвали по делу.
   Питер вскочил:
   – Послушай, Гарри, прости меня! Забудь, что я тут наговорил! Я просто ошалел. Сядь и забудь. Ну пожалуйста!
   – Нет, старик, мне действительно надо идти. Я чуть не забыл про свидание с Бельманом. Так до завтра, Питер, и не дури!
   И не успел Каллен возразить, как Гарри уже вышел из ресторана. Широкую лестницу, ведущую в игорные залы, охранял какой-то крепкого сложения парень. Дьюк направился к нему:
   – Где Бельман?
   Охранник бросил на него подозрительный взгляд:
   – А как ему доложить?
   – Скажи, пришла его теща.
   Парень пожал плечами и стал подниматься по лестнице. Дьюк двинулся следом. Они остановились у двери в конце коридора.
   – Ладно трепаться-то, скажите, как вас звать, – снова проворчал охранник.
   Дьюк взял его за лацканы пиджака и притиснул к стене:
   – Не лезь не в свое дело, понял?
   Бельман что-то писал, сидя за столом, заваленным бумагами. Услышав, как кто-то ногой распахнул дверь, он оторвался от письма и удивленно вздернул бровь. Но стоило ему узнать посетителя – и жирная красная физиономия мгновенно озарилась самой радушной улыбкой. Бельман встал и протянул руку:
   – Так-так, вот наконец-то человек, которого мне очень хотелось повидать!
   Дьюк, сделав вид, будто не замечает протянутой ему руки, носком ботинка пододвинул себе стул и уселся. Бельман, взглянув на нелепо повисшую в воздухе длань, помрачнел и вернулся за стол. Ростом он уступал Дьюку, зато был намного толще. Разделенные пробором темные волосы спускались на лоб небольшим мысиком в форме буквы «V». А вообще, не будь этот тип так вульгарен, его можно было бы назвать красивым мужчиной.
   – Я уже давно подумываю о вас, Дьюк, – сказал он, небрежно постукивая по бювару ножом для разрезания бумаги, – нам не мешало бы поработать вместе.
   Дьюк сдвинул шляпу назад и задумчиво почесал подбородок.
   – Да ну? Вот никогда бы не подумал! Судя по этому кабаку, вы, очевидно, и так процветаете. Совершенно не представляю, что мне тут делать.
   Бельман позвонил.
   – Давайте сначала выпьем. Я хочу побеседовать с вами по душам.
   В кабинет быстро вошел давешний охранник. Левую руку он держал в кармане, так что и пятилетний ребенок без труда догадался бы, что там револьвер.
   – Принеси нам виски, – приказал Бельман и, когда телохранитель вышел, продолжал: – Всем известно, что вы играете по-крупному. О вас много говорят, особенно о вашей удачливости. Вы много выигрываете, а когда проиграете – что, к слову, случается крайне редко, – платите и уходите. Мои клиенты в основном снобы. Им подавай то, чего в другом месте не сыщешь. Потому-то вы мне и нужны. Я хочу иметь возможность заявить во всеуслышанье, что сам Гарри Дьюк, знаменитый игрок, взял на себя заботу о моей рулетке. Вот и все. Вы свободны как ветер и просто-напросто по вечерам обходите столы, а потом, если угодно, можете удаляться. Что вы на это скажете?
   Дьюк сунул руку во внутренний карман пиджака, неторопливо вытащил коробку сигар и, даже не предложив Бельману, закурил.
   – Продолжайте, – только и сказал он.
   В кабинет снова вошел телохранитель. Он поставил на стол бутылку и два бокала и бесшумно исчез. Бельман добавил в виски немного содовой, протянул бокал Дьюку и тоже закурил.
   – Одно ваше присутствие принесло бы мне огромную прибыль, – продолжал он. – Я готов за это платить. Каковы ваши условия?
   – Сегодня у меня был Келлс. Говорил, что вы предлагаете пятьсот в неделю. Я расхохотался ему в лицо.
   Бельман покраснел как рак:
   – Вот дурень! Я просил его только узнать ваши условия. Слушайте, Дьюк, вы мне нужны, и я не стану торговаться. Нам надо решить одно: согласитесь ли вы перекочевать сюда.
   Дьюк покачал головой:
   – Не выйдет.
   – А если бы я предложил вам половину всех прибылей? Это составляет около восьми тысяч в неделю, а с вами может дойти и до двенадцати. Стало быть, шесть – вам. Ну, что скажете?
   Дьюк долго прихлебывал виски, не говоря ни слова. Казалось, он полностью погружен в размышления.
   – Это бешеные бабки, – проговорил он наконец.
   – По мне, игра стоит свеч. Так как?
   Дьюк выпустил густое облачко дыма.
   – Вряд ли это понравится Спейду, – вкрадчиво заметил он.
   Бельман выронил ножичек и смертельно побледнел.
   – Почему вы вдруг вспомнили о Спейде? – выдавил он, делая над собой усилие.
   – Лучше признайтесь, почему вы не хотите сказать правду. Наверняка я нужен вам не для приманки, а как прикрытие. Чем все-таки вас так напугал Спейд?
   Бельман отшатнулся.
   – Вы просто рехнулись, – взвизгнул он. – Я понятия не имею, о чем это вы! Никакого Спейда я не боюсь. Мое предложение – чисто деловое. Согласны вы или нет?
   Дьюк собирался ответить «нет», но в это время бесшумно распахнулась дверь и в кабинет скользнул одетый в черное с головы до ног человечек. Дьюк заметил, как луч света сверкнул на блестящей поверхности револьвера. Дальнейшее произошло так быстро, что Бельман очухался, лишь когда все уже кончилось. Человечек в черном нажал на курок – в ту же секунду Дьюк выплеснул ему в лицо содержимое бокала. Виски ослепило стрелка, и две пули, прочертив глубокие борозды на полированной поверхности стола, ушли в сторону. Дверь тут же захлопнулась, и человечек исчез.
   Дьюк почти с сожалением сунул пистолет обратно в кобуру.
   – Видно, парень здорово торопился, – небрежным тоном бросил он, снова наливая себе виски. – Кто это? Один из ваших приятелей?
   Бельман, казалось, вот-вот потеряет сознание. Он безвольно обмяк в кресле, даже не пытаясь вытереть пот, градом кативший с лица.
   – Н-нет, – слабым голосом проговорил Бельман. – Первый раз в жизни его вижу.
   – Готов спорить, малый всерьез хотел отправить вас на тот свет. – Дьюк с нескрываемой насмешкой смотрел на дрожащего Бельмана. – А вы как думаете?
   Келлс влетел в кабинет и захлопнул за собой дверь. По-видимому, он немало удивился, застав Бельмана в живых.
   – Ты его разглядел? – спросил Дьюк.
   – Нет. А кто это?
   Бельман жадно глотал виски.
   – Какой-то псих, – объяснил он дрожащим голосом, – или игрок, продувшийся в пух и прах.
   Но Дьюк, внимательно следивший за Келлсом, заметил, как тот недоверчиво усмехнулся.
   – Вот номер его машины, – Келлс протянул Бельману промокашку, – я успел-таки его записать.
   Дьюк нагнулся и узнал номер лимузина, который его преследовал днем.
   – Это тачка Спейда, – сказал Дьюк. – Она порядком погонялась за мной по дороге сюда, и я уже проверил номер в полиции.
   Лицо Бельмана приняло зеленоватый оттенок. Он выразительно посмотрел на Келлса.
   – Спейд... Спейд, – тупо повторял он. – Но, послушайте, ведь не станет же Спейд так поступать?
   – Ладно. Чего вы хотите от меня? – спросил Келлс.
   – Во-первых, кто сюда пустил этого типа? – завопил Бельман, начиная потихоньку приходить в себя. – Какого черта я содержу целую банду вышибал, если они только и делают, что дрыхнут?!
   – О'кей, – спокойно отозвался Келлс. – Ты остаешься, Дьюк?
   – Судя по всему, это было бы крайне неосторожно, – рассмеялся Гарри.
   После ухода Келлса Бельман снова налил себе виски.
   – Вы спасли мне жизнь, Дьюк, – просто сказал он. – Это потрясающе! Вы ни на секунду не утратили присутствия духа!
   – С чего бы вдруг? Он же целился в вас, а не в меня. – Гарри встал. – Можете не беспокоиться – на похороны я приду. А насчет вашего предложения – нет, спасибо. Предпочитаю менее беспокойное существование.
   – Вы не правы и даже сами не знаете, от чего отказываетесь.
   – О, напротив, прекрасно знаю, – улыбнулся Дьюк. – Я вовсе не ищу лишних приключений. За себя я всегда могу постоять, но ни за что не стану ввязываться в чужую драку. Кроме того, я не испытываю к вам особой симпатии, Бельман, так что вы бы весьма невыгодно поместили деньги. Привет, до скорого.
   В холле Гарри столкнулся с Келлсом.
   – Дай мне знать, когда он протянет ноги, – сказал Дьюк, – я пошлю венок.
   – Так вы все-таки не договорились?
   – Нет. Бельман не захотел выложить карты на стол, а я люблю понимать, что к чему.
   – Я тоже.
   Мужчины обменялись многозначительными взглядами.
   – Это, несомненно, работа Спейда, – бросил Дьюк. – Но почему? Вот вопрос.
   – Точно. Можно не сомневаться, что это Спейд велел прикончить Бельмана... А может, тут просто личная антипатия?
   – Ну? Об этом я как-то не подумал. Да, не исключено, что Спейду не нравится физиономия Бельмана... дело вкуса...

Глава 6

   – Алло! – недовольно буркнул Шульц, но тут же лицо его выразило живейший интерес и он снова опустился в кресло. – Это когда же? Сегодня вечером? Он убит? – Шульц нахмурился. – А кто занимался этим делом? – Некоторое время он молча слушал, но вскоре резко оборвал поток слов. – О'кей, о'кей, пока помолчи и немедленно поезжай ко мне. Я буду дома.
   Шульц повесил трубку и долго сидел, погрузившись в размышления. Наконец он встал, погасил свет и вышел из кабинета. Внизу по-прежнему шла оживленная игра в кости. Шульц обошел столы и выбрался на улицу. Тут же подкатила черная машина. Шульц сел. Шофер, словно окаменев, неподвижно сидел за рулем. Это был тощий, узкогрудый парнишка в кепке с длинным козырьком, скрывавшим лицо.
   – Домой, Джо, – приказал Шульц.
   Он удобно устроился на сиденье, вытащил сигару и закурил. А потом всю дорогу, прикрыв глаза, рассеянно глядел на огоньки фонарей и, казалось, полудремал, но на самом деле его мозг ни на секунду не прекращал работать – он анализировал, припоминал детали, строил и тут же отвергал всевозможные планы. «А впрочем, какой смысл строить планы, не зная, что сейчас расскажет Кабит», – наконец решил он.
   Машина остановилась возле красивого загородного дома, и, еще не открыв дверцу, Шульц уловил пряный аромат садовых цветов. Он уверял, что у всякого человека должен быть свой конек, дабы, удалившись от дел, не зевать со скуки. Страстью Шульца было садоводство. Он увлекался орхидеями и выращивал в оранжерее за домом всевозможные редкие сорта. Кроме того, Шульц разбил огромные клумбы ярко-красных бегоний – предмет восторга и зависти соседей.
   Он вышел из машины и жадно вдохнул запах цветов.
   – Здорово пахнет, а, Джо? – спросил он, улыбаясь в темноте.
   Шофер пробормотал нечто невразумительное.
   Каждый раз, вернувшись домой, Шульц повторял одно и то же. Джо цветы не интересовали. Он считал это пустой тратой денег.
   – Оставь машину тут, Джо. Может быть, она мне еще понадобится.
   Шульц прошел по вымощенной плиткой дорожке и открыл дверь. В гостиной горел свет.
   Лорелла лежала на диване в дальнем конце комнаты. Короткая юбка чисто символически прикрывала обтянутые черным шелком ноги. Девушка подняла глаза и улыбнулась. Шульц с порога пристально разглядывал ее.
   Лорелли явно толстеет. Пока это еще не слишком бросается в глаза, но все же она выглядит пухленькой. И бедра для такого маленького роста широковаты. У Лорелли лицо сердечком, матовая кожа, полные ярко-алые губы, а брови иссиня-черные. Она еще очень молода. Шульц точно не знал, сколько ей лет, но считал, что не больше двадцати, и с огорчением думал, что к тридцати все ее очарование наверняка исчезнет.
   Девушка снова посмотрела на Шульца, открывая в улыбке два ряда ослепительно белых зубов. В то же время она спрашивала себя, долго ли еще сможет терпеть это большое неуклюжее тело.
   – Привет, Маэстро! – Лорелли лениво взмахнула пухлой лапкой. – Заходи быстрее – там холодно, а ты не такой уж красавец, чтобы затягивать представление.
   Шульц закрыл дверь.
   – Мне не надо быть красивым, – спокойно произнес он, подходя к девушке, – у меня другие козыри. Например, там, внутри, – Шульц похлопал себя по лысому черепу, – кое-что есть... А вот у тебя, моя голубка, – он опустил на голову Лорелли жирную влажную ладонь, – у тебя там пусто. Вот и приходится зарабатывать на жизнь красотой.
   Лорелли изогнулась, стараясь избавиться от неприятного ей прикосновения, но в ее угольно-черных глазах заблестело любопытство.
   – У тебя недовольный вид, Маэстро. В чем дело?
   Шульцу хотелось надавать ей пощечин, но он только прикусил тонкую нижнюю губу да круглые глаза-плошки приняли жесткое, непроницаемое выражение.
   – С чего ты взяла?
   Шульц за подбородок приподнял голову девушки. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Увидев, какой бешеной злобой горят глаза Шульца, Лорелли хотела вырваться, но он держал крепко. Потому толстяк нагнулся и с недоброй ухмылкой впился в ее рот долгим поцелуем, больно прижимая губы, нос и подбородок.
   Сзади раздался треск, словно кто-то разрубил полено. Шульц выпрямился и глянул через плечо. Только что вошедший в гостиную Джо скромно покашливал, оповещая о своем присутствии, и смотрел на хозяина холодным, пустым взглядом. Шульц хмыкнул и отошел от дивана.
   – Приготовь выпивку, Джо. Я жду Кабита.
   – А, этого? Чего ему надо?
   Голос Джо выражал полнейшее презрение.
   – Не задавай лишних вопросов. Тащи-ка лучше бутылку.
   – Маэстро нынче не в духе, – пояснила Лорелли, снова вытягиваясь на диване.
   – Если верить книжкам, с влюбленными это довольно часто случается, – заметил Шульц и, подойдя к большой вазе с розами, нежно погладил лепестки цветка.
   В комнате надолго воцарилась тишина. Лорелли изучающе смотрела на Шульца.
   – Нет, все-таки что-то не так, – наконец сказала она. – Во всяком случае, я чувствую – ты сердишься!
   – Потом разберемся.
   Казалось, его сейчас ничто не занимает, кроме запаха розы.
   В дверь позвонили. Услышав нетерпеливое позвякивание, Шульц повернулся к Лорелли:
   – Это Кабит. Будь добра, открой ему, моя голубка.
   – Я открою, – проворчал Джо, ставя на стол бокалы.
   – Стой спокойно, – цыкнул на него Шульц. – Иди, моя красавица.
   Лорелли вскочила, одернула слишком короткую юбку и под тяжелым взглядом хозяина, как под дулом пистолета, пошла открывать. На пороге стоял коренастый охранник из «Пери». Он оценивающе посмотрел на Лорелли:
   – Шульц у себя?
   – Входите. Только вытрите ноги и держите лапы подальше. Ясно?
   – Ладно уж, – хрюкнул Кабит, – не люблю играть с динамитом. И потом, я пришел по делу.
   В прошлый раз избыток внимания к Лорелли едва не стоил ему глаза. Тем не менее, оказавшись в гостиной, Кабит не мог удержаться и все время косился на ноги девушки, снова устроившейся на диване. Шульц это заметил, но только улыбнулся: такого рода знаки внимания льстили его самолюбию.
   – Опрокинешь рюмочку, Кабит?
   – С удовольствием, босс. А вы?
   – Нет, я попозже. Ну, выкладывай. Что Бельман? Здорово струхнул?
   – Еще как! Это был сам Коррис, и он чуть не прикончил парня.
   – Коррис? Ты уверен?
   – На все сто. Он вошел через служебный вход и спросил меня, нет ли у Бельмана Дьюка. И когда я сказал, что он там...
   – Как? Что ты болтаешь?
   – Кажется, все ясно, – нетерпеливо продолжал Кабит. – Я сказал, что Дьюк в кабинете Бельмана.
   – Надо было предупредить меня раньше. Чего он хотел?
   – Понятия не имею, – нехотя признался Кабит. – Я пытался подслушать, да не вышло.
   С первых же слов Кабита Лорелли замерла и стала с тревогой прислушиваться к разговору. Джо, прислонясь к стене, рассеянно наблюдал за Кабитом. За все это время он ни разу не шевельнулся и не проронил ни слова.
   – Продолжай, – изменившимся голосом приказал Шульц.
   – Так вот, когда я сообщил Коррису, что Дьюк у Бельмана, он сразу поднялся наверх. Я услыхал два выстрела, потом видел, как Коррис сбегает по лестнице, весь залитый виски, быстро садится в тачку и рвет когти.
   – А Бельман?
   – Ни царапины, – с сожалением проворчал Кабит. – И все из-за Дьюка! Теперь они знают про Корриса – Келлс записал номер машины.
   Шульц закрыл глаза:
   – Мне надо подумать.
   Комната погрузилась в тишину. Кабит, явно не в своей тарелке, смотрел то на Шульца, то на Лорелли и Джо. Двое последних замерли, затаив дыхание. Наконец Шульц открыл глаза.
   – О'кей, Кабит, – сказал он, опуская руку в карман. – Продолжай наблюдать. Я хочу знать обо всем, что там происходит.
   Он отделил несколько крупных купюр от толстой пачки и протянул охраннику. Тот просиял:
   – Будьте уверены, босс, я с них глаз не спущу. Что-нибудь еще надо?
   – Нет, только смотри в оба и в случае чего немедленно звони.
   – Заметано, до скорого, босс.
   – Погоди, Джо тебя отвезет.
   – Меня?! – Кабит ушам своим не верил.
   – Да. Пока тебя не было, могло что-нибудь случиться. Выясни и передай Джо. – Шульц повернулся к шоферу: – Отвези его, подожди, пока он глянет что к чему, и быстренько возвращайся.
   – Но уже поздно, – недовольно пробурчал Джо.
   – Тем меньше смысла тянуть время. Ну! Живо поворачивайся!
   Кабит и Джо поспешно выкатились вон.
   – Почему Коррис хотел убить Бельмана? – спросила Лорелли, поправляя волосы.
   Шульц не ответил. Он прислушивался к тому, что делается на улице, и не шевельнулся, пока шум мотора не затих вдали. Только тогда он с улыбкой повернулся к Лорелли.
   Девушке стало жутко. Никогда еще она не видела Щульца в таком состоянии. Она встала, потянулась и, подавив зевок, сказала:
   – Пойду-ка я наверх и улягусь спать. А что будет делать Маэстро?
   – Так, значит, Дьюк ходил проведать Бельмана? – проговорил Шульц, наливая себе большой бокал виски.
   Лорелли, не переставая наблюдать за ним краем глаза, направилась к двери.
   – А ведь я зол на тебя, и даже очень зол, – ласково проговорил Шульц. – Ну-ка, пойди сюда!
   Лорелли не двинулась с места, только осторожно приоткрыла дверь. Ей очень хотелось поскорее убежать. От грубого хохота Шульца по спине бежали мурашки.
   – Да иди же сюда, – позвал он, разваливаясь в кресле. – Мне надо с тобой потолковать.
   Шульц выпил полбокала и тыльной стороной кисти утер губы.
   – Стало быть, ты звонила Дьюку?
   – Я? Даже не понимаю, о чем это ты.
   – Ах ты, красивая маленькая лгунья! – К Шульцу, казалось, вернулось хорошее настроение. – Да только обман раскрылся – мне все рассказал сам Дьюк.
   – Но с чего вдруг я стала бы звонить?
   – Надо ж было влезть и испортить мне всю игру, насторожив Дьюка, – продолжал Шульц так, будто и не слышал вопроса. – И теперь его уже не удастся держать в стороне.
   Не отводя взгляда от Лорелли и продолжая улыбаться, Шульц медленно допил виски, влез поглубже в кресло и удобно вытянул толстые ноги.
   – Ты, конечно, могла втюриться в такого типа, как Дьюк, – сказал он, – никогда не пойму, почему он так нравится бабам, но это факт. Я, правда, и сам виноват – мне вовсе не следовало говорить о Бельмане. Напрасно я тебе доверял. – Шульц вдруг нагнулся и рявкнул: – Зачем ты предупредила Дьюка, идиотка чертова?
   – Ни бельмеса не понимаю, – ответила Лорелли тоном обиженного ребенка. – Я вообще не помню, что ты мне говорил о Бельмане. Ты, наверное, просто хочешь меня напугать?
   Шульцу безумно хотелось вцепиться ей в волосы и размозжить голову о стену, но он решил выяснить все до конца и усилием воли подавил клокочущее внутри бешенство.
   – Правда, я и забыл, что ты меня никогда не слушаешь. – Шульц снова откинулся на спинку кресла.
   – Не знаю, что с тобой сегодня, Маэстро, но я все-таки пойду спать. – Лорелли широко распахнула дверь.
   – Вот как? – спросил Шульц. – Ты хочешь спать и видеть прекрасные сны? Ну что ж, спокойной ночи, моя голубка!
   В тот же миг он швырнул ей в голову бокал.
   Лорелли заметила, как в воздухе что-то сверкнуло, и нагнулась, но поздно – Шульц оказался расторопнее и импровизированный снаряд попал точнехонько между глаз. Девушка, испуганно вскрикнув, рухнула на колени.
   В мгновение ока Шульц уже стоял рядом, нависая всем своим огромным телом над беспомощной жертвой. Лорелли пыталась собраться с силами и ускользнуть, но мышцы не слушались. Шульц тоже встал на колени, схватил девушку за шиворот и изо всех сил встряхнул.
   – Зачем ты звонила Дьюку? – проскрежетал он.
   – Я не хотела, чтобы он вмешивался в это дело, – захныкала Лорелли. – Отпусти, мне больно!
   Шульц снова встряхнул ее:
   – Маленькая мерзавка! Нет лучшего способа втравить его в наши дела, и ты об этом знала. Ты хотела, чтобы он перебежал мне дорогу, да?
   – Нет-нет, – простонала Лорелли. – Ничего такого я не хотела. Ты сам говорил, что убьешь его, и я думала все уладить этим звонком.
   На физиономии Шульца появилось свирепое выражение. Он резко взмахнул рукой и ребром ладони ударил девушку по затылку. Лорелли без чувств покатилась по ковру. Дрожа от ярости, Шульц встал и занес было ногу для нового удара, но передумал. Он вынул платок, тщательно вытер лицо и руки, потом подошел к столу, налил себе виски и погрузился в размышления.
   Лорелли жила с Шульцем уже полгода. Забавная девчонка, наверняка он о ней не раз пожалеет, но ставка слишком велика, чтобы расстраиваться из-за таких пустяков. Шульц знал, что для успеха задуманного им плана придется принести еще немало жертв. Лорелли станет первой из них – вот и все. Он решил избавиться от нее до возвращения Джо. Этому парню доверять нельзя. Кто знает, а вдруг у них шуры-муры? Вот что значит быть старым и толстым! Может, Лорелли его и обманывала – пойди выясни...
   Шульц сходил на кухню, нашел подходящую веревку, сделал на конце скользящую петлю и вернулся в гостиную. Противно самому заниматься такой грязной работой, да что поделаешь? Лорелли теперь опасна – и так как бы не пришлось расхлебывать заваренную ею кашу! Шульц не без труда снова опустился на колени возле все еще распростертого на полу тела. Он тяжело дышал и чувствовал, как по спине струйками стекает пот. В глубине души Шульц был привязан к Лорелли. К тому же убивать ее вот так, совершенно беззащитную... Он осторожно накинул петлю на шею девушки и слегка затянул, потом, упершись коленом ей в грудь, обеими руками взялся за конец веревки...
   Сидевший на карнизе окна Гарри Дьюк тихо кашлянул.
   – Эй, Пол, поосторожнее, – невозмутимо сказал он. – Уж если тебе приспичило подправить ей форму шеи, лучше обратись в Институт красоты.
   Шульц, хлопая налитыми кровью глазами, ошарашенно замер на месте.

Глава 7

   – А дама вернется? – спросил официант.
   – Да. И как только увидите ее – сразу подавайте на стол. Возможно, нам придется скоро уйти.
   Официант недоверчиво посмотрел на Питера и, удостоверившись, что имеет дело не с сумасшедшим, отошел. И тут Каллен увидел Клару. Он сразу заметил, что у девушки расстроенный вид, и по тому, как она закусила губу, обнаружив отсутствие Дьюка, понял, что вечер ничего хорошего не сулит.
   – Гарри пришлось срочно уйти, он едва не упустил какое-то важное свидание, – объяснил Питер, как только девушка села за стол. – В этом он весь – вечно что-нибудь забывает.
   – Да? – Клара рассеянно смотрела куда-то в сторону оркестра.
   Официант вернулся с подносом и начал расставлять блюда.
   – Что вы будете пить? – спросил Питер, заглядывая в меню.
   – Ничего, – чуть-чуть подумав, ответила Клара. – У меня немножко болит голова.
   Официант поморщился. Определенно все женщины скроены на один лад – или требуют шампанского невиданной марки, или пьют только воду.
   – Надо-надо, – настаивал Питер. – Капелька сухого вина пойдет вам на пользу, и голове сразу полегчает.
   – Нет, спасибо. – Мисс Рассел упрямо покачала головой. – Я не хочу вина, и никакой допинг мне не нужен.
   Взглянув краешком глаза на Клару, Питер увидел, какое у нее усталое и грустное лицо, и жестом отпустил официанта.
   – Хорошо, дорогая. Тогда давайте есть. Я вас прекрасно понимаю.
   

notes

Примечания

1

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →