Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 2011 году из-за краж металлических деталей с путей поезда в Британии опоздали совокупно на 16 000 часов.

Еще   [X]

 0 

Никогда не доверяй женщине (Чейз Джеймс)

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Никогда не доверяй женщине» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.

Год издания: 2001

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Никогда не доверяй женщине» также читают:

Предпросмотр книги «Никогда не доверяй женщине»

Никогда не доверяй женщине

   Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Никогда не доверяй женщине» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Джеймс Хэдли Чейз Никогда не доверяй женщине

Глава 1

1

   Лос-Анджелес – огромный богатый город, изобилующий дорогими отелями, где вас обслуживают по высшему классу, за проживание нужно платить минимум сто долларов в сутки. К несчастью, я не отношусь к тем, кому это по карману.
   Ночные улицы, шумные, кричащие. Везде манящая реклама: отель люкс «Амбассадор» со своими знаменитыми парками, чуть дальше по улице «Гайлорд», за ним «Шератон» и, наконец, роскошный «Беверли-Хиллз». А рядом с ним «О'елер» – едва ли не самый дорогой отель в мире. В общем, это те места, куда нога простого смертного, имей он хоть тысячу жизней, никогда и ни за что не ступит. Ну разве что обслуживать богатых туристов, процветающих бизнесменов, кинозвезд и прочих знаменитостей, вывозить их мусор или подавать им завтраки, втайне мечтая когда-нибудь побывать в их шкуре.
   Одним словом, передо мной были места, где миллиардеры чувствовали себя, в общем, очень уютно.
   Не стоит также забывать, что Лос-Анджелес, окутанный легендами, навечно связан с Голливудом – этим олимпом кинорежиссеров, писателей, сценаристов, менеджеров, продюсеров и кинозвезд.
   Но меня весь этот флер романтичности мало волновал. Меня интересовала улица Сан-Педро, № 2180, где проживал мой друг Джордж Колливуд.
   Загнав машину на стоянку, я с любопытством посмотрел на сверкающую вдали, в свете ночных огней, антенну башни аэропорта Локхид Эйр Терминал. Прежде чем направиться к своему другу, я решил выпить чашечку кофе и еще что-нибудь покрепче.
   Ночь переливалась тысячами огней, горевших над известнейшими клубами, зазывая всех любителей веселой жизни провести приятно время и подрастрясти свои кошельки. Чарующие названия «Кафе Руж», «Мокамбо», «Мулен-Руж» воспламеняли воображение и приятно щекотали нервы. В такие моменты мне хочется расслабиться и быстренько выбросить из головы все заботы, особенно подобные моим. Конечно, для этого желательно, чтобы карманы были набиты деньгами. Так приятно немножко поразвлечься: потанцевать с грациозными красотками, окунувшись в тончайший аромат изысканных духов, пить пряные напитки до легкого головокружения и наконец, опьянев от всех этих ощущений, забыться в объятиях страстной мулатки. Но, увы, меня ждали дела. И судя по тому, что написал мне Джордж, дела были серьезные. Но дела пока еще могли подождать. Я же наслаждался горячим кофе и вспоминал: мне уже доводилось бывать в Лос-Анджелесе на Олимпийском стадионе и в Пан Аудиториум два года назад. Я приезжал на бейсбольный чемпионат звезд. Я не самый рьяный поклонник этого вида спорта, но люблю испытывать острые ощущения. В те времена, играя на тотализаторе, я как раз поставил несколько долларов на каурую Санта-Амиту в надежде выиграть что-нибудь на бегах. Результатом моего безумства явился абсолютно опустевший карман. При воспоминании об этом меня передернуло.
   Сейчас все было по-другому. Мне повезло. Я располагаю собственным бюро с пятью служащими и двумя секретаршами, кучей консультантов и мальчиков на побегушках.
   Кроме прочих земных благ, я имею четыре автомобиля, счет в банке, может быть, не такой ошеломляющий, но вполне придающий вес и респектабельность. Одеваюсь я у «Кирилла», одного из ведущих дизайнеров мужской одежды в Нью-Йорке.
   Допив свой кофе и рюмочку кое-чего покрепче, я почувствовал необходимость немного прогуляться по шумным улицам Лос-Анджелеса. Осматривая витрины, прислушиваясь к гулу толпы, я различал резкие звуки игральных автоматов, которыми были забиты все бары вокруг, шуршание шин дорогих автомобилей и легкую музыку, приглушенно доносившуюся из раскрытых дверей ночных клубов. Мой взгляд рассеянно блуждал по яркому многоцветью людского потока. Ослепляющий неон реклам то вспыхивал, то исчезал во мраке, и я постепенно погружался в волшебный мир чарующей ночи Лос-Анджелеса, такой беззаботный и равнодушный.
   Внезапно меня кто-то резко толкнул. От неожиданности я не смог удержаться на ногах и растянулся прямо у маленького магазина, больно ударившись о ступени. Падая, я почувствовал резкую боль, словно мне всадили шило в живот, и, уже лежа на ступеньках, я попытался перевернуться, чтобы посмотреть, что же все-таки произошло. Но увидел только спину и красивые ноги удаляющейся женщины, одетой во что-то воздушное голубого цвета – видимо, это было платье или костюм, которые потрясли мое воображение. Но едва я раскрыл рот, чтобы крикнуть ей вслед, как почувствовал, что теряю сознание.
   Люди и предметы начали вращаться перед моими глазами с фантастической скоростью. Я почему-то подумал, что обычно у меня кружится голова, когда перебираешь спиртного, мешая разные напитки… Я закрыл глаза, провалившись в черную пустоту.

2

   – Как вы себя чувствуете?
   Прежде чем ответить, я лихорадочно соображал, куда меня занесло.
   – Неплохо, – пытаясь улыбнуться в ответ, сказал я и почувствовал, что лицо мое как будто окаменело. Признаюсь честно, я запаниковал.
   Я сделал попытку поднять руку и с ужасом обнаружил, что не могу пошевелиться. Но, как это ни странно, мой мозг и язык продолжали самостоятельную жизнь. Медсестра увидела, что я пришел в себя, и быстро выскочила из палаты, бросив на ходу: «Потерпите минуточку!»
   Вскоре она вернулась с доктором – высоким плотным мужчиной в очках. Его мясистый нос украшала респектабельная черепаховая оправа.
   – Я – доктор Кук, – заявил он, глядя поверх очков.
   По его озабоченному виду было ясно, что он просто не знает, к какой категории отнести меня – к миру живых или обществу трупов.
   – Доктор… – вымучил я, – что… со мной произошло?
   Молчание было долгим. Наконец доктор, видимо, решился и произнес:
   – Кураре.
   Одно-единственное слово, которое, как говорится в старых романах, заставило затрепетать сердце и заледенеть душу.
   Я на самом деле почувствовал, как сердце бешено забилось и в висках застучала кровь.
   – А как вам… удалось, – забормотал я, – спасти…
   – Вашу бессмертную душу? – подхватил доктор.
   Я слабо кивнул. И мне стало ясно, насколько у меня хреновое самочувствие, потому что сразу закружилась голова.
   – А кто мог?..
   Но доктор Кук не дал мне закончить фразу:
   – Не знаю, хотя вам, мой дорогой мистер Бакстер, это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было. Но в любом случае считайте, что вам чертовски повезло. Иголка, смоченная ядом, натолкнулась на плотную ткань одежды, проникнув лишь в верхнюю часть эпидермиса, вызвав частичный паралич. Я уверен, что нам удастся нейтрализовать действие кураре и вы вскоре сможете отправиться домой.
   – Я тоже надеюсь, доктор.
   – Вы, судя по удостоверению, частный детектив?
   Его вопрос прозвучал так, как будто он спрашивал меня, не гомосексуалист ли я. В голосе звучало недоверие и слегка скрываемое презрение – как раз то, что всегда меня сильно раздражало.
   – Да, – кратко ответил я.
   Доктор продолжал:
   – У вас, видимо, есть какие-нибудь соображения относительно того, кто вас сюда спровадил?
   – Абсолютно никаких. Ведь я детектив категории «С», то есть самой низкой, – пошутил я.
   Но доктор не поддержал моей шутки, даже не улыбнулся. Медсестра по имени Клер, как выяснилось позже, молча подошла ко мне и сунула под мышку термометр. Я присмотрелся к ней. У нее была гладкая белая кожа, ухоженные мягкие руки с длинными тонкими пальцами. Ногти красивой формы были профессионально острижены, а из-под белого колпачка выбивались густые рыжие волосы. Голубые глаза успокаивающе смотрели на меня. В общем, она производила впечатление абсолютно здоровой молодой девушки. Впрочем, мое описание может показаться банальным, хотя Клер нельзя было отнести к категории заурядных людей – она была в высшей степени привлекательной. Позднее, когда мы с ней познакомились поближе, я узнал, что Клер – студентка медицинского факультета университета, а здесь, в клинике, она проходила практику.
   – Честно говоря, – произнес я с трудом, – мне всегда казалось, что в Лос-Анджелесе используются современные методы убийства. Но, видимо, кинематограф оказывает сильное влияние на умы убийц. Вообще-то странно, согласитесь, едва я прибыл в чужой город, как тут же подвергся нападению неизвестной мне женщины…
   – Женщины? – переспросил доктор с неожиданным интересом.
   – Да, доктор, женщины. И уверяю вас, она двинула меня с такой силой, как не смог бы толкнуть и центральный нападающий «Всех звезд» Хосе Карделас. Знаете, это был футбольный толчок по всем правилам.
   – Понимаю, – заметил доктор, хотя, собственно, понимать было нечего.
   Я лежал на больничной кровати, абсолютно беспомощный, но мои мозги лихорадочно работали, компенсируя вынужденное бездействие.
   Я перебирал всевозможные варианты, которые могли послужить причиной, толкнувшей неизвестную личность на столь жестокое убийство. Постепенно все события выстраивались, образуя логическую цепочку. И тут в голову мне пришла одна простая, но крайне дельная мысль.
   Замечу мимоходом, что я далеко не последний кретин и природа одарила меня кое-какими интеллектуальными способностями. В пользу подобного утверждения говорит хотя бы тот факт, что я располагаю определенной суммой в банке. Кроме того, без ложной скромности скажу, что мое сыскное бюро имеет хорошую репутацию, а моя голова не раз спасала мою шкуру, помогая раскручивать самые изощренные преступления, включая и убийства, от которых отказывались более зубастые сыщики. Я с нетерпением воскликнул:
   – И долго вы собираетесь держать меня здесь, доктор?
   – Все зависит от того, как отреагирует ваш организм на противоядие. Мы его ввели вам всего полчаса назад.
   – Это опасно?
   Доктор улыбнулся. Его глаза под толстыми стеклами очков добродушно смотрели на меня.
   – Мужчина вашего телосложения не должен бояться реакции введенной вакцины. Подобные инъекции мы делаем даже детям. Когда вас привезли сюда, я был убежден в том, что вы уже не жилец на этом свете, так как началось трупное окоченение и кожа быстро чернела. Именно внутривенное вливание и спасло вас…
   – Значит, вам я обязан жизнью, доктор?
   – Это моя обязанность. Думаю, через пару дней вы сможете выйти при условии, что не будет отрицательной реакции. Вы производите впечатление человека с крепким здоровьем, занимающегося спортом и ведущего здоровый образ жизни.
   Его слова заставили меня вспомнить прокуренные бары, портовые забегаловки, ночлежки самого низшего пошиба, бордели, именуемые отелями, пропитанные любыми запахами, кроме приятных, игорные дома, берлоги проституток, которые я посещал по служебной необходимости или же просто потому, что мне всегда приятно испытывать острые ощущения. Говоря о здоровом образе жизни, доктор, видимо, не знал столь деликатных деталей моей биографии, думая совсем о другом. Да, верно, какой-то период я усиленно занимался спортом, но потом нью-йоркское существование так переломало мои привычки, что мне пришлось мотаться по жизни как угорелому. Впрочем, и десять миллионов жителей этого проклятого города делали то же самое.
   Вначале я смотрел на поездку в Лос-Анджелес как на своего рода увеселительную прогулку. Но кто-то другой попытался продлить ее, пожелав навечно отправить меня в заоблачные высоты…

Глава 2

1

   Нельзя сказать, чтобы я был в отличной форме, но по крайней мере был жив. Я направлялся на Сан-Педро-стрит в своей машине. Жилище Джорджа располагалось недалеко от центра Лос-Анджелеса и представляло собой небольшую, белого цвета виллу, стоящую среди густо растущих сикомор и других южных растений. Видимо, мой друг заколачивал неплохие деньжата, если мог позволить себе жить в подобном районе и на такой вилле, которая стоила как минимум пятьдесят тысяч долларов.
   Я остановил машину напротив ворот, вышел и позвонил. Спустя некоторое время дверь открыла негритянка с ошеломляющей грудью. Она провела меня в роскошную приемную, где одна позолота стоила всей моей нью-йоркской квартиры.
   Негритянку звали Марой. Я узнал ее имя, когда хозяйка, одетая во все черное, за исключением белого шейного платка, приказала принести нам кофе. После взаимных приветствий меня провели в небольшую комнату в викторианском стиле, служившую, по-видимому, гостиной. Я прекрасно знал вкусы и привязанности Джорджа – его понятия о красоте немножко смещались во времени: он любил рассказывать, что его предки были пионерами Дикого Запада и со временем стали самыми богатыми плантаторами Вирджинии. Несмотря на красивую историю о богатых родственниках, он в те времена, когда мы с ним очень тесно дружили, всегда был по уши в долгах и постоянно стрелял у меня сигареты.
   Уютно расположившись в гостиной, мы пили кофе, и хозяйка расспрашивала меня, как давно я приехал в город и как мне удалось провести время в Лос-Анджелесе.
   – Я – жена Джорджа Колливуда, – кратко пояснила она и, глядя мне прямо в глаза, добавила: – Вдова Колливуда…
   В первый момент мне показалось, что она так зло разыгрывает меня. Но Грация – таково было имя жены моего бедного друга – смотрела очень серьезно, сжав губы, причем ее темные глаза стали еще темнее.
   Я обратил внимание на ее худые руки и бледное лицо, обрамленное пышными темными волосами. Тонкая матовая кожа отливала мраморной белизной. Большие темные глаза были опушены длинными ресницами. Высокий гладкий лоб позволял предположить, что передо мной умная женщина.
   – Вы хотите сказать, что Джордж… – начал я, невольно понизив голос.
   – Сколько дней вы в городе, мистер Бакстер?
   – Считая сегодняшний – шесть. Кто-то пытался меня убить, и все это время я находился в госпитале, миссис Колливуд.
   – Зовите меня Грация. Нам, видимо, придется встречаться еще не раз.
   – Почему вы так решили?
   – Джорджа убили три дня назад, когда меня не было дома…
   На мгновение я потерял дар речи и смотрел на нее в полном изумлении, ибо не мог прийти в себя от потрясения. Я не был виноват в том, что опоздал. Но ее не интересовали подробности моего несчастья. Не сказав больше ни слова, Грация встала и направилась к двери. Подойдя к ней, она остановилась и повернулась ко мне. Я понял, что нужно следовать за ней. Покинув уютную гостиную, мы молча направились на второй этаж.
   Поднимаясь по лестнице, я невольно любовался совершенными формами Грации, столь соответствующими ее имени: ногами, тонкой талией, округлостями фигуры, широкими бедрами. И у меня сразу же возникли грешные мысли. Правда, в тот же миг я избавился от них, подумав, какой же я идиот, если могу думать о разных глупостях в такой момент. На третьем этаже у одной из дверей она остановилась.
   – Здесь! – И указала рукой на дверь.
   – Только после вас, – сказал я.
   – Нет, ни за что! Вы не знаете, как его изуродовали! Я больше не хочу его видеть! Никогда, понимаете! Я не знаю, как у меня выдержало сердце! Пожалейте!
   Она, казалось, вот-вот рухнет на пол, и, если бы я не поддержал ее, так бы и случилось. Я почувствовал прикосновение ее холодных рук и горячего трепещущего тела. От нее исходил волнующий запах духов. И тут же мною опять овладели игривые мысли. Да и было с чего. Держать в объятиях чертовски красивую женщину и ничего не испытывать. Нет, это выше моих сил! Но воспоминание об изуродованном трупе, лежащем в соседней комнате, враз охладило меня, заставив спуститься с небес на землю и подумать о несчастном Джордже и его жене, которую я все еще сжимал в объятиях.
   – Мне уже лучше, мистер Бакстер.
   – Вы тоже можете называть меня по имени. Оно, правда, не такое красивое, как у вас, но в этом виноваты только мои родители. Меня зовут Ник.
   – Хорошо, Ник. Теперь идите.
   Я отошел от Грации и увидел спрятавшуюся за колонной чернокожую служанку Мару. Без колебаний я толкнул дверь и вошел в комнату.
   Джорджа Колливуда узнать было невозможно: его тело лежало на кровати с раскинутыми руками, гримаса на лице говорила о жуткой предсмертной боли. В его мертвых глазах застыл ужас. Все тело было черным. Я вздрогнул, словно пытаясь очнуться от кошмара.
   Грация сообщила мне, что вернулась домой только вчера, получив от Мары телеграмму. Джордж не выходил из дома дней десять. В последнее время он стал получать письма с угрозами, поэтому был вынужден нанять личную охрану. Он воспользовался услугами мужа Мары, бывшего садовника, и еще каких-то двоих подозрительных личностей, которых Грация раньше никогда не видела. Все эти бездельники, по ее словам, занимались только тем, что сидели в прихожей, пили пиво, играли в карты, сквернословили и громко гоготали. Джордж все равно беспокоился, постоянно повторяя, что его непременно ухлопают из-за нерадивости этих остолопов.
   – А где же сейчас эти люди?
   – Вы думаете, кто-нибудь из них убил Джорджа? – спросила Грация, пронизывая меня взглядом своих больших темных глаз.
   – Я этого не говорил. Но мне хотелось бы поговорить с ними. С каждым в отдельности.
   – Они исчезли сразу же после смерти Джорджа.
   – Как исчезли?
   – Ну… я их больше не видела…
   Мара прервала наш разговор.
   – С вами хотят поговорить по телефону, – обратилась она к Грации.
   Грация побледнела.
   – Кто бы это мог быть?
   Я улыбнулся ей и взял за руку, чтобы придать уверенности в себе.
   – Идите, Грация, узнайте, что вам хотят сказать. Ничего не бойтесь.
   Когда она направилась к телефону, я еще раз посмотрел ей вслед. Держалась она ровно, шла, мерно покачивая бедрами, что придавало ей особую прелесть. Может быть, этот эффект создавался за счет высоких каблуков? Мне всегда нравилось, когда женщины ходили на высоких каблуках, особенно если у них хорошие фигуры.
   Мара стояла рядом с вызывающим видом, как будто что-то знала, но тщательно скрывала. Мне хотелось спросить ее, почему она не сбежала вместе со своим мужем, Сэмом Берроу, негром-шофером. Я уже упоминал, что грудь у нее была вызывающе хороша. Присмотревшись повнимательнее, я понял, что ее размеры все же немного великоваты. Лицо служанки было темное, но довольно приятное, губы толстоваты, зато фигура хороша, особенно если взять в расчет ее шоколадный цвет.
   Все мои мысли были заняты лежащим в соседней комнате Джорджем Колливудом, которому я так и не успел помочь разрешить его проблемы.
   – Послушайте, Мара. – Я подошел ближе к ней. – Почему ваш муж скрылся? У него были для этого причины?
   – Не знаю, хотя Сэм отличался странностями и был немного не в себе.
   – Но ведь я сказал «скрылся». Почему вы говорите «был»?
   – Я не знаю. Я не… – Наш разговор прервался появлением Грации.
   Ее и без того бледное лицо стало зеленым. В глазах застыл страх. Она нервно теребила конец шейного платка.
   – Вы так взволнованы? Кто это был?
   – Чей-то голос… Он сказал, что я тоже скоро умру.
   – Голос мужчины или женщины?
   Грация как-то странно посмотрела на меня и сказала:
   – В том-то и дело, что я ничего не поняла. Видимо, голос изменили.
   – Накрыли микрофон платком, – подхватил я. – Но что-то вам все-таки сказали… Постарайтесь передать все слово в слово.
   – Только это: «Сейчас твоя очередь, ты сдохнешь и будешь такой же, как Джордж».
   Она задрожала.
   – И больше ничего?
   – Нет, ничего. Ах, да. – Она мгновение молчала, о чем-то задумавшись, потом добавила: – «Помните о крокодилах».
   – Каких еще крокодилах?
   – Понятия не имею…
   – Ну а вы-то что думаете о крокодилах?
   – Ни… ничего. – Она упала на диван и разрыдалась.
   Я подсел к ней, чтобы успокоить бедную напуганную женщину, и погладил по голове.
   – Ну, хорошо, хорошо, Грация, не нужно так расстраиваться. Вначале вы показались мне такой выдержанной, а сейчас совсем расклеились. Не поддавайтесь панике. Я найду этого типа, вот увидите, все ваши страхи пройдут. Мне хотелось бы поговорить с вами, но только чтобы мы обошлись без слез. Вы в состоянии отвечать на мои вопросы?
   Рыдая, Грация придвинулась ко мне, и я почувствовал ее горячее дыхание на своем лице. Я обнял ее за плечи, не переставая поглаживать по голове. Мне стало не по себе от роли утешителя вдовы моего лучшего друга. Мара стояла возле двери, как бы ожидая приказа хозяйки.
   Я обратился к ней:
   – Позже поговорим с вами, а сейчас займитесь какими-нибудь делами.
   Не произнеся ни слова, она вышла.
   – Это ваша единственная прислуга, не считая исчезнувшего Сэма? – спросил я у Грации, которая вытирала слезы крохотным платочком.
   – Кухарка Амалия Драймонд, а также садовник Гервин Грант, который исчез вместе с Сэмом.
   – Мы их найдем. Но сначала я переговорю с Марой. Если вам не трудно, расскажите, как умер Джордж.
   – Да, собственно, рассказывать нечего. Я была в Нью-Йорке по рабочим делам. Мара услышала, как он закричал нечеловеческим голосом, примчалась к нему в комнату… и нашла его таким, каким вы его сегодня видели.
   – Вы спите в общей спальне или у вас своя комната?
   – Да. Он так хотел. Джордж всегда говорил, что слишком долго был холостяком, поэтому уже не может спать с кем-нибудь в одной комнате.
   – С кем-нибудь? Ведь вы его жена?
   – Видите ли, он был особенным человеком, да и я ему не противоречила. Я понимала, что Корея оставила след как в его сердце, так и в душе.
   – Да, это действительно так, – заметил я, вспоминая все, что мы пережили на этой глупейшей войне. Война на многих повлияла, и далеко не самым положительным образом.
   В памяти всплыли события, которые, казалось, были совсем давно: поле боя, окутанное дымом, крики раненых и умирающих, жуткий свист падающих снарядов, автоматные очереди, рев самолетов, пикирующих над головами, напалмовые бомбы, которые не щадили ни своих, ни чужих.
   Я мысленно увидел Джорджа, падающего с душераздирающим криком. Он только что был ранен и поддерживал вывалившиеся внутренности, обливаясь алой кровью. Кровь хлестала из его брюшины, ярко выделяясь на пыльной и выцветшей одежде. Я подбежал к нему, чтобы оказать первую помощь. Потом помог санитарам уложить потерявшего сознание Джорджа на носилки.
   Пока его несли к госпитальной палатке, оба санитара были убиты. Для меня до сих пор остается загадкой, как я смог тогда дотащить его сквозь сущий ад боя. Мне хотелось с ним остаться до выздоровления, но меня перевели в другой полк. Я, к счастью или несчастью, уцелел, а Джорджа нашел только год спустя, когда возвратился на родину.
   – Я его понимала и прощала ему все. Любые странности, – тихо проговорила Грация.
   – Вы его сильно любили? – спросил я.
   На какую-то долю секунды она задумалась, потом произнесла:
   – Трудно сказать. Джордж был замкнутым человеком и относился к тому типу мужчин, которые мне не очень нравились.
   – И все-таки вышли за него замуж?
   – Женщины чувствуют одиночество острее, чем мужчины, и поэтому иногда вступают в самые странные браки. Да, наш союз был неудачным, но это стало ясно, только когда мы уже прожили какое-то время.
   – Перед самым вашим отъездом в Нью-Йорк он не жаловался, что ему опять угрожали?
   На ее лице появилось удивленное выражение.
   – Он вам говорил о возможном покушении на него?
   – Он говорил, что получает письма с угрозами или ему звонят по телефону, но я ведь уже вам все рассказала раньше!
   – Кто-то был заинтересован в его смерти?
   – Никто.
   – Даже вы, Грация?
   Она резко повернулась и посмотрела на меня. На ее красивом лице появилось искреннее удивление. Не возмущение или оскорбление, а именно удивление.
   – Моя дорогая Грация, не забывайте, пожалуйста, что я – детектив и одновременно друг Джорджа. Мне необходимо получить конкретные ответы на мои вопросы, я не могу пропустить ни одной, даже самой маленькой, детали.
   – Чтобы убедиться, что я не имею к этому кошмару никакого отношения?
   – Да. И предупредить любое подозрение, которое может возникнуть у полиции.
   – Они приходили сюда трижды. Некий лейтенант Мэрфи задавал мне те же вопросы, что и вы, но у меня сложилось впечатление, что он знает не больше моего. О! Извините меня, Ник, я не хотела…
   И мы оба рассмеялись.
   – Я только пытаюсь войти в курс дела… И вопросы задаю не из праздного любопытства.
   – Послушайте меня внимательно. Когда я вышла замуж за вашего друга, у него в кармане не было ни цента. Разве вам не интересно знать, как он очутился в таком роскошном доме с прислугой, где он имел все, что хотел, и не надо было заботиться о хлебе насущном, за который ему прежде приходилось ежедневно бороться?
   – Вы не слишком-то справедливы к нему.
   – Почему же… Скорее вы не слишком справедливы ко мне, приставая с глупыми вопросами.
   Она встала и пристально посмотрела на меня, а затем медленно произнесла, делая ударение на каждом слове:
   – Я сейчас выскажу свое личное мнение, мистер Бакстер, а согласитесь ли вы со мной или нет, мне в высшей степени безразлично. Я уверена, что раскрыть это преступление не удастся, поэтому считаю ваше присутствие в моем доме совершенно бесполезным. Я знаю, Джордж вас вызвал. Вы примчались, потому что речь шла о вашем друге. Я согласна возместить ваши расходы.
   Я разозлился и прервал ее, причем довольно резко:
   – Вы мне ничего не должны. Я сделал это во имя нашей дружбы с Джорджем, хотя мне поездка стоила немалых денег. Но я сейчас говорю не о них. Я чуть не отправился на тот свет следом за моим другом, как только прибыл в ваш гостеприимный город.
   Говоря это, я тоже встал, и мы поменялись ролями. Теперь я смотрел на нее сверху вниз. Грация, видимо, немного растерялась, но все равно старалась показать, насколько она возмущена:
   – Я разрабатываю темы и пишу сценарии для Голливуда, мистер Бакстер. Мне сейчас двадцать восемь лет. Этим я занимаюсь с восемнадцати, так что у меня есть положение среди пишущей братии. Я работала над сценариями, которые шесть раз получали высшие награды. Так что, как видите, на отсутствие денег жаловаться не могу. Теперь вам ясно?
   – Да, – ответил я. – Ясно.
   В этот момент передо мной стояла совершенно другая женщина: темные глаза смотрели холодно и отчужденно, черты лица стали жестче, тонкие губы сомкнулись в узкую полоску, все лицо как-то сразу осунулось, и на нем появилось едва уловимое хищное выражение.
   – Я думал, что вы вышли замуж за Джорджа по любви, что вас связывали сердечные чувства.
   – По любви? – саркастически спросила Грация. – Да ведь Джордж был импотентом. Я думала, что вы это знаете.

2

   Я помолчал несколько секунд, переваривая столь неожиданное для меня известие, но жизненная необходимость заставляла меня идти напролом.
   – Ну а что вы думаете о мотивах убийства?
   Если вначале я старался не напоминать о кошмарных событиях и подбирал вежливые слова, то теперь, когда были сняты все покровы тайны, когда было вывернуто все грязное белье, я больше не стал церемониться. Меня больше всего интересовало само убийство, и я решил называть вещи своими именами. Теперь мне было наплевать на деликатность. Рано или поздно придут люди из морга, чтобы забрать тело. (Грация хотела похоронить Джорджа как можно скорее.) Но медицинский институт начал для полиции исследование о воздействии кураре на человеческий организм. А такая работа не может вестись в спешке. Я ничего не сказал Грации о своих соображениях насчет покушения на меня, хотя и усмотрел связь между двумя преступлениями. И еще мне показалось, что она не хотела отвечать на мой вопрос. Я настойчиво повторил его. Грация устало посмотрела на меня и нехотя ответила:
   – Не имею понятия.
   – Но ведь женщина, живущая рядом с мужчиной, знает о нем практически все, даже самые интимные подробности, – возразил я. – Неужели у него не было каких-нибудь предположений, догадок?
   – Ничего не было. Он не отличался ни слишком веселым характером, ни откровенностью, впрочем, особо замкнутым его тоже нельзя было назвать. И потом… вряд ли его импотенция могла послужить мотивом для убийства…
   – Но его все-таки убили.
   Мне пришла в голову еще одна мысль, и я спросил Грацию:
   – Вы не возражаете, если я пороюсь в его бумагах? Может быть, удастся найти что-нибудь интересное.
   – Делайте все, что хотите, хотя очень сомневаюсь, что вы нападете на какой-нибудь след.
   – Расскажите о людях, охранявших его.
   – Я уже перечислила их, но, если вы настаиваете, еще раз назову их имена. Это Сэм Берроу, шофер-негр, муж Мары, садовник Гервин Грант, бывший полицейский, и две подозрительные личности, которые, как мне кажется, были друзьями Джорджа.
   – Друзьями, говорите? Как же их звали?
   – Имен не знаю, а вот клички помню. Одного звали Красавчик Китаеза. Странно, не правда ли?
   Я кивнул в знак согласия и задумался. Где-то я уже слышал это прозвище.
   – Другого – Вилли Шутник. Мне кажется, он был очень привязан к Красавчику Китаезе. Хотя с Джорджем они были в отличных отношениях. Однажды я спросила, почему он окружил себя такими людьми. Ответ, разумеется, получила уклончивый. Когда же я стала настаивать, он объяснил мне, что они специалисты высокого класса в азартных играх. Говоря другими словами, мошенники, которые отлично могли справиться с возложенными на них обязанностями, то есть защищать Джорджа.
   – Вот вы все время говорите об охране Джорджа. Но для меня это очень странно. Я знал его как храброго человека. Может быть, на него сильно повлияло ранение?
   – Я плохо знаю подробности его ранения. Может быть, разные причины заставляли его думать о своей безопасности. Хотя у меня нет никаких конкретных мыслей на сей счет.
   – Что же, вы были ближе с ним в последние годы. Мне и казалось, что вы лучше его должны знать. Ведь люди со временем меняются, и не всегда в лучшую сторону. И все-таки он просил меня о помощи. Мне не удалось спасти ему жизнь, но, может быть, удастся отомстить за его смерть.
   – Это делает вам честь, Ник.
   Мы оба замолчали. Неожиданно Грация взяла мою руку и прошептала:
   – Забудьте, что я вам говорила, по крайней мере сейчас. Мне нужно, чтобы кто-нибудь находился рядом, чтобы слышать человеческий голос, ласковое слово, почувствовать дружескую поддержку и помощь в нашей запутанной ситуации. Знаете, мне бывает очень страшно одной в этом большом и пустом доме, когда расходится по домам прислуга.
   – Разве Мара не может вас поддержать?
   – Мара – женщина не слишком разговорчивая, а кроме того, она тоже вечером уходит домой. Она очень расстроена исчезновением мужа.
   – А где жил Сэм Берроу?
   – Ну, он и Мара занимают домик, стоящий в моем саду. Садовник Грант тоже жил в нем.
   – А вы не могли бы описать Гранта?
   – Молодой блондин с холодными светлыми глазами и гривой длинных волос. Разговаривал мало. Я всегда со страхом смотрела на его руки и мускулы. Раньше он был рубщиком леса в Небраске. И тоже был дружен с Джорджем.
   – Дружен, говорите?
   Я закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и вспомнить, знаком ли с кем-нибудь похожим, но мне ничего не удавалось выудить из своей памяти. Таких типов, подобных Гранту, я видел сотнями в своей жизни.
   – А вы не знаете, куда они могли все подеваться?
   – Дайте-ка подумать… – Грация наморщила лобик и прикусила палец. Всем своим видом она напоминала ребенка, нежного и трогательного.
   Волна жалости и сострадания охватила меня. Я был знаком с Грацией всего несколько часов, но испытывал такую нежную привязанность, которая часто возникает у людей, вместе переживших большие потрясения или что-то в этом роде. Короче, я ощущал, что мы родственные души, и чем ближе мы будем, тем роднее и нежнее будут наши отношения. Я смотрел на ее вьющиеся темные волосы, расчесанные на прямой пробор, красивые губы, скрывающие ровные белые зубы, длинные пальцы с аккуратно ухоженными длинными ногтями, покрытыми лаком цвета спелой вишни. Все в ней было самого высокого класса – от платья, свободно облегающего фигуру и эффектно подчеркивающего изысканный вкус, до туфель на высоких каблуках. Черные чулки подчеркивали стройность ее ног.
   – Ах да, я вспомнила… Гервин Грант время от времени уезжал в одно место на Сансет-бульваре. Не знаю, почему он туда ездил, но однажды я слышала, как он назначал там свидание девушке. Он сказал ей: «Встретимся в моей берлоге на Сансет-бульваре». Я всегда позволяю слугам пользоваться моим телефоном.
   – Ну хорошо, – сказал я, вставая. – Я сейчас загляну туда. Надеюсь, вы знаете номер дома?
   – Мне кажется, четыреста двадцать шесть. Вы не ошибетесь, там только один такой дом бело-зеленого цвета.
   – Хорошо, спасибо. Я ухожу, но прошу вас, никому не открывайте.
   – Почему? Вы думаете, кто-то попытается меня убить?
   – Все может быть. Но не хочу вас пугать. Грация, не забывайте, что произошло с вашим мужем.
   – Я не останусь дома. Можно пойти с вами?
   Я медлил с ответом. Она подняла взгляд к потолку, туда, где все еще лежало тело Джорджа. Мне показалось, что бедная вдова сейчас закричит в истерике, так страшно изменилось ее лицо.
   – Я не могу оставаться с ним одна. И потом, если существует опасность, как вы говорите, то с вами мне будет спокойнее. Вы мне внушаете доверие.
   От этих слов на меня нахлынула волна нежности, и мне захотелось обнять ее и покрепче прижать к себе… Только бы дать ей почувствовать, что она может рассчитывать на меня, что с этого момента я отвечаю за ее жизнь.

3

   – Подождите меня здесь, – попросил я, вылезая из машины.
   – Нет, нет, Ник. Я пойду с вами. Лучше уж я буду выглядеть трусихой в ваших глазах… но мне не хочется умирать. Да, да, хочется жить, хотя бы для того, чтобы узнать, кто убил моего мужа. Я вам сказала сразу, не лицемеря, что не любила его, но это отнюдь не означает, что я безразлично отношусь к его смерти. Ведь это все произошло в моем доме…
   Она на мгновение задумалась и, повернувшись ко мне, спросила:
   – Если убийце удалось добраться до Джорджа, то он сможет добраться и до меня? Как вы полагаете?
   – Я уже думал над этим и считаю, что убийцу интересовал Джордж. Зачем ему вы?
   Она помолчала и в задумчивости произнесла:
   – Я вам уже говорила, что не знаю. Может быть, убийство связано с его прошлым?
   – С прошлым? Все может быть… Вендетта? Но за что? Вам ничего не пришло в голову?
   – Нет, если я что-нибудь вспомню, обязательно поделюсь с вами.
   – Вот и прекрасно, – сказал я. – Пойдемте.
   Берлогу Гранта нам искать не пришлось. На звонок дверь открыла высокая девушка, судя по всему, тоже негритянка, в плотно облегающем льняном платье. Волосы у нее были цвета воронова крыла и свободно ниспадали на плечи. Она вопросительно посмотрела на меня.
   – Мне нужен Гервин, – сообщил я.
   – А кто вы такой и зачем он вам?
   – Я бы хотел представиться ему сам, если вы не возражаете.
   – Его нет… Приходите….
   Я не дал ей договорить и оттолкнул от двери. Она открыла рот, чтобы запротестовать, но, взглянув на меня, сразу же осеклась. Грация вошла следом. Никаких следов пребывания Гранта мы не обнаружили. Девица, открывшая нам дверь, все время следовала за мной. Наконец она заявила:
   – Если вы не из полиции и у вас нет ордера на обыск, то вы за это заплатите.
   – А кто вы, собственно, такая?
   – Я – жена Гранта. Меня зовут Лиза Гордон.
   – А я и не знала, что у Гервина есть жена, – заметила Грация, глядя на нее с недоверием.
   Та обернулась и вызывающе спросила:
   – А вы кто будете Гранту?
   – Меня зовут Грация Колливуд, Гервин Грант у меня работает.
   – А-а, ну теперь понятно. Вам понадобился Грант, чтобы не спать в одиночестве.
   – Что вы хотите сказать? – спросила Грация холодным тоном.
   – То, что уже сказала. Мне Гервин говорил, что, помимо работы в саду, вы требовали, чтобы он потрудился и в вашей постели. Разве не так?
   В первый момент мне показалось, что Грация бросится на нее – сжав кулаки, она смотрела на Лизу Гордон с ненавистью.
   – Надеюсь, что вы объясните миссис Колливуд, в чем, собственно, дело, – вмешался я.
   – А кто вас просит вмешиваться не в свои дела? Вы что, нанялись защищать проституток? – накинулась на меня Лиза.
   Грация подняла руку, чтобы залепить ей пощечину, но в это время со стороны сада раздался жуткий крик. Я бросился туда с «кольтом» в руке. В саду, окружавшем дом, лежала высокая светловолосая девушка. Она была в бикини, и ее прекрасное тело содрогалось в предсмертных судорогах.
   Я наклонился, чтобы хоть чем-нибудь помочь ей, но она уже, видимо, была мертва, получив смертельную дозу кураре. Ее тело чернело на глазах. За моей спиной послышались шаги. Я повернулся и увидел Грацию, смотрящую глазами, полными ужаса.
   – Быстрее. Нужно позвонить в полицию. Эту девушку убили точно так же, как хотели убить меня. Нужно задержать сумасшедшего убийцу.
   Я схватил Грацию за руку и побежал к дому. Войдя внутрь дома, мы обнаружили, что жена Гервина Гранта исчезла.

Глава 3

1

   В свои сорок лет Мэрфи имел очень представительный вид. Его плотная фигура слегка располнела, но не потеряла свойственной ей подвижности и спортивности. Чувствовалось, что стальные мышцы все еще обладают недюжинной силой. Он смотрел на нас недобрым взглядом, свойственным всем людям, работающим в полиции, особенно когда на их пути возникали всякие частные детективы вроде меня.
   – Странно, что Джордж Колливуд позвал частного детектива из Нью-Йорка.
   – Вы мне это уже говорили, лейтенант. А я объяснял, что мы с Джорджем были друзьями. Мы вместе воевали.
   – Да, да, помню. И вы никогда не знали раньше девушку, убитую в саду?
   – Повторяю, не знал. Я разговаривал с Лизой Гордон. Со мной, кстати, была и миссис Колливуд. Вдруг послышался крик, и я побежал туда…
   Лейтенант примчался на место преступления ровно через десять минут после того, как мы сообщили обо всем в полицию. С ним приехали судебный врач и представители службы морга.
   – Что вы можете сказать о той девушке? – спросил меня лейтенант.
   – Но я знаю ровно столько же, сколько и вы. По-моему, ей вкололи смертельную дозу кураре.
   – Но вам не кажется это странным? Женщина убита кураре. Мы что, живем в районе Амазонки среди индейцев – охотников за скальпами?
   – Знаете, тем же способом пытались убить и меня, – ответил я. – Спасла меня плотная одежда и торопливость женщины, которая претворяла свой замысел.
   – Женщины? – переспросил лейтенант, глядя на меня с недоверием.
   – Это было что-то вроде гостеприимного приветствия: «Добро пожаловать в Лос-Анджелес».
   – У вас в Нью-Йорке дела тоже обстоят не лучшим образом, – холодно заметил Мэрфи.
   – Я приехал сюда не в качестве члена «Всемирной организации породненных городов», а по просьбе друга, попавшего в беду. А работой полиции Лос-Анджелеса и Нью-Йорка я интересуюсь только в той степени, которая мне необходима во время следствия. Я не собираюсь обсуждать сейчас эти проблемы. Пусть у политиков болит на сей счет голова.
   – Да вы там, в Нью-Йорке, все проходимцы. Но оставим философию и поговорим лично о вас. – Тон Мэрфи был по-прежнему враждебным. – О женщине, пытавшейся убить вас.
   – Мои слова может подтвердить медперсонал госпиталя, где я оказался после покушения. Моя кожа начала чернеть, как и у этой девушки. Все, вплоть до санитаров, искренне удивились, что я остался жив. Повторяю, игла должна была проткнуть пиджак, жилет и рубашку…
   – Очень может быть, – согласился Мэрфи, – но лучше расскажите о женщине.
   – О ней почти нечего рассказывать. Очень красивые ноги, остальное… Ах да, чуть не забыл. На ней был голубой костюм. Ну и потом, насколько я могу судить, она была достаточно высокой.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →