Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

«Бренда» по-албански означает «внутри».

Еще   [X]

 0 

Положите ее среди лилий (Чейз Джеймс)

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя.

Год издания: 2002

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Положите ее среди лилий» также читают:

Предпросмотр книги «Положите ее среди лилий»

Положите ее среди лилий

   Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя.
   Первые же страницы знаменитого романа «Положите ее среди лилий» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Джеймс Хедли Чейз Положите ее среди лилий

Глава 1

   Через открытое окно долетал уличный шум с бульвара Орхидей, рев самолета, летящего вдоль берега, рокот волн. Я сидел за столом, бездумно перекладывая с места на место письма, которые разложил на случай внезапного появления Паулы, – чтобы убедить ее, что я плодотворно работаю. Бокал с виски был надежно замаскирован толстыми юридическими справочниками, в нем соблазнительно поблескивали кусочки льда.
   Прошло чуть больше трех лет с тех пор, как я организовал «Универсал-сервис» – фирму, выполняющую любые услуги, фирму, которая не гнушается никакой работой – начиная с обучения пуделей и кончая перепиской номеров банкнот, на которых надеются поймать шантажиста. В основном наша фирма предназначена для миллионеров – если судить по нашим расценкам и по тому, что миллионеров в Оркид-сити не меньше, чем песчинок на пляже.
   За эти годы у нас были и пустячные дела, и серьезные. Мы сделали немного денег и много работы. На нашем счету было даже расследование убийства. Последние несколько дней дела шли в основном невинные, и с ними прекрасно управлялась Паула Бенсингер. Мне и моему партнеру Джеку Керману всего один раз нашлась работа, да и то пустяковая. Поэтому мы ошивались в конторе, исправно уничтожали виски, а перед Паулой изображали страшно занятых людей.
   В настоящий момент Джек Керман – длинный, худой, быстрый в движениях парень с седой прядью в черных волосах и усами а-ля Кларк Гейбл, полулежа в кресле, держал перед глазами бокал с виски и время от времени с наслаждением отпивал глоток. В безупречном оливково-зеленом костюме и желтом с красными полосами галстуке, в модных ботинках и темно-зеленых носках он выглядел, как на картинке из модного журнала.
   После продолжительного молчания он перестал лицезреть свой бокал и заговорил:
   – Какая чушь! Оторвать Венере руки – и так ценить ее после этого! – Он вздохнул. – Как бы я хотел, чтобы и той особе оторвали руки!.. Но она сильная… А я оказался последним сопляком…
   – А-а, брось, – вяло отмахнулся я. – Снова сказка об обручальном кольце! Расскажи лучше о своих любовных похождениях.
   – Это снова приведет нас к моей блондинке, – сказал Керман и скрестил свои длинные ноги.
   – Меня не интересуют блондинки, – твердо заявил я. – Вместо того чтобы рассказывать сказки о женщинах, ты бы попытался найти для нас какое-нибудь дело. Просто удивляюсь, черт возьми, за что я плачу тебе деньги!
   Керман удивленно выслушал мою тираду.
   – Тебе нужно новое дело? – недоверчиво спросил он. – А я-то думал, что тебе нравится, когда Паула работает, а мы отдыхаем.
   – Это одно из твоих многочисленных заблуждений. Не забывай, что мы должны зарабатывать себе на жизнь.
   Керман вздохнул. Прежде чем я успел спрятать свой бокал, появилась Паула.
   Это была высокая, стройная девушка с холодными карими глазами и хорошей фигурой. Отличный и, самое главное, неутомимый работник. Именно она вдохновила меня на создание «Универсал-сервис» и одолжила денег, чтобы протянуть первые шесть месяцев. Именно ей мы обязаны четкой организацией нашей работы и нашим процветанием. И именно поэтому ее следует назвать душой нашей конторы. Если бы не она, мы бы за неделю вылетели в трубу.
   – Может, придумаешь что-нибудь получше, чем сидеть здесь и напиваться? – прокурорским тоном спросила она, уничтожающе глядя на меня.
   – А что, есть занятие получше? – с интересом спросил Керман.
   Она метнула в его сторону выразительный взгляд и снова уставилась на меня.
   – Фактически мы с Джеком уже занимаемся новым делом, – поспешно сказал я и принял глубокомысленный вид. – Джек, пойдем посмотрим на месте…
   – Это куда же вы решили пойти взглянуть? – перебила она меня. – Не в бар ли Финнегана?
   – Отличная мысль! – обрадовался Керман. – Может, Финнеган поможет нам чем-нибудь?..
   – Прежде чем уйти, посмотрите вот это, – Паула помахала перед моим носом конвертом. – Его принес швейцар. Он нашел конверт в одном из карманов старого пиджака, который ты так великодушно подарил ему.
   – Моего пиджака? – удивился я. – Странно… Я больше года не надевал этот пиджак.
   – Это видно и по штемпелю на конверте, – холодно заметила Паула. – Письмо было отправлено четырнадцать месяцев назад. И ты, наверное, сунул письмо в пиджак и забыл о нем. Это так похоже на тебя!
   – Не могу припомнить, чтобы я его раньше видел, – пробормотал я, рассматривая запечатанный конверт. Адрес был написан мелким женским почерком.
   – Если учесть, что ты ничего не можешь вспомнить, пока не прибегнешь к моей помощи, то это неудивительно, – язвительно сказала Паула.
   Я вскрыл конверт. В нем оказалось письмо и пять стодолларовых ассигнаций.
   – Великий боже! – Керман вскочил на ноги. – И это ты подарил швейцару?!
   – Только твоей критики мне не хватало, – мрачно произнес я и принялся читать.
   «Крестуэйс, бульвар Футхилл. Оркид-сити. 16 мая 1948 года.
   Прошу вас посетить меня по указанному выше адресу завтра в три часа, чтобы получить улики против того, кто шантажирует мою сестру. Мне известно, что вы занимаетесь подобной работой. Пожалуйста, считайте это письмо конфиденциальным и срочным. Посылаю пятьсот долларов в виде задатка.
Дженнет Кросби».
   Мы долго молчали. Даже Керман не раскрывал рта. Больше года тому назад мы получили предложение и задаток в пятьсот долларов и даже не подозревали об этом.
   – Конфиденциальным и срочным… – повторила Паула. – А ты хранил его у себя столько времени… И неизвестно, сколько этот конверт пролежал бы еще, если бы не швейцар. Потрясающе!
   – Заткнитесь! – не выдержал я. – В конце концов, она не позвонила, не потребовала объяснений? Ведь письмо могло просто затеряться. Но… подождите минутку! Она же умерла!.. Одна из девочек Кросби умерла, я точно помню. И кажется, именно Дженнет, не так ли?
   – Да, – Паула кивнула. – Но я проверю. Сейчас же подниму все, что известно о Кросби.
   Паула вышла.
   – Итак, она умерла… – сказал я. – Полагаю, надо вернуть деньги родным.
   – Если мы это сделаем, – Керман всегда неохотно расставался с деньгами, – то пресса может пронюхать обо всем. История, подобная этой, – не слишком хорошая реклама нашему бизнесу. Мы должны следить за каждым своим шагом, Вик. Гораздо умнее забрать денежки себе и не заикаться об этом деле.
   – Этого ни в коем случае нельзя делать! Мы можем оказаться несостоятельными, но в любом случае должны оставаться честными.
   Керман снова растянулся в кресле.
   – Не стоит будить спящую собаку, – философски заметил он. – Кросби ведь был связан с нефтью, не так ли?
   – Да. Но он умер. Его застрелили пару лет назад. – Я достал перочинный ножик и принялся ковырять им пресс-папье. – Ума не приложу, как могло оказаться в пиджаке это письмо… Я никогда о нем не слыхал!
   Керман, хорошо знавший Паулу, усмехнулся.
   – Не обращай внимания на ее придирки, – сказал он. – Хотя… Я доволен, что она нападает не на меня.
   Я продолжал резать пресс-папье, пока не вернулась Паула.
   – Она умерла от сердечного приступа – в тот же день, когда послала нам письмо. Неудивительно, что ты больше не имел сведений о ней.
   – Сердечный приступ? Сколько же ей было лет?
   – Двадцать пять.
   Я отложил перочинный нож и закурил сигарету.
   – Гм… В двадцать пять лет – сердечный приступ?.. Во всяком случае, не мешает проверить. Что еще о ней известно?
   – Немного. Самое главное о ней мы уже знаем… – ответила Паула, садясь на край стола. – Макдональд Кросби нажил свои миллионы на нефти. Был женат дважды. Дженнет – его дочь от первой жены, Мэрилин – от второй. Он отошел от дел в сороковом году и поселился в Оркид-сити. До этого жил в Сан-Франциско. Дочери не похожи друг на друга. Дженнет прилежно училась, занималась живописью. Несколько ее картин выставлено в музее искусств. У нее, несомненно, был талант. Она была сдержанна и немного резка. Мэрилин – своенравная, капризная и необузданная натура. Часто попадала на первые страницы газет, будучи замешанной в скандальных историях.
   – Какого рода скандалы? – поинтересовался я.
   – Пару лет назад сбила парня на Центральной авеню. Сказала, что была пьяна, что очень характерно для нее. Кросби подкупил полицию, и ее наказали только за нарушение правил вождения. В следующий раз совершенно голой проскакала на лошади по бульвару Орчил. С кем-то поспорила, что сделает это, и выиграла пари.
   – Да, такая особа – подходящий объект для шантажа, – заметил я.
   Паула кивнула.
   – О смерти Кросби вы, конечно же, знаете? Он чистил пистолет в своем кабинете. Случайный выстрел – и миллионера не стало. Три четверти состояния он оставил Дженнет и одну – Мэрилин, с опекой. Когда умерла Дженнет, Мэрилин получила все, и, кажется, характер ее изменился. После смерти сестры в прессе больше не упоминается о ее похождениях.
   – Когда умер Кросби?
   – В марте сорок восьмого года, на два месяца раньше Дженнет.
   – Вот как?.. – не удержался я.
   Паула продолжала.
   – Дженнет была очень расстроена смертью отца. Она никогда не была сильной натурой, и в газетах писали, что это потрясение доконало ее.
   – Все складывалось очень уж удачно для Мэрилин… Мне это сильно не нравится. Возможно, дорогая Паула, я слишком подозрительный человек, но… Дженнет пишет, что кто-то шантажирует ее сестру. Затем она умирает от сердечного приступа, а ее деньги переходят к сестре. Чертовски странное совпадение!
   – Я не вижу, что тут можно сделать, – хмуро заметила Паула. – Мы не можем представлять умершего человека.
   – Ну, это-то мы сможем, – я хлопнул ладонью по стодолларовым бумажкам. – У нас два пути: либо вернуть эти деньги ее сестре, либо отработать их.
   – Четырнадцать месяцев – слишком долгий срок, – с сомнением проговорил Керман. – След остыл…
   – Если он был, – усомнилась Паула.
   – С другой стороны, – я откинулся на спинку кресла, – если в смерти Дженнет есть что-то подозрительное, за четырнадцать месяцев кое у кого появилось приятное чувство безопасности… А когда человек чувствует себя в безопасности, он расслабляется… Я думаю, мне стоит навестить Мэрилин Кросби и поинтересоваться, на что она тратит деньги своей сестры.
   – Что-то подсказывает мне, что спокойная жизнь для нас кончилась, – печально проговорил Керман. – Думаю, что сегодня ее последний день. Мне начинать работать немедленно или подождать, пока ты вернешься от Мэрилин?
   – Подожди, пока я вернусь, – великодушно разрешил я, вставая и направляясь к двери.

Глава 2

   Крестуэйс, усадьба Кросби, была скрыта за стеной бугенвиллей и австралийских сосен. А за живой изгородью возвышался еще и высокий забор. Тяжелые ворота со смотровым окошком на правой створке усиливали впечатление надежности и защищенности. На бульваре Футхилл было с полдюжины таких поместий. Их тылы выходили на пустынное озеро Кристалл-лейк. Каждое поместье отделял друг от друга примерно с акр земли, покрытой кустарником или песком.
   Я сидел развалясь в довоенном «Бьюике» с откидным верхом и без особого интереса разглядывал ворота. На ограде было написано название усадьбы, которая ничем не отличалась от усадеб других миллионеров. Все они скрываются за надежными стенами, ограждающими от нежелательных посетителей; все они засажены одинаковыми цветами, которые одинаково пахнут; имеют одинаковые ухоженные лужайки и плавательные бассейны. Хотя сквозь ворота и ограду не виден был бассейн, но я знал, что он великолепен. Если у вас имеется миллион долларов, вы обязаны жить по образу и подобию миллионеров, иначе вас будут считать чужаком.
   Никто не спешил открывать мне ворота. Я выбрался из машины и подергал шнурок звонка. Где-то вдали негромко тренькнуло. Солнце нещадно припекало. Температура, казалось, достигла высшей своей точки. Я налег на ворота и с удивлением заметил, что они подались. За воротами я увидел ровную площадку. Она была более чем достаточна для маневрирования танка, а не только моей машины. Трава не подстригалась уже несколько месяцев, и две полоски по краям дороги пожелтели, как осенью. Нарциссы, тюльпаны и пионы склонили свои засохшие головки. Все казалось заброшенным и выгоревшим, как в пустыне, которая начиналась сразу за озером. Мне показалось, что я слышу, как в гробу от злости ворочается старик Кросби.
   В дальнем конце лужайки виднелся дом. Это был двухэтажный особняк, крытый красной черепицей, с зелеными ставнями и выступающим балконом. Солнечные блики отражались в стеклах.
   Я решил пройти к особняку пешком, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. На полпути к дому, где сквозь асфальт дороги проросла трава, сидели на корточках три китайца и играли в кости. Они даже не посмотрели в мою сторону, когда я подошел и остановился рядом. Для них явно не существовало ничего более важного, чем их занятие.
   Я пошел дальше. В стороне от дороги располагался плавательный бассейн. Воды в нем не было, дно заросло травой, как и дорога. Справа от дома шел целый ряд гаражей с двойными дверями. Невысокий парень в грязных фланелевых брюках сидел на канистре, явно пустой, и строгал деревянную чурку. Он равнодушно посмотрел на меня.
   – Кто-нибудь есть дома? – спросил я, доставая сигарету.
   Он долго молчал, видимо, решая, стоит ли мне отвечать.
   – Не видите – я занят!..
   – Вижу, – сказал я, выпуская ему в лицо струйку дыма. – Буду рад поговорить с тобой, когда ты освободишься.
   Он продолжал строгать, не обращая на меня внимания. Ничего не оставалось, как пройти к дому. Поднявшись на крыльцо, я нажал кнопку звонка. Похоронную тишину нарушило слабое дребезжание. Я спокойно ждал, надеясь, что хоть кто-то отреагирует на мое появление. Дверь открылась, и некое существо, очевидно, дворецкий, уставилось на меня. Он был явно недоволен, как человек, которого оторвали от интересного сна. Это был долговязый, костлявый тип – со впалыми щеками, седой и небритый. Его черные брюки были помяты, словно он спал в них, рукава несвежей рубашки закатаны до локтей.
   – Да? – произнес он, поднимая брови.
   – Мисс Кросби дома?
   – Мисс Кросби сейчас не принимает, – отрезал он и сделал движение, намереваясь закрыть перед моим носом дверь.
   – Я ее старый друг, и меня она примет, – уверенным тоном сказал я, подставляя ногу под дверь. – Меня зовут Мэллой. Назовите мое имя, и она примет меня, держу пари, она будет даже рада!
   Он снова попытался закрыть дверь, но не принял во внимание мою ногу. Когда дверь не закрылась, он удивленно посмотрел на меня.
   – А кто ухаживает за ней? – улыбнулся я.
   Дворецкий смутился. Он был слишком вышколен, и за его жизнь с ним не приключалось ничего такого.
   – Сестра Гарней…
   – Тогда я хотел бы повидать сестру Гарней.
   Воспользовавшись его замешательством, я всем телом навалился на дверь и очутился в большом светлом холле с широкой лестницей. На верхней ступеньке стояла женщина в белом.
   – Можете идти, Бенскин, – сказала она. – Я поговорю с ним.
   Тип облегченно вздохнул и, недоуменно взглянув на меня, не спеша удалился по коридору.
   Сестра неторопливо спускалась с лестницы, давая мне возможность по достоинству оценить ее фигуру. Я внимательно рассматривал ее. Блондинка, алые губы, голубые глаза – видно, сильная женщина и горячая, как пламя ацетиленовой горелки. Будь она моей сиделкой, я согласился бы всю жизнь пролежать в постели…
   По ее глазам было видно, что она заинтересовалась мною не меньше, чем я ею. Пухлые губки сложились в улыбку, глаза смотрели с надеждой и еле уловимой тревогой.
   – Я хотел бы повидать мисс Кросби, – заговорил я. – Правда, я слышал, она немного нездорова?..
   – Да. И боюсь, в настоящее время она не в состоянии принимать посетителей.
   У нее было глубокое контральто.
   – Очень жаль, – я перевел взгляд на ее ножки. У Бетти Гейбл они, возможно, получше, но не намного. – Я только что приехал из города. Я ее старый друг, но понятия не имел, что она нездорова.
   – Она больна уже несколько месяцев.
   Я почувствовал, что с сестрой Гарней не стоит затевать разговор о Мэрилин Кросби.
   – Надеюсь, ничего серьезного?
   – Да. Но она нуждается в отдыхе и покое.
   – О, здесь достаточно спокойно, – улыбнулся я. – Для вас, надеюсь, тоже?
   – Спокойно? Спокойно бывает только в гробу! – воскликнула она. – Кажется, мне не стоило это говорить?..
   – Вы можете со мной не церемониться, – уверил я ее. – Я парень покладистый, и мне будет достаточно двойной порции виски с содовой.
   – Отлично. – Ее глаза смотрели вопросительно, и они прочли ответ в моих глазах.
   – Если у вас нет ничего получше…
   – Если вы действительно хотите выпить, то пойдемте. Я знаю, где виски.
   Я последовал за ней. Она шла медленно, и я любовался ее бедрами. Они двигались, как бейсбольные мячи. Я бы долго мог идти вот так…
   – Садитесь, – пригласила она, указывая на уютное кресло в кабинете, куда мы пришли. – Сейчас я приготовлю вам выпить.
   – Прекрасно, – согласился я, удобно располагаясь в кресле. – Но при одном условии – я никогда не пью один. Такой уж у меня характер.
   – И у меня такой же, – она кокетливо улыбнулась.
   Я смотрел, как она доставала из буфета два стакана и бутылку с виски.
   – Думаю, обойдемся без льда? – Она вопросительно посмотрела на меня.
   – К чему лишние хлопоты! – подтвердил я. – Будьте осторожны с содовой – излишнее ее количество может испортить любое виски.
   Она налила на три дюйма в каждый стакан и добавила по чайной ложке содовой.
   – Так нормально?
   – Вполне, – я взял у нее стакан. – Вероятно, я должен представиться. Вик Мэллой. Виком меня зовут друзья… и подруги.
   Она села, не одернув халатика, предоставив мне любоваться ее коленками.
   – Вы здесь первый посетитель за последние три месяца, – проговорила она. – Я начинаю опасаться, не принесли ли вы нам несчастье.
   – Смотря как к этому подходить… Думаю, вам не стоит бояться меня. Да-а, когда я был здесь в последний раз, все было по-другому…
   Она неопределенно пожала красивыми плечами.
   – Так, значит, Мэрилин очень плоха?..
   – Послушайте, может, поговорим о чем-нибудь другом? Я так от нее устала!
   – Я тоже не пылаю к ней страстью, – согласился я и отхлебнул виски. – Но когда-то я ее очень хорошо знал, и теперь меня разбирает любопытство. Так что же все-таки с ней?
   Она откинула свою хорошенькую головку на спинку кресла и скорее влила, чем выпила, свой напиток. Я понял, что она далеко не новичок по этой части.
   – Я бы не хотела говорить об этом, – она улыбнулась, – но если вы пообещаете никому…
   – О чем речь!
   – Она наркоманка! Но это строго между нами.
   – О, это ужасно.
   Она пожала плечами.
   – Да уж, хуже некуда. Сюда никто не ходит. Временами она покидает свою комнату, но ненадолго. А иногда чуть не лезет на стену и кричит. Все это очень серьезно. – Она допила стакан. – Так что не будем больше говорить о ней. Одного того, что я ее вижу по ночам, для меня более чем достаточно.
   – Вы дежурите и по ночам? Это скверно.
   – Почему? – В зеленоватых глазах мелькнула тревога.
   – Я подумал, было бы неплохо как-нибудь пригласить вас к себе. Посмотрим картины…
   – Какие картины?
   – Для начала – гравюры.
   Она усмехнулась:
   – Мне не очень нравятся гравюры.
   Она встала и снова подошла к бутылке с виски. Мои глаза неотрывно следили за ее бедрами.
   – Давайте я вам долью. Кстати, почему вы не допили?
   – Я не против, но мне кажется, здесь есть кое-что получше виски…
   – Возможно. – Она налила себе чистого виски.
   – А кто присматривает за Мэрилин в смене с вами?
   – Сестра Флемминг. Вам она не понравится. Настоящая людоедка!
   – Правда? А она не услышит нас?
   Она подошла и села рядом.
   – Меня это не особенно беспокоит… К тому же в настоящее время она находится в левом флигеле, к которому примыкают гаражи. Мэрилин живет там.
   Это было как раз то, что я хотел узнать.
   – К черту всяких людоедок! – сказал я, обнимая ее за плечи. – А вы часом не людоедка?
   Она с готовностью прижалась ко мне.
   – Смотря для кого…
   Ее лицо было так близко от моего, что губы почти касались ее виска. Но ей это, похоже, нравилось.
   – Как вы находите такое начало?
   – Пока неплохо.
   Я взял у нее из рук стакан и поставил на пол. Она повернулась ко мне лицом и прижалась губами к моим губам, но вдруг отпрянула от меня и встала. Я уж подумал было, что она из тех девушек, которые смущаются от поцелуев, но ошибся.
   Она подошла к двери, заперла ее на ключ и вернулась ко мне.

Глава 3

   – Посмотрите сами, мистер Мэллой, – сказал он. – Шестой ящик справа. Как у вас идут дела? Давненько вас не видел…
   – Я вас тоже, – ответил я. – Дела идут превосходно.
   Мне не очень хотелось с ним разговаривать: встреча с сестрой Гарней несколько утомила меня. Я подошел к картотеке. Ящик с делами на букву К, казалось, весил тонну, я едва поднял и открыл его. Листая страницы, нашел свидетельство о смерти Дженнет Кросби. Она умерла 16 мая 1948 года от злокачественного эндокардита. Так черным по белому было записано в свидетельстве, подписанном врачами Джоном Бьюли и Зальцером. На всякий случай я записал их имена. Полистав еще несколько страниц, нашел и свидетельство о смерти Макдональда Кросби. Его смерть засвидетельствовали все тот же Зальцер и коронер Франклин Лессуэйс. Я сделал необходимые пометки и вернулся к клерку, который с ленивым любопытством наблюдал за мной.
   – Кто такой доктор Джон Бьюли? – спросил я его. – Не скажешь ли, где он живет?
   – На Скайлейн-авеню. Но если вам нужен хороший врач, не ходите к нему.
   – Это почему же?
   Клерк пожал плечами.
   – Он очень стар. Лет пятьдесят назад он, возможно, чего-то стоил, но сейчас это настоящий коновал. Он, например, считает, что сделать трепанацию черепа так же просто, как, например, вскрыть банку фасоли.
   – А что, разве не так?
   Клерк рассмеялся.
   – Все зависит от того, о чьей голове идет речь. – Он подмигнул мне. – Работаете над чем-нибудь?
   Я вышел на улицу и задумался. Неожиданно умирает богатая девушка, и засвидетельствовать ее смерть вызывают коновала, выжившего из ума старика. Не похоже на миллионеров. Было бы естественно ожидать, что они обратятся к лучшим врачам в городе, дабы убедиться, что это не убийство.
   Я влез в «Бьюик» и нажал на стартер. Рядом с моей машиной стоял оливкового цвета «Додж». За рулем сидел мужчина в желто-коричневой шляпе и читал газету. Я не обратил бы ни на него, ни на машину ни малейшего внимания, если бы он не отложил вдруг газету и не взглянул на меня. Правда, тут же отвернулся и тоже включил мотор. Такое совпадение показалось мне любопытным. Мужчина был широкоплечий, с огромной головой, которая, казалось, росла прямо из плеч. Над верхней губой у него тянулась тоненькая ниточка усов, одно ухо и нос сплющены.
   Я влился в поток машин и поехал в восточном направлении, держа курс на Центральную авеню. Ехал не спеша, часто оглядываясь назад, чтобы видеть, что делается у меня за спиной. «Додж» направился со стоянки в другую сторону, но потом круто развернулся и поехал за мной. Самое интересное, что он развернулся в том месте, где поворот был запрещен, но полицейские в этот момент, видимо, спали.
   На пересечении с Этвуд-авеню я снова посмотрел в зеркало. «Додж» следовал за мной. Мужчина небрежно сидел за рулем, выставив в окно левый локоть. Я на всякий случай запомнил номер его машины. Если он следит за мной, то делает это очень непрофессионально. На Голливуд-авеню я увеличил скорость до шестидесяти миль. «Додж» тоже прибавил скорость. На бульваре Футхилл я резко свернул к тротуару и тут же притормозил. «Додж» промчался мимо, мужчина даже не посмотрел в мою сторону. Я записал номер его машины на конверте, рядом с именами доктора Бьюли и Зальцера, и спрятал конверт в карман. Затем тронул машину с места и поехал на Скайлейн-авеню.
   Еще издали я увидел на одном из домов блестевшую на солнце медную табличку. За низкими деревянными воротами был небольшой сад, в центре которого стояло двухэтажное строение из канадской сосны. Оно казалось трущобой в сравнении с ультрамодными домами, расположенными по обе стороны от него.
   Я притормозил и выглянул в окошко, но разглядеть имя на дощечке не смог. Пришлось остановить машину. Едва я двинулся в направлении ворот, как появился оливковый «Додж». Мужчина вроде и не смотрел в мою сторону, но я знал, что он следит за мной.
   Я сдвинул шляпу на затылок и достал пачку сигарет.
   «Додж» скрылся за углом.
   Я толкнул калитку и направился к дому. Сад был небольшой и чистый, как казарма перед инспекторской проверкой.
   Я позвонил. Никто не открыл. Некоторые окна дома были закрыты от солнца желтыми жалюзи, другие – занавесками. Понимая, что меня могут рассматривать из окна, я придал своему лицу максимально приятное и доброжелательное выражение. Когда я уже решил, что придется позвонить еще раз, послышался тихий скребущий звук. Дверь открылась. Передо мной была маленькая, худенькая, как птичка, женщина, одетая в черное шелковое платье, вышедшее из моды лет пятьдесят назад. Худое усталое лицо было расстроенным.
   – Доктор дома? – Я снял шляпу.
   – Дома. Он в саду. Сейчас я его позову.
   – Благодарю вас, не надо. Я не пациент. Я сам к нему подойду.
   – Хорошо. – Надежда, мелькнувшая было на ее лице, исчезла. Не пациент – следовательно, не будет и гонорара. – Только не задерживайте его долго. Он не любит, чтобы ему мешали в саду.
   – Я не задержу его.
   Она закрыла дверь. Отходя, я заметил, как за одной из занавесок мелькнула легкая тень.
   Тропинка привела меня к тыльной стороне дома.
   Не знаю, каким врачевателем был доктор Бьюли, но садовником он был отменным. В глубине сада, возле громадного куста георгин, возился старик в белом полотняном костюме. Он осматривал цветы с видом доктора и, когда я приблизился, резко выпрямился и посмотрел на меня. Я увидел темное морщинистое лицо, спадающую на плечи седую гриву волос. Доктор выглядел очень довольным человеком.
   – Добрый день, – сказал я. – Надеюсь, не помешал?
   – Приемные часы с семи до девяти, – пробурчал он таким низким голосом, что я едва расслышал его. – Сейчас я не могу принять вас.
   – Я не пациент, – ответил я, любуясь георгинами. – Моя фамилия Мэллой, я старый друг мисс Кросби.
   – Кого? – равнодушно переспросил он.
   – Дженнет Кросби.
   – А что с ней?
   – Вы подписали свидетельство о ее смерти.
   Он пристально посмотрел на меня:
   – Как, вы сказали, ваша фамилия?
   – Виктор Мэллой. Меня немного беспокоят обстоятельства смерти мисс Кросби.
   – Почему это вас беспокоит? – Глаза его тревожно забегали. Он знал, что достаточно стар и вполне мог допустить ошибку…
   – Видите ли, – начал я, – я был в отъезде три года. Мы с Дженнет Кросби – друзья детства, но я и понятия не имел, что у нее слабое сердце. Для меня было большим ударом известие о ее кончине. И теперь я хочу убедиться, что в ее смерти не было ничего подозрительного.
   Его ноздри дрогнули, глаза расширились:
   – Что вы имеете в виду? Она умерла от злокачественного эндокардита. Симптомы явные. Кроме того, там был доктор Зальцер. В ее смерти не было ни-че-го подозрительного!
   – Я рад это слышать. А что такое злокачественный эндокардит?
   Он помрачнел, нахмурился. Я ожидал, он ответит, что не знает такой болезни, но он медленно и четко произнес, как будто держал перед глазами страницы медицинского справочника:
   – Шансов у нее не было, даже если бы они позвали меня раньше. Я все равно ничем не смог бы ей помочь.
   – Вот это и беспокоит меня, док. Почему они пригласили вас? Ведь вы не лечили ее, не так ли?
   – Конечно, нет, – ответил он почти сердито. – Но я живу неподалеку, и, кроме того, было бы неэтично подписывать свидетельство одному доктору Зальцеру.
   – Кто такой этот Зальцер?
   – Он содержит частную клинику неподалеку от поместья Кросби. Вы понимаете, что в его положении он не мог подписать свидетельство в одиночку. К тому же у него недостаточная практика в такого рода заболеваниях. Я был польщен, когда он пригласил меня.
   – Послушайте, доктор. Я хочу поговорить с вами откровенно. Я попытался сегодня утром увидеть Мэрилин Кросби, но она, оказывается, больна. Я сейчас уйду, но перед уходом хотел бы выяснить одну деталь. Мне известно, что Дженнет умерла внезапно. Вы сказали, что из-за сердца. Что же случилось на самом деле? Вы были там, когда она умирала?
   – Нет, – ответил он, и глаза его снова тревожно забегали. – Я прибыл спустя полчаса после наступления смерти. Она умерла ночью. Симптомы были явные. Доктор Зальцер сказал, что он уже несколько месяцев лечил ее… Я не могу понять, почему вы задаете такие вопросы?
   – Единственное, что я хочу, – это убедить себя, – снова улыбнулся я. – Когда вы прибыли в дом Кросби, доктор Зальцер уже был там, не так ли?
   Он кивнул с еще более обеспокоенным видом.
   – Кто еще там был?
   – Мисс Кросби-младшая.
   – Мэрилин?
   – Кажется, ее зовут именно так.
   – И Зальцер провел вас в спальню Дженнет… Мэрилин вошла с вами?
   – Да, она вошла вместе с доктором. Молодая женщина выглядела очень расстроенной, она все время плакала. Возможно, следовало произвести вскрытие, – неожиданно добавил он. – Хотя в этом не было необходимости. Это был злокачественный эндокардит, никакого сомнения.
   – Однако спустя четырнадцать месяцев вы начинаете думать, что не помешало бы произвести вскрытие?
   – Строго говоря, это было необходимо, так как доктор Зальцер, который лечил ее, он… больше доктор наук, чем медицины.
   – Да-а… Еще один вопрос, доктор. Вы когда-нибудь раньше видели Дженнет Кросби? Я имею в виду, до ее смерти?
   Он посмотрел на меня так, словно я заманиваю его в ловушку.
   – Я видел ее несколько раз в машине, но никогда не разговаривал с ней.
   – Но этого недостаточно, чтобы заметить у нее симптомы сердечного заболевания, не так ли?
   Он опустил глаза.
   – Вы сказали, что она болела несколько месяцев, – продолжал я. – А вы видели ее незадолго до смерти?
   – За месяц или полтора. Точно не скажу.
   – Я думаю, – терпеливо продолжал я, – при более близком знакомстве с ней вы заметили бы у нее симптомы болезни?
   – Не уверен. Но я действительно не понимаю, что вам от меня нужно! – Он отвернулся. – У меня больше нет времени на разговоры с вами.
   – Хорошо, доктор. Большое спасибо. Извините, что побеспокоил вас, но вы же знаете, как это бывает. Я просто хотел удостовериться, что здесь ничего такого нет и она умерла от болезни. Ведь я любил эту девушку…
   Он ничего не ответил и направился к розовому кусту.
   – Одну минуточку, доктор, – остановил я его. – А как вышло, что доктор Зальцер подписал также свидетельство о смерти Макдональда Кросби, когда тот застрелился? Не было ли это неэтично с его стороны?
   Он с испугом посмотрел на меня:
   – Этот вопрос вы задайте доктору Зальцеру!..
   – Отличная идея! Спасибо, я так и сделаю.
   Медленно передвигая ноги, он отошел. Только теперь я понял, насколько он стар.
   Я подошел к женщине, которая стояла у крыльца.
   – Извините, что отвлек доктора. Он очень помог мне. Не могу ли я вручить вам пять долларов за беспокойство?
   Она радостно встрепенулась.
   – Вы очень добры.
   Я вручил ей банкноту и удалился.

Глава 4

   Я швырнул шляпу в Кермана и разбудил его. Он открыл глаза, потянулся и зевнул.
   – Ну, как дела? – риторически спросил он. – Или ты еще не начинал работу?
   – Начал. – Я сел в кресло, с наслаждением закурил и, пуская дым к потолку, рассказал о том, что удалось узнать. Я посвятил их в историю с сестрой Гарней, хотя и знал, что Паула не одобряет такие действия, а Керман будет завидовать… – В общем, я узнал немного, – подвел я итог, – но этого достаточно, чтобы считать – в этом деле не все чисто. Возможно, здесь и нет криминала, но все же желательно, чтобы об этом деле знало как можно меньше людей. Время еще не пришло.
   – Если этот парень в «Додже» следил за тобой, то ему уже известно о твоем интересе к делу Кросби.
   – Да, но у нас еще нет уверенности. – Я снял телефонную трубку. – Соедините меня с полицейским управлением, – попросил я телефонистку.
   – Ты знаешь номер его машины? – поинтересовалась Паула.
   – Не мешай, – нетерпеливо отмахнулся я и произнес в телефонную трубку: – Позовите, пожалуйста, лейтенанта Мифлина…
   – Хэлло! – откликнулся через некоторое время Мифлин.
   Тим Мифлин был хорошим копом, и несколько раз мы работали вместе. Когда он нуждался в моей помощи, я помогал ему, и наоборот. Он с уважением относился к моему знанию лошадей и несколько раз умудрялся выигрывать на скачках благодаря моим советам.
   – Это Мэллой. Как дела, Тим?
   – Что тебе нужно? Ты же никогда бескорыстно не интересуешься моими делами.
   – Кому принадлежит оливкового цвета «Додж» с номером ОР-3345?
   – Ты всегда обращаешься ко мне, чтобы сэкономить собственные денежки, – проворчал Мифлин. – Если Брендон узнает об этом, будет жуткий скандал.
   – Я же не скажу ему, что получил сведения от тебя, – усмехнулся я. – И еще одно, Тим, насчет экономии денег. Если хочешь, можешь завтра на Кребб-хилл поставить на номера 16 и 30.
   – Ты это серьезно?
   – Я всегда серьезно говорю о таких вещах. Продай дом, заложи жену, ограбь сейф Брендона! Помешать тебе может только смерть лошадок.
   – Если ты говоришь…
   – Можешь не сомневаться.
   Я терпеливо ждал, пока Тим сверялся с картотекой. В это время Джек Керман принялся деловито крутить диск второго телефона.
   – Что это ты собираешься делать? – поинтересовался я.
   – Позвонить своему букмекеру. Мне эта лошадь тоже нравится.
   – Забудь об этом. Я сказал ему только то, что сказали мне.
   Керман разочарованно бросил трубку.
   – А если он действительно продаст дом? Ты же знаешь его отношение к скачкам.
   – Ты видел его дом? Нет. А я видел. Я сделал ему одолжение…
   В этот момент послышался голос Мифлина:
   – Машина зарегистрирована на имя Джонатана Зальцера, бульвар Футхилл, больница. Ты это хотел узнать?
   – Возможно… – Я едва скрывал возбуждение. – Кто такой Зальцер? Ты что-нибудь знаешь о нем?
   – Немного. Он содержит сумасшедший дом. Вернее, лечебницу для психов.
   – Никакой жестокости в обращении с пациентами?
   – У него нет причин быть жестоким. У доктора много денег, они просто сами плывут ему в руки.
   – Спасибо, Тим.
   – Машина Зальцера? – уточнил Керман.
   Я кивнул.
   – Итак, начинаем работать. – Я посмотрел на Паулу. – Что там у нас есть относительно Зальцера?
   – Посмотрю. – Она поставила на стол картотеку.
   – Вот это, вероятно, тебя тоже заинтересует. Здесь все о Дженнет Кросби.
   Я бегло просмотрел карточку, пока Паула искала материалы на Зальцера.
   – Танцы, теннис, гольф, – я посмотрел на Кермана. – Не очень подходящие занятия для человека с больным сердцем. Близкие друзья: Джейн Парметта и Дуглас Шеррил. Пару лет назад она была помолвлена с Шеррилом, но по непонятным причинам помолвка была расторгнута. Кто этот Шеррил?
   – Никогда о нем не слыхал. Хочешь, чтобы я поискал его?
   – Было бы неплохо найти этих Парметта и Шеррила. Скажи, что дружил с Дженнет еще в Сан-Франциско. Узнай их прошлое, но смотри, чтобы они не обманули тебя. Мне нужно знать их реакцию на смерть Дженнет от сердечного приступа. Может, у нее действительно было слабое сердце, но если нет, тут уж мы начнем работать по-настоящему.
   – О'кей, – отозвался Керман.
   Вошла Паула.
   – Ничего особенного, – сказала она. – Зальцер открыл свою лечебницу в 1940 году. Лечебница по высшему разряду: двести долларов в неделю.
   – Неплохо!
   – Что-то я не верю, что все его больные действительно сумасшедшие, – проговорил Керман. – Скорее всего это какая-то разновидность рэкета, и нам стоит влезть в это дело.
   – Что еще?
   – Он женат. Бегло говорит по-французски и по-немецки. Имеет степень доктора наук. Увлечений нет. Детей тоже. Пятьдесят три года, – прочла Паула. – Вот и все, Вик.
   – О'кей. – Я встал. – Помоги Джеку, Паула. Он займется поисками Джейн Парметта и Дугласа Шеррила. Я же иду к мамаше Бендикс. Хочу кое-что узнать о прислуге Кросби. Их дворецкий что-то не внушает мне доверия. Может, это она дала ему работу…

Глава 5

   Она очень сердечная женщина, но боже вас упаси подходить к ней близко. У нее есть привычка хлопать собеседника по спине, после чего у того часа два-три невыносимо болит позвоночник.
   Смех ее оглушает. Ни за какие коврижки я не стал бы жить с такой женщиной, несмотря на ее доброе сердце.
   Робкая девушка с беличьим лицом провела меня к миссис Бендикс.
   – Входи, Вик! – загудело из-за стола, заваленного бумагами. – Садись. Давненько мы не виделись. Чем ты занимаешься?
   Я сел и улыбнулся.
   – Да так… Разные дела. Я пришел к тебе за помощью, Марта. Ты имела дело с Кросби?
   – Немного. – Она достала из-под стола бутылку виски, два стакана и пакетик с кофейными зернами. – Давай выпьем, только осторожно. Мэри не одобряет, когда пьют в рабочее время.
   – Мэри – это та, с кроличьими зубками?
   – Не говори о ее зубах, она тебе этого не простит… – Марта протянула мне полстакана виски и горсть кофейных зерен. – Ты имеешь в виду Кросби с бульвара Футхилл?
   Я отхлебнул виски и подтвердил, что именно этих Кросби я имею в виду.
   – Шесть лет назад я набрала для них весь штат прислуги. После смерти Дженнет всех старых слуг выгнали и набрали новых.
   – Уволили абсолютно всех?
   – Да.
   – Что с ними стало потом?
   – Пришлось устроить в другие места, вот и все.
   – Послушай, Марта, между нами говоря, я хочу проверить причину смерти Дженнет. Я не уверен, что она умерла от сердечного приступа. У меня есть кое-какая зацепка. Скорее всего она ничего не даст, но… Я бы хотел поговорить с кем-нибудь из старой прислуги. Возможно, они что-то знают, например, дворецкий. Кто он?
   – Джон Стивенс, – сказала Марта после небольшого раздумья.
   Она убрала бутылку, допила виски и, сунув в рот пару кофейных зерен, нажала кнопку звонка.
   – Милая, где сейчас работает Джон Стивенс?
   Мэри ответила, что сейчас узнает, и через пару минут доложила, что Джон Стивенс работает у Грегори Вайнрайта, Хилсайд Джефферсон.
   – А как насчет горничной Дженнет? Где она сейчас?
   – Она больше не работает. Я не стала бы ее устраивать, даже если бы она приползла ко мне на коленях.
   – Что ж так? – спросил я, с надеждой поглядывая на ящик, куда Марта убрала виски. – Марта, ты же знаешь, такая порция меня только раззадорила. Это не выпивка для такого парня, как я.
   Она засмеялась и налила мне еще стакан.
   – Так в чем же дело? – повторил я.
   – Она плохая служанка, – презрительно ответила Марта. – И удивительно ленивая. Ее зовут Мэри Дрю. Мисс Рэндольф Плейфер требовалась хорошая служанка, и я сказала Мэри, что могу рекомендовать ее, а она послала меня в… – Марта немного смутилась. – В общем, она сказала мне, что вообще не собирается больше работать. Насколько я знаю, она в настоящее время живет с каким-то мужчиной в Коралл-Гейбл.
   – Где это?
   – На Маунт-Верд-авеню. Тебя это заинтересовало?
   – Может пригодиться. А остальная прислуга?
   – Я устроила всех. Если хочешь, могу дать список.
   – Да, пожалуй, понадобится весь список. Как скоро после смерти Дженнет уволили эту Дрю?
   – На следующий день уволили всех.
   – Причина?
   – Мэрилин Кросби уезжала на пару месяцев, и дом закрывали.
   – Разве так поступают, уезжая всего на пару месяцев?
   – Нет, конечно, но у богатых свои причуды.
   – Расскажи мне об этой Дрю.
   Марта снова позвонила, и вскоре расторопная помощница принесла карточку Мэри Дрю.
   – Не знаю, что здесь может тебя заинтересовать… Та-ак… возраст 28 лет. Домашний адрес: 2247, Келем-стрит. Три года работала у мисс Франклин Лесберт. С июля 1943 года горничная у мисс Дженнет Кросби.
   – Да, по-видимому, надо пойти и переговорить с ней лично. А откуда тебе известно, что она живет с каким-то мужчиной?
   – А как еще она может зарабатывать на жизнь? Она же нигде не работает!
   – Дженнет Кросби могла оставить ей небольшое наследство, – заметил я.
   – Да… я об этом как-то не подумала. Вполне возможно.
   – Ну, спасибо. Ты очень помогла мне. Заходи как-нибудь. У нас всегда найдется выпивка для тебя.
   – Ну, нет, – твердо сказала Марта. – Это не понравится твоей Бенсингер. Я это сразу увидела по ее глазам.
   Я усмехнулся:
   – Да, Паула строгая девица… Но меня это не особенно волнует.
   – Ты не прав, – она покачала головой. – Эта девушка любит тебя.
   – Она меня не любит. Она вообще никого не любит. Эта девушка неспособна на сильные чувства.

Глава 6

   Коралл-Гейбл – тупик на побережье. Когда в этом районе начал расширяться порт, здесь, как грибы после дождя, выросли убогие хижины. За ночь здесь происходят две-три драки, часто заканчивающиеся убийством. На берегу имеется бар. Маунт-Верд-авеню проходит по задам Коралл-Гейбл. Это довольно широкая улица, по обе стороны которой в беспорядке разбросаны разнообразные строения. В них живут игроки, доступные женщины, бандиты, которые ночью выходят на свой промысел, и прочая шваль. Единственный в этих краях трехэтажный особняк принадлежит Джо Бертильо, владельцу похоронного бюро, подпольному врачевателю ножевых и огнестрельных ран, а при необходимости и акушеру.
   Я остановил «Бьюик» на обочине и пошел к дому Мэри Дрю. Это было внушительное строение, не меньше пяти комнат, с карликовыми деревьями перед входом. Пройдя в открытую калитку, я постучал в дверь. Мне открыла плотного сложения молодая женщина в серо-зеленых шароварах и белой шелковой блузке, с черными растрепанными волосами. Красавицей она не была, но, несомненно, привлекала взгляды мужчин.
   – Мисс Дрю?
   – А зачем она вам?
   – У меня к ней дело, – терпеливо ответил я. – И весьма важное.
   – А вы кто?
   – Меня зовут Вик Мэллой. Я старый друг мисс Дженнет Кросби.
   – Ну и что?
   – Надеюсь, вы сможете мне помочь. – Я оперся рукой о стену. – Дело в том, что я не очень верю в смерть Дженнет от сердечного приступа…
   Женщина насторожилась:
   – Ну и древнюю историю вы раскопали! Столько времени прошло!.. И к тому же мне об этом ничего не известно.
   – Вы были в доме, когда она умерла?
   Она прислонилась спиной к двери.
   – Я же сказала вам, что ничего не знаю и, кроме того, не желаю тратить время на то, что меня не касается.
   – Мисс Дрю, – улыбнулся я, – стодолларовая бумажка ждет вас.
   – Неужели я выгляжу так, будто нуждаюсь в сотне? – фыркнула она.
   – От сотни не откажется даже сам Морган. Но могу поднять ставку, если у вас имеется что-либо стоящее…
   Я понимал ее сомнения. Люди подозрительно относятся к частным сыщикам, но за доллары можно узнать от них любой секрет, проникнуть в любую тайну.
   Неожиданно она усмехнулась.
   – Почему вы решили, что в ее смерти есть что-то подозрительное? – резко спросила она.
   – Я не сказал этого. Просто я не верю в ее смерть от сердечного приступа. Поэтому и решил поговорить с людьми, которые были рядом с Дженнет в момент ее смерти. Вы замечали, что у нее больное сердце?
   – Давно это было, мистер, – улыбнулась она. – А у меня плохая память на такие дела. Возможно, если вы придете сюда где-то около девяти вечера, я смогу что-то припомнить. Но не приходите с одной бумажкой. Мои воспоминания дорого стоят…
   – Во сколько же вы их оцениваете?
   – Скажем, сотен в пять. Меньше чем за пять сотен я не стану напрягать свою память. Только наличными, мистер, только наличными!
   Я сделал вид, что согласился с ней.
   – Итак, до девяти вечера?
   – Около девяти.
   – Надеюсь, наше знакомство станет началом дружбы…
   Она внимательно посмотрела на меня и, ни слова не говоря, закрыла дверь.
   Я вышел на улицу, сел в машину.
   «Почему именно в девять вечера? – гадал я. – Почему не сейчас? Хитрая, бестия… Конечно, деньги всегда нужны, но не думает же она всерьез, что я приду с такими деньгами?»
   Я резко рванул с места, едва не сбив на углу старичка. Доехав до ближайшей аптеки, зашел внутрь, чтобы позвонить. Трубку взяла Паула.
   – Твой старинный приятель Вик Мэллой звонит из аптеки в районе Коралл-Гейбл, – приветствовал я ее. – Бери машину, моя умница, и гони сюда. Мы с тобой проделаем небольшую работу, а потом займемся любовью. Как тебе нравится такой план?
   Молчание. Я представил ее лицо.
   – Где ты находишься? – наконец спросила она. Голос ее звучал обыденно, словно я спросил у нее, который час.
   – На Биг-роуд. Приезжай как можно скорее.
   Я вышел из аптеки и дошел до угла улицы, откуда хорошо просматривался дом Мэри Дрю. Прислонившись к фонарному столбу, я начал наблюдать за калиткой. Девять часов… Еще целых три часа ждать. Остается надеяться, что Паула догадается захватить бутерброды и виски.
   Еще двадцать минут я проторчал у столба, не сводя глаз с калитки. Никто не входил и не выходил. Из соседнего дома вышли три девчонки, все как одна блондинки, и, покачивая бедрами, направились в мою сторону. У них были такие коротенькие юбчонки, что не составляло труда определить цвет их трусиков.
   Со стороны Принцесс-стрит появилась двухместная машина Паулы. Поравнявшись со мной, она притормозила и открыла дверцу.
   – Куда теперь? – В своем строгом сером костюме Паула выглядела щеголевато и неприступно одновременно.
   – Вон туда. За поворотом оставь машину и возвращайся ко мне.
   Спустя пять минут я торопливо выкладывал Пауле последние новости.
   – Это дом Мэри Дрю – справа, серый с зеленым. Мне кажется, она должна с кем-то повидаться перед повторной встречей со мной, – подвел я итог. – Я могу и ошибаться, но все же не помешает ближайшие пару часов понаблюдать за домом. Чтобы не возбуждать подозрений у соседей, будем ходить парой. Здесь это обычное явление.
   – Напрасно ты выбрал меня, – холодно отозвалась Паула.
   – Ну не с Керманом же мне ходить! – желчно парировал я. – Позволь заметить тебе, что другие девушки обрадовались бы такому случаю…
   – Разве я виновата, что у них дурной вкус?
   – Смягчись немного. Ты должна делать вид, что тебе это нравится. – Я обнял ее за шею, а она прижалась ко мне спиной, мрачно уставясь на дорогу, ведущую к хижине Дрю. С точно таким же успехом я мог бы обнимать статую. – Ты не могла бы отнестись ко мне с чуть большим энтузиазмом? – осведомился я и легонько куснул за левое ухо.
   – Требуй энтузиазма от своих девиц, – непримиримо отозвалась она, чуть отодвигаясь. – Если ты откроешь в моей машине отделение для перчаток, то найдешь там виски и сигареты. А также бутерброды.
   – Ты сама предусмотрительность, – похвалил я ее и через некоторое время уже с аппетитом уплетал бутерброды. – Виски и еда – это единственное, что помешает мне поцеловать тебя.
   – Я об этом знала, – сухо отозвалась она. – Поэтому прихватила и то и другое.
   Я дожевывал очередной бутерброд, когда на дороге показался «Додж» оливкового цвета. Сразу узнав машину и шофера, я покрепче прижался к Пауле, чтобы меня невозможно было узнать.
   – Это тот парень, который следил за мной в городе, – шепнул я. – Посмотри, куда он направится.
   – Остановился у калитки… Направляется к дому Мэри Дрю!..
   Я чуть приподнял голову. Незнакомец не постучал в дверь, а просто повернул ручку и вошел. Создавалось впечатление, что он спешит.
   – Вот это, милая, и называется интуиция… – прошептал я. – Он явно прибыл проконсультировать сообщницу. Дальше будет еще интереснее.
   – Что ты будешь делать, когда он уйдет?
   – Зайду к ней и скажу, что не смог наскрести нужную сумму. Интересно посмотреть на ее реакцию…
   Я доел бутерброд и хотел уже хлебнуть виски, как дверь открылась и из нее вышел шофер «Доджа». Он пробыл в доме одиннадцать минут. Незнакомец посмотрел налево, направо, окинул подозрительным взглядом машину, но мы были слишком далеко, чтобы он мог узнать меня.
   – Что-то больно быстро закончились переговоры, – заметил я. – Теперь моя очередь. Милая, подвези меня к дому, а сама оставайся в машине.
   Паула остановила машину почти на том же месте, где только что стоял «Додж». Я вышел.
   – Возможно, ты услышишь вопли, – на всякий случай предупредил я Паулу. – Не обращай на них внимания.
   – Надеюсь, это будут не твои вопли? – спросила Паула. – Не ровен час еще стукнет тебя чем-нибудь по голове эта Мэри Дрю.
   – Что ж, подобные действия с ее стороны не исключены… Поступки таких людей трудно предугадать.
   Я прошел по тропинке и подошел к дому. Постучал. Тихо. Постучал еще раз. Снова никакой реакции. Мне вспомнилось, как, выйдя из дома, тот человек осматривался по сторонам. И сейчас его действия показались мне зловещими.
   Я еще раз постучал. Из машины на меня хмуро смотрела Паула.
   В доме было тихо.
   Нехорошее предчувствие охватило меня.
   – Поезжай на Биг-роуд, – крикнул я Пауле, – и жди меня там.
   Паула незамедлительно последовала моему приказу. Я нажал на ручку двери, но она была заперта. «Хорошо иметь дело с Паулой, – некстати подумал я. – Она всегда выполняет то, что ей говорят».
   Я огляделся, не наблюдает ли кто за мной из соседних домов, но не заметил ничего подозрительного. Что ж, надо идти на риск. Я обошел вокруг дома. Черный ход был открыт, и я очутился на кухне. Похоже, здесь больше месяца не убирали. Кругом валялись пустые бутылки, грязные тарелки и консервные банки. Запах стоял отвратительный.
   Я направился дальше. Из кухни попал в крошечный холл. Двери в гостиную и столовую были распахнуты. Я на цыпочках подкрался к двери и заглянул в гостиную. Никого. Не оказалось Мэри и в столовой. Я решил подняться наверх.
   Мэри была в спальне. Она лежала поперек кровати. Ноги раскинуты, блузка порвана, вокруг шеи намотан красно-голубой шелковый шарф, очевидно, ее собственный. Да, зрелище было не для слабонервных. Она приняла нелегкую смерть.
   Я торопливо осмотрел оставшиеся помещения. Все было в порядке, все осталось нетронутым.
   Предусмотрительно протерев носовым платком перила лестницы, я спустился вниз, не притрагиваясь ни к чему. Пройдя холл, а затем кухню, через заднюю дверь вышел на улицу.
   Медленно, чтобы не возбуждать лишних подозрений, направился к тому месту, где меня ждала Паула.

Глава 7

   Мы представляли интересный квартет. Паула с холодным и неприступным выражением лица сидела несколько в стороне. Тим Мифлин, задумавшись, подпирал стенку, а я сидел в кресле напротив Брендона.
   Кабинет был просторный и хорошо обставленный. На полу прекрасный турецкий ковер, на стенах две репродукции с картин Ван Гога. Большой стол стоял между окнами, выходящими на деловую часть города.
   Я уже не раз бывал в этом кабинете, и не счесть неприятностей, которые на меня здесь свалились. Брендон не жаловал меня, и сейчас я снова ожидал от него каких-либо гадостей. Разговор начался неважно, и капитан уже дымил сигарой, что было плохим предзнаменованием.
   – Хорошо, – тонким, раздраженным голосом начал он, – давайте начнем все сначала… Вы получаете это письмо. – Он брезгливо прикоснулся пальцами к письму Дженнет Кросби, словно боялся заразиться столбняком. – Оно датировано 16 мая 1948 года. В этом письме было пятьсот долларов. Верно?
   – Совершенно верно.
   Он затянулся сигарой, с шумом выпуская дым через нос.
   – Отличный метод ведения дел!
   – Такие вещи случаются… – сухо ответил я. – Помню, в деле Тенци полиция потеряла…
   – Не стоит упоминать о деле Тенци, – прервал меня Брендон. – Мы говорим конкретно об этом письме. Вы поехали повидать бывшую горничную мисс Дженнет некую Мэри Дрю?
   – Да.
   – Эта Дрю сказала, что хочет получить пятьсот долларов, прежде чем заговорит. Вы что-то заподозрили и принялись наблюдать за ее домом. И действительно, появился оливкового цвета «Додж», и из него вышел плотного сложения мужчина. Он оставался в доме Дрю немногим более десяти минут, потом ушел. После этого вы вошли в дом и нашли хозяйку мертвой, так?
   Я кивнул.
   Он вытащил изо рта сигару и пристально посмотрел на меня. На этот раз у него было лицо вышибалы из пивного бара.
   – Вы утверждаете, что этот «Додж» принадлежит доктору Зальцеру, – сказал он. – Я просил Мифлина проверить этот номер.
   Брендон перевел взгляд на Мифлина, но тот сосредоточенно изучал противоположную стенку.
   – Полчаса спустя после просьбы Мэллоя вы получили уведомление доктора, что машина украдена. Верно?
   – Да, сэр, – равнодушно отозвался Тим.
   Брендон перевел взгляд на меня.
   – Конечно.
   – Хорошо. – Капитан пустил струю дыма. – Значит, когда вы узнали, что машина украдена, вам пришлось выкинуть из головы мысль, что убийца – доктор Зальцер. Возможно, вы не знаете, но доктор Зальцер – добропорядочный и влиятельный гражданин нашего города, и я не хочу, чтобы его беспокоили ни вы, ни кто-либо другой.
   Я задумчиво потер нос. Да, это было полной неожиданностью.
   – Разумеется.
   – Вы мне не нравитесь, Мэллой, и мне не нравится ваша паршивая контора. Возможно, она кому-то и нужна, но я в этом сильно сомневаюсь. Я уверен, что вы специалист только по организации неприятностей. Несколько месяцев назад вы устроили скандал с делом Крафта, а сейчас намерены сделать то же самое с делом Кросби. Я думал, вы достаточно умны, чтобы не лезть на рожон и не искать неприятностей на свою шею. Но сейчас вижу, что ошибался. Запомните: мисс Кросби умерла. Семья Кросби весьма состоятельна, она имеет большое влияние в городе. И я не позволю причинять им неприятности. У вас нет официального права принять эти пятьсот долларов. Вы немедленно их вернете. И вы оставите в покое Мэрилин Кросби. Если ее шантажируют и она нуждается в помощи, то пусть обратится ко мне. К вам это не имеет ни малейшего отношения! И если я узнаю, что вы продолжаете совать нос не в свое дело, я приму такие меры, от которых вам не поздоровится. Вы меня поняли?
   – Начинаю понимать… – медленно произнес я. – Скажите, Брендон, какую сумму доктор Зальцер внес в ваш Спортивный фонд?
   Он побагровел.
   – В последний раз предупреждаю вас, Мэллой, – тихо сказал Брендон. – Мои ребята имеют опыт обращения с такими типами, как вы, и не удивляйтесь, если вас когда-нибудь прибьют до полусмерти в темной аллее. Ясно? А теперь убирайтесь!
   Я встал.
   – А сколько вам лично заплатил Зальцер? Сколько он дал, чтобы замяли убийство, которое совершила Мэрилин Кросби два года назад? Порядочный и влиятельный гражданин! Не смешите меня, Брендон. Зальцер такой же порядочный, как Диллинджер. Какое право он имел подписывать свидетельство о смерти Макдональда Кросби, если у него нет специальности терапевта?
   – Вон!
   Брендон сказал это очень спокойно. Несколько минут мы смотрели друг другу в глаза, потом я поднялся и направился к двери.
   – Пошли, Паула, надо выбираться отсюда, пока мы здесь не задохнулись. И запомни эту маленькую угрозу насчет темной аллеи. Будет очень интересно посадить в тюрьму капитана полиции…
   Мы с Паулой шли по длинному коридору, когда нас догнал Мифлин.
   – Одну минутку, – он придержал меня за локоть. – Зайдем ко мне.
   Он открыл дверь кабинета. Мы с Паулой вошли. Тим нравился мне, и, кроме того, он частенько бывал нам полезен. Его красное, грубоватое лицо было встревоженным.
   – Ты выбрал неверный тон для разговора с Брендоном, – с горечью сказал он. – Ты ведь не хуже меня знаешь, к чему это может привести!..
   – Знаю, но эта крыса… – Я окончательно потерял самообладание.
   – Мне следовало предупредить тебя, но я не успел. Ты же знаешь, как он ненавидит тебя.
   – Знаю. Но что я мог поделать? Я рассказал ему все. А какое отношение к нему имеет Зальцер?
   – Зальцер – друг полиции. Конечно, я знаю, что с его лечебницей не все в порядке, но ничего противозаконного он не делает.
   Он немного понизил голос и продолжал:
   – Как ты думаешь, откуда у Брендона появился «Кадиллак»? Оклад капитана полиции не позволяет приобретать такие машины. И еще. Ты знаешь, что Мэрилин Кросби устроила его сына в колледж? Да еще к тому же оплачивает врачей для миссис Брендон. Ты замахнулся на двух самых больших покровителей нашего шефа.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →