Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Каждый месяц на территории Нидерландов от столкновений с лобовыми стеклами автомобилей гибнет 133 миллиарда насекомых.

Еще   [X]

 0 

Кое-что по случаю (Чейз Джеймс)

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Кое-что по случаю» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.

Год издания: 2001

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Кое-что по случаю» также читают:

Предпросмотр книги «Кое-что по случаю»

Кое-что по случаю

   Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Кое-что по случаю» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Джеймс Хэдли Чейз Кое-что по случаю

Глава 1

   Допив первую порцию виски и постукивая стаканом в такт музыке, Кэлворт с удовольствием откинулся на спинку стула. Небольшой оркестрик в составе гитары, аккордеона и кларнета располагался на маленькой сцене, возвышавшейся в центре просторного бара. Музыканты тщетно пытались звуками своих инструментов перекрыть гул голосов, звон посуды, а также щелканье допотопной кассы, которая при каждой операции издавала громкий звон колокольчиков.
   Кэлворт выпил следующую порцию и заказал новую. Бармен пододвинул ему очередной стакан и сгреб деньги. Кэлворт тем временем не отрывал глаз от гитариста. Кассовый аппарат продолжал вызванивать свои трели, и каждый раз при этом гитарист болезненно передергивался.
   «В один прекрасный вечер, – думал Кэлворт, – он наконец-то не выдержит, схватит в охапку свою гитару и выскочит из этого бара на улицу, к долгожданной свободе».
   Возвратился бармен и принес сдачу. Дежурно улыбнувшись Кэлворту, он произнес:
   – Слишком долгая ночь, не правда ли?
   Ночью время действительно тянется долго, и Кэлворт с удивлением обнаружил, что потерял счет дням… То ли пять недель и два дня прошло, то ли шесть с лишним недель. По идее, сегодня среда, а Грейс ушла в понедельник, но вот пять или шесть недель назад?..
   Музыканты окончательно потеряли всякий интерес к своему делу, но тем не менее гитарист, прижав к груди инструмент, обращался к посетителям с просьбой делать заказы. Его усталый взгляд встретился со взглядом Кэлворта. Тот привстал со стула и пьяно просалютовал бокалом в направлении гитариста: «Ваше здоровье!»
   – Скажите, вы знаете песню «С той поры, как Грейс ушла»?
   Гитарист неуверенно улыбнулся:
   – А как она называется?
   – Не знаю, помню только припев: «Бесконечная ночь прошла с той поры, как Грейс ушла».
   Гитарист повернул к кларнетисту:
   – Ты когда-нибудь слышал эту вещь?
   Тот отрицательно покачал головой.
   – А ты, Джо? – обратился он к аккордеонисту.
   – Странно, – пробормотал Кэлворт. – В свое время это была очень известная песня.
   Аккордеонист пожал плечами, и Кэлворт услышал, как тот сказал гитаристу:
   – Сможем изобразить что-нибудь с припевом «С той поры, как Грейс ушла»?
   – Давайте лучше сыграем «Молли».
   Аккордеонист мягко развел мехи своего инструмента, а кларнетист завел какую-то мелодию. Гитарист улыбнулся Кэлворту, взял первый аккорд и отвернулся к своим партнерам.
   Кэлворт прикончил очередную порцию виски. Конечно, мелодия была совсем другая, но что толку им об этом говорить. Пусть себе поют о Молли. Девушки с таким именем у него никогда не было. А Грейс – так звали его жену.
   «А все-таки интересно, – размышлял он, – где она сейчас и чем занимается».
   Хотя ему и так все было известно. Она просто разлюбила его и, уложив два новеньких чемодана из свиной кожи, укатила куда-то с этим парнем, Бэнни Фэрисом. Тоже мне, влюбленная парочка, – просто смешно!
   – Налей еще одну, приятель, чтобы эта ночь не казалась такой длинной.
   Понимающе кивнув, бармен откупорил новую бутылку.
   – До рассвета осталось меньше часа, – он повел плечом в сторону часов, висевших над баром.
   – Ну уж нет, – пьяно возразил Кэлворт, – ночь еще только началась.
   Впрочем, какая из бесконечной череды ночей, сменявших друг друга с момента ухода Грейс, тянется сегодня, он уже не соображал. Кэлворт замотал головой, пытаясь стряхнуть надвигающееся опьянение и вспомнить, каким образом его занесло в эту дыру….

   Ночной Нью-Йорк потонул в тишине. Вдруг из темноты улицы, взвизгнув тормозами, выскочила машина. Кэлворт метнулся к тротуару. На углу, в мягком желтоватом свете уличного фонаря, машина остановилась. Красноватый отблеск светофора высветил в салоне лица двух полицейских.
   Кэлворт облегченно вздохнул и, сделав несколько шагов, подошел к опущенному стеклу. Мотор лениво урчал на низких оборотах. Один из находившихся в машине копов, повернув голову, с любопытством оглядел его с головы до ног.
   – Офицер, – произнес Кэлворт, – за мной гонится какой-то тип. Только что он был поблизости, но теперь затаился где-то в темноте, увидев вашу машину.
   Полицейский немного отодвинулся, приглушив радио, затем снова выпрямился на сиденье.
   – Так что вы там сказали? – обратился он к Кэлворту.
   – Меня только что преследовал какой-то тип.
   – Где именно?
   Не оборачиваясь, Кэлворт указал рукой в сторону улицы:
   – Там, на Лесингтон-стрит. Пару минут назад он разглядывал витрину вон того большого магазина. Одет в светло-серое пальто с поднятым воротником. Он без шляпы, с короткой стрижкой.
   Полицейский выглянул из окна в направлении вытянутой руки Кэлворта. Не увидев ничего подозрительного в темноте улицы, он вновь устроился на сиденье и, проявляя заметное нетерпение, спросил:
   – Что же ему от вас нужно?
   Кэлворт удивленно посмотрел на него.
   – Откуда я знаю? Возможно, он хочет меня ограбить.
   Коп недовольно проворчал что-то, затем снова взглянул туда, куда указывала рука Кэлворта.
   – Там пусто. Возле магазина никого нет.
   – Но только что он был там. Наверное, сейчас спрятался в подворотне.
   В это время светофор переключился на зеленый свет. Полицейский, сидевший за рулем, включил скорость, но его напарник сказал, обернувшись к водителю:
   – Постой-ка минутку, – а затем обратился к Кэлворту. – Как вас зовут?
   – Меня? Кэлворт.
   – Как? Наклонитесь-ка поближе ко мне.
   Кэлворт склонился к окну.
   – Гарри Кэлворт.
   Коп, с шумом втянув воздух, принюхался и тут же брезгливо произнес:
   – Шли бы вы лучше домой, Гарри Кэлворт.
   Кэлворт выпрямился и, сдерживая возмущение, спросил:
   – Что вы сказали, офицер?
   – Я сказал, что сегодня вам уже достаточно, мистер, как вас там. Идите домой и ложитесь спать. А то набрались лишнего, вот вам и мерещится «короткая стрижка».
   Он откинулся на сиденье и рассмеялся, довольный собой. Водитель, с улыбкой глядя на Кэлворта, поддержал шутку напарника:
   – Это у тебя белая горячка такая, «коротко подстриженная». Топай домой, парень, пока ноги держат. А иначе еще и не такое увидишь.
   Кэлворт ощутил, как внутри закипает раздражение.
   – Полицейские вы или клоуны? Я живу в этом городе, честно плачу налоги и требую, чтобы меня защищали!
   – Послушай-ка, ты, налогоплательщик, – в глазах полицейского зажглись недобрые огоньки. – Кончай выступать. Хочешь, чтобы мы отвезли тебя «просыхать» в участок? Там и не таких обламывают…
   Он еще раз пристально взглянул на Кэлворта, затем отвел глаза, поднял боковое стекло и сказал водителю:
   – Поехали, Джонни.
   Машина взяла с места так резко, что Кэлворт едва успел отскочить в сторону. Чертыхаясь про себя, он развернулся и поспешил к магазину. Подойдя к освещенной витрине, он заглянул в распахнутую дверь подъезда. Но там и в самом деле никого не было. Тогда Кэлворт повернул обратно и медленно двинулся в направлении перекрестка. Вдруг справа от себя, на боковой улице, он заметил слабо мерцающую в темноте вывеску:
   «Гриль-бар Энсена».
   Внезапно почувствовав, что в горле у него пересохло и першит, он завернул за угол и направился к бару, как к путеводному маяку, способному облегчить навалившуюся на его душу тяжесть…

   …Он продолжал усиленно мотать головой из стороны в сторону, даже не заметив, что бармен уже давно отошел от него в другой конец зала. Но внезапно, мотнув в очередной раз головой вправо, Кэлворт пришел в себя и замер, поскольку неожиданно увидел человека с короткой стрижкой, который преследовал его на Лесингтон-авеню.
   Он посмотрел на свои руки, впившиеся в стакан, и с удивлением обнаружил, что пальцы побелели от напряжения… Еще раз взглянув на своего преследователя, он встал со стула, прихватив при этом стакан, и неуверенными шагами направился в угол бара, где занял место рядом со столиком человека с короткой стрижкой.
   Тот без всякого интереса посмотрел на Кэлворта и продолжал наливать в свой стакан пиво из бутылки, стоявшей рядом с ним.
   Кэлворт медленно поставил на стол стакан. В это время человек с короткой стрижкой вновь повернулся в его сторону. На таком расстоянии ему можно было дать больше, чем это показалось Кэлворту раньше, на улице…
   Лет тридцать, как и ему… Лицо было крупным, даже красивым, если бы не излишняя угловатость, рот и подбородок слишком тяжелы, карие светлые глаза глубоко сидели в глазницах и без всякого интереса смотрели на Кэлворта.
   Но вот незнакомец отвернулся от Кэлворта, и в этот момент тот произнес:
   – Хочу вас кое о чем спросить.
   Столь же безразличное лицо вновь повернулось в его сторону, лишь глаза на этот раз немного сузились.
   – Вы считаете тактичным следить за человеком, чья жена…
   – Простите, я вас не понимаю…
   Голос прозвучал тихо и как бы издалека.
   Кэлворт выпрямился на стуле.
   – Тогда разрешите представиться. Я – Гарри Кэлворт.
   – Понятно, – вежливо прозвучало в ответ.
   Незнакомец слегка наклонил голову.
   – Ну а как ваше имя?
   Собеседник без малейшего колебания ответил:
   – Меня зовут Том Плейер…
   Кэлворт приподнял бокал и выпил виски.
   В то время как он пил, он не спускал глаз с прически мистера Плейера и не переставал этого делать и после того, как поставил стакан на стол.
   Трое музыкантов продолжали наигрывать какую-то старую мелодию, которая была популярна лет пятнадцать тому назад.
   Кэлворт закинул голову назад и громко рассмеялся:
   – Извините, мистер Плейер…
   Он вновь рассмеялся и почувствовал, что это начинает раздражать незнакомца.
   – Еще раз прошу извинить меня.
   – Не понимаю, что в этом смешного? С чего это вас так разобрало?
   – В самом деле… А вы случайно не помните названия этой песни?
   – Бетти K°-Эд.
   – Да, да, да… Боже мой! Как давно это было.
   Он вновь начал смеяться, потом вдруг прекратил и опять посмотрел на понравившуюся ему прическу собеседника.
   – В каком университете вы учились, мистер Плейер?
   – В Дермоте, – ответил тот.
   – По-видимому, ваша прическа – память об университете?.. У вас многие ее носили?
   – Мне не нравится ни ваш тон, ни ваша настырность. Прекратите, пожалуйста.
   – Но должен же я что-нибудь узнать о человеке, который преследовал меня на Лесингтон-авеню.
   Плейер придвинулся к нему ближе, и на этот раз тон его голоса стал зловещим:
   – Я вышвырну вас отсюда, если вы сейчас же не уберетесь.
   – Старая дермотская песенка. Вы же джентльмен, мистер Плейер.
   Плейер ударил так быстро и неожиданно, что Кэлворт пропустил момент удара. Свет померк в его глазах, и они закатились. Но он тотчас же пришел в себя и, отпрянув, ухватился за край стола, стараясь сохранить равновесие. Он вновь увидел свет и полыхавшее злобой лицо Плейера. В следующее мгновение его пронзила острая и нестерпимая боль, голова ударилась об пол, но сознание он не потерял.

Глава 2

   – Грейс, дорогая, милая. – Кэлворт говорил так тихо, что даже сам не слышал. – Грейс, так хорошо, что ты здесь, как раз в такой момент, когда я в тебе нуждаюсь… Что случилось, дорогая?.. Тебе, конечно, не за что себя корить. Все дело во мне… Я начал так много пить. Накануне, поздно ночью, я бродил один по улицам, заходил в различные бары – так все и должно было случиться, рано или поздно. Этот тип, который ударил меня, Плейер, с короткой стрижкой. Он, по-видимому, опять испарился так же, как и на Лесингтон-авеню… Забудь о нем, дорогая, пусть уходит в небытие ночи.
   Он открыл глаза, но перед ним стояла не Грейс, а какая-то блондинка со светло-карими глазами – девушка, известная ему с давних пор… Он видел ее немного неясно и не мог вспомнить ее имя, но лицо было очень знакомо. Он вновь закрыл глаза и попытался вспомнить, где находится… Затем он услышал звуки музыки и понял, что он все еще находится в гриль-баре Энсена… Теперь уже звучала новая мелодия:
Любовь, час расставания близок,
Но она никогда не умрет!..

   Видно, бар закрывается, решил Кэлворт. Играли прощальный вальс, тот самый, которым каждый раз заканчивались танцы еще в его бытность студентом… Его завезли сюда из Франции, и назывался он «Голубой вальс». А девушка, наклонившаяся над ним, конечно же… Нэнси Кертье. Он знал ее много лет тому назад!
   Он открыл глаза и увидел нежно-бледное лицо, но мужское, с высоким лбом, обрамленным темными волосами и маленькими черными усиками.
   – Послушай, Нэнси, как ты изменилась.
   Мужчина произнес:
   – Ну что, приятель, приходишь в себя? Чувствуешь себя лучше?
   Кэлворт вытянул руки, стараясь приподняться, и, повернув голову вправо, обнаружил, что лежит на красном диванчике в какой-то комнате. Он слегка приподнялся и попробовал сесть, но тут же упал, вконец обессиленный…
   Затылок нестерпимо болел.
   – Через минуту почувствуешь себя лучше, – сказал мужчина с бледным лицом.
   Кэлворт закрыл глаза, и гитарист опять начал ковырять в черепе пальцами, продолжая наигрывать все тот же мотив.
   Он открыл глаза и обратился к молодому человеку:
   – А куда ушла Нэнси?
   – Нэнси? – лоб молодого человека прорезали морщины.
   – Нэнси Кертье. Блондинка с желтыми глазами.
   – Он, по-видимому, меня имеет в виду…
   Голос прозвучал справа от него, и затем мужская голова отплыла в сторону, а в поле зрения вошла женская головка.
   – Как здорово, что мы встретились, – сказал Кэлворт. – Привет, Нэнси!
   – Привет!.. – она улыбнулась, обнаружив ряд ослепительно белых зубов.
   Музыка прекратилась, и все вдруг смолкло. Кэлворт оперся руками о диван, подтянулся и сел. Он посмотрел на девушку и пробормотал:
   – А вы ведь не Нэнси Кертье.
   Она отрицательно покачала головой.
   Подошел бармен, снимая передник.
   – Как чувствуешь себя, дружок? Упал и ударился ты довольно крепко… И частенько с тобой такое приключается?
   – Упал? – переспросил Кэлворт.
   Он наклонил голову, стараясь разглядеть бар.
   – А мистер Плейер меня не подождал… Опять исчез?
   – Мы закрываемся. Думаю, что вы вполне самостоятельно можете добраться домой, если поймаете такси.
   – Конечно, – ответил Кэлворт.
   Он постарался встать на ноги, но для этого понадобилось сначала сесть. Он посмотрел на девушку, которая, увы, оказалась не Нэнси Кертье, и заметил, что она о чем-то шепталась с молодым человеком с усиками, который, видимо, колебался, прежде чем утвердительно кивнуть головой.
   – Давай довезем его до дома, – сказала она. – Ты ведь не будешь возражать, Эд?
   – Хорошо, довезем, – ответил тот, кого назвали Эдом.
   Бармен достал блокнот и огрызок карандаша.
   – На всякий случай нужно записать ваши имя и адрес, так требует полиция.
   Кэлворт назвал их.
   – Нужно также записать имена свидетелей случившегося, – обратился он к молодым людям.
   – Эдвард Род, – сказал молодой человек и назвал свой адрес.
   – А вы, мисс? – спросил бармен.
   – Нэнси Кертье, – ответила девушка, слегка улыбаясь.
* * *
   В такси Кэлворта посадили между девушкой и Родом. Затылок нестерпимо ныл, а случайно проникавший в салон машины свет от рекламных вывесок или ярко освещенных витрин резал глаза, как лезвие острой бритвы.
   Он посмотрел на Рода, на его четко очерченный романтический профиль и перевел взгляд на девушку. На ней была шубка из нутрии, на голове она ничего не носила. По прическе Кэлворт дал бы ей лет двадцать пять. В темноте он пытался разглядеть ее глаза. Они лучились, как у Нэнси Кертье, но взгляд под густыми ресницами был более подвижен. Почувствовав устремленный на нее взгляд, она повернулась к нему:
   – Вам хоть немного лучше?
   Кэлворт кивнул головой. Род заметил:
   – Главное было выбраться из этой затхлой пивной. Теперь почувствуете себя намного бодрее.
   Кэлворт некоторое время сидел выпрямившись и молча смотрел перед собой. Через несколько минут он сказал:
   – Я должен объясниться, мисс… – он повернулся к девушке и запнулся.
   – Люси Бостон, – сказала она.
   – Почему я принял мисс Бостон за Нэнси Кертье? Вы очень на нее похожи: волосы, цвет кожи, глаза и особенно волосы.
   – Кто она вам?
   – Совсем никто. Просто девушка. Мы вместе учились в колледже. Десять лет не вспоминал о ней. Там в баре играли ту песню, когда я знал Нэнси, да и к тому же вы немного на нее похожи. Все это, наверное, и воскресило в моей памяти ее образ. А вам знакома эта мелодия?
   – Но десять лет тому назад я еще была ребенком. Что-то не припомню.
   – Неважно. Я, конечно, был пьян, но не настолько, чтобы ничего не понимать.
   – Однако вы свалились, – вставил Род.
   – Нет, свалился я потому, что меня ударили.
   – Кто же вас ударил?
   Неожиданно Кэлворт вспомнил, что бармен также говорил о падении. Это начало его злить. Какая-то нелепость. Бармен был в нескольких шагах от него в этот момент и не мог не видеть удара, как бы молниеносно Плейер его ни нанес. А теперь эта девушка и Род тоже говорят о падении.
   – Послушайте, – сказал он, стараясь придать своему голосу спокойствие и уверенность. – Я не падал со стула, во всяком случае, до того момента, как получил удар в челюсть от человека по имени Плейер, который в это время находился рядом со мной. У него еще очень короткая стрижка.
   Он замолчал, потому что заметил, что Род недоверчиво и с жалостью посмотрел на Люси Бостон. Он резко повернул голову и увидел на лице девушки такое же выражение.
   Отодвинувшись немного в тень, она сказала:
   – Мы же там были и все видели.
   То же самое подтвердил Род.
   – Мы все видели, так как вы находились недалеко от нас. Мы как раз перед этим вошли. Вы потянулись за бокалом и, видно, не рассчитали расстояние или еще что-нибудь… и потеряли равновесие. Вы старались ухватиться за край стола, но вас повело в сторону, а затем перевернуло назад. Вы свалились и здорово ударились при этом головой.
   Кэлворт с минуту смотрел на него, затем повернулся к девушке:
   – Вы тоже все это видели? И вы не видели здоровенного парня с короткой стрижкой, который стукнул меня и сбил с ног?
   Она отрицательно покачала головой и с удивлением взглянула на него. Род еще раз подтвердил то же самое. С мягкой улыбкой, но с твердостью в голосе он проговорил:
   – Вас никто не ударял, мистер Кэлворт, да и некому было, вы сидели совершенно один.
   Он замолчал, а Люси засмеялась:
   – Мы никого не видели. Извините меня за смех, но, право, это немного забавно… насчет какого-то человека, да еще с короткой прической. Вы ни с кем не разговаривали и были в полном одиночестве.
   Капли пота, как роса, покрыли лицо Кэлворта и его ладони. Он тяжело откинулся на спинку сиденья и замолчал. Он был не так уж пьян, как можно было вообразить.
   Автомобиль круто повернул на его улицу, и Кэлворт почувствовал приступ тошноты… Наклонив голову вперед и придавив пальцами влажные виски, он начал слегка массировать их, как будто старался стереть с них следы дьявольского наваждения, проникшего в его разгоряченный мозг, стараясь освежить и очистить его, избавить от остатков алкоголя.
   Неужели все это ему почудилось?..
   На мгновение уйдя в себя, он вновь услышал озабоченный голос девушки:
   – Вам плохо? Мы уже приехали.
   Ее волосы источали мягкий, слабый аромат духов…
   Он вскинул голову и плавно опустил руки на сиденье. Затем выпрямился и потер лицо пальцами правой руки.
   – Нет, все в порядке. Я себя вполне хорошо чувствую. Мы, кажется, приехали?
   Род вышел из машины первым. Кэлворт, откинувшись и ухватившись руками за переднее сиденье, неуверенно вышел вслед за ним. Начала выходить и девушка. Кэлворт протянул ей руку, и она, опершись на нее, вышла на тротуар. Род наклонился к шоферу и хотел рассчитаться с ним, но Кэлворт тут же вмешался.
   – Нет, нет, – проговорил он протестующе. – Платить должен я. Это я причинил вам столько беспокойства.
   Он полез за бумажником.
   Род выпрямился.
   – Я уже заплатил, – весело улыбнулся он Кэлворту.
   – Да, но мне так неловко. Может быть, зайдем ко мне? Выпьем что-нибудь?
   Род и Люси Бостон быстро обменялись взглядами.
   – Уже поздно, дружище.
   – Мы тронуты вашим предложением, но… – сказала девушка.
   – Нет, в самом деле, мне бы очень хотелось.
   – Нет, нет. Пить больше не будем, – сказал Род, улыбнувшись. – Но довести вас до квартиры – пожалуйста!
   Он посмотрел на девушку с едва заметной улыбкой, и она улыбнулась ему в ответ:
   – Нам нужно быть уверенными, что вы благополучно добрались, мистер Кэлворт.
   – В отношении этого не беспокойтесь. Макс поднимет меня на лифте. Он всегда укладывает меня в постель, когда я… – Он крепко стиснул зубы, потом добавил: – Ну что же, войдемте?
   Макс дремал в кресле, когда они вошли в вестибюль. Его умиротворенное лицо наклонилось в одну сторону, а щека лежала на плече. Он тотчас же проснулся и вскочил на ноги.
   – Вернулись, мистер Кэлворт, – взглянув на часы, добавил: – Уже без четверти четыре.
   Все подошли к лифту.
   – Это мистер Род и мисс Бостон, а это Макс, – представил их друг другу Кэлворт. – Макс проявляет обо мне заботу, когда я не в форме. Я правильно говорю, Макс?
   Кэлворт отодвинулся в сторону, пропуская Рода и Люси в лифт.
   – Мы на прощанье хотим выпить еще по рюмочке, Макс. Поехали с нами.
   – Вам больше не нужно никаких рюмочек, мистер Кэлворт. Вам нужно спать.
   Он взглянул на Рода.
   – Он, видимо, сильно перехватил сегодня. Ему не следует больше пить, мистер Род.
   – Нет, конечно, нет! С него достаточно. Мы только хотели быть уверенными, что он лег спать.
   – Об этом не беспокойтесь. Я знаю, как с ним управляться, правда, мистер Кэлворт?
   – Конечно, – ответил Кэлворт.
   Он вдруг почувствовал себя очень разбитым и усталым. Прислонившись к двери лифта, он прикрыл глаза.
   – Не беспокойтесь, все будет в порядке, – услышал он голос Макса.
   Голос Рода прозвучал с раздражением:
   – Мы и не беспокоимся.
   – Вы не знаете его так, как я. Если вы не возражаете, я отвезу его наверх сам.
   Кэлворту показалось, что он слышал, как девушка что-то настойчиво шепчет, но, когда он открыл глаза, он увидел, что она смотрится в зеркало. Волосы ее поблескивали золотом в слабом свете парадного вестибюля.
   Род грубо сказал, обращаясь к Максу:
   – Вы бы лучше занимались своим делом!
   Девушка повернулась, и ее глаза встретились в зеркале с глазами Кэлворта. Тогда она сказала, обращаясь к Роду:
   – Эд, пожалуйста, не настаивай.
   Род резко возразил:
   – Я не настаиваю, но если я что-либо начинаю, я стараюсь доводить это до конца… Пожалуйста, поднимите нас наверх.
   Макс, не двигаясь с места, упрямо возразил:
   – Я сам его отвезу.
   Род повернулся к Кэлворту:
   – Что за вздор? С каких это пор лифтеры вмешиваются в личные дела жильцов? Или у вас здесь так принято?
   Сквозь сонное полузабытье до Кэлворта стало доходить, что Род уж очень упорствует из-за этого пустяка. Затем в его мозгу всплыло, что Род ведь рассчитался с шофером до того, как был приглашен зайти и выпить, а ведь время было такое, что, отпустив такси, не скоро найдешь другое. Значит, Рода и его спутницу это совсем не беспокоило. Это означало, что они с самого начала собирались пойти к нему: с приглашением или без него!
   Неожиданно приняв решение, он повернулся в сторону Макса, но прежде, чем успел что-нибудь сказать, глаза девушки метнулись в сторону Рода, и она произнесла:
   – Эд, достаточно!
   Род зло повернулся к ней, и Кэлворт впервые заметил, как краска залила его бледное лицо, а девушка тихо, но настойчиво повторила:
   – Эд, я сказала, достаточно. Мы едем домой и оставляем мистера Кэлворта надежному попечению Макса. Спокойной ночи, мистер Кэлворт.
   Твердо взяв Рода за руку, она вышла с ним из лифта. Пройдя несколько шагов к двери, они остановились и повернулись. Девушка мягко улыбалась, но Род оставался рассерженным, и мускулы на его худом и бледном лице нервно подергивались. Люси что-то мягко говорила ему. Он посмотрел на Кэлворта и с усилием, пытаясь быть вежливым, произнес:
   – Спокойной ночи, мистер Кэлворт. Извините за маленькое недоразумение.
   – Я тоже очень сожалею, – ответил Кэлворт. – Благодарю за все, что вы для меня сделали.
   Род кивнул и вместе с девушкой пошел к двери. В последний момент, уже внизу, он оглянулся и сказал:
   – Спокойной ночи, Макс. Поскорее уложите его в постель.
   Макс вошел в лифт, пожимая плечами.
   – Поехали, – сказал он и захлопнул в лифте дверь.
   Поднявшись на этаж, на котором жил Кэлворт, Макс открыл дверь.
   – Сегодня я сам управлюсь, Макс, – сказал Кэлворт.
   – Пойдемте и не спорьте со мной, мистер Кэлворт.
   – Честное слово, Макс. Я в форме… Возвращайся и отдыхай.
   Макс продолжал настойчиво держать Кэлворта за рукав:
   – Не спорьте!
   Кэлворт вытянул руку и достал бумажник. Вынув одну из двух оставшихся банкнот, он протянул ее Максу. Тот поблагодарил и положил деньги в карман.
   – Пытаетесь подкупом отделаться от меня?
   – Ну что ты, Макс. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь и как благодарен за все. Я прекрасно себя чувствую, даю слово. Спокойной ночи, Макс.
   Он вышел из лифта.
   – Спокойной ночи, мистер Кэлворт.
   Макс захлопнул дверь лифта, а Кэлворт повернулся и пошел по устланному ковром коридору.
   «Тяжелая ночь, – думал он. – И очень сумбурная. Сначала это преследование на улице, встреча с парой равнодушных копов, этот исчезнувший тип из Дермота с короткой стрижкой, эта красивая молодая пара, которая так рвалась побывать у него на квартире».
   Он открыл дверь. Да, тяжелая, запутанная ночь, и слава Богу, что она кончилась. Но кошмар продолжался. В гостиной, наклонившись над его письменным столом, кто-то рылся в бумагах. Кэлворт слышал его лихорадочное дыхание. Затем человек резко повернулся, низко опустил голову и рванулся навстречу к Кэлворту. Тот попытался перехватить его, но что-то ударило его в низ живота. Весь воздух из легких сразу вышел, и он повалился на колени, придерживая разрывающийся от боли живот, слегка раскачиваясь, как магометанин, отправляющий утреннюю молитву. В тот же момент яркий пучок света ударил в ковер около его ног… В руках незнакомца был фонарь. Несмотря на застилавшие глаза слезы, Кэлворт очень четко разглядел держащую фонарь руку.
   Пальцы были длинные, хорошо ухоженные, с маникюром. Между суставами пробивался пучок коротких светлых волос, а на указательном пальце хорошо просматривалось кольцо с тремя золотыми греческими буквами, инкрустированными на черном агате.
   Все зрение Кэлворта сфокусировалось на этом кольце, желая выхватить эту деталь, которая в дальнейшем смогла бы сыграть огромную роль… Ему даже показалось, что он когда-то такое уже где-то видел. Затем рука исчезла с поразительной быстротой. Кэлворт услышал над собой учащенное дыхание, слабый шорох по ковру, и дверь быстро захлопнулась. Квартира погрузилась в темноту.
   Кэлворт закрыл глаза, чтобы немного спало напряжение, и продолжал широкими глотками вбирать в себя воздух. В темноте, перед закрытыми глазами, как выгравированные на внутренней стенке глазного яблока, продолжали свой насмешливый зловещий танец три греческие буквы, постоянно изменяя свою форму. Когда он стал дышать ровнее, танцующие буквы тоже замедлили свой бег, и, к своему глубокому удивлению, он увидел очертание мю, эпсилона и сигмы, приятно было сознавать, что тебя бьют только интеллектуальные, образованные люди. Сначала мистер Плейер из Дермотского университета, а теперь какой-то мудрец с кабалистическими масонскими символами.
   Он вышел в коридор и подошел к лифту. Нажав на кнопку, он не отпускал ее до тех пор, пока дверь не отворилась и не показалась заспанная физиономия Макса.
   – Какой-то человек проник в мою квартиру, сбил меня с ног и убежал.
   – Куда?
   – Откуда мне знать?
   Макс захлопнул дверь лифта и стал спускаться. Кэлворт вернулся к себе.
   Возможно, взломщик был очень аккуратным человеком или ему помешали в самом начале, так или иначе, но никакого разорения в комнате не было.
   Центральный ящик письменного стола, который Кэлворт называл «полуважным», был вынут совсем, но все в нем находилось в обычном порядке и на обычных местах: полисы страхования жизни и от пожара, дубликаты уплаты подоходного налога за прошлый год, счета некоторых магазинов, счета коммунальных услуг, плата за квартиру, несколько нераспечатанных конвертов из Манилы тоже оказались на месте, связка ключей, назначение которых давно было забыто, и несколько других мелочей.
   Ничего не пропало ни в спальне, ни в кухне. Кэлворт вернулся в гостиную, когда раздался звонок в дверь. Он открыл ее и впустил стоявшего за ней Макса.
   – Куда ты умчался? – спросил Кэлворт.
   – Ваша самая большая ошибка в том, что вызвали лифт наверх. Тот тип стоял на лестнице и ждал вызова лифта, а когда я поднимал лифт, он спустился по лестнице и спокойно вышел через парадную дверь. Ваш вызов для него был очень кстати.
   – Откуда у тебя такая уверенность?
   – Потому что я так же поступил бы на его месте. Но теперь уже поздно. Позвоню в полицию и буду ждать копов.
   – А может быть, он еще где-нибудь в доме?
   – Нет, он теперь кварталах в десяти отсюда. Поеду вниз.
   – Зайди, глотни чего-нибудь. Вон там, на кофейном столике.
   Макс подошел к кофейному столику, поднял одну из бутылок и взглянул на этикетку.
   – А тот парень, который был с девушкой, разве вы не заметили, как он рвался к вам в квартиру?
   – Я это заметил, но не мог ничего сказать. В конце концов, они помогли добраться мне до дома.
   Макс оторвал стакан от губ.
   – Боже мой, подумаешь, помогли добраться. Я знаю, что вас мучает, мистер Кэлворт… Через это надо перешагнуть. С тех пор, как миссис Кэлворт…
   – Макс, это не твое дело!
   Макс продолжал держать стакан в воздухе, как будто гнев Кэлворта был для него обычным делом.
   – Извините, мне, конечно, не следует вмешиваться, – сказал он мягко.
   – И ты прости меня, Макс, за резкость.
   Лифтер допил свой стакан, поставил его на стол и отправился к двери.
   – Пойду займусь копами, подожду их. Я на вас не в обиде. У вас сегодня, видно, было много неприятностей.
   Кэлворт кивнул.
   Макс с интересом взглянул на него.
   – Что вы хотите этим сказать?
   – Да, со мной многое сегодня приключилось. Как в хорошем романе. Ну да ладно.
   – Я, пожалуй, пойду, – сказал Макс после минутной паузы.
   Закрыв за лифтером дверь, Кэлворт почти упал на стул, подперев голову руками. Когда он вновь поднял голову, его глаза встретились с портретом Грейс, стоявшим на столике, который он сам сделал сразу же после демобилизации из армии.
   На портрете Грейс выглядела очень хорошенькой, и Кэлворту всегда было приятно смотреть на него. С трудом поднявшись со стула, он перевернул портрет лицом вниз. Вновь сев на стул, он закурил сигарету и подумал, что копы не заставят себя долго ждать. Ему сделалось очень одиноко.

Глава 3

   – Это Кэлворт? – послышалось в трубке.
   – Да, – ответил Кэлворт, отворачиваясь от окна, через которое бил ему прямо в лицо яркий солнечный свет.
   – Говорит детектив Фрэд Ходж. Вы настаиваете, чтобы мы провели расследование в связи со взломом замка в вашей квартире и обнаружением там незнакомца, который, ударив вас, скрылся.
   – Да, я настаиваю.
   – Согласно рапорту сержантов Мак Кейба и Маршалла, в квартире ничего не было взято, а взломщик выскочил через переднюю дверь в то время, когда лифтер поднимался по вашему вызову. В заключение рапорта говорится, что вы не удовлетворены предварительным расследованием и хотели бы, чтобы было проведено более серьезное следствие инспектором полиции.
   – Верно, – ответил Кэлворт. – Я настаиваю на этом.
   – Ребята даже немного обиделись. Они считают, что сделали все, что могли. Это добросовестные копы, я лично их знаю.
   – Ладно, – проговорил Кэлворт. – Приношу им свои извинения, но все-таки я бы хотел, чтобы этим занялся настоящий детектив.
   – Хорошо, я буду у вас через час. Вы никуда не уходите?
   – Буду вас ждать.
   – Отлично, итак, через час.
   Выпив кофе и почувствовав себя окрепшим, Кэлворт взял телефонную книгу Манхэттена. Он без труда нашел Бостон Люсинду, проживающую на Парк-авеню. Над ее фамилией по тому же адресу значился Бостон Ларэми Т., это имя повторялось и по адресу на 57-й улице как Бостон Ларэми – художественный менеджер.
   Перелистав еще несколько страниц, Кэлворт обнаружил, что этот адрес принадлежит выставочному залу Галереи искусств Бостона.
   Кэлворт закурил сигарету и, прихватив телефонный справочник, отправился в спальню. Присев на смятую постель, он набрал номер телефона Люсинды Бостон. Ответил женский голос.
   – Могу ли я переговорить с мисс Бостон?
   – Мисс Бостон еще спит, что ей передать?
   – Спасибо, ничего. Я позвоню позже.
   – А кто это говорит?
   – Гарри Кэлворт.
   – Так вы еще позвоните, мистер Кэлворт?
   – Да.
   Он опустил трубку на рычаг, а затем, снова подняв ее, позвонил на работу.
   Секретарша очень величественно произнесла:
   – Рекламное агентство Чарльза Мейера.
   – Позовите, пожалуйста, мисс Молли Фэрз.
   Когда она подошла, он быстро и тихо заговорил:
   – Молли, это Гарри Кэлворт, только не называй моего имени. Шеф у себя?
   В голосе ее прозвучала уклончивость:
   – По-моему, я поняла, что тебе надо.
   – Я сегодня не приду, но говорить ему об этом сам не хочу, передай ты.
   – Подожди минуту…
   Она вернулась ровно через минуту.
   – Он вышел.
   – Я приду завтра утром, Молли. Скажи ему, что у меня опять болит горло.
   – Хорошо, – но в голосе ее прозвучала неуверенность.
   – Он что, рассердился? Что он сказал?
   – Ты не должен быть на него в обиде, Гарри. Мне не хочется сыпать тебе соль на больное место, но с тех пор, как от тебя ушла Грейс, ты не проработал ни одной полной недели.
   – Это он тебе сказал? Мне нужно знать, что он тебе сказал, Молли.
   – Ну, хорошо. Он сказал, что тоже был в шоке и страшно переживал, когда от него ушла жена, но все-таки он нашел в себе силы не раскисать и ходить на работу, а ты совсем сломался… Ты сам настоял на этом, Гарри, и вот тебе правда.
   – Спасибо, Молли. Завтра с утра я буду в агентстве.
   – Не запускай носоглотку, Гарри.
   Он едва успел одеться, когда в передней раздался звонок.
   Открыв дверь, он увидел жилистого мужчину невысокого роста со светлыми нафабренными усами.
   На голове у него была светло-серая шляпа с тонкой шелковой лентой, отлично скроенное темно-синее пальто дополняло респектабельный вид пришедшего.
   – Детектив Фрэд Ходж, – представился он весьма церемонно.
   – Входите, – пригласил его Кэлворт.
   – Полагаю, что вы как раз и есть жертва?
   Кэлворт рассмеялся.
   – Вы не ошиблись.
   Ходж провел пальцами по одной стороне усов и вошел.
   – Располагайтесь, мистер Ходж, присаживайтесь.
   Присев на стул, инспектор подтянул брюки так, что снизу показались черные носки. Затем он снял свою перламутрово-серую шляпу и аккуратно положил ее на колени. Волосы на голове были темнее усов и тщательно уложены.
   – Итак, – начал он, – как я уже говорил вам, наши ребята, Мак Кейб и Маршалл, утверждают, что обследовали обе лестницы, а также и черный ход сверху донизу и не обнаружили там никого, кто бы прятался, так?
   – Но он мог исчезнуть задолго до прихода полиции… Меня интересует, как он проник сюда?
   – Входная дверь закрывается в 18.00, а затем ее можно открыть только изнутри. Отсюда вывод – он вошел до ее закрытия, то есть до 18 часов.
   – Я тоже так считаю. Значит, выходит, что он где-то прятался в ожидании подходящего момента не менее десяти часов, то есть до четырех, прежде чем решил проникнуть в квартиру.
   – Послушайте, приятель. Я ведь обыкновенный детектив, а не гений сыска. То, что вы сказали, интересно, но не содержит здравого смысла… Если он знал, что вас нет дома, то какой смысл ему где-то прятаться десять часов. А если он не знал, что вас нет дома, то какой смысл прятаться вообще. Это не имело смысла. Ведь неизвестно, когда вы выйдете из квартиры. А не проще ли предположить, что этот кто-то просто был кем-то напуган и отсиживался в вашем доме до десяти часов, приходя в себя. Над этим нужно как следует подумать.
   – Подумать никогда не лишне, – с раздражением заметил Кэлворт. – И вообще, извините, что побеспокоил вас по такому пустяку.
   – Иронизируете, – взмахнул рукой Ходж. – Сейчас вы начнете говорить, что зря платите налоги и так далее, но я их тоже плачу. Как видите, это не мешает разным проходимцам вламываться в квартиры налогоплательщиков, да при этом еще нанося удары в живот. Однако это недостаточно серьезный повод для того, чтобы вызывать дипломированного офицера полиции и посыпать порошком все, что ни попадет под руку, чтобы обнаружить отпечатки пальцев «злодея». Меня этот порошок только раздражает.
   С хорошо разыгранным отвращением он движением руки продемонстрировал, как из рукава его темного пиджака сыплется воображаемый порошок.
   – Ладно, – проговорил Кэлворт. – Вы убедили меня. Будем рассматривать этот случай как крайне незначительный эпизод и отбросим в связи с этим все сложные процедуры.
   – Ага, опять насмешка, – он поднялся. – Остальные помещения в квартире: кухня, ванная комната и спальня, так?
   Кэлворт утвердительно кивнул.
   – Значит, выхода на черный ход нет. Есть только один вход. Вывод – незнакомец проник через него.
   Он подошел к двери, открыл ее и наклонился, изучая замок, затем запер его. Он тщательно исследовал замочную скважину и даже посветил в нее узеньким, как палец, карманным фонариком. Наконец, закрыв дверь, он опять вернулся в комнату.
   – Неизвестный воспользовался воском, сделав оттиск, а по нему ключ, дело совсем простое.
   – Интересно, – пробормотал Кэлворт.
   – Не так уж много хлопот для профессионала. Какие ценности вы держите дома: деньги, ювелирные изделия?
   Кэлворт покачал головой.
   – Может, меха, мебель, античные предметы?
   – Нет, ничего такого у меня нет.
   – А что было в том ящике, в который он лазил?
   – Да ничего особенного. Старые счета, квитанции, погашенные чеки и тому подобное.
   Ходж тщательно обошел со всех сторон письменный стол и очень внимательно обследовал его.
   – Никаких секретных ящиков, ниш, тайников где-нибудь в стенах и в еще более укромных местах?
   – Абсолютно никаких.
   Ходж раздраженно повел плечами.
   – Тогда ничего не понимаю. Что же ему было здесь у вас нужно?
   Внезапно он резко повернулся к Кэлворту и выпалил:
   – Каким бизнесом занимаетесь?
   – Я торговец опиумом.
   – Опять шутите, я бы даже сказал, издеваетесь. Я сыт по горло вашим великолепным остроумием.
   – Извините… Я работаю в рекламном агентстве. Как видите, никакого рэкета.
   – Это как посмотреть.
   Он взял свою элегантную шляпу и аккуратно надел ее.
   – Странное дело, не знаю даже, что и думать. У вас есть враги, завистники, недоброжелатели?
   – Нет.
   – А что это за синяк у вас на челюсти? Подрались?
   Кэлворт замялся.
   – Ночью в баре вышла маленькая заварушка. Ничего серьезного.
   – Из-за чего?
   – Да так, один подсел за мой столик, я что-то сказал, ему это не понравилось, вот он и врезал мне.
   – Понятно. Вот этого я уже не одобряю.
   Он открыл дверь.
   – Если что-нибудь узнаем, дадим вам знать. А пока будьте бдительны и, если что-нибудь произойдет, сразу же позвоните нам.
   Он вышел в коридор и застегнул все пуговицы на пальто.
   – Вы мне ничего не сказали о девушке и парне, которые привезли вас из бара домой вчера.
   Кэлворт пожал плечами.
   – Не думаю, что это может иметь какое-нибудь значение.
   – А как их зовут?
   – Я с ними не знаком.
   – Не хотите сказать – как хотите.
   Ходж подождал еще минуту, затем повернулся и направился к лифту. У самого лифта он сказал:
   – А замок советую сменить, – и вошел в лифт.
   Кэлворт закрыл дверь. Он не смог бы ответить на вопрос, почему он не назвал имени Люси Бостон… Возможно, какой-то внутренний голос, пробудивший в нем рыцарский дух какого-нибудь дальнего благородного предка, напомнил ему о джентльменской порядочности, о бережном отношении к чести дамы.
   Подойдя к зеркалу и осмотрев себя, он закурил сигарету. Вглядываясь в свое отражение над огоньком зажигалки, он как будто пытался разглядеть в нем ответ на интересующий его вопрос.
   Отражение в зеркале кивнуло головой, серые глаза смотрели сурово и задумчиво на его немного насмешливом, довольно помятом лице. Он с безразличием отметил, что забыл причесать волосы, и теперь они топорщились по всей голове легкомысленным ежиком…
   А может быть, какой-нибудь другой мотив заставил его скрыть имя незнакомой девушки?.. Может быть, он, Гарри Кэлворт, которому перевалило за тридцать и от которого ушла жена, испытал нечто романтическое по отношению к девушке, которая, сама того не подозревая, увлекла его, разбудив в нем чувства недавнего прошлого?.. Ночью в такси нежный аромат ее духов отбросил его лет на десять назад и пробудил рой воспоминаний…
   Он отошел от зеркала и направился в спальню. Он решил еще раз позвонить Люси Бостон. Это было наиболее простым из того, что ему предстояло сделать, ибо разгадать значение кольца с монограммой из трех греческих букв – мю, эпсилон и сигма – было куда труднее; еще труднее было догадаться, чего хотел от него Плейер сначала на улице, потом в баре. Он пожал плечами и начал набирать номер телефона Люси… Черт с ними, с этим Плейером и с этим Ходжем.
   В трубке прозвучал ее голос. Такой волнующий и близкий, с редким оттенком глубокого контральто. Его даже прошиб пот.
   – Здравствуйте, мисс Бостон. Это Гарри Кэлворт. Я вам уже звонил…
   – Да, мне передали.
   Что-то наподобие смеха послышалось в ее бархатистом голосе.
   – Надеюсь, вам сегодня лучше, мистер Кэлворт?
   – Да, все прошло, спасибо. Хочу поблагодарить вас и мистера Рода за вчерашнюю ночь.
   – О, пожалуйста. Все хорошо, что хорошо кончается.
   – Может быть, я мог бы выразить свою признательность, пригласив вас с мистером Родом отобедать со мной в ресторане?
   – Думаю, это вполне возможно.
   – Тогда, может быть, сегодня вечером?
   – Отлично! Впрочем… я совсем забыла, что…
   – Что именно?
   – Ничего, все в порядке. Мы с Эдом сами собирались пообедать у «Тео»… Может быть, вы присоединитесь к нам?
   – У «Тео»? Отлично! В котором часу?
   – Около семи часов.
   – Договорились, спасибо.
   Кэлворт тут же начал готовиться к встрече. Побрился, причесал волосы и стал напевать песенку «Час прощанья». И тут он вспомнил, как однажды, в конце недели, возвращаясь из колледжа, хмурым осенним днем, он встретил Нэнси Кертье около ресторана «Плаза»… Он сейчас не помнил, заходили ли они с Нэнси в ресторан или нет, но ему очень хотелось пойти туда как-нибудь с Люси Бостон.
   Раньше там устраивали специальные вечера танцев… Нет, ходить на танцы теперь поздновато, ему уже за тридцать. Но какие только мысли не одолевают вновь, когда мимо тебя проносится тонкий аромат духов, напоминающий об ушедшем прошлом.
   Он отложил расческу и вновь принялся за телефонный справочник. Найдя в нем номер телефона гриль-бара Энсена, он тут же туда позвонил. Когда на противоположном конце провода взяли трубку, он спросил:
   – Как зовут бармена, работавшего накануне вечером?
   – Их двое: один Майк, другой Фреди.
   – Того, кто работал справа от входа в ваш бар?
   – Это Майк. Зачем он вам нужен?
   – А когда он будет сегодня?
   – Зачем он вам нужен?
   – Я хочу его отблагодарить за одну маленькую услугу, которую он мне оказал прошлой ночью.
   – Он будет в три.
   – Спасибо.
   Кэлворт взглянул на часы. Было 14.30. Спускаясь на лифте, он заглянул в свой бумажник и убедился, что там остался только один доллар. Он зашел в свой банк и заполнил чек на пятьдесят долларов. Контролер в окошке не без симпатии улыбнулся и сказал:
   – Извините, мистер Кэлворт, но ваш счет пуст. Вы все сняли.
   – Черт возьми! Как же это могло случиться?
   – Такова динамика кассовых операций, мистер Кэлворт. Когда человек все время снимает деньги и забывает их вносить, то в конце концов у него ничего не остается. Просто, как Божий день.
   – Но мне нужны деньги. Может быть, можно что-нибудь сделать?
   – Сомневаюсь. Впрочем, поговорите с мистером Гастингсом.
   Кэлворт пошел по коридору, рассматривая полированные деревянные таблички с фамилиями владельцев кабинетов. Наконец он подошел к двери, на дощечке которой красовалось:
   «ВИНСЕНТ ГАСТИНГС»
   Толкнув дверь, он вошел и обнаружил за письменным столом аккуратно одетого мужчину лет тридцати пяти, в спортивном пиджаке из серого твида. Мужчина оторвал глаза от какой-то бумаги и, улыбнувшись, сказал:
   – Садитесь, пожалуйста. Ваше имя не Кэлворт?
   Кэлворт с удивлением посмотрел на него.
   – Да…
   Он поерзал на стуле и пристально посмотрел в лицо Гастингса.
   – Мне ваше лицо вроде бы знакомо.
   – Конечно, ведь мы с вами соседи: живем в одном доме.
   – Вот как! Должно быть, мы с вами встречались в лифте?
   – Так что вас привело ко мне, мистер Кэлворт?
   Кэлворт медлил. Он никак не мог решиться приступить к сути дела, которое привело его в кабинет Гастингса. Наконец, собравшись с мыслями и виновато взглянув на хозяина кабинета, он вдруг замер. Все в нем напряглось, и было от чего. На пальце мистера Гастингса блеснуло уже известное Кэлворту кольцо.
   Он пытался расслабиться и медленно положил ногу на ногу таким образом, что манжеты брюк приподнялись и стали видны носки.
   – Поскольку мы с вами вроде бы знакомы, мне теперь намного легче говорить с вами, мистер Гастингс… Я вижу у вас на пальце знакомое кольцо.
   – Ах, кольцо…
   Он расправил пальцы и посмотрел на маникюр своих ногтей.
   – Вы тоже относитесь к нашему братству?
   Кэлворт утвердительно кивнул головой.
   – Где вы учились?
   – В Принстоне.
   Кэлворт все еще находился в растерянности и вдруг заметил, что кулаки его непроизвольно сжались, а пальцы побелели. Медленно опустив руки под письменный стол, Кэлворт разжал пальцы.
   Не обращая внимания на его напряженный вид, Гастингс с улыбкой продолжал:
   – А я учился в Пенсильвании.
   Он продолжал держать свои пальцы на виду, и Кэлворт заметил пучки светлых волос между суставами.
   Он оторопел еще больше, а Гастингс, ничего не замечая, продолжал:
   – Так, значит, у нас много общего в прошлом. Да, наше старое доброе братство.
   Кэлворт заставил себя улыбнуться, а сам подумал:
   «Да, сподвижник по братству, ты и не подозреваешь, что я тебя узнал».
   Затем, сразу почувствовав облегчение, он продолжил:
   – Это старый, не очень честный трюк. Но мне придется к нему прибегнуть. Я обращаюсь к вам не как к сотруднику банка, а как к старому сотоварищу по студенческому братству…
   – Наверное, исчерпали свой счет? – Гастингс усмехнулся и откинулся в своем кресле.
   – Действительно, как глупо, – пробормотал Кэлворт. Он похлопал по боковому карману пиджака.
   – Совсем остался без денег.
   – Как работник банка, единственное, что я могу для вас сделать, это пожурить и сделать надлежащее внушение. – Гастингс улыбнулся. – Но как бывший соратник по братству, я хотел бы вас выручить и предлагаю вам взять у меня взаймы.
   – О нет, – запротестовал Кэлворт.
   – Сочту для себя за честь… – Гастингс вынул из кармана бумажник.
   – Не знаю, что и сказать.
   – Послушайте, Кэлворт, не отказывайтесь… Смелей, старина.
   Он достал несколько сложенных купюр и протянул Кэлворту.
   – Этого хватит?
   – Очень мило с вашей стороны. Спасибо.
   Кэлворт взял протянутые деньги и пересчитал их.
   – О, это слишком много, мне столько не нужно, – он отсчитал несколько купюр, а остальные протянул Гастингсу, но тот отвел руку.
   – Ничего, возьмите все – вам может не хватить.
   – Завтра же с утра положу деньги на депозит.
   Гастингс кивнул кому-то через голову Кэлворта.
   – Извините, – сказал Кэлворт. – Я вас задерживаю, вас кто-то ожидает.
   – Да, дела, – ответил Гастингс.
   Кэлворт встал.
   – Извините, может, заскочите с женой в гости?
   – Я живу с матерью-инвалидом, но с удовольствием зайду к вам на рюмочку.
   – Отлично, когда?
   – В любое удобное для вас время.
   – Тогда сегодня вечером, часов в девять?
   – Хорошо, зайду в девять.
   В дверях Кэлворт сделал шаг в сторону, пропуская женщину, ожидавшую Гастингса. Он помахал Гастингсу на прощанье рукой. Тот ответил ему тем же, и вновь в солнечном свете блеснуло кольцо с черным агатом, инкрустированное тремя греческими буквами.

Глава 4

   – Как вы сегодня себя чувствуете?
   Вопрос был чисто профессиональным, тактичным и не содержал никакого намека.
   – Что будете пить?
   – Бурбон с водой, – ответил Кэлворт. – А как ваши дела?
   – Не жалуюсь.
   Он подвинул к Кэлворту напиток легким, грациозным движением.
   – Смешать?
   Кэлворт отрицательно покачал головой.
   – Может быть, выпьете рюмочку за мой счет?
   – Немного позднее. Недавно только позавтракал.
   Кэлворт понимающе кивнул и принялся за свой бурбон.
   Увидев, что он разделался со своей порцией, бармен вновь наполнил его стакан.
   – Спасибо, – сказал Кэлворт. Жестом руки он указал на возвышавшуюся эстраду, на которой вчера вечером восседали музыканты.
   – А как их доставляют туда и обратно? На подъемном кране?
   – Шутите? Они так бывают увлечены игрой, что порой ничего вокруг не замечают… Хорошие ребята. Да ведь вы были здесь.
   – Прошлой ночью, разве вы не помните? Сидел вон там, – он указал в угол зала.
   – Ах да, – сказал бармен. Он, видимо, стал припоминать, но вместе с тем стала исчезать легкость и непринужденность его поведения. Он выпрямился:
   – Извините, работа.
   Кэлворт наблюдал, как он готовился обслужить единственного посетителя, мужчину средних лет в старой армейской полевой куртке. Бармен принес ему выпивку и, вернувшись к бару, наклонился над ним, повернувшись спиной к Кэлворту.
   – Бармен, не сочтите за труд, дайте спичку.
   Тот полез под фартук, достал из кармана спичечный коробок. Затем, чиркнув спичкой, он поднес ее к сигарете Кэлворта.
   – Спасибо, – сказал Кэлворт.
   Бармен кивнул и сделал движение, чтобы отойти.
   – Да, насчет прошлой ночи…
   Бармен остановился, но не посмотрел на Кэлворта, который положил деньги на прилавок бара.
   – Выпейте со мной.
   – Спасибо, прошло еще мало времени после завтрака.
   – Так я насчет вчерашней ночи. Посетителей было человек двадцать, и другой бармен видел, как меня ударили.
   – Я этого не знаю.
   – Может быть, мне следует поговорить с другим барменом?
   Бармен поднял быстро глаза и сказал:
   – А разве отсюда видно, что происходит в дальнем углу?
   Кэлворт поднял голову над батареей бутылок и сказал:
   – Если бы на другом конце вспыхнула драка, думаю, я увидел бы ее.
   – Даже обслуживая посетителей? Впрочем, никакой драки не было.
   – Но разве вы не допускаете, что два-три посетителя могли видеть, что произошло?
   Бармен пожал плечами.
   – Спросите у кого-нибудь из тех, кто вчера здесь был.
   – Никого не надо спрашивать. Вы сами все прекрасно видели.
   Глаза бармена сузились, в них зажегся злой огонек.
   – У вас на плечах был какой-то рюкзак, вы потеряли равновесие, свалились со стула, стукнулись об пол, а потом ушли.
   – Сколько же вам заплатили за эту сказку?
   Лицо бармена побагровело. Он подошел ближе к Кэлворту и, наклонившись над стойкой, прошипел:
   – Допивайте свое пойло, мистер, и уходите.
   Кэлворт вызывающе посмотрел на него:
   – Так сколько же вам заплатили за эту басенку?
   Бармен еще ближе придвинулся к Кэлворту, в глазах его появился жестокий блеск. Потом он вдруг выпрямился, и на лице разлилась маска безразличия:
   – Не понимаю, о чем вы говорите?
   – Кто заплатил вам: парень с короткой стрижкой или тот мужчина с женщиной, которые отправились меня провожать?
   – У меня работа, мистер. Вы сами свалились.
   – Тогда сделаем иначе. Может быть, вы измените свое мнение, если я предложу вам десять долларов?
   – Меня просто душит смех. Десять долларов. Да что сегодня стоят эти деньги?
   Кэлворт усмехнулся.
   – Ну тогда двадцать. Подойдет?
   В глазах бармена блеснул вызов.
   – Вы псих или что-то в этом роде. Я вам сказал уже все, что я видел. Вы думаете, что за двадцать долларов можно купить все, что хочешь? Вы свалились со стула.
   – Ладно, – сказал Кэлворт.
   Он допил свой бурбон и встал. Затем пододвинул бармену полдоллара.
   – Спасибо за приятную беседу.
   Бармен взял деньги.
   – Меня не касаются ваши дела, мистер. Но вы бы сделали лучше, если бы забыли об этом деле.
   – Ладно, это действительно не ваше дело.
   На улице Кэлворт поднял ворот пальто: свирепствовал сильный ветер. Он двинулся в восточном направлении и вошел в аптеку на Лесингтон-авеню. Зайдя в телефонную кабину, он позвонил Люси Бостон.
   – Страшно сожалею, – проговорил он, когда она ответила, – но все вышло неожиданно. Я сейчас уже на вокзале.
   – Очень жаль, – ответила она. – Я с нетерпением ожидала этой встречи, да и Эд тоже… Я звонила ему, и он был в восторге.
   – Понятно. Видите ли, мне срочно нужно ехать в Филадельфию, но завтра, рано утром, я вернусь. Может быть, вместе позавтракаем?
   – Конечно. Это будет замечательно.
   – Отлично. Тогда позвоню вам завтра, сразу, как приеду.
   – Счастливой поездки, мистер Кэлворт.
   – Итак, до завтра. Я позвоню вам сразу же утром.

Глава 5

   Из этого «люгера» никогда не стреляли. Он купил его за шесть долларов у какого-то пехотного лейтенанта на юге Франции с единственной целью поменять на бинокль, а тот, в свою очередь, обменять на фотокамеру у одного добропорядочного англичанина, у которого их было две, но не было бинокля. Но прежде чем он успел проделать всю комбинацию, англичанин неожиданно уехал, а Кэлворт забросил револьвер в угол шкафа. И вот теперь он вынул его из кобуры и любовался вороненым блеском оружия.
   Без четверти семь все было готово: люстра погашена, а он лег на бок на полу между стеной и тяжелым диваном, который специально придвинул так, чтобы был хороший обзор входной двери, заодно и письменного стола…
   Выключатель верхнего света был на стене прямо над ним. Возле себя он поставил бутылку с виски и положил «люгер».
   Вначале «люгер» ему показался бутафорским реквизитом, но теперь, дотрагиваясь до его блестящей поверхности, он чувствовал себя гораздо уверенней.
   Даже незаряженный, он был куда полезнее, чем бинокль или фотоаппарат, которые Кэлворт мог бы за него получить.
   Сделав несколько глотков виски, он поставил стакан под диван и привычным жестом обшарил карманы в поисках сигарет, но тут же отвел руку: курить было нельзя. Ситуация аналогична той, когда ставят капкан на зверя. Запах табака при этом – признак присутствия человека. Довольный своей проницательностью, он тут же вознаградил себя еще парой глотков прямо из бутылки… Немного разогревшись, Кэлворт отдался во власть мыслей.
   Этому Ходжу явно не хватало утонченности. Он слишком прост. Назови ему имя Люси Бостон – и тотчас бы он обвинил ее во всех смертных грехах. То же самое и с Гастингсом – сразу бы захлопнул наручники на его запястьях, да при этом бы еще издал победный клич индейцев…
   Нет, так это не делается. Ситуация требовала тонкости. Вот он и притаился в темноте, и если кто-то заберется к нему в квартиру, то попадет в расставленную ловушку: малейший лучик света высветит любой предмет… Кроме того, он сам в нужный момент сможет зажечь люстру. Ни один взломщик не выдержит такого неожиданного хода, да еще под прицелом «люгера». Он распространил слух, что уехал из города, остается только лежать и ждать, когда мухи слетятся на мед.
   Все события последних дней чередой проплыли в его сознании. Жена, убежавшая с любовником, встреча с девушкой, напомнившая ему старую приятельницу, явно взволновавшая его…
   Эта таинственная девушка явно что-то от него ждет, о чем он, Кэлворт, даже не догадывается… Потом этот Род… Кто он? Друг ли ее, партнер в делах или просто любовник? А как связан со всем этим Плейер? Не подкупили ли они бармена, чтобы он твердо держался за версию, что Кэлворт сам свалился со стула и никакого Плейера не существовало? Что как будто бы это пьяная фантазия его воспаленного воображения… Да, но челюсть-то ноет! При падении он не мог так удариться… Нет, Плейер – существо реальное… Теперь еще Гастингс. Какая у него роль во всей этой истории и зачем он пожаловал к нему прошлой ночью? Такой аккуратно прилизанный, затянутый в твид банковский служащий… Сотрудник банка – взломщик? Конец света!
   Вот и живи после этого! Во что превратились люди: никакой моральной устойчивости, совершенно непредсказуемые поступки. Куда катится человечество!!! Наверное, это все последствия войны, массового психоза и полной деградации…
   Охваченный ужасом и отчаянием за гибнувшее человечество, он поднял «люгер» и направил его на окно. В это время послышался слабый звук, нараставший по высоте и затем сразу исчезнувший. Так повторялось несколько раз, при этом портьера рядом с окном едва-едва шелохнулась. Но, может быть, это оптический обман?
   Кэлворт поднялся на колени и уставился в темноту оконного проема. Вновь раздался звук, и занавес заколыхался сильнее… Он снова поднял свой «люгер», и все тотчас стихло, как будто испугалось…
   «Должно быть, ветер», – подумал Кэлворт. Он вновь растянулся на полу, при этом тяжело дыша.
   Время шло своим чередом, но для Кэлворта оно ползло черепашьим шагом. Он устал от неудобной позы на полу…
   «Вот так же, наверное, ведет себя и охотник, – убеждал он себя. – Главное – сохранять спокойствие».
   Он уже не раз убеждался, что в критических ситуациях ведет себя спокойно. Не выдал же он себя, когда узнал кольцо на руке Гастингса. То же самое и с Люси. Спокойно соврал, что едет в Филадельфию и завтра позвонит ей. Все рассчитано тонко. Охотник не должен вспугнуть дичь. Он будет ждать. Что-то должно произойти.
   Зазвонил звонок входной двери… Этого еще не хватало. Поставил капкан на медведя, а тут какой-то маленький зверек. Он положил под себя локоть. Вновь звонок в дверь, второй, третий. Затем он услышал звуки удалявшихся по коридору шагов.
   Он вновь растянулся на спине и потянулся за бутылкой. Но вот новый звук у двери. Он замер, затаил дыхание, еще плотнее прижался к полу.
   Скользящий лучик света под дверью, затем пучок сузился и исчез совершенно: слабый щелчок в замке – и дверь раскрылась.
   Вошедший, двигаясь как тень, скользнул в прихожую, прикрыл дверь и крадучись направился в комнату, где притаился Кэлворт, который ничего не видел, только слышал, как незнакомец подходил к письменному столу. Неожиданно полировка стола отразила слабый пучок света, и вот уже желтое пятно от фонарика выхватило часть стола.
   Кэлворт тихо протянул руку и почувствовал в пальцах холодную сталь. Зажав в руке пистолет, он беззвучно перевел дыхание.
   Рука в свете фонаря открыла один из второстепенных ящиков стола. Фонарик описал полукруг и застыл на месте, но тут появилась и вторая рука.
   Кэлворт понял, что фонарь положили на стол. Руки проникли в раскрытый ящик, как два бесплотных духа, и тут же вышли назад, захватив за собой почти все содержимое. Кэлворту показалось, что тень от фигуры наклонилась вперед. Неожиданно ему пришла в голову мысль: вскочить, зажечь свет и направить на растерявшегося человека оружие. С трудом он подавил в себе это желание. Это было бы ошибкой. Нужно было узнать, что искала эта тень в его письменном столе. Нужно было ждать, пока эти судорожные пальцы не найдут того, что ищут.
   Он почти болезненно сфокусировал свое внимание на руках, наблюдая, как они быстро, судорожными движениями, роются в его бумагах. Вдруг одна рука напряглась и застыла, как бы схватив что-то. Затем обе руки в неистовстве сомкнулись, и впервые Кэлворт услышал, как тяжело вздохнул человек, державший что-то в руках. Теперь обе руки застыли, и послышался громкий вздох облегчения.
   Рука Кэлворта метнулась к выключателю, перевела его в верхнее положение, и ослепительный свет люстры залил комнату, лишь на мгновение ослепив его.
   Возле письменного стола, повернувшись к нему лицом, стоял Гастингс, истекающий потом, с раскрытым от ужаса и удивления ртом. Руки, застывшие в мертвой хватке, держали какой-то наполовину вскрытый конверт.
   Кэлворт быстрым движением вскинул револьвер, и Гастингс, судорожно закрыв рот, издав при этом какой-то нечленораздельный звук, вскинул руки над головой.
   Кэлворт обошел диван, а Гастингс, боясь пропустить хоть одно движение руки с «люгером», как завороженный смотрел на него. Смотрел, как кролик на удава.
   Первым заговорил Гастингс:
   – Осторожнее с этой штукой, Кэлворт!
   – Не учите меня, что делать, вы, громила. Вас нужно пристрелить!
   Голос Кэлворта прозвучал как-то глухо, и это его удивило.
   – Нет! – слово вырвалось как глас отчаяния, и все тело Гастингса судорожно передернулось. – Пожалуйста, Кэлворт!
   Лицо его сморщилось от мольбы, и Гарри понял, что не револьвер так сильно напугал Гастингса, а вся эта ситуация.
   Он опустил «люгер» и слегка расслабился. Когда он заговорил, голос его уже прозвучал нормально и спокойно:
   – Опустите руки и дайте сюда конверт.
   Гастингс исполнил приказание с облегчением, затем подошел к Кэлворту и протянул конверт. Тот взял его, ощупал, не отрывая взгляда от лица Гастингса…
   Желая немного приободрить находящегося в трансе человека, Кэлворт сказал:
   – Успокойтесь, я не собираюсь вас убивать… Садитесь. Все это очень странно и требует объяснения.
   Двигаясь вслед за Гастингсом, который едва передвигал ноги, Кэлворт взглянул на конверт, который держал в руке. Это был один из конвертов «Манила Банк» из его письменного стола, в котором должны были находиться погашенные чеки, присылаемые ему банком каждый месяц. Он положил конверт в карман и сел напротив Гастингса.
   – Вам нужно что-нибудь выпить, а заодно налейте и мне.
   Он кивнул головой на бутылку, стоявшую на кофейном столике.
   Послушно, не произнеся ни слова, Гастингс наполнил два стакана. Выпив, он немного отошел.
   – Я очень рад, что вы не выстрелили. Вы, наверное, сообщите об этом в полицию?
   – Это уже сделано.
   – Уже сделано?
   Гастингс побледнел и, схватившись за стакан с виски, опустил глаза.
   – Но откуда вы могли знать, что…
   – Я имею в виду ваш предыдущий визит прошлой ночью. После этого приходили два копа, а сегодня утром был детектив. Правда, они еще не знают о…
   Гастингс несколько приободрился, выражение его лица изменилось.
   – Да, но ваши действия напоминают действия человека, который обо всем знал. Вы что же, ожидали сегодня моего появления? Почему?
   – Ваше кольцо с греческой монограммой. Я видел его прошлой ночью на вашем пальце, а сегодня в банке я увидел его снова. Чистая случайность…
   Кэлворт похлопал себя по карману.
   – Так что же в конверте?
   – Я не знаю.
   – Понятно, вы не знаете. Тогда придется позвать полицию и вывернуть вас наизнанку.
   – Не надо. Подождите.
   Гастингс выбросил руки ладонями кверху, как бы умоляя.
   – Пожалуйста, не надо.
   – Тогда говорите, что в конверте.
   – Залоговая расписка, – он заерзал на стуле. – Пожалуйста, послушайте меня, Кэлворт. Прошу вас. Если вы разоблачите меня, это убьет мою мать. Она парализована и не выдержит, если все откроется. Меня же это просто разорит. Не делайте этого.
   – Перестаньте причитать. Объясните, что это за расписка и как она туда попала, в конверт с оплаченными мною чеками?
   – Я ее положил туда, – Гастингс слабо улыбнулся. – Для безопасности.
   Гастингс опять сделал умоляющий жест рукой.
   – Я же знаю, что вы не просматривали погашенные чеки больше года. Наш банк один из немногих, который предлагает вкладчикам ежемесячно заполнять форму на получение погашенных чеков и отсылать их в банк. Вы ни разу не прислали ее обратно, и я понял, что вы ее даже не видели, хотя мы регулярно кладем в конверт с погашенными вами чеками. Тогда я понял, что вы не распечатываете этих конвертов, и решил этим воспользоваться. Я хотел, чтобы эта залоговая расписка была в безопасности и чтобы я мог в любой момент добраться до нее. Поэтому я и положил ее вам в конверт вместе с погашенными чеками, которые выслал вам три дня назад. Я был уверен, что вы просто бросите конверт в ящик письменного стола. Для меня этот конверт был просто сейфом.
   – Здорово придумано, – сказал Кэлворт. – А почему вы не подумали, что я вообще могу все это выкинуть в мусорный ящик или надумаю просмотреть содержимое конверта?
   Гастингс слабо улыбнулся.
   – Банк неоднократно обращался к вам с запросом по этому поводу в виде писем, но вы отвечали, чтобы мы не беспокоились, все погашенные чеки на месте и что вы когда-нибудь этим займетесь. Из этого я сделал вывод, о котором вам уже сказал.
   – Ну а все-таки, если бы я вскрыл конверт и добрался до этой расписки?
   – Конечно, риск был, но и соблазн для меня был велик. Я думал, что вы начали бы со старых чеков, до последних добрались бы не скоро.
   Кэлворту все стало ясно. Хитрец Гастингс был прав и все рассчитал точно… Как, однако, люди могут незаметно изучать друг друга, проникая в их тайны, постигая их слабости и недостатки. Гастингс сыграл на его лени и безалаберности в полной уверенности в благополучном исходе… Возможно, и другие также пользовались его слабостями, например, Грейс или Чарли Мейер.
   – Почему вы вломились сюда прошлой ночью и почему ждали до четырех часов утра?
   – Все старался успокоиться, едва совладал с собой. Почти всю ночь промучился и провел в колебаниях. Я ведь не привык к этому. Вы же понимаете, что я не взломщик и не вор.
   – Конечно, вы даже обиделись, у вас появилось чувство собственного достоинства.
   – Извините и постарайтесь понять меня. Я не хотел вмешивать вас в это дело, не хотел, чтобы вы что-нибудь узнали об этом.
   – Ладно, заткнитесь.
   Кэлворт положил «люгер» рядом с собой и достал из кармана конверт. Открывая его, он произнес с нарочитой насмешливостью:
   – Но ведь вы не будете возражать, если я теперь познакомлюсь с этим документом?
   Он стал перебирать пачку старых погашенных чеков. Но вот между ними показался зеленый листок бумаги по размеру немного меньше чеков. Он вынул его из конверта и быстро просмотрел. На нем была дата четырехмесячной давности из Амстердама, и адресован он был некоему Мартину Ван дер Боглю… Несколько машинописных строчек извещали, что подписавший расписку получил от Мартина Ван дер Богля две картины фламандского художника Иоганнеса де Гроота: «Пиета» и «Святой Матфей», уплатив при этом задаток в 12 тысяч долларов. Полная стоимость картин определялась в 270 тысяч долларов. Оставшаяся после задатка сумма должна быть уплачена в трехмесячный срок в Нью-Йорке…
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →