Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В русском и английском языках нет слова для названия обратной части колена.

Еще   [X]

 0 

Каждый умирает в одиночку (Чейз Джеймс)

Джей Серф, владелец крупной компании, подозревает, что его жену шантажируют. Обыскивая ее комнату, он находит чемодан с чужими вещами. Появляются новые вопросы: либо его жена – клептоманка, либо кто-то хочет ее дискредитировать. Но кто? Чтобы найти ответ, мистер Серф нанимает Вика Маллоя, сыщика и специалиста по решению любых конфиденциальных проблем…

Год издания: 2014

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Каждый умирает в одиночку» также читают:

Предпросмотр книги «Каждый умирает в одиночку»

Каждый умирает в одиночку

   Джей Серф, владелец крупной компании, подозревает, что его жену шантажируют. Обыскивая ее комнату, он находит чемодан с чужими вещами. Появляются новые вопросы: либо его жена – клептоманка, либо кто-то хочет ее дискредитировать. Но кто? Чтобы найти ответ, мистер Серф нанимает Вика Маллоя, сыщика и специалиста по решению любых конфиденциальных проблем…
   Книга также издавалась под названиями «Ты будешь одинок в своей могиле», «Мертвые всегда одиноки», «Последний трюк Ли Тэйлора», «Не рой другому яму…», «Ты одинок – если ты мертв»


Джеймс Хедли Чейз Каждый умирает в одиночку

   James Hadley Chase
   You're lonely when you're dead
   This edition published by arrangement with David Higham Associates Ltd and Synopsis Literary Agency
   Copyright © by Hervey Raymond, 1949 – You’re Lonely When You’re Dead
   © Перевод ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014
   © Издание на русском языке ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014
   © Художественное оформление ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

1

   Когда он позвонил, меня в конторе не было, но Паула Бенсингер, особа, которая ведет мои дела, а также присматривает за мной в особо рискованных случаях, заверила его, что я подъеду в течение часа. Он не дал ей никакой информации, сообщил только, что причина звонка срочная и конфиденциальная, но тот факт, что он владел поместьем «Санта-Роза», не оставлял сомнений, что дело действительно важное. Чтобы содержать в порядке территорию такого размера, нужны немалые деньги, а деньги всегда добавляли Пауле энтузиазма.
   К тому времени, как я прибыл в контору, она уже откопала кое-какую информацию на Серфа, а пока я приводил себя в порядок, выудила некоторые факты из газетных вырезок, которые мы храним на всех знаменитостей в Орчид-Сити. Итак, Серф был главой компании «Ред стар навигейшн», осуществлявшей гигантские заготовки леса и морские перевозки по всему Тихоокеанскому побережью. Последние два года он был вдовцом – его жена погибла в дорожно-транспортном происшествии, – и до настоящего момента его жизнь была намного менее увлекательной, чем комната с мумией в музее Парк-Ливингстона. Недавно он женился на манекенщице, и именно это, считала Паула, было возможной причиной, по которой он хотел видеть меня. Она довольно цинично, хотя и справедливо, заметила, что, когда мужчина его возраста и благосостояния влюбляется в манекенщицу и к тому же оказывается таким простаком, что женится на ней, – это является зловещим предзнаменованием.
   А если причиной его беспокойства была не его жена, продолжила Паула – она всегда любила иметь альтернативную версию, – тогда, возможно, это его дочь, Натали, запретный плод в возрасте двадцати лет, покалеченный в том же дорожно-транспортном происшествии, в котором погибла ее мать, умеющая наживать врагов так же легко, как ее отец умеет делать доллары.
   – Человек набит деньгами, – сделала вывод моя помощница с тоскливым взглядом, который всегда наводит на мысль об огромном состоянии. – Не дай ему подумать, что мы какая-нибудь дешевая конторка, и будь там поскорее. Нам ведь не хочется, чтобы он передумал нанимать нас.
   – Услышав твои слова, – направляясь к двери, с горечью заметил я, – любой подумал бы, что этой конторой владеешь ты, а не я. Заправь ленту в свой «ремингтон», а все остальное предоставь мне.
   – Да будет тебе известно, что я здесь единственный человек, который делает хоть какую-то работу, – пылко ответила Паула. – Если бы не я…
   К этому моменту я находился уже на полпути вниз по лестнице.
   Поместье «Санта-Роза» было раем площадью в сто акров, которое состояло из расположенных террасами лужаек, английских парков, плавательного бассейна и множества фонтанов. Это было прелестное роскошное место, если вам нравятся роскошные места. Мне – нет. Если я когда-либо попадаю в подобные миллионерские караван-сараи с золотыми тарелками, мой банковский счет тут же высовывает свою голову и начинает насмехаться надо мной.
   Дорога к дому пролегала по извилистой аллее, по пути я мельком увидел отдаленную лужайку, достаточно большую, чтобы на ней можно было играть в поло, и клумбы, от цвета которых было больно глазам. Аллея выходила на широкую бетонированную площадку, где стояли пять или шесть автомобилей, наименьшим из которых был кремовый с небесно-голубым «роллс-ройсом»-конвертибл. Два шофера филиппинца перьевыми щетками смахивали с него пыль, насмешливо улыбаясь друг другу, словно то, что они делали, запрещалось их религией.
   Справа от парковки располагался дом – небольшое, скромное строение, в котором размещалось примерно двадцать четыре спальни, с парадным входом, вполне пригодным для того, чтобы сквозь него мог проехать десятитонный грузовик, и террасой с французскими окнами, выходившими на площадку для прогулок, достаточно просторную, чтобы ее мог использовать в качестве взлетной полосы «Б-25».
   По пути к парадному входу я натолкнулся на скрытую лоджию, перед которой стояли две большие кадки с красными и желтыми бегониями. Остановившись насладиться видом цветов и немного отдышаться, я поймал себя на том, что украдкой разглядываю девушку в инвалидном кресле, греющуюся на солнце. По поводу моего внезапного появления она не выразила никакого изумления. Ее глубоко посаженные глаза осматривали меня так внимательно, что у меня возникло чувство, что она может прочитать письма в моем бумажнике и подсчитать небольшое количество мелких монет в моем кармане.
   Лет примерно двадцати четырех или двадцати пяти, она чем-то напоминала неограненный алмаз, вероятно резкими, жесткими чертами лица. У нее был тот безнадежный, страдальческий взгляд, который обычно бывает у калек, уголки ее тонкого, аккуратного рта были немножко опущены и как будто намекали на насмешку, которая могла быть, а могла и не быть у нее в мыслях. Ее темные, блестящие волосы до плеч слегка завивались на концах. На ней были надеты свободные коричневые брюки и голубой кашемировый свитер, слишком мешковатый, чтобы показать очертания ее фигуры, если она у нее вообще была, в чем лично я сомневался.
   Я снял шляпу и вежливо ухмыльнулся, дабы показать ей, что я человек дружелюбный. В ответ не последовало ни улыбки, ни приветствия – ее лицо словно застыло.
   – Вы из «Юниверсал сервисез»? – спросила она таким голосом, на котором можно было резать хлеб. У нее на коленях лежала книга, и один худой палец прижимался к ней так, словно она боялась, что слова соскользнут со страницы.
   – Леди, именно я и есть «Юниверсал сервисез».
   – Тогда вы не должны приближаться к парадному входу, – сообщила она. – Для коммивояжеров вход правее и сзади.
   Я поблагодарил ее, но, когда она опустила глаза в книжку, продолжил свой путь.
   – Куда вы идете? – повысив голос и строго глядя на меня, требовательно спросила она. – Я сказала, для коммивояжеров вход…
   – Правее и сзади, – прервал я ее. – Знаю. Я расслышал вас с первого раза. Между нами и бегониями, мисс Серф, он мог бы быть левее и спереди. Он мог бы быть на крыше или под фонтаном. Меня это не особенно интересует. В один из дней, когда у меня будет время, я взгляну на него. Возможно, он стоит того. Я внесу его в свой ежедневник после дождика в четверг. Спасибо за предложение.
   Но она уже снова нагнулась над книжкой, очевидно не слушая. Ее длинные, темные локоны свесились ей на лицо. Какая жалость. Я мог поспорить, она выглядела так, словно проглотила пчелу.
   Кажется, оставаться на месте дольше смысла не было. Так как ее не волновало, здесь я или нет, я, уже слегка вспотев, продолжил свой длинный путь к парадному входу, размышляя о том, что она определенно не принадлежит к тому типу девушек, которых вы приглашаете в пивную, надеясь, что они покажут вам свои подвязки.
   Дворецкий, открывший дверь, был высоким, по-царски выглядевшим мужчиной с лицом вышедшего на пенсию политического деятеля и с манерами епископа. Когда я представился, он сообщил, что мистер Серф ожидает меня. Он провел меня сквозь холл, который был чуть меньше, чем станция «Пенсильвания». Вдоль прохода к лифту, поднявшему нас на два этажа, стояли доспехи и скрещенные мечи. От лифта я проследовал за его натянутой спиной, отмахав еще одну милю по коридору, ведущему к комнате с видом на переднюю лужайку и на океан, которая, несомненно, являлась кабинетом великого человека.
   – Я доложу мистеру Серфу, что вы прибыли, сэр, – отчеканил дворецкий, отвесив формальный поклон. – Он не заставит вас долго ждать.
   Он удалился, волнуясь так же, как снежинка, которая ложится на вашу шляпу.

2

   Джей Франклин Серф выглядел именно так, как должен был выглядеть настоящий глава компании «Навигейшн», стоивший шесть миллионов долларов. Вокруг него царила надменная и авторитетная атмосфера, не терпевшая никакого вздора. Было совершенно очевидно, что его дорого кормили с тех пор, как он преуспел и разбогател. Он был высок и массивен, кожу покрывал легкий загар, а глаза его были такими же голубыми, как и незабудки, и такими же безличными. Ему было предположительно далеко за пятьдесят, но он пребывал в здравом рассудке и вообще был в форме. От шапки его редеющих волос до ранта его сверкающих ботинок он был воплощением человека, творившего добро.
   Бодро войдя в комнату, он закрыл дверь и оглядел меня так, как миллионеры рассматривают предложение, которое, возможно, будет стоить им денег.
   – Вы Маллой? – рявкнул он, и я подумал о том, что при звуке его голоса наверняка многие из его служащих готовы упасть на колени.
   Я подтвердил, что это именно я, и стал ждать. Я достаточно долго проработал с миллионерами, чтобы знать, что если есть вещь, которую они ненавидят больше, чем быть покусанным собакой, так это прислушиваться к чьему-либо голосу, кроме их собственного.
   – Из «Юниверсал сервисез»? – продолжил он, желая удостовериться во всех фактах.
   – Верно, мистер Серф.
   Он невнятно хрюкнул и с сомнением уставился на меня. Он явно хотел что-то сказать, но передумал и вместо этого подошел к окну и уставился вдаль, вероятно глубоко задумавшись. Если только он не заплатил и за пейзаж и теперь не захотел отдачи от денег.
   Затем внезапно, не поворачиваясь, он произнес:
   – О вашей организации. Я догадываюсь, чем вы занимаетесь, однако я слышал это из вторых уст. Я хочу знать детали.
   – Конечно, – кивнул я, жалея о том, что не получаю по десять долларов каждый раз, когда меня спрашивают об этом. – Возможно, вас заинтересует история о том, как образовалась моя организация. Кто-то однажды сказал, что миллионерам нужны определенные услуги. Чем ты богаче, тем больше зависишь от других людей, сказал один парень, и он был прав. Когда я демобилизовался из армии, у меня не было никаких перспектив и денег, но я вспомнил, что сказал мне этот парень. Тогда я решил предоставить миллионерам такие услуги. В результате появилась «Юниверсал сервисез», которая отмечает свой третий день рождения на следующей неделе. Я не питаю иллюзий на тот счет, что идея была такой уж блестящей. Никак нет, но она принесла мне немного денег и много веселья.
   Моя организация возьмется за любую работу по желанию клиента. Не важно, насколько велика работа и насколько она законна и этична – мы делаем все: от организации развода до доставки белого слона. С момента как мы начали, я и мой персонал работали с шантажистами, следили за наркоманами, брали кучку студентов в кругосветное путешествие, выхаживали незаконных детей, убили медведя-гризли для клиента, который хотел похвастаться своими охотничьими трофеями, и решили одну маленькую проблему для молодой женщины, любившей слишком часто ходить во сне. Тот тип проблем, которыми мы занимаемся, люди обычно очень хотят разрешить, но не могут. Как только я начинаю работать с клиентом, я беру его под защиту. Как только заплачен гонорар, а он довольно-таки крупный, больше не будет никаких других затрат и доплат. Это услуги для миллионеров, поэтому мы гарантируем конфиденциальность.
   Когда я остановился, чтобы перевести дыхание, он несколько раздраженно заметил:
   – Да-да, я слышал что-то в этом роде.
   Потом отошел от окна.
   – Садитесь. Что вы будете пить?
   Я присел и ответил, что не буду ничего пить, но, возможно, он знал, что я поддразниваю его, потому что подошел к хорошо оснащенной стойке для коктейлей и с завидной легкостью и скоростью приготовил две порции виски с содовой и со льдом. Один стакан он поставил в пределах моей досягаемости, другой держал в руке и смотрел на него так, словно не был уверен, что с ним надо делать.
   – Если я чем-то могу вам помочь, – продолжил я, чтобы расшевелить его, – я буду рад это сделать, и вы можете быть уверены в конфиденциальности и эффективности.
   Он, нахмурившись, взглянул на меня и отрезал:
   – Я не послал бы за вами, если бы не нуждался в помощи. У меня для вас есть работа. Ничего сверхъестественного. По крайней мере, ничего сверхъестественного для вас. А вот для меня, боюсь, да.
   Он снова взял очередной продолжительный тайм-аут для размышлений, а я тем временем попробовал виски. Напиток оказался достаточно крепким, чтобы сбить с ног мула средних размеров.
   – Перед тем как перейти к деталям, я хочу узнать вашу реакцию на мою странную находку, – внезапно сказал он. – Пойдемте со мной. Я хочу вам кое-что показать.
   Он провел меня в просторную спальню. Комнату явно занимала женщина – об этом я догадался по искусно сделанному туалетному прибору на столике с зеркалом и по изобилующим вокруг различным женским безделушкам.
   Он подошел к одному из больших встроенных комодов – впечатляющее сочетание ореха и тонированного стекла, – открыл дверцу, вытащил наружу чемодан из свиной кожи, поставил его у моих ног и отошел:
   – Откройте его и взгляните на содержимое.
   Я присел на корточки и, щелкнув замками, открыл чемодан. Он был наполовину заполнен самой странной коллекцией вещей, которую я когда-либо видел; портсигары, кожаные бумажники, пара бриллиантовых колец, три туфли, которые не подходили друг к другу, набор ложек с названиями шикарных ресторанов, отчеканенных на них, полдюжины зажигалок, на некоторых из них были выгравированы инициалы, несколько пар шелковых чулок с ярлыками, ножницы, пара перочинных ножей, один с золотой рукоятью, три перьевых ручки и статуэтка обнаженной женщины из жадеита.
   Я перебрал странную коллекцию, и, так как мистер Серф не потрудился дать никакой информации, я сложил вещи обратно и вернул чемодан на место в комод.
   – Я хотел, чтобы вы на это посмотрели, – спокойно сообщил он. – А теперь мы можем вернуться в другую комнату.
   Когда мы зашли в кабинет и присели, он спросил:
   – Что вы думаете об этом?
   – Если бы не непарные туфли и ложки, я бы не придал этому особого значения, но так это похоже на склад клептомана. Я этого не утверждаю, но это возможно.
   – Именно так показалось и мне, – произнес Серф и сделал глубокий вдох.
   – Если, однако, это не какая-нибудь шутка, – пожал я плечами.
   – Это не шутка. – Внезапно его голос стал едким. – После нашей свадьбы мы с моей женой несчетное количество раз приглашались в частные дома. Большинство из этих вещей принадлежит людям, которых мы знаем. Статуэтка из жадеита – миссис Сидни Клегг. Я помню, видел ее в одной из ее комнат. Золотой перочинный нож – собственность Вилбура Рискайнда, романиста. Ложки из некоторых ресторанов, которые мы посещали. Нет, я боюсь, это не шутка.
   – И вы хотите, чтобы я над этим поработал?
   Перед тем как ответить, он взял сигару и закурил.
   Его рука заметно дрожала.
   – Да, я хочу, чтобы вы поработали над этим, – наконец выдавил он.
   В воздухе повисла длинная пауза.
   – Это очень неприятная находка, – хмуро глядя на сигару, продолжил он. – Дело в том, что я многого не знаю о моей жене.
   Он произносил слова медленно, голос его был суров и безразличен.
   – Она была манекенщицей у Симеона в Сан-Франциско. Я встретил ее на показе мод.
   Он замолчал и пригладил волосы, которые и так были аккуратно зачесаны.
   – Не прошло и трех недель, как мы поженились, это произошло около четырех месяцев назад. Свадьба была тихой, даже секретной, если хотите. Новости об этом только начинают просачиваться в свет.
   – Почему свадьба была секретной?
   Он подвинулся вперед и затушил сигару. Это было экспрессивное движение, и оно мне сказало, что он в настроении крушить черепа.
   – Моя дочь – по жизни взвинченный человек, очень невротичный тип девушки. Ее мама была очень привязана к ней. Когда она погибла, это стало большим потрясением для Натали. Именно ради нее я решил сыграть тихую свадьбу.
   Я задумался:
   – Я так понимаю, ваша дочь и миссис Серф не совсем ладят друг с другом.
   – Они совсем не ладят друг с другом, – подтвердил он, и уголки его рта опустились. – Но это к делу не относится. Все, что я хочу узнать, – не клептоманка ли моя жена.
   – А вы не спрашивали об этом у самой миссис Серф?
   Это было достаточно очевидным по тому, как он смотрел на меня. Мне стало ясно, что эта идея не приходила ему в голову.
   – Конечно же нет, и не собираюсь. Она не особенно легкий человек в общении.
   – Это может быть попыткой дискредитировать миссис Серф. Я не знаю, рассматривали ли вы это с такой точки зрения. Ведь подкинуть эти вещи в ее комод не слишком сложно.
   Он сидел очень спокойно, внимательно глядя на меня.
   – И кто, по вашему предположению, мог это сделать? – холодно спросил он.
   – Вам лучше знать, чем мне. Моя работа – указывать на проблемы. Миссис Серф и ваша дочь не ладят друг с другом. Это проблема.
   На его лице отобразилось еще большее волнение, а в глазах появился нехороший блеск.
   – Вы не будете вмешивать в это мою дочь! – гневно выкрикнул он.
   – Вы сами это сделаете. Обязательно. Если вы так чувствуете.
   Я дал ему несколько секунд на то, чтобы остыть. Затем спросил:
   – Что вас заставило подойти к комоду миссис Серф в первый раз? Вы ожидали найти этот чемодан или же вы наткнулись на него случайно?
   – Я подозреваю, что мою жену шантажируют, – сказал он, с трудом сдерживая гнев. – Я копался в ее вещах в надежде найти некоего рода подтверждение и обнаружил этот чемодан.
   – Почему вы думаете, что ее шантажируют?
   – Ежемесячно я выделяю ей деньги на расходы. – Он говорил так, словно каждое слово застревало у него в горле. – Намного больше того, сколько ей действительно нужно. Она не привычна к деньгам, и я принял меры предосторожности, договорившись с банком присылать мне копию ее банковской расчетной книжки. Я чувствовал, что должен сохранять чеки на ее расходы первый год или около того нашей совместной жизни. За последний месяц она сняла три очень крупные суммы.
   – Насколько крупные? – спросил я, подумав о том, что не очень-то весело быть замужем за подобным типом.
   – Пять, десять и пятнадцать тысяч долларов.
   – Выплаченных кому-то наличными?
   Он помотал головой:
   – Чеки на предъявителя.
   – И вы думаете, кто-то обнаружил, что миссис Серф украла эти вещи, и шантажирует ее?
   – Я думаю, это возможно. – Он сердито посмотрел в окно. – Я хочу, чтобы вы проследили за миссис Серф, когда она пойдет по магазинам. Я не хочу скандала. Если у нее есть склонность воровать, я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы она не была арестована. Я хочу, чтобы за ней следили день и ночь и об ее передвижениях докладывали мне. Я хочу знать, с кем она встречается. Особенно – с кем она встречается.
   – Я могу сделать это аккуратно. У меня есть девушка, натренированная именно для такой работы. Ее имя Дана Льюис. Она может приступить сегодня. Этого вы хотите?
   Он согласно кивнул.
   – Вы получите смету за работу, которую мы намереваемся выполнить, к завтрашнему утру. Мисс Льюис доложит вам сегодня в три часа, если это вас устроит. Ей лучше сюда не приходить, так? Где ей вас встретить?
   – В «Атлетик-клубе». Передайте ей, что я буду в комнате отдыха для дам.
   Я встал.
   – Договорились… Есть еще одна вещь, – сказал я, когда он нажал кнопку звонка. – Я понимаю, вы озабочены тем, что никто, включая миссис Серф и вашу дочь, не должен знать, что вы нанимаете меня для этой работы.
   Он уставился на меня:
   – Конечно. А что?
   – Когда вы звонили в мою контору утром, вы пользовались телефоном в этой комнате?
   Он, нахмурившись, кивнул.
   – А в других частях дома есть параллельные телефоны?
   – Есть.
   – Я был бы осторожнее с тем, что вы произносите по телефону, мистер Серф. По пути к вам я случайно встретил вашу дочь. Она знает, что я из «Юниверсал сервисез».
   Он заметно насторожился и холодно произнес:
   – Хорошо, Маллой. Вы занимайтесь своей работой. А за этим я прослежу.
   – Вам виднее. – Я повернулся к двери, когда вошел дворецкий.
   В тишине я проделал долгий путь к двери и, когда дворецкий подавал мне шляпу и трость, спросил:
   – Миссис Серф где-то поблизости?
   Он пронзительно посмотрел на меня ледяным взглядом.
   – Я подозреваю, что она в плавательном бассейне, сэр, – сдержанно проинформировал он. – Вы желаете увидеть ее?
   – Нет, я просто поинтересовался. Ваше поместье достаточно просторно, чтобы потеряться, разве нет?
   Он, не удостоив меня ответом, открыл дверь.
   – Удачного дня, сэр, – произнес он.
   – Пока, – бросил я и отправился в обратный путь, интересуясь, принимает ли до сих пор Натали Серф солнечную ванну в лоджии.
   Но нет, ее не было видно.
   Пока я спускался по широкому пролету каменных ступеней к парковке, то встретил девушку в купальной накидке, торопливо шагающую по дорожке, которая вела к задней части дома. Она была высокой, пепельной блондинкой. Выражение ее слишком оригинального, для того чтобы его можно было назвать красивым, лица ясно говорило о том, что она довольно независимая и страстная особа. На вид ей было лет двадцать семь – тридцать, не больше, и у нее были красивые, широко поставленные серые глаза.
   Я посмотрел на нее, а она на меня. Нерешительная улыбка появилась на ее пухлых, ярких губах, но я не был уверен, улыбается ли она мне или же чему-то, о чем она думает: ее улыбка была чрезвычайно неопределенной.
   Пока она взбегала вверх по ступенькам навстречу мне, ее накидка распахнулась. Фигура девушки была из разряда тех, что легко сводят мужчину с ума, а два изумрудно-зеленых лоскутка, изображающих костюм, были настолько малы, что явно для этой цели не подходили.
   Она прошла мимо меня. Я автоматически развернулся на каблуках. Отойдя на несколько метров, она оглянулась через плечо, приподняла подведенные карандашом брови и улыбнулась. В этот раз насчет ее улыбки ошибиться было невозможно.
   Я застыл словно охотничья собака в стойке, когда она завернула за угол террасы и скрылась.

3

   После того как я обсудил задание Серфа с Паулой, я пошел в этот самый бар, там, как я и ожидал, обнаружил Дану Льюис с Эдом Бенни и Джеком Керманом, собравшимися вокруг стола в одной из ниш.
   Дана, Бенни, Керман и я работали как команда. Я вел административную часть, в то время как они выполняли техническую, если можно так выразиться, работу.
   – Привет, Вик, – сказала Дана, хлопая по стулу рядом с собой. – Подойди и сядь. Где ты был все утро?
   Она была прелестным ребенком, хорошо сложенным и смышленым.
   – У меня есть для тебя работа, – сообщил я, присаживаясь. – Привет, ребята! – поприветствовал я остальных. – Вы тоже будете в этом участвовать, если все пойдет так, как я думаю, так что очистите свои мозги от алкоголя и включите их.
   – Послушай, поцелуй смерти, – сказал Бенни, взбадривая себя глотком виски, – мы работали всю прошлую ночь, так что оставь нас в покое, ладно?
   – Одна из тех работенок, которые Серпасс Бенсингер припасает специально для нас, – заметил Керман с гримасой. – Мы должны были сопровождать парочку пожилых дам в казино. Удовольствие еще то!
   Керман был высок и подвижен. Смуглый, с седой прядью в темных густых волосах, с усиками, как у Кларка Гейбла, он выглядел вальяжным и чрезвычайно привлекательным. Бенни был его полной противоположностью; невысокий, коренастый, его красное лицо выглядело так, словно оно слеплено из резины. Казалось, что он гордится тем, что одевается как пугало. И вообще, он наиболее неопрятный человек из всех, кого я когда-либо видел.
   Но они оба были хорошими работниками, и мы отлично ладили, несмотря на большое количество весьма ехидных шуточек.
   – Не обращай внимания на этих двоих, – нетерпеливо перебила Дана. – Они пара настоящих крыс. Они хотели выиграть денег мне на нижнюю юбку с оборками, но игра была нечестной.
   – А, забудь об этом, – отмахнулся Бенни, толкнув ее так, что она едва не слетела со стула. – Я все равно не верю, что ты носишь нижние юбки с оборками.
   – С дамой так не обращаются и не разговаривают, – сурово заметил я.
   – Я обращаюсь с ней так, как я обращаюсь со своей сестрой, – парировал Бенни и натянул на нос Даны ее симпатичную маленькую шляпку. – Разве не так, подружка?
   Дана проворно пнула его в голень, и, когда он гневно вскочил, Керман схватил его за горло и повалил на пол, где они начали ожесточенно бороться, перевернув стол и круша стаканы. Я только успел спасти виски и отскочить, когда Дана с гиканьем вскочила на спину Кермана и начала дергать его за волосы.
   Никто в баре не обратил внимания на такое безобразие. Эти трое всегда что-нибудь отчебучивали. Спустя некоторое время они устали от катания по полу, и, хихикая, вернулись к столику, и присели, тяжело дыша.
   – Я порвала подвязку, – пожаловалась Дана, обследуя повреждение. – Я хочу, чтобы вы, две свиньи, научились вести себя как джентльмены. Каждый раз, как я выхожу с вами куда-нибудь, я оказываюсь на полу.
   Керман пробежался расческой по волосам, пока Бенни подсматривал под столом за действиями Даны.
   – Она правда пользуется подвязками! – радостно доложил он. – Я думал, она носит свои чулки на клею.
   – Может, вы трое утихомиритесь? – вмешался я. – У меня есть разговор.
   Дана ударила Бенни по голове свернутой в трубочку газетой.
   – Поосторожней с глазами, или я перережу тебе горло! – свирепо пригрозила она.
   – Мисс Льюис! – произнес Бенни, шокированный. – Что вы такое вы говорите?!
   Я грохнул по столу.
   – Если вы не послушаете меня… – начал я угрожающе.
   – Хорошо, дорогой, – сказала Дана. – Конечно, мы послушаем. Какая работа?
   Я рассказал и стал раздавать ценные указания:
   – Будешь следить за миссис Серф. А сегодня в три ты встретишься с мистером Серфом в «Атлетик-клубе» и обо всем доложишь ему. Раскрой глаза пошире. Есть шанс, что в этом замешана его дочь. В любом случае держись к миссис Серф поближе. Если она что-то украдет в магазине, тебе надо будет прикрыть ее. Я хочу, чтобы работа была выполнена без сучка и задоринки.
   – На что этот доходяга Серф любит смотреть? – спросил Бенни, пододвигая ко мне виски.
   – На прекрасное, – сказал я и изобразил руками изгибы. – На холмы и долины. Очень, очень живописные.
   – Мы в этом участвуем? – спросил Керман с неожиданным интересом. – Нам лучше помочь Дане, не так ли? Ты знаешь, насколько глупой она может быть.
   Дана отодвинула назад стул и встала.
   – Но не настолько глупой, как ты бы хотел, – дерзко ответила она. – Что ж, пожалуй, я побежала. Не позволяй этим дегенератам пить слишком много, Вик. – И она упорхнула.
   – Дегенераты! – негодующе произнес Бенни, когда она покинула бар. – После всего того, что мы сделали для этой женщины. Эй! Оставь немножко виски для меня, ты, пьяная крыса! – продолжал он возбужденно, когда Керман налил себе очередную порцию. – Я владею половиной этой бутылки. Ты знаешь, что это так.
   – Вы оба, парни, будете следить за шантажистом. – Я схватил бутылку с виски и закупорил ее. – Покружите вокруг, пока Дана не найдет, над чем поработать. Послушай, тебе лучше протрезветь. На сегодня у меня есть для тебя дело. Некий старик хочет поймать марлиня. Это легкая работа, и к тому же у старика прелестная длинная борода. Если тебе станет скучно, ты можешь поджечь ее.
   – Старик, говоришь? – сказал Бенни с отвращением. – Ну конечно. А почему не роскошная миссис Серф? У меня есть прекрасный случай выбраться для отдыха на море, но это должен быть старик с бородой.
   – Возможно, ты поймаешь русалку; тогда ты можешь выкинуть старика за борт и получить свой отдых, – подбодрил его я.
   Последовала длинная, зловещая пауза.
   – Знаешь что? – повернулся Бенни к Керману. – Я люблю этого парня подобно тому, как муха любит дерьмо.

4

   Это была небольшая письменная работа, содержащая в себе несколько интересных пунктов. Пока, докладывала Дана, Анита Серф не проявляла наклонностей клептоманки. Утром она прошлась по магазинам, и в ее поведении не было ничего подозрительного. Все свои покупки она либо оплатила наличными, либо они были записаны на счет. Но это ничего не означало, так как зачастую клептоманы некоторое время шифруются, и, возможно, мы не сразу сможем схватить ее за руку.
   По-настоящему интересно было то, что Анита скрытно встречалась с неким парнем по имени Джордж Барклей и была замечена Даной с ним дважды за два дня. Похоже, они были очень близкими друзьями и оба принимали меры, чтобы не бросаться в глаза вместе на улицах.
   Они встречались в баре, где подавали омаров, в паре километров за чертой города и снова на следующий день в греческом ресторане подальше от фешенебельного района, где на них могли наткнуться друзья Серфа или Аниты.
   Дана узнала имя и адрес Барклея по номерному знаку его машины. Он жил на Вилтшир-авеню в небольшом доме в швейцарском стиле, стоявшем особняком. Парень был настоящим плейбоем, выглядевшим и одевавшимся как кинозвезда, водившим автомобиль «крайслер»-конвертибл, и казалось, что он имел много денег. Он стал подозреваемым номер один.
   Подозреваемым номер два оказался Ральф Баннистер, владелец роскошного ночного клуба «Л'Этуаль», расположенного в Феирвью. Анита поехала туда около шести вечера предыдущего дня, и Дана подслушала, как она спрашивала у швейцара, охранявшего дверь, не может ли она поговорить с Баннистером по срочному делу. Она была принята и оставалась в клубе около часа, затем поехала в поместье «Санта-Роза», чтобы успеть как раз к ужину.
   Я знал Баннистера по репутации, хотя никогда не встречался с ним. Он был смышленым плутом, который успешно содержал ночной клуб, его клиентами были миллионеры, он заправлял парой столов с рулеткой, которые, наверное, стоили ему немалых денег, чтобы откупиться от полиции.
   Я решал, спустить ли Бенни и Кермана на этих двух подозреваемых, когда заметил свет фар автомобиля, медленно ехавшего по дороге на пляже. Время было пятнадцать минут одиннадцатого. Ночь была тихая и жаркая. Я не ожидал гостей и подумал, что автомобиль проедет мимо, но он не проехал. Он остановился у деревянных ворот и погасил фары.
   Было слишком темно, чтобы что-нибудь увидеть. Автомобиль выглядел таким же большим, как линкор, но водителя я разглядеть не смог. Я сунул отчет Даны в карман и стал ждать. Может, кто-то ошибся домом?
   Задвижка на воротах скрипнула, и я смог разглядеть, что фигура у гостя женская. Освещение в гостиной было включено, дверь на веранде открыта, однако в сад проникало совсем немного света.
   Когда она подошла вплотную к дому, я увидел, что мой гость – это Анита Серф. Она медленно взошла по трем деревянным ступенькам, которые вели на веранду, на ее ярких пухлых губах была та же нерешительная улыбка, которая одурачила меня до этого. На ней было вечернее платье цвета пламени, с глубоким вырезом, достаточным, чтобы показать ложбинку между грудями, и внушительное бриллиантовое ожерелье, охватывавшее ее шею подобно ленте ослепительного огня.
   – Здравствуйте, – сказала она низким, сиплым голосом. – Где все? Или вы один?
   Я встал на ноги, немножко взволнованный, так как она была последним человеком, которого я ожидал увидеть. Я посмотрел мимо нее, интересуясь, нет ли поблизости Даны. Моя гостья оказалась довольно проницательной.
   – Все в порядке, – успокоила она меня. – Я ускользнула от мисс Шерлок. – И до того, как я смог остановить ее, прошла в гостиную и села в одно из мягких кресел. Я проследовал за ней и, чтобы обезопасить себя, задернул шторы на окне.
   До этого момента я не открывал рта. Я был слишком занят, решая, как воспринимать этот визит, чтобы побеспокоиться о вежливости. Будут неприятности, если Серф прослышит об этом. Она конечно же знала это; поэтому она пришла сюда одна, и она знала то, что я буду один.
   – Что вы хотите, миссис Серф? – спросил я, подойдя к ее креслу.
   Мы взглянули друг на друга. В ее больших серых глазах появилось насмешливое выражение.
   – Я не люблю, когда за мной шпионят, – произнесла она. – И хочу знать почему.
   Я был удивлен тем, что она обнаружила Дану, которая в работе была похожа на невидимку. Но всегда существует риск, когда в работе задействован только один сотрудник, и я посетовал на себя за то, что не подключил к этому Бенни.
   – Об этом вам придется спросить мистера Серфа, кстати говоря, он не одобрит ваш приход сюда.
   Она засмеялась. У нее были хорошие, сильные, белые зубы, и она не стыдилась показывать их.
   – О, есть много и очень много вещей, которые мистер Серф не одобряет, – пренебрежительно произнесла она. – Вы даже не представляете сколько. Еще одна ничего не изменит. Сигаретой не угостите? Будьте так добры.
   Я протянул ей пачку «Лаки страйк» и свою зажигалку. Пока она стучала сигаретой по алому ногтю большого пальца, я сказал:
   – Я не ожидал гостей. Я занят.
   – Тогда давайте поскорее, – произнесла она, прикуривая. – Почему эта женщина шпионит за мной?
   – Вам все равно придется спросить мистера Серфа.
   – Вы не очень вежливы, а? Я думала, вы будете рады увидеть меня. Многие мужчины рады. Можно мне виски?
   Я подошел к ряду бутылок, стоявших на столе у стены. Пока я смешивал пару порций виски с содовой и со льдом, воцарилась напряженная тишина.
   Когда я протянул ей виски, она улыбнулась. Быть тем, кому адресуется эта улыбка, равносильно тому, что наступить на кабель под напряжением.
   – Спасибо, – поблагодарила она.
   Ее длинные, загнутые ресницы затрепетали.
   – Здесь ведь больше никого нет?
   – Верно. Как вы меня нашли?
   – О, это было не очень сложно. Я видела вашу машину и выяснила, что она принадлежит «Юниверсал сервисез». Дворецкий сказал мне ваше имя. Я открыла телефонную книжку – и вот я здесь.
   – Ничего удивительного, что частные детективы теряют работу.
   – Вы частный детектив?
   – Нет, ничего подобного.
   – Что именно такое «Юниверсал сервисез»?
   – Организация, которая берется за любую мыслимую или немыслимую работу при условии, что она законна и этична.
   – А шпионить за женщиной этично?
   – Это зависит от женщины, миссис Серф.
   – И мой муж попросил вас пошпионить за мной, не так ли?
   – Разве? Я не помню, чтобы я говорил что-нибудь подобное.
   Она отпила виски, поставила стакан и уставилась на меня. Я не знаю, нашла ли она мое лицо завораживающим или же она пыталась загипнотизировать меня, но она смотрела на меня довольно долго.
   – Почему эта женщина следит за мной?
   Кажется, с этого мы начали.
   – Мистер Серф сам скажет вам, если он захочет, чтобы вы узнали.
   Она нетерпеливо приподняла плечи и оглядела комнату. Там не было ничего, чем могла бы заинтересоваться жена миллионера. Тони, моя прислуга, содержал помещение чище, чем свинарник, но не намного. Обстановка и отделка были далеко не потрясающими, а единственными картинами на стене были развороты из журналов.
   – Это ведь не очень высокооплачиваемая работа, не так ли? – спросила она.
   – Вы имеете в виду мою работу? – Я медленно крутил стакан в руке, наслаждаясь видом и переливами янтарного напитка.
   – Да. Вы зарабатываете не много, а? Судя по этой комнате.
   Дело оказалось серьезнее, чем я предполагал.
   – Ну, я не знаю, – в конце концов сказал я. – Это зависит от того, что вы называете большими деньгами. Я не могу позволить себе носить бриллианты, но я предполагаю, что зарабатываю немножко больше денег, чем, например, простая манекенщица, к тому же я получаю много удовольствия.
   Это был удар по больному месту. Ее губы сжались, на лице выступил легкий румянец.
   – Подразумевая то, что вам не надо жениться на деньгах, чтобы как-нибудь обходиться, не так ли? – спросила она, сверкая глазами.
   – Это была основная идея сказанного.
   – Но тысяча долларов будет полезна вам, разве нет?
   Она была милой с виду и слишком опасной, чтобы оставаться с ней наедине. Я встал:
   – Извините, миссис Серф, но я сейчас не в лучшем состоянии. У меня есть работа, о которой надо подумать. Возможно, это приносит не много денег, но, как ни странно, мне она нравится. Я не продаю своих клиентов. Так не пойдет. В один из дней вы, возможно, захотите, чтобы я помог и вам. Вам ведь не понравится, если я продам вас, разве не так?
   Она глубоко вдохнула, но, сделав над собой усилие, снова улыбнулась.
   – Вы правы. Рассматривая дело с такой точки зрения, я предполагаю, мне не нужно было сюда приходить, но никто не любит, чтобы за ним следили, словно он преступник.
   Перед тем как я смог подумать, что ответить на это, она весело продолжила:
   – Виски отличное. Можно еще?
   Пока я смешивал напиток, она встала и подошла к тому, что я называю моей кушеткой для раздумий. Эта был большая, удобная кушетка, купленная мною на распродаже. Женщина села и, закинув ногу на ногу, стала покачивать ею так, что ее длинная, свободная юбка задралась. С того места, на котором я стоял, я мог видеть одну длинную стройную шелковую ногу до самой коленки.
   Я поднес ей напиток:
   – Ваша юбка уже у вас на шее. Это, конечно, ваше дело, но вы же не хотите простудиться.
   Она одернула юбку. Если бы ее глаза имели зубы, они бы укусили меня.
   – Я не хочу торопить вас, миссис Серф, – продолжил я, протягивая ей напиток, – но у меня много работы.
   – Делу – время, потехе – час, – произнесла она. – Разве вы никогда не развлекаетесь?
   – Конечно, но только не с женами клиентов. Вы можете не верить, но я не такой уж любитель внезапной смерти.
   – Ему наплевать на меня, – сказала она, глядя в стакан, – а мне наплевать на него.
   Она внезапно подняла глаза, сказанное ею четко отражалось в них, как в зеркале.
   – Но вы нравитесь мне. Подойдите и сядьте. – И она похлопала по кушетке.
   Я чуть так и не сделал.
   – Не сегодня. У меня есть работа. А вам пора отправляться домой.
   Ее улыбка была такой приветливой, когда она поставила стакан и поднялась. Она подошла так близко, что я мог уловить запах ее духов.
   – Мне не обязательно уходить сейчас, – сказала она и непринужденно положила свою ладонь мне на руку.
   Это было именно тем толчком, о котором вы мечтаете, если у вас есть именно такие мечты и именно такая девушка.
   Я сочувствующе похлопал ее по руке. Я сочувствовал ей так же, как и себе.
   – Даже если бы вы остались, я все равно не сказал бы вам то, что вы хотите узнать. Спросите у Серфа. Возможно, он вам скажет. Я сейчас не на работе, и я хочу отдохнуть от своих клиентов. Будьте хорошей девочкой и поезжайте домой.
   Она продолжала улыбаться, но выражение глаз стало жестким.
   – Передумай, – произнесла она и обвила руки вокруг моей шеи.
   До того как я смог ее остановить, а я не особо старался, она поцеловала меня. Ее губы были прохладными и опытными, мы стояли подобным образом пару секунд, словно решая, что делать дальше. Моя идея была такова: оттолкнуть ее в последний момент, чтобы показать ей, с каким волевым, хорошо контролирующим себя парнем она общается. Но только что-то как-то пошло не так: я допустил промах и забыл ее оттолкнуть. Я обнаружил себя крепко целующим ее в губы и наклоняющим ее назад точно так же, как показывают в кино.
   Она знала, как правильно целоваться, ее руки отдавали прохладой у меня на шее, и она издала легкий стон, который завел меня так, как не смогло ничто другое.
   Теперь мы были на кушетке, и я ощущал ее дыхание на шее и ее руку внутри моей рубашки, которая прикасалась к моему животу. Но прежде чем приступить к третьему поцелую, я бросил на нее быстрый взгляд. Она явно этого не ожидала. Холодное, расчетливое выражение этих широко расставленных серых глаз было подобно пощечине. Я отпрянул от нее, поднялся и попытался восстановить дыхание. Мы долго смотрели друг на друга.
   – Попытаемся снова, когда ваш муж расплатится со мной, – сказал я так, словно пробежал пару миль в гору. – Я намного более энергичен, когда нет никаких связывающих меня веревок. Позвольте мне проводить вас до машины.
   Она перевела глаза с моего лица на ковер, подобие улыбки вспыхнуло снова, и ее руки с такой силой вцепились в сумочку, что побелели костяшки пальцев. Несколько секунд она посидела, затем встала:
   – Хорошо, если он желает развода, он получит его, но только на моих условиях, и это будет ему стоить достаточно много. Можете ему сказать, что нет смысла за мной следить. Меня так легко не поймать, и можете ему сказать, что я вышла за него замуж только ради того, что я могу получить от него, и если бы я знала, что он будет таким проклятым, ужасным, скучным человеком, то даже его деньги не смогли бы меня купить.
   Она не повышала голоса, прекрасно контролируя свои далеко не положительные эмоции.
   – Можете ему сказать, что, если он хочет за кем-нибудь следить, ему было бы хорошо начать со своей дочурки, у которой вечно кислая мина на лице. Вот будет ему сюрприз. – Она внезапно рассмеялась. – Что касается тебя – надо быть погорячее. Ты не знаешь, что теряешь.
   Продолжая смеяться, она прошла через комнату и, откинув занавеску, спустилась по ступенькам в темноту.

5

   Я нащупал выключатель, включил свет и, когда схватил трубку, взглянул на часы. Было три ноль четыре.
   – Это ты, Маллой? – выкрикнули мне в ухо. – Это Миффлин, полицейское управление. Извини, что разбудил тебя, но один парень только что принес сумочку, которая принадлежит Дане Льюис. Она одна из ваших оперативников, не так ли?
   – Ты разбудил меня, чтобы сказать только это? – пробурчал я.
   – Мы звонили мисс Льюис, но она не отвечает. Рядом с местом, где нашли сумочку, обнаружены пятна крови. По крайней мере, так говорит парень. Я отправляюсь туда прямо сейчас. Я подумал, что ты, возможно, захочешь поехать со мной.
   Я уже окончательно проснулся.
   – Где она была обнаружена?
   – На песчаных дюнах около мили от твоей конторы. Я буду через десять минут и подберу тебя.
   – Хорошо. – Я бросил трубку и вылез из кровати.
   Едва успев одеться, я услышал, как к хижине подъехал автомобиль. Я выключил свет и побежал к воротам. Миффлин и два полицейских в форме ждали меня в большой радиофицированной машине.
   Миффлин был низеньким, коренастым парнем с плоским, красным лицом и носом, похожим на кусок шпаклевки. Он был хорошим, жестким полицейским, некоторое время мы работали вместе. Мне он нравился, и он не то чтобы ненавидел меня, и когда мы могли, то помогали друг другу. Он открыл дверцу, как только я уселся, водитель ударил по газам, и машина понеслась, трясясь по дороге, проходящей по пляжу.
   – Может быть, это ложная тревога, – сказал он, – но я подумал, что ты захочешь посмотреть. Возможно, парень врет насчет пятен крови, но он казался достаточно уверенным в этом.
   – Что он делал там в такой час?
   – Бродил вокруг. Он известная личность в этих районах. Его зовут Овен Ледбеттер. У него не все дома. Один из этих дурачков, которые шпионят за целующимися парочками и делают вид, что наблюдают за птицами. Но он и мухи не обидит.
   Что ж, безобиден, так безобиден, хотя мух я не очень-то люблю.
   – Мисс Льюис была на задании? – поинтересовался Миффлин.
   – Не могу знать, – состорожничал я.
   Когда я сказал Серфу, что гарантирую секретность, я не шутил. Я взял за правило: не важно, что случилось, никогда не упоминать имя клиента без его разрешения.
   – Мы почти на месте, – неожиданно сказал водитель. – Первая цепь песчаных дюн, да?
   – Верно. Включи прожектор, Джек, чтобы мы видели, что делаем.
   Тут же был включен небольшой, но мощный вспомогательный прожектор, который осветил гряду песчаных дюн перед нами. Это было пустынное место. Большими группами из песка торчали грубые низкорослые кусты. Справа от нас вдалеке был слышен звук прибоя, дул прохладный ветер, поднимавший время от времени песок и закручивавший его в вихри.
   Мы вышли из машины.
   – Оставайся здесь, Джек, – сказал Миффлин водителю. – Если я крикну, посвети на меня. – Он протянул мне фонарь. – Не будем разбегаться. – Потом повернулся к другому полицейскому: – А ты, Харри, начни искать справа, мы пойдем налево.
   – Почему ты не взял с собой Ледбеттера? – спросил я, когда мы с трудом шагали по рыхлому песку. – Это сэкономило бы время.
   – Возиться с ним неохота. Ты не представляешь, каково разговаривать с этим парнем. Он отметил место грудой камней. Думаю, найти его будет несложно.
   Так оно и было. Мы обнаружили груду камней в паре сотен ярдов от машины.
   Миффлин окрикнул водителя, который направил прожектор в нашу сторону. Мы внимательно осмотрели землю; местами песок был утоптан, но в целом он был слишком рыхлым, чтобы держать следы. Рядом с грудой камней было пятно красного цвета. Оно выглядело как кровь, и мухам, казалось, оно нравилось, у меня же пробежал мороз по коже. Дана была прелестным человеком. Некоторое время мы были близкими друзьями.
   – Выглядит так, словно кто-то был поблизости, – произнес Миффлин, сдвигая шляпу на затылок. – Слепков здесь не сделать. Это кровь, Вик.
   – Да, – согласился я.
   Другой полицейский, Харри, подошел к нам.
   – Если она где-то рядом, то скорее всего там, – сказал он, указывая своей дубинкой на заросли кустарника. – Здесь был след, но его стерли.
   – Давай взглянем, – ответил Миффлин.
   Я остался там, где стоял, а они пошли и начали искать в кустарнике. В моей голове не было ни одной мысли, пока я смотрел, как яркие лучи от их фонарей шарят по густым зарослям.
   Они оба внезапно остановились и наклонились. Я достал сигарету, вставил ее между пересохших губ, но прикурить забыл. Они стояли там минуту, может чуть больше, но мне это время показалось целым годом. Затем Миффлин выпрямился.
   – Эй, Вик! – позвал он. – Его голос был жестким. – Мы нашли ее.
   Я выбросил незажженную сигарету и на негнущихся ногах направился к ним.
   В ослепительном свете их фонарей Дана выглядела словно кукла. Она лежала на спине, песок был и в ее волосах, и в глазах, и во рту. Она была полностью обнаженной, а лобная кость ее черепа была вмята. Ее скрюченные пальцы, которые она держала перед лицом, были похожи на когти, окостеневшие после смерти. Судя по виду ее оцарапанного, измазанного песком тела, ее волокли лицом вниз за ноги и бросили здесь подобно тому, как вы выбрасываете мешок с мусором.
   Застывший ужас на ее лице поверг меня в шок.

Глава 2

1

   Пока парни из морга заносили Дану внутрь, я позвонил Пауле. Она попросила подъехать к ней, как только я улажу все формальности с полицией. Судя по ее голосу, она тоже пребывала в состоянии шока. Беседа наша была краткой – мы оба знали, что нас подслушивают, да к тому же довольно чуткие уши.
   Миффлин задал мне много вопросов, но, не рассказывая о Серфе, вряд ли я мог ему помочь. Я сказал, что у меня нет ни одной мысли, почему застрелили Дану, и то, что над заданием для меня она не работала. Он продолжал расспросы снова и снова, но это ни к чему не привело. В конце он сообщил, что ему придется поговорить с Брендоном, капитаном полиции, и что утром я еще им понадоблюсь. Я сказал, что буду поблизости, и направился к двери. Он, казалось, не хотел меня отпускать, но причин задерживать меня у него не было.
   Я вышел на крыльцо, спустился по лестнице и прошел до конца улицы, где взял такси, чтобы доехать до апартаментов Паулы.
   Я был удивлен, обнаружив ее одетой и вообще выглядящей как начищенная монета.
   – Проходи, – пригласила она. – У меня для тебя сварен кофе. Могу поспорить, он тебе нужен.
   Паула была высокой, смуглой, с холодными, спокойными карими глазами и тонкими твердыми губами, напоминавшими мышеловку. Она быстро соображала, была уравновешенной, и с ней было легко работать, о силе ее духа говорило то, что за время тех лет, что мы проработали вместе, я никогда не злился на нее, хотя пару раз и раздражался. Мы познакомились еще во время войны. Она была шифровалыцицей в разведслужбе, где я работал вместе со шпионами. Это она поддержала мою идею открыть «Юниверсал сервисез» и одолжила денег, чтобы я мог продержаться первые шесть месяцев. Мы принимали все удары, шишки и благодарности вместе около пяти лет. Мы видели друг друга и в радости и в беде. Вышло так, что я больше не смотрю на нее как на женщину, не то чтобы она не привлекательна, наоборот, даже очень, просто мы знаем друг о друге слишком много, чтобы завести роман. К тому же у нее всегда была манера душить такого рода вещи в зародыше каким-нибудь саркастическим замечанием, так что я или любой другой парень не рискнули бы второй раз подкатываться к ней. Но, несмотря на это, мы хорошо ладили.
   – Забудь о кофе, – отмахнулся я.
   Я еще не пришел в себя после того, как нашли Дану.
   – Я хочу, чтобы ты сходила на квартиру Даны. Она могла оставить там копии отчета. А я иду к Серфу.
   – Не беспокойся об этом, Вик, – спокойно произнесла она. – Об этом уже позаботились. Я только что от Серфа, а Бенни сейчас у Даны.
   – Я должен был догадаться, что ты все сделаешь. – Я присел. – Значит, ты была у Серфа. Он бодрствовал?
   – Нет, но он быстро встал.
   Она налила большую чашку черного кофе. Потом подошла к буфету, достала графин с бренди и налила большую ложку напитка в кофе. Это была одна из ее причуд. Она утверждала, что черный кофе с бренди гораздо лучшее возбуждающее средство, чем виски.
   – Это ужасно. Бедная девочка…
   – Да. Что сказал Серф?
   – Он ведет себя как сумасшедший. Ты не рассказал полиции, что Дана работала на него?
   – Нет. Я ввел в заблуждение Миффлина, но я не знаю, как долго это будет работать.
   Паула налила вторую кружку кофе.
   – Если мы скажем полиции, что Серф нанял нас следить за его женой, мы можем легко потерять это дело.
   Она повторила свой ритуал с бренди и подошла, чтобы сесть напротив меня.
   – Он клянется, что будет все отрицать, что бы мы ни сказали, а если мы заговорим, он угрожает возбудить против нас дело за клевету.
   – Ему наплевать, что мы…
   – Конечно же.
   – Что ж, мы дали ему гарантию, так что мы не можем нарушить ее. Мне не нравится это, Паула. Это правило не предназначалось для того, чтобы покрывать убийство.
   – Есть идеи, почему она была убита?
   – Ни одной стоящей. Может быть, она натолкнулась на того типа, что шантажировал Аниту, и он заставил ее замолчать.
   – Как она была убита?
   – Застрелена в голову из пистолета 45-го калибра с расстояния около пятнадцати ярдов, убийца явно умеет стрелять. Что озадачивает меня, так это то, зачем он взял ее одежду.
   Я допил кофе, встал и начал бродить взад и вперед.
   – Мы должны найти этого убийцу, Паула.
   – Ты имеешь в виду, мы беремся за это самостоятельно?
   – Еще бы. С этого момента мы не беремся ни за какую другую работу до тех пор, пока не найдем этого парня. А когда мы найдем его, нам придется придумать, как утрясти с ним дело, не вовлекая в это Серфа.
   – Мы не можем посвятить в это Миффлина? – спросила Паула. – Ты хорошо с ним ладишь. Он может согласиться держать Серфа под прикрытием.
   – Ни единого шанса. Ему придется доложить Брендону, а ты знаешь, как Брендон любит нас. Нет. Мы не можем сказать полиции ничего. Они захотят допросить миссис Серф, а уж этого Серф не потерпит. Если он говорит, что он будет клясться, что не звал нас, значит, так и сделает. У нас нет доказательства того, что он нанял нас. Гонорар он еще не заплатил и, судя по всему, не заплатит. Его первый контакт с нами был по телефону. Все, что мы получим от него, будет дело о клевете, которое переломит нам хребет.
   – Мне не нравится это, Вик. Если полиция найдет убийцу и он заговорит, нас порубят на кусочки.
   – Да, но я не вижу для них возможности его поймать. Им просто не над чем работать. Все улики у нас, и поэтому мы должны убрать за собой беспорядок. И помимо всего, у нас есть личная заинтересованность в этом убийстве. Никто не может убить моего оперативника так, чтобы это сошло ему с рук.
   – Тогда каков будет первый ход?
   – Я поговорю с миссис Серф прямо сейчас.
   Паула потрясла головой:
   – Это будет не так легко. Она сбежала.
   Я уставился на нее, пламя от моей зажигалки трепетало перед сигаретой.
   – Неужели?
   – Я хотела увидеть ее, но Серф отказал. Он сказал, что она уже покинула город.
   – Нам придется найти ее. Она знает убийцу.
   – То же я сказала Серфу. А он ответил, что она ничего не знает, и если мы вмешаемся или попытаемся отыскать ее, то будем отвечать перед ним.
   – Мы ее найдем, – спокойно ответил я.
   – Не будь так уверен, что шантажист – убийца, Вик, – сказала Паула. – У нас есть только устные показания Серфа, что шантажист вообще существует. Она может помогать любовнику.
   – Я переговорю с дочерью. Думаю, она будет рада побеседовать.
   – Это идея. Кто еще есть, над кем можно поработать?
   – Есть парень, нашедший сумочку: Овен Ледбеттер. Я не знаю: или позволить полиции допросить его и затем получить информацию от Миффлина, или же попробовать побеседовать с ним самому. Если Миффлин обнаружит, что мы наводим справки, он может почувствовать неладное. Но Ледбеттер может помочь нам.
   – Ты, возможно, закроешь ему рот, если заплатишь, – предположила Паула.
   По ее мнению, деньги могли сделать все.
   – Н-да. Ну, я попытаюсь. Затем этот парень – Барклей. Он был с Анитой, и, согласно отчету Даны, они вели себя как влюбленные. Я покопаюсь в его прошлом. Он вполне может оказаться тем, кто нам нужен.
   – Если за этим стоит шантажист, – сказала Паула, – то я бы подумала о Баннистере. Он соприкасается со всем незаконным. Почему миссис Серф была у него позапрошлой ночью и что у нее было за срочное дело? Если мы сможем выяснить это, то все встанет на свои места.
   – Я направлю Бенни на Баннистера, а Кермана – на Аниту, – произнес я, прикуривая другую сигарету. – Я заставлю Кермана покопаться в прошлом Аниты. Вдруг всплывет что-то, что сможет помочь нам. Пойду поговорю с Натали Серф.
   – Тебе придется работать быстро, Вик, – предупредила Паула.
   Она была тихой и спокойной – чтобы взволновать ее, нужно приложить немало усилий.
   – Если полиция найдет убийцу раньше, чем мы…
   Она состроила гримасу.
   Внезапно резко позвонили в дверь, от неожиданности мы оба аж подпрыгнули.
   – Возможно, это полицейские, – сказал я, поднимаясь на ноги.
   – Вероятнее всего, Бенни, – ответила Паула. – Я сказала ему, чтобы он пришел сюда, как только осмотрит квартиру Даны.
   Она подошла к входной двери и спустя мгновение вернулась с Бенни, чье обычно комическое лицо было жестким и застывшим.
   – Ты можешь себе представить, Вик? – сказал он, закрывая дверь. – Мы должны найти мерзавца, убившего ее. Это сразило меня. Она была самым прекрасным человеком из всех, с которыми я когда-либо работал.
   – Ты нашел что-нибудь связывающее Серфа с убийством? – резко перебил его я.
   Бенни взял себя в руки.
   – Конечно. Я нашел ее тетрадь с отчетами и копии последнего. И кое-что еще. Не знаю, что с этим делать. Это не может быть ее. Я нашел это под матрасом. – Он вытащил из кармана бриллиантовое ожерелье Аниты Серф и потряс им перед нами.

2

   Когда мы сели за столик, Финнеган, крупный человек с лицом, побитым и поцарапанным в бесчисленных драках во время работы на лесопилке, вышел из-за стойки бара и присоединился к нам.
   – Дело плохо, Маллой, – сказал он, наклоняясь, чтобы протереть стол. – Я только что видел газету. Мы будем скучать по ней. Есть версии, кто это сделал?
   – Нет, Пэт, но мы найдем его. Пожалуй, выберем ветчину, яйца и много кофе. У нас есть работа.
   – Конечно, – кивнул он.
   Его плечевые мышцы напряглись под серой фланелевой рубашкой.
   – Если я могу что-нибудь сделать…
   – Спасибо. Если что, я дам тебе знать.
   Когда он ушел на кухню, Керман нетерпеливо спросил:
   – Что ты собираешься делать?
   – Будем работать над этим втроем, Джек. Все надо сделать быстро, без шума и пыли, Серф не должен быть вовлечен во все это.
   – Если Брендон поймает нас, будет мило, – произнес Керман, покачав головой. – Я знал, что эта гарантия тайны в один прекрасный день доведет нас до беды. Так что мы делаем?
   – У нас достаточно подозреваемых, чтобы быть занятыми на день или около того. Я не думаю, что Миффлин имеет хоть одну зацепку, чтобы поработать над ней, но он везучий полицейский и может что-нибудь обнаружить. Мы должны действовать быстро. В этом деле есть много странных нюансов. Самый странный – почему ожерелье Аниты было под матрасом Даны.
   – Под ее матрасом? – переспросил Керман, глядя на Бенни.
   – Ага, – кивнул тот. – Я шарил вокруг. Постель выглядела скомканной, и я поднял матрас, а там было ожерелье. Вик говорит, что оно принадлежит Серфу.
   – Прошлой ночью у меня была Анита с этой штучкой на шее, – подтвердил я и рассказал им о визите Аниты. – Я предполагаю, что ожерелье стоит двадцать тысяч, если не больше. Над этим будет работать Эд. Мы должны выяснить, как оно попало в комнату Даны.
   Я прервался, когда подошел Финнеган, неся на тарелках ветчину и яйца.
   – Я хочу послать цветы, мистер Маллой, – сказал он, ставя тарелки перед нами. – Ты скажешь мне время похорон, а?
   Мысль о похоронах Даны ошеломила меня, но я знал, что он желает добра. Я сказал ему, что сообщу. Он начал говорить что-то еще, но Бенни по-дружески подтолкнул его и предложил убираться к черту.
   – Я знаю, как вы, джентльмены, себя чувствуете, – скорбно произнес Финнеган. – Я тоже так себя чувствую. Она была прелестной девушкой.
   Он пошел обратно к стойке бара, тряся время от времени головой, что чрезвычайно сильно действовало нам на нервы.
   – Я хочу, чтобы ты проверил передвижения Даны, – обратился я к Бенни, поворачиваясь спиной к Финнегану, потому что смотреть на него больше я не мог. – Надо выяснить, во сколько примерно она была убита. Поговори со швейцаром у входа в «Л'Этуаль». Возможно, он видел ее, но ничего не рассказал о миссис Серф. Есть идеи, как была одета Дана?
   – Я проверил ее гардероб, – сказал Бенни с набитым ртом. – Те голубое пальто и юбка, которые она всегда носила, отсутствуют. Я думаю, она была одета именно в это.
   Керман налил себе чашку кофе, потом пододвинул кофейник ко мне.
   – Что ты сделал с бриллиантами? – спросил он.
   – Я их запер в сейф в конторе на время. Я собираюсь использовать их как средство, чтобы заставить Серфа говорить. Я встречаюсь с ним этим утром.
   – Что ты хочешь, чтобы я сделал, Вик?
   – Последи за Ледбеттером. Согласно словам Миффлина, парень – дурачок. Чрезвычайно любопытный человек. Он мог видеть больше, чем сказал полиции. Попробуй поговорить с ним. Если ты думаешь, что небольшая сумма денег поможет ему разговориться, действуй. Мне наплевать, сколько это будет стоить. Мне нужны результаты.
   – Хорошо, – кивнул Керман. – Я повидаюсь с парнем, но я ничего не могу поделать с чувством, что в этой версии что-то неладно.
   Он отодвинул в сторону пустую тарелку и закурил.
   – К данному моменту из этой крошки Серф шантажом вытянули тридцать тысяч долларов. И все потому, что она якобы нечиста на руку. Но если мы примем это и если, возможно, она не может контролировать свои пальцы, то она с охотой заплатит такую сумму, чтобы держать все в тайне, но тогда зачем шантажист убил Дану?
   – Может быть, он готовился сорвать большой куш. Он начал с пяти, затем поднял ставку до десяти и затем до пятнадцати. Возможно, он собирался вытрясти из Аниты по-настоящему крупные деньги, когда рядом оказалась Дана.
   – Но зачем он убил ее? – повторил Керман, хмурясь. – Дана не могла помешать ему, не выдав при этом Аниту. Не было причины ее убивать. Вот что озадачивает меня.
   – Да, – задумчиво протянул я. – Это верно. Я думаю, в этом что-то есть, Джек.
   Я отодвинул назад стул, взял одну из сигарет Кермана и закурил.
   – Может, дело в другом. Смотри: если Барклей и Анита были любовниками и Дана узнала о них, пока проверяла версию о шантаже, Барклей мог заставить ее замолчать, чтобы она не выдала их. В этом может быть смысл.
   – Но его нет, – возразил Керман. – Зачем убивать ее? У этого парня Барклея есть деньги, не так ли? Если они имели серьезные намерения, то все, что Анита должна была сделать, так это заставить Серфа развестись с ней, а затем выйти замуж за Барклея. Так что тому не стоило стрелять в Дану ради этого.
   – Да, – согласился я и хмуро посмотрел на него.
   – Мы делаем преждевременные выводы, – продолжил Керман. – Потому, что Дана следила за Анитой и неожиданно найдена убитой, мы предполагаем, она была убита из-за чего-то, что она нашла в связи с Анитой. Но убийство могло вообще не иметь ничего общего с Серфами.
   – Ради бога! – воскликнул я. – Я не могу в это поверить. Почему еще она должна была быть убитой? У нее нет ни единого врага на всем свете. Зачем еще она была в этих дюнах, если не следила за Анитой?
   – Что заставляет тебя быть таким уверенным в том, что Анита была там? – спросил Бенни.
   – Я тебе сказал. Она пришла повидаться со мной около десяти тридцати. Дана была обнаружена в миле от моего дома. Моя идея в том, что Анита пошла к этому месту после встречи со мной встретиться с шантажистом. Я думаю, Дана наблюдала за ней, хотя Анита была уверена в том, что оторвалась от нее. Ты знаешь, как работала Дана. От нее нельзя было так легко уйти. Я думаю, она следовала за Анитой до места ее свидания и натолкнулась на шантажиста, который потерял присутствие духа и застрелил ее.
   – А тебе не пришло в голову, что застрелить ее могла Анита? – спросил Керман.
   Я кивнул:
   – Да, но я не одобряю эту идею. Женщины обычно не пользуются пистолетами 45-го калибра. Я не думаю, что Анита могла справиться с ним, и помимо этого, она не похожа на типичного убийцу.
   Керман надул щеки, потряс головой и вздрогнул.
   – Ну, я не видел ее, – с сомнением протянул он. – Хорошо, что еще мы имеем? Что Дана делала с ожерельем? Мы еще не подобрались к этому. Есть идеи?
   – Да, но только одна. Предположим, это ожерелье было подкинуто в комнату Даны? Предположим, кто-то хотел, чтобы полиция знала, что Анита была замешана в смерти Даны? Разве это не способ? Ожерелье можно легко проследить. Если бы Эд до полиции не обнаружил его, то его бы нашли копы, которые вышли бы на Аниту достаточно быстро.
   – Это идея. Натали Серф, а?
   – Возможно. Это всего лишь версия, но, как только Бенни сказал мне, что нашел ожерелье, я подумал о ней. Это пахнет подставой, не так ли? Натали ненавидит Аниту, и держу пари, это дает ей возможность связать Аниту с убийством.
   – Но она же инвалид, не так ли? – протестовал Бенни. – Как она могла попасть в квартиру Даны? Она ведь на четвертом этаже, и там нет лифта.
   – Я не говорю, что она сделала это сама. Возможно, она наняла кого-нибудь. Над этим стоит подумать. Разузнай, Эд, был ли кто-нибудь замечен входящим в квартиру Даны между одиннадцатью и тремя часами прошлой ночи. Это не могло быть раньше, потому что ожерелье было на Аните, когда она пришла ко мне.
   – Если мы сможем разузнать это и убедим ее заговорить, – заметил Керман, – половина нашей работа сделана.
   Я встал:
   – Я попробую расколоть Серфа. А ты повидаешь Ледбеттера. Он мог видеть там Аниту или даже убийцу. Эд, ты знаешь, что делать. Поезжай на квартиру Даны, но не шуми, если там полиция. Мы встретимся здесь за обедом и посмотрим, как далеко мы продвинулись.
   Мы попрощались с Финнеганом и затем пошли на стоянку за нашими машинами.
   – Еще довольно-таки рано, Вик, – произнес Керман, смотря на часы. – Ты ведь не поедешь к Серфу прямо сейчас, а?
   – Конечно поеду, – ответил я. – Паула вытащила его из кровати сегодня в пять утра. Он уже на ногах. Помимо этого, чем меньше времени я ему дам, чтобы перевести дух, тем легче будет с ним общаться. Я собираюсь огорошить его в этот раз. У Паулы ничего не было, чтобы надавить на него, у меня же есть ожерелье.
   – Лучше ты, чем я, – произнес Бенни, садясь в свой старый «форд». – У миллионеров есть привычка давать сдачи.

3

   Охранник – юноша среднего роста, одетый в униформу темно-зеленого цвета и фуражку с глянцевым черным ремешком, который держал между зубами и со скучным, задумчивым видом пожевывал его, подобно корове, жующей жвачку.
   Он был абсолютным блондином с почти бесцветными глазами, или серыми, или голубыми – можете сами выбрать. На его бледном, смазливом лице застыло выражение обдуманной наглости и уверенности, что мне не нравилось. Ему было около двадцати двух, но не очень удачный жизненный опыт на вид делал его вдвое старше. В нем было что-то, говорившее о том, что с ним часто грубо обращались, что он коснулся дна, где была грязь, которая в большом количестве налипла на него. Он не был тем парнем, которого ожидаешь увидеть играющим в пинг-понг в Христианском союзе женской молодежи, или тем, с которым ты можешь познакомить свою девушку, если у тебя под рукой все время нет дробовика.
   Остановив машину в паре ярдов от него, я позволил ему оглядеть меня. Его бледные глаза не пропустили ничего, хотя по его виду было заметно, что он не особо думал о том, что видел.
   Я заглушил мотор и вышел из машины.
   – Могу ли я проехать или мне придется идти? – сказал я дружелюбно. Солнце сияло на двойном ряде хромированных пуговиц. Его перчатки из лакированной кожи отражали обрывки белых облаков. Его высокие сапоги сверкали, и я мог видеть часть своего лица в аккуратных квадратных мысах; очень светлый этот мальчик, яркий и неподдельный, подобно бриллианту за пять долларов.
   – Что там еще, приятель? – апатично произнес он.
   Его голос звучал как напильник, скребущий по железу.
   – Я сказал, я проеду или же я пойду? – повторил я.
   Он задумчиво жевал свой ремешок у фуражки, пока его глаза пробежались по мне.
   – Ты не сделаешь ни того, ни другого, – наконец сказал он, опираясь на стену так, словно прошедшая ночь была одной из длинных, а он все время был чрезвычайно занят. – Ты уезжай, приятель, ты и твое авто.
   – Не этим утром, – возразил я, помотав головой. – У меня есть небольшое дельце, надо обсудить его с твоим хозяином. Мое имя Маллой. Поскорее, сынок, донеси эту новость до него. Он охотно встретится со мной.
   Он снял одну из перчаток, расстегнул правый карман и вытянул из него соединенные воедино портсигар и зажигалку из золота. Он выбрал сигарету, закурил, убрал обратно портсигар с зажигалкой и затянулся, выдув дым через тонкие, узкие ноздри. Его бледные глаза смотрели отрешенно, на его тонких губах играла своего рода задумчивая улыбка.
   – Важное дело, – напирал я, словно не слышал его. – Передай своему хозяину, или это буду я, или же полиция – вот какое важное.
   Это заставило его на мгновение задуматься. Он постучал по сигарете ухоженным большим пальцем. Затем, словно не получив никакого удовольствия от этого нехитрого действия, он задумчиво постучал по земле мыском своего элегантного сапога. Но это тоже его не вдохновило.
   – Пожилой мужчина уехал около часа назад, – сообщил он наконец. – Не спрашивай, куда он уехал. Я не знаю. Возможно, он собрался в путешествие. Теперь будь хорошим парнем и исчезни. Я люблю немножко тишины по утрам.
   У меня не было причины ему не верить. По любому, я мог сказать, что ничего меньше танка и пулемета не смогло бы уговорить его открыть ворота. Я только потеряю время, споря с ним.
   Я забрался в машину и включил двигатель. Он посмотрел, как я развернулся, затем – как я отъехал, потом открыл одну из створок ворот, запер ее за собой и исчез в домике для охраны.
   Я проехал вдоль длинной стены поместья, достигнув угла, повернул, проехал несколько ярдов по дорожке, шедшей у стены так, чтобы машина была не видна со стороны главного хода, заглушил мотор и вышел.
   Стена была высотой в восемь ярдов. Вам не нужно было быть акробатом, чтобы перебраться через нее. Я подпрыгнул, перемахнул через забор в один прием и приземлился на мягкую, податливую почву клумбы.
   Время приближалось к девяти часам, и у меня не было ни единой надежды натолкнуться на Натали Серф. Но все же оглядеться вокруг стоило. Был шанс, что Анита осталась здесь; это очень хорошее место, чтобы спрятаться.
   Дорога до дома показалась мне очень длинной. Я не спешил и часто оглядывался. У меня не было сильного желания натолкнуться на светлого парня у ворот. Мне показалось, что вступать с ним в открытый конфликт может оказаться весьма проблематичным.
   Я прошел мимо плавательного бассейна, достаточного большого, чтобы провести на нем регату. Он выглядел очень мокрым и заброшенным. Путь к дому пролегал по тропинке с резиновым покрытием, положенным, я предполагаю, для пловцов, чтобы добираться до бассейна, не утруждая себя надевать ботинки.
   Скрываясь за большим кустарником рододендрона, я обследовал фасад дома в поисках признаков активности.
   Ряды сверкающих окон равнодушно смотрели на меня. Никто не выглянул наружу. Дом был таким же тихим и безжизненным, как девушка из кордебалета во время утреннего подъема.
   Я вышел из кустарника на площадку для прогулок. На его широком пустом просторе я чувствовал себя таким же заметным, как и человек, орущий «пожар!». На бетонированной стоянке не было машин, не было водителей, чтобы ухмыльнуться мне, не было чопорного царственного дворецкого, чтобы принять мою шляпу. Я собрался с духом, прошел на цыпочках по площадке для прогулок до беседки и заглянул внутрь.
   Она сидела в своем инвалидном кресле, одетая в голубое кимоно и стеганые тапочки, украшенные страусиными перьями, с подносом на коленях. Жуя поджаренный хлеб с маслом, девушка отрешенно смотрела перед собой, выражение ее лица было типичным для человека, который на длительный срок оставлен наедине с собой и который считает, что вокруг нет ни души.
   Моя тень упала ей на ноги. Сразу глаз она не подняла. Выражение ее лица изменилось – оно стало настороженным, аккуратно накрашенные губы сжались, и она отложила румяный кусочек хлеба. Затем, не двигая головой, она подняла веки, и ее глаза повернулись в моем направлении.
   – Привет, – сказал я, снимая шляпу. – Мое имя Маллой. Помнишь меня?
   – Что вы здесь делаете? – требовательно спросила она и приподнялась, натянутая как струна у скрипки. Ее карие глаза сверкали злобой.
   – Я заглянул повидаться с твоим отцом, – ответил я, опираясь на дверной косяк, откуда я мог видеть площадку для прогулок, со стороны которой должно было прибежать подкрепление. – Он где-то поблизости?
   – Миллс впустил вас? – спросила она.
   Было удивительно, насколько холодными были глаза у этой девочки.
   – Миллс – это светловолосый мальчик, стоящий у главного входа? Тот, который с красивыми пуговицами?
   Ее губы сжались, на ее худых, бледных щеках появились два красных пятна.
   – Как вы сюда попали? – сердито потребовала она ответа.
   – Я перелез через стену. И послушай, давай не будем тратить прекрасное утро на то, чтобы сердиться друг на друга. Я хочу увидеться с твоим отцом.
   – Его здесь нет. Вы уйдете или нет?
   – Тогда, возможно, я могу поговорить с миссис Серф?
   – Ее здесь тоже нет.
   – Это очень плохо. У меня есть ее бриллиантовое ожерелье.
   Ложка, с которой она играла, со звоном упала на блюдце. Я увидел, как она сжала кулаки.
   – Уйдите же, пожалуйста! – повысила она голос.
   – Но я хочу вернуть ожерелье. Оно дорого стоит. Ты не можешь мне сказать, где я могу найти его хозяйку?
   – Я не знаю и мне наплевать! – выкрикнула она и указала трясущимся пальцем на основной вход. – Теперь убирайтесь или вас выкинут!
   – Я не хочу надоедать тебе, – произнес я, – но это намного серьезнее, чем ты можешь себе представить. Твой отец нанял женщину-оперативника, работавшую на меня, чтобы следить за миссис Серф. Пока она наблюдала за миссис Серф, она была убита. Ожерелье миссис Серф было найдено в комнате девушки.
   Она внезапно повернулась так, чтобы я не мог видеть ее лица, дотянулась до сумочки, пошарила в ней и извлекла портсигар и зажигалку. Она закурила сигарету, отвернувшись от меня, рука ее при этом заметно дрожала.
   – Я не заинтересована в делах миссис Серф, – сказала она более тихим и подавленным голосом. – Я уже сказала вам – убирайтесь.
   – Я думал, тебе, возможно, будет интересно знать, что полиция не обнаружила ожерелья, – обронил я. – Если бы ты сказала мне, где я могу найти миссис Серф, я бы с удовольствием освободил ее от этой головной боли.
   Она резко подняла глаза, ее лицо было таким выразительным и белым, как свежевыстиранная простыня. Она начала было говорить что-то, затем остановилась, ее глаза сузились – она выглядела словно кошка, заметившая движение и почуявшая мышку. Я развернулся на каблуках.
   Светловолосый мальчик Миллс стоял в нескольких ярдах правее и позади меня, его кулаки, затянутые в черные перчатки, покоились на его стройных бедрах. Он выглядел слегка удивленным.
   – Вот ты где, приятель, – произнес он. – Я думал, что сказал тебе исчезнуть.
   – Выпроводи его из владений!
   Натали щелкнула пальцами так же властно, как и героиня в викторианском романе.
   – И так, чтобы он здесь больше не появлялся!
   Миллс посмотрел на меня через уголки своих глаз. На его тонких губах была своего рода ухмылка.
   – Не появится, – томно заверил он. – В этом вы можете не сомневаться. Пойдем, приятель. Давай прогуляемся до ворот.
   Я взглянул на Натали, но она безразлично намазывала поджаренный кусочек хлеба, взгляд ее снова стал пустым и одиноким. Если бы выдавали «Оскар» за быструю смену выражений лица, то она получила бы его безо всякого промедления.
   – Не хочу надоедать по этому поводу, – обратился я к ней, – но если бы ты сказала мне, где можно найти миссис Серф, то сэкономила бы мое время и избавила бы меня от лишних хлопот.
   С таким же успехом я мог обратиться к Великой Китайской стене.
   Светловолосый мальчик начал приближаться ко мне.
   – В путь, приятель, – ласково произнес он. – Ты и я, вместе.
   – Теперь послушай… – начал было я, но меня грубо прервал удар кулака по зубам.
   Это был не тяжелый, но молниеносный удар. Я даже не успел его увидеть. Челюсть заболела так, как и должна была заболеть, но я не покачнулся.
   – Хорошо, – пробурчал я, касаясь разбитых губ. – Пойдем к воротам. Если ты так себя испытываешь, то я с удовольствием тебе помогу.
   Я был так зол, что, даже не взглянув на Натали Серф, быстро спустился по ступенькам. Он последовал за мной. Я был уверен, что одолею его. Я был на четыре дюйма выше, примерно на двадцать фунтов тяжелее и жаждал его крови.
   Он сохранял дистанцию, так что, когда мы подошли к воротам, между нами все еще было три или четыре ярда. У ворот я повернулся и стал ждать его. Он все еще выглядел апатичным, и это раздражало меня, потому что обычно парни не выглядят так вяло, когда я собираюсь отдубасить их.
   Он легко двинулся на меня, я намеревался ударить левой так, чтобы у него опустились руки, а потом – правой в челюсть, что должно было снести ему голову с плеч. Это был хороший удар; один из моих лучших и тот, что ранее был известен, как никогда не дававший промаха. Он был хорошо рассчитан, он не был перехвачен и был всего на мгновение медленнее, чем вспышка молнии… но он прошел мимо Миллса на добрых три дюйма, и я по инерции полетел вперед. Все, что ему оставалось сделать, – шагнуть и как следует врезать мне. Он быстро провел серию из пяти ударов немножко ниже ремня с силой и скоростью заклепочного пистолета.
   Я упал на колени. Дыхание перехватило, сил подняться не было. Он добил меня правой, что было легко. Я мог видеть, как она шла на меня, но я ничего не мог с ней поделать. Она врезалась в мою челюсть с силой кувалды. Я очнулся от накатившей черной волны тошноты и обнаружил себя лежащим на спине, смотрящим на ватные облака, безмятежно плывущие по утреннему небу.
   – Не приходи снова, приятель, – произнес голос вдалеке. – Нам не нравится, что ты болтаешься поблизости, так что избавь нас от своих визитов.
   Я с трудом вглядывался в смутную, щегольски одетую фигуру, стоящую надо мной, затем что-то, что, вероятно, было его сапогом, ударило меня в шею, и я погас подобно пламени на ветру.

4

   Увидев меня, он ухмыльнулся, слез с машины, поставил ее на подножку и подошел ко мне.
   Весь путь из поместья «Санта-Роза» я проделал довольно уверенно, несмотря на то что у меня закончился запас бранных выражений и я все еще был зол. Моя шея болела так, словно ее отколотили обухом топора, а мой живот сковало кольцом боли, что прибавляло огня моей ярости.
   Я был больше разгневан на себя, чем на Миллса. Позволить уличному мальчишке-недорослю побить меня было чем-то, что причиняло боль моей гордости, а когда страдает гордость Маллоя, ку-клукс-клан отдыхает.
   – И чего же ты хочешь? – спросил я, достаточно твердо для человека, которому пришлось прожевать полный рот гвоздей. – У меня полно неприятностей и без полиции, так что говори свое дело и проваливай.
   Полицейский сочувственно усмехнулся, когда заметил черно-зеленый синяк на моей шее. Он мягко присвистнул и покачал головой.
   – Что случилось? – поинтересовался он, облокачиваясь на дверцу машины. – Лошадь тебя лягнула, что ли?
   – Лошадь? – произнес я сарказмом. – Думаешь, лошадь так меня пометила? Ты знаешь тот паровой молот, работающий на углу Россмор и Джефферсон?
   Он сказал, что да, его глаза широко раскрылись.
   – Ну, я просунул свою голову между ним и наковальней и принял несколько ударов, чтобы проверить, насколько я крепкий.
   Он медленно переваривал это. Он был человеком, который верит во все, что бы ему ни сказали, даже если бы кто-то сказал ему, что он красив. Но спустя некоторое время он наконец решил, что я все-таки пошутил.
   – Умник, а? – произнес он, усмехаясь. – Что ж, хорошо. Это твоя шея. Капитан хочет видеть тебя в управлении. Он приказал мне привести тебя.
   – Ты возвращайся и передай, что у меня есть более приятные занятия, чем терять время с идиотом, подобным ему, – сказал я, готовясь сесть в машину. – Это ужасный город, и я должен быть аккуратнее в выборе людей, с которыми общаться.
   – Он сказал либо привести тебя, либо принести тебя – выбирай сам, – дружелюбно проинформировал меня полицейский. – Если старик говорит принести, значит, он подразумевает, что я могу ударить тебя по голове своей дубинкой. Жалко добавлять это к твоим синякам, дружище.
   – Он не может подобным образом разговаривать со мной! – негодующе произнес я.
   – Забавно, но он считает, что может, – ответил полицейский, ухмыляясь.
   Он казался добродушным и дружелюбным парнем, так что я ухмыльнулся ему в ответ.
   – Он всего лишь хочет немножко поболтать об этом убийстве прошлой ночью. Лучше поедем, дружище.
   – Хорошо, – сказал я и включил двигатель. – Но в один из этих дней я встречу этого Брендона в темном переулке и очень надеюсь, что буду обут в шипованные ботинки, когда это случится.
   – Да, – кивнул полицейский, включая двигатель. – Я тоже на это надеюсь.
   – И послушай, Джек, – продолжил я, перекрикивая рев его мотора. – Если я еду, то я еду при полном параде, так что включай сирену.
   И мы поехали при полном параде. Это было весело – ехать сквозь забитые улицы на скорости шестьдесят миль в час с полицейским впереди, расчищающим дорогу сиреной. Мы проехали на каждый красный свет, подрезали добрую дюжину водителей, повернули направо, когда висел знак «поворот направо запрещен», и заставили всех, кто нам повстречался, изумленно смотреть на нас.
   Когда мы остановились у управления, полицейский ухмыльнулся мне через плечо.
   – Доволен? – спросил он, ставя машину. – Это было достаточно красиво для тебя?
   – Вполне, – произнес я, выходя из автомобиля. – Мы попробуем еще раз в другое время. Мы нужно было что-то подобное, чтобы избавиться от раздражения.
   Миффлина я нашел в холле, выражение его плоского красного лица было довольно обеспокоенное, взгляд – хмурый.
   – Привет, Майк, – сказал я. – Что готовится?
   – Капитан хочет с тобой повидаться, – сообщил Миффлин. – Обращайся с ним мягко и аккуратно. Он считает, ты знаешь об этом убийстве больше, чем сказал нам. К тому же он в настроении приручать аллигаторов. Так что берегись.
   Я последовал за ним вверх по каменным ступеням, вдоль по коридору до двери с надписью: «Эдвин Брендон, капитан полиции».
   Миффлин постучал в дверь так, словно она была из яичной скорлупы, открыл ее и помахал мне.
   Комната была большой, просторной и хорошо обставленной: прелестный турецкий ковер на полу, несколько мягких кресел, на стенах одна или две репродукции сельских видов Ван Гога, большой стол в углу кабинета между окнами, одно из которых выходило на залив, а другое открывало панораму деловой части города. За столом сидел Брендон, и на случай, если вы не знали, кто он и что он тут делает, на его столе красовалась табличка из золота и красного дерева, гласившая: «Эдвин Брендон. Капитан полиции».
   Брендону было за пятьдесят, он был невысокого роста, склонен к полноте, с копной густых волос, белых, как спинка голубя, и с глазами такими же оживленными и дружелюбными, как пара обточенных рекой камушков.
   – Садитесь, – сказал он, указывая белой, пухлой рукой на мягкое кресло около стола. – Я подумал, что пришло время нам поговорить.
   – Конечно, – вяло согласился я и медленно опустился в кресло.
   Я весь напрягся, по спине пробежала дрожь.
   С Брендоном я имел дело в первый раз. Я видел его на улице, но никогда не разговаривал с ним. Мы разглядывали друг друга с обоюдным интересом.
   Миффлин стоял у двери и смотрел в потолок, он был тих, как покойник в могиле. Люди говорили, что Брендон твердый человек и суровый начальник. Детективы, находившиеся под его руководством, боялись его, а патрульные были и вовсе в ужасе. Судя по подавленному безмолвию Миффлина, это не было преувеличением.
   – Что вы знаете об убийстве, произошедшем прошлой ночью? – начал допрос Брендон.
   – Ничего. Я был там, когда Миффлин нашел тело, но здесь все начинается и заканчивается.
   Он выдвинул ящик стола и извлек коробку с сигарами.
   – Что вы думаете об этом? – спросил он, глядя на сигары так, словно в чем-то их подозревал.
   – По мне это выглядит как убийство на сексуальной почве.
   Он поднял глаза и задумчиво посмотрел на меня, затем снова переключился на коробку с сигарами.
   – Результаты медицинского обследования говорят, что это не так, – произнес он. – Ни следов нападения, ни синяков и кровоподтеков, ни следов борьбы. Она была раздета после того, как ее застрелили.
   Я наблюдал за тем, как он выбрал сигару, положил ее на стол и убрал коробку. Я догадывался, что предлагать сигару мне он не собирается, и не ошибся.
   – Я так понимаю, что мисс Льюис работала с вами, – продолжал он, нежно касаясь сигары кончиками пальцев. – Это верно?
   – Да.
   – Значит, вы знали о ней немного больше, чем другие люди?
   Нахмурясь, он содрал ленту с сигары. Казалось, что в данный момент он был заинтересован только этим занятием.
   – Ну, я подозреваю, что знаю о ней не больше, чем другие люди.
   – Вы бы сказали, что у нее были враги?
   – Думаю, нет.
   – Любовник?
   – Нет, насколько я знаю.
   – Вы бы знали?
   – Нет, если бы она не сказала мне. Она не говорила.
   – У вас есть идеи, почему она находилась на Ист-Бич в это время?
   – В какое время?
   – Почти в половине первого.
   Теперь он занялся поисками спичек.
   – Нет, не знаю.
   – А она не ходила повидаться с вами?
   Я сказал, что нет. Его странный взгляд навел меня на мысль о том, что он, вероятно, хочет сделать убийцу из меня, так что мне надо быть настороже.
   – Но она должна была пройти мимо вашего дома, чтобы попасть туда, где она была убита, разве не так? Кажется забавным, что она не заглянула к вам.
   – Мы работали вместе, капитан, – мягко напомнил я, – а не спали.
   – Вы уверены в этом?
   – Возможно, есть ребята, которые не знают, с кем они спят, но я знаю. Да, я уверен в этом.
   Он нашел спичку, чиркнул ею о ботинок и закурил сигару.
   – Что вы делали между одиннадцатью тридцатью и двенадцатью тридцатью прошлой ночью?
   – Спал.
   – Вы не слышали выстрела?
   – Когда я сплю, я сплю.
   Он подозрительно посмотрел на сигару, повертел ее белыми, пухлыми пальцами и поудобнее устроился на вращающемся стуле. Было очень похоже на то, что он наслаждается процессом допроса.
   – У вас были посетители прошлой ночью?
   – Конечно.
   – Кто?
   – Дама. Она не имеет ничего общего с этим убийством, и она замужем. Извините, капитан, имени ее я вам не скажу.
   – Это была высокая блондинка в вечернем платье ярко-красного цвета? – резко спросил он и перегнулся через стол, чтобы пристально посмотреть мне в глаза.
   Я ожидал, что ему что-то известно, иначе он лично не задавал бы мне вопросы, так что я был готов к такому повороту дела. Я порадовался тому, что большинство свободных вечеров проводил за игрой в покер по ставкам, которых я не мог себе позволить, – я сумел сделать безучастное лицо. Но только это.
   – У нее были рыжие волосы, – пробурчал я. – Что еще за блондинка?
   Он задумчиво изучал меня.
   – Вы сказали Миффлину, что мисс Льюис не работала над каким-то определенным делом, – произнес он, внезапно отклоняясь от темы. – Это верно?
   – Если я сказал Миффлину так, значит, это верно.
   – Не обязательно. Вы можете защищать клиента.
   Я посмотрел мимо него, чтобы насладиться видом залива – в лучах утреннего солнца он выглядел великолепно.
   – Я не делаю этого, – сказал я, потому что он, вероятно, ожидал, что я буду возражать.
   – Если я обнаружу, что вы защищаете клиента, Маллой, – внезапно прорычал он, – я закрою вашу лавочку в два счета и повешу на вас обвинение так быстро, что вы начнете отбывать срок до того, как узнаете, что вас осудили.
   – Что ж, вам придется сначала это узнать и доказать, не так ли? – отрезал я.
   Он нагнулся вперед и злобно посмотрел на меня. Видя его в таком состоянии, я понял, почему детективы так его боятся. Он выглядел таким же приятным и общительным, как и ядовитая змея.
   – Мы никуда не продвигаемся с этим расследованием, Маллой, потому что вы пытаетесь играть по-умному. Но вы не сможете надуть меня. Мисс Льюис работала на вашего клиента и была убита. Вы покрываете убийцу!
   – Я так не говорил, – спокойно произнес я. – Это ваша история, и вы можете работать в соответствии с ней, если хотите.
   Миффлин сделал легкое движение подобно человеку в агонии, но, когда Брендон развернулся и пристально посмотрел на него, он снова застыл.
   – Кто эта блондинка? – повернулся Брендон обратно ко мне. – Прошлой ночью она была на квартире Даны Льюис. Кто она?
   – Я не знаю.
   – Это богатая женщина, Маллой. На ней было дорогое бриллиантовое ожерелье. Я хочу знать, кто она и какие дела у нее были с этой девушкой, Льюис. Будет лучше, если вы сами скажете.
   – Я все равно не знаю, – упорствовал я. Мои глаза встретились с его твердым, испытующим взглядом.
   – Ну что ж, я думаю, эта женщина – клиент, которого вы покрываете. Вот так.
   – Это свободная страна. Вы можете думать, что вам угодно.
   Он пожевал сигару, выпустил клуб дыма, затем сказал, понизив голос:
   – Теперь послушайте, Маллой. Я не знаю, сколько вы получите за все это, но, думаю, не слишком много. Есть достаточно других занятий, промышляя которыми такой парень, как вы, может заработать неплохие деньги. Почему вы не поумнеете? Скажите мне, кто этот клиент, и сами положите конец всем вашим неприятностям. Я знаю все об этой вашей гарантии секретности. Это в некоторой степени показуха, и до поры до времени все у вас было в порядке, но вы ведь не намереваетесь из-за этого покрывать убийство. Хорошо, если вы откажетесь от этой гарантии, возможно, вам придется закрыться. Ну и что? Это будет лучше и надежнее, чем быть задержанным по обвинению, разве не так? Давайте, скажите мне, кто она, и с вами будет все в порядке.
   – Вы думаете, что я знаю каждую женщину в городе, которая носит бриллиантовое ожерелье? – сказал я. – У меня нет ни единой идеи, кто это может быть. Извините, капитан, но у вас неверный взгляд на все это.
   Брендон отложил свою сигару. Его лицо совсем помрачнело, и он посмотрел на меня горящими, злыми глазами:
   – Это ваше последнее слово?
   – Думаю, да. – Я встал с кресла. – Если бы я мог помочь вам, я бы помог, но я не могу. Мне пора бежать, если, конечно, вы не хотите еще что-нибудь узнать.
   – Вы думаете, вы очень умны, не так ли? – произнес он. – Что ж, мы посмотрим. С этого момента будьте осторожны. В следующий раз, когда попадете сюда, вы не уйдете так быстро и у вас будет разговор с моей убойной командой. У нас есть много способов, чтобы хорошенько обработать такого никчемного человека, как вы.
   – Думаю, так оно и есть, – пожал я плечами, направляясь к двери. – Но есть много способов, чтобы выкинуть капитана полиции из этой конторы. Не забывайте об этом.
   Его лицо внезапно раздулось и стало смугло-багровым, глаза засверкали, я уж испугался, что он сейчас лопнет от злости.
   – Один проступок, Маллой, и вы снова попадаете сюда! – прошипел он. – Только одно нарушение закона!
   – Ага, идите полировать свой значок! – фыркнул я и вышел, захлопнув за собой дверь.

Глава 3

1

   «СПОРТИВНАЯ ШКОЛА ПО БОКСУ.
   Директор: Олаф Крюгер».
   Запах пота и резины, ритмичный звук затянутых в кожаные перчатки кулаков, бьющих по грушам, шарканье ног по парусиновому полу и своеобразное фырканье, которые издавали боксеры, когда упражнялись, – толкнув двойные двери, открывавшиеся в обе стороны, я окунулся в атмосферу бокса.
   За дверьми находился просторный зал, оснащенный всеми мыслимыми тренажерами, дюжиной легких и тяжелых боксерских груш, в центре располагались два полноразмерных ринга, освещенные мощными прожекторами, – словом, здесь было все, что нужно профессиональным бойцам.
   С устойчивым запахом пота смешивался густой туман табачного дыма – вокруг одного из рингов стояла большая толпа мужчин, наблюдающих за негром, колотящим обычного свободного партнера, который работал с Олафом, сколько я его помню. Остальные боксеры усердно тренировались: кто стучал по груше, кто прыгал через скакалку, кто занимался тренировочным боем с воображаемым противником. Они готовились к турниру, который Олаф проводил в «Атлетик-клубе» в конце каждой недели.
   Я прошел через зал, направляясь к кабинету Крюгера.
   – Привет, Вик.
   Хьюсан, спортивный обозреватель из газеты «Геральд», поймал меня за руку, продираясь через толпу вокруг ринга.
   – Тебе тоже привет, – ответил я.
   Хьюсан был высоким, гибким, довольно цинично выглядевшим парнем с уже заметной лысиной, с отечными мешками под глазами и с табачным пеплом на одежде. Его засаленная шляпа покоилась на затылке, из большого рта торчала влажная, потухшая сигара.
   – Только посмотри, Вик. – Он поманил меня к рингу. – Этот негр собирается уложить Хантера. Тебе лучше поставить на него перед тем, как его удары станут более решительными.
   Его маленькие острые глазки задержались на синяке на моей шее. Эта отметина его явно заинтересовала.
   – Скажи, кто тебя побил?
   – Послушай, приятель, возвращайся к своему негру и оставь меня в покое, – отмахнулся я. – Олаф поблизости?
   – В своем кабинете. – Он задумчиво продолжал рассматривать синяк. – Есть новые сведения по убийству, Вик? Спорю, что это сделал мерзавец Ледбеттер. Он всегда ползает по дюнам, словно чертова змея, шпионя за парочками. – Его желтоватое лицо вытянулось. – Он однажды шпионил за мной. Иисусе! Ну и страху он на меня нагнал! Я думал, это ее муж.
   – Это мог быть кто угодно, – ушел я от ответа. – Вообще-то этим делом занимается Брендон, так что спроси лучше у него.
   – Эй! Не убегай. – Он снова схватил меня за руку. – Кстати говоря, вон там сидит куколка, на которую ты наверняка захочешь взглянуть. У нее такие ножки… Я пытался выяснить, кто она, но ее якобы никто не знает, а может, просто говорить не хотят.
   Я проследил за направлением, в котором указывал его палец. На дальней стороне ринга, где располагались несколько рядов деревянных скамеек, сидела девушка. Первое, что я заметил в ней, была копна пламенно-рыжих волос. У нее было худое лицо с высокими скулами, большие глаза с густыми ресницами придавали ей восточный колорит, который заставляет вас думать об интригах, секретных бумагах и о ночном поезде на Будапешт. На ней была бутылочно-зеленого цвета замшевая куртка на «молнии», черные брюки с завышенной талией и ботинки от Бата. Она пристально и несколько критично наблюдала за негром, за тем, как он скользит по рингу; каждый раз, как он бил по ребрам, ее губы сжимались и она пододвигалась поближе, словно боялась что-либо пропустить.
   – Да, ничего куколка, – заметил я. – А почему не спросить ее саму?
   – Безопаснее будет вскрыть артерию, – хмыкнул Хьюсан. – Хэнк пробовал раскусить ее, но она дала ему от ворот поворот. Это крепкий орешек. Я подозреваю, что у нее здесь хорошая защита, вряд ли она одна в подобном заведении.
   Кто-то позвал Хьюсана, он, подмигнув мне, нырнул обратно в толпу. Я бросил еще один пристальный взгляд на рыжую девушку и продолжил свой путь к кабинету Олафа.
   Кабинет был маленькой, обшарпанной комнатой, ее стены были увешаны глянцевыми портретами призеров, афишами, рекламирующими сотни боев, которые провел Олаф с тех пор, как приехал в Оушн-Сити. Сам Крюгер сидел за большим письменным столом, заваленным бумагами, на котором стояло с дюжину ни разу не звонивших телефонов. За другим столом, поменьше, стучала на машинке пергидрольная блондинка, она жевала резинку и заполняла комнату ароматом духов, наверняка стоивших по десять центов за галлон.
   – Есть минутка или ты занят? – спросил я, захлопывая дверь.
   Олаф указал мне на стул. Он был весьма миниатюрен, лыс как яйцо и так же умен, какими они обычно бывают. Он был в рубашке, без пиджака, его тонкая золотая цепь для часов стягивала расстегнутый жилет, а галстук свободно висел на открытом вороте рубашки.
   – Как ты, Вик? Я не занят. В этом жалком заведении никогда ничего не происходит, так что у меня уйма свободного времени.
   Тут, словно чтобы доказать, что он врун, зазвонили сразу три телефона, дверь распахнулась, зашли два парня и начали орать что-то о халатах, которые они хотят надеть на их следующий бой. Парни были такие же большие, страшные и крепкие, как и пара буйволов, но Олаф отмахнулся от них, словно они были карликами.
   – Выметайтесь вон отсюда, вы, задницы!
   И они ушли.
   Затем он поднял трубки сразу двух телефонов, выкрикнул в них, что он занят, потом взял третий, послушал мгновение и вынес вердикт:
   – Порви с ним контракт и дай ему пинка под зад. Будешь сигару, Вик? – предложил он, толкая коробку через весь стол. – Что тебя тревожит? Слышал об убийстве. Я не знал девушку, но если тебе ее жаль, то и мне тоже.
   – Она была хорошим человеком, Олаф, – произнес я, толкая коробку с сигарами обратно. – Но не важно. Знаешь парня по имени Миллс?
   Он провел по лысой голове рукой, на которой не хватало большого пальца, посмотрел на блондинку и скорчил рожу:
   – Парней с такой фамилией пруд пруди. Как еще его зовут?
   – Я не знаю. Он красив, года двадцать три – двадцать четыре. С огромными кулаками. Двигается подобно молнии и держится как профессионал. Правда, особо выдающегося в нем ничего нет.
   – Конечно, я знаю его. Цезарь Миллс. Да, тот самый. Если бы он мог оставить в покое женщин, то вполне смог бы стать чемпионом мира в полутяжелом весе. Не было боксера, который мог хоть раз дотронуться до него перчаткой. Он начинал здесь. Я думал, что нашел настоящего победителя, но он не хотел тренироваться. Он выиграл три боя подряд, затем, когда я начал подбирать ему ребят, знающих свое дело, он не выдержал. Он ушел около шести месяцев назад.
   – У нас возник небольшой спор. – Я повернулся так, чтобы он смог увидеть синяк на моей шее. – Он привык использовать ноги.
   Глаза Олафа расширились.
   – Паршивец! – возмутился он. – Но лучше оставь его в покое, Вик. Он ядовит. Если ты думаешь, что можешь уложить его, тебя ждут серьезные последствия. Даже теперь я подозреваю, что его трудно будет остановить. Я бы никого не выставил против него, разве только очень хорошего тяжелого боксера, но и тогда бы я не был уверен в своих деньгах. Как ты наткнулся на него?
   – Он охраняет поместье «Санта-Роза». Я пошел туда по делу, и мы поссорились.
   – Охранник? – удивился Олаф. – Зачем? У него куча денег. Может, это какой-нибудь другой парень?
   – Возможно. Почему ты думаешь, что у него есть деньги?
   – Ну, черт! Это же видно! Время от времени он заглядывает сюда; одевается словно миллионер, ездит на кремово-голубом «роллсе», имеет дом в районе Феирвью, от которого у меня текут слюнки.
   Я вспомнил о золотых, соединенных воедино портсигаре и зажигалке, которые Миллс извлек из кармана, но упоминать об этом не стал.
   – Никто не знает, откуда у него эти деньги, – продолжил Олаф. – Когда он в первый раз пришел ко мне, то был на мели и был рад получить бесплатную еду. Охранник, говоришь? Возможно, у него снова настали тяжелые времена. Я не видел его месяц или около того.
   – Ты сказал, он нежен с женщинами?
   Олаф поднял вверх руки:
   – Нежен? Ты никогда не видел чего-либо подобного. Ему всего лишь надо прикоснуться к шляпе, и они у его ног.
   Я подумал мгновение, затем отодвинул назад стул:
   – Что ж, спасибо, Олаф. – Я легонько дотронулся до шеи. – Тот удар, которому меня научил Баттлер, был против Миллса абсолютно бесполезным.
   – Конечно же, – серьезно согласился Олаф. – Этот парень быстр. Но если ты сможешь хоть один раз ударить его, то он начнет трусить. Всего лишь один хороший крепкий удар, и он закусит свою губу. Вся загвоздка в том, чтобы ударить его.
   – И еще, Олаф, – произнес я, останавливаясь у двери, – кто эта рыжая там, снаружи? Та, что с большими глазами и в модных брюках?
   Лицо Олафа застыло в усмешке.
   – Гейл? Гейл Болас? Она там? Я не видел Гейл много недель подряд. Она расскажет тебе о Цезаре. Она была его подружкой. Она помешана на боксе, но, когда Цезарь прекратил тренировки, она бросила его. Она приходила сюда ночь за ночью около шести месяцев назад. Потом внезапно перестала. Я слышал, она покинула город. Эта куколка – крепкий орешек, Вик.
   – Тогда давай выйди и растопи лед для меня, – попросил я. – Я хочу с ней встретиться.

2

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →