Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

«Гэтуик» – название второго по величине аэропорта в Великобритании – означает «ферма, где держат коз».

Еще   [X]

 0 

Мисс Каллиган впадает в печаль (Чейз Джеймс)

Убрав конкурента, преуспевающий мафиози Равена сам становится кандидатом в жертвы.

Год издания: 2011

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Мисс Каллиган впадает в печаль» также читают:

Предпросмотр книги «Мисс Каллиган впадает в печаль»

Мисс Каллиган впадает в печаль

   Убрав конкурента, преуспевающий мафиози Равена сам становится кандидатом в жертвы.
   Роман также издавался под названием «Дни печали мисс Халлаген».


Джеймс Хедли Чейз Мисс Каллиган впадает в печаль

Пролог

   Филипп, высокий тощий малый с меланхоличными глазами и всклокоченной шевелюрой, был поглощен выпивкой в отдаленном уголке клуба прессы. Его коллега – репортер Франклин – находил, что у того вид типичного поэта-неудачника.
   Филипп развязал галстук и расстегнул воротник. Трясущейся рукой он поставил стакан на стол, и немного виски выплеснулось на столешницу.
   – Что за ночь! – простонал он. – Который час, Фрэнки?
   Франклин был бледен от усталости.
   – Полночь уже прошла, – ответил он, взглянув на часы.
   Его откинувшаяся назад голова с глухим стуком ударилась о кожаную спинку кресла.
   – Что?! Полночь уже прошла?! – повторил, нервно дернувшись, Филипп. – Кошмар! Что же это я натворил! Да ты знаешь, где мне сейчас следовало быть?
   Франклин отрицательно мотнул головой.
   – На сегодняшний вечер у меня была назначена встреча с одной малышкой. Думаю, что она совсем заждалась и теперь наверняка пребывает в очень скверном настроении.
   Франклин что-то глухо проворчал.
   – Фрэнки, старина, я не могу туда идти. Я понимаю, что это подло, но в такую ночь невозможно от меня этого требовать! Нет, право, я не могу!
   – Не ной, – оборвал Франклин, вытирая пот на шее. – Представь себе лучше, как прохладно сейчас в большом холодильнике.
   Филипп медленно поднялся, глаза на его худощавом лице расширились.
   – Это не так уж глупо, – произнес он и неверным жестом пьяного покровительственно похлопал Франклина по спине. – Я всегда считал, что у тебя в голове есть вот это, серое… Ты подал мне неплохую мысль…
   – Сядь, – отмахнулся Франклин. – Ты пьян!
   Филипп торжествующе продолжал:
   – Слушай, старик, поднимайся! Повторяю: ты подал мне неплохую идею!
   – Никуда я не пойду. Останусь здесь.
   Филипп схватил его за руку и силком вытащил из кресла.
   – Пойми, я хочу спасти тебе жизнь. Надо взять такси и провести ночь в морге.
   Франклин удивленно открыл рот.
   – Погоди, погоди, если ты думаешь, что мне будет приятно клевать носом в компании мертвецов, то сильно заблуждаешься. Ну да ладно, – заколебался он. – А ты думаешь, туда можно будет пробраться?
   Филипп сощурил глаза:
   – Конечно можно. Я знаю там одного типа. Это славный малый. Он не станет возражать.
   – Идет, – окончательно согласился Франклин. – Это и впрямь чертовски удачно придумано.
   Выйдя из клуба, они подозвали такси. Услышав адрес, шофер окинул их подозрительным взглядом.
   – Куда? – переспросил он, не поверив своим ушам.
   – В морг, – терпеливо повторил Филипп. – Пока мы совсем не сварились, нам надо добраться туда. Трогай, старина!
   – Послушайте, парни! – сказал шофер, вылезая из машины. – Вам нужен не морг, а собственная постель. Позвольте мне действовать самому. Я частенько имел дело с пьяными и знаю, что в таких случаях надо делать. Будьте же благоразумны! Где вы живете? Я быстренько доставлю вас и уложу в постель.
   Филипп испытующе посмотрел на него, наклонился к окну машины и сказал товарищу:
   – Смотри-ка, этот тип хочет со мной спать!
   – Он тебе нравится? – лениво откликнулся Франклин.
   – Да не знаю. Вид у него ничего.
   – Послушайте, ребята, – заскулил шофер, – я вовсе не собираюсь с вами спать.
   Филипп забрался в машину.
   – Парень изменил мнение, – мрачно проговорил он. – Мне хочется дать ему по физиономии.
   – Так куда мы едем, хозяин? – спросил шофер примирительно. – Сейчас неподходящее время стоять здесь, черт возьми!
   – Я же сказал – в морг, – упрямо повторил Филипп. – Там единственное прохладное место в этом проклятом городе…
   Шофер покачал головой:
   – Вам это не удастся, вас не пустят в морг.
   – Что? Чепуха! Я хорошо знаю тамошнего сторожа.
   – Без шуток? А меня вы можете взять с собой?
   – Конечно! Я могу провести туда кого угодно. Но хватит болтать. В дорогу!
   Когда они подъехали к моргу, Франклин спал. Филипп схватил его под руку и вытащил наружу.
   – А что ты сделаешь с машиной? – поинтересовался он у шофера.
   – Да просто оставлю ее здесь. Риска никакого.
   Все трое вошли в морг неверными шагами, что-то горланя во всю глотку.
   Сторож читал газету за перегородкой, отделявшей приемный зал от мертвецкой. Ошеломленный, он поднял голову.
   – Привет, Джое, – сказал Филипп. – Представляю тебе своих приятелей!
   – Что означает этот шум? – строго спросил тот.
   – Мы хотим провести здесь ночь, – ответил Филипп. – Ты можешь считать нас мертвецами.
   Джое поднялся. Его толстое лицо надулось от ярости.
   – Ты пьян, – сказал он. – Советую убраться отсюда. У меня нет времени забавляться с вами…
   Шофер повернулся было к двери, но Филипп удержал его.
   – Скажи мне, Джое, – вкрадчиво спросил он, – кто была та красивая пичужка, с которой я видел тебя вчера вечером?
   Глаза Джое округлились.
   – Ты не мог видеть меня с красоткой, – сказал он.
   Филипп улыбнулся:
   – Не валяй дурака! У этой красотули такая грудь, что закачаешься, а к ней в придачу такие ножки, что глаз не оторвешь. Черт возьми, так что это за крошка? – Он повернулся к своим компаньонам: – Вы никогда, готов поклясться, не видали ничего подобного. Когда я думаю, что у этого типа бедная жена сидит дома, а он в это время валандается с такой девушкой… Это меня просто убивает!
   – Хорошо, – устало проговорил Джое. – Входите. Все это бесстыдное вранье, и вы сами это прекрасно знаете, но мне не хочется рисковать. Моей старухе доставило бы слишком большую радость услышать такую вот историю.
   Филипп победоносно улыбнулся.
   – Пошли, парни! – весело бросил он.
   Двое других последовали за ним вниз по широкой мраморной лестнице. В лицо им ударил запах тления. Когда Филипп открыл тяжелую стальную дверь, этот запах усилился. Они вошли в большой зал. После жаркой летней ночи в раскаленном городе переход в ледяную атмосферу морга показался им слишком резким.
   – Брр… – поежился Франклин. – Я, кажется, покрываюсь инеем…
   Кроме четырех деревянных скамеек, в зале стояли вдоль стен только черные металлические шкафы.
   – Если не знаешь, то никогда не догадаешься, что в этих шкафах хранятся трупы, – объяснил Филипп. – Я люблю приходить сюда. Здесь прохладно, а мертвецы меня не волнуют. Вам тоже незачем об этом думать. Располагайтесь на скамейках поудобнее и спите.
   Не отводя глаз от шкафов, шофер, нервно теребивший в руках засаленную каскетку, осторожно сел. Франклин в нерешительности продолжал стоять.
   – Я думаю, позволит ли мне Джое прийти сюда с моей крошкой, – задумчиво проговорил Филипп. – Нет, пожалуй, не пустит… Да она и сама не захочет. Фрэнки, выключи свет!
   – Ты с ума сошел?! Думаешь, я останусь с ними в темноте? Пока еще вижу шкафы – ничего, но в темноте… Я и так на нервах… Еще немного – и мне покажется, что покойники выходят из своих ящиков, чтобы схватить меня…
   – Не будь идиотом, – пробурчал Филипп. – Сейчас я вам кое-что покажу…
   Филипп подошел к одному из шкафов и открыл его. Там лежал большой негр. Казалось, глаза его вот-вот вылезут из орбит, а между белыми зубами был зажат язык. Филипп быстро закрыл дверцу.
   – Ну, этого задушили, – проговорил он слегка дрогнувшим голосом. – Посмотрим, кто тут есть еще…
   Шофер подошел поближе, но Франклин предпочел оставаться на прежнем месте. Филипп открыл другой шкаф. Там лежал мужчина средних лет, со всклоченной бородой.
   – Никогда не подумаешь, что он околел, не правда ли, патрон? – спросил шофер.
   – Да, он выглядит, будто его набили соломой. Пойдем лучше бросим взгляд на девушек, – обратился Филипп к Франклину и шоферу, направляясь в противоположный угол зала.
   Проверив содержимое одного из шкафов, он недовольно проворчал:
   – Можно подумать, что красотули в наше время совсем не дохнут, здесь одни старухи. А вот в этом ящике кое-что получше. Эй, Фрэнки, подойди и посмотри.
   Франклин подошел, подталкиваемый любопытством. Все трое стали рассматривать девушку. У нее были огненно-рыжие волосы, потемневшие у корней. Тонкое холодное лицо сохраняло трагическое выражение существа, не знавшего в жизни ничего, кроме разочарований. Лицо оставалось нежным, несмотря на кричаще яркое пятно губной помады, запачкавшей подбородок.
   Филипп сдернул покрывавшую ее простыню. Тело девушки было одним из красивейших, какие ему приходилось видеть.
   – Господи, сколько же нужно иметь денег, чтобы потрогать такую красотку, – с завистью вздохнул шофер.
   Филипп вынул опознавательную карточку и прочел вслух:
   – «Жюли Каллиган. 23 года, 1 м 60 см, 53 кг. Адрес неизвестен. Причина смерти: рана, нанесенная острым орудием. Профессия: проститутка».
   Мужчины молча смотрели на труп.
   – Кто бы мог подумать, – произнес наконец Франклин. – А я готов был расчувствоваться над этой профессиональной шлюхой. – Он прикрыл тело простыней и захлопнул шкаф.
   – Ну и что из того, что шлюха, – откликнулся Филипп. – Это ничего не меняет. Девушка занималась своим делом. Делом, возможно не слишком уважаемым, но тем не менее она была человеческим существом.
   – Брось ты, – вскипел Франклин. – Шлюха и есть шлюха. А их я ненавижу и презираю. Что же касается вот этой, думаю, она получила по заслугам. И наверняка была лентяйкой и неумехой, чтобы заниматься другим ремеслом.
   – Есть девушки, которые вынуждены идти на панель, – не уступал Филипп. – Ты-то должен это знать и можешь хоть немного их пожалеть.
   – Жалеть их?! Да ты меня забавляешь! Ими и без меня достаточно много занимаются. Если же наша красотка сознательно посвятила себя такому занятию, значит, хотела красивой и легкой жизни. Ты их жалеешь, а они заставляют тебя дорого платить. Они обманывают, крадут, лгут и презирают мужчин. Это совсем особая порода…
   – Может, это одна из девушек Равены, – предположил шофер.
   – Почему ты так думаешь? – спросил Филипп. – Ты в этом уверен?
   – Нет, конечно, не уверен. Но у Равены всегда были самые красивые девушки, а эта особенно хороша.
   – Ты не прав, Фрэнк, – вновь обратился к Франклину Филипп. – Среди проституток есть девушки, ведущие собачью жизнь. Во всяком случае, девушкам Равены не позавидуешь. Несправедливо мешать всех в одну кучу.
   – Кто такой Равена?
   – Ты не знаешь Равену?! – воскликнул Филипп, переглядываясь с шофером. – Ну, старик! Хочется спросить, откуда ты только взялся!
   – Ладно, ладно, – перебил его Франклин, – начинай свою историю. Тем более что она не дает тебе заснуть.
   Филипп, словно ожидая этого приглашения, устроился на скамейке поудобнее и закурил сигарету.
   – Равена был важной персоной, – начал он. – Он приехал в Сент-Луис около года назад, и был еще один тип, который работал в газете и столкнулся с ним первым. Любопытно, как все это началось. Забавно, потому что, если бы не жена старого Польсона, поднявшая скандал, Равена, возможно, занимался бы своими делами и по сию пору… Вот как все это произошло…

Часть первая

Глава 1

   – Проводите меня немного, милый, я хочу пройтись, – попросила миссис Польсон, лишь только стихли аккорды музыки.
   Джерри Гомслей посмотрел на грузную массу дряблого тела, и дрожь пробежала у него по спине.
   – Вы не находите, что сегодняшняя ночь чрезвычайно душная? – продолжала миссис Польсон, проходя через танцевальный зал. – Нам с вами в машине будет хорошо… – она игриво потрепала его по руке, – нам с вами…
   – О да, миссис, – выдавил из себя Джерри, вытирая пот.
   Он уже знал, что сейчас произойдет. Еще с прошлой недели он понимал, что это должно случиться. Он двинулся за женщиной совершенно разбитый от отвращения, тогда как она решительным шагом направлялась к двери. Люди смотрели на них, обмениваясь понимающими улыбками…
   Когда Джерри проходил мимо музыкантов, дирижер оркестра произнес несколько слов, которые он не расслышал, но смысл которых хорошо понял. У самой двери Джерри попытался было уговорить миссис Польсон остаться в дансинге, но это было равносильно попытке удержать руками море.
   На улице было темно, и воздух после духоты дансинга казался свежим. На минуту они остановились на верху лестницы, стараясь привыкнуть к мраку. Потом она взяла его под руку, и он почувствовал дрожь во всем теле.
   – Не правда ли, на улице так чудесно! – вздохнула она. – Удивительно, но у меня такое чувство, будто я помолодела!
   – Не говорите глупостей, – автоматически, не задумываясь возразил Джерри. – Вы и так молоды.
   – Нужно смотреть правде в глаза, милый, – ответила миссис Польсон. – Я не молода, но еще и не стара. Сейчас самая лучшая пора моей жизни.
   Из вечернего мрака тихо выскользнула машина. Молодой шофер спрыгнул на землю и остался стоять неподвижно, придерживая рукой открытую дверцу автомобиля. Гомслей почувствовал себя в западне. Она все так лихо подстроила! Шофер сделал приглашающий жест. Гомслей сел за руль, и рядом с ним села миссис Польсон. Джерри сделал вид, что не замечает ухмыляющейся физиономии шофера. Ему вдруг захотелось заплакать от стыда…
   – Прохладно, – предпринял он последнюю отчаянную попытку. – Вы не боитесь простудиться? Может быть, нам лучше вернуться в помещение?
   – О нет! – с легким смешком ответила она. – Если вам станет холодно, я вас быстро согрею…
   «Так оно и будет, – подумал Джерри, – она решила, и мне не стоит больше строить на этот счет никаких иллюзий».
   – Куда мы поедем? – спросил он, медленно выруливая к шоссе.
   – Поезжайте пока прямо! Потом я скажу вам… – проговорила миссис Польсон, как бы ненароком прижимаясь к Джерри.
   Он чувствовал у своего плеча тяжесть ее горячего дряблого тела. Они проехали по автостраде около трех миль, затем она велела ему свернуть налево. Шины заскрипели по земле, и деревья над машиной скрыли небо.
   – Остановитесь! – приказала она вдруг охрипшим голосом.
   Он сделал вид, что не расслышал, и его нога продолжала давить на акселератор.
   – Джерри, милый, я просила вас остановиться, – прошептала она ему прямо в ухо. – Я хочу вам что-то сказать. – И в то же мгновение сама повернула ключ зажигания. Машина медленно остановилась.
   Гомслей, сжав руками руль, упрямо и пристально смотрел в темноту. Мгновение они оба молчали.
   – Джерри, дорогой мой, вы действительно очень красивый мальчик, – внезапно сказала миссис Польсон, касаясь его руки.
   Гомслей непроизвольно отстранился.
   – Очень счастлив, если вы так думаете, – ответил он. – Я, право, очень польщен.
   – Мой маленький Джерри, – прошептала она. – Вы самый милый мальчик, которого мне когда-либо приходилось встречать. Не знаю, что об этом подумал бы мой муж, но мне хочется быть с вами особенно ласковой…
   Он снова содрогнулся.
   – Но, миссис Польсон, вы делали мне такие подарки, – ответил он, – что, пожалуй, невозможно желать большего…
   – У меня есть еще кое-что, чего я вам не дарила. – Ее голос вдруг сорвался на крик. – Джерри! Я от тебя без ума, я становлюсь сумасшедшей.
   Она протянула руки, обхватила его голову. Затем, притянув к себе, стала яростно целовать. Его тошнило от этого мокрого рта. Превозмогая отвращение, он уперся руками ей в грудь и с силой оттолкнул от себя.
   – Нет, нет, – прохрипел он, – сейчас отвезу вас домой… я не хочу… не хочу разрушать вашу семью…
   Она еще ближе придвинулась к нему.
   – Не разыгрывай из себя идиота, – обронила она глухо, – делай и молчи!..
   Джерри так сильно толкнул женщину, что она стукнулась головой о дверцу машины. При свете луны он увидел ее остановившиеся глаза. Затем ее рот приоткрылся, и резкий крик сорвался с дряблых губ, крик, ударивший Джерри в уши как разряд электрического тока.
   Он ощупью нашел дверцу автомобиля и выскочил из машины. Он не мог произнести ни слова, ему хотелось лишь одного: быть от нее как можно дальше. Он скрылся в темноте, тогда как она продолжала вопить.

Глава 2

   Джек Эллинджер сидел за своим письменным столом; шляпа небрежно сдвинута на затылок, в уголке губ зажата сигарета. Он не очень спешил домой, хотя статья была закончена и ему, в сущности, нечего было больше делать. Он начал что-то писать, и в это время зазвонил внутренний телефон. Джек неохотно взял трубку.
   – Ты попал вовремя, дружок, – сказал он, – еще пара минут – и сам черт не сыскал бы меня здесь.
   В трубке прозвучал женский голос:
   – Мистер Генри хочет вас видеть.
   Джек сделал гримасу:
   – Скажите ему, что я уже уехал домой.
   – Мистер Генри приказал мне позвонить вам домой, если я не застану вас на работе…
   – Что случилось? Какое-нибудь чудовищное происшествие или еще нечто подобное?..
   – Будет лучше, если вы сами придете сюда. Мистер Генри, по-видимому, в очень дурном настроении.
   И она положила трубку.
   Поднимаясь к нему, Джек ломал голову, зачем его вызвали так срочно. И не находил отгадки. Правда, была одна историйка с записью служебных расходов, но не в обычаях Генри было придираться к таким мелочам. Возможно, его рассердило то, каким образом Джек ввел Мендетту в курс процесса Райсона? Но ведь патрон сам распорядился написать ту статью…
   Он толкнул дверь с матовыми стеклами и вошел. Генри, высокий, дородный субъект, нервно шагал по своему кабинету с потухшей сигарой в зубах. Он поднял глаза и взглянул на Джека.
   – Закрой за собой дверь! – пролаял он вместо приветствия. – Слава богу, ты наконец-то явился!
   Джек молча уселся в кресло, небрежно перекинув ноги через подлокотник.
   – Извините, патрон, но я пришел сразу же, как только она позвонила.
   Генри продолжал ходить по кабинету, яростно жуя остатки потухшей сигары.
   – Ты знаешь Джерри Гомслея? – внезапно остановившись, спросил он.
   Джек неопределенно пожал плечами:
   – Славный парень. Модный танцор у Грентома. Хороший тип.
   – Ах так! – Генри приблизился к нему. – Хороший тип?! Без шуток? Так вот, этот тип может стоить нам с тобой работы!
   – Как? – Джек был искренне удивлен. – Что случилось?
   – Этот грязный малый прошлой ночью пытался изнасиловать миссис Польсон!
   – Что?!
   Джек, уже поднявшийся на ноги, вспомнил миссис Польсон и громко расхохотался. Обессиленный, он опять опустился в кресло и продолжал хохотать во все горло; Генри склонился над ним, с лицом, потемневшим от ярости.
   – Заткнись, ирландская свинья! – заорал он. – Нашел чем забавляться! Заткнись, ты понял?
   Джек вытер глаза.
   – Извините, патрон, – сказал он, – но вы хотите, чтобы я всерьез принял эту историю? Это невероятно! Не говоря даже о том, что она годится Джерри в матери, она обрюзгшая и громадная, как настоящий слон.
   Генри усмехнулся:
   – Не хочешь ли ты, чтобы я передал это Польсону? Он форменным образом сидит у меня на шее. Господи боже ты мой, послушал бы ты его сам, он полон черной злобы!
   – Да, но что кроется за всей этой историей? Вы, патрон, не хуже меня понимаете, что это вздор. В чем же дело? Чего он хочет от вас?
   Генри потряс в воздухе сжатыми кулаками:
   – Он хочет шкуру Гомслея. Он хочет закрыть клуб Грентома, он требует крови! Он готов убить…
   Как раз в это мгновение зазвонил телефон, и Генри бросил на него подозрительный взгляд.
   – Готов держать пари, что это опять Польсон, – проговорил он.
   Даже со своего места Джек мог слышать рев, доносившийся из телефонной трубки. Генри подмигнул ему.
   – Да, мистер… конечно, мистер… я все понимаю, мистер…
   Джек был счастлив видеть, как крутится и потеет его шеф, и не смог отказать себе в довольной усмешке.
   – Да, мистер… он здесь… я передаю ему трубку…
   Джек в панике отрицательно замахал руками, но Генри уже сунул ему трубку.
   Впервые Джек имел возможность говорить с самим хозяином газеты.
   – Эллинджер у телефона, сэр… – начал он.
   Он почувствовал, как возле его уха грохнул взрыв, и поспешно отвел трубку в сторону. Держа ее на приличном расстоянии, он мог наслаждаться рычанием Польсона.
   – Эллинджер? Вы – тот тип, которому я плачу за криминальные репортажи?
   – Именно так, сэр.
   – Хорошо. Слушайте меня! – продолжал рычать Польсон.
   Джек улыбнулся Генри. Затем, сжав губы, сделал несколько непристойных жестов.
   – Да, сэр…
   – Займитесь Грентомом, поняли? Добудьте мне сведения, которые сможете получить о нем. И займитесь этой грязной свиньей Гомслеем… И быстрее за работу, а трубку передайте Генри!
   Джек с большим удовольствием выполнил приказание, сам же вновь уселся в кресло, обмахиваясь шляпой. Генри слушал несколько минут. У него был вид умирающего. Наконец он положил трубку на рычаг аппарата.
   – Он помешался, – сочувственно проговорил Генри. – Он уже был у прокурора, поднял на ноги всю полицию, но они ничем не смогли ему помочь.
   – У Грентома тоже все в порядке. В его кабаке нам нечего делать. – Джек задумчиво почесал голову. – И Польсону ничего не останется, как только подать на Гомслея в суд.
   Генри обогнул письменный стол и подошел к креслу.
   – Ради бога, ни слова о миссис Польсон. Никто не должен знать об этой истории. Польсон рассказал мне все только потому, что я отказался нападать на Гомслея, и даже тебе я не имел права ничего говорить.
   Джек понимающе усмехнулся:
   – В самом деле, если эта история станет известна, весь город будет насмехаться над Польсоном. Сам-то он, конечно, в нее не верит?
   – Понятно, нет, – пожал плечами Генри. – Это его старуха затеяла весь этот шум, а Польсон боится ее как огня. Она хочет шкуру Гомслея, и я советую, причем в твоих же интересах, содрать с него эту шкуру.
   – Я, – попытался защититься Джек, – все-таки газетный репортер. А здесь нужен частный детектив. Надо обратиться к Пинкертону, и он быстро посадит Гомслея в лужу, и наступят мир и умиротворение страстей.
   Генри сердито глянул на него:
   – Ты разве не слышал, что сказал Польсон? Вставай и занимайся делом! И не показывайся мне на глаза до тех пор, пока что-нибудь не раскопаешь!
   – Говоря откровенно, патрон, эта история мне совершенно не нравится. У меня нет никаких шансов зацепить Гомслея, и, кроме того, я уже сказал: он неплохой парень.
   Генри присел на краешек письменного стола.
   – Предупреждаю тебя серьезно: ты обязан что-нибудь найти. Если старик не получит того, чего он хочет, мы с тобой оба не долго пробудем в этой газете. Я его хорошо знаю… И представляю себе, что он сделает в этом случае…
   Джек был уже у двери.
   – Но что, в конце концов, я должен найти? – возразил он с порога. – Гроб? Я не знаю о Гомслее ничего плохого. И кроме того…
   – Мне противно тебе это говорить, – прервал его Генри, – но если ты ничего не найдешь, надо что-нибудь выдумать, обмануть шефа. Я слишком стар, чтобы искать другую работу.
   Джек кивнул.
   – Делать нечего, – проговорил он. – Я постараюсь, но не ради жены Польсона, вообразившей, что к ней вернулась вторая молодость. Пойду погляжу, что тут можно разнюхать. Если ничего не выйдет, подам в отставку – не умею фабриковать грязные истории по заказу.
   – Может, ты и прав, – вздохнул Генри, – но, черт возьми, все же ищи хорошенько.
   – Договорились! – И Джек закрыл за собой дверь.

Глава 3

   На углу улицы ротозейничал флик, поигрывая своей дубинкой. Равена увидел его при выходе из переулка и потихоньку, незамеченный, отступил в тень, надеясь, что полицейский пройдет мимо. Напротив переулка, на другой стороне улицы, виднелся большой дом со множеством освещенных окон.
   На шестом этаже этого дома располагалась квартира Тоотси Мендетты, из своей засады он хорошо видел ее окна. Он стоял у стены, наклонив голову вперед и слегка опустив широкие плечи. Он выглядел именно тем, кем был на самом деле – горьким и злобным воплощением разрушения.
   Флик дошел до конца улицы, и Равене было видно, как тот равнодушно вглядывается в темноту, сняв форменную каскетку и вытирая пот со лба громадным белым платком. Естественно, ему и в голову не приходило, что в соседнем переулке Равена с нетерпением ждет его ухода. Наконец, снова надев каскетку, он двинулся к освещенному огнями кафе, где можно было спокойно опрокинуть стаканчик.
   Равена подождал еще несколько мгновений, прежде чем двинуться дальше. Он шел осторожно, внимательно осматривая улицу. Не заметив ничего подозрительного, расправил плечи и смело вышел под свет уличных фонарей.
   В своей квартире Мендетта наслаждался гаданием на картах. В его толстых губах была зажата сигара, на столе перед ним стояла початая бутылка виски и стакан. Тишину комнаты нарушало только шуршание карт. Мендетта любил думать об удаче. Он слышал, как Джейн открыла кран в ванной, и непроизвольно бросил взгляд на часы. Было около полуночи.
   Внезапно зазвонил телефон.
   Он наполовину приподнял из кресла свое большое тело и посмотрел на аппарат, сдвинув брови.
   – Ты хочешь, чтобы я подошла? – крикнула из ванной Джейн.
   Ничего не ответив, он встал из-за стола и тяжелыми шагами пересек комнату.
   – Нет-нет, это, наверное, меня, – ответил он Джейн и взял трубку. – Кто у телефона?
   – Тоотси? Это Грентом.
   Мендетта нахмурился.
   – Что случилось? – спросил он недовольным тоном. – Сейчас уже полночь.
   – Согласен. Но случилась неожиданная неприятность. – Голос Грентома звучал взволнованно. – Этот Гомслей посадил нас в лужу.
   – Что? – спросил Мендетта, присаживаясь на край столика, покачнувшегося под его тяжестью. – В какую лужу?
   – Он приударил за женой Польсона и в течение нескольких недель получал от нее дорогие подарки.
   – Но ведь для этого его и держали в клубе? – перебил Мендетта Грентома. – Он что, вас надул?
   Грентом с горечью рассмеялся:
   – Совсем нет. Старуха в него втюрилась, а Гомслей не сдал позиции. Вчера вечером она повезла его погулять, попробовала изнасиловать, но маленький негодяй сбежал.
   Толстое лицо Мендетты слегка разгладилось.
   – Ну и что из того? За это не арестовывают. Господи боже! Представляю себе эту старуху! От нее может стошнить любого!
   – Но вы не догадаетесь, что она выкинула. Она пожаловалась Польсону, что это ее Гомслей пытался изнасиловать. Ну, что вы на это скажете?
   – Она сумасшедшая! Надеюсь, Польсон не даст себя провести такими небылицами.
   – Уже дал. Сейчас он бесится как ненормальный. Возможно, он в это и не верит, но она чертовски зла. А для Польсона этого достаточно. Она в состоянии свести его с ума. Без шуток, Тоотси, это очень серьезно. Он попробует прикрыть нас…
   Мендетта усмехнулся:
   – Пусть попробует! Какое нам до всего этого дело? У него нет ничего против нас и не будет!
   – Вы не знаете Польсона, – возразил Грентом. – Он спустит на нас свою газетенку, но предварительно постарается все разнюхать…
   Мендетта немного подумал.
   – Пока я жив, этого не будет, – отозвался он. – Я сам скажу ему пару слов. Ему отдадут Гомслея, но пусть и он оставит нас в покое.
   – Вы это скажете? – переспросил Грентом. – Но надо действовать как можно скорее, Тоотси.
   – Предоставьте мне уладить все это самому, – заключил Мендетта, прежде чем положить трубку. – Я беру Польсона на себя.
   Из ванной вышла Джейн. Она была чертовски хороша в своем шелковом пеньюаре. Может, рот у нее был немного великоват. А так – высокая, с широкими плечами, тонкой талией и округлыми бедрами – она впечатляла…
   – Кто звонил? – спросила она.
   Мендетта, склонясь над столом, собирал карты. У него пропало желание заниматься гаданием.
   – Грентом, – ответил он, заботливо укладывая карты в футляр.
   Он сделал несколько глотков виски.
   – Чего он хотел? – поинтересовалась Джейн, бросив взгляд на часы. – Уже довольно поздно.
   Мендетта согласно кивнул:
   – Знаю. Иди ложись. Я скоро буду.
   Она отвернулась, чтобы он не заметил ее враждебного взгляда.
   – Что случилось? Какие-нибудь неприятности?
   – Неприятности есть всегда. – Он погасил сигару. – И я живу для того, чтобы от них избавляться…
   Он тяжело двинулся к ней и положил свою толстую лапу на ее бедро.
   – Иди ложись. Я не задержусь.
   – Тоотси, мне нужно знать, – повторила она настойчиво, – ничего не случилось в клубе?
   Мендетта гневно посмотрел на нее.
   – Совсем ничего, – уверил он, подталкивая женщину к дверям спальни. – В кровать! – И сильно ударил ее по бедрам…
   Женщина пересекла спальню и посмотрела на улицу, расстилавшуюся внизу. Она ненавидела Мендетту всем существом. Ей понадобилось некоторое время, чтобы унять дрожь в коленях и обрести спокойствие. Если бы Мендетта в эту минуту мог видеть выражение ее лица, ему стало бы не по себе. Без всяких церемоний, со своей обычной манерой не обращать внимания на чувства, он приготовился к тому, что должно было произойти…
   Равена спокойно перешел улицу и направился к дому Мендетты. Не слишком приближаясь к зданию, он начал обходить его вокруг, стараясь быть предельно осторожным. Неподалеку от входа в дом он заметил невысокого человека, одетого во все черное. Тот был так неподвижен, что Равена не заметил бы его, если бы не ярко освещенный подъезд. Свернув за угол, Равена обнаружил у второго входа еще одного человека, одетого, как и первый, во все черное.
   Значит, войти в дом было не так просто, как ему казалось сначала. Кроме того, вполне вероятно, что Мендетта, помимо сторожей на улице, имел охранников еще и внутри дома. Повернув назад, Равена шел по улице, плотно сжав челюсти и прикусив тонкие губы. Он знал, что Мендетта не ускользнет от него и что это только вопрос времени…

Глава 4

   Джек пришел в клуб «22» минут за пятнадцать до его закрытия. Там много танцевали и крепко пили. Джек прошел прямо к бару. Бармен бросил на него короткий взгляд и надавил ногой кнопку звонка под стойкой. Для Джека у него нашлись профессиональная улыбка и стандартный вопрос, что тот будет пить. Джек заказал пиво. И в это время, весь в поту, в бар вошел Бенни Перминкер. Он сразу заказал двойное виски и сделал вид, что в восторге от встречи с Джеком.
   – Доброе утро, – поздоровался он. – Ты что, пьешь пиво? Знаешь, это не очень подходит к такому заведению, как клуб «22»!
   – Я должен это делать, – серьезно ответил Джек, пожимая руку Бенни. – Мы, журналисты, не похожи на остальных людей. А как твои машины? Идут дела?
   Бенни сокрушенно покачал головой:
   – Не очень. Слишком много конкурентов. Без шуток, старина, я ведь едва-едва свожу концы с концами, и это очень плохо.
   Джек закусил губу. Все они едва-едва сводят концы с концами, но их почему-то всегда можно найти в таких кабаках, как клуб «22»! Выбрасывают за одну ночь недельный заработок! И Бенни не исключение.
   – Недавно я встретил твоего босса, – снова заговорил Бенни. – Боже мой! Ты видел его таратайку? Ведь это развалина на четырех колесах! Ему уже давно следовало бы купить новую машину.
   Джек пожал плечами:
   – И Польсон постарел, и машина его тоже… Может, он бережет ее из-за сентиментальных воспоминаний?
   – Глупости! Тебе стоит шепнуть ему одно словечко, я-то не могу к нему приблизиться. И тогда я продал бы ему новую машину.
   Джек пообещал сделать все возможное.
   – И еще меня интересует Мендетта. Я ведь теперь работаю и с грузовиками. Хочу убедить Грентома дать мне необходимые рекомендации; правда, он пока чем-то недоволен. Кажется, речь должна пойти о проценте с комиссионных…
   – А Грентом разве знает Мендетту? – заинтересовался Джек.
   – Конечно! Я думал, что это известно всем. Именно Мендетта финансирует клуб «22».
   – Мендетта – подлец, – бросил Джек. – На твоем месте я бы еще подумал, стоит ли с ним связываться.
   Бенни пожал плечами:
   – Какое мне до всего этого дело? Мне лишь бы платили деньги за проданные автомобили…
   – Может, ты и прав, – согласился Джек, допивая свой стакан.
   В этот момент вошла какая-то блондинка, сопровождаемая высоким молодым человеком в черепаховых очках. На ней было красное, плотно облегающее тело платье, рельефно обрисовывающее ее маленькие упругие груди. Она великодушно позволила посетителям полюбоваться своими стройными ногами, непринужденно усевшись на высокий табурет возле бара.
   Бенни принялся внимательно ее разглядывать. Разглядывать так пристально, что она с легким смешком поправила юбку.
   – Что за красотка здесь сегодня, – со вздохом промолвил Бенни. – Ты часто заходишь сюда?
   Джека блондинка совсем не интересовала.
   – Согласен с тобой, – дипломатично ответил он Бенни. – Ничего красотка. А где твоя гиена? И главное, конечно, как она поживает?
   Бенни был всецело погружен в созерцание блондинки.
   – Сали? Она неплохо себя чувствует. Сейчас она у своих друзей. Я их плохо знаю и поэтому зашел сюда пропустить стаканчик. Точнее сказать, я намеревался провернуть тут одно дельце, но вот встретил тебя и совершенно забыл о нем… Будет лучше, если я им сейчас и займусь…
   С этими словами он пожал Джеку руку и исчез.
   Джек заказал еще пива. Пока он ожидал заказанное, появился Грентом. Он был высок и худощав, с серебристыми волосами. Две резкие морщины опускались от носа к уголкам рта, и все в нем казалось серым. Джек знал его только по фотографиям и, понятно, никогда с ним не разговаривал. Увидев Грентома, Джек повернулся к бармену и положил на стойку деньги.
   Грентом приблизился к Джеку.
   – Что вы хотите? – осведомился он неприязненно.
   Джек внимательно посмотрел на него.
   – Разве мы с вами знакомы? – иронически спросил он.
   Грентом представился.
   – Мы здесь не очень охотно принимаем журналистов, – заметил он. – Их у нас не любят.
   Джек удивленно поднял брови.
   – Это интересно, – протянул он. – Даже очень, я бы сказал, любопытно… Никаких журналистов, а? А еще кому запрещен вход в ваш клуб? Дайте мне ваш «черный список», и я держу пари, что найду в нем и фликов, которых вы тоже не очень уважаете…
   Грентом выстукивал о стойку какую-то мелодию.
   – Не сердитесь. – Голос Грентома звучал равнодушно. – Я просто хотел предупредить вас. На тот случай, если вы этого не знали.
   – Это ваше личное мнение или позиция Мендетты?
   Лицо Грентома посуровело.
   – К чему хитрить, – спокойно сказал он. – Я просто предупреждаю вас, чтобы вы здесь больше не появлялись, вот и все.
   Джек покачал головой:
   – Вы слишком далеко заходите. Этот клуб – общественное заведение. И на вашем месте я бы не был столь категоричен. Маленькая заметка в моей газете может доставить вашему клубу много неприятностей.
   – Конечно, – охотно согласился Грентом, – но ведь вас не принуждают не бывать здесь. Само собой разумеется, вы имеете такое же право приходить сюда, как и все остальные, только это не очень желательно.
   – Не настаивайте, – произнес Джек, отворачиваясь, – не то вы все-таки заставите меня залаять.
   Грентом посмотрел на бармена, потом на часы.
   – Генри, пора закрывать, – сказал он и вышел из бара.
   Джек допил свое пиво, приветливо помахал бармену, казалось не замечавшему его, и вышел в большой зал, откуда посетители тоже собирались уходить. Он заметил Клема Роджерса, саксофониста оркестра, укладывающего свой инструмент. Джек очень хорошо знал Роджерса.
   Ничего не сказав ему, Джек повернулся и вышел из зала. Взяв в гардеробе шляпу, он вышел на улицу и минут десять поджидал Клема. Когда тот появился, Джек пошел следом и заговорил с ним только тогда, когда они очутились достаточно далеко от клуба «22» и вышли на оживленную даже в столь поздний час улицу. Роджерс, казалось, удивился, увидев появившегося рядом с ним Джека.
   – Тебе не кажется, что нам следует пропустить по стаканчику?
   Роджерс отрицательно покачал головой:
   – Я предпочел бы пойти домой, я очень устал сегодня. Но после одного стаканчика ты, надеюсь, оставишь меня в покое?..
   Первый подвернувшийся им бар находился в подвале. Чтобы войти в него, им пришлось спуститься вниз по ступенькам.
   Там было почти пусто. Маленький толстый итальянец дремал за стойкой. Он поднял отяжелевшую ото сна голову и посмотрел на вошедших мутными глазами.
   – Что будем пить? – спросил он.
   – В такое время – только виски! – категорически ответил Джек и добавил, указывая на стол в дальнем конце зала: – Принесите нам бутылку туда…
   Они устроились рядом за столом. Роджерс беспрестанно зевал и потирал глаза ладонями.
   – Черт возьми, как я раскис сегодня, – пожаловался он. – Мне, конечно, надо найти другую работу, эта меня убивает.
   – Я тебя долго не задержу. – Джек налил виски в стаканы. – Но ты поможешь мне, если это окажется в твоих силах?
   – С удовольствием. А в чем дело?
   – Мне нужно присмотреть за вашим клубом. У меня такое впечатление, что там обделываются нехорошие делишки. Я хотел бы это выяснить.
   Сонные глаза Роджерса внезапно оживились.
   – Не совсем понимаю, что ты хочешь этим сказать?
   – Только то, что сказал. Сам-то ты что думаешь об этом клубе?
   Роджерс полузакрыл глаза.
   – Его кто-нибудь пытается прикрыть? – нарочито равнодушно поинтересовался он.
   – Да, – после минутного раздумья подтвердил Джек. – Слушай, старик, ты меня знаешь, и я не хочу усложнять твою жизнь. Я понимаю, что тебе нужно думать о заработке, но если ты мне поможешь, то и я постараюсь, чтобы ты ничего не проиграл.
   – И как?
   – Ты согласился бы работать с Клифом Соннерсом? Если тебя это устроит, я мог бы помочь попасть в его оркестр.
   Лицо Роджерса засияло.
   – Серьезно?
   Джек кивнул.
   – Меня это очень устроит. Мне уже давно хочется играть в его оркестре.
   – Хорошо. Окажи мне услугу, и остальное будет сделано. Расскажи мне все, что знаешь о том, что происходит в клубе «22».
   – Ничего особенного. Клуб, как другие клубы. Понятно, что время от времени в нем случаются драки, но ничего значительного до сих пор не происходило…
   Джек казался разочарованным.
   – Да, тут нет ничего сенсационного, мне думалось, ты знаешь побольше…
   – Совсем ничего, – ответил Роджерс, допивая виски.
   – Подумай хорошенько, – настаивал Джек. – Хотя бы малость, которая привлекла твое внимание, возбудила твое любопытство.
   Роджерс зевнул.
   – Ничего, – повторил он, уставившись сонными глазами на бутылку виски. – Правда, был один пьянчужка, хотевший затеять драку и устроивший ужасную сцену месяца два тому назад, но что тут необычного…
   Джек сделал нетерпеливый жест.
   – Расскажи все-таки…
   – И рассказывать нечего. Это был тип не очень хорошо одетый, внешне напоминавший служащего конторы. Он хотел видеть Грентома. Мне показалось странным встретить этого типа в таком клубе, как наш. Поскольку Грентом не спешил появляться, тот начал орать что-то о своей сестре и о том месте, где она находится, и еще о чем-то подобном… Но на него просто не обратили внимания. Потом поколотили и выбросили из клуба. Больше он не показывался.
   – А его сестра?
   – Я думаю, что она куда-то исчезла, и тип, вероятно, думал, что Грентом знает, где она обретается. Он к тому же был, по-видимому, пьян…
   – Это было очень заметно?
   – Теперь мне кажется, что нет, но это весьма возможно. Нужно быть действительно не в себе, чтобы орать в таком кабаке, как клуб «22»…
   – Во всяком случае, это что-то странное… – вслух размышлял Джек. – Ты его хоть немного знаешь?
   Роджерс в раздумье сдвинул брови.
   – Я слышал его имя, но сейчас уже забыл.
   – Подумай, вспомни. Я хотел бы найти этого парня.
   Роджерс попытался сосредоточиться.
   – Какое-то очень банальное имя. Джеральд Фостер, лодочник, по-моему, его хорошо знает. Он обедал в клубе в тот вечер, когда этот тип скандалил; он подошел к нему и сказал, что надо вести себя спокойнее. Ты мог бы обратиться к Фостеру.
   Джек заверил Клема, что так и сделает.
   – Больше не стану тебе докучать. Иди спать, но теперь будь настороже.
   Роджерс поднялся.
   – А то, что ты говорил насчет Соннерса, серьезно?
   – Я увижусь с ним завтра утром, – пообещал Джек.
   Они вышли из бара и расстались на трамвайной остановке. Роджерс пошел за своей машиной, оставленной в соседнем гараже, а Джек стал ждать трамвая. Он был доволен сегодняшним вечером. По крайней мере, он мог сказать Генри, что напал на след. Если им удастся неделю-другую занять этим Польсона, тот, возможно, в конце концов и успокоится. Из-за угла показался трамвай, и Джек подумал, что будет чертовски рад вернуться домой.

Глава 5

   Равена не хотел спать. Он блуждал по темным улицам, охваченный горькой желчной злобой. Он шел по улице, как заведенный автомат. Ему хотелось сорвать свою ярость на любом беззащитном существе…
   При воспоминании о Мендетте, комфортабельно устроившемся в хорошо охраняемом доме, он готов был лопнуть от ненависти. «Мендетту надо убрать!» – думал он. Если Мендетта исчезнет, организация попадет в его, Равены, руки. Это был его шанс. Тогда он добьется уважения. Тогда его станут бояться. Сначала будет трудно, но потом все образуется, все станет на свои места. Между этой страстно желаемой властью и этим уважением стояло только одно препятствие: Мендетта.
   С Грентомом все было бы иначе. Он слишком держится за свое богатство, чтобы идти на риск, и Равена прекрасно сознавал, что стоит только ему попасть в клуб, как власть сама упадет к нему в руки. Но для этого опять-таки следовало освободиться от Мендетты.
   Он свернул налево и сразу же окунулся в темноту. Мускулы его ног ныли, ему нужен был отдых. Но мозг по-прежнему был возбужден. Равена слишком переволновался сегодня, захваченный своими размышлениями, надеждами и расчетами.
   Из темноты его кто-то окликнул. Звук этого голоса заставил его вздрогнуть. Он напрягся, прежде чем повернуть голову.
   От ограды соседнего дома отделилась девушка и направилась к нему. Он различал пока только неясное пятно ее лица. Волнующие и вызывающие движения тела.
   – Пойдем, дорогой? – позвала она мягким и нежным голосом.
   Равена ее сразу возненавидел. Его первым неосознанным желанием было ударить ее в лицо кулаком, но он так устал, что ему не хватало для этого сил. И он, не откликнувшись, продолжал свой путь.
   Через мгновение девушка догнала его снова.
   – Пойдем же, – настойчиво повторила она. – Это недалеко, на углу. Проведи ночь со мной, дорогой…
   Равена остановился вполоборота к ней. Он вдруг подумал, что это, скорее всего, одна из проституток банды Мендетты, тем более что она промышляла в его квартале. Им овладело непреодолимое желание убить ее. Теперь она подошла к нему вплотную и прикоснулась к его руке. Это прикосновение было для него невыносимо, и он грубо оттолкнул девушку.
   – Что с тобой, милый? – обеспокоенно спросила она, невольно отступая назад.
   Он окинул взглядом пустынную улицу. «Нет, не здесь. Лучше пойти к ней…» Его тонкие губы скривились в усмешке. Он подумал, что этот случай доставит Мендетте некоторые неприятности.
   – Согласен, – сказал он. – Куда идти?
   К ней тут же вернулось хорошее настроение.
   – Боже мой! – сказала она и вздохнула облегченно. – Как я испугалась! Мне вдруг показалось, что ты – флик!
   И они вместе пошли по улице. Она первая прервала молчание:
   – Девушка должна сама себе зарабатывать на жизнь. А жизнь сейчас трудная и дорогая. Ты мне сделаешь хороший подарочек, правда?
   Равена не ответил. Ее голос, ее духи, ее походка – все в ней действовало ему на нервы, тем более что она наверняка принадлежала Мендетте. Он не станет ей ничего говорить, пока она не окажется в его руках, откуда ей уже не вырваться. Он боялся выдать себя и потому молчал. Он чувствовал, что спутница внимательно его рассматривает, и несколько замедлил шаги.
   – Где твой дом? – спросил он, беря ее под руку и заставляя идти быстрее.
   – Вот тут, – ответила она слегка задыхающимся голосом. – Дай мне найти ключ…
   Он стоял позади нее, пока она рылась в своей дешевой сумочке. При свете фонаря, находившегося как раз над ними, он наконец рассмотрел ее. Он видел ярко-рыжие волосы, большой алый рот, короткий нос и жесткие глаза, выдававшие в ней профессионалку. Ростом она была ему по плечо, и он мог видеть под обтягивающим тело платьем бутылочного цвета небольшую крепкую грудь.
   – Шевелись же! – грубо приказал ей Равена.
   – Сейчас, – ответила она. – Тебе так меня хочется, милый?
   Идиотизм маленькой шлюхи! Ему хотелось лишь как можно скорее расквасить ей физиономию! Внезапно из-за угла показался полицейский. Равена сразу заметил флика, и горло его сжалось.
   – Да шевелись ты! – повторил он нетерпеливо.
   Тон Равены заставил ее вздрогнуть, и что-то в этой торопливости ее насторожило. Она безуспешно пыталась попасть ключом в замок. С грубым проклятием он выхватил у нее ключ и быстро открыл дверь. Затем взял ее за плечи и втолкнул в дом.
   – Зажги свет! – приказал Равена.
   Он слышал, как она ощупью искала выключатель, затем яркий свет залил коридор.
   – Ну хорошо, пошли к тебе, – сказал он.
   Теперь она колебалась:
   – Я тебя не знаю. Мне в тебе что-то не нравится…
   Сдвинув шляпу на затылок, он пристально глядел на нее.
   Целую минуту они изучающе всматривались друг в друга.
   – Ты всегда такая несговорчивая? – насмешливо осведомился он. – Веди же меня в свою комнату.
   Она начала подниматься по лестнице. Он шел за ней следом, очень близко, и видел, как покачиваются ее бедра. Наконец на третьем этаже она остановилась и открыла дверь в квартиру. Они очутились в тесной передней, похожей на ящик. Равена захлопнул дверь, и она впустила его в спальню.
   Он остановился посреди комнаты, внимательно прислушиваясь к малейшему звуку.
   – Иди сюда, дорогой, – позвала она, – не стой там.
   – Ты здесь одна?
   – Конечно. Нам никто не помешает.
   Но Равена все еще оставался неподвижным и продолжал прислушиваться.
   – В чем дело? – нетерпеливо спросила она.
   Он покусывал губу, внимательно поглядывая на девушку.
   – Ты позволишь мне все здесь осмотреть?
   И, не дожидаясь разрешения, открыл двери двух других комнат и с порога окинул их быстрым взглядом. Удостоверившись, что там пусто, Равена двинулся в переднюю, она последовала за ним. Лицо ее посуровело, а глаза сверкали.
   – Что тебе надо? – Голос ее стал резким. – Твое место здесь, в спальне, а остальное тебя не касается.
   Ему снова захотелось ударить ее, но он сдержался.
   – Ладно, ладно, не сердись… – ответил он, возвращаясь в спальню.
   Она последовала за ним, плотно прикрыв за собой дверь. На ее губы вернулась профессиональная улыбка, но глаза оставались мрачными и недоверчивыми.
   – Ну, иди же сюда, милый, – позвала она его снова.
   Равена снял шляпу и провел рукой по черным, коротко подстриженным волосам. Он сел в кресло и осмотрелся. Комната имела жалкий и неприбранный вид. На полу лежал кусок изрядно поношенного ковра, за шезлонгом валялось белье.
   Она быстро расстегнула «молнию», сняла платье и осталась в розовых бюстгальтере и трусиках. Словно заправская манекенщица, она умело повернулась к нему, чтобы он смог получше ее рассмотреть.
   – А мой подарок? – спросила она. Ее лицо осветила улыбка.
   Равена вынул из кармана двадцатидолларовую купюру и протянул ей. Это было все его состояние. Девушка от удивления открыла рот. Такая суммища! Она схватила банкнот и поднесла его к глазам.
   – Боже мой, ты чертовски щедр! Но ты получишь за свои деньги сполна, вот увидишь!
   Она спрятала банкнот и быстро сняла с себя белье.
   – Так ты идешь ко мне, милый?
   – Не торопись, надень на себя что-нибудь. Поговорим немного.
   Он видел, что она озадачена его поведением.
   – Займемся делом, поговорим потом. У нас еще будет время…
   – Нет…
   Она поколебалась несколько мгновений, потом, пожав плечами, прошла через всю комнату и накинула на себя розовый пеньюар, висевший у двери. Равена продолжал неподвижно сидеть на своем месте, равнодушно рассматривая ее.
   – Нам нужно поторопиться, милый, я не могу оставить тебя на всю ночь…
   – Я не останусь здесь на всю ночь, – покачал головой Равена. – А внизу есть кто-нибудь?
   – Никого. Там находятся конторы. Нас никто не потревожит..
   Ей внезапно пришла в голову какая-то мысль.
   – Послушай, а тебя, случайно, не разыскивают флики?
   Тонкая и насмешливая улыбка искривила его губы.
   – Нет еще… – ответил он.
   Наступило молчание. Его вид все больше вызывал у нее непонятное и неприятное ощущение. Она в своей жизни повидала немало грубиянов и гангстеров, но этот был другим. Он начал внушать ей страх, и она почувствовала себя совсем беззащитной.
   «Я поступила глупо, сказав ему, что я здесь совершенно одна», – подумала девушка.
   – Ты не из банды Мендетты? – спросил Равена.
   От удивления она широко раскрыла глаза.
   – Мендетта? Не знаю такого.
   – Без шуток? – Равена скрестил ноги. – Ты меня удивляешь. В этом квартале все принадлежит ему, в том числе и проститутки.
   – Постарайся быть повежливее! Если ты и дальше собираешься умничать, то уматывайся! Так будет лучше!
   – Мендетта – большой человек в этом квартале. Он всем здесь заправляет. У него сумасшедшие прибыли, но этому скоро придет конец.
   Она глянула на дверь.
   – Ты кончил? Не понимаю, о чем ты говоришь. Кроме того, я устала, мне надо еще поспать. Давай займемся любовью, а потом ты уйдешь.
   Равена кивнул:
   – Только не лги. Если хочешь спать, ложись и спи.
   Девушка выдавила из себя жалкую улыбку.
   – Но это правда, милый. Я никогда не слышала о Мендетте.
   Она пошла к двери. Сердце ее бешено колотилось, и она старательно отводила глаза, чтобы Равена не смог заметить, как ей страшно.
   – Я сказал, чтобы ты легла, – повторил он ледяным тоном.
   Ее рука уже лежала на ручке двери.
   – Я сейчас вернусь. Мне надо в туалет. Я выйду только на минутку…
   Прежде чем она сделала шаг, Равена встал с кресла и оттолкнул ее от двери. Он закрыл дверь на ключ и положил его себе в карман. Его взгляд пугал ее.
   – Уходи отсюда, – слабым голосом сказала она.
   Одним резким движением он швырнул ее на кровать.
   – Когда я что-нибудь приказываю, это надо делать быстро!
   Он сел на кровать рядом с ней.
   – Открой дверь, подлец! – крикнула она. – Убирайся вон отсюда! Возьми свои деньги и убирайся!
   Она вытащила деньги и швырнула их ему. Равена медленно наклонился, поднял банкнот и снова сел на кровать. Она увидела в его глазах, что сейчас с ней будет кончено. Его пустой, безжалостный взгляд парализовал ее.
   – Нет, не делай этого… – сказала она, рыдая, – нет, не делай… не приближайся ко мне…
   Равена медленно наклонился над ней. Она лежала, вытянувшись на кровати. Ее лицо оказалось напротив его лица. Девушка не могла уже произнести больше ни единого звука. Даже когда его руки оказались у нее на горле, ей едва хватило сил ухватиться за них и слабо пошевелить головой, как бы умоляя о милосердии.
   – С тобой ничего не случится, если ты не будешь двигаться, – сказал он тихо.
   И она закрыла глаза, но когда начало звенеть в ушах и стало окончательно ясно, что сейчас придется умереть, она все же попыталась сопротивляться. Но было уже поздно. Равена уперся коленом ей в грудь и держал прижатой к кровати как муху. Пальцы, медленно сжимавшие ей горло, вызывали удушье.
   – Когда Мендетта узнает об этом, – прошептал он, – то ему это не понравится. Он поймет, что кое-кто охотится за его шкурой. Слышишь, маленькая шлюха? Ты слишком мало зарабатываешь, чтобы жить прилично: посмотри на свою лачугу, на эту грязь… Когда боссом стану я, мои проститутки будут жить иначе, слышишь, ты?
   Она пыталась ударить его по лицу, но не сумела. Ноги ее несколько раз дернулись, а затем вытянулись неподвижно. Когда язык девушки заполнил ее широко открытый рот, а глаза готовы были вылезти из орбит, Равена отпустил ее и отвернулся, чтобы не смотреть на труп…

Глава 6

   Солнце сквозь окна комнаты Мендетты бросало яркие пятна на белый ковер рядом с диваном, на маленьком столике стоял поднос с остатками завтрака. Из пепельницы тянулась тонкая струйка дыма.
   На диване в пеньюаре с закрытыми глазами и в глубокой задумчивости лежала Джейн. Она старалась представить себе свою жизнь без Мендетты. Это было довольно трудно, как трудно было обойтись без окружающей ее роскоши. Но она не могла его больше переносить. Резкий телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Она немного приподнялась и взяла трубку.
   – Кто у телефона?
   – Где Мендетта? – раздался голос Грентома на другом конце провода.
   Он казался очень возбужденным. Джейн подняла глаза к потолку. Грентом совершенно не интересовал ее.
   – Он вышел, – коротко ответила Джейн. – Что там у вас случилось?
   – Где он? Мне он очень нужен.
   – Он пошел улаживать какие-то дела с Польсоном. Наверное, там вы с ним и можете встретиться. Так в чем все-таки у вас дело?
   Наступила пауза.
   – Нет. Я, пожалуй, подожду, когда он вернется.
   – Так объясните, что произошло, может быть, я сумею с ним связаться?
   – Прошлой ночью задушили одну из девушек.
   Глаза Джейн округлились.
   – И что вы хотите от него?
   – Я хочу только, чтобы он был в курсе…
   – Хорошо. Я ему передам. Кто совершил преступление?
   – Полиция пока о нем ничего не знает.
   – Я не о полиции спрашиваю. Я спрашиваю: кто это сделал?
   Последовала еще более продолжительная пауза.
   – Не знаю, как и сказать ему об этом. Он сойдет с ума от злости, но мне кажется, что это дело рук Равены.
   – Почему вы так думаете?
   – Один из полицейских вспоминает, что видел, как человек, похожий на Равену, шел вместе с этой девушкой. Это О’Хара, вы его должны знать. Он дежурил как раз на углу той улицы, где жила девушка. Я сунул ему сто долларов, чтобы он попридержал язык за зубами.
   – Равена… – после минутного молчания произнесла Джейн, – думаю… об этом можно сказать Тоотси…
   – Я ничего толком не знаю, но Равена в свое время пообещал, что он будет действовать, не так ли?..
   – Точнее, он заявил, что обязательно получит шкуру Тоотси. Между прочим, что будете делать вы, если ему это удастся?
   – Не говорите так, – возразил Грентом. – Ему это не удастся. Тоотси слишком могуществен, и ему покровительствуют…
   – Я это все прекрасно знаю и без вас, но Равена опасен, и у него есть шанс достигнуть своей цели. Ну, что вы тогда будете делать?
   – Какого черта вы спрашиваете меня об этом? Я не могу себе позволить ввязываться в драку. У Равены есть люди, и вы сами сказали, что он очень опасен.
   Джейн улыбнулась:
   – Значит, вы позволите ему стать хозяином?
   – Если бы это случилось, я ничего бы не смог предпринять. Парней в руках держит Тоотси. Если его не станет, все развалится.
   – Я это знаю.
   – Скажите-ка, Джейн, а вы не думаете…
   – Я ничего не думаю, но вы и я должны принять меры предосторожности, не так ли?
   – Да, конечно, но только с Тоотси ничего не случится.
   Джейн снова улыбнулась.
   – Я счастлива, что вы такого высокого мнения о Тоотси, – заключила она и положила трубку.
   Она долго не двигалась, уставившись взглядом в потолок и о чем-то размышляя, затем подняла телефонную трубку и набрала номер. Чей-то голос грубо спросил, что ей нужно.
   – Мне нужно поговорить с Равеной, – ответила она мягко. – Скажите ему, что с ним хочет говорить Джейн Мендетта. Я уверена, что он подойдет к телефону.
   И она со злобной улыбкой на губах стала ждать разговора.

Глава 7

   Джек остановил такси, намереваясь ехать в квартал Осс. Он был доволен собой. Приехав в редакцию, он связался по телефону с Джеральдом Фостером и поговорил с ним о случае в клубе, о котором ему рассказал ночью в баре Роджерс. Фостер вспомнил эту историю.
   – Зачем вам нужны эти сведения? – спросил он Джека.
   – Хочу разыскать типа, который затеял тот скандал. Возможно, он сумеет помочь разобраться в одной истории, которая заинтересовала нашу газету. Я не убежден в этом, но все же это один из шансов докопаться до истины, и я надеюсь, что вы мне поможете найти парня.
   – Конечно, я его знаю. Это один из моих бывших служащих, и я очень удивился, увидев его в клубе «22». Его фамилия Флетчер. Если хотите, я дам вам его адрес.
   – Пожалуйста. Это как раз мне и нужно.
   – Тогда подождите минутку. Я попрошу посмотреть в нашем архиве.
   – Он что, у вас больше не работает?
   – Да, в нашей фирме нет места подобным типам. Он тогда отвратительно себя вел, и я уволил его на следующее утро.
   – Так в чем же все-таки там было дело, мистер Фостер? – поинтересовался Джек.
   – Всех подробностей я уже не припомню. Кажется, он был пьян и не переставал скандалить из-за своей сестры. Так не ведут себя в клубе «22»! И я посчитал необходимым от него избавиться.
   – Конечно, вы правильно поступили, – согласился Джек.
   – А, вот принесли его адрес…
   Джек поблагодарил Фостера и положил трубку. Если ему удастся найти Флетчера, он, возможно, побеспокоит его напрасно, но тем не менее игра стоила свеч.
   …Такси остановилось перед большим домом, населенным, по-видимому, рабочим людом.
   – Это здесь, мистер, – словно извиняясь, объяснил шофер.
   Джек расплатился и вышел из машины. Он поднялся по ступенькам и позвонил в дверь, чувствуя, что на него смотрят изо всех окон этого дома. Грязная старуха с каким-то мешком вместо передника открыла ему дверь и подозрительно глянула на него.
   – Здесь живет мистер Флетчер? – спросил Джек.
   – На самом верхнем этаже. Можете подняться к нему. – Она отступила в сторону, давая ему возможность пройти. – И скажите, чтобы он заплатил за квартиру. Мне самой уже надоело напоминать ему об этом.
   Джек начал подниматься по лестнице. На последнем этаже громадная женщина, сидевшая на пороге своей квартиры, чистила картофель. Не произнеся ни слова, она пальцем указала ему нужную дверь.
   Джек громко постучал. Никто не ответил. Джек толкнул дверь и вошел в комнату. На грязном матраце лежал худой человек с по меньшей мере трехдневной щетиной и подбитым глазом. От неожиданности он резко поднялся и, сидя на матрасе, испуганно спросил:
   – Что вам нужно?
   Джек осмотрел нищенскую комнату, и лицо его помрачнело.
   – Я Джек Эллинджер из газеты «Сент-Луис», мне хотелось бы поговорить с вами кое о чем.
   – Я ни с кем ни о чем не хочу говорить, – ответил Флетчер, вставая, но приступ кашля снова вернул его на матрац.
   – Не горячитесь. У вас очень больной вид. Может, я сумею вам чем-нибудь помочь?
   Откашлявшись, Флетчер указал на свое лицо и резко сказал:
   – Посмотрите, что они со мной сделали. Они сбросили меня с лестницы, и один из этих подонков ударил меня кулаком в глаз.
   Джек закурил сигарету.
   – Именно по этому поводу я и пришел к вам. Что произошло? Если это в моих силах, я вам помогу.
   – А почему? – недоверчиво спросил Флетчер. – Почему вдруг вы хотите мне помочь?
   – Не волнуйтесь, пожалуйста. Я знаю, вы уже некоторое время без работы. Ну, давайте рассказывайте…
   – Это все из-за Джанет, – начал Флетчер, и вдруг его худое лицо сморщилось и он заплакал.
   Джек сдвинул шляпу на затылок и тяжело вздохнул. Он чувствовал себя неловко.
   – Вам нужно что-нибудь выпить, – предложил он. – Погодите минуту, я сейчас выйду и принесу.
   – Нет, пожалуйста, не уходите, – попросил Флетчер. – Я несколько дней почти ничего не ел. От этого слабость.
   – Ну хорошо, тогда пойдемте куда-нибудь вместе позавтракаем.
   Но Флетчер отказался:
   – Нет. Не сейчас. Может быть, чуть позже, а сейчас я хочу рассказать вам все.
   – Тогда начинайте.
   – Я уже сказал, все дело в моей сестре Джанет. Однажды утром она, как обычно, поехала на работу и не вернулась. Я искал ее повсюду, где только можно, ходил в полицию, но они не смогли ее найти.
   Джек вздохнул: и без Джанет в Сент-Луисе хватало девушек, которые уходили на работу и никогда потом не возвращались домой.
   – Возможно, она просто сбежала и вышла замуж или махнула в Голливуд? Множество девушек вдруг ни с того ни с сего удирают без всякого предупреждения.
   Флетчер поднял голову. Его здоровый глаз загорелся гневом.
   – Верите ли вы сами в такую ерунду? – спросил он. – Вы повторяете то же, что говорит полиция.
   Джек слегка поерзал на стуле.
   – Ну что же тогда могло с ней случиться? Не предполагаете ли вы внезапную смерть?
   – Я бы предпочел именно это! – воскликнул Флетчер, ударив себя по колену. – Нет, ее украли сводники! Они ее украли…
   – Но вы ведь не можете утверждать это наверняка. Теперь такого почти не бывает.
   – Совсем наоборот. Это происходит почти каждый день. Порядочные девушки выходят из дому и сплошь и рядом попадают в западню. И никто пальцем не шевельнет, чтобы найти их и спасти. Полиция в курсе дела, однако молчит. А тем, кто что-нибудь случайно узнает, платят за молчание.
   – Чтобы утверждать подобное всерьез, нужны неопровержимые доказательства. А скандал в клубе «22» случился из-за чего?
   – Вы не догадываетесь? Грентом – шеф этой банды.
   – Вы с ума сошли! Грентом?! Не говорите глупостей…
   Флетчер оперся на локоть.
   – Я за ними следил, – сказал он. – Однажды ночью, после закрытия клуба, я видел машину, остановившуюся перед ним. Улица была совершенно пустынна, и меня никто не заметил. Из машины вывели девушку с замотанной платком головой. Перед тем как ее ввели в здание, ей удалось сбросить платок и она закричала. Сопровождающие чем-то ударили ее по голове, потом еще куда-то… Я хорошо слышал эти удары. Потом ее затащили в дом. Что вы об этом думаете? Но сейчас я вам расскажу еще кое-что… – Его здоровый глаз безумно сверкал. – В другой раз я поднялся на крышу и, прижав ухо, прислушался. И я услышал! Я услышал! И я услышал, как плакала какая-то девушка. Я услышал щелканье плети. И я слышал еще другие ужасные вещи…
   Теперь Джек выглядел очень заинтересованным. Флетчер притянул его к себе за отвороты пальто.
   – Может, вы думаете, что все это мне привиделось? Нет, с моей сестренкой произошло то же самое, что и с другими: они насильно привезли ее в клуб и били, пока она не стала делать то, чего от нее требовали. Она сейчас в городе и готова продать себя первому встречному, способному заплатить. Понимаете?!! И всем на это наплевать, а мне говорят, что в Сент-Луисе подобного давно не происходит! А между тем это продолжается до сих пор… каждую минуту…
   Джек тихонько оттолкнул его от себя и усадил на матрац.
   – Спокойно. Я вам верю, но не следует горячиться. Вас вызовут как свидетеля. Вы рассказали мне достаточно, чтобы припереть эту банду негодяев к стенке…
   Немного позднее, позаботившись о Флетчере, он вернулся к себе в редакцию.

Глава 8

   Борьба перестала интересовать Бенни Перминкера. Сначала он был захвачен ею, весь подался вперед, от волнения сжимая руками колени. Он положил на весь матч три раунда, но шел уже пятый, а ничего особенного не происходило. Казалось, эти болваны просто валяют дурака.
   Бенни утомленно вздохнул и откинулся назад. Внезапно его голова оказалась между двумя женскими коленями, обтянутыми шелковыми чулками. Изумленный такой необычной ситуацией, Бенни совершенно забыл о борьбе.
   Дама быстро отпрянула назад, но голова Бенни по-прежнему находилась между ее коленями. Очевидно, женщина впервые присутствовала здесь и была слишком возбуждена происходящим на ковре. Бенни бросил быстрый взгляд на Сали, но та дремала и ничего не заметила.
   Сали борьба не нравилась, но она имела дурную привычку повсюду таскаться за ним. Больше всего она любила ходить с ним в кино: там Бенни не возбуждался, не пялил глаза на других женщин и не ругался.
   Бой немного оживился, но он уже не интересовал Бенни. Ему вдруг захотелось посмотреть на женщину, сидевшую позади него. Понимая, что, если сделает это, ему не миновать неприятностей, он на время подавил любопытство и уставился на ковер, пытаясь представить себе, как выглядит незнакомка. В воображении он уже создал такой красочный образ, что больше не мог оставаться спокойным. В программе были объявлены еще три схватки, но мысли Бенни были заняты совсем другим.
   – Пойдем домой, дорогой, – вдруг сказала Сали, – от этого дурацкого зрелища мне стало совсем плохо.
   Они поднялись со своих мест и вышли в проход. Как Сали того и ожидала, Бенни оглянулся. Когда он увидел женщину, сидевшую сзади, ему показалось, что сердце выскочит у него из груди, – так она была потрясающе хороша. Он непроизвольно задрожал, вспомнив, как его голова оказалась между ее коленями.
   – Тебе не кажется, что это примитивная ловушка для мужчин?
   Бенни посмотрел на нее растерянно.
   – Смотри-ка, а ты откуда знаешь?
   Ничего не ответив, Сали шла по проходу, чувствуя на себе взгляды многих мужчин.
   Бенни пришлось догонять ее чуть ли не бегом.
   – Что ты имела в виду? – раздраженно спросил он. – Я не люблю загадок.
   Сали глянула на него через плечо.
   – И какого же цвета у нее трусики? – не останавливаясь, поинтересовалась она. – Если, конечно, она не забыла их надеть…
   Бенни даже споткнулся. Значит, она все видела! О, черт! Он мог бы и не сомневаться, что она из тех женщин, которые все замечают. Ему теперь приходилось почти бежать, чтобы не отстать от Сали.
   – Ты злишься из-за пустяков, – с беспокойством произнес он. – Ты же понимаешь, что это чистая случайность…
   – Конечно, случайность, – с горечью согласилась она. – Но случайность, для тебя весьма приятная, не так ли?
   Они остановились возле машины. Бенни не успел открыть дверцу, как Сали уже сидела там, забившись в угол.
   – Не стоит об этом больше думать, милая, – сказал он, когда машина тронулась. – Такие вещи с мужчинами иногда случаются. Во всяком случае, это было не слишком возбуждающе…
   Она знала, что он лжет, но ее внезапно охватила усталость, и она закрыла глаза.
   Бенни принял ее молчание как должное, решив, что она больше не сердится.
   Сали ни разу не взглянула на него. По временам он с беспокойством поглядывал на нее и часто вытирал платком влажные руки. В начале их семейной жизни Бенни, приходя со службы, брал ее на руки и относил в спальню. Обед остывал, она делала вид, что сердится, но он знал, что это доставляет ей такое же удовольствие, как и ему.
   Лифт остановился на шестом этаже, и Сали вышла первой. Другая квартира на этой площадке принадлежала Мендетте.
   Бенни чувствовал себя больным от мысли, что напротив живет, по-видимому, очень богатый тип, которого он, Бенни, никогда не видит. Но в этот вечер он даже и не вспомнил о нем. Ключ от квартиры нашелся не сразу, затем Бенни пришлось сделать несколько попыток, прежде чем он вставил его в замочную скважину. Руки его слегка дрожали. Оказавшись наконец в передней, он помог Сали снять пальто, затем прошел за ней в гостиную. Там он обнял ее и положил ей на грудь свои горячие руки.
   – Я тебя очень люблю, дорогая, – сказал он взволнованно. – Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?
   Она молча сопротивлялась, но была бессильна перед ним. Он взял ее на руки и понес в спальню.
   – Оставь меня в покое.
   Ее голос был таким сухим и чужим, что он потрясенно остановился. Он опустил ее на пол и повернул лицом к себе. Она посмотрела на него необычно холодно.
   – Скажи же наконец, что произошло?
   – Подумай немного. – Она направилась в гостиную.
   Бенни прислонился к двери:
   – В чем дело?
   – Сам знаешь!
   – Довольно говорить загадками! И вообще не стоит ссориться. Иди ко мне, дорогая. Нам будет хорошо…
   – Минутку, – остановила она его. – Ты неисправим. Тебя привела в возбуждение эта курица, а лечь ты хочешь со мной…
   Бенни со злостью швырнул на пол шляпу. Лицо его налилось кровью.
   – И что это на тебя сегодня нашло? – спросил он, повышая голос.
   Сали села на диван, закинув ногу на ногу.
   – Мне не нравится, как ты смотришь на женщин. Я не могу этого больше выносить. Тебе обязательно нужно мысленно раздеть каждую, кто проходит мимо тебя. Но тебе этого мало, тебе еще обязательно надо поговорить об этом со мной. Если ты хочешь всех этих женщин – пусть так! Но с меня достаточно…
   Бенни потер переносицу.
   – Вот, значит, как… – протянул он голосом, вдруг ставшим абсолютно спокойным. – Ты ревнуешь. С тех пор как я женился на тебе, я не дотронулся ни до одной другой женщины. Так почему мне на них хотя бы не посмотреть? В этом нет ничего плохого. Я, во всяком случае, ничего дурного в этом не вижу.
   – У тебя совсем особенная манера смотреть на них! И я должна быть около тебя, когда ты их раздеваешь глазами, не так ли?
   Бенни сделал усилие, чтобы не выйти из себя.
   – Не будь такой дурой, дорогая, – сказал он покровительственным тоном. – Все это глупости. Сейчас ты в подавленном состоянии, но завтра это все пройдет. Не стоит тебе об этом больше думать.
   – Нет, ничего не пройдет.
   – Я тебя уверяю, что завтра ты сама посмеешься над своими сегодняшними глупостями.
   – Нет. Я и так ломала комедию слишком долго. Мне казалось, что ты замечательный человек, Бенни. Ты был для меня всем, но это не твоя вина – я сама создавала себе иллюзии. Но, увы, ты оказался далеко не таким замечательным человеком, и ты им никогда не станешь. В тебе есть нечто, что этому мешает. Меня-то ты получил, но это было совсем не трудно – я хотела тебя каждый день, и утром и вечером. Мне было приятно всегда быть с тобой, но тебе это не нужно.
   – Я думаю, тебе лучше замолчать, – сквозь зубы процедил Бенни.
   Но она не обратила на его слова никакого внимания.
   – Ты, наверное, думаешь, что мне приятно слушать, как ты восторгаешься другими женщинами? А меня ты что, не считаешь красивой? Сначала меня это огорчало, потом я стала себя спрашивать: почему мне не удается тебя удержать? Когда ты был со мной, я полагала, что ты не думаешь о других женщинах. Но ночью ведь все одинаковы, не так ли? Хорошо! Я не хотела и не хочу делить тебя с кем-нибудь еще. Я не буду больше забивать себе голову мыслями о тебе. Тебе остается только уйти, Бенни.
   – Ты кончила? – холодно спросил Бенни.
   В ответ она только пожала плечами:
   – Не сердись. Сейчас ты уже ничего не изменишь. В день, когда я перестану быть красивой, ты сам решишь меня покинуть. Станешь прибегать ко всяким уверткам, не будешь обращать на меня никакого внимания и в конце концов сбежишь. Я не хочу этого ждать, Бенни. Если нам суждено расстаться, то я предпочитаю это сделать сейчас.
   Бенни медленно поднялся:
   – Я тебя понял. Что касается меня, то я решил, что между нами все кончено. Теперь каждый из нас пойдет своей дорогой. От души желаю, чтобы твоя пришлась тебе по нраву. Возможно, ты захочешь вернуться назад. А пока я ухожу из дому…
   Он поднял шляпу и вышел, не взглянув на Сали и сильно хлопнув дверью.
   С минуту она сидела неподвижно, потом принялась плакать.

Глава 9

   Проходя через холл, Мендетта небрежно кивнул телохранителю. То обстоятельство, что он имел телохранителей, всю ночь охранявших его дом, давало ему ощущение могущества и безопасности. Равену он не принимал всерьез. Для него тот был всего лишь второсортным гангстером с одной только страстью – убивать. Мысль о том, что Равена имел наглость угрожать ему, вызывала у Мендетты улыбку. О клятве Равены убить его он вспоминал редко.
   Мендетта поднялся в лифте на шестой этаж и тяжелыми шагами прошел к своей квартире. Открыв дверь, он удивился: в квартире было темно. С минуту поколебавшись, он стал непроизвольно нащупывать в кармане револьвер, который уже давно перестал носить с собой. Он тихо выругался и повернул выключатель.
   Гостиная, как и другие комнаты, была пуста.
   Отсутствие Джейн рассердило его. Как раз сегодня ему хотелось с ней немного позабавиться. Куда же она, черт возьми, могла подеваться? Ладно, прежде всего необходимо позвонить Грентому, потом он станет думать о Джейн. Вероятно, она вот-вот вернется.
   Он присел возле телефона и набрал номер Грентома.
   – Я сделал все, что обещал, – сказал Мендетта. – Неприятностей не будет.
   – Это чертовски хорошая новость! Вчера вечером к нам приходил Эллинджер, хотел покопаться в делах клуба. Я послал вслед за ним нашего парня. Он ушел вместе с Роджерсом, а сегодня утром уже навестил Флетчера. Вы его помните?
   Все эти мелочи были скучны Мендетте.
   – Нет, – ответил он, – не помню. И это не важно. Я хотел вам сказать, что…
   Грентом прервал его:
   – Но, Тоотси, это очень важно! Флетчер – тот самый тип, который устроил в свое время скандал в клубе из-за своей сестры…
   Суровые глаза Мендетты превратились в узкие щелочки.
   – Я думал, вы давно от него избавились, – недовольно проговорил он. – И значит, Эллинджер уже встретился с ним?
   – Да.
   – И что же?
   – Ничего. Я полагал, вы уже знаете о результатах встречи…
   – Вы думали, что Эллинджер мне обо всем сам доложит, да? – насмешливо проговорил Мендетта. – Вам что, никогда не приходилось раскинуть мозгами? И почему я должен учить вас, что следует делать в подобных случаях?
   – Хорошо, – помолчав, ответил Грентом. – Я понял. Я этим займусь. Польсон все остальное устроит, так?..
   – Вы попали пальцем в небо, дружок. Польсон понятия не имеет, что дела клуба «22» меня интересуют. И он еще в полной мере не почувствовал, что я держу его за горло, так как кое-что о нем знаю. Но мне интересно, что же все-таки Флетчер мог наговорить Эллинджеру и при чем тут Польсон.
   – Эллинджер как-никак работает на Польсона. Он, вероятно, доложил ему обо всем. Польсон прикажет ему бросить заниматься этим делом. Но вы уверены, что все будет хорошо? – продолжал настаивать Грентом.
   – Конечно уверен. А теперь займитесь Флетчером. Он начинает меня раздражать.
   – Обязательно займусь, – жестко проговорил Грентом.
   Мендетта бросил взгляд на часы, которые показывали уже двадцать минут первого ночи. Где же Джейн, черт возьми? Он встал, убрал плащ и пошел за халатом. Затем вернулся в гостиную. Мендетта чувствовал себя не в своей тарелке. Усевшись за стол, он достал карты и стал их медленно тасовать. Но ему сейчас не очень-то и хотелось заниматься гаданием. Он сидел неподвижно, находясь во власти мрачных мыслей, автоматически пропуская карты между пальцами, когда вдруг заметил, что прислушивается к каждому подозрительному шороху. Его сознание невольно фиксировало скрежет лифта и стук двери на этажах. Пронзительная сирена полицейского автомобиля и шум уличного движения ощущались им тоже очень явственно, хотя обычно он всего этого просто не слышал.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →