Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Beckets — сущ., петли на поясе у брюк или плаща.

Еще   [X]

 0 

Лечение шоком (Чейз Джеймс)

Терри Реган влюбился в жену клиента. Их страсть была взаимной, и Терри уже не мыслил жизни без Хильды Делани. Он уговаривает ее бросить мужа-инвалида – ведь тот богат и сможет обеспечить себе достойную жизнь. Но красавица Хильда почему-то тянет время и все реже приходит на свидания. Измученный неизвестностью, Терри уже готов на все ради своей любви, даже на убийство…

Год издания: 2003

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Лечение шоком» также читают:

Предпросмотр книги «Лечение шоком»

Лечение шоком

   Терри Реган влюбился в жену клиента. Их страсть была взаимной, и Терри уже не мыслил жизни без Хильды Делани. Он уговаривает ее бросить мужа-инвалида – ведь тот богат и сможет обеспечить себе достойную жизнь. Но красавица Хильда почему-то тянет время и все реже приходит на свидания. Измученный неизвестностью, Терри уже готов на все ради своей любви, даже на убийство…
   Книга так же издавалась как «Шоковая терапия», «Шок», «Убийство в бунгало».


Джеймс Хедли Чейз Лечение шоком

Глава 1

   Расположенный на холмах Калифорнии, Глин-Кэмп был одним из тех крошечных местечек а-ля Рип ван Винкль, где писатели, артисты и пенсионеры, о чьем здоровье тщательно пекутся их сердобольные жены, скрывались от изнуряющей жары.
   Я снял там достаточно комфортабельный домик и занялся продажей и ремонтом радиоприемников и телевизоров.
   Мой домик находился в четырех милях от Глин-Кэмпа, и раз в неделю я ездил в этот городок, чтобы закупить провизию, а заодно навестить шерифа Джефферсона, дабы пропустить в его компании стаканчик-другой яблочной самогонки, изготовлять которую шериф был большой мастер.
   Шериф Джефферсон играет важную роль в моей повести, так что не помешает сразу сказать о нем несколько слов. Он был шерифом уже почти пятьдесят лет, и никто не знал в точности, каков его возраст, но старожилы сходились во мнении, будто ему не меньше восьмидесяти. Он знал свою работу до мелочей, и городу это было известно, так что, когда приходило время выборов, Джефферсона неизменно переизбирали. Глин-Кэмп без шерифа Джефферсона воспринимался бы точно так же, как Нью-Йорк без статуи Свободы.
   Существует еще один абориген Глин-Кэмпа, о котором я не могу не упомянуть. Это док Маллард.
   Док Маллард занимался врачеванием в Глин-Кэмпе примерно столько же времени, сколько шериф Джефферсон исполнял обязанности шерифа. Хотя это был единственный врач в городке, он, подобно шерифу, был не слишком загружен работой. Если вдруг случался тяжелый клинический случай или происходили роды с патологическими осложнениями, Маллард всегда отправлял пациентов в Лос-Анджелес, где находился превосходный госпиталь. То, что при этом его пациентам предстояло преодолеть восемьдесят миль по горному серпантину, доктора не очень волновало.
   Как и шериф Джефферсон, док обладал поистине диктаторскими замашками, и если он утверждал, что у пациента корь, это была корь, даже если врач Центрального госпиталя Лос-Анджелеса ставил диагноз скарлатина. Мало-помалу док терял клиентов, но его это не особенно волновало, так как большую часть времени он проводил в компании шерифа или же сидел в древнем кресле-качалке на ветхой веранде собственного бунгало, смакуя старые вина.
   Однажды жарким летним утром я приехал в город, дабы выбрать приличный телевизор. После того как аппарат оказался в машине, я отправился в контору шерифа, желая отдать дань традиции.
   Распивая собственноручно изготовленный шерифом самогон, мы болтали на отвлеченные темы. После приличной дозы я мимоходом упомянул, что мне еще нужно ехать к озеру Голубой Сойки, а уж когда я навещу шерифа в следующий раз, мы поболтаем подольше.
   – Если ты направляешься туда, сынок, – благожелательно отозвался шериф, покачиваясь в кресле-качалке, – ты имеешь все шансы подцепить выгодного клиента. Как мне сообщили, в доме мистера Уильямса в настоящее время проживает супружеская пара. Муж – инвалид и передвигается только в кресле на колесиках. Полагаю, им нужен телевизор.
   – Я навещу их, – заверил я шерифа, доставая записную книжку. – Как его имя?
   – Джек Делани.
   – Я загляну к ним по дороге домой.
   Для инвалида, прикованного к креслу, телевизор действительно должен быть подарком судьбы, так что я, едва отрегулировав радиоприемник шерифа, тотчас же направился к домику на озере Голубая Сойка.
   Я уже бывал там пару лет назад и сохранил в памяти небольшое, но роскошное жилище, откуда открывался восхитительный вид на горы, на долину и на голубеющее вдали море.
   Узкая аллея на вершине холма была перегорожена железной решеткой. Мне пришлось выйти из грузовика, чтобы открыть ворота. Затем я повел машину по бетонированной дороге, направляясь к домику, который, подобно мухе, прилепился к скале.
   Большой сверкающий «Бьюик» стоял возле лестницы, ведущей на веранду, и я припарковал свою машину позади него.
   На веранде в кресле на колесиках сидел мужчина и курил, держа на коленях раскрытый журнал. На вид бедолаге можно было дать от сорока до пятидесяти лет. Лицо его немного обрюзгло, но это был довольно красивый мужчина, правда, несколько располневший, как это часто случается с людьми, занятыми сидячей работой. На его лице ясно читались горечь и разочарование человека, немало настрадавшегося в жизни, но глаза смотрели твердо и сурово.
   Выйдя из грузовика, я поднялся по ступенькам на веранду.
   – Мистер Делани?
   Он вопросительно взглянул на меня.
   – Да, это я. В чем дело?
   – Я слышал, что вы недавно переехали сюда, и, проезжая мимо, решил узнать, не нуждаетесь ли вы в радиоприемнике или телевизоре.
   – Телевизор? Разве в этих горах можно добиться мало-мальски приличного изображения?
   – Направленная антенна даст вам первоклассное изображение, – заверил я его.
   – Сказки все это, – отмахнулся он. – Среди этих гор затеряется любой телевизионный сигнал.
   – Подождите пять минут, мистер Делани, – сказал я, – и вы поймете, что не потеряли даром времени, разговаривая со мной.
   Я спустился к грузовику и взял небольшой телевизор, который поставил на столик перед мистером Делани.
   Он захлопнул журнал, с интересом наблюдая, как я устанавливаю антенну.
   Минут через семь на экране появилось достаточно четкое и контрастное изображение. Мне повезло, так как именно в этот момент транслировался какой-то боевик и на экране двое мужчин вовсю колошматили друг друга. Как я узнал позже, Делани был большим любителем подобного рода зрелищ. Он наклонился вперед, его лицо потеряло горькое выражение, а глаза неотрывно смотрели на экран.
   Он досмотрел драку до конца. Это продолжалось примерно двадцать минут. Это был прекрасно отрепетированный спектакль с парой нокдаунов и множеством сильнейших ударов, которыми соперники азартно обменивались. В конце поединка одному из боксеров удалось нанести своему сопернику сокрушительный удар в челюсть, и бедняга растянулся на полу. Стало понятно, что он уже не поднимется, но Делани не отрывал взгляда от экрана.
   – Ну и как вы находите изображение? – поинтересовался я.
   Он погладил седеющие усы.
   – Даже не верится. Это замечательно. Сколько стоит этот аппарат?
   Я назвал цену.
   – А нет ли чего получше?
   – Разумеется. Что вы скажете о комбинации телевизора, радиоприемника и проигрывателя? Разумеется, все высшего класса.
   Он откинулся на спинку кресла, пристально глядя на меня. Я уловил в его глазах высокомерие, которое мне не очень-то понравилось.
   – Так как, вы сказали, вас зовут?
   – Терри Риган. Я занимаюсь ремонтом и установкой приемников и телевизоров в этом районе.
   – Возможно, найдется специалист получше или более качественная аппаратура в Лос-Анджелесе, – сказал он. – Когда я в чем-нибудь нуждаюсь, я покупаю только самое лучшее.
   – Как вам будет угодно, мистер Делани, – сдержанно ответил я. – Но если вы желаете приобрести действительно лучший аппарат, то это должен быть телевизор ручной сборки. Нет ничего лучше, чем аппарат, сделанный специально для вас. Это как раз то, на чем я специализируюсь. Я могу сконструировать телевизор по вашей просьбе. Он будет иметь экран в двадцать пять дюймов по диагонали, УКВ-тюнер и проигрыватель. Все высшего класса. Разумеется, там же будет магнитофон.
   – Вы действительно гарантируете, что все будет на самом высоком уровне?
   – Я не бросаю слов на ветер. Нечто похожее я сконструировал для мистера Хамиша, писателя, который живет в паре миль отсюда. Вам стоит лишь позвонить ему, и он скажет свое мнение о подобном аппарате.
   Делани пожал плечами.
   – О, я верю вам на слово. А во сколько обойдется подобная игрушка?
   – Все зависит от вашего конкретного желания. Если вы действительно хотите первоклассный аппарат, он обойдется примерно в полторы тысячи долларов.
   Позади меня послышался легкий шум. Я почувствовал, что кто-то смотрит на меня, и обернулся. В дверном проеме стояла женщина.

   Мою первую встречу с Хильдой Делани я никогда не забуду.
   Ее кожа имела тот бронзовый оттенок, который приобретается, если человек проводит очень много времени на солнце. Волосы ее были того же бронзового цвета и свободно ниспадали на плечи. Огромные голубые глаза оставляли незабываемое впечатление – ни один мужчина не остался бы равнодушным, заглянув в них. На мужчину они действовали, словно красный плащ матадора на быка.
   Да, она была красива, но не стандартной красотой актрис Голливуда. Ее красота была сугубо индивидуальной, которая встречается раз на тысячу женщин. И она могла свести с ума любого мужчину.
   Она была одета в красную ковбойку и голубые джинсы, выгодно подчеркивающие линии тела. На вид ей было лет тридцать – женщина в самом расцвете. По взгляду, который она кинула на меня, я понял, что она явно провела все эти годы не в монастыре. По всему было видно, что это очень опытная в любовных утехах женщина, которая точно знает, что ей нужно от мужчины.
   Бросив на нее мимолетный взгляд, Делани вновь перенес свое внимание на меня, равнодушно проговорив:
   – Моя жена. – Это было сказано безразличным тоном, словно перед ним был неодушевленный предмет, не представляющий никакой ценности. – Это мистер Риган, – представил он меня. – Он занимается ремонтом и установкой радиотелевизионной аппаратуры в этом районе. В настоящий момент он пытается продать мне телевизор.
   – Но ведь это как раз то, что ты хотел, не так ли? – У нее был глубокий грудной голос, который ей очень шел.
   – Верно, – Делани бросил сигару в пепельницу, затем вновь взглянул на меня. – Предположим, телевизор, который вы сконструируете, не понравится мне. Как вы поступите в таком случае?
   – Ну что же, мистер Делани, – сказал я, тщетно пытаясь скрыть впечатление, которое произвела на меня его жена, – я найду другого покупателя. Но я уверен, что аппарат вам понравится.
   – Телевизор будет развлекать тебя. Ты обязательно должен его заказать. – Кивнув, она внимательно осмотрела меня с головы до ног и, улыбнувшись, прошла мимо и спустилась по лесенке с веранды. Я следил за ней. Пройдя по тропинке, она завернула за угол дома и исчезла из поля зрения.
   Я не спускал с нее глаз, пока она не скрылась. Если бы вы могли видеть эту легкую волнующую походку, ощутить очарование, которое исходило от этой элегантной, привлекательной женщины, я уверен, вы испытали бы те же чувства, что и я. В этот момент я желал ее, как никогда до этого не желал никакую другую женщину.
   – О'кей, Риган, – сказал Делани. – Если телевизор мне понравится, я куплю его.
   Я вернулся к действительности. Нужно было заниматься привычной работой. Вполне вероятно, что этот тип в инвалидной коляске мог оказаться мошенником. Я рисковал значительными средствами, если бы начал собирать телекомбайн. Вдруг Делани под тем или иным предлогом откажется от него? Но я пошел на этот риск. Мне хотелось вновь увидеть эту женщину, и работа давала мне такую возможность.
   – Хорошо, я сделаю это, – заверил я. – Мне понадобится пара недель. А в ожидании вы можете пока пользоваться этим телевизором, чтобы вам не было скучно.
   – Да, оставьте его. Я оплачу вам прокат.
   – Не нужно никакой платы. Я оставляю его в качестве гарантии. Первым делом здесь необходимо установить стационарную антенну. Я приеду завтра и смонтирую ее. Согласны?
   – Разумеется. Приезжайте завтра. Я всегда на месте.
   Я оставил его наедине с телевизором. Проезжая по аллее, я смотрел по сторонам в надежде увидеть миссис Делани, но безуспешно.
   По пути домой я непрерывно думал о Хильде. Она не выходила у меня из головы до тех пор, пока я не уснул, а за завтраком я вновь вспомнил о ней.
   Я поехал к озеру Голубая Сойка вскоре после полудня, так как опасался, что миссис Делани утром может отправиться за покупками, а я хотел обязательно застать ее дома. Делани сидел на веранде, неотрывно глядя в экран телевизора. Транслировали очередной гангстерский боевик, и мой заказчик был полностью поглощен развитием сюжета.
   Я вытащил антенну, кабель, необходимые инструменты и поднялся по ступенькам.
   – Зайдите в гостиную, – сказал Делани. – Там вы найдете служанку или мою жену.
   Судя по тону, каким он это сказал, служанка и жена значили для него одинаково мало.
   В большой, шикарно обставленной гостиной никого не оказалось. Это действительно было жилище миллионера.
   Я осторожно положил на пол все, что принес, и, поскольку никто не появлялся, открыл застекленную дверь и выглянул в патио, главным украшением которого был миниатюрный бассейн с золотыми рыбками, весело резвившимися в солнечных лучах.
   Я пересек патио и заглянул в холл, куда выходило несколько дверей.
   Одна из дверей была открыта, и с бьющимся от волнения сердцем я увидел Хильду Делани.
   – Миссис Делани, – негромко позвал я, пытаясь унять дрожь в голосе.
   Она подошла ко мне. Эта женщина была еще прекраснее той, чей облик я хранил в сердце последних тридцать шесть часов. Невозможно было сохранить в памяти этот взгляд, чувственные линии тела, блики солнечного света на волосах.
   На ней была кремовая блузка и плиссированная голубая юбка.
   – Добрый день, мистер Риган, – Хильда мило улыбнулась.
   – Ваш муж сказал, чтобы я нашел вас, – сказал я дрожащим голосом. – Мне нужно смонтировать антенну. Как мне подняться на крышу?
   – На чердаке есть слуховое окошко. Но вам потребуется лестница. Она в чулане, вон та дверь, – Хильда махнула рукой в сторону дальней двери.
   – Спасибо, – кивнул я и после небольшой паузы добавил: – Мне кажется, телевизор имеет успех.
   Она равнодушно покивала. Я вновь почувствовал на себе ее испытующий взгляд, словно она пыталась оценить, что я за человек.
   – Это уж точно. Он включил его в десять утра и до сих пор пялится в этот ящик.
   – Это вполне простительно для человека в его положении. Телевизор ему просто необходим.
   – Конечно, – в ее голубых глазах промелькнуло легкое неудовольствие. – Не буду вам мешать.
   Этим она давала мне понять, что меня ждет работа и она не собирается торчать возле меня весь день.
   – Я сейчас примусь за дело. Эта дверь?
   – Да.
   – А чердак?
   – Люк как раз над ней. Там, правда, много хлама.
   – Благодарю вас, миссис Делани.
   Я вытащил из чулана лестницу, приставил к люку, забрался на чердак и осмотрелся, затем вновь спустился, чтобы взять инструменты. Когда я шел по коридору, миссис Делани появилась на пороге своей комнаты. Она бросила на меня такой взгляд, что я застыл на месте, словно натолкнулся на стену.
   – Не нуждаетесь ли вы в помощи? – спросила она.
   – Спасибо, мне не хотелось бы вас беспокоить.
   – Мне совершенно нечего делать, и если я чем-то могу вам помочь…
   Мы посмотрели друг на друга.
   – Буду рад этому. Ладно, тогда передавайте мне инструменты по мере необходимости, когда я буду работать на крыше.
   – С удовольствием помогу вам.
   Она двигалась с естественной грацией, которая очаровала меня. У лестницы Хильда остановилась.
   – Вы считаете, что я смогу подняться? – Она кивнула в сторону лестницы.
   – Я вам помогу.
   Я подошел вплотную к ней. От нее исходил аромат неизвестных мне духов. Внутри у меня все затрепетало.
   Я взялся правой рукой за лестницу.
   – Она достаточно прочна.
   Миссис Делани начала подниматься. На полдороге она остановилась и посмотрела на меня. Ее длинные, стройные ноги находились как раз на уровне моих глаз.
   – Нужно было надеть джинсы, они более удобны для работы, – сказала она, улыбаясь.
   – Все в порядке, – каркнул я, чувствуя, что язык одеревенел во рту. – Я не смотрю.
   Она рассмеялась.
   – Надеюсь…
   Ухватившись руками за край люка, она скользнула на чердак. От резкого движения подол плиссированной юбки колыхнулся, и перед моими глазами мелькнули ее белые трусики. Кровь молоточками застучала у меня в висках.
   Миссис Делани нагнулась и посмотрела в отверстие люка. Она была очаровательна. Бронзовые волосы упали вперед, обрамляя прелестное личико. Она испытующе смотрела на меня, словно старалась определить, увидел ли я что-либо.
   – Вы можете передать мне антенну… – начала она.
   Я был рад тому, что могу чем-то заняться и не смотреть на нее, как кролик на удава. Я передал ей антенну и ящичек с инструментами. Прихватив телевизионный кабель, я забрался к ней на чердак. В пыльном, захламленном старыми вещами помещении у меня создалось впечатление, что мы единственные люди на земле… Я не слышал ничего, кроме биения собственного сердца.
   – Я рада, что мне не нужно вылезать на крышу, – сказала она, выглядывая в слуховое окошко. – Боюсь, у меня закружилась бы голова.
   – К высоте можно привыкнуть. Ко всему можно привыкнуть.
   – Я тоже так думаю, но мой муж никогда не примирится с мыслью о том, что ему придется провести в этом проклятом кресле всю жизнь.
   Я начал разматывать кабель.
   – Но это же совершенно разные вещи. С ним произошел несчастный случай?
   – Да. – Она приподняла волосы, ниспадающие ей на плечи, и пропустила сквозь них пальцы. – Это ужасно. Неподвижность для него равносильна смерти. Ведь он был инструктором по теннису на студии «Пасифик-фильм». Он давал уроки всем звездам Голливуда. Это была приятная и очень высокооплачиваемая работа. Ему почти пятьдесят. Вы бы никогда не поверили, что в таком возрасте можно справляться с работой, связанной со спортом. Но это так. К тому же он ничем в жизни не интересовался, кроме тенниса. Затем случилось это несчастье. Он больше никогда не сможет передвигаться самостоятельно.
   «И он никогда не сможет любить тебя», – подумал я. Если в этот момент я чувствовал жалость, то только к ней, а не к нему.
   – Это действительно жестокий удар судьбы, – произнес я. – Но неужели он не может занять себя чем-нибудь? Ведь нельзя же целый день сидеть в кресле и ничего не делать.
   – Да. Он зарабатывал огромные деньги. Пока они у нас имеются. – Ее красные пухлые губы сложились в горькую улыбку. – Он приехал сюда, чтобы жить в уединении и не встречаться со старыми друзьями. Он не любил, если кто-нибудь жаловался на жизнь, а теперь ненавидит, когда жалеют его.
   Я рассматривал оголенный конец кабеля.
   – Но вы? Вы же не хотите провести здесь остаток жизни?
   Она приподняла плечи.
   – Это мой муж. – Она некоторое время изучала меня, потом поинтересовалась: – Скоро ли мы начнем работать?
   Разговор прекратился. Я вылез на крышу, Хильда передала мне антенну.
   Установка антенны с помощью миссис Делани не заняла много времени. Она передавала мне нужные инструменты, и каждый раз, подходя к слуховому окошку, я смотрел на нее и все больше возбуждался от ее присутствия.
   – Вот и все! – сказал я, бросив конец кабеля в сад и скользнув обратно на чердак.
   – Быстрая работа, – заметила она.
   – Я установил столько антенн, что мог бы выполнить эту работу и с закрытыми глазами… – Мое дыхание прервалось. Я видел, что она не слышит меня, хотя и стоит рядом, глядя в лицо. Я вновь увидел странный огонек, мелькнувший в ее глазах.
   Внезапно она пошатнулась, я подхватил ее, сжимая в объятиях.
   В своей жизни я целовал многих женщин, но этот поцелуй не походил на другие. Это был поцелуй, который может присниться только во сне, поцелуй, о котором мечтаешь всю жизнь. Я чувствовал ее тело, прижимавшееся ко мне.
   Мы стояли так примерно двадцать или тридцать секунд, затем она отступила на шаг, прижав палец к губам, пристально глядя на меня. Ее голубые глаза затуманились, и она наполовину прикрыла их от волнения.
   – У вас помада на губах, – прошептала она низким голосом. Затем повернулась и скользнула по лестнице вниз, исчезнув из поля моего зрения.
   Весь дрожа, я некоторое время стоял неподвижно, пытаясь унять бешеные удары сердца. Шум легких шагов сказал мне, что она ушла.

   Я вернулся домой около восьми часов вечера, весь переполненный счастьем от встречи с Хильдой. Усевшись на веранде, я закурил и принялся размышлять.
   Я спрашивал себя, почему она поцеловала меня.
   Я говорил себе: «Такая обворожительная женщина, живущая в полном достатке, не может относиться к этому серьезно. Это была импульсивная вспышка. Не следует надеяться на что-то большее. Такое больше не повторится. Не стоит изводить себя, надеясь, что она покинет своего мужа, чтобы жить с тобой. Что ты можешь ей предложить? Маленький домик? Моего заработка не хватит даже на то, чтобы оплатить ее белье. Просто у нее была мимолетная слабость, и больше это не повторится…»
   Внезапно, нарушив мои мысли, раздался телефонный звонок. Я поднялся и, пройдя в гостиную, поднял трубку.
   – Надеюсь, я не очень побеспокоила вас, мистер Риган? – такого нежного голоса не было больше ни у кого на свете. Едва я услышал ее голос, как кровь бросилась мне в голову.
   – Нет, что вы…
   – Я хочу вас видеть. Вы не возражаете, если я приеду к вам около одиннадцати часов?
   – Что… Да!..
   – Около одиннадцати! – Она повесила трубку.
   Некоторое время я сидел не шевелясь, совершенно потрясенный. Затем, положив трубку, занялся уборкой дома. Побрился, принял душ, надел свежую рубашку и свои лучшие брюки. До ее приезда оставалось немного времени, и я вновь устроился на веранде.
   Мой домик находился на проселочной дороге, которая начиналась от Глин-Кэмпа, и движение на ней было не очень активным.
   Вскоре после одиннадцати я увидел свет от фар автомобиля, поднимающегося по дороге к моему дому. С сильно бьющимся сердцем я спустился с веранды, наблюдая за приближением автомобиля. Я сделал Хильде знак, показывая, чтобы она завела машину в гараж, так как не хотел, чтобы кто-нибудь увидел ее «Бьюик» возле моего дома. Она заехала в гараж и вскоре вышла оттуда, освещенная светом луны.
   – Прошу прощения, что приехала так поздно, мистер Риган. Но я дожидалась, пока мой муж не отправится спать.
   Это попахивало конспирацией. У меня перехватило дыхание от потрясения.
   – Проходите, пожалуйста, на веранду, миссис Делани.
   Впереди меня она поднялась на веранду. Я предусмотрительно погасил наружный свет, и лишь свет в гостиной немного рассеивал мрак ночи. На Хильде вновь была ковбойка и голубые джинсы. Она подошла к одному из старых плетеных кресел и удобно устроилась в нем.
   – Может быть, выпьете чего-нибудь? – предложил я.
   – Нет, спасибо, – она некоторое время смотрела на меня. – В сущности, я приехала сюда лишь для того, чтобы извиниться за происшедшее сегодня днем, мистер Риган. – Она казалась очень спокойной и уверенной в себе. – Вы не должны думать, что я из тех импульсивных женщин, которые кидаются на шею первому встречному мужчине.
   – Конечно же, нет, – сказал я, усаживаясь рядом. – Это была моя ошибка. Я не должен был…
   – Не будьте лицемером. В подобных случаях всегда виновата женщина. Просто я потеряла голову на мгновение. – Она поудобнее устроилась в кресле. – Не могли бы вы дать мне сигарету?
   Я раскрыл портсигар и протянул ей. Она взяла сигарету, я зажег спичку. Моя рука так дрожала, что Хильда была вынуждена положить свою руку на мою, чтобы прикурить. Контакт с ее пальцами еще более усилил мое возбуждение.
   – Мне стыдно за себя, – продолжала она, откидываясь на спинку кресла. – Нельзя быть такой несдержанной. Вы должны понять мое положение. Я приехала к вам, чтобы все объяснить.
   – Не нужно… Я абсолютно ничего такого не думаю…
   – Но, конечно же, у вас появились определенные мысли на этот счет. Я знаю, что притягиваю мужчин. Это не моя вина. К тому же мужчины, когда узнают, что мой муж инвалид, становятся особенно назойливыми. До этого дня я еще не встречала мужчину, который мог бы меня заинтересовать, и легко давала отпор всем посягательствам на меня. – Она замолчала и глубоко затянулась. Тлеющий кончик сигареты осветил ее губы, кончик носа и волевой подбородок. – Но в вас есть что-то… – Она замолчала, подняла руки, затем уронила их на подлокотники кресла. – В любом случае я пришла сюда, чтобы не допустить повторения подобного в будущем. Видите ли, мистер Риган, даже если бы мне и понравился какой-нибудь мужчина, я в любом случае не могу оставить своего мужа. Это мой крест. Ведь он инвалид и всецело зависит от меня. Это вопрос совести.
   – Но если случится так, что вы полюбите другого мужчину? – запротестовал я. – Никто не осудит вас, если вы оставите мужа-инвалида. Вы молоды. Неужели он думает, что вы до конца дней будете привязаны к нему? Это слишком большая жертва.
   – Вы так думаете? Когда я выходила за него замуж, я обещала остаться с ним навсегда, быть рядом и в горе, и в радости. Так что в настоящий момент никак не могу покинуть его. К тому же я главная причина несчастного случая с моим мужем.
   – Вы были причиной несчастного случая?
   – Да, – она скрестила длинные стройные ноги. – Вы первый человек, которому я признаюсь в этом. Сама не знаю, почему я это делаю. Но я чувствую, что могу доверять вам. Вам не будет скучно, если я расскажу детали?
   – Ничего из того, что вы расскажете, не покажется мне скучным.
   – Благодарю. – Она немного помолчала. – Джек вот уже четыре года как мой муж. Через три месяца после свадьбы произошел этот несчастный случай. – Теперь она говорила свободно и без напряжения. – Мы были приглашены на ужин к друзьям. Джек слишком много выпил в тот вечер. Я всегда беспокоюсь, когда он в нетрезвом состоянии садится за руль, а с ним это случалось часто. Когда мы подошли к машине, я сказала, что поведу автомобиль сама. Мы немного поспорили, и мне удалось убедить его. Сев за руль, я поехала по горной дороге. Джек быстро уснул. Примерно на полдороге я увидела автомобиль одного из наших друзей, стоявший на обочине. Я остановила машину и вышла узнать, что с ним случилось. У него кончился бензин. Дорога в этом месте шла под уклон. Как только я отошла от нашей машины, та вдруг начала катиться вниз. Видимо, я недостаточно надежно закрепила ручной тормоз. – Она щелчком бросила окурок в сад. – Джек спал. Я побежала за машиной, но не смогла ее догнать. Машина свалилась с дороги в пропасть. Никогда не забуду тот ужасный момент, когда послышался грохот. Если бы я была повнимательнее и надежно закрепила ручной тормоз, этого не произошло бы.
   – Это был несчастный случай, – сказал я. – С каждым может произойти такое.
   – Джек так не считает. Всю вину за это он возложил на меня. Я и сама чувствую вину перед ним, так что никогда не смогу бросить его.
   Я задал ей вопрос, который интересовал меня больше всего.
   – Вы по-прежнему любите его?
   Я видел, как она вздрогнула.
   – Люблю? Об этом не может быть и речи! Видит бог, не очень-то приятно жить с инвалидом. Он пьет, и характер у него прескверный. К тому же он на двадцать три года старше меня. Но раз я вышла за него замуж, то должна примириться с этим. Это моя вина, что его жизнь оказалась поломана.
   – Это был несчастный случай, – сказал я, зажимая кулаки между коленями. – Вы не должны казнить себя из-за этого случая.
   – И что же я должна делать, по-вашему?
   – Вы вольны оставить его, как только пожелаете. Вот что я думаю на этот счет.
   – Вас не мучает совесть, как меня. – Она протянула руку, и я дал ей еще одну сигарету. Чтобы дать ей прикурить, мне пришлось встать с кресла. При слабом огоньке спички мы посмотрели друг на друга. – Вы очень симпатичный, – грудным голосом произнесла она.
   – Вы тоже, и даже слишком.
   – Да, я знаю. Но мне от этого не легче. Мне очень трудно, мистер Риган. Надеюсь, вы теперь понимаете это. То, что случилось сегодня днем, меня очень взволновало. Примите мои извинения.
   – Но вам совершенно не за что извиняться. Я понимаю.
   – Я вам верю. Я бы не приехала в столь поздний час совершенно одна, если бы не была уверена, что вы меня поймете. А сейчас я должна возвращаться.
   Она встала.
   – Прекрасное место здесь и очень спокойное. Я расспросила Марию, мою горничную, о вас. Она сказала, что у вас нет жены и вы живете здесь совершенно один.
   – Да, я живу один уже весьма продолжительное время.
   Я стоял рядом с ней, и некоторое время мы молча любовались верхушками деревьев, освещенных луной.
   – Вам не скучно жить одному? Почему вы не женитесь?
   – Я еще не нашел женщину, которая бы настолько мне понравилась.
   Она бросила в мою сторону выразительный взгляд. В этот момент лунный свет упал на ее лицо, и я увидел, как ее губы сложились в грустную улыбку.
   – Вероятно, вы очень требовательны?
   – Видимо, да. И женитьба для меня очень важное событие. В отношении этого я придерживаюсь тех же взглядов, что и вы.
   – Каждый нуждается в любви. Я никогда не любила своего мужа и вышла за него замуж по той простой причине, что до встречи с ним не имела ни гроша. Мне так хотелось получить немного счастья, но взамен я потеряла свободу.
   – Но вы можете вернуть ее себе.
   – Не сейчас. Если я покину его, меня замучают угрызения совести. Нет более строгого судьи, чем собственная совесть.
   – Я не понимаю, о чем вы говорите, но могу представить, как вы мучаетесь.
   – Я не знаю, что буду думать о себе завтра, – продолжала она, машинально поглаживая перила веранды. – Я приехала сюда под влиянием момента и хочу, чтобы вы поняли…
   Я положил свою руку поверх ее.
   – Хильда…
   Она повернулась и взглянула на меня.
   – Хильда, я схожу с ума по тебе…
   – О, дорогой, я такая лицемерка, – задыхаясь, прошептала она. – Мне стыдно признаться, но едва я увидела тебя…
   Я сжимал ее в объятиях, мои губы искали ее губы. Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, и я чувствовал, что она хочет того же, чего и я.
   Я поднял ее на руки и понес в дом.
   Сова, которая нашла пристанище на крыше гаража, внезапно взлетела, бесшумно расправив крылья. В следующий миг мы уже были в темноте спальни.

Глава 2

   Это была любовь торопливая, тайная, и, после того как прошел первый шок неожиданности, любовь разочаровывающая, по крайней мере для меня.
   Она вечно боялась, как бы кто не заметил, когда она уезжает или приезжает домой. Она ужасно боялась, как бы муж не узнал о ее измене. Она не могла даже представить, что муж вдруг проснется и обнаружит ее отсутствие. Мне неприятно было видеть Хильду такой нервной и боязливой, видеть, как она садится на постели, отталкивая меня от себя, едва заслышав какой-нибудь посторонний шум, гудение мотора автомобиля, проезжающего по дороге, уханье совы, стук ветки дерева по крыше…
   Каждую ночь она не оставалась со мной ни на одно лишнее мгновение. Наша близость была короткой, полной страсти и отчаяния. Мы даже не имели возможности поговорить. Едва мы заканчивали заниматься любовью, как Хильда тут же собиралась домой. За эти ночи я практически не узнал о ней ничего нового.
   Но, несмотря ни на что, я был до безумия влюблен в нее. Для меня свидания с ней не были просто встречами для утоления сексуального голода, и я терзался мыслью, что муж имеет на нее такое большое влияние. Неизменной темой наших разговоров был ее муж. Мне было совсем неинтересно слышать о нем, не хотелось знать, чем он занимался. Я хотел как можно больше знать о ней, знать, что она думает обо мне, но об этом она даже не заикалась.
   – Меня все время угнетает мысль, что в один ужасный день он заметит мое отсутствие, – сказала Хильда, поспешно одеваясь. – Вдруг он проснулся и зовет меня, чтобы я дала ему снотворное? Вдруг он в этот момент зовет меня?
   – Бога ради, Хильда, выбрось все это из головы! Нельзя же все время думать только о нем. – Я начал терять терпение. – Почему бы тебе не сказать ему правды? Почему бы не сказать, что ты любишь меня и хочешь вернуть себе свободу?
   – Но, Терри, я никогда не смогу оставить его. Я думаю о нем по сто раз на дню. Ведь я виновата в несчастном случае, исковеркавшем его жизнь. Я не смогу оставить его, никак не смогу.
   Я прижал ее к себе.
   – Ты любишь меня, Хильда?
   Она взглянула мне в глаза, и ее взгляд вновь поразил меня своей необыкновенной, притягательной силой.
   – Неужели ты можешь сомневаться в этом, Терри? Да, я люблю тебя. Я все время думаю о тебе и хотела бы быть с тобой всегда. Ужасно так говорить, но если бы он вдруг умер… Тогда я могла бы все время находиться рядом с тобой. Но до тех пор, пока он жив, я не буду свободной.
   – Но ведь маловероятно, что он умрет, – безнадежно сказал я.
   Она отстранилась от меня и, подойдя к окну, стала разглядывать деревья, освещенные луной.
   – Перед тем как мы приехали сюда, его осмотрел врач. Он сказал, что мой муж в прекрасной форме и проживет еще лет тридцать, если не больше.
   – Так зачем же тратить время в ожидании его смерти? Мы ведь не сможем ждать тридцать лет, не так ли? Почему бы не потребовать от него развода?
   – Но я не могу этого сделать, Терри! – Она повернулась ко мне. – Сколько раз я должна повторять, что не могу покинуть его?
   – Почему же не можешь? Ведь у него есть деньги, и он свободно может нанять сиделку, которая будет ухаживать за ним. Сколько у него денег?
   Она подняла плечи.
   – Я точно не знаю. Сто пятьдесят тысяч долларов, может быть, больше.
   – Вот видишь, следовательно, ты можешь не беспокоиться о том, что он останется без присмотра.
   Она подошла ко мне.
   – Если он умрет, Терри, – сказала она низким, грудным голосом, – все деньги достанутся мне. Ты и я могли бы разделить их. Что бы мы могли сделать со ста пятьюдесятью тысячами долларов?
   – Что ты сказала?
   – Терри, пожалуйста! Я спрашиваю тебя! Что бы ты сделал с этими деньгами?
   Я внезапно начал думать, как бы я поступил, обладая такой суммой. Неприятный холодок пробежал по спине.
   – Если бы я обладал таким капиталом, то за год удвоил бы его. А затем открыл бы магазин в Лос-Анджелесе. Открыл бы три, а возможно, и четыре пункта сервисного обслуживания в этом районе. Я бы специализировался на аппаратах высшего класса и зарабатывал бы большие деньги.
   – Ты хотел бы заняться этим, не так ли? А я любила бы тебя и находилась рядом.
   Я c удивлением глянул на нее.
   – Но к чему делить шкуру неубитого медведя? Ведь он не собирается умирать. Ты получишь эти деньги, когда будешь слишком стара, чтобы воспользоваться ими. Так что не мечтай о них, а немедленно добивайся развода. Зачем тебе деньги, ведь свобода важнее!
   Она покачала головой:
   – Я не смогу подать на развод. Я просто не в состоянии избавиться от комплекса вины. Ведь это я сделала его инвалидом, мне и ухаживать за ним до скончания дней.
   Я был в отчаянии.
   – Так что же делать?
   Она медленно вышла из спальни и прошла в гостиную. Я последовал за ней, уже сожалея, что затронул эту тему.
   Она вышла на веранду, положила руки на перила и подняла лицо к луне, скрытой набежавшей маленькой тучкой.
   – Так что же нам делать, Терри? – спросила она, повернувшись ко мне. – Мы не должны больше встречаться. Это самое простое. Я больше всего презираю женщин, которые обманывают своих мужей. С того мгновения, как мы начали встречаться, я презираю себя. Остановимся на этом. Прекратим встречи. Это единственный выход. Мы не должны видеть друг друга.
   Я был совершенно подавлен.
   – Но, Хильда…
   – Так надо, Терри.
   – Не будем торопиться. Что, если нам обсудить этот вопрос завтра ночью? Может быть, мы найдем…
   – Не будет никакой завтрашней ночи, – сказала она. – Я не приду завтра. Остановимся на этом.
   Я попытался задержать ее, но она высвободилась.
   – Пожалуйста, не удерживай меня, Терри. Ты же знаешь, что для меня это так же мучительно, как и для тебя, но лишь теперь я поняла, до какой степени была неосторожна. Как это ни ужасно, но мы должны прекратить встречи.
   Она сказала это с такой твердостью и отчаянием, что я отступил на шаг, чувствуя, как заныло мое сердце.
   Она сбежала по ступенькам веранды и направилась к гаражу. Ее «Бьюик» медленно вырулил на аллею. Она оглянулась, подняв в знак прощания руку.
   Я стоял столбом, неспособный шевельнуться, надеясь, что она одумается и вернется ко мне.
   Но Хильда больше не приезжала. Cледующим вечером я безуспешно ждал ее на веранде. Когда стрелки часов приблизились к половине первого, я понял, что она не приедет.
   Мной овладело отчаяние.
   На следующий день была пятница. В этот день Хильда всегда ездила в Глин-Кэмп, чтобы закупить провизию на неделю. Я поехал в город в надежде встретить ее там, но она не приехала. Я безуспешно прождал ее несколько часов.
   Наконец около двенадцати я с горечью осознал тот факт, что она не приедет, и отправился на стоянку, где оставил свой грузовик.
   Едва я подошел к машине, как нос к носу столкнулся с шерифом Джефферсоном. Он был с каким-то незнакомым мне парнем, одетым в дорогой костюм. Не было никакой возможности избежать встречи, и я сделал приветственный жест рукой.
   – Я хочу представить тебе Мэтью Лоусона, сынок, – сказал шериф. – Мистер Лоусон, это Терри Риган, о котором я вам говорил.
   Лоусон протянул мне руку. Он выглядел как выпускник университета.
   – Мистер Риган, – сказал он, – как я понял из слов шерифа Джефферсона, вы занимаетесь установкой телевизионной аппаратуры в этом районе?
   – Нельзя сказать, что моими клиентами являются все жители этого района, но, во всяком случае, большинство из них.
   – Извините, джентльмены, – вмешался шериф, – я вынужден покинуть вас, так как обещал доку партию в шахматы.
   Пожав руку Лоусону и сказав, что будет рад видеть меня как-нибудь на днях, он удалился в направлении своей конторы.
   – Я вижу, вы торопитесь, мистер Риган, – начал Лоусон. – Я буду краток. Видите ли, я работаю в страховой компании «Нэшнл фиделити». В сферу моего бизнеса входит заключение страховых полисов с владельцами телевизоров. Я подумал, что, быть может, вы назовете мне адреса своих клиентов. Это избавило бы меня от напрасной траты времени. К тому же я не рассчитываю, что вы дадите мне эти сведения даром, и готов заплатить определенную сумму. Это примерно четверть от суммы моих комиссионных, причитающихся мне за совершение сделок.
   Хотя у меня и не было настроения говорить о делах в этот день, я не мог пройти равнодушно мимо такого заманчивого предложения.
   – Какого рода полисы вы предлагаете своим клиентам? – поинтересовался я.
   – Обычные. Гарантийный полис на работоспособность телевизора. Клиент платит по счету, посылает нам квитанцию, а мы оплачиваем стоимость ремонта. Все, что мне нужно, так это адреса владельцев телевизоров в вашем районе.
   – Хорошо. Список адресов в записной книжке, которая в машине. Я дам ее вам. Вам останется только переписать адреса и фамилии, после чего вы передадите книжку шерифу. Я заберу ее в следующий приезд в город.
   Он заверил меня, что так и поступит.
   Отыскав книжечку, я заметил:
   – А я и не знал, что страховая компания «Нэшнл фиделити» занимается страхованием телевизоров. Я думал, что она занимается лишь страхованием от несчастных случаев.
   – Мы занимаемся всеми видами страхования, что же до страхования от несчастных случаев, то это является приоритетным направлением в нашем бизнесе.
   Я вручил ему записную книжку и, пожав руку, отправился домой.
   К этому времени я уже собрал необходимые детали для супертелевизора Делани и мог приступить к монтажу агрегата. Я незамедлительно принялся за дело, руководствуясь двумя причинами. Во-первых, я хотел сделать эту работу как можно лучше. Вторая причина заключалась в том, что выполнение заказа даст мне возможность посетить дом «Голубая Сойка» и провести там некоторое время, необходимое для запуска аппарата. А пока я буду находиться там, возможно, мне удастся увидеть Хильду.
   Итак, я принялся за работу, хотя все время надеялся, что вот-вот зазвонит телефон и Хильда сообщит, что переменила решение. Я совершенно обезумел от любви к ней, и мысль о том, что мне уже никогда не сжимать ее в своих объятиях, доводила меня до исступления.
   За работой я все больше и больше задумывался о препятствии, которое отдаляет меня от Хильды, о пятидесятилетнем мужчине, на весь остаток дней прикованном к инвалидной коляске, несчастном инвалиде, который не нужен даже самому себе.

   На следующий день я поехал в Лос-Анджелес, чтобы выбрать подходящий деревянный ящик для супертелевизора Делани. Я объяснил мастеру, какого рода футляр мне нужен, и он обещал изготовить его примерно за час.
   Чтобы убить время, я принялся бесцельно бродить по улицам, глазея на витрины. В витрине ювелирного магазина я увидел голубую серебряную пудреницу. Она сразу же привлекла мое внимание, так как голубой цвет напомнил мне цвет глаз Хильды. Я вошел в магазин и купил пудреницу, попросив выгравировать имя Хильды внутри. Гравер быстро сделал это.
   Вернувшись домой, я позвонил Хильде.
   Ее голос, сказавший: «Да? Алло?», заставил мое сердце забиться сильнее.
   – А не поужинать ли нам завтра вечером в Лос-Анджелесе? – сказал я медленно и отчетливо. – Я буду ждать тебя у ворот в одиннадцать.
   Наступила пауза, затем Хильда проговорила:
   – Извините, вы ошиблись номером. Нет, нет, вы не побеспокоили меня. – Она повесила трубку.
   Я понял, что в гостиной находится Делани и может слышать все, что говорит его жена. Мне ничего не оставалось, как дождаться следующего дня.
   Было маловероятно, что она придет, но я все же тешил себя надеждой.
   Около одиннадцати, одетый в свой лучший костюм, я подъехал к воротам дома «Голубая Сойка». Остановив фургончик в тени деревьев так, чтобы его не было видно из дома, я подошел к ограде. Ровно без одной минуты одиннадцать я увидел Хильду, спускающуюся по аллее. При виде ее кровь бросилась мне в голову, но я не пошевелился. Положив руки на ограду, я ждал ее. Она двигалась со свойственной ей грацией.
   Подойдя к воротам, она остановилась, вопросительно глядя на меня. Я открыл ворота, и она подошла ко мне.
   – Хэлло, Терри!
   Это было совершенно не то, на что я рассчитывал. Я хотел тут же заключить ее в объятия, но с таким же успехом я мог попытаться обнять тень. Она выскользнула из моих рук.
   – Нет, Терри!
   Непреклонные нотки в ее голосе больно резанули по сердцу.
   – Почему – нет? Я не мог дождаться тебя!
   – Да, я тоже, но ведь я уже сказала однажды, что мы не можем заниматься любовью. Отныне мы друг для друга лишь друзья, и не более.
   – Друзья? После того, что между нами было?
   – Совершенно верно, Терри. Этого не вернуть. Прости меня, но так будет лучше. Я вообще не должна была приходить сюда. Если ты не хочешь, чтобы мы были только друзьями, я не смогу увидеть тебя снова.
   Я глубоко вздохнул.
   – Хорошо, я принимаю твои условия.
   – Неужели это так больно для тебя, Терри?
   – Нет проблем! Я же сказал: я принимаю твои условия. Пойдем. Обсудим это позднее.
   Она прошла к фургончику и уселась рядом со мной.
   – Я знаю прекрасный ресторанчик, – сказал я, включая двигатель. – Он находится на окраине, и там нас никто не узнает.
   – Благодарю, что ты подумал об этом.
   До Лос-Анджелеса было примерно восемьдесят миль. Дорога была прекрасной, но мне все же понадобилось около двух часов, чтобы добраться до города. Мы практически не разговаривали. Правда, пару раз Хильда заводила разговор о каких-то пустяках, но я не поддержал ее, и она обиженно замолчала.
   Итальянский ресторанчик, который я выбрал, размещался на Хармос-Бич. Он славился первоклассной кухней.
   Поставив фургончик на стоянке, я вместе с Хильдой поднялся на террасу, откуда открывался прекрасный вид на океан. На террасе располагались уютные столики, на которых стояли лампы под абажурами. Слышалась негромкая музыка, мимо столиков сновали официанты, обслуживая клиентов. Ресторан был переполнен, но это не смутило меня, так как я знал, что не встречу здесь никого из знакомых.
   На ужин мы заказали устрицы, эскалоп и бутылку хорошего красного вина.
   Я с надеждой всматривался в глаза Хильды, надеясь увидеть в них огонек желания, который раньше горел там, но напрасно.
   – Мне нравится здесь, Терри, – сказала Хильда после того, как нам подали эскалоп. – Это мое первое появление в обществе за последних четыре года.
   – Я рад, что мне пришла в голову такая замечательная мысль. Если тебе здесь понравилось, может быть, мы наведаемся сюда как-нибудь еще?
   Возможно, она уловила нотку горечи в моем голосе, так как быстро взглянула на меня.
   – Терри… Расскажи о себе. Этот магазин, о котором ты мечтал, как много значит он для тебя?
   Меня совершенно не интересовал разговор на эту тему, но, если она хотела услышать мое мнение, я не мог отказать ей в этом.
   – Что ж, если бы я обладал необходимым капиталом, – начал я, ковыряя вилкой в тарелке, – я бы купил магазин. Я даже присмотрел его. То, чем я занимаюсь в настоящее время, не приносит большой прибыли. Мне необходим специализированный магазин с хорошей витриной, на которой будут выставлены телевизоры, собранные мной. Люди должны видеть то, что они покупают. Вот о чем я мечтаю. Но для этого нужно слишком много денег. Мне никогда не собрать нужной суммы.
   – И какая сумма тебе необходима? – спросила Хильда, пристально глядя на меня.
   – Точно не знаю. Но, как мне кажется, двадцать пять тысяч меня вполне бы устроили. И как минимум вдвое больше, чтобы поставить дело на широкую ногу.
   – Почему бы тебе не взять ссуду в банке?
   – Банки не дают ссуды без соответствующих гарантий. Ладно, к чему вести пустопорожний разговор, это похоже на подъем по эскалатору, движущемуся вниз.
   – Но если он умрет, Терри, в твоем распоряжении будет сумма, в которой ты нуждаешься.
   – Ты об этом уже говорила. Если он умрет…
   Я увидел, как она бросила быстрый взгляд на часы. Я готов был ударить ее за это.
   – Итак, тебе нужно возвращаться домой. Ему может понадобиться снотворное или еще что-нибудь.
   – О, Терри, пожалуйста…
   Я поманил официанта и попросил принести счет.
   Когда мы шли обратно к машине, она сказала:
   – Мне понравилась каждая минута, проведенная с тобой, Терри.
   – Я рад.
   Я не особенно покривил душой, так как мне тоже понравилось здесь.
   Усевшись в машину, мы тронулись в обратный путь. В дороге мы практически не разговаривали.
   Когда до «Голубой Сойки» оставалось около пары миль, я остановил машину. Хильда быстро повернулась ко мне.
   – Почему мы остановились?
   – Я хочу тебе кое-что подарить.
   Я вытащил из кармана пакет и положил ей на колени.
   – Что это, Терри?
   Я включил освещение в кабине.
   – Открой и увидишь.
   Она развернула бумагу и открыла футляр.
   Пудреница выглядела очень шикарно на подушечке из мягкой шерсти. Это действительно был стоящий подарок.
   – Это ты купил для меня?
   – Да. Специально подобрал под цвет твоих глаз.
   – Но, Терри… Я не могу принять этот подарок. Она очень красива, но я не могу взять ее.
   – Когда я увидел эту игрушку, я понял, что она создана специально для тебя.
   Она погладила пудреницу, зажав ее между пальцев.
   – Ты меня балуешь, Терри, и я не могу устоять перед соблазном.
   – Этот подарок тебя ни к чему не обязывает. Мне просто хочется, чтобы она была у тебя.
   Я включил двигатель и двинулся к «Голубой Сойке». Сидя рядом со мной, Хильда задумчиво постукивала пальцем по пудренице и молчала.
   Я остановил машину у ворот, и Хильда вышла. Я присоединился к ней.
   Мы стояли, глядя друг на друга.
   – Ты даже не подозреваешь, какое удовольствие мне доставил, Терри, – проговорила она. – Благодарю тебя за то, что ты все понимаешь, и особенно за прекрасный подарок. Это первый подарок, который я получила за последние годы. Мне очень понравилась пудреница.
   Она сделала шаг ко мне, ее руки обвились вокруг моей шеи, и она крепко поцеловала меня.
   Это нисколько меня не возбудило. В то время, как я обнимал ее, я думал о человеке, который лежит в постели в нескольких ярдах от меня и, возможно, не спит. Сколько лет он проживет, столько же лет будут отделять меня от любимой.

   Ранним утром Хильда позвонила мне.
   – Когда я вернулась, – тихо проговорила она, – он не спал. В его спальне горел свет.
   Я крепче сжал трубку.
   – Он знает, что тебя не было дома?
   – Понятия не имею. Но он очень раздражен сегодня утром. Мы перебросились с ним лишь парой фраз. Слушай, Терри, я не могу больше встречаться с тобой, и ты должен это понять. Я очень сожалею, но придется отказаться от свиданий. Прости меня. Я была сумасшедшей, что так увлеклась тобой. Прошу тебя, не звони и не пытайся увидеть меня. Совершенно необходимо, чтобы он ничего не узнал о наших отношениях. Прости, Терри, дорогой…
   – Слушай, Хильда, но не может же все так прекратиться!..
   В трубке послышались короткие гудки.
   Когда мужчина любит женщину так, как я любил Хильду, ему недолго потерять голову от отчаяния. После четырех бесконечных дней и еще более бесконечных ночей я чувствовал себя совершенно разбитым. Я не мог работать, грубил клиентам, не продал ни одного телевизора и все время думал только о Хильде.
   Я три раза звонил в «Голубую Сойку». Первый раз мне ответила Мария, толстая мексиканка, горничная Хильды, и я повесил трубку. Второй раз ответил Делани, и я снова повесил трубку. Третий раз ответила Хильда, и на сей раз повесила трубку она.
   Не выдержав, я поехал к ее дому и, как вор, бродил в темноте по саду. Когда я увидел ее силуэт в окне спальни, мне показалось, что сейчас у меня остановится сердце.
   На пятые сутки мне повезло. Я как раз поехал в Глин-Кэмп и встретился с шерифом Джефферсоном. Хильда шагала нам навстречу и, сделав приветственный жест рукой, с улыбкой прошла мимо. В элегантном летнем платье она показалась мне обворожительной и еще более желанной, чем когда-либо.
   На пятый же день я вытащил из шкафа бутылку виски и опустошил ее. Я всегда пил очень мало, и виски подействовало на меня как удар молота, но я должен был заглушить сердечную боль. Это почти не помогло: я уснул, но видел во сне Хильду…
   Я находился недалеко от дома Хильды. Было очень жарко. Я ждал ее с тревожно колотящимся сердцем. Хильда вдруг появилась на веранде в белом платье. Она приглашающе махнула мне рукой, но я не понял ее знака. Она начала спускаться по ступенькам. Из окон доносились звуки, похожие на барабанную дробь. Я догадался, что Хильда хочет сообщить мне, что с Делани случилось нечто страшное…
   Я проснулся мокрый от пота.
   Восемь дней спустя после нашей последней встречи произошло событие, которое подтвердило мои кошмары.
   Было девять часов вечера. Луну закрыли тяжелые дождевые тучи, вот-вот должен был пойти дождь. Я сидел на веранде и курил, весь во власти грустных мыслей. Я уже принял приличную дозу спиртного и подумывал, не выпить ли еще, когда раздался телефонный звонок. Настроение было хуже некуда, и я решил не снимать трубку. Однако телефон не унимался, и, прокляв все на свете, я ответил.
   – Это вы, Риган?
   Я узнал голос Делани. Звук его голоса отрезвил меня, заставив сердце забиться сильнее.
   – Да.
   – Испортился телевизор. Я думаю, дело в лампе.
   Это была первая хорошая новость за последние ужасные дни. Наконец-то у меня появилась реальная возможность увидеть Хильду.
   – Я выезжаю немедленно.
   – Это может подождать. Приезжайте завтра.
   Завтра была пятница. Существовал риск, что утром Хильда может отправиться в Глин-Кэмп за покупками и тогда я разминусь с ней.
   – Завтра я вряд ли смогу, так как буду занят. Что, если я приеду сейчас?
   – Хорошо, как вам будет угодно.
   Мне понадобилось около десяти минут, чтобы добраться до «Голубой Сойки». В гостиной горел свет. Я прихватил чемоданчик с запасными частями и инструментами и поднялся на веранду. Я очень волновался при мысли о том, что сейчас увижу Хильду.
   Войдя в гостиную, я увидел Делани. Он читал газету. Хильды не было. Это было как раз то, чего я никак не ожидал. Я не мог смириться с мыслью, что она сознательно избегает меня. А по всей вероятности, так оно и было. Горечь заполнила мое сердце.
   Делани указал на телевизор:
   – Мне кажется, перегорела какая-то лампа.
   Я подошел к телевизору, снял крышку и начал проверять лампы, в то время как Делани следил за моими манипуляциями. Внезапно он спросил:
   – Вы женаты, Риган?
   Вопрос заставил меня вздрогнуть, и я удивленно посмотрел на него.
   – Нет.
   – Вам повезло. Вот вам добрый совет: никогда не женитесь. Видите, что со мной сделала жена? – Он наклонился вперед. – Если бы я не женился опрометчиво четыре года назад, то до сих пор был бы инструктором по теннису на киностудии «Пасифик» и зарабатывал бы сто пятьдесят тысяч долларов в год.
   Я вновь принялся осматривать телевизор.
   – Знаете, что я вам скажу, – продолжал Делани. – Если когда-нибудь моя жена предложит вам сесть в ее машину, не соглашайтесь. Она очень опасна за рулем. Я имел глупость однажды позволить ей сесть за руль, и вот к чему это привело. С тех пор я нахожусь в этом кресле.
   Я промолчал. Вскоре я нашел неисправность, вытащил лампу и показал ее Делани.
   – Вот она. У меня в фургоне есть точно такая же. Сейчас я ее принесу, и все будет в порядке.
   Я вышел из дома, подошел к фургону и, подняв голову, посмотрел на окна спальни Хильды. Свет горел, но шторы были задернуты. Итак, она находится в доме, но не хочет меня видеть.
   Я вернулся в гостиную и заменил лампу. Потом включил телевизор. На экране появилось изображение. Я немного подрегулировал его, затем выключил аппарат.
   – Все в порядке, – сказал я.
   – Что ж, это было достаточно просто. Сколько я должен?
   – Три доллара.
   Повысив голос, он позвал:
   – Хильда! Иди сюда!
   Точно таким же тоном подзывают нерадивую собаку, когда хотят задать ей трепку. Только сейчас я заметил на столике наполовину пустую бутылку виски и бокал. Я понял, что мистер Делани находится в изрядном подпитии.
   Дверь отворилась, и вошла Хильда. Я был потрясен, увидев ее такой бледной. Она посмотрела на меня, и глаза ее затуманились. Она вежливо кивнула мне.
   – Дай мне три доллара, – сказал Делани, нетерпеливо щелкнув пальцами.
   Она пересекла гостиную и подошла к серванту, на котором лежала сумочка.
   Я завинтил последний винт на задней стенке телевизора. Хильда подошла к Делани и открыла сумочку. Вытащив три банкнота по одному доллару, она вдруг уронила сумочку на пол. Ее содержимое высыпалось под колеса кресла Делани.
   Делани злобно уставился на пудреницу. Секунду Хильда оставалась неподвижной, затем наклонилась, чтобы поднять ее, но Делани схватил жену за запястье, вывернул ей руку и выхватил пудреницу.
   Все это произошло в одно мгновение.
   Злобно оскалясь, Делани левой рукой отвесил Хильде полновесную пощечину. Хлопок резко прозвучал в помещении. Хильда пошатнулась и упала на колени.
   Я остался на месте, подавляя желание сомкнуть пальцы на горле Делани и вытрясти из него душу. Что-то бормоча сквозь зубы, он внимательно рассматривал пудреницу.
   Хильда с трудом поднялась на ноги. Из носа у нее сочилась кровь. Ее лицо побледнело еще больше, и выглядела она ужасно.
   Делани открыл пудреницу и уставился на имя, выгравированное внутри.
   – Так ты все же нашла себе любовника? – рявкнул он тоном, вызвавшим у меня приступ тошноты.
   Хильда ничего не ответила. Она стояла, вжавшись в стену, сложив руки на груди. Кровь из ее носа капала на платье.
   – Итак, тебе недостаточно того, что ты сделала меня инвалидом? Теперь ты превратилась в шлюху!
   Он швырнул пудреницу в стену, крышка слетела, и зеркальце разбилось на мелкие кусочки.
   Хильда выбежала из гостиной. Лишь тогда Делани вспомнил о моем присутствии.
   – Вон отсюда! – крикнул он. – И если ты пустишь какие-нибудь сплетни, то лишишься всех клиентов. Я тебя разорю! Вон!..
   Я подхватил сумку с инструментами и молча покинул гостиную, предпочитая не спорить с ним. Сев в грузовик, я поехал к воротам. Они были закрыты. Я вышел, чтобы открыть их.
   В этот момент в свете фар появилась Хильда. Она имела жалкий вид. Нос ее все еще кровоточил, одежда была в крови, но глаза сверкали злобным блеском.
   Я повернулся к ней.
   – Не прикасайся ко мне!
   Злоба в ее голосе парализовала меня.
   – Но ведь ты не сможешь больше оставаться с ним, Хильда, – сказал я. – Это просто невозможно после того, что произошло. Поедем со мной, и ты будешь счастлива. Ему ничего не останется, как подать на развод.
   – Нет! Уезжай, – прошептала она. – Что ж, я сполна получу за любовь к тебе. Однажды он меня придушит.
   – Не говори так! Зачем тебе оставаться с ним? Уедем отсюда!
   Я попытался обнять ее, но она вырвалась из моих объятий.
   – Оставь меня! Неужели я должна ползать перед тобой на коленях? Мне не составит труда убедить его, что я сама купила эту пудреницу, но ты не должен больше приходить сюда, тем более пытаться видеть меня. Сколько раз я должна повторять тебе, что не смогу покинуть его?!
   – До тех пор, пока он не умрет, – проговорил я ровным тоном. – Ведь так ты сказала, верно?
   Хильда в отчаянии заломила руки.
   – Он не умрет! Ему еще жить и жить! Уходи и больше не возвращайся, или я возненавижу тебя с такой же силой, с какой люблю!
   Она повернулась и растворилась во мраке.
   В этот момент я вдруг осознал, что убью его. У меня просто не оставалось иного выхода. Я был удивлен, почему такая мысль не пришла мне в голову раньше.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →