Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Женские сердца биться быстрее, чем у мужчин.

Еще   [X]

 0 

Мертвые молчат (Чейз Джеймс)

Год издания: 1998

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Мертвые молчат» также читают:

Предпросмотр книги «Мертвые молчат»

Мертвые молчат

   


Джеймс Хедли Чейз Мертвые молчат

Глава 1

1

   – Присаживайтесь. Ну, чем вы оба сейчас занимаетесь?
   Я уселся в наиболее комфортабельное из кресел, а Берни Лоу занял местечко подальше от редактора и принялся грызть ногти.
   В течение последних двух лет мы с Берни сотрудничали в ежемесячнике «Крайм фэктс», пользующемся наибольшей популярностью среди конкурирующих изданий детективного жанра. Я подкидывал идеи, Берни облекал их в соответствующую форму. Это устраивало нас обоих. Мне никогда не хватало времени, чтобы записывать свои мысли, а у Берни, бывшего голливудского сценариста, их отродясь не водилось.
   Берни был невысок, толст и выглядел очень солидно. Высокий интеллектуальный лоб украшал его куполообразную голову, а очки в массивной роговой оправе делали его лицо более умным, чем это было на самом деле. Однажды Берни признался мне по секрету, что он столь долго проработал в кино лишь благодаря форме своего черепа.
   Берни панически боялся потерять работу, и, когда его вызывали в кабинет Файетта, он ждал одного – ему собираются указать на дверь. Он был обременен транжиркой-женой, огромным домом, ворохом долгов и постоянно был занят лишь одним – как свести концы с концами.
   – В настоящий момент мы обмозговали одну идейку и собираем материалы, – ответил я редактору. – Через неделю у нас будет готово нечто, способное потрясти даже вас.
   – Это хорошо, но вашу идейку придется пока отложить, – прервал меня Файетт. – Я приготовил для вас сюрприз. В конце концов, может ведь ваша работа подождать?
   – В принципе, конечно, может, – согласился я, – а что вы там для нас раскопали?
   Файетт извлек из ящика стола папку.
   – Известно ли вам, что в нашей стране около тридцати человек ежедневно, выйдя из собственного дома на прогулку, никогда в него не возвращаются? Они исчезают. Я велел Карсону покопаться в газетах и сделать подборку материалов об исчезнувших людях. В этой папке собраны материалы по одному из таких таинственных исчезновений. Я хочу, чтобы вы тотчас же начали распутывать эту историю.
   И я, и Берни почувствовали облегчение. Последнюю неделю мы безуспешно бились над сюжетом нового детектива, поэтому предложение Файетта показалось нам спасительным кругом.
   – А что там за история? – поинтересовался я.
   – В августе прошлого года исчезла девушка по имений Фэй Бенсон. Она работала певичкой и танцовщицей в уэлденском ночном клубе «Флориан». Этот городок Уэлден, если вам не приходилось о нем слышать, находится в шестидесяти милях юго-восточнее Сан-Франциско. Выступления девушки пользовались успехом, и хозяин клуба сообщил ей о своем намерении продлить с ней контракт. Так что исчезнуть без предупреждения не было для нее никакого смысла. Семнадцатого августа она, как обычно, пришла в клуб и поднялась к себе в костюмерную. В девять вечера к ней зашел посыльный предупредить, что до начала ее выступления осталось пять минут. Он застал девушку облачающейся в эстрадный костюм, состоящий из лифа, усыпанных блестками шортов и цилиндра с перьями. Она сказала посыльному, что готова к выступлению, и парень вышел. Это был последний человек, видевший девушку. Когда в назначенное время артистка не появилась на эстраде и его снова попросили поторопить ее, комната оказалась пустой. Костюм для улицы, принадлежавший артистке, и, что более важно, ее кошелек с двадцатью долларами лежали на туалетном столике, но сама девушка исчезла.
   Директор спустился к швейцару парадного подъезда, чтобы узнать, не заметил ли он проходившей мимо девушки, и получил отрицательный ответ. Кроме парадного, предназначенного для посетителей, в здании был еще один служебный вход. Вахтер, дежуривший у того входа, также не видел девушки. Если все же она воспользовалась служебным выходом, дверью, ведущей на сцену, или прошла через ресторан к парадному подъезду, то вряд ли ее появление на улице в эстрадном костюме осталось бы незамеченным: слишком он был откровенен для подобных прогулок. Поэтому директор решил, что артистка находится где-то в здании, и велел тщательно осмотреть все помещения. Этот обыск также не дал никаких результатов. Позвонили в полицию, но и она не обнаружила пропавшей. Полицейским удалось лишь установить, что девушка устроилась на работу в клуб через бюро по найму, сообщив, что раньше она выступала в ресторанчике «Суоллоу» в Сан-Франциско. Однако, проверив это, полиция установила, что там о девушке никто и не слыхивал. Друзей у артистки, по-видимому, не было. Жила она в «Шэд-отеле», весьма заурядной гостинице неподалеку от клуба. Портье гостиницы показал, что гостей у девушки никогда не бывало, писем она не получала. Полиция провозилась с этой историей недели две, а потом из-за отсутствия улик или трупа девушки дело пришлось закрыть.
   Файетт, отложив досье, испытующе посмотрел на меня.
   – Ну как, подойдет вам такой сюжет? – осведомился он.
   Я-то знал, что подойдет, но особого энтузиазма не выразил. Идеи редактора порой оказывались чрезмерно раздутыми.
   – Сюжет заманчивый, – заметил я, – но если уж полиция не смогла добиться толку, что же можем сделать мы?
   – С полицией не каждый откровенен. Но я этой историей заинтересовался и готов раскошелиться. Свидетели охотнее развязывают языки, когда делают это не задаром. Уверен, что в этом деле кроется нечто сногсшибательное, и хочу, чтобы вы оба им занялись.
   – Ну что ж, попробуем… – я потянулся за досье. – Здесь собрана вся информация?
   – Немногим больше, чем я уже рассказал: несколько имен, фотоснимок актрисы, и все… Вам придется начинать сызнова.
   – А как насчет расходов? – весьма недвусмысленно поинтересовался Берни.
   Файетт взглянул на него исподлобья:
   – В пределах здравого смысла, причем заметьте, моего здравого смысла, а не вашего. Вы представите отчет за каждый истраченный цент. Ясно?
   Берни счастливо улыбнулся. За четыре года связи с кинобизнесом он классически научился раздувать сметы.
   – Счета будут в полном порядке, мистер Файетт, – заверил он.
   Я извлек из досье фотографию Фэй Бенсон. На глянцевом снимке была изображена девушка лет двадцати четырех, одетая в усыпанные блестками лиф и шорты. На голове у нее был цилиндр. Милое личико обрамляли шелковистые белокурые волосы, и оно привлекло меня не меньше, чем ее соблазнительная фигурка. Я протянул снимок Берни:
   – Взгляни-ка!
   В глазах Берни промелькнуло удивление, и он выразительно присвистнул.
   – Что ж, пойдем собираться, – сказал он, поднимаясь. – Если она и в жизни так же хороша, то найти ее просто необходимо.

2

   – А в этой провинции весьма недурно, – произнес Берни, вытягивая шею, как цапля, заметив высокую, стройную блондинку, ожидавшую у перехода через улицу зеленого огня светофора. Когда мы проезжали мимо, она одарила моего спутника долгим вызывающим взглядом.
   – Во всяком случае, местные дамы не выглядят угнетенными, – продолжал он, – а это всегда хороший признак.
   – Будь любезен заткнуться, – разозлился я, – единственное, что тебя волнует, – это женщины. Ты ведь женатый человек, и пора бы тебе перестать повесничать.
   – Будь Клэр твоей женой, ты бы вел себя точно так же. Своими воплями по любому поводу она когда-нибудь доведет меня до ручки. Если бы не другие женщины, с которыми мне иногда удавалось общаться, я наверняка стал бы женоненавистником.
   – Зачем же тогда ты взял ее в жены?
   Берни горько усмехнулся:
   – Ты думаешь, я совсем спятил? Это она взяла меня в мужья.
   Притормозив, я приблизился к обочине и спросил у регулировщика, где находится «Шэд-отель». Он объяснил, как туда проехать, и через пять минут мы подкатили к гостинице. Высокое здание, втиснувшееся между конторами и скобяными складами, не производило внушительного впечатления. Принадлежавший гостинице гараж находился на противоположной стороне, поэтому поставив там машину, мы пересекли улицу с чемоданами в руках.
   Пальмы в кадках, плетеные кресла и нечищеные плевательницы придавали вестибюлю запущенный вид, а неопрятный пожилой администратор, непомерно большой нос которого украшала предательская сетка фиолетовых кровеносных сосудов, никоим образом не способствовал росту престижа заведения.
   – Ну и дыра, – протянул Берни. – Бьюсь об заклад, что у них в номерах водятся тараканы.
   – А ты думал, что там будут бабочки порхать? – ответил я и направился к конторке администратора.
   Казалось, он даже удивился, когда я заказал два номера и сообщил, что мы остановимся, вероятно, на неделю.
   – Свободные номера есть на втором этаже. Это подойдет?
   – Разумеется. Распорядитесь насчет чемоданов и скажите, где ваш бар.
   – Вторая дверь направо от вас, – показал он.
   Бар занимал длинное узкое помещение. Здесь были те же пальмы в кадушках, нечищеные плевательницы и плетеные кресла. Он был совершенно пуст, если не считать бармена, занятого чтением вечерней газеты. Увидев посетителей, он торопливо свернул ее и приветствовал нас:
   – Добрый вечер, джентльмены.
   Бармен был высоким, крепко сбитым детиной с кирпично-красным лицом и осоловелыми выцветшими глазами пьяницы. Я заказал два виски с содовой.
   – Весело у вас, как при покойнике, – заметил Берни, озираясь по сторонам. – Может быть, тут останавливаются только трезвенники?
   – Рано еще, – произнес бармен недовольным тоном, будто мы нарушили его душевный покой. – А вы что, здесь остановились?
   – Да, – ответил я. – Случалось ли вам держать в руках «Крайм фэктс»?
   – Это и впрямь мое любимое чтиво, – удивился он.
   Допив одним глотком виски, я подтолкнул стакан к бармену. Берни решил последовать моему примеру и торопливо прикончил содержимое своего стакана.
   – Повторите в той же пропорции, – обратился я к бармену. – Мы по заданию «Крайм фэктс» расследуем исчезновение Фэй Бенсон. Помните такую?
   Мой стакан внезапно выпал из рук бармена и разлетелся вдребезги. Нагнувшись, он выругался и стал ногой заталкивать осколки под стойку бара. Когда он выпрямился, я отметил, что цвет его лица стал несколько белее.
   – Кого вы назвали, повторите? – переспросил он.
   – Фэй Бенсон. Помните такую?
   – Ну и что? – Он повернулся приготовить нам следующую порцию виски с содовой. – Вы что же, решили писать об этом?
   – Да. Но только в том случае, если нам удастся найти новый поворот в этом деле.
   Бармен подвинул нам наполненные стаканы и, оперевшись о стойку, начал расставлять чистую посуду.
   – Что это еще за поворот? – подозрительно спросил он.
   – Откуда я знаю? Пока мы только приглядываемся и пытаемся определить, с какого конца начать поиск. Дело, согласитесь, любопытное: почти голая девушка исчезла, как сквозь землю провалилась. Куда она делась? Вы можете что-нибудь сказать по этому поводу?
   – А почему я должен что-то сказать? – нахмурился бармен.
   – Вы знали девушку лично?
   Он запнулся, затем, после некоторого молчания, глядя сквозь протертый стакан, нехотя выдавил:
   – Время от времени она заходила сюда выпить, но знакомы мы не были.
   – Она приходила одна?
   – Всегда. Я думал, что она бывала здесь в поисках общества.
   – Не водилось ли у нее какого-нибудь приятеля? – спросил я, заподозрив, что бармен темнит. Я скорее ощущал, чем видел, его внутреннее напряжение и был совершенно уверен, что чувство меня не обманывает.
   – Похоже, что нет. Девчонка держалась в стороне от мужчин.
   – Однако с уверенностью утверждать, что у нее не было приятеля, вы не можете – ведь она не обязана была ставить вас в известность о нем, – вставил Берни.
   Бармен окинул его угрюмым взглядом:
   – Кто ее знает, возможно… А что за нужда вам вновь ворошить эту историю?
   – Да мы и не собираемся писать об этом ни строчки, пока не разберемся, куда пропала девушка.
   Он бросил на меня быстрый взгляд и сразу же отвел глаза. Но все же я успел уловить в них тревожное любопытство. Этот человек все больше начинал меня интересовать.
   – Нам-то виднее, – беззаботно болтал Берни. – Шерлок Холмс отправился на пенсию с нашей помощью. Ему и не снились дела, которые нам удавалось распутывать. Мы сами порой диву даемся. Полиция знает, чего мы стоим, и охотно сотрудничает с нами.
   – В самом деле? Что ж, вам придется попотеть над этой историей, – оборвал разговор бармен и, повернувшись спиной, направился в противоположный конец бара, где снова уткнулся в газету.
   Допив виски, я крикнул:
   – Вы не в курсе дела, где находится клуб «Флориан»?
   – В сотне метров по пути к центру, на правой стороне, – пробурчал бармен, не отрываясь от газеты.
   Когда мы вышли из бара, Берни заметил:
   – Не слишком-то он приветлив. Ты обратил на это внимание?
   – Мне показалось, что он просто чего-то испугался, – ответил я, отпуская качающуюся дверь. – Секундочку.
   Обернувшись, я заглянул через застекленный верх двери в бар.
   – Он разговаривает по телефону, – сказал я, догнав Берни.
   – Может, он со скуки решил поставить доллар на лошадку?
   – В такое-то время? Пойдем-ка закусим.
   Пока мы проходили через вестибюль и спускались по ступеням на улицу, у меня в голове мелькали всевозможные мысли.
   – Похоже, что мы подступились к нему не с того бока, – сказал я Берни. – Знай наперед его реакцию, я бы не стал упоминать о «Крайм фэктс».
   – Что ты конкретно имеешь в виду? – Берни озадаченно посмотрел на меня. – Малый выронил стакан? Ну и что, с каждым может такое случиться. Допустим, он был с нами не слишком приветлив. Так ему просто могли не понравиться наши физиономии. Моя, к примеру, некоторым не очень нравится.
   – Перестань нести чушь и дай мне спокойно подумать, – огрызнулся я.
   – Ладно, ладно, – смирился Берни, – валяй, думай. Будто я в нашем деле сбоку припека. Другой на моем месте не потерпел бы такого отношения.
   – Да заткнись же ты! – рявкнул я.

3

   – Чем можно полакомиться в этом вертепчике, крошка? – поинтересовался он. – Впрочем, если уж на то пошло, то и ты весьма аппетитна.
   Девушка прыснула со смеху:
   – Меню у нас изысканное, – заверила она и, понизив голос, добавила: – Только не заказывайте гуляш: с кухни исчезла кошка.
   – Пойдем, пойдем, – поторопил я Берни. – Не забывай, что мы на работе.
   – Только и слышишь о работе, – пробурчал он сварливо, – черт меня дернул встрять в эту историю.
   Ресторан оказался довольно просторным. Метрдотель предложил нам угловой столик. Недалеко от нас помещалась танцевальная эстрада, играл джаз-квинтет. Сверху лился мягкий розоватый свет. Мы сделали заказ, и Берни спросил:
   – Какой следующий шаг ты намерен предпринять?
   – Мне хотелось бы поговорить с директором этого заведения. Он может сообщить любопытные детали. А кроме директора, здесь есть посыльный, он, вероятно, знает больше, чем рассказал полицейским.
   – Судя по всему, те пташки, что нахохлились в углу, – это девушки для танцев. Пожалуй, я доставлю одной из них удовольствие, пока ты будешь трепаться с директором. Ведь нам обоим беседовать с ним нет никакой нужды, а я тем временем попытаюсь и сам что-нибудь разнюхать.
   – Пробуй, пробуй, – согласился я. – Только не слишком отвлекайся на посторонние ароматы.
   – У тебя невыносимый характер, – возмутился Берни.
   Спустя полчаса, расплатившись по счету, я поднялся, чтобы уйти.
   – Как бы мне не пришлось тебя выручать, – предостерег я Берни.
   – Скорее ей придется звать на подмогу, – ответил он, не отрывая взгляда от огненно-рыжей красотки, на смазливой мордашке которой застыло выражение смертной скуки, – я всегда предпочитаю огненных женщин.
   Директор оказался невысоким, смуглым человеком. Звали его Эл Вейман. Он был явно польщен, узнав, что перед ним корреспондент «Крайм фэктс».
   Предложив мне присесть, он осведомился:
   – Чем могу быть полезен?
   – Я пытаюсь разыскать новые факты, связанные с историей Фэй Бенсон. Мы собираемся написать об этом деле, если его удастся распутать.
   – Это задание редакции или собственная инициатива? – спросил он, предлагая мне сигареты. – Ведь девушка исчезла четырнадцать месяцев назад!
   – Нам это известно, – ответил я, закуривая. – Но иногда стоит покопаться и в старых делах. В них натыкаешься на такое, о чем не можешь и мечтать, идя по свежему следу. Предположим, что девушка столкнулась с нечестной игрой. Парень, который замешан в этом, ушел в тень, лег на дно. Проходит определенное время, он теряет осторожность. Он уверен в полной своей безопасности. И вдруг ему, как снег на голову, сваливается новое расследование. Есть шанс, что, потеряв самообладание, он начнет делать ошибочные шаги и тем самым выдаст себя. Подобное случалось не раз.
   – Теперь понимаю… Чем я могу вам помочь?
   – Интересно знать ваше мнение, как девушка, столь откровенно одетая, могла исчезнуть отсюда незамеченной?
   – Я долго ломал над этим голову, но так и не пришел к определенному выводу, – пожал плечами директор. – Оба черных хода охранялись, а пройти через ресторан и не привлечь к себе внимания ей удалось бы разве что только в шапке-невидимке.
   – А кто охранял входные двери?
   – У служебного входа был Джо Фармер, у подвального – Пит Шульц. Оба они дали показания, что не видели девушки.
   – Вам не приходило в голову, что один из них мог солгать? Если это так, то во всей истории с таинственным исчезновением нет никакой мистики. Неужели полиция не допускала подобной версии?
   – Разумеется, допускала. Полицейские долго трясли каждого из вахтеров, но так ничего путного и не добились. Оба уперлись в одно: поста не покидали и девушки не видели.
   – Есть ли факты, говорящие против свидетелей?
   – Шульц – вообще вне подозрений. К тому же он наблюдал за разгрузкой ящиков с пивом. Полицейские допросили водителя грузовика. Он подтвердил, что во время исчезновения девушки Шульц находился у дверей.
   – Таким образом, остается Фармер. У него имеется алиби?
   – Нет. Я часто удивлялся этому парню. Меры к выпивке он не знал. Он имел привычку заглядывать в бар к Майку – это через дорогу. Незадолго до того, как произошла история с Бенсон, я его поймал там с поличным и предупредил, что если подобное повторится, то его уволят.
   – В вашем заявлении в полицию об этом нет ни слова, – заметил я.
   – Верно, – улыбнулся Вейман, – просто мне не хотелось причинять парню неприятности. Прежде чем звонить в полицию, я вызвал его к себе, и он клятвенно заверял меня, что в этот раз через дорогу не бегал.
   – Так ведь однажды парня застукали, и он знал, что если подобное повторится, то его рассчитают. Какова же в таком случае достоверность его клятвенных заверений?
   – Прежде чем говорить с ним, я побывал в заведении у Майка. Бармен сказал, что Фармер в тот день в баре не показывался. Я уверен, что Джо мне не лгал.
   – Мне кажется, что-то уже проясняется. Девушка могла выйти через эту дверь.
   – Но она все равно не смогла бы уйти далеко незамеченной.
   – Почему же? Если Фэй Бенсон ожидала машина, она могла спокойно уехать, не привлекая внимания прохожих. Мне бы хотелось поговорить с Фармером.
   – Видите ли, он умер…
   – Умер? – Я растерянно уставился на Веймана. – Но когда?
   – Через два дня после исчезновения девушки. Его сбила промчавшаяся машина. Шофера так и не нашли.
   – Так-так, – протянул я разочарованно, – мне уж было подумалось, что кончик найден. А посыльный, надеюсь, еще служит у вас?
   – Спенсер? Да, он по-прежнему здесь. Хотите с ним поговорить?
   – Ведь он последним видел девушку, не так ли?
   – Да. Побудьте, пожалуйста, тут, мистер Слейден. У меня неотложные дела, а мальчишку я сейчас пришлю.
   С этими словами он поднялся.
   – Последний вопрос: что вы думали о Фэй Бенсон? Может, у нее был неуживчивый характер, с которым легко попасть в беду?
   Он отрицательно покачал головой:
   – Я не склонен так считать. Бенсон была обаятельна, и ее выступления пользовались успехом. Совсем не похожа на местных девиц… Она была замкнута, но о недружелюбии и речи быть не могло… Она умела себя держать… Нет, у нее вовсе не было дурного характера, – заключил Вейман.
   – Упоминала ли она о своих знакомых? Говорила ли, откуда появилась в Уэлдене?
   – О себе она предпочитала молчать. Выступления ее мне нравились. Должно быть, на эстраде она была не первый год, у нее был большой опыт. Это ведь всегда заметно: есть опыт у актрисы или нет.
   – Мне кажется, что она от кого-то скрывалась, – предположил я. – Ни друзей, ни переписки, замкнутость и нежелание упоминать о своем прошлом. Все сходится к одному… Что ж, не смею вас больше задерживать. Расспрошу посыльного.
   Когда вошел Спенсер, я предложил ему кресло. Это был худощавый, высокий юноша лет двадцати. Он уставился на меня, хлопая глазами; его взгляд выражал одновременно робость и восхищение.
   – Извините, вы тот самый Чет Слейден, который пишет в «Крайм фэктс»?
   – Ты угадал, парень. А что, приходилось просматривать мою чепуху?
   – Приходилось – не то слово, черт меня побери! Я уже который год просто зачитываюсь вашими рассказами.
   – Я и сам читаю их уже много лет, так что мы два сапога – пара, – ухмыльнулся я. – Сейчас вот пришлось взяться за дело Фэй Бенсон, и я надеюсь, что ты кое в чем поможешь мне разобраться. Как ты с ней ладил?
   – У нас были замечательные отношения. Фэй была милашкой, мистер Слейден, она не причиняла мне ни малейшего беспокойства.
   – Когда ты заходил к ней в комнату во второй раз, все ли там было в порядке? Не заметил ли ты следов борьбы?
   – Все было так же, как и в первый раз, не хватало только Фэй.
   – А ты уверен, что именно она находилась в комнате в первый раз?
   – Несомненно. Постучав, я услышал, как она сказала: «Войдите». Я открыл дверь, заглянул в комнату. Фэй, стоя у зеркала, поправляла эстрадный костюм. Она заверила, что готова к выступлению, и поинтересовалась, не звонили ли ей по телефону. Я ответил, что в случае звонка ее позовут к аппарату в комнате Джо.
   – Она ждала какого-то звонка?
   – Да. Похоже, что она очень беспокоилась из-за него.
   – И ей позвонили?
   – По-моему, нет.
   – Можно взглянуть на ее костюмерную?
   – Только снаружи, мистер Слейден. Сейчас там переодевается актриса.
   – Снаружи, так снаружи.
   Он провел меня по коридору и спустился по лестнице в противоположном от фасада конце здания, открыл дверь, и я оказался в коридорчике, заставленном всяким хламом – какими-то бочками, сломанными юпитерами, футлярами от музыкальных инструментов.
   Созерцание двери костюмерной не принесло мне свежих идей. Она находилась всего в пятнадцати ярдах от выхода на сцену, сразу за поворотом, так что коридор от нее не просматривался.
   – Ты вполне уверен, что в ее комнате не было другой одежды? Она не могла переодеться?
   – Совершенно уверен, мистер Слейден. В мои обязанности входит также уборка костюмерных, и ее шкаф всегда был пуст, а другого подходящего места для хранения платья в комнате нет.
   – Может, там есть ширма?
   – Конечно, мистер Слейден.
   – Что ж, спасибо. Если возникнет необходимость, я загляну сюда снова и вызову тебя. Кстати, а где находится бар Майка?
   – Я вас провожу.
   Он провел меня через зал к черному ходу и, показав на противоположную сторону переулка, произнес:
   – Вот он.
   Поблагодарив посыльного, я пересек переулок и толкнул дверь бара.
   За столом сидело трое мужчин, потягивая пиво; четвертый, облокотившись о стойку, задумался над стаканом с виски. Могучего вида бармен с красным добродушным лицом крутил ручку радиоприемника. Направившись в конец бара, подальше от этих четверых, я стал ожидать, когда подойдет бармен.
   – Мне двойное шотландское с содовой и, если у вас нет других дел повеселее, принесите то же и себе.
   Бармен осклабился:
   – Будет исполнено, спасибо!
   Он вернулся с наполненными стаканами, и беседа возобновилась.
   – Давненько я не бывал у вас в Уэлдене. Пожалуй, больше года, – сказал я. – У меня тут был знакомый. Звали его Джо Фармер. Я слышал, он умер…
   – Сами-то вы знавали Джо?
   – Не довелось. Я здесь новичок, а он погиб за пару дней до моего приезда. Но историю с ним я знаю.
   Внезапно во мне пробудился интерес:
   – А что случилось с барменом, у которого Джо так любил поддавать?
   – С Джейком Хессоном? Он бросил работу у Майка: нашел дело получше.
   – Не знаете где?
   – В каком-то отеле. Запамятовал название.
   – Может быть, в «Шэд-отеле»? – осенило меня.
   – Вот-вот, именно там, – подтвердил бармен.
   Я взглянул на него с нежностью:
   – Давай-ка допьем и повторим.
   Мне стало ясно, что лед тронулся.

Глава 2

1

   – Один? – поинтересовался я.
   Метрдотель отрицательно покачал головой.
   – С ним была одна из наших танцовщиц, – в его голосе прозвучало явное неодобрение.
   Зная Берни как любителя легких приключений, я был абсолютно уверен, что не увижусь с ним до утра, и поэтому решил вернуться в «Шэд-отель» и еще раз поговорить с Джейком Хессоном.
   Бар оказался закрытым. Тогда мое внимание привлек администратор отеля, лениво перелистывавший журнал.
   – Не знаю вашего имени, – облокотился я о конторку. – Закуривайте.
   – Моя фамилия Ларсон. Спасибо, не курю, – отозвался он.
   – А как зовут вашего бармена? По-моему, я встречал его где-то.
   – Джейк Хессон.
   – Кажется, раньше он работал в баре Майка. Это на задворках клуба «Флориан». Я не ошибаюсь?
   – Нисколько. Он появился у нас с год назад, – ответил Ларсон, взглянув на меня без особого любопытства.
   – Постарайтесь вспомнить точную дату.
   – Сентябрь прошлого года. А чем вызван такой интерес?
   – То есть как раз, когда у вас останавливалась Фэй Бенсон, – уточнил я, оставив его вопрос без внимания.
   – Фэй Бенсон? – Ларсон отодвинул журнал. Он явно не мог решить, как отнестись ко мне: с подозрением или с участием. – Вы имеете в виду исчезнувшую девушку?
   – Ее самую. Когда она здесь останавливалась, Хессон уже работал в баре?
   – Нет.
   – Забавно. А он утверждает, что встречал ее здесь.
   – Вас интересует мисс Бенсон?
   – Именно. Я расследую ее дело по заданию «Крайм фэктс». И как долго она здесь прожила?
   – Вы что же, хотите сказать, что это дело снова открыли?
   – Оно никогда и не закрывалось. Как долго, я вас спрашиваю, она здесь прожила?
   Пододвинув к себе большую, добротно переплетенную в кожу книгу, Ларсон принялся листать ее страницы. После небольшой паузы он произнес:
   – Записалась он девятого августа, а пропала – семнадцатого.
   – Она оплатила счет за номер, прежде чем исчезла?
   – Нет. За ней остался долг в тридцать монет. Полагаю, что эти денежки плакали.
   – Как распорядились ее вещами?
   – Их конфисковала полиция. Да там и было-то кот наплакал: дамская сумка и чемоданчик.
   – Посетители у нее бывали?
   – Нет, на ее имя не поступало даже почты.
   – Может быть, ей звонили по телефону?
   И на этот вопрос Ларсон отрицательно покачал головой:
   – Правда, спустя три дня после исчезновения мисс Бенсон ее разыскивала какая-то девушка. Но пока она жила у нас, ею никто не интересовался.
   – Что за девушка?
   – Не знаю. Она пришла и спросила: не появилась ли мисс Бенсон. Когда я ответил, что нет, она оставила телефон и просила позвонить, если мисс Бенсон вернется.
   – Вы сообщили об этом полиции?
   – О девушке? А зачем? Достаточно того, что их кованые каблуки прежде всего затопали именно здесь. Ничто так не отпугивает посетителей, как это стадо в мундирах. Дела в гостинице идут не так уж прекрасно, чтобы мы могли позволить себе разбазаривать клиентуру.
   – А вы случайно не помните, как звали эту посетительницу?
   Ларсон раскрыл на последней странице книгу регистрации посетителей, отцепил прикрепленную там визитную карточку и протянул ее мне. На карточке значилось:
   ДЖОАН НИКОЛЬС
   КВАРТИРА «Б»
   ЛИНКОЛЬН-АВЕНЮ, 76, УЭЛДЕН, У-75600.
   Поблагодарив, я спрятал карточку в бумажник.
   – Хессон где-нибудь поблизости? Мне надо перекинуться с ним парой слов.
   – Он живет не здесь. У него комната на Бэй-стрит.
   – Вы помните номер?
   – Двадцать семь, а в чем дело?
   – Да никакого особого дела. Просто я по крупицам подбираю информацию, как сорока таскает все, что блестит. Сорока, знаете ли, напугала мою маму перед тем, как я появился на свет Божий. Пожалуй, мне пора закругляться. Утром увидимся.
   Оставив его в полном недоумении, я поднялся к себе в номер. С полчаса я тщетно пытался заснуть. Внезапно дверь номера распахнулась и вспыхнул свет. Прищурясь, я сел на постели и тут узнал стоявшего в дверном проеме Берни.
   – Ради всех святых, дашь ли ты мне спокойно поспать? – прорычал я.
   – Тебе бы следовало быть на ногах и работать, как это делаю я, – заявил Берни, нетвердой походкой направляясь к моей кровати. – Правда, я слегка окосел.
   Он тяжело хлопнулся на постель и важно надул щеки:
   – Есть недурная новость: у Фэй был приятель!
   – Повтори, – воскликнул я, пораженный, – тебе удалось его разыскать?
   – Разыскать пока не удалось, зато я достал превосходное описание его внешности. Я был уверен, что такая задавака, как эта Бенсон, не сможет обойтись в своей жизни без приятеля: это противоречило бы природе вещей. Я таки познакомился с той рыжей. Она величает себя Доун, но готов биться об заклад, что настоящее ее имя Беула, Дагмара или что-нибудь в этом роде, внушающее страх и благоговение. А какова собой! Никаких тебе запретов, ограничений, зато какая пылкая страсть к деньгам!
   – И что же она тебе поведала?
   – Она работала в клубе в одно время с Фэй, – объяснил Берни, протирая глаза. – То ли пол качается под ногами, то ли я пьянее, чем мне кажется.
   – Да нет, – произнес я не без сарказма, – на море сегодня действительно шторм. Ну выкладывай, что там у тебя.
   – Доун рассказала, что никто из девушек не был с Фэй Бенсон на короткой ноге. Это вовсе не значит, что она держалась высокомерно – просто у нее была собственная костюмерная, и она предпочитала пользоваться именно ею. Остальные девушки, как это всегда водится, любили о ней посудачить. Через три дня после начала работы Фэй в клубе Доун видела, как она разговаривала с человеком, сидевшим за рулем машины. Это случилось вечером. Машина стояла в дальнем конце переулка, того, что позади клуба. Рассмотреть лицо того человека Доун как следует не смогла: он был в шляпе, надвинутой на глаза, и дымчатых очках, явно излишних, поскольку уже стемнело. Машина была дорогой марки: двухцветный кремово-зеленый «Кадиллак» с откидным верхом.
   – Эй ты, остолоп, этот тип мог ведь просто спрашивать дорогу.
   – Я подумал о такой версии. – Берни широко открыл глаза и опять с подозрением уставился в пол. – Может, это и не сразу бросается в глаза, но у меня настоящий талант детектива. Через пару дней Доун снова встретила этого человека. Он разговаривал с Фармером в швейцарской у служебного входа: тут-то ей и удалось его хорошенько рассмотреть. Когда Фармер остался один, Доун поинтересовалась, с кем это он беседовал. Фармер ответил, что этот человек поджидал Фэй, а сам он с ним не знаком. На всякий случай, чтобы не запамятовать, я записал его приметы.
   – Просто очаровательно, что ты не забыл это сделать. Я поражаюсь, как ты сумел сюда добраться в подобном состоянии.
   Берни самодовольно хмыкнул, извлек бумажник и достал из него сложенный листок:
   – Мне помогла дойти Доун. Вот какая это девушка! Она утверждает, что никогда не упускает случая пополнить свой банковский счет. Знаешь, как она меня величала? Гусем, несущим ей золотые яйца. Остроумно, не правда ли?
   – Кончай об этом, пьяный повеса, – огрызнулся я, – покажи-ка мне лучше твое описание.
   Берни поднес к глазам листок бумаги, нахмурился и произнес:
   – Что за чудеса! Неужели я писал по-китайски?
   – Олух, ты же читаешь вверх ногами!
   – В самом деле? – Берни перевернул страницу. – А я, признаться, готов был подумать, что от алкоголя неожиданно повысился мой культурный уровень. Итак, это был мужчина ростом около шести футов, сухощавый, загорелый, с усиками. Темные очки он носит даже ночью. На нем было пальто из верблюжьей шерсти, белая рубашка и галстук-бабочка в крапинку. На правой руке он носит золотую цепочку, на левой – золотые часы с браслетом. Эти штучки были действительно золотыми – тут Доун не проведешь. На вид незнакомцу около тридцати пяти. Неплохое описание, а?
   Я взял листок из дрожащей руки Берни, сложил его и спрятал в ящик тумбочки у кровати.
   – Недурно. Мы определенно обскакали полицию. Они ведь так и не докопались до этого человека. Есть ли у тебя что-нибудь еще?
   – Не слишком ли много ты хочешь получить за одну ночь? Доун перевела разговор на тему о том, как она любит деньги, и остановить ее не могла никакая сила в мире.
   – Тогда нам пора расходиться. На всякий случай твой номер слева, следующий за моим.
   – А каковы твои успехи? – Берни подозрительно покосился на меня. – Твои-то розыски дали хоть какие-нибудь результаты? Чем занимался ты все это время?
   – Множество дел. Тебе, однако, трудно будет сосредоточиться, поэтому отправляйся-ка спать. Поговорим утром.
   – Недурная мысль, – Берни поднялся. – С удовольствием чуток сосну. Но ты не берись за дело спозаранку. Подозреваю, что у меня будет похмелье.
   – Спать, спать! – сказал я и выключил свет.

2

   Он помещался на тихой улочке в противоположном конце города – высокое серое строение с выцветшими зелеными шторами в окнах и каменной лестницей, ведущей к парадному подъезду.
   Оставив «Бьюик», я поднялся по ступеням и остановился в вестибюле, рассматривая ряд почтовых ящиков, в надежде найти на одном из них имя Джоан Никольс, но, не обнаружив его, я легонько постучал в дверь к привратнику.
   На стук появился тучный мужчина в жилетке с погасшей сигарой в зубах. Взглянув на меня безо всякого интереса, он промычал: «Все занято», – и хотел было захлопнуть дверь, но я успел вставить носок ботинка в дверную щель.
   – Мне нужна не комната, а мисс Никольс. Мне известно, что она живет именно здесь.
   – Вы имеете в виду Джоан Никольс? – Взгляд привратника стал осмысленнее.
   – Да-да. Я не смог отыскать ее фамилии на почтовых ящиках.
   – Еще бы! Если действительно хотите ее разыскать – отправляйтесь на местное кладбище. Ее постоянное местожительство нынче там.
   По моей спине пробежал холодок.
   – Вы хотите сказать, что мисс Никольс мертва?
   – Да, и считаю, что так для нее лучше. Ведь, как-никак, ее положили в гроб и похоронили. – Он нахмурился. – Покойница надула меня с месячной квартплатой: при ней не оказалось даже щербатого гривенника, а вещи конфисковала полиция.
   – Она тяжело болела?
   – Нисколько. Она свалилась с верхней площадки лестницы. Вон там, – привратник кивнул в сторону лестничного колодца. – Я полагаю, что она была пьяна, хотя полицейские и отрицали это. Впрочем, они ничего до конца так и не выяснили. Она свалилась с таким грохотом, что я испугался, не рухнул бы дом.
   – Когда это произошло?
   – В августе прошлого года.
   – Вы помните точную дату?
   Привратник нетерпеливо дернулся. Нетрудно было заметить, что разговор ему до смерти надоел.
   – Я не обязан вообще что-то помнить, и в конце концов меня это не интересует. Узнайте в полиции все, что вам положено знать, – он потянул на себя дверь.
   Меня настолько потрясло услышанное, что я не смог задать ни одного вопроса, и дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Медленно вернувшись к машине, я сел за руль и закурил. Невидящим взором я смотрел сквозь ветровое стекло на улицу, мысли роились в моей голове.
   Два человека, связанные с именем Фэй Бенсон, ныне мертвы: каждый из них погиб от несчастного случая вскоре после исчезновения артистки. Могло ли это быть случайным совпадением?
   – Весьма и весьма сомнительно, – произнес я вполголоса, завел мотор и поехал на центральную улицу, откуда, справившись у полицейского, свернул на набережную.
   Нижний этаж в доме номер двадцать семь занимала кулинария. Я решил, что Джейк Хессон живет на втором этаже, однако, не увидев отдельной двери, вошел в магазин.
   Из-за груды полуфабрикатов, бутербродов и банок с корнишонами выглянула смуглая, крепко сбитая девушка в грязном белом халате.
   – Что вам угодно? – спросила она, когда я подошел к прилавку.
   – Да вот, ищу Джейка Хессона. – При этих словах я одарил ее своей неотразимо действующей на девушек мальчишеской улыбкой. – Мне говорили, что он живет в этом доме.
   Продавщица оценивающе осмотрела меня.
   – Зачем он вам понадобился?
   – Он вам расскажет сам, если, конечно, найдет нужным. – Улыбка несколько смягчила резкость моих слов. – Он что, еще спит?
   – Нет. А вы из полиции?
   – Неужели я похож на копа? – пришлось деланно возмутиться мне. – Вам-то что за дело, откуда я? Может, вы его подруга или еще кто?
   Она поморщилась:
   – В отличие от вас я ничего зазорного не усматриваю в слове «подруга», – но тут же, улыбнувшись, добавила: – Теперь я вижу, что вы не из полиции. Джейк ушел.
   – Вы хотите сказать, что он ушел на работу?
   – Вовсе нет. Он просто смылся: захватил вещички и убрался восвояси. Вы понимаете по-английски? Он уехал вчера поздно ночью и, как мне показалось, был чем-то обеспокоен. С ним это уже случалось.
   Закурив и не сводя с продавщицы взгляда, я аккуратно положил спичку в пепельницу на прилавке.
   – Он не сказал, куда собрался?
   – Нет. Он уложил чемодан, заплатил за квартиру и убрался. А любителям задавать лишние вопросы Джо рекомендовал запасаться вставными челюстями.
   – Сколько он здесь прожил?
   – Примерно пару лет.
   Достав бумажник, я протянул ей пятидолларовую купюру.
   – Мне хочется взглянуть на его комнату. Пять монет возместят ваши хлопоты?
   Пальцы с узловатыми суставами и ярко-красными ногтями проворно подхватили деньги. Продавщица повернулась, достала ключ из ящика кассового аппарата и протянула его мне:
   – Через тот проход, вверх по лестнице. Если вас перехватит мой предок, выкручивайтесь сами. У него скверный характер.
   – Может быть, с первого взгляда этого не скажешь, но у меня такой же, – заметил я и направился наверх.
   Войдя в коридор и поднявшись по грязным скрипучим ступеням, я остановился перед второй дверью слева. Вставив ключ в замочную скважину, я повернул его, и дверь распахнулась. Комната повсюду носила следы поспешного отъезда. Дверцы шкафа были распахнуты настежь, выдвижные ящики письменного стола валялись на полу. В стаканчике на умывальнике осталась грязная мыльная вода. Закрыв дверь, я продолжал осмотр. Во мне росло чувство уверенности, что я на верном пути. Похоже, что Хессон заметался. Он солгал насчет знакомства с Фэй Бенсон. Скорее всего из-за того, что вопрос застал его врасплох, и он ляпнул первое, что подвернулось на язык. Поняв свою ошибку, он собрался и пустился в долгие.
   Осмотр комнаты я проводил методично и очень внимательно. Ничего примечательного мне не попадалось, но вот я отодвинул от стены кровать и обнаружил предмет, сразу приковавший мое внимание. На полу что-то поблескивало сквозь толстый слой пыли. Наклонившись, я поднял находку и подошел к окну, чтобы рассмотреть ее получше. В руках у меня было миниатюрное золотое плоское яблочко: подобные дорогие безделушки часто украшают дамские браслеты. Буквы надписи, выгравированной на одной из сторон, были столь крошечными, что я едва сумел их разобрать. Надпись гласила: «Ф.Б. от Г.Р. 24 июня».
   Ф.Б. – Фэй Бенсон?
   Покатав на ладони яблочко, я спрятал его в карман. Едва я возобновил поиски, как дверь с шумом распахнулась, и на пороге вырос здоровенный мужик с очень хмурым выражением и без того смуглого лица.
   – Чем, по-твоему, ты здесь занимаешься? – прорычал он.
   – Ищу Хессона, – ответил я, догадываясь, что передо мной вышеупомянутый папаша продавщицы. Можно было ни секунды не сомневаться, что характер у него действительно скверный. – Не знаете, куда он запропастился?
   – Ты что, не видишь, что его здесь нет? Убирайся, пока я тебя не вышвырнул.
   Судя по его виду, он мог исполнить эту угрозу в два счета, поэтому я направился к выходу.
   – Мне обязательно надо разыскать Джейка, – схватился я за последнюю соломинку, – за его адрес я дам вам пять «зелененьких».
   Он сразу стал более покладистым:
   – Давай двадцать!
   – Плачу десять и ни цента больше, – решительно ответил я.
   – По рукам.
   Не рискуя вынимать бумажник из кармана, я на ощупь вытащил две пятерки и сложил их пополам.
   – Вы в этом уверены?
   – По такому адресу он велел пересылать его почту, – папаша потянулся за деньгами, – по крайней мере, он должен там появляться.
   Расставшись с десятью долларами, я не обрел взамен уверенности, что сделал это не напрасно. Однако, поскольку деньги принадлежали Файетту, я решил, что риск и впрямь – благородное дело.
   – Если я не разыщу его, братец, тебе придется встретиться со мной снова, – заметил я, отодвигая его от двери.
   Спустившись вниз, я оказался на улице.

3

   – Все еще гужуешься? А я, признаться, подумал, что прошедшей ночи тебе хватит до гробовой доски.
   Берни зажмурился, открыл глаза и содрогнулся.
   – Если не трудно, говори, пожалуйста, потише. Малейший шум отдается у меня в голове острой болью.
   – И поделом тебе! Собирайся, пойдем закусим. У меня есть новости.
   Берни так и передернуло:
   – Ни слова о еде! Я ни к чему не могу притронуться!
   Я сгреб его в охапку и впихнул в ресторан:
   – Тогда просто посидишь и понаблюдаешь за мной.
   За едой я в подробностях рассказал ему о своих похождениях накануне вечером и с утра. Он настолько заинтересовался, что забыл о своей головной боли.
   – Мы на верном пути и уже знаем больше, чем полиция к моменту прекращения следствия, а это весьма недурно. Нам известно, что Фэй встречалась с этим мужчиной в верблюжьем пальто. Полиции или не удалось до него докопаться, или эти пинкертоны решили, что его персона не заслуживала такого внимания, чтобы упоминать о нем в отчете. Я же считаю, что им стоит серьезно заняться. По моему мнению, любой, кто носит по ночам черные очки, должен вызывать подозрение. И еще один момент: кто эта Джоан Никольс? Куда ее прицепить? Она появилась в Уэлдене три дня спустя после исчезновения Фэй и искала именно ее. Вслед за этим она внезапно упала с лестницы и сломала себе шею. Фармер – единственный, кто мог видеть, как Фэй покидала клуб, – почему-то счел удобным оказаться под колесами автомобиля. Сдается мне, что Фармер и Никольс слишком много знали, и от них просто решили избавиться.
   Берни вытаращил глаза:
   – Эге, а не пришла ли в твою блестящую голову мысль о том, что раз мы тоже кое-что знаем, то кто-то решит и нас вывести из игры, – произнес он вполголоса.
   – Не распускай нюни! По правилам, сыщик – фигура неприкосновенная. Или ты никогда не читал детективов?
   – Я их терпеть не могу. Чет, а может, нам лучше свернуть расследование? Я совершенно искренне не хочу, чтобы с тобой стряслась какая-нибудь история. Не говоря уж обо мне самом.
   – Вздор! Возможно, что по материалам этого расследования мы напишем наш лучший репортаж. Я займусь Хессоном, а ты поищи мужчину в пальто из верблюжьей шерсти. Скорее всего, что его в Уэлдене сейчас нет, однако имеет смысл потратить время, обойти все местные гостиницы и выяснить у администрации, не подходит ли кто из постояльцев под наши приметы. Не забудь также упоминать о его шикарной машине.
   – Ладно. Эта задача мне по плечу. Надеюсь, в этом городе мало гостиниц, – неохотно согласился Берни.
   Я отодвинул кресло:
   – Итак, за дело. Машина потребуется мне. Полагаю вернуться из Фриско еще сегодня. Встретимся в «Шэд-отеле».
   Мы поднялись и вышли в вестибюль.
   – Подожди-ка минуточку, – я зашел в телефонную будку, позвонил в клуб «Флориан» и попросил соединить меня со служебным входом.
   – Спенсера, пожалуйста.
   – Я у телефона. Это мистер Слейден?
   – Он самый. Ты случайно не знаешь, был ли у миссис Бенсон браслет с брелоками? Постарайся вспомнить.
   – Был, был, мистер Слейден, – браслет с множеством брелоков. Она его показывала мне.
   – Ты не запомнил среди брелоков золотого яблочка?
   – Конечно, запомнил.
   – Чудесно, спасибо. – Я повесил трубку и подошел к Берни.
   – Все сходится: этот брелок с браслета Фэй. Спенсер его помнит. Хессону придется теперь потрудиться, чтобы объяснить, как эта вещица оказалась у него в комнате.
   – Не такие уж мы дилетанты в сыске. Для любителей мы вроде бы пока выступаем совсем неплохо.
   – Конечно, если бы мы и в самом деле были любителями. До вечера, дружище.
   Когда я пересек Оклендский мост и остановился на Гаррисон-стрит, чтобы узнать, как проехать на Леннокс-стрит, было около четырех часов пополудни. На город надвигались сумерки. Регулировщик направил меня в сторону района Индиабэйсин. Отыскав свободное место, я поставил «Бьюик» и зашагал по замусоренной улице, упиравшейся в Леннокс-стрит. На фоне темнеющего неба застыли многоквартирные дома с железными пожарными лестницами на фасадах. То тут, то там в окнах верхних этажей загорался свет. У дома номер три я задержался: это было узкое высокое здание с потеками на стенах. На нижней ступени лестницы сидели дети в лохмотьях. Подталкивая друг друга локтями, они уставились на меня.
   – Здесь живет Сэм Харди? – спросил я у детей.
   – Его сейчас нет, – ответил один из мальчишек. Пропуская меня, он чуть отодвинулся, и, пока я поднимался по грязным щербатым ступеням, дети смотрели мне вслед.
   Парадная дверь была приоткрыта. Толкнув ее, я оказался в голом неряшливом вестибюле. На перевернутом ящике, откинувшись спиной к стене, сидел тощий негр и читал программу скачек. Он с удивлением посмотрел на меня. У него были измученные глаза смертельно уставшего жить человека.
   – Как мне найти Джейка Хессона? – При этом я показал ему доллар, и его взгляд мгновенно оживился.
   – Третий этаж, комната десять, босс. – Негр потянулся за долларом и получил его.
   – Он дома?
   – Дома, босс. Он никуда сегодня не отлучался.
   Кивнув, я принялся отсчитывать ступени до третьего этажа. За одной из дверей оглушительно ревел приемник. Быстро пройдя коридором до комнаты номер десять, я остановился, приложил ухо к двери, прислушался и, ничего не услышав, постучал.
   Никто не предложил мне войти. Нажав ручку, я тихо отворил дверь.
   Джейк Хессон лежал поперек кровати. На его грязной белой рубахе, как раз против сердца, расплылось малиновое пятно, посреди которого торчала рукоятка ножа.
   Судя по желто-восковому цвету лица убитого, смерть наступила несколько часов тому назад.

Глава 3

1

   Высокий, румяный, с аккуратно подстриженными усами и агрессивно выдвинутой вперед нижней челюстью, лейтенант Маршалл – начальник районного полицейского отдела по расследованию убийств, закурил и приклеил сигарету к нижней губе. Он молча наблюдал, как я, притиснувшись к стене, мешаю работать криминалистам, разыскивающим в маленькой комнатке отпечатки пальцев. От Джейка Хессона к этому времени осталось только кровавое пятно на смятом покрывале.
   – Том Крид заинтересуется этим делом, – обратился ко мне Маршалл. – Если все, что вы сообщили, соответствует действительности, то концы надо искать в его районе.
   – Кто такой Крид?
   – Капитан уэлденской полиции. В прошлом году он обращался к нам с просьбой проверить клуб «Суоллоу», где, как предполагалось, работала эта девушка Бенсон. Мы, однако, ничего не обнаружили. – Маршалл одарил меня холодной улыбкой. – Что же касается Крида, то у меня сложилось высокое мнение о его способностях и деловых качествах еще во время нашей совместной работы в прошлом. А вот из меня, похоже, вам удалось сделать мартышку.
   – Должен признаться, что за этот прискорбный факт в большей степени, нежели кто-либо, ответствен ваш отец, – ответил я совершенно серьезно.
   Маршалл рассмеялся. Повернувшись к своему заместителю, сержанту Гамильтону, он распорядился:
   – Дик, я вас покидаю. Вместе с этим смышленым молодым человеком мы отправляемся разговаривать с Кридом. Когда закончите здесь, можете заехать за мной.
   – Хорошо, лейтенант, – кивнул Гамильтон.
   – Идемте, – Маршалл взял меня под руку, – вы подбросите меня до Уэлдена. Криду будет интересно выслушать вашу версию. За исчезновение девушки ему был нагоняй, но поскольку тело обнаружить не удалось, дело пришлось закрыть.
   – Пришлите, пожалуйста, фотографию этой комнаты с убитым ко мне в «Шэд-отель», – обратился я к Гамильтону, который при этом вопросительно взглянул на Маршалла.
   – Сделайте это, – распорядился Маршалл, – я тоже запечатлен на снимке, а это – неплохая реклама.
   – Не стоит возлагать больших надежд, лейтенант. Редактор Файетт может именно вас и отрезать. Мы точно отмеряем количество публикуемых ужасов.
   – Но-но, пройдемте, – в тон мне ответил Маршалл, мы спустились с лестницы и вышли на улицу.
   По пути в Уэлден я подробно рассказал Маршаллу о результатах нашей работы, и он знал теперь все до мелочей.
   – Мне кажется, что для продолжения расследования появилось сразу несколько новых направлений, – произнес он, внимательно выслушав меня. – Я всегда полагал, что со смертью Фармера дело нечисто. Куда только прицепить эту Никольс?
   – Мы и сами не прочь бы это узнать, – заметил я и, обогнав грузовик, спросил: – А как этот капитан Крид относится к репортерам? Позволит ли он нам продолжать работу параллельно с его людьми?
   – Думаю, что да, – пожал плечами Маршалл. – На всем побережье нет копа, который не жаждал бы увидеть свою физиономию в вашем листке. Правда, хотя Крид и славный малый, но терпеть не может, когда его держат в неведении. Прежде, чем отправляться на поиски Хессона, вам следовало бы к нему зайти.
   – Ради всех святых, – воскликнул я. – Мы ведь только вчера приехали. Я собирался посетить его сразу после встречи с Хессоном.
   – Впредь свои действия обязательно согласовывайте с ним. Кстати, вы все еще сотрудничаете с этим толстым сценаристом из Голливуда?
   – Не могу назвать это сотрудничеством. Пока Берни в основном пьет за казенный счет.
   – Да, парень он продувной. Вам не приходила в голову мысль, что он мог приискать себе работенку получше, нежели ишачить в «Крайм фэктс»?
   – Многие именно так и думают, – рассмеялся я. – Да, видно, уж так у него устроена голова.
   Когда мы добрались до полицейского управления Уэлдена, было около восьми вечера.
   – Полагаю, что Крид уже дома, но все же сначала заглянем к нему на службу, – сказал Маршалл, выходя из машины.
   Дежурный сержант сообщил, однако, что Крид у себя в кабинете, и, позвонив ему, сказал, что мы можем к нему подняться.
   В свои пятьдесят с лишним лет Том Крид выглядел статным мужчиной крепкого телосложения, с резкими волевыми чертами лица, пронзительным взглядом голубых глаз и копной седеющих волос. Он обменялся с Маршаллом рукопожатием, а когда лейтенант представил меня, приветливо улыбнулся, по-видимому, довольный встречей со мной.
   – Ваш журнал делает полезное дело и придерживается нашей точки зрения на преступность, мне это нравится.
   – Если бы мы не работали рука об руку с полицией, то лишились бы куска хлеба. Вам ведь нужно знать, что мы думаем о вашей братии и в то время, когда не сидим за пишущей машинкой, – усмехнулся я.
   – Не всегда надо принимать всерьез шутки этого большого ребенка, – заметил Маршалл. – Этот парень, капитан, делает за нас нашу работу. Ему удалось получить новые сведения об истории с Фэй Бенсон.
   Крид жестом пригласил нас сесть и сам, опустившись на стул, устремил на меня строгий взгляд.
   – Редактору «Крайм фэктс» пришла в голову идея вернуться к этой истории. Он поручил ее нам.
   Приехав в Уэлден, мы принялись копаться в подробностях и в результате обнаружили некоторые факты, не занесенные в ваше досье. Вероятно, вы уже об этом знаете?
   – Расскажите мне поподробнее, – Крид достал из кармана потертый кисет с трубкой и стал ее набивать.
   Я пересказал от начала до конца все, что удалось узнать.
   Маршалл и Крид слушали не прерывая, и, когда я закончил, повисла длительная пауза. Криду пришлось явно не по душе, что его обскакали.
   – Вам следовало сообщить мне это раньше, – нарушил он молчание. – Тогда бы я попытался схватить Хессона до того, как он сбежит из Уэлдена.
   – Против Хессона у меня, как и у вас, не было никаких прямых улик, а когда нашлось это, – я достал из кармана золотое яблочко и катнул его по столу к Криду, – он был уже мертв.
   – Вы установили, когда наступила смерть? – Крид обратился к Маршаллу.
   – Прошлой ночью. В час ночи Хессон снял комнату в приюте Харди, а пристукнули его между тремя и четырьмя утра.
   – Убийца оставил следы?
   Маршалл отрицательно покачал головой:
   – Профессиональная работа. Ни отпечатков пальцев, ни шума, никто ничего подозрительного не заметил. К четырем утра в ночлежке Харди засыпают даже бездельники.
   Некоторое время Крид изучающе рассматривал золотое яблочко, затем отложил его и задумался, потягивая трубку.
   – М-да, похоже, что вы продвинулись дальше нас, – он посмотрел в мою сторону. – Давайте-ка снова пороемся в досье.
   Пододвинув к себе телефон, он распорядился принести папку с делом Фэй Бенсон.
   – Я уверен, что Фармер лгал, – произнес Крид. – Не могу себе представить другого пути исчезновения девушки, кроме как через дверь, у которой он дежурил. На исчезновение ей отводилось всего восемь минут, а служебный вход расположен как раз рядом с ее комнатой. Мы долго трясли Фармера, но он уперся и ни в какую. Поскольку улик не было, его пришлось отпустить. Похоже, что они работали на пару с Хессоном.
   В дверь постучали, и на пороге появился полисмен с толстой папкой в руках. Он протянул ее Криду.
   – Фармер и Хессон, похитив девушку, могли доставить ее в комнату Хессона. Брелок с браслета, найденный под его кроватью, подтверждает такую версию, – начал Крид, открыв папку. Перевернув несколько страниц, он углубился в чтение, а затем продолжил: – Во время похищения браслет был на Бенсон.
   – Вряд ли они стали бы тащить ее в комнату Хессона, – возразил я, – поскольку единственный путь туда проходит через кулинарную лавку. Чтобы девушка оказалась наверху, требовалось соучастие хозяина лавки, а это маловероятно, ведь именно от него я получил точный адрес Хессона. Я предполагаю, что Фармера и Хессона наняли только для похищения. Фармер выманил девушку к себе в комнату, солгав, что ей туда позвонили. Девушка и в самом деле ждала телефонного звонка. Вероятно, Фармер оглушил Фэй Бенсон ударом по голове, связал и дотащил до поджидавшего автомобиля. Был еще и третий соучастник похищения – он управлял автомобилем, поскольку Хессону и Фармеру для обеспечения алиби необходимо было оставаться на своих рабочих местах. Возможно, что браслет исчез с запястья Фэй, когда Фармер оглушил ее. Он мог сразу передать браслет Хессону, или же браслет оказался в комнате Хессона позднее.
   – М-да, похоже, что так оно и было, – кивнул Маршалл.
   – Мы начнем охоту за браслетом, – решил Крид. – Конечно, по прошествии четырнадцати месяцев надежды отыскать его мало. Но все-таки попробуем!
   – Кто тот мужчина в пальто из верблюжьей шерсти? – задумчиво вслух произнес Маршалл. – У вас неплохое описание его внешности, и, пожалуй, мы в состоянии установить его личность.
   – Сейчас его разыскивает Берни Лоу, – заметил я. – Возможно, он на него уже вышел.
   – Тандем мощностью в две детективные силы, – улыбнулся мне Маршалл и, переведя взгляд на Крида, добавил уже серьезно: – По-моему, этот человек в верблюжьем пальто заслуживает самого пристального внимания.
   Утвердительно кивнув, Крид обратился ко мне:
   – А как быть с той девицей Никольс? Где в вашей версии ее место?
   – Покажите материалы об обстоятельствах ее гибели.
   Крид отдал по телефону соответствующее распоряжение.
   – Не могу сейчас припомнить, какое заключение дал медицинский эксперт о причинах ее смерти. Я тогда не знал, что она связана с делом Бенсон, а то, конечно, поинтересовался бы этим.
   Я приподнял золотое яблочко:
   – Кто такой Г.Р.? Вероятно, он мог бы сообщить нам дополнительные факты о девушке. Мы ведь практически ничего о ней не знаем, не так ли? По-моему, она от кого-то скрывалась.
   – И я такого же мнения, – согласился Крид, потянувшись за досье, которое принес полицейский. Бегло просмотрев первую страницу, он отложил папку на стол.
   – В заключении медицинского эксперта сказано, что смерть Никольс наступила от несчастного случая. Очевидно, спускаясь по лестнице, она наступила на край платья и, упав, сломала шейные позвонки.
   – Чем она занималась?
   Крид снова заглянул в досье:
   – Работала на эстраде. Незадолго до смерти возвратилась из поездки в Париж. Вместе с девятью другими герлз она организовала программу в кабаре, но представление провалилось. Разорившись, она приехала сюда в поисках работы.
   – Не могла бы Фэй быть в числе тех девяти герлз? – поинтересовался я. – Это стоило бы проверить.
   – Я займусь этим, – кивнул Крид.
   – Полагаю, что Джоан Никольс так же, как и Фармер, умерла насильственной смертью, – заключил я.
   – Это потому, что вы работаете в «Крайм фэктс». Для нас же нет никаких улик, позволяющих говорить об убийстве.
   – Когда умерла Джоан Никольс?
   Крид опять мельком заглянул в папку:
   – Двадцатого августа.
   – Она звонила в «Шэд-отель», спрашивала о Фэй как раз двадцатого. Затем она вернулась домой и упала с лестницы… Если уж на то пошло, не была ли ночь двадцатого августа последней в жизни Фармера?
   Крид проницательно посмотрел на меня, порылся в досье Фэй Бенсон и утвердительно кивнул:
   – Совершенно точно, – сказал он, нахмурившись. – По мне, это смахивает на перст Господень, а вам как кажется?
   – Похоже, что вы недалеки от истины, – обронил Маршалл, – по-моему, капитан, парень потянул за новую ниточку.
   Крид пожал плечами:
   – Прямых улик все же нет, но я согласен, что не будет большой беды, если мы их поищем.
   – У вас цела фотография Фэй Бенсон? – спросил я.
   – У меня в досье их несколько, а что?
   – Об исчезновении Бенсон писала только местная пресса или же вы сообщили об этом и в центральных газетах?
   – Мы поставили в известность только местные газеты.
   – Мне кажется, что есть резон подкинуть работенку и центральной печати. Опубликуйте ее фото в каждой крупной газете страны и попросите сообщить, знал ли кто эту девушку. Не надо забывать и про газеты Уэлдена. Вероятно, таким путем нам удастся получить новую фотографию. Эл Вейман утверждал, что Фэй – не новенькая на эстраде. Она могла выступать и под другой фамилией, но по фотографии ее кто-нибудь может и опознать.
   – О'кей, – согласился Крид. – С центральной прессой действительно придется связаться.
   Я поднялся:
   – Мне хочется поработать над этим делом вместе с полицией. Я не буду путаться у вас под ногами, но все, что мне удастся откопать, будет и вашим достоянием. Дело принимает сенсационный оборот, и как репортер я хотел бы участвовать в нем с самого начала. Что вы на это скажете?
   – Я не возражаю. Продолжайте работать. – Крид тоже встал. – Заходите ко мне в любое время, когда пожелаете.
   – Прекрасно. Если мой компаньон что-нибудь узнал, я вам позвоню.
   Мы обменялись рукопожатием, я перемигнулся с Маршаллом и вышел к своему автомобилю.

2

   – Еще вас искал какой-то парень, – продолжал Ларсон. – Я сказал, что вы будете, вероятно, вечером.
   – Что он хотел? – Я остановился, поскольку почти уже пересек вестибюль.
   – Он не сказал. Поразительно грубый человек. Вас известить, если он появится сегодня снова?
   – Только не сегодня. Передайте, пусть заходит завтра утром. Если дело срочное, соедините меня с ним по телефону. Сегодня я хочу спокойно уснуть.
   – Будет исполнено.
   Поднявшись по лестнице, я направился в комнату Берни и застал его сидящим в кресле рядом с тазом, наполненным горячей водой, в которой он парил ноги. На столе около него стояла бутылка шотландского виски, пара стаканов – один наполовину опорожненный – и бутылка с газированной водой. От удивления я так и застыл в дверях, а Берни улыбнулся мне измученной улыбкой.
   – Чем, по твоему мнению, ты занят? – спросил я, входя в комнату и затворяя за собой дверь.
   – Даю отдых конечностям, – ответил Берни. – Разве ты забыл, что ходить пешком и ездить на машине – совершенно разные вещи. Я разбил ноги о тротуары. Можешь мне не верить, но в этой дыре – четырнадцать гостиниц. Кто бы мог подумать: четырнадцать! – и все в разных концах. Во многие я звонил по телефону.
   – Ты нашел его?
   – Ни малейшего следа, – с досадой хмыкнул Берни. – Напрасно я утруждал ноги.
   Закусив, я налил себе виски.
   – Ты уверен, что не пропустил ни одной гостиницы?
   – Ларсон составил мне список всех местных постоялых дворов и клялся, что он полный. Этот тип в темных очках не останавливался ни в одной из уэлденских гостиниц. Точно тебе говорю. Ныне это установленный факт. Он жил либо на частной квартире, либо в собственном доме. Наконец, он мог приезжать из Фриско или откуда-нибудь еще. Бесспорно одно – услугами местных гостиниц он не пользовался! – с пафосом произнес Берни.
   – Сейчас его розысками занимается полиция. – Я стал рассказывать Берни о своем визите в полицейское управление Уэлдена. Новость, что Хессон убит, я преподнес ему как можно осторожнее. Но Берни тотчас же возопил:
   – Вот видишь, что я говорил! – Он принялся быстро вытирать ноги. – Теперь уже убрали троих. Если мы не перестанем совать нос в это дело – очередь будет за нами.
   – Успокойся! – заметил я. – Теперь в игру включилась полиция. Жаль, жаль, Берни, что тебе не удалось отыскать мужчину в верблюжьем пальто. Мне так хотелось бы побеседовать с ним раньше Крида.
   – Он же не останавливался ни в одной из гостиниц. Пусть уж лучше за ним охотится полиция.
   – Ты, конечно, поинтересовался у Ларсона, не было ли у них похожего постояльца, – невзначай обронил я.
   Берни дернулся, будто его ткнули раскаленной кочергой, и покраснел, как помидор.
   – Для чего это ему могло понадобиться останавливаться именно здесь? – спросил Берни враз охрипшим голосом.
   – Почему бы и нет? Ты справлялся у Ларсона?
   – Нет! – Берни вцепился в свою жидкую шевелюру. – Господи! Подумать только, если он жил в «Шэд-отеле»! Я весь день обивал тротуары, превратился в тень и за все время не додумался спросить это у Ларсона.
   Я снял телефонную трубку.
   – Говорит Слейден, – назвался я, когда Ларсон ответил. – Не припоминаете ли вы, чтобы примерно в августе прошлого года у вас останавливался мужчина, носивший пальто из верблюжьей шерсти? Он высокого роста, загорелый, с небольшими усиками.
   – Как же, – отозвался Ларсон, – отлично помню. Что именно вас интересует?
   – Сейчас я спущусь, и мы об этом поговорим.
   Я повесил трубку и укоризненно взглянул на Берни:
   – Дурья ты башка! Он снимал номер именно здесь.
   – Если бы я знал заранее, – запричитал он. – Боже милостивый, сколько миль я сегодня отмерил впустую!
   Оставив его, я спустился на первый этаж.
   – Расскажите мне об этом человеке все, что вы знаете, – обратился я к Ларсону, подойдя к его конторке. – Как его звали?
   Ларсон неторопливо открыл книгу регистрации посетителей:
   – Он занесен сюда девятого августа под именем Генри Рутланда. Вот запись: он приехал из Лос-Анджелеса. Почему вы так волнуетесь?
   – Он прибыл одновременно с Фэй Бенсон?
   – Да. Мисс Бенсон зарегистрирована в полдень, а он – в шесть вечера того же дня.
   – Он приехал на собственном двухцветном «Кадиллаке»?
   – Да. Он оставлял его в гараже на противоположной стороне улицы.
   – Там мог сохраниться номер машины?
   – Возможно, я не в курсе.
   – Когда он съехал?
   – Утром семнадцатого.
   – Семнадцатого пропала мисс Бенсон, – вцепился я руками в волосы. – Убежден, что между этим человеком и исчезновением девушки существует какая-то связь. Вы встречали их вместе?
   – Что-то не припомню. Он уходил рано, а мисс Бенсон не покидала своего номера допоздна.
   – Как располагались их номера? Рядом?
   – Они находились на третьем этаже, друг против друга, – ответил Ларсон, сверившись с книгой регистрации посетителей.
   – То есть они могли видеть друг друга и без вашего ведома?
   – Вполне возможно. У нас нет никаких постоянных дежурных на этажах. После восьми персонал наверх не поднимается.
   – Рутланд не упоминал о цели своего визита в Уэлден?
   – Нет. Он не указал род своих занятий.
   – С ним было много багажа?
   – Только небольшой чемодан.
   – Бывали у него посетители, вел ли он переписку, звонил ли куда по телефону?
   – Не думаю, даже уверен, что нет.
   – Есть кто-нибудь сейчас в гараже?
   – Там Джо. Мы не запираем до часу ночи.
   – Мне надо перекинуться с этим парнем парой слов.
   Увы, дежурный по гаражу не мог назвать номера «Кадиллака», хотя и автомобиль, и его хозяина сразу же вспомнил:
   – У него была куча денег, и он сорил ими направо и налево. Ежедневно около десяти утра он забирал машину и возвращал ее на место между полуночью и часом. Он требовал, чтобы машину мыли ежедневно, и очень заботился о ее внешнем виде. Извините, что не помню номера, но за четырнадцать месяцев через мои руки прошло столько машин!
   Я дал мальчишке полдоллара и вернулся в гостиницу.
   Берни лежал на постели. На его откормленном лице застыло выражение муки.
   – Его зовут Генри Рутланд, и он приезжал из Лос-Анджелеса. Так-то, Берни.
   – Я опозорился хуже некуда, – вздохнул Берни. – Ведь мне достаточно было задать Ларсону один лишний вопрос. Подумать только! Таскаться по городу битых пять часов, когда все это время можно было отдыхать в баре.
   Неожиданно эта мысль показалась мне забавной, и я расхохотался:
   – Не печалься! Такая прогулка может пойти тебе на пользу. Представь, что все это время ты занимался гимнастикой. Сегодня говорить с Кридом уже поздно. Я увижусь с ним утром. Полагаю, что мне удалось… – я прервался, потому что увидел, как Берни округлившимися глазами смотрит на дверь позади меня.
   Я обернулся, и мое сердце бешено запрыгало. Стоявший в дверях человек был коренаст, невысок, а его грубое круглое лицо цветом напоминало сырую баранью отбивную. На нем была грязная куртка и надвинутая на правый глаз черная ковбойская шляпа. Его челюсти заросли двухдневной темной щетиной, а глаза сверкали такой злобой, что по спине у меня побежали мурашки. В правой руке незнакомец держал автоматический пистолет калибра 38[3], немигающее дуло которого уставилось на меня.

3

   – Ни с места! Который из вас Слейден? – У него был низкий гнусавый голос, а губы почти не двигались.
   Я назвался, отметив про себя с досадой, что ответ мой прозвучал не очень твердо.
   – О'кей, теперь слушайте: завтра же оба вы сматываетесь из города. Вы нам в Уэлдене без надобности. Завтра к одиннадцати чтобы вашего духу здесь не было. Мы дважды не предупреждаем. Если думаете, что вас пугают серым волком, продолжайте здесь болтаться, тогда и увидите, что с вами произойдет. Дошло?
   Я сделал глубокий вдох. Первое замешательство удалось преодолеть, и теперь во мне закипало бешенство.
   – Что за шутки? – грубо спросил я.
   – Не твоего ума дело. Это не шутка, а предупреждение.
   Внезапно он стал дергаться и трястись. Чтобы успокоить судороги, ему пришлось опереться левой рукой о стену. Это удалось ему с трудом, и он буквально выдавил из себя:
   – Если бы не босс, я уложил бы вас на месте, как паршивых щенков! Известно, что стало с Хессоном? То же ждет и вас, если завтра после одиннадцати утра вас снова увидят в Уэлдене. – Он отступил и левой рукой ухватился за ручку двери. – И не вздумайте тешить себя надеждой, козлы, что легавые вас защитят. Пусть они хоть толпой сбегутся со всего города, мы все равно до вас доберемся. Сматывайтесь с утра пораньше подобру-поздорову. – Стоя в дверном проеме, он смотрел на нас с дикой ненавистью и трясся от злобы. Затем он дернул ручку и захлопнул дверь.
   Прислушиваясь к быстрым легким шагам, удалявшимся по коридору, мы оставались неподвижными. Наконец они замерли вдали. Я поднялся и заметил Берни:
   – Кокаинист! Нанюхался так, что зенки выкатились!
   – О Господи! – голос Берни дрожал. – Я же тебе говорил, что может случиться, если мы будем продолжать вести это дело. – Схватив трясущейся рукой стакан с виски, он залпом осушил его.
   – Признаться, сначала он и меня напугал. Выходит, мои нервы со временем стали сдавать.
   – Мои никогда и не были крепкими, – пожаловался Берни, сползая с кровати. – Какой ужас! Меня никогда еще не держали под прицелом.
   Он пересек комнату, схватил чемодан и стал лихорадочно запихивать туда свои вещи.
   – Куда это ты собрался? – поинтересовался я.
   – А как ты думаешь? – Берни даже не поднял головы. – Надо заранее упаковаться, чтобы быть готовым дать отсюда тягу с утра пораньше. Впрочем, уж если дело зашло так далеко, можно и сегодня.
   Побросав в чемодан носки и носовые платки, он бросился в другой конец комнаты за парой ботинок.
   – Чего пялишь глаза? Не стой, укладывайся сам.
   – Не думаешь ли ты, что какой-то наркоман может отпугнуть меня от такого интересного дела? – гневно спросил я.
   – И думать не хочу. – Берни швырнул туфли в чемодан. – Мне все это до лампочки, – он озирался в поисках остальных вещей. – Ты же слышал, что тебе обещали: «Либо убирайтесь, либо…» Он уже убрал Фармера, эту девицу Никольс и Хессона. До тебя еще не дошло, что он пообещал и нам то же самое? Шутником он мне не показался. Видел, какой у него был взгляд? Боже, я весь покрылся гусиной кожей размером с горошину. Если ты хочешь оставаться и разыгрывать из себя сильную личность – я тебе не пара. Я женат, и у меня есть определенные обязанности. Я должен заботиться о жене и о собаке тоже. Я всегда все понимал с полуслова, а это был даже не намек.
   Долив виски к себе в стакан, я сделал глоток:
   – Мне всегда казалось, что тебе нравится работать со мной.
   Берни захлопнул крышку чемодана:
   – А какое отношение это имеет к происходящему?
   – Если ты сейчас уйдешь, со мной тебе больше не работать, и могу побиться об заклад на всю твою гусиную кожу, что в «Крайм фэктс» тебя больше держать не станут. Не забудь о себе напомнить, когда станешь просить на хлеб.
   Берни заметно побледнел.
   – Ты имеешь в виду, что Файетт меня уволит? Не хочет ли уж он, чтобы меня убили?
   – Пока ему дают хорошие репортажи, он на все смотрит сквозь пальцы. Но если ты сейчас слиняешь, тебя внесут в черный список. За такие дела Файетт спуску не дает.
   – Нельзя ли его заверить, что эта история не стоит выеденного яйца? – Берни присел на кровать.
   – Мы уже довольно много узнали. Я собираюсь поискать этого наркомана. Помнишь его фразу о Хессоне? Схватив его, мы раскроем все дело.
   – Уймись, пожалуйста! – взмолился Берни. – Мы же не полицейские, а журналисты – свободные художники. Наше дело – писать в «Крайм фэктс», но не ловить убийц. Надо же быть благоразумным. Оставь его для полиции – они за это деньги получают. Да, я боюсь и не стесняюсь в этом признаться. Кроме этого, я ведь не застрахован, а надо думать и о Клэр.
   – Ей будет лучше, если ты умрешь. Файетт обязан платить ей пенсию, – жестоко отрезал я.
   Он облизнул пересохшие губы:
   – Не вернуться ли мне в редакцию и сразу засесть за работу? Ведь как будет обидно, если убьют сразу нас обоих.
   – Ради Бога, возьми себя в руки! Никто не собирается нас убивать. Пока не поймают сопляка, мы будем находиться под охраной полиции. А как только его схватят, расследование окончится.
   Берни изобразил на лице насмешливую улыбку:
   – Как ты наивен! Уж не вообразил ли ты, что он – главное действующее лицо? Он сам сказал, что только исполняет приказы. Даже если полиция ухитрится его арестовать, по наши души явятся целые толпы других.
   Отыскав в телефонном справочнике домашний телефон Крида, я набрал номер. В трубке послышался его раздраженный голос.
   – Это Слейден. Только что у нас был визитер с пистолетом. Он напичкался наркотиками и признался в убийстве Хессона. Он предложил нам убраться из города завтра до одиннадцати утра, в противном случае, заявил он, у вас не хватит полицейских, чтобы помешать ему всадить в нас по пуле.
   – Что?! – взревел Крид. – Оставайтесь на месте. Я немедленно отсылаю к вам пару моих людей. – Он повесил трубку.
   – Вот тот тип капитана полиции, который мне нравится, – заметил я, отходя от телефона. – Никаких лишних вопросов, суеты, только дело. Охрана уже в пути.
   Берни допил виски. Теперь он несколько подтянулся:
   – Не нравится мне это, Чет. Я все же думаю, что нам лучше поскорее смываться.
   – Не будь болваном! Или ты не способен понять, что дело близится к концу? Мы кому-то мешаем, а это значит – идем по верному следу.
   – Лучше синица в руках, чем журавль в небе, – опять начал Берни, доливая себе виски, – послушайся лучше моего совета…
   Он все еще убеждал меня покинуть Уэлден, когда раздался телефонный звонок и Ларсон сообщил, что в вестибюле нас ожидают двое полицейских.
   – Шлите их сюда! – Я повернулся к Берни: – Отныне ты в полной безопасности. Прибыли блюстители порядка.
   Берни неистово расхохотался:
   – В безопасности, говоришь? Вот здорово! Ты, оказывается, можешь всерьез поверить, что полицейский способен броситься заслонять меня телом от пуль.

Глава 4

1

   – Его здесь нет.
   Крид, барабаня пальцами по видавшему виды столу, потягивал свою трубку.
   – Для меня это новая фигура. Никто из наших ребят его не знает. Вы уверены, что он угрожал вам всерьез?
   – В этом нет никакого сомнения. У него даже глаза налились кровью. Я до сих пор не могу понять, как это он не пристрелил нас на месте.
   Питерс, высокий полицейский с худым сильным лицом, улыбнулся, показав свои желтые от табака зубы. Это был один из телохранителей, приставленных ко мне Кридом.
   – Если он что-нибудь затеет, я им займусь, – успокоил он.
   Я взглянул на часы. Было десять минут двенадцатого.
   – Тогда будьте начеку. Отныне он может в любой момент что-нибудь выкинуть.
   – Пока мы его не сцапаем, пожалуй, вам лучше оставаться здесь, – предложил Крид.
   – Самый быстрый способ встретиться с ним – появиться мне на улице. Тогда он начнет действовать, и ваши парни без труда смогут с ним разделаться.
   Мой план явно не вызвал восторга у Крида:
   – Все ж, пока не стемнеет, оставайтесь здесь. Мы тем временем попытаемся его схватить. При дневном свете вы будете слишком уж соблазнительной мишенью.
   Это казалось разумным.
   – Хорошо, я согласен. Вы можете дать мне пистолет?
   – Конечно. – Крид взглянул на Питерса. – Подберите ему что-нибудь подходящее и следите за ним. Вы за него отвечаете.
   – Есть, сэр.
   Питерс не выглядел человеком, слишком обремененным своей ответственностью.
   Он бодро вскочил на ноги:
   – Какой калибр предпочитаете: сорок пятый или тридцать восьмой?
   – Сорок пятый. Предпочитаю оружие, укладывающее с первого выстрела.
   – Возьмите ружье для охоты на слонов. У нас в арсенале такое имеется, – весело предложил Питерс.
   – Остановимся все же на пистолете.
   Питерс вышел, и я рассказал Криду новости о мужчине в верблюжьем пальто. Он меня внимательно выслушал, сделал пометки в блокноте и обещал направить своего человека для беседы с Ларсоном.
   – Пожалуй, мы сможем установить личность этого незнакомца, – заметил он. – Вскоре освободятся ребята, занятые браслетом, и в газетах опубликуют фотографию Фэй Бенсон. Между прочим, ее не было в составе парижской труппы. Нам удалось установить агента, нанимавшего Джоан Никольс и всю труппу на работу в Париже. Он не опознал Бенсон по фотоснимку.
   Взгляд Крида задержался на груде разбросанных по столу бумаг.
   – Я должен вернуться к остальным делам. Подождите внизу. Ребята устроят вас поудобнее. Ко мне заходите около пяти вечера, и мы займемся разработкой планов на вечер.
   Кивнув, я спустился на первый этаж, где столкнулся с Питерсом, возвращавшимся из арсенала.
   – Вам приходилось иметь дело с такой моделью? – он вручил мне «кольт» и запасную обойму к нему.
   – Конечно. Однако предоставьте мне возможность испробовать его на деле. Со времени службы в армии у меня не было практики.
   – Будьте благоразумны. Лучше преступником займусь я, – заметил Питерс.
   – Только в том случае, если увижу его позже вас.
   Я застал Берни в комнате с наглухо заделанным окном. Он сгорбился над столом, хмурясь на портативную машинку. У дверей сидел Скейф – телохранитель Берни, – крепко сбитый полицейский с рыжеватыми волосами и толстым коротким носом такой формы, будто кто-то однажды пытался вдавить его внутрь черепа.
   – Как твои успехи? – спросил я у Берни.
   – Разве можно сосредоточиться, когда ждешь, что в любую минуту в тебя выстрелят, – пожаловался он. – Нет никаких успехов.
   Скейф рассмеялся:
   – Ваш приятель считает, что мне за ним не уследить. Совершенно напрасно: у него нет ни малейшего повода беспокоиться. Я пытался втолковать, что ему ничто не угрожает, но он отказывается мне верить.
   – Никогда не верил полиции и не собираюсь, – заявил Берни, подозрительно взглянув на меня. – Что ты там еще придумал?
   – Пока не стемнеет, мы побудем здесь, затем выйдем на улицу и устроим этому бандиту капкан.
   – Какой еще капкан? – Брови Берни поползли вверх.
   – Обыкновенный. Мы с тобой, взявшись под руки, отправимся на прогулку по городу в надежде, что по дороге столкнемся с бандитом.
   А как только он начнет рыпаться, наши телохранители нашпигуют его свинцом.
   – Красиво излагаешь. А вдруг они промахнутся?
   Выхватив ковбойским жестом «кольт», я его обнадежил:
   – Тогда позаботимся обо всем сами. Для меня с детства пушка – милая игрушка. Недаром меня прозвали Убийца Слейден.
   Скейф и Питерс рассмеялись, а Берни в ужасе отпрянул.
   – Спрячь немедленно! Так можно случайно выстрелить.
   Повернувшись ко мне, он выпятил свой жирный подбородок и заявил:
   – Не воображай, что тебе удастся словчить с этим «мы». В сумерки меня не вытащишь на улицу никакими силами. Пока его не схватят или не убьют, я собираюсь оставаться здесь. Если ты хочешь стать героем – будь им на здоровье! Я же отсюда не двинусь.
   Я беспомощно взглянул на Скейфа и Питерса:
   – Видите, с кем мне приходится иметь дело. Типично не компанейский приятель.
   – Что тебя волнует, паренек? – спросил Скейф. – Я ведь о тебе позабочусь.
   – Я никуда отсюда не пойду, – решительно заявил Берни.
   – Успокойся и приступай к работе, – я присел на стул.
   – Хочу, чтобы меня правильно поняли. Я нисколько не возражаю против работы, ибо за нее мне платят деньги. Но служить приманкой в вашем капкане я не намерен, – отбивался Берни.
   – О'кей, о'кей, справимся без тебя. А ты не теряй времени даром и распиши во всех красках то, что мы уже наскребли.
   Я закурил сигарету и опустился в кресло.

2

   – Как дела? – поинтересовался Крид и, приглашая меня сесть, отодвинул в сторону папку с делом, над которым работал.
   – Я буду действовать один. Лоу мой план не понравился, и осуждать его я не имею права. Возможно, что вашим людям будет даже легче справиться с охраной одного человека, нежели двух. Едва стемнеет, я поеду отсюда на такси к себе в гостиницу и переоденусь в темный костюм, чтобы вечером менее бросаться в глаза. После этого я схожу поужинать в ресторан на углу. Можете разместить своих людей в баре – его необходимо пересечь, прежде чем попасть в ресторан. Я сяду спиной к стене. Если бандит начнет действовать в ресторане, мы схватим его там, если нет – то из ресторана я пойду в кинотеатр «Гомонт». Если и после этого ничего не произойдет, я загляну в бар Майкла, что позади клуба «Флориан». Оттуда я вернусь в гостиницу.
   Пока я говорил, Крид писал. Потом настал его черед:
   – Будет лучше, если отсюда в гостиницу вы пойдете пешком, – заметил он. – Такси может спутать карты. Мы не хотим терять ваш след и в то же время показывать этому бандиту, что вас охраняют. Ведь как-никак, это должна быть ловушка, Слейден, и надо предусмотреть все, чтобы она сработала. Питерс – отличный снайпер, но все же он будет следовать чуть поодаль за вами. Это выглядит не слишком надежно – вас могут ранить.
   Внезапно я ощутил, сколь безрассудно подставил под удар свою голову. Берни оказался не таким уж болваном, как я воображал, однако отступать теперь было поздно.
   – Пусть только Питерс попадет этому типу в руку, прежде чем он успеет приступить к делу, – с наигранной бодростью произнес я. – Тогда я нисколько не буду на него за это в обиде.
   – Питерс будет не один, – мрачно сказал Крид. – Я выделяю на эту операцию сорок человек. Они будут размещены через каждые двадцать ярдов вашего маршрута. Знать их в лицо вам не нужно. Одни будут сидеть в машинах, другие – болтаться под видом бездельников, третьи – прятаться в укрытиях. Как только этот сопляк попытается рыпнуться, он даже и понять ничего не успеет, как его уложат.
   – Чудесно. – Я ощутил огромное облегчение. – Часа через два уже достаточно стемнеет.
   – Я ухожу уточнить детали с моими подчиненными. Советую вам не волноваться.
   Следующую пару часов я провел вместе с Берни за игрой в «Веришь – не веришь». Берни заметил, что существует обычай играть в карты с приговоренным к смертной казни, и, хотя игра не приводила его в восторг, он счел своим долгом попытаться отвлечь меня от мыслей о моем ближайшем будущем.
   Игрок Берни был не ахти какой, и вскоре я облегчил его карманы на три доллара.
   – Тебе, Чет, эта мелочь может уже и не понадобиться, – заканючил он, когда я предложил ему раскошелиться. – Если хочешь, я могу дать тебе расписку.
   – Предпочитаю наличные. Ведь может так случиться, что не успею присовокупить эту сумму к своему текущему счету.
   – Коль скоро разговор зашел о твоем состоянии, Чет, хочу осведомиться, успел ли ты составить завещание? – съязвил Берни, выкладывая деньги.
   Вошел Питерс:
   – Собрались? Мы готовы, и дело теперь за вами.
   Я поднялся:
   – Не поминай лихом, Берни. Если я не вернусь, то свое имущество завещаю в твою пользу.
   – Серьезно? – Лицо Берни просветлело. – И телевизор тоже?
   – И телевизор, хищник ты несчастный.
   – Нам пора. – Питерс оскалил зубы, что у него означало улыбку.
   Мы дошли до конца коридора, где нас поджидал Крид.
   – Все продумано. Во время прогулки вы ни на секунду не исчезнете из поля зрения моих людей. Держитесь середины тротуара и своего графика движения. Тогда будет полный порядок, – подбодрил он меня.
   – Надеюсь. – Я взглянул мимо него через раскрытую дверь на улицу, словно на потусторонний мир. – Всего доброго.
   – Даю вам шестьдесят секунд, а потом выхожу следом, – сказал Питерс.
   Кивнув, я перешагнул через порог и, спустившись по ступеням, оказался на темной безлюдной улице. Нащупав в кармане рукоять пистолета, я почувствовал себя несколько спокойнее.
   – Не подстрелите ненароком меня, – бросил я Питерсу, подошедшему к двери.
   – Напрасно волнуетесь, я ведь обязан вас опекать, – рассмеялся он.
   Он произнес шутку слишком уж самоуверенным тоном, и я опять пожалел, что не придумал более безопасного способа поймать бандита.
   – Глядите в оба, – попросил я и, чувствуя себя совершенно нагим от страха, побрел вдоль скупо освещенной улицы, крепко сжимая в ладони пистолет.
   Шагов через пятьдесят мое внимание привлек здоровенный детина. Он курил и скользнул по мне небрежным взглядом, а когда мы поравнялись, прошептал:
   – Бьюсь об заклад, что поджилки у тебя трясутся.
   Я прошел мимо, не удостоив его внимания. Путь до гостиницы казался бесконечным. Каждый раз, когда мимо проезжала машина, волосы у меня на голове шевелились, вид случайного прохожего вызывал приступ сердцебиения, даже черная кошка, перебегавшая дорогу, заставила меня подпрыгнуть. Когда я пересек мостовую и поднялся по ступеням гостиницы, пришлось на мгновение задержаться, чтобы вытереть платком лицо от выступившей испарины. Затем я вошел в вестибюль.
   Ларсон листал журнал. Увидев меня, он кивнул. В плетеном кресле расположился коренастый мужчина, читавший газету. Не отрываясь от чтения, он пробормотал:
   – У вас в номере Скейф. Случайно не пальните в него, когда войдете.
   Сделав знак, что понял, я сел в допотопный лифт и нажал кнопку второго этажа. Перед тем, как выйти, я высунулся в коридор и, не заметив ничего подозрительного, пересек его, постучал в дверь своего номера, толкнул ее и осмотрительно отступил в сторону. Внутри было темно.
   – Это Слейден, – произнес я.
   Вспыхнул свет, и Скейф предложил войти. Он удобно расположился в кресле. Я увидел, что он нашел припрятанное мной виски и уже успел пропустить через свое горло добрую половину содержимого бутылки. Я вошел и закрыл дверь.
   – Тихо, как на кладбище, – заметил мой телохранитель. – Может статься, что парень брал вас на пушку?
   – Если бы вам пришлось с ним столкнуться, вы бы не пили мое виски столь беспечно. Этот тип не брал меня на пушку, а просто угрожал ею.
   – Вздор! Стрелок, которому грош цена, никогда не отпугнет меня от виски, – улыбнулся Скейф.
   Я подошел к столу и налил себе большую порцию.
   – У вас появилась возможность написать чрезвычайно занимательный рассказ, – продолжал Скейф. – Как вы собираетесь его озаглавить: «Моя смертельная схватка с наркоманом»?
   Проглотив одним духом полстакана, я ощутил некоторый прилив сил.
   – Вашим парням легко смеяться, когда на прицеле держат другого, – заметил я, переодеваясь.
   – Совсем не уверен, – возразил Скейф. – На работе случается всякое. Надеюсь, что мы схватим этого щенка живьем.
   – Сам надеюсь. Я для этого и облачился в темный костюм: в таком наряде меньше бросаешься в глаза.
   Допив виски, я обратился к Скейфу:
   – Пожалуй, пора пойти выбросить деньги за обед. Не могу сказать, чтобы меня мучил голод.
   – Пара наших ребят сидит в баре, а еще один набивает брюхо в ресторане, так что деньги вы выбросите за спокойное времяпрепровождение. Там с вами наверняка ничего не случится.
   – Пока я еще не там. Счастливо оставаться.
   – Я пойду следом за вами и Питерсом. Идите только не слишком быстро.
   – Мне, кажется, спешить некуда.
   Спустившись по лестнице, я попрощался с Ларсоном и, подойдя к парадной двери, выглянул на улицу. Напротив гостиницы стояла машина. В ней виднелись силуэты мужчин.
   – Не волнуйтесь, – произнес человек, сидевший в плетеном кресле. – Это наши.
   Кивнув, я вышел на тротуар и побрел к «Таверне Белла», расположенной на перекрестке, в нескольких сотнях ярдов от гостиницы. На пустынной и темной улице мне буквально силком приходилось переставлять ноги, обшаривая взглядом каждый предмет. Из переулка свернула машина, и я едва не бросился прочь, но, поскольку она остановилась, а водитель направился в табачную лавку, усилием воли мне удалось заставить себя двинуться дальше. Наполовину вытащив пистолет из кармана, я миновал машину, готовый в любую секунду отскочить в сторону, но ничего так и не случилось. Тяжело дыша, я открыл дверь ресторана и вступил в ярко освещенный бар. Там пили и болтали между собой человек двадцать, и, казалось, никто из них не обратил внимания на мое появление. Сбросив пальто, я переложил пистолет во внутренний карман пиджака, пошел к стойке, заказал двойное шотландское и огляделся. Два тучных человека с кружками пива расположились у двери ресторана. Заметив мой взгляд, один из них подмигнул. Когда я подмигнул в ответ, веко у меня свело судорогой.
   За исключением этой пары, остальные посетители выглядели вполне безобидно. Допив виски, я прошел в ресторан. Выбрав столик в углу, я сел спиной к стене, лицом к двери и закурил. Третьего детектива я обнаружил в противоположном конце зала. Он с видимым удовольствием работал челюстями и, увидев меня, одобрительно ухмыльнулся. Этот полицейский производил впечатление человека, весьма хорошо уяснившего, в чем именно состоит его задание, и мне оставалось только надеяться, что пистолет у него под рукой. Заказав закуску и бифштекс, я засомневался, смогу ли хотя бы притронуться к еде. За ушами у меня было сыро, и желудок трепетал, как флаг на ветру. Но когда бифштекс подали, он оказался таким нежным и привлекательным, что я проглотил его без зазрения совести и почувствовал себя гораздо лучше. Я жевал, не отрывая взгляда от входной двери, надеясь не прозевать появления бандита, хотя и сознавал, что это бесполезные заботы. «Ему не удастся миновать тех двух в баре», – говорил я сам себе и искренне желал в это верить.
   Оплатив счет, несколько минут я сидел, неподвижно уставившись в скатерть. Надо было соблюдать график, но в ресторане было так приятно, уютно и безопасно, что не хотелось и думать о продолжении прогулки по темным улицам. Детектив в зале ресторана смотрел в мою сторону и, когда наши глаза встретились, он мельком глянул на свои часы, а потом на дверь. Это был вежливый намек, что пора двигаться. Неохотно отодвинув стул, я направился в бар.
   – Покидаю вас, – обратился я к одному из тучных детективов у дверей.
   – Поздновато, – ухмыльнулся он. – Мы все же надеемся попасть домой еще сегодня.
   Это прозвучало несколько жестоко, но можно было понять и его. Надев пальто и шляпу, я вышел на улицу.
   Я успел сделать всего несколько шагов в направлении клуба «Флориан», когда это произошло.

3

   Выхватив пистолет, я побежал навстречу машине с безумной мыслью проскочить мимо, до того, как меня сшибут. Мелькнуло лицо шофера, скорчившегося над рулем, маленького человечка в шляпе, глубоко надвинутой на глаза. На заднем сиденье виднелся силуэт еще одного человека, сжимавшего в руках нечто, весьма напоминающее автомат. Ствол опирался на опущенное до отказа боковое стекло.
   Вскинув «кольт», я нажал на спусковой крючок. Меня оглушил грохот выстрела, а сила отдачи едва не выбила пистолет из руки. Выстрел оказался удачным. Пуля вдребезги разнесла ветровое стекло. Из бешено завилявшей машины раздалась автоматная очередь.
   Если бы автомобиль не начал вилять, я был бы прошит целым роем пуль, защелкавших по тротуару на шаг впереди меня. Я бросился ничком в водосточную канаву. Автомобиль, развернувшись поперек дороги, пронесся всего в нескольких футах и врезался в фонарный столб.
   Я повернулся. Густую ночь пронзали вспышки пистолетных выстрелов – это вступили в игру мои телохранители. В воздухе визжали рикошетирующие пули, стекла в машине вылетали одно за другим. Я прижался к асфальту, чувствуя, как от страха у меня по лицу струится пот, и прислушался к глухому топоту бегущих ног. Я направил пистолет вперед и, не поднимая головы, взглянул на автомобиль.
   Дверца была распахнута. Я едва успел заметить склонившуюся за машиной тень, как раздалась новая очередь из автомата, и надо мной веером просвистели пули. Я моментально выстрелил и, очевидно, попал в цель. Стрелок вскрикнул от боли, выронил оружие и упал на тротуар. Его вопль прозвучал в моих ушах сладкой музыкой.
   Подоспели Питерс и Скейф.
   – Берегитесь, он за машиной! – предупредил я.
   Питерс метнулся через дорогу, а Скейф, не рискуя, пробежал вдоль улицы и только затем перебрался на противоположную сторону, откуда он мог в безопасности вести прицельный огонь.
   Увидев, что раненый бандит подхватил автомат, я криком предостерег бежавшего зигзагом Питерса.
   Автомат застрочил, и Питерс упал.
   Скейф трижды выстрелил.
   Автомат в руках бандита дернулся, он попытался выпрямиться, но осел и рухнул на мостовую.
   – Готов! – вскричал Скейф.
   Я с трудом поднялся на одеревеневших ногах. Подошли три детектива, до этого топтавшиеся в дверях ресторана. Вчетвером мы присоединились к Скейфу, стоявшему по другую сторону машины. Я взглянул на убитого преступника, лежавшего спиной на тротуаре. Автомат валялся у него под рукой. Это был наш ночной визитер. На его побелевшем лице уже застыла маска смерти.
   – Другой остался в машине, – сказал я.
   Скейф заглянул внутрь автомобиля.
   – Вы уложили его с первого выстрела, – сообщил мой телохранитель. Обойдя вокруг машины, он направился к Питерсу, который сидел на мостовой, придерживая руку, и ругался на чем свет стоит.
   По улице, оглашая округу воем сирен, мчались две патрульные машины.
   Из одной машины выскочил Крид и подбежал к Скейфу. Оба склонились над Питерсом, но затем, оставив раненого заботам Скейфа, Крид приблизился ко мне:
   – У вас все в порядке?
   – Вроде бы, – ответил я, облокотившись на разбитый автомобиль. – Питерс ранен опасно?
   – Скоро поправится, – Крид всмотрелся в лицо убитого. – Это тот самый?
   – Он. Когда-нибудь с ним сталкивались?
   – Не могу припомнить.
   Подъехали еще две полицейские машины и карета «Скорой помощи». На тротуаре уже собралась толпа зевак.
   Подошел Скейф.
   – Вы его раньше встречали? – обратился к нему Крид, указывая на убитого.
   – Нет. Только познакомился.
   – Что ж, представление окончено, – резюмировал Крид. – Вам лучше вернуться в гостиницу. Проводите его, Скейф. Не думаю, чтобы они повторили покушение, но сегодня нам больше ни к чему рисковать.
   – Пойдем, герой, – сказал мне Скейф. – Кончились твои волнения. Я уже говорил тебе, что все это не так страшно, как ты боялся.
   – Достаточно страшно. Во всяком случае, у меня есть теперь чем попрекать Берни до его смертного часа.
   Мы сели в одну из полицейских машин.

Глава 5

1

   На протяжении следующих трех дней не произошло ничего интересного. Я понимал, что прежде чем проводимое Кридом расследование начнет приносить плоды, непременно пройдет некоторое время. Дав своим подчиненным различные и многочисленные задания, он, как и я, ждал теперь результатов их работы. Одних он направил на охоту за Генри Рутландом и его двухцветным кремово-зеленым «Кадиллаком», другая группа копалась в прошлом Фэй Бенсон. За браслетом гонялось целое подразделение, и, наконец, еще несколько человек занимались установлением личности бандита.
   Мы не рассчитывали получить результаты немедленно, и в ожидании новых фактов я отправил Берни в Нью-Йорк дать детальный отчет Файетту и начал работу над первой статьей нашей серии.
   Он уехал с неприличной поспешностью, потребовав личную охрану в поезде.
   Я вызвал фотокорреспондента нашего журнала, парня по фамилии Джадсон, и поручил ему сделать снимки Спенсера, бара Майка, дома Джоан Никольс, золотого яблочка, возвращенного мне на время Кридом, а также сотрудников полиции, занятых следствием.
   Все это заняло немало времени, но я утешал себя тем, что теперь у нас достаточно чудесных иллюстраций к статье Берни.
   Джадсон улетел в Нью-Йорк вечером на третий день после перестрелки, а я поехал в полицейское управление узнать, не поступила ли новая информация.
   В комнате дежурного я наткнулся на Скейфа.
   – Как раз собирался тебе звонить, – приветствовал он меня. – Ты нужен капитану.
   – У него что-нибудь новое?
   – Есть кое-что. Он тебе сам расскажет. Поднимайся наверх.
   Когда я вошел кабинет Крида, он сидел за столом и курил сигару. Его суровое волевое лицо выглядело усталым.
   – Заходите, – пригласил он, подавив зевок. – Так вот, наше следствие начинает давать результаты. Садитесь.
   Я сел, а Скейф остался стоять, прислонившись к стене.
   – Имя преступника – Хэнк Флемминг. Он из Фриско. У него скверное прошлое; среди прочего шесть убийств. Он известен как наемный убийца и мордоворот. Такой за пятьдесят бумажек укокошит родного отца. Я полагаю, что кто-то нанял его с целью убить вас. Он наркоман. Медицинский эксперт дал заключение, что вчера он поехал стрелять, под завязку напичканный наркотиками. Вы, наверное, родились в рубашке, раз остались целым и невредимым.
   – Значит, теперь надо найти человека, который его нанял.
   – Так-то оно так, но это будет нелегко, – Крид стряхнул пепел с сигары. – Мы, правда, имеем одну улику, которая может помочь в розысках. В кармане у Флемминга нашли обратный железнодорожный билет до Тампа-Сити. Пять дней назад он уехал из Фриско в этот город, а затем очутился здесь. Вполне возможно, что именно от кого-то в Тампа-Сити он и получил задание насчет вас.
   – Что известно о нем полиции этого города?
   – Они сообщили, что ничего не известно, – нахмурился Крид. – Но из опыта прошлых лет я научился не особенно доверять их словам. Во всей стране полицейская служба Тампа-Сити – самая беспомощная и не способная к сотрудничеству. Тамошний комиссар полиции Эл Дунан – лучший друг рэкетиров, и, можете мне поверить, город буквально кишит ими. Так что оттуда мы не ждем никакой помощи.
   – А о Генри Рутланде вы что-нибудь узнали?
   Крид покачал головой.
   – Пока нет. Местные агенты по сбыту «Кадиллаков» сообщили, что за последние три года они продали четыре сотни кремово-зеленых двухцветных машин с откидным верхом. Мне удалось получить список покупателей, и мы пока его обрабатываем. Рутланд в них не значится, но это меньше всего меня смущает. Фамилию покупатель может назвать и вымышленную. Мои люди работают с учетом этого фактора, но поименная проверка списка требует определенного времени. – Крид снова подавил зевок и продолжал: – Получены сведения о браслете. Он появился три дня спустя после исчезновения Фэй Бенсон в местном ломбарде. Сдавал его Хессон. Приемщик опознал его по фотографии. Затем браслет был перепродан одной актрисе. Сейчас она живет в Голливуде, и мы связываемся с ней. Нет никакого сомнения, что браслет прошел через руки Хессона.
   

notes

Примечания

1

2

3

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →