Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

В 1995 году впервые в истории японцы съели больше мяса, чем риса

Еще   [X]

 0 

Предоставьте это мне (Чейз Джеймс)

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Предоставьте это мне» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.

Год издания: 2001

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Предоставьте это мне» также читают:

Предпросмотр книги «Предоставьте это мне»

Предоставьте это мне

   Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Предоставьте это мне» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Джеймс Хэдли Чейз Предоставьте это мне

Глава 1

   Этого человека звали Джонатан Кен. Имея американский паспорт, он содержал бюро из двух комнат на улице Поля Сезанна. Его бизнесом была покупка богемского стекла для владельцев шикарных апартаментов в Нью-Йорке и Вашингтоне. Через каждые пятнадцать дней он летал в Прагу, где его заказы выполнялись в первую очередь и с особым старанием. Чехи нуждались в валюте, а Кен щедро расплачивался долларами.
   Выйдя из автокара, он быстрым шагом прошел в здание аэровокзала, без затруднений миновал таможню и полицейский пост, коротко кивнул знакомому служащему и оказался на залитой солнцем площади. Взмахом руки подозвав такси, он назвал водителю адрес и с облегчением откинулся на спинку сиденья.
   Едва такси тронулось, Кен по привычке оглянулся. Ни одна из ожидавших своей очереди машин не тронулась с места, но это еще не означало отсутствия слежки. Некоторое время Кен продолжал смотреть в заднее стекло и успокоился лишь после того, как такси выскочило на автостраду, ведущую к центру Парижа.
   Кен имел все основания быть настороже, так как за скромной личиной дельца средней руки скрывался один из самых опытных курьеров парижского отделения ЦРУ. Его основным занятием было поддержание связи с американскими агентами, оперировавшими по ту сторону «железного занавеса». Он передавал им распоряжения из Парижа, а также контролировал их работу, дабы начальство могло быть уверенным, что не зря тратит деньги налогоплательщиков. Кроме того, Кен должен был следить за тем, чтобы никто из агентов не был перевербован.
   Сегодня он возвращался из Праги с важными новостями. Из соображений конспирации Кен редко общался с Джоном Дорном, директором отделения ЦРУ в Париже. Но в настоящее время ситуация требовала незамедлительной встречи с Дорном. Поэтому ему приходилось быть вдвойне осторожным и сделать все возможное, чтобы отсечь предполагаемый «хвост». Но поток машин был таким плотным, что определить в ней преследователя не было никакой возможности. Кен пожал плечами и прекратил наблюдать за дорогой. Если за ним и ведется слежка, он сможет заметить ее на более тихой улице.
   Полчаса спустя такси объехало Триумфальную арку, быстро промчалось по Елисейским Полям и, миновав площадь Согласия, остановилось возле роскошного магазина стеклянных изделий. Расплатившись, Кен вошел вовнутрь, машинально кивнул узнавшей его продавщице и заглянул в кабинет управляющего.
   Молодой светловолосый человек с немного женственными чертами загорелого под лучами ультрафиолетовой лампы лица приветствовал его взмахом руки, не прерывая какой-то важный телефонный разговор.
   Закрыв за собой дверь, Кен снял спортивную куртку и дурацкое канотье, повесил их в шкаф, а оттуда извлек прекрасный твидовый пиджак и шляпу совсем другого фасона. Затем он открыл малозаметную дверь в глубине кабинета и, сжимая в руке неизменный черный портфель, быстро пересек темный узкий двор, который вывел его на улицу Дюма.
   Там он вновь сел в такси и попросил отвезти его к ресторану «У Жозефа».
   Жозеф Шевро, владелец ресторана, едва завидев Кона, поспешил ему навстречу. Они пожали друг другу руки, потом Шевро, благодаря усам и бородке похожий на герцога Ришелье, проводил Кена к узкой лестнице, ведущей в отдельные кабинеты. Столик возле окна был сервирован на две персоны. Кружевные занавески скрывали клиентов от любопытных взглядов.
   – Надеюсь, путешествие было удачным, месье Кен? – спросил Шевро. – Не хотите ли чего-нибудь оригинального на обед?
   Кен положил шляпу на стул, вытер лицо носовым платком и отрицательно покачал головой.
   – Я полностью доверяю вашему вкусу, Жозеф. Профессионал всегда выше дилетанта…
   – Тогда сначала мидии и бутылочка шабли. Затем говяжье филе «Мазепа» и полбутылки «Эвон» урожая 1946 года, – объявил Шевро, хорошо знавший изысканный вкус и щедрую руку своего клиента.
   – Ну что же, звучит многообещающе, – сказал Кен и посмотрел на часы. – Когда придет мой друг, сразу же проводите его сюда.
   – Как прикажете, месье Кен. – Шевро поклонился и вышел.
   Кен закурил сигарету и задумался. Вскоре официант принес бутылку и бокалы. Кен сделал глоток вина и снова взглянул на часы. В томительном ожидании прошло еще пять минут, затем занавеска отдернулась, пропуская в кабинет Джона Дорна.
   Это был маленький шестидесятилетний старичок с птичьим лицом и в очках без оправы. Он больше походил на процветающего банкира, чем на безжалостного и хитрого шефа секретной службы.
   – Салют, Джонатан, – сказал Дорн, закрывая дверь. – Вы неплохо выглядите!
   – Вы находите? – ответил Кен, пожимая ему руку. – Хотелось бы вам поверить.
   В это время вошел официант, неся на подносе сельтерскую воду и лед для Дорна, всегда чувствительного к подобным знакам внимания к своей персоне.
   Когда официант ушел, Дорн взял стул и сел напротив Кена.
   – Что случилось? – спросил он напрямик.
   – Неприятные известия, – поморщившись, сказал Кен. – Бордингтон на грани провала.
   Дорн потер свой острый нос, сделал глоток воды и осторожно поставил стакан на стол.
   – Это ваш человек в Праге?
   Кен достал из кармана пакет. Он достаточно привык к Дорну и знал – шеф любит, чтобы ему растолковывали все от «а» до «я», словно он сам и не знает всех подробностей.
   – Аллен Бордингтон, – начал Кен, – англичанин, женат на чешке. Живет в Праге больше десяти лет. Преподает английский в разных заведениях. Мы завербовали его три года назад. Он думает лишь о том, как бы составить приличный капитал. Деньги, которые мы ему платим за работу, переводятся в швейцарский банк. На его счету уже около шестидесяти тысяч долларов. До настоящего времени сведения, которые он нам передавал, были весьма важными. Вероятно, в какой-то момент он сделал неверный шаг. Видимо, его погубила чрезмерная самоуверенность. Правда, он мог бы и блефовать, так как против него нет прямых улик, но он не тот человек, который в случае опасности ведет себя достойно. Деньги для него главное, и теперь он хочет выйти из игры, чтобы воспользоваться своим капиталом. Я не осуждаю его, но это будет ощутимая потеря для нас. Понадобится определенное время, чтобы внедрить к чехам нового агента.
   Пока Дорн неторопливо допивал свой стакан, появился официант, толкая перед собой тележку на колесиках. Мужчины умолкли, наблюдая, как на стол перекочевали заказанные блюда. Глаза Дорна ничего не выражали, но мидии заинтересовали даже его.
   – «Жозеф», вероятно, один из лучших ресторанов Парижа, – сказал он. – На мой взгляд, все это выглядит превосходно.
   – И на вкус также…
   Кен приступил к еде, совершенно уверенный, что Дорн не продолжит разговора раньше конца трапезы. Когда появилась говядина вместе с вином в хрустальном сосуде, шеф довольно крякнул:
   – Вы меня балуете.
   – Ничуть, – ответил Кен, наливая вино. – Это я сам себя балую.
   Собеседники продолжали обед, лишь изредка обмениваясь короткими репликами. Дорн поинтересовался, как идут торговые дела Кена. Зная, что эта сторона его деятельности совершенно не интересует шефа ЦРУ, Кен не стал особо распространяться на этот счет. Только после того как был подан кофе и официант ушел, Дорн вернулся к прерванному разговору:
   – Никогда полностью не доверял Бордингтону… Что же, придется искать ему замену.
   – Не завидую вашему новому агенту, – серьезно проговорил Кен. – Там объявлена тревога, а это достаточно опасно. К тому же в Прагу срочно прибыл один тип, некий Малих. Он должен навести там порядок.
   – Малих? – Дорн поднял голову и прищурил глаза. – О!.. Да, это опасный противник. Значит, там Малих…
   – Видимо, его появление нагнало на Бордингтона столько страха, что он решил срочно выйти из игры.
   – Вы полагаете, это ему удастся?
   Кен пожал плечами.
   – Я не вижу для него такой возможности. Но во всяком случае он попытается это сделать. Во время нашей последней встречи он выглядел как загнанный заяц.
   – И когда он предпримет попытку бегства?
   – Не знаю. Пока он еще немного хорохорится. Но едва он сделает первый шаг к спасению, как его сразу зацапают.
   – Кажется, среди агентов в Праге у вас имеется женщина?
   – Да, Мэри Рейд.
   – Она справляется со своей работой?
   – Да, она оказала нам некоторые услуги.
   – Если Бордингтона немного прижмут, он заговорит?
   – Безусловно.
   – Последствия будут неприятными и для Мэри?
   – Исключительно неприятными.
   Дорн сделал глоток кофе. Его мозг интенсивно работал, но на лице не отражалось никаких эмоций. Кен молча наблюдал за ним.
   – Я не хочу потерять Мэри, – наконец заявил Дорн. – Придется подумать относительно судьбы Бордингтона.
   Наступила пауза. Потом Кен спокойно уточнил:
   – Самое разумное, что мы можем сделать, это ликвидировать Бордингтона. Как только Малих наложит на него лапу, будет поздно. Мы автоматически выходим из игры – Мэри и я.
   – Это как раз то, чего необходимо избежать. – Дорн допил кофе. – И не потому, что мы имеем что-то против него лично. Он был нам полезен на определенном этапе, и его работа щедро оплачивалась… Но он сам во всем виноват… Необходимо все сделать как можно оперативнее.
   – Завтрашний вечер последний срок. – Кен раздавил окурок в пепельнице. – А возможно, и завтра вечером будет поздно…
   – В досье у нас имеется его адрес. Он живет все там же?
   – Да.
   – С женой?
   – Да.
   Дорн размышлял некоторое время, потом поставил пустую чашку.
   – Я сделаю все необходимые распоряжения, – он пристально посмотрел на Кена. – Вам придется некоторое время не показываться в Праге. Есть основания полагать, что Малих вас подозревает?
   – Меня никто не подозревает, – со спокойной убежденностью сказал Кен. – Я добрый Санта-Клаус, который всегда приносит подарки в виде долларов.
   – Не будьте до такой степени самоуверенным. Малих очень опасен…
   – Если вы закроете рот Бордингтону, я ничем не рискую.
   – Ему его закроют. Теперь посмотрим, кто бы мог его заменить. – Дорн некоторое время напряженно думал. – Может быть, Жак Латимер… Он неплохо показал себя в последнее время и к тому же знает чешский язык… Я без труда смогу перевести его в Прагу. Что вы о нем думаете?
   Кен налил себе еще кофе.
   – Если бы там не было Малиха… я бы согласился. Латимер хороший агент, но у меня предчувствие, что Малих унюхает его прежде, чем бедняга успеет устроиться в Праге. Не забывайте, что там все приведено в боевую готовность. Их контрразведка прекрасно отдает себе отчет, что вы захотите найти замену Бордингтону. Каждый вновь прибывший в Прагу человек будет подвергнут разносторонней проверке.
   – Не беспокойтесь об этом. Вы сможете работать с Латимером?
   – Разумеется.
   – Очень хорошо. – Дорн встал. – Я немедленно займусь этим… И спасибо за превосходный обед. Не предпринимайте никаких деловых визитов до того, пока я не дам вам зеленый свет. Через пятнадцать дней вы сможете посетить Прагу и встретитесь там с Латимером. Заверяю, он будет гораздо более полезным агентом, чем Бордингтон.
   Кен пожал руку шефу. Он достаточно хорошо знал Дорна, чтобы не задавать лишних вопросов. Если Дорн заявил, что примет все необходимые меры, он примет их.
   Кен посмотрел вслед уходящему Дорну, потом допил свой кофе и позвонил, чтобы принесли счет.

   Аллен Бордингтон захлопнул крышку чемодана и защелкнул замок. Потом посмотрел на часы, подошел к окну и через ажурные занавески бросил взгляд на улицу.
   Плотный мужчина в коротком черном плаще и мягкой фетровой шляпе по-прежнему стоял, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. Вот уже четыре часа он находится на посту.
   Бордингтон отошел от окна и вытер мокрый от пота лоб носовым платком. Затем снова посмотрел на часы. Было без пяти минут десять. Через пять минут на урок английского языка придет Сик. Когда он появится, наблюдатель исчезнет. Сик был номер второй в секретной полиции чехов. Пока он будет находиться в компании с Бордингтоном, наблюдатель на улице не нужен. Но он появится на своем посту сразу же, едва Сик закончит урок.
   Вот уже четыре дня продолжалась эта наводящая ужас слежка. И сегодня Бордингтон решил убежать. Кольцо вокруг него сжималось все туже. Возможно, уже было поздно. Он чувствовал, что с минуты на минуту его могут арестовать. Придется бежать из квартиры и где-нибудь спрятаться.
   Он затолкал чемодан под кровать, потом прошел в салон. Высокий и костлявый Бордингтон готовился вскоре отметить свое пятидесятилетие. Его вьющиеся темные волосы начали седеть. Благодаря горбатому носу и коротким усикам он выглядел типичным англичанином. Впрочем, он и был им.
   Его жена Эмили вышла за покупками и должна была вернуться не раньше чем через два часа. Во всех магазинах стояли очереди, и достать что-нибудь съестное было достаточно трудно. Он не испытывал сожаления, покидая ее. Когда лет пятнадцать назад они познакомились, он находил ее самой очаровательной женщиной в мире… Но через несколько лет она перестала следить за собой и безобразно растолстела. Чувства их погасли сами собой, и сейчас он даже не мог вспомнить, когда занимался с Эмили любовью в последний раз. Скорее всего Эмили даже не догадывалась, что он работает на ЦРУ и у него имеется приличный капитал в швейцарском банке. Кроме того, она не знала, что он влюблен в другую женщину… так же, как и та женщина не знала, что Бордингтон любит ее.
   Он подошел к письменному столу, открыл ящик и достал дубинку, сшитую им из мешковины и наполненную песком вперемешку с кусками железа. С сильно бьющимся сердцем он взвесил в руке импровизированное оружие. Он не был жесток и ненавидел насилие, но теперь, когда его жизнь находилась в опасности, это был единственный выход.
   Он сунул дубинку в карман, сел за стол и сам удивился своему спокойствию. Это было спокойствие фаталиста. Он вспомнил, что сегодняшний урок с Сиком заключается в чтении главы из «Саги о Форсайтах» Голсуорси.
   Несмотря на то, что он боялся и ненавидел Сика, Бордингтон должен был признать, что чех сделал потрясающие успехи в изучении английского языка. Его славянский акцент почти пропал. Зная его репутацию достаточно грубого и ограниченного человека, было странно видеть, с каким удовольствием он набросился на изучение английского языка.
   Бордингтон открыл богато иллюстрированную книгу и нашел то место, на котором Сик остановился в прошлый раз. Он с облегчением констатировал, что руки его не дрожат. Кладя книгу на стол, он услышал шаги на лестнице. Вытирая руки платком, он в который раз подошел к окну. Наблюдателя не было видно.
   Раздался звонок у входной двери. Бордингтон сунул платок в карман и пошел открывать. Сик приветствовал его кивком головы и прошел мимо хозяина в гостиную. Это был высокий массивный человек с тонкими губами и маленькими жесткими глазами.
   – Сегодня прекрасный день, – машинально проговорил Бордингтон. – Приятно пройтись по свежему воздуху.
   – Да, приятная погода, – подтвердил Сик по-английски, положив свою черную шляпу на стул. Он внимательно наблюдал за тем, как Бордингтон обошел письменный стол и взял в руки роман Голсуорси. – Надеюсь, ваша жена чувствует себя хорошо?
   – Она чувствует себя прекрасно, благодарю вас! – ответил Бордингтон, зная, что все это не более чем упражнения в знании английского языка и что Сик совершенно не интересуется самочувствием его жены.
   – Надеюсь, ваша жена также чувствует себя хорошо? – Он протянул книгу ученику.
   – Да, она чувствует себя прекрасно, – сказал Сик, усаживаясь поудобнее. – Благодарю вас.
   – Ну что же, приступим, – сказал Бордингтон, стараясь говорить как можно спокойнее. – Не продолжить ли нам чтение? Я отметил то место, на котором вы остановились в прошлый раз.
   Сик пристально глянул в глаза Бордингтона и, держа книгу довольно далеко от лица, принялся читать.
   Бордингтон, держа руки за спиной, начал медленно прохаживаться по комнате. Мышцы его ног дрожали, и Бордингтону очень хотелось сесть, но нужно было действовать решительно. Скорее всего это единственная возможность для него остаться на свободе.
   – Секунду! – проговорил он, останавливаясь. Его профессиональное чутье преподавателя заставило позабыть о напряженности ситуации. – Вы поняли содержание этой фразы? Не прочитаете ли еще раз?
   Своим глухим голосом Сик пробормотал:
   – «Прекрати! Я ведь сказал, что вы получили удар». – Устремив взгляд на текст, он нахмурил брови и покачал головой. – Нет, не понимаю, что это означает…
   – «Прекрати» – это значит: перестань говорить, – пояснил Бордингтон, и его пальцы сомкнулись на дубинке. – «Вы получите удар» – означает неудачную игру. Теперь вы понимаете?
   – Да.
   – Тогда прошу вас, продолжайте.
   Бордингтон продолжал расхаживать по комнате, как бы между делом оказавшись за спиной Сика. Мокрыми от пота пальцами он достал дубинку и посмотрел на плешивый череп врага.
   Сик как раз читал выступление молодого Форсайта в зале заседаний. Внезапно он запнулся на полуслове, как будто бы почувствовав опасность. В тот момент, когда он начал поворачивать голову, Бордингтон нанес удар.
   Туго набитая песком мешковина лопнула, и куски железа вместе с песком посыпались на ковер. Потеряв сознание, Сик уронил голову на грудь. Песок блестел на его лысине. Бордингтон с ужасом смотрел на дело своих рук. Потом тело наклонилось, и Сик соскользнул со стула на ковер.
   Бордингтон выпустил из пальцев остатки мешка и неверными шагами устремился в спальню. Он вытащил из-под кровати чемодан, схватил черный плащ – похожие плащи в Праге носил почти каждый второй житель – и быстро вернулся в гостиную.
   Сик лежал в прежнем положении. Охваченному паникой Бордингтону показалось, что тот мертв, но ужас гнал его вперед. Он покинул квартиру и начал торопливо спускаться по лестнице.
   Достигнув площадки первого этажа, он услышал, что кто-то идет ему навстречу. Бордингтон остановился, но спрятаться было негде. Очень плохо, если кто-то из соседей увидит его выходящим из дома с чемоданом в руке, но избежать нежелательной встречи было уже невозможно. Дверь подъезда открылась – и перед ним предстала его собственная жена.
   Эмилия, которой недавно исполнилось сорок лет, была маленькой полной женщиной. Ее обесцвеченные волосы были причесаны на манер птичьего гнезда, а голубые глаза, казалось, тонули в жире. Жалкое платье не могло скрыть ее располневшую фигуру. Она устремила взгляд на чемодан, потом на мужа, который в этот момент лихорадочно соображал, не лучше ли убить ее.
   – Итак, ты уходишь, – сказала она по-чешски. – Почему у тебя такой испуганный вид? Не воображаешь ли ты, что меня трогает твой уход?
   – Да, я ухожу, – дрожащим голосом ответил Бордингтон. – Прощай, Эми. Надеюсь, у тебя все будет благополучно… Только прошу тебя, не поднимайся сразу в квартиру.
   Она переложила тяжелую сумку из одной руки в другую.
   – Итак, ты решился наконец уйти к своей шлюхе? – сказала она. – Наконец-то я избавлюсь от тебя! Я в восторге, что ты покидаешь меня.
   Бордингтон понял намек.
   – Я огорчен… но, надеюсь, ты прекрасно выкрутишься и без меня.
   – Не учи меня тому, что я должна делать! Отправляйся к своей шлюхе!
   Обойдя столбом стоящего Бордингтона, она начала тяжело подниматься по лестнице.
   – Эми, не заходи в квартиру! – Голос Бордингтона от ужаса сорвался на вопль. – Возвращайся назад!.. Я был вынужден ударить… там наверху…
   Она остановилась и презрительно посмотрела на него.
   – Дурак! Неужели ты воображаешь, что сможешь уйти далеко?
   Бордингтон понял, что зря теряет драгоценное время. Последнее, что он запомнил, бросив взгляд через плечо, было злобное лицо жены, согнувшейся под тяжестью продуктовой сумки.
   Напряженно вглядываясь в каждое окно, он вышел на улицу. Никто не следил за ним. У Бордингтона крепла уверенность, что его побег может закончиться успешно.
   На трамвайной остановке он встал в конец длинной цепочки людей, терпеливо ожидавшей транспорт. Стоя в очереди, он задавал себе вопрос, сколько времени понадобится Сику, чтобы прийти в себя и поднять тревогу, после которой начнется неумолимое преследование. «Это зависит от крепости его черепа», – рассуждал Бордингтон. Он скривил гримасу, вспомнив страшный удар, обрушившийся на череп Сика.
   Подошел трамвай, и толпа ринулась штурмовать его двери. Все сидячие места были заняты, и Бордингтон оказался прижатым к старику, который сразу уставился на него оценивающим взглядом.
   Типично английский вид Бордингтона вызывал подозрение у любого благонамеренного гражданина, но он уже привык к подобной реакции. Сойдя на остановке «Отель де Виль», он прошел мимо знаменитых часов пятнадцатого века. Туристы всегда скапливались возле них, наблюдая за появлением резных мифологических фигурок в тот момент, когда часы начинали звонить. Он поднял глаза на статую Смерти, символизирующую неумолимый бег времени, и невольно ускорил шаг, зная, что отпущенное ему время уже на исходе.
   Прокладывая себе путь сквозь толпу, он беспокойно оглядывался по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, Бордингтон свернул в узкую улицу и скоро достиг нужного дома.
   Старая женщина, хромая, шла ему навстречу. Кроме нее, на улице никого не было видно. Решительно пройдя двор, он открыл дверь парадного и начал подниматься по скрипучей деревянной лестнице. Добравшись до последнего этажа и слегка задыхаясь, Бордингтон прошел по слабо освещенному коридору, пока не остановился перед хорошо знакомой ему дверью. Снова прислушался и, удостоверившись, что никто не поднимается за ним следом, он нажал на кнопку звонка.
   Послышались торопливые шаги – и дверь распахнулась. Сердце Бордингтона забилось сильнее, как это всегда было с ним при виде Мэри Рейд.
   Он влюбился в нее при первой же встрече, но никогда не намекал девушке о своих чувствах. То, как Мэри встречала его, доказывало, что она видит в нем лишь обыкновенного посыльного. Девушка холодно глянула на Бордингтона, вопросительно подняв свои черные брови. Он мог лишний раз убедиться, как мало интереса представляет для нее его личность.
   – Здравствуйте! Я не ждала вас сегодня.
   Бордингтон, оставив чемодан в холле и освободившись от шляпы и плаща, прошел в гостиную. Мэри закрыла за ним дверь и, прислонившись к ней, с беспокойством следила за неожиданным гостем.
   Ей было двадцать пять лет. Она родилась в Праге от матери американки и отца чеха, расстрелянного после неудачного путча в 1948 году. Мать умерла три года назад от сердечной болезни. Мэри неплохо зарабатывала, выступая в ночном клубе «Альгамбра». Ее голос был довольно слабым, но микрофон отлично скрывал этот недостаток. К тому же у Мэри были определенные артистические способности, и она вкладывала в пение много эмоций, что нравилось иностранным туристам. Немного выше среднего роста, с фиолетовыми глазами и волосами цвета воронова крыла, она была очень привлекательна. Тело было ее главным козырем: восхитительная грудь, стройные ноги. Туристы были так увлечены созерцанием ее внешности, что напрочь забывали о вокальных данных певицы.
   Два года назад один из агентов Дорна убедил Мэри работать на ЦРУ. Несмотря на то, что девушка была достаточно умна, она не отдавала себе отчета в том, какой опасности подвергается, связавшись с американской разведкой. Мэри казалось совершенно естественным, что она вносит посильный вклад в борьбу с ненавистным режимом. Трижды за прошедшие годы, даже не подозревая об этом, она передала в ЦРУ сведения особой важности. Эти успехи были записаны ей в актив. Если бы Мэри знала, что считается одной из лучших женщин-агентов в Чехословакии, она была бы крайне удивлена.
   Секретная полиция Праги считала ее вполне добропорядочной гражданкой в основном благодаря тому факту, что Мэри всю жизнь прожила здесь и вела себя достаточно осмотрительно. Будучи вне всяких подозрений, она являлась идеальным агентом для Дорна.
   Неожиданное появление Бордингтона удивило ее. Было одиннадцать часов утра, она только что встала и не успела даже выпить кофе. Кутаясь в халатик, Мэри переводила взгляд с Бордингтона на его объемистый чемодан и ничего не понимала.
   – Вы отправляетесь в путешествие?
   – Да. – Бордингтон вынул платок и вытер виски. – Садитесь, Мэри, мне нужно с вами поговорить.
   – Что-нибудь случилось?
   – Мне необходимо остаться у вас на несколько дней, – сказал Бордингтон, когда ошеломленная девушка уселась напротив него. – Я очень огорчен, но не могу поступить иначе.
   – Остаться здесь? – Мэри смотрела на него почти с ужасом. – Но это невозможно! Здесь же совсем мало места! Вы… вы не можете остаться здесь!
   – У меня нет иного выхода. Обещаю не особенно стеснять вас. Это только на несколько дней, а потом я покину Прагу. Без вашей помощи мне не удастся это сделать.
   – Но здесь всего одна постель, – Мэри указала на небольшой диван, скрытый в алькове. – Вы не можете оставаться здесь!
   «Как было бы чудесно, если бы она предложила мне разделить с ней это ложе, – подумал Бордингтон с горечью. – Но зачем ей это делать? Ведь она не питает ко мне никаких чувств! Кто я для нее?»
   – Я буду спать на полу… Вы можете не сомневаться в моей порядочности. Но мне совершенно необходимо побыть у вас некоторое время.
   Сообразив наконец, что все это достаточно серьезно, Мэри спросила:
   – Они раскрыли вас? Идут?
   – Да, – коротко ответил он.

   Высокий и широкоплечий капитан Тим О'Халлаген, на мясистом лице которого особенно выделялись бледно-голубые глаза и узкий жесткий рот, поудобнее уселся в кресле. Он знал всех агентов ЦРУ и был правой рукой Дорна.
   Шеф, сидя за своим внушительным письменным столом и поигрывая пресс-папье, подробно рассказывал ему о своей беседе с Кеном. Тим слушал с непроницаемым лицом, зная, что Дорн уже составил план действий.
   – Ситуация в настоящий момент такова, – говорил Дорн. – Если Малих задержит Бордингтона, то Кен и Мэри Рейд неизбежно будут раскрыты. Бордингтона необходимо ликвидировать. Кто может этим заняться?
   – Майкл О'Брайен, – не задумываясь, ответил О'Халлаген. – Он вылетит в Прагу вечерним рейсом, имея на руках дипломатический паспорт… Сегодня же ночью или завтра утром он все устроит в наилучшем виде.
   Дорн нахмурил брови, немного подумал, потом пожал плечами.
   – Очень хорошо, Тим… действуйте, – сказал он, указывая на телефон. Затем, придвинув к себе толстое досье, Дорн занялся его изучением, до тех пор пока О'Халлаген не положил трубку на рычаги.
   – Можете считать, что дело в шляпе, – сказал капитан.
   Дорн отодвинул досье и принялся рассматривать О'Халлагена сквозь очки с двойными стеклами.
   – Теперь нужно подыскать замену Бордингтону, – сказал он.
   – По моему мнению, Латимер подойдет для такой работы как нельзя лучше.
   – Кен полагает, что Латимер погорит раньше, чем приступит к работе.
   – Латимер – именно тот человек, который нам нужен. Что, если я поговорю с Кеном?
   – Я с ним достаточно долго говорил на эту тему. Кен из тех людей, которые всегда дают дельные советы. – Дорн сцепил пальцы. – В настоящее время в Праге находится Малих. Вы помните его?
   – Как можно забыть этого громилу! – О'Халлаген выпрямился в кресле.
   – Действительно, это превосходный агент… Итак… – Дорн, недовольно хмурясь, изучал свои ногти. – Нужно устроить дело так, чтобы Латимер без помех устроился в Праге.
   Зная, что Дорн уже составил план действий, О'Халлаген молча ждал продолжения.
   – Нужно поставить дымовую завесу, – продолжал Дорн. – Мы отправим в Прагу достаточно известного агента, и, пока Малих будет за ним гоняться, Латимер найдет себе надежное прикрытие.
   О'Халлаген поскреб свою тяжелую челюсть.
   – Это хороший трюк. Но ведь агент, вовлеченный в нашу игру, неминуемо пропадет.
   – Да, безусловно, он будет принесен в жертву… – Дорн мрачно усмехнулся. – Вы осведомлены, что Гирланд вернулся в Париж?
   – Да. Он прибыл сегодня утром из Гонконга.
   – Он должен мне кучу денег, и теперь настало время их отработать. – Дорн вертел в руках ножик для разрезания бумаги. – Именно Гирланд послужит нам дымовой завесой в Праге. Едва Малих узнает, что Гирланд появился там, он немедленно кинется по его следу. Это позволит Латимеру без помех начать свою работу. Что вы думаете о таком плане?
   О'Халлаген размышлял. Он ценил Гирланда как одного из лучших агентов Дорна.
   – А что позволяет вам думать, что Гирланд согласится поехать в Прагу? – спросил капитан. – Теперь он свободный художник и не работает на нас. К тому же он далеко не дурак. Не представляю, чем его можно заманить за «железный занавес».
   – У Гирланда имеются две слабости: женщины и деньги, – сказал Дорн. – Он поедет, это я вам гарантирую.
   – В таком случае мы его потеряем. Вы этого добиваетесь?
   – Гирланд думает только о деньгах, – тонкие губы Дорна скривились. – Ему удалось вытянуть из меня крупный куш, пусть теперь повкалывает. А если он и провалится… это будет небольшой потерей для нас.
   – Если вы сумеете загнать Марка в Прагу, мне совершенно безразлично, что с ним случится там. Но я все же не могу понять, какие причины вынудят его поехать туда.
   – Если приманка достаточно притягательна, рыба всегда хватает ее, – ответил Дорн. – А у меня есть приманка чрезвычайно притягательная для Гирланда. Он поедет в Прагу, это я вам гарантирую.

   Бордингтон вышел из крошечной ванной, вытирая лицо полотенцем. Он сбрил усы, и теперь его худое и длинное лицо казалось еще более унылым.
   – Я чувствую себя не в своей тарелке, – сказал он. – Четверть века я носил усы, и теперь у меня ощущение, что я пропаду без них. – Затем он достал очки в металлической оправе и водрузил на нос. – В таком виде, надеюсь, меня трудно будет узнать.
   Мэри с отчаянием смотрела на него. Голая губа и очки несколько изменили облик Бордингтона, но этого было слишком мало, чтобы спастись от агентов контрразведки.
   – Я также намерен перекрасить себе волосы, – продолжал Бордингтон, рассматривая свое отражение в зеркале. – У меня имеется краска для волос, но я не особенно представляю, как ею можно воспользоваться. Вы не сможете мне в этом помочь?
   – Нет, я не стану вам помогать! – сказала Мэри как можно более решительно. Ее душил ужас. Она знала, что, если Бордингтона поймают, он немедленно выдаст их всех. Он не был способен на мужественный поступок. Едва только его начнут допрашивать, как он тут же выложит все, что знает. Мысль о том, что она может оказаться в лапах службы безопасности, вывела Мэри из себя.
   – Уходите отсюда! Прошу вас, умоляю, уходите!..
   – Это несерьезно, – Бордингтон с упреком смотрел на нее. – Что, если я приготовлю вам чашку чая? Чай лучше, чем алкоголь. Где вы держите посуду?
   Мэри вцепилась в подлокотники кресла.
   – Я же сказала, чтобы вы уходили! Я не стану вам помогать! Уходите, немедленно уходите!..
   – Послушайте, не будьте такой глупой, – сказал Бордингтон, снимая очки и заботливо кладя их в карман. – Если они меня возьмут, то схватят также и вас. Так что отбросим мрачные мысли и займемся приготовлением чая.
   Он ушел в маленькую кухню и принялся возиться у плиты. Мэри бросала вокруг себя безумные взгляды, как бы ища лазейку, через которую можно было бы скрыться. Она с горечью подумала о деньгах, которые ей обещал Дорн. В голову лезли страшные истории, которые она слышала о пойманных шпионах. А если самой вызвать полицию? Будут ли они снисходительны к ней? Вряд ли. Мэри представила их грубые руки на своем теле, подумала о тех средствах, которые будут применяться, чтобы заставить ее говорить. Даже если она скажет абсолютно все, они будут убеждены в ее неискренности.
   Бордингтон вернулся из кухни с чайником в руке.
   – Когда я выкрашу свои волосы, – сказал он, ставя чайник на стол, – нужно будет, чтобы вы сфотографировали меня. Я захватил фотоаппарат. Мне понадобится фотография для паспорта. Я также попрошу сходить вас по одному адресу. Там живет гравер очень высокой квалификации, который изготовит мне новый паспорт. Только после этого я смогу уйти от вас. Полиция не знает, что у меня до сих пор сохранился британский паспорт. Учитывая мой новый облик, я смогу сойти за туриста…
   Мэри, сжавшись в кресле, не сводила взгляда с Бордингтона. Она кусала кулак, чтобы не завопить от ужаса.

   Майкл О'Брайен прилетел в Прагу в девять часов вечера. Весь путь отнял у него не более трех часов.
   Это был молодой светловолосый человек с плоским, покрытым веснушками лицом и серыми холодными глазами. Работая по заданиям О'Халлагена, он заставил исчезнуть немало агентов, чем-то не угодивших шефу. Такие акции были для него привычным делом, и он не испытывал ни малейшей жалости к приговоренным. Убийства он рассматривал как работу: звонок в дверь, в руке пистолет с глушителем, негромкий хлопок выстрела. С самого начала он решил, что лучше всего стрелять в голову. Дырка в черепе дает уверенность в смерти приговоренного.
   Он заранее изучил план города, и для него не составляло труда найти квартиру Бордингтона. Поднимаясь по лестнице и нащупывая пистолет в кармане, О'Брайен думал о том, что, если все пойдет хорошо, он вернется в Нюрнберг еще к полуночи и, проведя там ночь, утром сядет на самолет до Парижа.
   Поднявшись на нужный этаж, он снял пистолет с предохранителя и проверил, достаточно ли хорошо выходит оружие из кармана. Потом нажал на кнопку звонка. Раздались тяжелые шаги, и дверь резко распахнулась. На пороге стоял гигант с квадратным лицом и светлыми, подстриженными под ежик волосами.
   О'Брайен не первый год работал на Дорна и прекрасно знал, кто стоит перед ним. Дрожь пробежала по его телу. За спиной Малиха маячило трое мужчин, двое из которых были вооружены автоматами.
   – Вы кто? – спросил гигант вежливым голосом, который резко контрастировал с его ледяным взглядом.
   О'Брайен лихорадочно обдумывал ситуацию. Поймали ли они уже Бордингтона? По всей вероятности, да. В противном случае как бы они оказались здесь.
   – Мистер Бордингтон дома? – спросил он. – Мне сказали, что он дает уроки английского языка…
   – Прошу, – Малих посторонился.
   О'Брайен заколебался, но угроза автоматом была более чем очевидной. Он вошел в маленький, скромно обставленный салон.
   – Бордингтона здесь нет, – сказал Малих, закрывая дверь. – Могу я посмотреть ваши документы?
   О'Брайен, пожав плечами, вытащил свой паспорт и протянул Малиху.
   – Как здоровье мистера Дорна? – поинтересовался Малих, передавая паспорт одному из своих подручных.
   – О, превосходно, насколько я могу судить, – О'Брайен улыбнулся. – А как поживает мистер Ковски?
   Так звали шефа Малиха.
   – Спасибо, он тоже пребывает в добром здравии.
   Наступило короткое молчание.
   – Вы немного опоздали. Бордингтон ушел отсюда в девять утра. Потрудитесь передать мистеру Дорну, что я лично позабочусь о его судьбе. Мне очень жаль, что вы зря проделали это путешествие. Если вы согласитесь проехаться в аэропорт с этим господином, то он вернет вам документы на трапе самолета.
   Коренастый человек без лишних слов сунул паспорт в карман и направился к двери. О'Брайен, решив быть благоразумным, пошел следом за ним.
   – Одну секунду, мистер, – остановил его Малих. – Я прошу вас больше не приезжать сюда. Маловероятно, чтобы вы были здесь желанным гостем. Вы меня поняли?
   – Абсолютно, – ответил О'Брайен. Выходя из квартиры, он услышал рыдания женщины в спальне. Он подумал, что это скорее всего жена Бордингтона. Не хотел бы он оказаться на ее месте.

Глава 2

   Девушка, сидевшая напротив него, зазвенела кусочками льда в своем стакане. Гирланд подцепил ее в магазине на Сен-Жермен. Ей едва исполнилось восемнадцать лет, и она была весьма сексуальна. Красные брюки из эластика и белая блузка выгодно подчеркивали ее прелести. Однако при ближайшем знакомстве Марк понял, что она слишком молода, жадна и цинична.
   – Что за манеры у тебя! Разве так разговаривают с девушкой? – спросила она, наклонив головку так, как это делала ее любимая актриса.
   – Огорчен, но ничего не могу поделать, – ответил Гирланд с очаровательной улыбкой. – Видишь ли, мне нужно уходить.
   – Значит, мы не будем заниматься любовью? – спросила она. – А я бы не прочь получить удовольствие.
   «Почему я всегда влезаю в подобные ситуации? – вздохнув, подумал Гирланд. – Вечно я не могу сказать „нет!“. Но у нее был такой аппетитный вид. Почему это большинство женщин, едва только откроют рот, становятся невыносимо скучными? Если бы она умела молчать, я с удовольствием провел бы с ней время».
   – Я пригласил тебя выпить стаканчик вина. Ты его выпила и можешь уходить. – Он встал. – Забирай свои игрушки, детка…
   Девушка сделала глоток из стакана и скривила мордочку.
   – Ты, наверное, шутишь? – с надеждой спросила она. – Я надеялась, что мы с тобой прекрасно позабавимся. Я умею доставлять наслаждение партнеру. Можешь сам в этом убедиться, красавчик, – сказав так, она расстегнула «молнию» своих брюк и спустила их до середины бедер.
   Гирланд чувствовал себя очень старым рядом с этой девушкой. Ее циничная и наглая манера поведения действовала на него как холодный душ.
   – В другой раз, детка, – сказал он. – Застегни штанишки и дуй домой.
   Раздался телефонный звонок.
   – Ужасно! – воскликнула девушка. – Каждый раз, когда я встречаю мужчину, который мне действительно нравится, звонит этот проклятый телефон!..
   – Такова жизнь, – назидательно сказал Гирланд, указывая телефонной трубкой на дверь. – Спустишься по лесенке, а там рукой подать до метро. Привет родителям! Весьма огорчен, что так вышло.
   – Гирланд? – раздался в трубке голос с сильным американским акцентом.
   – Да.
   – Говорит Гарри Мосс. Вы меня не знаете. Это Фред дал мне ваш номер.
   Девушка подошла к Гирланду и опорожнила стакан ему на голову. Два кусочка льда при этом скатились ему за шиворот. Затем она аккуратно поставила стакан вверх дном ему на макушку и, покачивая ягодицами, направилась к двери.
   Марк вздохнул, снял стакан и снова прижал трубку.
   – Фред… кто? – не понял он.
   – У меня есть к вам небольшое дело, которое, возможно, вас заинтересует, – продолжал голос. – Можно заработать кучу денег…
   Гирланд вспомнил о своем тощем бумажнике и сразу стал внимательным.
   – Сколько?
   – Много, – ответил голос. – Не хотите ли поговорить более конкретно?
   Гирланд посмотрел в сторону двери. Девица, настежь распахнув ее, стянула с себя брюки. Вслед за ними последовала и блузка.
   – Да, конечно, я не могу говорить сейчас, – быстро ответил Гирланд, думая о том, что консьержка в этот момент как раз поднимается по лестнице. Как поведет себя бедная старушка, увидев такое зрелище? Девица уже освободилась от лифчика и теперь осталась в одних трусишках из черных кружев.
   – Я буду в «Золотом кресте» до десяти вечера, – продолжал голос в трубке. – Вы знаете, где это?
   – Хорошо, я буду там, – ответил Марк, кладя трубку.
   – Ну, как я тебе нравлюсь? – с зазывной улыбкой спросила девушка.
   Она нравилась Гирланду, в этом не было сомнений, но все же для него она была чересчур бесстыдной.
   – Ты восхитительна, моя дорогая. Спасибо за спектакль. На углу расположена прачечная, так что иди туда и промой свои мозги. Они в этом очень нуждаются… – Гирланд захлопнул дверь перед ее носом и с удовольствием стал прислушиваться к затейливым ругательствам и обидным кличкам, которыми она его награждала. Спустя некоторое время девушка прекратила брань, оделась и начала спускаться по лестнице. Гирланд вздохнул. Он представил, что думают о нем соседи. Затем закурил сигарету и сел в кресло.
   «Кто такой этот Гарри Мосс? – спросил он себя. – И Фред?..» Единственный Фред, которого он знал, как раз работал в баре «Золотой крест».
   Он еще некоторое время добросовестно копался в памяти, потом пододвинул к себе телефон и, набрав номер бара, попросил позвать Фреда. Как обычно, они вначале обменялись набором стандартных любезностей, потом Марк спросил:
   – Ты не знаешь случайно парня по имени Гарри Мосс?
   – Этого типа? – неодобрительно проговорил Фред. – Он приходил сюда около двух часов. Скользкий, как угорь. Хотел предложить мне одно дело, точно не знаю какое. Но у меня есть смутное подозрение, что это контрабанда. Затем спросил о тебе. Так как я не знал точно, где ты находишься, то на всякий случай дал ему твой телефон. Может, я не должен был делать этого?
   – Ничего, все в порядке. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Если из этого дела что-нибудь выгорит, я не забуду отрезать тебе кусочек.
   Гирланд положил трубку и несколько минут размышлял. Что ж, ему действительно нужны деньги. Напрасно он так задержался в Гонконге. Однако при воспоминании о Тая Той у него сразу поднялось настроение. Какая девушка! Такого наслаждения он не испытывал еще ни с кем. Он оставался с китаянкой до тех пор, пока не кончились деньги, выманенные у Дорна. Счастье, что он не продал билет на обратный путь, иначе действительно создалось бы безвыходное положение.
   – Ну, во всяком случае стоит послушать, что этот Гарри Мосс мне предложит, – пробормотал Гирланд, вставая. – Жизнь полна сюрпризов. Куча денег мне никогда не помешает.
   Бар «Золотой крест» располагался недалеко от улицы Бак. Гирланд был там несколько раз. Это было прибежище гомосексуалистов, где смазливые блондины занимались поисками клиентов. Изредка там можно было послушать игру черного трубача, работающего в стиле Луи Армстронга. Женщины появлялись там редко, а те, которые заходили, в основном были лесбиянками.
   Спускаясь по полутемной лестнице в подвальный этаж, он услышал томительный голос трубы. Кивком головы приветствовав портье, который бросил на него ничего не выражающий взгляд, Гирланд пошел в прокуренный зал.
   В нос сразу же ударил запах пота, а уши оглушил шум голосов. Он остановился у входа, бросил вокруг испытующий взгляд, потом решительно прошел к стойке бара, пробивая себе дорогу среди кривляющихся педиков.
   Бармен, толстый плешивый мужчина, завидев Гирланда, прогундосил не без юмора:
   – Чем могу услужить, чтобы вы почувствовали себя здесь счастливым?
   – Салют! – Гирланд пожал ему руку. – Гарри Мосс здесь?
   – Да, он ждет тебя.
   Гирланд снова прошел сквозь толпу, открыл дверь в глубине зала и поднялся наверх. Дойдя до комнаты номер четыре, он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в маленькую комнатку. За столиком сидел молодой человек, перед которым стояла бутылка скотча и два стакана.
   – Мосс? – спросил Гирланд.
   Молодой человек кивнул головой. Его густые светлые волосы падали на воротник рубашки. Маленькие зеленые глазки, горбатый нос и тонкие губы производили неприятное впечатление.
   – Входите же, – сказал он, указывая на стул. – Да, я Гарри Мосс. Рад вас видеть.
   Гирланд сел и, щелчком выбив из пачки сигарету, закурил.
   – Вы мне звонили… и вот я здесь… Будем кратки.
   Зеленые глазки сверлили Гирланда.
   – У меня есть работа, которую я, в силу некоторых причин, не могу сделать сам. Чрезвычайно опасная, но денежная. Это вас интересует?
   – Возможно. Но прежде мне надо убедиться, что здесь нет никакой западни.
   – Здесь все чисто, – сказал Мосс, устремив взгляд на стакан. – Мне сказали, что вы самый подходящий для таких дел парень.
   – Кто сказал? – подозрительно спросил Гирланд.
   – Пока я вам это не скажу. – Мосс снова посмотрел на дно своего стакана. – Хотя я буду с вами предельно откровенен. Я был мобилизован в армию и, еще не очнувшись от шока, связанного с таким событием, очутился в Западном Берлине. Мой командир был таким болваном, что с трудом мог расписаться. Его обязанностью было раздавать жалованье офицерам. Вскоре я подружился с Фредди Ньюменом, охранником… Короче говоря, мы решили стянуть эти денежки. Это было нетрудно сделать. Итак, месяц назад мы провернули этот план, хотя для этого пришлось оглушить толстяка-интенданта. Надеюсь, особого вреда я ему не причинил. Таким образом мы оказались обладателями почти тридцати пяти тысяч долларов, но посадили себе на хвост всю военную полицию округа.
   Мосс сделал приличный глоток и поднял на Гирланда испытующий взгляд.
   – Нас преследовали, как бешеных псов. Ничего не оставалось, как рвануть в Восточный Берлин. У Фредди появилась гениальная идея: добраться до Праги, а оттуда рвануть самолетом в Каир, где у него были друзья. Вас это интересует или нет?
   – Продолжайте, – сказал Гирланд. – Я никогда не скучаю, когда говорят о деньгах.
   – Я тоже, – улыбка растянула узкие губы Мосса. – Нам удалось попасть в Прагу, хотя полиция буквально наступала нам на пятки. Вскоре и служба безопасности Чехословакии присоединилась к ним. Нам и раньше было довольно жарко, а теперь уж стало невыносимо горячо. Девушка из Восточного Берлина дала нам адрес своей подруги в Праге. Смазливая негодяйка! Она согласилась спрятать нас в своей квартире, но облегчила на пять тысяч долларов. Она пообещала достать нам фальшивые документы и помочь выбраться из страны. Но дело тем и закончилось. Мы ее больше не видели. Просидели в квартире три дня, буквально подыхая с голоду… Вы сами хоть когда-нибудь провели три дня без еды?
   – Это не имеет значения. Продолжайте.
   – Так вот… Короче, на четвертый день мы были готовы на все. Кинули жребий, и он выпал на Фредди. Он должен был раздобыть хоть какую еду. Не прошло и пяти минут после его ухода, как послышались свистки полицейских. Я страшно испугался. Взяв Фредди, они неминуемо бы добрались и до меня. Выскочив из квартиры, я спрятался на чердаке. Я был в таком состоянии, что забыл захватить деньги. – Мосс замолчал и задумчиво почесал нос. – Так вот, – продолжал он. – Из слухового окна я увидел Фредди, который, петляя, мчался по улице. Два копа преследовали его. Они совершенно не умели бегать, и Фредди уже прилично опережал их. У него была реальная возможность скрыться. Тогда один из копов вскинул пистолет и выстрелил… Все было кончено для моего друга… Спустившись по пожарной лестнице, я бросился бежать куда глаза глядят, совершенно забыв о деньгах. Мне повезло… Не дадите ли сигарету?
   Гирланд бросил на стол пачку «Пэл-Мэл». Он был задумчив. Эта история могла быть и правдой, и полной выдумкой. Но тогда для чего Мосс рассказывает ему это?
   – Не буду утомлять вас подробностями, – продолжал Мосс после того, как закурил. – Была одна девушка… Она и помогла мне выбраться из Праги. И вот я здесь уже две недели. Ничего не делаю, а только думаю о деньгах, оставшихся в Праге.
   – Это все?
   – Да… Я хочу, чтобы кто-то поехал в Прагу и привез их сюда. Мы разделим деньги пополам. Пятнадцать тысяч – совсем неплохой куш?
   – Вы уверены, что они до сих пор находятся там?
   – Они лежат в таком месте, что никому и в голову не придет сунуть туда нос. Триста билетов по сто долларов занимают немного места.
   – А почему вы сами не можете это сделать?
   – Меня там до сих пор ищут. А вас не знает никто. Прага – самый гостеприимный город по ту сторону «железного занавеса». Чехи отчаянно нуждаются в конвертируемой валюте и потому обожают туристов. Вы поедете на пару деньков, заберете деньги и вернетесь. Это будет для вас достаточно простым делом.
   Гирланд задумчиво раздавил сигарету в пепельнице. Что-то в этой истории ему не нравилось. Здесь явно скрывался какой-то подвох.
   – Даже если я и доберусь до этих денег, откуда вы будете знать, что они у меня?
   – О, шила в мешке не утаишь. К тому же у меня нет никакой надежды забрать их самому, так чем же я рискую? Хотя рано или поздно, но я вас найду, и тогда у вас могут быть определенные неприятности.
   – Неприятности скорее будут у вас, Гарри. – Гирланд широко улыбнулся. – У меня на такой случай припасена масса разных полезных штук, выпрыгивающих на свет в тот самый момент, когда неосторожные мальчики вроде вас хотят доставить мне неприятности.
   – Меня предупредили, что вы крутой парень. – Мосс улыбнулся. – Не будем вступать в ненужную полемику. Итак, что вы скажете о моем предложении?
   – Я подумаю. Где спрятаны деньги?
   – Это я вам скажу только в аэропорту.
   – Интересно, а кто оплатит путешествие? Думаю, потребуется по крайней мере две тысячи долларов… Если будут улажены все финансовые проблемы, я, может быть, и соглашусь. Но должен предупредить, я не горю желанием пробраться за «железный занавес». – Гирланд поднялся. – Позвоните мне завтра часов около десяти.
   – В этом путешествии нет никакой опасности. К тому же к туристам они относятся очень хорошо.
   – Я же сказал, что подумаю. Завтра вы узнаете, лечу я или нет.
   – Договорились. До завтра.
   – До завтра, – сказал Гирланд, выходя из комнаты.
   Мосс торопливо опорожнил свой стакан, спустился в бар и заперся в телефонной кабине.

   – Кто? – Дорн поднял трубку сразу, словно только и дожидался звонка Мосса.
   – Это Гарри. Клиент примет решение завтра утром. Мне кажется, он согласится.
   – Я тоже так думаю, – сказал Дорн.
   Гирланд, зайдя в кафе, расположенное напротив «Золотого креста», в это время тоже звонил по телефону. Ему срочно нужно было переговорить с Билли Ламсоном, репортером «Нью-Йорк геральд трибюн». Энциклопедические знания этого человека часто выручали Гирланда.
   – Салют, Билл, я вернулся. Как дела?
   – Гирланд? – удивленно переспросил Ламсон. – Вот это да! А я считал тебя окончательно пропавшим.
   – Ну, мне не так легко пропасть…
   – А как тебе Гонконг?
   – О, это просто фантастика!..
   – Значит, то, что говорят о китаянках, – правда?
   – Не то слово! Это настоящие волшебницы секса!
   – Ты позвонил только потому, чтобы я позавидовал тебе? Или есть еще какая-нибудь причина?
   – Только небольшая справка, Билл. Можешь ли ты подтвердить, что приблизительно две или три недели назад произошла кража у военных в Западном Берлине?
   Наступило молчание, потом Ламсон заинтересованно переспросил:
   – Ты что-нибудь знаешь об этом?
   – Это я задал тебе вопрос, Билл, так что не увиливай от ответа.
   – Ты прав. Двое военных удрали, прихватив около тридцати пяти тысяч долларов.
   – И как же зовут этих ловких ребят?
   – Гарри Мосс и Фредди Ньюмен… Полиция буквально сбилась с ног, разыскивая их. Ходили слухи, что им удалось улизнуть за «железный занавес». Почему ты спрашиваешь, Марк?.. Послушай, это может стать сенсационным материалом…
   Выйдя из кабины, Гирланд задумался: «Похоже на то, что Мосс сказал правду. Тридцать тысяч долларов! Гм…»
   Гирланд вернулся к своей машине.
   «Что я теряю? Мосс оплатит все расходы. Даже если деньги окажутся вне досягаемости, небольшое путешествие в Прагу не повредит. Надо принимать предложение».
   Лавируя между машин, он направился к дому. «Следует в первую очередь заняться визой, – подумал он. – Это не займет много времени. Если повезет, можно уехать уже через три-четыре дня».
   Отыскав место для парковки «Фиата», Гирланд поставил машину на стоянку и направился к дому. Добравшись до седьмого этажа, он остановился. Девушка в красных брюках сидела на полу, прислонившись спиной к двери. Обхватив голову руками, она смотрела на него с насмешливой улыбкой.
   – Привет, красавчик! Еще не забыл меня? Тебя недавно навестил грабитель.
   Гирланду пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать раздражение.
   – Я же сказал, чтобы ты убиралась, – почти прорычал он. – Когда ты немного подрастешь, мы, может быть, и позабавимся немного, но не теперь!
   – У тебя что, уши залеплены воском? – нетерпеливо спросила девушка. – Ты что, не понял, что я сказала? У тебя побывал грабитель!
   – А что в этом особенного? Подумаешь, грабитель! Спасибо за предупреждение. А теперь, моя деточка, расправь крылышки и улетай.
   – Высокий, плечистый тип с красной рожей, – продолжала девушка. – В какой-то передряге он потерял мочку правого уха. Ну настоящий профессионал! Ты бы видел, как он расправился с замком! Я сидела на лестнице немного выше, так что оказалась вне поля его зрения. Это было как в кино.
   Гирланд сразу насторожился. Высокий плечистый тип без мочки правого уха… Неужели это Оскар Брикман, одна из горилл О'Халлагена? Не существовало другого человека без мочки правого уха, решившегося проникнуть в его квартиру.
   – Ну что? Я начинаю тебя интересовать? – девушка ухмыльнулась. – Меня зовут Римма. Может быть, начнем все сначала?
   Гирланд открыл дверь и вошел в квартиру, внимательно оглядывая все вокруг.
   – Сколько времени он здесь оставался? – спросил он девушку.
   – Не более двадцати минут. Я специально засекла время… Вот уж никогда не поверила бы, что в этой дыре может оказаться что-то интересное…
   – Я тоже. – Гирланд принялся за осмотр квартиры, а девушка уселась на кровать. После непродолжительного обследования Гирланд убедился, что ничего существенного не пропало, но тем не менее визит Брикмана весьма заинтересовал его. Возможно, Дорн послал его реквизировать остатки денег, полученных Гирландом ранее? Вряд ли. Наивно было бы думать, что Марк хранит деньги дома. Заинтригованный, Гирланд пожал плечами. Но ведь должно же быть какое-то объяснение случившемуся. Правда, у Дорна мозги всегда набекрень.
   Внезапно до него дошло, что совершенно голая Римма уже давно лежит в постели поверх простыни. Ее упругие груди с коричневыми сосками соблазнительно торчали вверх. Заметив, что Марк смотрит на нее, она призывно похлопала по простыне.
   – Ну, будь же хорошим, – сказала она, – мне так хочется забыться!
   «Ох уж эти женщины! – подумал Гирланд. – Вкусив однажды радость сближения с мужчиной, они готовы наслаждаться без конца».
   Сняв одежду, он подошел к ней и лег рядом, обняв одной рукой, а другой поглаживая бедра. Затем поцеловал ее в шею. От этого поцелуя все в ней затрепетало, и она потянула Марка на себя.
   Они занимались любовью долго и неутомимо. Несмотря на молодость Риммы, в ее жизни было уже много мужчин. Но чаще всего они разочаровывали ее, оставляя неудовлетворенной. С Гирландом все было иначе. Он доставлял ей огромное наслаждение и довел до полного экстаза. Римма вновь и вновь просила Марка начинать все сначала.
   – Как мне хорошо с тобой! – стонала она. – Ничего подобного я никогда не испытывала…
   Только под утро, усталые и удовлетворенные, они погрузились в сон.

   Оскар Брикман стоял перед письменным столом Дорна, сжимая в потных пальцах помятую шляпу. О'Халлаген, непосредственный начальник Брикмана, жуя сигарету, рассеянно смотрел в окно. В помещении царила напряженная тишина.
   – Это странно, – сказал наконец Дорн. – Едва я начинаю какую-нибудь операцию, как непредвиденный случай обязательно все испортит. Я прочитал рапорт О'Брайена. Как мог этот болван сразу попасть в лапы Малиха?
   – Я ни в чем не могу упрекнуть О'Брайена. – О'Халлаген отвернулся от окна. – Сообщение Кена немного запоздало…
   – Это классическое невезение. Теперь Малих настороже, а О'Брайена выслали из страны. Он больше не сможет вернуться туда. Если Малих доберется до Бордингтона, а это только вопрос времени, то я потеряю двух ценных агентов.
   О'Халлаген ничего не мог возразить против этого. Он обменялся коротким взглядом с Брикманом и стал ждать продолжения.
   – Кажется, Гирланд все же согласен ехать в Прагу, – продолжал Дорн. – Я лично занимаюсь этим вопросом. – Его глаза, сильно увеличенные стеклами очков, уставились на Брикмана. – Что вы можете мне сообщить?
   Брикман был весьма доволен собой. Ему казалось, что он превосходно справился с заданием.
   – Я был у Гирланда, – начал он. – Конверт, врученный вами, я спрятал за подкладку чемодана. Даже если Гирланд разломает чемодан на куски, он вряд ли его найдет. Но когда Марк будет арестован, чешская контрразведка обязательно отыщет его.
   – А вы уверены, что никто не видел вас? – сухо спросил Дорн.
   – Абсолютно уверен, сэр!
   Дорн некоторое время молчал, словно принимая какое-то важное решение, потом сказал:
   – Будет лучше, если я объясню, в чем заключается эта операция, – сказал он, раскачиваясь в кресле. – Мы хотим отправить в Прагу Латимера, а Гирландом воспользоваться как дымовой завесой. Нельзя забывать, что в настоящее время в Праге находится Малих, который прекрасно осведомлен, кто такой Гирланд. Он решит, что Гирланд является нашим новым резидентом, со всеми вытекающими отсюда последствиями. – Дорн некоторое время помолчал, потом продолжал: – Месяц назад двое военных, Гарри Мосс и Фредди Ньюмен, украли офицерское жалованье в Западном Берлине и удрали с ним в Прагу. Благодаря предпринятым мерам Ньюмен вскоре был убит, а Мосс угодил в тюрьму… У меня есть племянник. В настоящее время он учится на курсах актерского мастерства. Думаю, что он без напряжения сможет сыграть роль Гарри Мосса… Он встретился с Гирландом и рассказал историю об ограблении и деньгах, якобы спрятанных в Праге. Похоже, Гирланд попался на удочку. Он поедет в Прагу и сделает все возможное, чтобы завладеть этими деньгами. Необходимо, чтобы он обязательно нашел их. Это условие входит в план операции.
   Дорн открыл ящик письменного стола и вынул запечатанный сургучом пакет из плотной коричневой бумаги.
   – Здесь тридцать тысяч долларов. – Он внимательно посмотрел на Брикмана. – Вы немедленно отправитесь в Прагу, найдете квартиру Мэри Рейд и спрячете пакет в такое место, где она не сможет сразу его обнаружить. Мой племянник после этого расскажет Гирланду о местоположении тайника, и едва тот обнаружит эти деньги, вы анонимно позвоните в полицию и сообщите, что у Гирланда находится крупная сумма денег, предназначенных для оплаты шпионских сведений. Думаю, они правильно отреагируют на это сообщение и, отправившись в отель, где проживает Гирланд, найдут деньги и конверт, вложенный вами в чемодан. Бумаги, находящиеся в конверте, засвидетельствуют, что Гирланд – наш агент. Полиция передаст его в руки Малиха, а уж тот, надеюсь, сделает соответствующие выводы.
   Дорн протянул Брикману лист бумаги.
   – Это то, что я вам рассказал, но в более подробном изложении. Операция должна быть проведена очень тщательно. На вас возлагается огромная ответственность. Ни на минуту не забывайте об этом. Едва только Гирланд отправится в Прагу, вас об этом уведомят. Ничего не предпринимайте до тех пор, пока я не дам вам зеленый свет.
   – Будет исполнено, сэр! – ответил Брикман, принимая пакет и инструкцию.
   Дорн перевел взгляд на О'Халлагена.
   – И все же я требую, чтобы Бордингтон был мертв. Живой, он может сильно осложнить наши дела.
   – Хотя вы можете и не принимать мое мнение в расчет, но я позволю себе заметить, что операция может оказаться куда более рискованной, чем это кажется, – холодно заявил О'Халлаген. – Думаю, что вы недооцениваете Гирланда. Могут возникнуть весьма серьезные осложнения. Мы даже не уверены, поедет ли он в Прагу.
   – Тут нет никаких проблем! Я совершенно уверен, что он поедет туда, – безапелляционно заявил Дорн. – Не сомневаюсь в этом!
   О'Халлаген пожал плечами, показывая, что совершенно не убежден в этом.
   – Предположим, он поедет туда. Но что помешает Гирланду преспокойно удрать с этими деньгами? Не забывайте, это очень ловкий тип.
   – Что помешает? – переспросил Дорн с легким нетерпением. – Это мелкий мошенник, и вы совершенно зря преувеличиваете его способности. Мне кажется, Тим, вы ошибаетесь в оценках Гирланда. Поверьте мне, он совсем не так хитер, как вы думаете…
   О'Халлагену пришли на ум все те случаи, когда Марку удавалось обвести Дорна вокруг пальца, но он решил, что сейчас неподходящий момент напоминать шефу об этом.
   – Что ж, поживем – увидим… – философски заметил он.
   Дорн, весьма довольный своим планом, с недоумением посмотрел на О'Халлагена, нахмурил брови и пододвинул к себе ближайшее досье. Классический жест, показывающий, что беседа закончена.

   – Нет никаких причин для беспокойства, – примирительно сказал Бордингтон, заряжая фотоаппарат. – Я уеду через день или два и постараюсь не причинять вам особых беспокойств.
   Мэри уже смирилась с тем, что ей придется терпеть у себя присутствие Бордингтона. Опомнившись от первого шока, она уже была готова помочь англичанину, если это как-то ускорит его отъезд.
   Сделав около двадцати снимков и глядя через визир на худое печальное лицо, девушка уже жалела этого человека.
   – Не представляю, как мы из всего этого выкрутимся, – сказала она. – Но, надеюсь, удача все же будет на нашей стороне.
   Он улыбнулся ей, и Мэри нашла, что без усов Бордингтон выглядит значительно лучше.
   – Ну да… разумеется… еще два дня… Я вам это обещаю… Не больше. – Он протянул ей кассету с пленкой и свой британский паспорт. – Отнесите все это к Карелу Власту. Он живет на улице Солетка и хорошо знает свое дело. Вы знаете, где это? Поезжайте на трамвае.
   – Разумеется… – Мэри заколебалась. – Не пройдете ли вы в ванную комнату? Мне необходимо переодеться…
   – Хорошо. – Бордингтон покорно прошел в ванную.
   Вслушиваясь в шаги Мэри, он вспомнил день знакомства с ней. Кен предупредил его, что вскоре в Праге появится женщина-агент, которая работает певичкой в «Альгамбре». А так как Кен довольно часто бывал в этом клубе, новый агент был для них великолепной находкой. В то время у Бордингтона находился рапорт с важными сведениями, который необходимо было срочно переправить на Запад. Едва увидев девушку, он сразу же влюбился в нее. Мэри была стройная, очаровательная и веселая. Он никогда не намекал девушке о своих чувствах, так как прекрасно отдавал себе отчет о невозможности их общего счастья. Но за время двухлетней совместной работы, полной опасностей и риска, его чувство еще более окрепло. Он страдал от безразличия, которое ясно читалось в глазах девушки. Мэри видела в нем лишь случайного соучастника и ничего более. Близкое соседство молодой женщины весьма возбуждало его. Дикое желание буквально захлестывало Бордингтона, но он понимал – при малейшем намеке на проявление чувств все будет потеряно.
   Огромным усилием воли он переключил свои мысли на Карела Власта. Он познакомился с гравером на одном из многочисленных собраний. Власт легко пошел на контакт с ним, сказав, что всегда доверял англичанам. В прошлом он держал граверную мастерскую, но в настоящее время вынужден был работать ночным лифтером в одном из отелей города. Днем он всегда свободен. Понизив голос, Карел сказал, что, если вдруг у Бордингтона появится необходимость в новом паспорте, он всегда сможет помочь. «Все давно забыли, что я мастер в делах подобного рода», – сказал он. В то время Бордингтон еще не имел ни малейшего повода для беспокойства, но тем не менее не забыл об этом предложении. Узнав о том, что в Праге появился Малих, он сразу же стал готовиться к бегству. При одной мысли о том, что может произойти, если он попадет в застенки контрразведки, Бордингтону становилось плохо. Он знал, что не выдержит пыток и выложит все… Но и Дорн понимает это… Дорн! Бордингтон никогда не внушал доверия шефу парижского отдела ЦРУ. Что может предпринять Дорн? Бордингтон буквально задрожал от мысли, что к провалившимся агентам подсылают убийцу. Мертвые молчат! Так что по его следам сейчас идет не только Малих, но и агент-палач.
   Раздался легкий стук в дверь ванны.
   – Я ухожу, – сказала девушка, одетая в синее, очень простенькое платье.
   Бордингтон достал из внутреннего кармана пакет.
   – Здесь деньги в оплату услуг Власта. Передайте их ему. Пленка и паспорт у вас?
   – Да, – она сунула конверт в сумочку. – Если захотите есть, в холодильнике кое-что найдется.
   – Не забудьте проверить, нет ли за вами слежки.
   – Я буду осторожна, – заверила Мэри, выходя из квартиры.
   Ей понадобилось около двадцати минут, чтобы отыскать указанный адрес. Власт жил на пятом этаже. Позвонив, она принялась терпеливо ждать. Наконец дверь отворилась. На пороге возник старик внушительного вида, одетый в серую фланелевую блузу и вельветовые брюки. Густые седые волосы ниспадали на плечи.
   – Входите, – радушно сказал он. – Не помню, чтобы когда-нибудь меня посещала столь очаровательная особа.
   Он пропустил ее в салон, серый от пыли.
   – Извините, что здесь не очень чисто. Я давно потерял жену, а сам терпеть не могу домашней работы. – Он расстелил газету на кресле. – Садитесь, теперь вы ничем не рискуете. У вас очень красивое платье, будет жалко, если оно испачкается.
   Мэри села и достала из сумочки деньги, паспорт и снимки. Совершенно случайно ее взгляд задержался на правой руке старика, забинтованной до самого локтя.
   – Вы поранили руку?
   – Да, вчера порезался, но не очень сильно. Но в моем возрасте любая рана опасна. Теперь скажите мне, чем я обязан удовольствию видеть вас?
   – Я пришла по поручению мистера Бордингтона, – ответила Мэри и положила на стол деньги, снимки и паспорт. – Он рассчитывает, что вы сможете выполнить его заказ достаточно быстро.
   Власт полистал паспорт, потом с извиняющимся видом развел руками.
   – Едва только моя рука заживет, я обязательно сделаю это. – Он пересчитал деньги и удовлетворенно кивнул головой. – Это будет довольно скоро.
   – Когда примерно? – спросила Мэри с беспокойством.
   – Недели через две.
   – Но это очень срочно! – Девушка сжала кулаки. – Его уже ищет полиция!
   Длинные пальцы Власта сжали подбородок, лицо омрачилось.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →