Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Техническое обозначение поцелуя взасос – катаглоттизм.

Еще   [X]

 0 

Приятная ночь для убийства (Чейз Джеймс)

Романы Дж.Х. Чейза отличает лихо закрученный сюжет, неожиданные повороты, замысловатые преступления и непредсказуемые развязки. В центре романа «Приятная ночь для убийства» – подготовка и осуществление ограбления сейфов шикарного отеля в Парадиз-Сити, где хранятся бриллианты богатых постояльцев. Но, как всегда у Чейза, даже тщательно разработанный план не может учесть всех непредвиденных обстоятельств…

Год издания: 2012

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Приятная ночь для убийства» также читают:

Предпросмотр книги «Приятная ночь для убийства»

Приятная ночь для убийства

   Романы Дж.Х. Чейза отличает лихо закрученный сюжет, неожиданные повороты, замысловатые преступления и непредсказуемые развязки. В центре романа «Приятная ночь для убийства» – подготовка и осуществление ограбления сейфов шикарного отеля в Парадиз-Сити, где хранятся бриллианты богатых постояльцев. Но, как всегда у Чейза, даже тщательно разработанный план не может учесть всех непредвиденных обстоятельств…
   Роман также издавался под названиями «Спокойной ночи!», «Ночь убийств», «Приятной тебе ночки!..»


Джеймс Хэдли Чейз Приятная ночь для убийства

Глава 1

   Того, кто сидел за столом слева, звали Эд Хеддон: он был известен как непревзойденный специалист среди тех, кто занимался кражей художественных ценностей. Для непосвященных он вел безупречный образ жизни богатого бизнесмена, отошедшего от дел, исправно платил налоги и жил попеременно в своих многочисленных домах в Форт-Лодердейле, на юге Франции, в Париже и Лондоне. Он был мозговым центром: планировал операции и руководил подобранной им группой квалифицированных воров, которые к взаимной выгоде воплощали в жизнь его идеи.
   Хеддона можно было принять за сенатора или даже госсекретаря. Высокий, крепко сложенный, густые волосы, тронутые сединой, приятное розовощекое лицо с доброжелательной улыбкой политического деятеля. Но за этим обманчивым внешним видом скрывался острый как бритва ум, изворотливый и хитрый.
   Справа сидел Лу Бреди. По мнению преступного мира, это был лучший взломщик, из тех, кто специализировался на предметах искусства. Худощавый, лет тридцати пяти, с подстриженными ежиком черными волосами, острыми чертами лица, беспокойно бегающими серыми глазками, Лу мог справиться не только с замками любой системы, но и в совершенстве владел искусством перевоплощения. Он был словно резиновый. Пара тампонов за щеки – и его худое лицо становилось полным, если не сказать толстым. Парики он делал себе сам. Если Бреди носил усы или бороду, каждый волосок был на своем месте. Когда он надевал сшитый по собственной выкройке костюм с подложенными подушечками, его худое тело преображалось и он превращался в человека, любящего вкусно поесть. Благодаря этому исключительному таланту Бреди не имел ни одной судимости, хотя полиция многих стран уже давно разыскивала его.
   Мужчины хорошо знали друг друга, они сотрудничали уже несколько лет и сейчас обсуждали результаты последнего совместного дела: кражи иконы Екатерины Великой из вашингтонского музея. Они сошлись на том, что план ограбления музея был разработан блестяще и осуществлен без единой ошибки. К сожалению, это было одно из тех дел, где разработка плана и организация не окупили себя.
   Когда Хеддон не спеша закурил, Бреди, изучивший его привычки, насторожился.
   – На этом деле я потерял деньги, Лу, – начал Хеддон, раскуривая сигару. – Впрочем, к чему искать прошлогодний снег: где-то теряешь, где-то находишь… Теперь настало время и нам снять сливки… ты согласен со мной?
   Бреди кивнул.
   – Что-то есть на примете, Эд? – спросил он.
   – Если бы у меня ничего не было, я бы не сидел в этой дыре. Есть нечто грандиозное, но потребуется тонкая работа. Нужно подобрать хорошую группу.
   Сигарой он ткнул в сторону Бреди.
   – Мой список возглавляешь ты. Осталось только выяснить, будешь ли ты свободен в ближайшие три недели.
   Бреди хитро улыбнулся:
   – Ты же знаешь, Эд, я всегда бываю свободен, если я тебе нужен.
   – Ясно, – кивнул Хеддон. – Дело должно выгореть. Ты ведь сам знаешь, если я что-то придумал, ты получишь приличные деньги. А теперь слушай внимательно. Когда я обдумывал план операции с иконой, связался с этим трусом Клодом Кендриком. Тогда я на три дня остановился в отеле «Спэниш Бэй» в Парадиз-Сити. Отель этот стоил мне кучу денег, но это пустяки. «Спэниш Бэй» – самый дорогой и самый роскошный отель в мире, а это кое-что да значит. В нем нет обычных номеров, только апартаменты, а обслуживание нельзя сравнить ни с одним отелем. Он по карману только самым обеспеченным людям. Я должен тебе сказать, Лу, есть еще немало сумасшедших, у которых денег больше, чем ума, поэтому в этом отеле никогда не бывает свободных мест. Все апартаменты сразу сдаются на целый год.
   Бреди поднял голову:
   – И ты там жил?
   – Точно. Я ведь вращаюсь в кругу избранных. Среди них черпаю свои идеи. Это стоит немалых денег, но зачастую все окупается. Итак, этот отель натолкнул меня на одну любопытную мысль.
   Хеддон стряхнул пепел на пол.
   – Отель – собственность одного француза, Жака Дюлака. Этот человек знает толк в своем деле. Он хорош собой, весьма обаятелен, а его богатая клиентура просто молится на него. Персонал тщательно подобран, в основном он набрал людей из Франции. Ты ведь знаешь, именно оттуда идут все лучшие традиции отелей «люкс»: и кухня, и обслуживание, и постановка дела. Я не смог снять апартаменты в отеле, но смог устроиться в одном из домиков, что располагаются на территории отеля: две спальни, гостиная и так далее, очень шикарно. Конечно же, у меня была возможность беспрепятственно посещать рестораны и бассейн отеля…
   Хеддон немного помолчал и многозначительно добавил:
   – Очень, очень шикарный отель и полностью забит очень, очень богатыми мужчинами и женщинами…
   Бреди внимательно слушал.
   – Ты и сам знаешь, что, когда мужчины по-настоящему богаты, – продолжал Хеддон, – их жены просто теряют разум, стараясь выглядеть лучше других. Такова человеческая натура. Платья, норковые манто и прочие мелочи не в счет, на первое место выдвигаются роскошные драгоценности. Коль миссис Снок носит бриллиантовое колье, миссис Пок до тех пор будет грызть мужа, пока не получит точно такое же. Тогда миссис Снок спешит добавить к колье серьги и браслеты, чтобы перешибить миссис Пок, а та начинает клянчить такие же… Избалованные бестии! В своей жизни они не заработали ни доллара, но требуют драгоценности стоимостью в несколько тысяч и получают их.
   Во время ужина в отеле можно увидеть дам, увешанных бриллиантами, изумрудами и рубинами. Я был как-то на ужине и должен тебе сказать, что никогда мне не доводилось видеть такой выставки драгоценностей, и все в одном зале, в одно и то же время. В тот вечер на этих глупых, гроша не стоящих бабах, по моим подсчетам, было драгоценностей на шесть или даже семь миллионов долларов.
   – Очень мило. Ну и что? – вздохнул Бреди.
   – Так вот, – Хеддон снова стряхнул пепел на пол, – мне и пришла в голову блестящая идея: неплохо было бы ограбить живущих в отеле «Спэниш Бэй».
   – Шесть миллионов? – спросил Бреди, пристально глядя на него.
   – Возможно, и больше, но, допустим, шесть.
   – Интересно. – Бреди почесал в затылке, обдумывая услышанное. – Я что-то еще не улавливаю, Эд. Ограбить отель! Что ты, собственно, имеешь в виду?
   – Конечно, ты не улавливаешь, – ответил Хеддон и улыбнулся. – Каким бы хитрым ты ни был, Лу, тебе все же не хватает моего ума, поэтому мы с тобой так хорошо сработались. Ты отличный исполнитель. А вот план разрабатываю я, ведь так?
   Бреди кивнул.
   – Итак, можно снять шесть миллионов, – проговорил Бреди и посмотрел на Хеддона. – Сколько из них причитается мне?
   – Два. Я оплачиваю все расходы. По-моему, это справедливо.
   – Прекрасно. А когда мы возьмем добычу, кто ее примет?
   Его вера в план Хеддона была столь велика, что ему даже не пришло в голову сказать «если» вместо «когда».
   – Конечно, поднимется шум. Известно, что копы в Парадиз-Сити весьма энергичны. Им очень быстро становится известно об ограблении, и они работают рука об руку с полицией штата и Майами. Вывозить драгоценности из города слишком рискованно. Я думаю всю добычу спрятать у Кендрика. Мне еще нужно поговорить с ним, но мы вряд ли можем рассчитывать на что-нибудь лучшее.
   Бреди скривился:
   – Ненавижу этого толстого бездельника.
   – Не делай из мухи слона. Это хитрый пройдоха, а остальное нас просто не должно волновать.
   – О'кей. – Бреди пожал плечами. – Что намечается – налет? В моей практике не было отелей, Эд. Каким образом это можно будет осуществить?
   Хеддон сделал знак толстому бармену повторить заказ.
   Подождав, пока тот принесет напитки и уберет пустые стаканы, он продолжал:
   – Когда я жил в этом отеле, Лу, – мужчины приподняли стаканы, желая друг другу здоровья, и отпили по глотку, – я разговорился с одной жирной старой перепелкой, которая была увешана бриллиантами. В таких местах всегда наткнешься на какую-нибудь старуху, муж которой был счастлив умереть, чтобы только отделаться от нее, и она теперь без дела посиживает в барах самых дорогих отелей. Она была польщена вниманием с моей стороны и рассказала, что каждый год на месяц приезжает в отель.
   Всякий раз, когда ее толстое тело колыхалось, я слышал шелест купюр. Пришлось потратить на нее целый час, слушая ее болтовню о муже, крупном нефтяном боссе, который умер пять лет назад, ее детях и ее чертовых внуках. Она взялась показывать мне семейные фотографии. Ты представляешь, вот так попасться на крючок одинокой старой бабы, это просто кошмар. Спустя некоторое время я, как бы невзначай, залюбовался ее бриллиантами, в которых знал толк и мог искренне ими восхищаться. По грубым подсчетам, на ней было надето на сто тысяч долларов, никак не меньше. Старуха похвасталась, что всегда требовала от мужа дарить ей бриллианты на годовщину их свадьбы. Я спросил, не боится ли она, что их украдут – сейчас кругом столько грабителей, но она мне ответила, что никогда не надевает бриллианты, выходя из отеля, а служба безопасности в отеле так хорошо поставлена, что ей даже в голову не приходило, что ее могут ограбить. Я старался поддерживать эту тему и теперь могу кое-что рассказать тебе об этой службе. Каждый клиент по прибытии в отель получает ящичек с кодовым замком. Комбинацию знает только сам клиент. Перед тем как лечь спать, все живущие в отеле укладывают свои драгоценности в эти ящички и сдают двум охранникам, которые относят их в сейф отеля. Понимаешь?
   Бреди кивнул.
   – Кодовый замок? – Он улыбнулся. – Никаких проблем. Все кодовые замки просто ерунда для меня.
   – Я предполагал, что ты так и скажешь. Итак, когда богатые растяпы укладываются спать, сейф отеля доверху забит их добром. Вот что мне удалось узнать. До того как я потерял деньги на иконе, мне не приходило в голову, что можно взять в оборот отель. Теперь я просто убежден, что это дело все окупит.
   Бреди задумался, потом спросил:
   – А что из себя представляет сейф отеля?
   – Это нужно выяснить тебе. Я даже не знаю, где он находится.
   – О'кей. Думаю, что это будет просто. Расскажи мне о службе безопасности. О ней что-нибудь известно?
   – В отеле два детектива. Они работают посменно. Оба, похоже, толковые парни. Около девяти вечера заступают на службу и два вооруженных охранника, которые находятся в отеле до двух часов ночи. Парни молодые и выносливые. Жизнь в отеле затихает примерно к трем часам. Но некоторые клиенты продолжают возвращаться в отель часов до четырех. Большего я не могу сказать тебе. Детали ты должен разузнать сам.
   – Ты имеешь в виду, что я должен поселиться в отеле?
   – Это единственная возможность. Я исходил из того, что ты свободен, и попросил своего человека снять через бюро путешествий один из коттеджей отеля. Так нельзя проследить, кто забронировал номер.
   Бреди одобрительно кивнул.
   – Кроме того, я внес крупную сумму денег, чтобы не возникло никаких проблем. Ты поселишься там в следующий понедельник под именем Корнелия Ванса.
   – Роскошное имя!
   – Я позабочусь о том, чтобы у тебя был «роллс». Учти, что тебя будут окружать очень богатые люди. Думаю, тебе надо стать пожилым, весьма обеспеченным инвалидом, передвигающимся с помощью санитара в кресле-каталке. Никакой дружбы с другими клиентами отеля не заводи. Прислуге скажи, что хочешь побыть один и чтобы тебя не беспокоили. Все это встанет мне в пятнадцать тысяч баксов, Лу. Коттедж обходится по восемь сотен в сутки. Это без еды и выпивки. Ешь скромно, иначе счет вырастет до небес. Выпивку привезешь с собой. Днем перекусывай у себя в коттедже, но вечером ты должен быть в ресторане, чтобы видеть добычу. Тебе понятно?
   Бреди кивнул.
   – Твоя задача состоит в том, чтобы отыскать сейф и открыть его. Нам также нужен ловкий помощник, который будет управлять «роллсом» и способен затеряться среди персонала. Он должен определить местонахождение сейфа и помочь тебе тащить коробку, когда настанет время. Это общий план. А теперь займемся конкретными проблемами.
   – Ты говоришь, что один из детективов дежурит ночью?
   – Да.
   – Помимо него, еще два вооруженных охранника?
   – Они тебе не помеха, Лу.
   Хеддон улыбнулся:
   – Наряду с детективом это была первая задача, которую предстояло решить. И я решил ее. Они не встанут поперек твоего пути.
   – Раз ты так говоришь, Эд, я верю. А теперь давай обсудим моего санитара. Идея сидеть в кресле-каталке мне нравится. По крайней мере, я буду последним, кого заподозрят копы, если не будет уже слишком поздно. Мне нужен водитель, который помог бы тащить коробки, но мне не нравится, что он же должен быть моим санитаром. Хорошенькая сексапильная медсестра добудет больше информации, чем парень. Хорошенькая сестричка в форме сможет походить по отелю, поболтать с людьми и достать необходимые нам сведения.
   – Ты намекаешь на свою подружку? – спросил Хеддон.
   – Да, она настолько сексуальна, что меня просто пот прошибает, когда я вспоминаю о ней. Она словно создана для этого дела.
   Хеддон пожал плечами:
   – Ну, это я оставляю тебе. Водителя я беру на себя, а о медсестре позаботься сам.
   – Она будет включена в статью расходов, Эд?
   – За эту работу я даю максимум двадцать кусков, и сюда входит все.
   – О'кей. Теперь об охране и детективах отеля.
   Хеддон неторопливо осушил свой стакан.
   – Ты смотришь телепередачи?
   – Да, конечно. Иногда. В общем, я считаю, что телевидение воняет.
   – Ты не видел того типа, который ловит диких зверей?
   – Как раз видел. Я часто думаю, что таким парням чертовски хорошо живется: правда, трудно, но зато вдали от всего… Ну и?..
   – Видел, как усыпляют тигра стрелой со снотворным?
   Бреди пытливо посмотрел на Хеддона.
   – Угу.
   – Это показалось мне интересным. Через одного своего приятеля мне удалось навести справки.
   Хеддон нагнулся, взял свой «дипломат» и поставил его на стол. Он посмотрел на бармена, который был занят чтением спортивной газеты, потом огляделся по сторонам и вытащил из «дипломата» нечто похожее на пневматический пистолет.
   – Это стоило недешево, Лу, но он действует. Он заряжен шестью крохотными стрелами, в которых находится та же смесь, сбивающая с ног. Ее используют парни в джунглях, когда ловят тигров. Пистолет автоматический. Стоит только прицелиться в одного из охранников, нажать на курок, и парень заснет как минимум на шесть часов.
   Бреди разинул рот.
   – Не верю!
   Хеддон улыбнулся:
   – Брось, Лу. Ты уже должен был бы знать, на что я способен.
   – Ты хочешь сказать, что, если выстрелить этой стрелой, тот, в кого стреляли, заснет?
   – Именно. Ты умеешь обращаться с оружием?
   – Нет, только не я. Я не люблю пушек, никогда их не носил и не буду.
   – Я тебе найду первоклассного стрелка. Он позаботится об охране, будет водить «роллс» и поможет тебе с ящиками. Никаких проблем.
   – Ты действительно уверен, что это снотворное не сможет никому повредить? Не будет никаких последствий?
   – Парень уснет. Он проснется совершенно здоровым часов через шесть.
   – Н-да! Так о чем я? – Бреди с восхищением посмотрел на Хеддона. – Ты блестяще мыслишь, Эд.
   – Ценю комплимент. Итак, тебе понятно, в чем состоит твоя задача? Как ты смотришь на то, чтобы встретиться в воскресенье в отеле «Сивью» в Майами и пообедать? Я остановлюсь там. Мы могли бы все окончательно обсудить. В понедельник после обеда ты должен сообщить в отель «Спэниш Бэй» о своем прибытии. О'кей?
   – Конечно.
   – Хорошо.
   Хеддон положил пистолет на колено так, чтобы его закрывал стол. Потом сделал знак бармену.
   – Чтобы успокоить тебя, я продемонстрирую действие этой штуки.
   Бармен подошел к столу, и Хеддон дал ему десятидолларовую купюру, прибавив, что сдачу тот может оставить себе. Увидев, что бармен возвращается к стойке, Хеддон поднял пистолет, прицелился и нажал на спуск. Раздался тихий хлопок. Бармен сделал шаг, схватился за шею и обернулся, тупо уставившись на Хеддона, который в этот момент закрывал свой кейс. Потом у бармена подогнулись колени, и он рухнул на пол.
   – Все понятно? – спросил Хеддон. – Хорошо и быстро, а?
   Остановившимися глазами Бреди смотрел на бармена, лежащего без сознания.
   – Вытащи стрелу из его шеи, Лу, – обратился к нему Хеддон. – Нам пора уходить.
   Бреди неуверенно поднялся, подошел к бармену, нашел в складках жира крохотную металлическую стрелу и вытащил ее.
   – Ты уверен, что с ним все будет в порядке? – спросил Бреди, протягивая стрелу Хеддону.
   – Не сомневаюсь. Ну, идем, надо исчезнуть отсюда, пока кто-нибудь не вошел.
   Послышался храп бармена.
   Они торопливо вышли из бара на улицу, где нещадно палило солнце.

   Уже в четырнадцать лет Мегги Шульц представляла серьезную угрозу для мужчин. Сейчас же, когда Мегги исполнилось двадцать три, она стала для них смертоноснее нейтронной бомбы. Девушка была хороша во всех отношениях: натуральная блондинка с фигурой настолько совершенной, что все лучшие порнорежиссеры и фотографы рвали ее на части, стараясь заполучить к себе в студию.
   Ступенька за ступенькой поднималась Мегги наверх, торгуя своим телом, пока не достигла такого уровня, где уже она могла выбирать. Познакомившись с Лу Бреди, она впервые в жизни влюбилась. Бреди не переставал этому удивляться, зная, что Мегги могла подцепить любого. Он сказал ей, что занимается продажей антикварной мебели и по этой причине вынужден часто бывать в разъездах. Однако, если бы она переехала к нему в его квартиру в западной части Нью-Йорка, продолжая работать фотомоделью или спать с богатыми типами, что весьма прибыльно, Бреди ничего бы не имел против. Для Мегги любовь была столь необыкновенной, что она без разговора согласилась.
   Мегги, ни о чем не подозревая, помогла ему в краже иконы. После этого Бреди решил, что пора раскрыть карты и посвятить ее в свою двойную жизнь, хотя это и могло плохо закончиться. И хотя Мегги всегда охотно забиралась в чужую постель, Бреди немного сомневался, пойдет ли она на кражу.
   Во время полета из Джексонвилла в Нью-Йорк Бреди размышлял над этой проблемой. Он не знал ни одной девушки, которая смогла бы сыграть роль сексапильной медсестры так хорошо, как Мегги. Обдумав это, он пришел к выводу, что раз она так сильно влюблена в него, ее удастся уговорить. Надо только суметь найти правильный тон. Прилетев, он зашел в маленькую лавку неподалеку от аэропорта и купил огромную игрушечную панду. Он знал, что Мегги сходит с ума по пандам ничуть не меньше, чем по бриллиантам и норковым манто.
   Бреди уже сообщил ей о своем приезде. От радостного визга, который раздался в телефонной трубке, у него чуть не лопнули барабанные перепонки.
   Когда он открыл дверь своей квартиры, совершенно голая Мегги бросилась к нему на шею, чуть не задушив его в своих объятиях. И тут же заметила панду.
   – Ты только посмотри! О, беби! Это мне?
   – Ты думаешь, что это… клуб нудистов? – ворчливо спросил Бреди.
   Она обняла панду.
   – О, дорогой! Ты такой замечательный, что подумал обо мне! Я все сняла с себя от радости! Бесподобный медведь!
   Бреди поставил чемодан.
   – Ну не такой уж красивый, если сравнивать с тобой, моя милая. Отпразднуем встречу, хм? – С этими словами он пошел в спальню.
   Через полчаса Мегги снова обнимала свою панду. Бреди, совершенно обессиленный, лежал на спине и думал о том, что еще никогда в жизни ему не приходилось спать с женщиной, которая могла бы его так измотать, как Мегги.
   – Беби, как там насчет выпивки? – поинтересовался он.
   – Конечно, сейчас.
   Она соскользнула с кровати, все еще крепко прижимая к себе панду. Пока Мегги шла по комнате, он рассматривал ее стройную красивую спину, упругие ягодицы, длинные стройные ноги и удовлетворенно вздыхал.
   И только вечером, когда они поужинали в дорогом роскошном ресторане, вернулись домой и теперь сидели, прижавшись друг к другу, он начал разговор о делах.
   – Что ты скажешь насчет того, чтобы провести недельку в Парадиз-Сити? – спросил он как бы между прочим.
   Голубые фарфоровые глаза Мегги широко открылись.
   – Ты имеешь в виду там, где живут эти шикарные миллиардеры?
   – Именно это.
   Мегги восторженно взвизгнула и бросилась Бреди на шею, но он решительно отстранил ее:
   – Оставь это, Мегги. Ты хочешь поехать со мной?
   – Попробуй удержать меня, если сможешь! Парадиз-Сити! Великолепные отели, пляжи, пальмы, рестораны…
   – Успокойся, Мегги! Мне нужно туда по делу. Если ты хочешь поехать, ты должна будешь помочь мне.
   – Конечно, я помогу тебе, милый! Я сделаю все для тебя! Все! Ты же знаешь это. Я люблю тебя как сумасшедшая!
   – Мегги, послушай меня. Я никакой не торговец антиквариатом.
   Она захихикала:
   – А я никогда и не верила этому, сокровище мое. Однажды я переспала с торговцем антиквариатом. Как только он снова смог дышать, его невозможно было остановить. Он только и мог говорить о том, кому и что он сплавил. Вся его комната была забита разными редкими вещичками.
   Бреди погладил руку девушки.
   – Умная девочка. – Выждав, он продолжал: – Я профессиональный взломщик сейфов. – Он подождал, как она отреагирует.
   Мегги заморгала, потом кивнула:
   – Ты имеешь в виду, что грабишь богатых и отдаешь бедным? Как Робин Гуд? Я смотрела этот фильм с Эрлом Флинном. Он великолепен в роли Робина Гуда!
   Бредди вздохнул:
   – Бог с ним, с Флинном. Я граблю богатых, а добычу кладу себе в карман…
   Мегги обдумала это, потом сказала:
   – Я всегда считала, что у Робина Гуда не все в порядке с головой. А теперь я хочу тебе кое-что рассказать, милый. Иногда, когда мне приходилось спать с богатым старым хрычом, как только он засыпал, я вытаскивала из его бумажника тысячу или около этого… Значит, я теперь воровка? Да или нет?
   Бреди вздохнул с облегчением. Барьер был взят. Теперь оставалось только объяснить Мегги, что от нее потребуется.
   И он посвятил ее в план Хеддона, позволявший ограбить самый богатый отель в мире. Мегги слушала с огромным вниманием, и по выражению ее лица Лу убедился, что она запоминает все, что он говорит.
   – Там как минимум два миллиона для нас с тобой, беби, – закончил он. – Если у нас будут деньги, мы поженимся.
   Мегги вздохнула:
   – То же самое ты говорил в прошлый раз, но денег ты не получил и мы не поженились. Единственное, что я имела с этого, – поездку в Швейцарию и часы с бриллиантами.
   Она нежно его поцеловала.
   – Не думай, что я жалуюсь. Швейцария мне понравилась, а свои часы я просто обожаю.
   – То дело не выгорело. Но в этот раз все будет хорошо.
   – Итак, что я должна буду делать?
   – В отель я прибуду под видом пожилого человека в инвалидном кресле-каталке. Ты будешь сопровождающей меня медсестрой. В униформе сестры ты будешь неотразима.
   Мегги просияла:
   – О да! Мне это нравится! Я всегда хотела стать медсестрой! Честно, зайчик! Я охотно помогаю богатым пожилым мужчинам! И как! Я серьезно!
   Бреди с трудом сдерживался. Временами он едва переносил ее.
   – Твоя задача заключается в том, чтобы разузнать, где находится сейф. Ты должна будешь болтать с сотрудниками отеля и соблазнять детективов.
   Мегги захлопала в ладоши:
   – Это не проблема!
   По всей видимости, подумал он, взглянув на Мегги, с этим действительно не будет никаких проблем. Мегги смогла бы поднять из могилы самого Джорджа Вашингтона.
   – Итак, беби, ты согласна?
   – Попробуй удержи меня, если сможешь! – крикнула она и бросилась к нему в объятия.

   После двадцатилетнего пребывания в самых разнообразных тюрьмах Штатов, к шестидесяти годам Арт Бенион пришел к выводу, что игра не стоит свеч. Благодаря многочисленным отсидкам у него появились прочные связи со многими крупными преступниками, которые отбывали свои наказания вместе с ним и стали его хорошими друзьями. Перед Бенионом открылись благоприятные возможности сделать карьеру снова, но теперь она должна была не только приносить ему доход, но и помогать другим.
   С помощью своей жены он организовал единственное в своем роде посредническое агентство для преступников. В конце концов, говорил он, есть же в Голливуде посреднические конторы, которые снабжают киномагнатов звездами и статистами. Так почему же ему не основать посредническое агентство, которое подыскивает мужчин и женщин для осуществления тщательно разработанных преступлений?
   За пять лет он набрал штат своего агентства, укомплектовав его в первую очередь теми, кого знал по тюрьмам, а потом подключив тех, кого ему рекомендовали из подрастающего поколения гангстеров. Все свои дела Арт решал по телефону. С девяти утра и до шести вечера он сидел в своей конторе в Нью-Йорке на Бродвее: курил, читал криминальные романы, ждал звонка. Его жена Бет сидела в маленькой соседней комнатушке и вязала свитера, которые Арт терпеть не мог, но которые тем не менее жена всякий раз ему навязывала. Когда раздавался телефонный звонок, Бет пробегала натренированными пальцами по картотеке, приносила Арту карточки и тот сообщал клиенту имя и адрес мужчины или женщины, которые отвечали его, клиента, требованиям.
   Арт брал десять процентов от суммы, которая причиталась найденному им человеку. Это было выгодно как для клиента, так и для Арта. За несколько лет он получил таким образом значительную сумму, всегда наличными, избегнув при этом алчных лап финансовых органов. Деятельность конторы Арта надежно прикрывалась вывеской на дверях, которая гласила: «Всеобщий союз читателей Библии». И его не беспокоили ни посетители, ни полиция.
   В это утро сухопарый, начинающий лысеть Арт Бенион сидел развалясь в кресле, положив ноги на письменный стол, и предавался воспоминаниям. Время от времени, когда надоедали романы, а телефон молчал целыми днями, Арт разбирал ошибки, допущенные в тех или иных делах, вспоминал свое длительное пребывание в тюрьмах. Сегодня он даже вспомнил о матери и об отце.
   Его родители были мелкими фермерами, которые, по понятиям Арта, мучились на своей ферме, чтобы заработать гроши. Брат Арта, Майк, на десять лет моложе, не страдал таким честолюбием. Арт покинул родительский дом, когда ему исполнилось семнадцать лет, страстно желая денег и славы. Через год полуголодной жизни в Нью-Йорке его схватили вместе с двумя другими парнями при попытке вскрыть сейф одного из банков. На два года он отправился в тюрьму. Начиная с этого момента, Бенион никогда не прекращал гоняться за легкими деньгами, но проделывал это настолько неудачно, что его с легкостью брала полиция, после чего следовала тюрьма.
   После смерти родителей его брат Майк поступил в армию и дослужился до должности инструктора по стрельбе. По мнению Арта, это была одна из низших форм животного существования. Тем не менее он любил брата, потому что тот никогда не вмешивался в его дела, не осуждал, всегда приходил к нему на свидания, когда Арт в очередной раз сидел в тюрьме, никогда не пытался изменить жизнь брата. Их связывали тесные узы, и втайне Арт восхищался братом, но никогда ни жестом, ни взглядом не показывал этого.
   Когда Арт пришел к выводу, что преступления себя не окупают, он огляделся, нашел и женился на Бет, маленькой полной добродушной женщине лет сорока. Ее отец был осужден к пожизненному заключению за убийство, а мать содержала убогий бордель в Новом Орлеане. Бет была счастлива помогать ему в управлении конторой и жить в хорошо обставленной уютной четырехкомнатной квартире.
   Сидя за своим столом и размышляя о прошлом, Арт вспомнил о брате, и его лицо стало печальным. С Майком произошло несчастье, которого Арт не пожелал бы даже своему заклятому врагу. Получив чин сержанта, он женился. Арт видел жену Майка, Мэри, всего один раз, но сразу же полюбил ее. Это была милая приветливая девушка, которая сделала Майка более чем счастливым. Майк сообщил ему о своей женитьбе лет шесть назад во время свидания в тюрьме. С сияющей улыбкой он сказал Арту, что они с Мэри хотят иметь большую семью. Арт скорчил добродушную мину, а про себя подумал, что у тех, кто хочет иметь детей, не все винтики на месте в голове. Майка перевели в Калифорнию, и братья на несколько лет потеряли связь. От случая к случаю Арт задавал себе вопрос, как живется Майку, однако писать письма он не любил, к тому же он был занят созданием своего агентства.
   Но вот две недели тому назад Майк позвонил ему и спросил, не могли бы они встретиться. При этом он говорил таким голосом, что Арт сразу же подумал, что у него неприятности. Он пригласил брата к себе домой, однако Майк сказал, что хотел бы поговорить с ним наедине.
   – Никаких проблем, – проговорил Арт. – Бет может пойти к своей подруге. Что-нибудь случилось?
   – Именно об этом я и хочу с тобой поговорить. Буду у тебя сегодня вечером, около семи. – С этими словами он повесил трубку.
   Думая о предстоящей встрече, Арт поморщился. В этот момент раздался звонок, он открыл дверь и едва узнал в стоящем перед ним человеке своего брата. Последний раз, когда они виделись, Арт еще завидовал фигуре брата, той выправке, которая выдавала в нем профессионального военного. Теперь Майк превратился в тень того, каким он был раньше: лицо изрыто морщинами, глаза запали… От него исходило такое сильное отчаяние, что Арт ощущал это почти физически.
   Они прошли в гостиную, сели на диван, и Арт приготовился слушать. Краткими сухими фразами Майк описал, как ему жилось те последние шесть лет, что братья не виделись.
   Через год после свадьбы у них родилась девочка, даун. Мэри бросила работу, чтобы ухаживать за малышкой, которую назвали Крисси. Они резко сократили расходы, потому что были вынуждены жить на жалованье Майка.
   – Господи! – воскликнул Арт. – Ты не представляешь, как мне жаль. Даун? А что это значит, черт возьми?
   – Умственно недоразвитый ребенок, – объяснил Майк. – Милая, нежная малютка, которая никогда не научится писать и только с трудом сможет говорить. Впрочем, оставим это. Это наша ноша, и мы оба до безумия любили девочку.
   – А дальше?
   Майк надолго уставился в пустоту. Отчаяние, владевшее им, усилилось.
   – Три недели назад Мэри погибла. Ее сбила машина, водитель пытался скрыться.
   Арт наклонился к брату, уставившись на него.
   – Ты хочешь сказать, что она умерла? – выдавил он из себя.
   – Да.
   – Майк, ради Бога! Почему ты ничего не сообщил мне?
   Тот пожал плечами:
   – Я же рассказываю тебе сейчас.
   – Но почему только сейчас? Я бы мог что-нибудь для тебя сделать. Я мог быть возле тебя в тот момент… О, Боже мой!
   – Никто в тот момент не мог ничем мне помочь, – спокойно возразил Майк. – Я обязан был сам справиться с этим. Теперь у меня больше нет жены и мне нужно позаботиться о Крисси. Я поместил ее в приют, который находится совсем рядом с казармами, так что в выходные я могу ее навещать. Я бросил свой маленький домик и переселился в казарму. Ей хорошо в приюте, но он очень дорогой. До сих пор я обходился.
   – Тебе нужны деньги? Я могу тебе дать. Сколько нужно? Я сделаю все, что смогу.
   – Однако не такую сумму, которая мне необходима, Арт, – сказал Майк.
   – Что это значит? Я мог бы одолжить тебе несколько тысяч. Проклятье! Я могу дать тебе эти деньги!
   – Мне необходимо как минимум пятьдесят тысяч.
   Арт вытаращил глаза:
   – Ты что, с ума сошел? Для чего тебе, черт возьми, столько денег?
   – Они нужны, чтобы оплатить содержание Крисси. Я разговаривал с врачом, который руководит приютом. Он хороший парень. Он сказал мне, что у девочки порок сердца. Обычное явление для таких детей. Она проживет не больше пятнадцати лет. Ей необходимо обеспечить лучший уход, чем обычно. Я уверен, что Крисси смогла бы получить такой уход в этом приюте, но это стоит пятьдесят тысяч. Только в этом случае она была бы обеспечена до конца своей и без того короткой жизни.
   – Но, Майк, ты ведь получаешь жалованье! Я тоже внесу свою долю. Тебе нет никакой необходимости вносить эти деньги сразу. Ты можешь платить за приют ежемесячно.
   Майк кивнул:
   – Я рассчитывал именно так, но через пять или шесть месяцев я умру.
   Арт выпрямился, посмотрев на брата. Он увидел изнуренное лицо, запавшие глаза, и ледяные мурашки поползли у него по спине.
   – Умрешь? Не болтай чепухи! У тебя впереди не меньше двадцати лет! О чем ты говоришь?
   Майк долго разглядывал виски в своем стакане, потом грустно взглянул на брата.
   – У меня неоперабельный рак, – спокойно сказал он.
   Арт закрыл глаза. Он почувствовал, как кровь отлила от его лица.
   Надолго воцарилось молчание. Его нарушил Майк:
   – Последние два года у меня появились странные боли. Они приходили и уходили. Мэри я об этом ничего не говорил, думая, что это чепуха и скоро все пройдет. Ты понимаешь? У людей бывают боли, которые проходят, и ничего не случается. Но они стали появляться периодически. Когда я потерял Мэри, боли настолько усилились, что я, беспокоясь о Крисси, обратился к полковому врачу. Он направил меня на консультацию к специалисту в Норт-Порт, Лонг-Айленд. Поэтому я здесь. Два дня назад я был на приеме, и врач сказал, что мне осталось жить около шести месяцев. Через два месяца меня положат в больницу, из которой мне уже не выйти.
   – Бог мой! Но ведь этот шарлатан мог ошибиться!
   – Он не ошибается. Забудь об этом. Давай поговорим о деле, Арт. Ты рассказывал мне о своем занятии: подыскивать людей, чтобы прокрутить дело. У меня нет никакой возможности достать пятьдесят тысяч, но именно это я и должен сделать. Мне безразлично, каким способом, потому что мне осталось жить несколько месяцев. Можешь ли ты найти для меня такое дело, за которое заплатили бы пятьдесят тысяч? Ради Крисси я готов пойти на все, даже на убийство. Чем ты можешь мне помочь?
   Арт вытащил носовой платок и вытер лицо, по которому струился пот.
   – Я не знаю, Майк. Мне понятно, как ты это себе мыслишь, но пятьдесят кусков за одно дело – это бывает довольно редко. Ты любитель. На тебя нет досье в полиции. Мои клиенты неохотно работают с такими, как ты. Дело, которое дает такие большие деньги, прокручивается в определенном смысле в своей семье.
   – Я рассчитываю на тебя, Арт, – сказал Майк хриплым голосом. – Мне все равно, что это будет, и выполню я это хорошо. У меня на месяц отпуск по болезни. Я останусь здесь, пока ты что-нибудь не подыщешь. Ты сможешь найти меня в отеле «Мирадор».
   Он встал.
   – Любое – слышишь, любое дело, за которое заплатят пятьдесят кусков. Подумай хорошенько. Я надеюсь на тебя, Арт. О'кей?
   Арт кивнул:
   – Я сделаю все, что в моих силах, но не могу ничего обещать.
   Майк взглянул на него.
   – Я полагаюсь на тебя, – сказал он. – Когда тебе не везло, я тебя не бросил. Теперь я надеюсь, что ты мне отплатишь тем же. Итак, до встречи!
   С этими словами он вышел из квартиры.
   Арт сделал все, на что был способен, однако его постоянные клиенты не желали иметь дело с непрофессионалом. Сегодня с утра он сидел совершенно растерянный, продолжая думать о том, какое дело можно подыскать, чтобы оно дало брату пятьдесят тысяч долларов. Он размышлял над тем, чтобы продать акции, хотя знал, что Бет едва ли это допустит. Арт обсудил с ней создавшееся положение, однако не встретил сочувствия.
   – Тронутых нужно душить в колыбели, – заявила она. – Одного ты не сделаешь, Арт, ты не продашь ни одной нашей долевой части, чтобы потом отдать Майку наши деньги. Ясно?
   Прошла неделя со времени встречи с братом. Майк больше не появлялся, однако его впалые глаза и взгляд, полный отчаяния, преследовали Арта.
   Бет прервала его безутешные мысли, просунув голову в дверь.
   – Эд Хеддон у телефона, Арт, – сообщила она.
   Арт встрепенулся. Хеддон был его самым выгодным клиентом. Он подыскал Хеддону уже много первоклассных преступников, и тот всегда платил щедро.
   Арт схватил трубку и проговорил:
   – О, мистер Хеддон! Рад вас слышать. Могу быть чем-нибудь вам полезен?
   – Я не позвонил бы только ради того, чтобы услышать ваш голос, – проворчал тот. – Мне нужен человек: приличная внешность, отличный стрелок, который может водить «роллс-ройс» и способен сыграть роль водителя.
   Арт глубоко вздохнул. Это было как раз то, что требовалось Майку.
   – Нет проблем, мистер Хеддон. Именно такой у меня есть. Что за дело?
   – Крупное. Получит около шестидесяти тысяч.
   Арт закрыл глаза. Все складывалось слишком удачно, чтобы походить на правду.
   – Никаких проблем, мистер Хеддон.
   – Кто он?
   – Мой брат. Он стрелок высшего класса, и ему нужны деньги. Вы можете положиться на него.
   – Что на него есть в полиции?
   – Он не сидел, мистер Хеддон. В настоящее время служит в армии инструктором по стрельбе. Выглядит прилично и разговаривает как образованный человек, и самое главное – он первоклассный стрелок. – Арт так страстно желал пристроить брата, что добавил: – Я ручаюсь за него, мистер Хеддон.
   Проговорив это, он сразу же пожалел о сказанном. Откуда ему знать, оправдает ли Майк его рекомендацию. Хеддон был дотошен. До сих пор он был более чем удовлетворен его работой, но достаточно одного промаха – и, он твердо знал, Хеддон больше никогда к нему не обратится. А дела с Хеддоном – это скелет его агентства, на котором основано все его благосостояние. Если Хеддон откажется от его услуг, можно не сомневаться, что и все остальные клиенты покинут его. Арт покрылся холодным потом, однако эти слова уже были сказаны. Дороги назад не было.
   Хеддон сказал:
   – Мне это подходит. Если вы ручаетесь за своего брата, мне этого достаточно. О'кей! Передайте ему, что он должен дать знать о себе Корнелию Вансу в воскресенье двадцать третьего числа в десять часов, отель «Сивью» в Майами.
   – А как с пушкой?
   – Он получит ее от Ванса. И учтите, Бенион, не будет никакого насилия, никого не собираются убивать, но человек должен уметь стрелять без промаха.
   – Когда оплата, мистер Хеддон?
   – Когда все закончится. Примерно месяца через два. Это крупное дело, Бенион. Если вы его провалите, помните – придется выбыть из игры, – подытожил Хеддон и повесил трубку.
   В контору ворвалась Бет.
   – Я подслушивала, – заорала она, вся красная от ярости. – Ты что, совсем рехнулся? Такое дело отдать тупоголовому солдату! В нашей картотеке десятки метких стрелков, первоклассных, слышишь? Первоклассных! Почему нужно доверять этому проклятому непрофессионалу?
   Арт сверкнул глазами:
   – Это мой брат. Он нуждается в помощи. Убирайся вон!
   Когда Бет, ворча, вышла, Арт набрал номер отеля «Мирадор» и попросил соединить его с мистером Майком Бенионом. Он думал, что брат в это чудесное солнечное утро отправился прогуляться, но Майк тотчас подошел к телефону.
   Арт подумал: «Бедняга, сидел как на привязи в этом унылом номере и ждал моего звонка. Просто здорово, что у меня такие хорошие новости для него».
   Когда он сообщил Майку о предложении Хеддона, тот ответил прерывающимся голосом:
   – Я знал, что могу положиться на тебя, Арт. Огромное спасибо. Не подведу тебя. Сейчас же начну действовать, но у меня нет денег.
   – С этим все в порядке, Майк. Я пришлю тебе три тысячи наличными. Не экономь на униформе шофера. Она должна выглядеть внушительно. Мой клиент – важная птица.
   Возникла продолжительная пауза, потом Майк спросил:
   – Никого при этом не надо убивать?
   – Нет, так сказал клиент.
   – О'кей, Арт. Еще раз огромное спасибо. Я тебя не подведу. – И он повесил трубку.
   Арт откинулся в кресле. Он никак не мог решить, кто он: святой или просто дурак.

Глава 2

   Самые дорогие и роскошные апартаменты отеля, с выходом на крышу, занимал Уилбур Уорентон, сын Сайлиса Уорентона, техасского миллиардера, разбогатевшего на нефти. Уилбур только что женился на Марии Гомес, южноамериканке, отец которой владел несколькими серебряными рудниками, и решил, что Парадиз-Сити – самое подходящее место для их медового месяца. Мария согласилась с этим предложением, хотя ей и очень трудно было угодить.
   В свои двадцать девять лет Уилбур еще не начал работать в компании «Техас ойл корпорейшн», в которой всеми делами заправлял его отец. Сначала он обучался в Гарварде – получил степень магистра по экономике, потом отслужил в армии в чине майора бронетанковых войск, много путешествовал по свету на одной из яхт отца, познакомился с Марией, влюбился и женился на ней. По окончании свадебного путешествия он должен был стать одним из десяти вице-президентов в обширном нефтяном королевстве своего отца.
   Его отец, Сайлис Уорентон, был типичным нефтяным магнатом. Он никого не любил, кроме своего сына. Жена Сайлиса умерла вскоре после рождения Уилбура. Сайлис, очень любивший жену, перенес свою любовь на сына. Когда Уилбур сообщил ему о своем намерении жениться и представил ему Марию, Сайлис задумчиво оглядел ее. Ее смуглая кожа, стройное чувственное тело, соблазняющие глаза и резко очерченные губы вызвали у него сомнения, однако он знал о богатстве ее отца и поэтому решил не мешать. Если его сын решился жениться на этой смазливой бабенке, он не будет возражать. В конце концов, убеждал он себя, она хороша для постели, а оформить развод нетрудно. Взглянув с кривой ухмылкой на Марию, он похлопал ее по плечу и сказал:
   – Моя дорогая, мне хотелось бы иметь внуков. Надеюсь, ты не разочаруешь меня?
   Мария пришла к выводу, что Сайлис – самый омерзительный и вульгарный старик на свете. Даже когда Уилбур намекнул ей, что и он мечтает иметь детей, она окинула его холодным взглядом:
   – Позже. Давай будем счастливы и свободны, пока молоды. Дети доставляют одни заботы…
   Анита Сертис была одной из многочисленных горничных среди персонала отеля «Спэниш Бэй». Она была кубинкой, двадцати трех лет, крепко сбитой, смуглой, с волосами цвета воронова крыла. Она работала в отеле уже двенадцать месяцев. В ее обязанности входила уборка туалетных комнат, ежедневная смена постельного белья и еще разные мелочи.
   Анита навела порядок в ванной комнате Уилбура. Здесь никогда не было проблем. Он вешал аккуратно даже свои банные полотенца, соблюдая во всем порядок. Но вот ванная комната Марии всегда приводила ее в ярость.
   «Какая ужасная неряха эта избалованная богачка», – думала Анита, глядя на беспорядок и грязь.
   На полу валялись мокрые полотенца. Неужели она клала их с собой в ванну, подумала Анита. Зеркала были заляпаны пудрой и черной тушью для ресниц. Плитки пола перемазаны губной помадой. Вода в унитазе не спущена.
   Ох уж эти богачи! – снова подумала Анита, собирая с пола полотенца. Даже если бы она и была миллионершей, как эта сучка, ей бы и в голову не пришло оставлять ванную комнату в таком отвратительном состоянии.
   Во время уборки мысли Аниты переключились на Педро. Так звали ее мужа. Они поженились два года назад. Но Педро надоело влачить жалкое существование в Гаване, и он настоял на том, чтобы переехать во Флориду. Там он надеялся улучшить свое положение. Аните повезло: она получила место горничной в отеле «Спэниш Бэй». Педро же смог найти только временную работу по уборке улиц. Это приносило совсем мало денег.
   Для Аниты Педро был самым красивым мужчиной на свете. Она любила его страстно и одержимо: безропотно терпела его плохое настроение, его постоянные жалобы, потому что почти обожествляла этого стройного темноволосого парня. По этой же причине она отдавала ему все свои заработанные деньги. Они жили в однокомнатной квартире в доме без лифта на окраине Парадиз-Сити, в Сикомбе. Это один из рабочих кварталов города. Анита настолько любила Педро, что ей и в голову не могло прийти, что он просто тунеядец. Поработав несколько дней с тачками и метлами, Педро бросил это занятие. Теперь его единственным желанием стало как можно скорее вернуться на маленькую ферму сахарного тростника, которая принадлежала его отцу, хотя еще год назад его единственным желанием было уехать оттуда.
   Анита, выслушивая его жалобы, целовала его и просила немного потерпеть. Со временем он сможет найти что-нибудь подходящее здесь. Всю жизнь рубить сахарный тростник – это ужасно. Она будет больше работать, возьмет на себя все заботы о нем. Педро улыбался. Хорошо, они подождут до лучших времен.
   Продолжая убирать ванную комнату, Анита подумала, чем сейчас может заниматься ее муж, сказавший, что пойдет в город искать работу; она вовсе не была уверена, что он именно так и поступит. К концу недели Педро спускал все деньги, которые она зарабатывала. Часто денег не хватало даже на то, чтобы купить риса, а Педро все жаловался. На все его стенания Анита, любившая мужа всей душой, отвечала обещанием взять еще работу.
   Пока она оттирала от грязи ванную комнату Марии Уорентон, Педро Сертис сидел в одном из убогих баров квартала Сикомб. С ним был Роберто Фуентес. Оба пили пиво. Фуентес жил в этом районе уже третий год. Это был низенький толстый кубинец с блестящими злыми глазками. Он смог найти себе заработок, хотя и скудный, в портовом районе, где помогал чистить и ремонтировать яхты богачей. Это позволяло сводить концы с концами.
   Ему нравился Педро, и он всегда внимательно выслушивал его постоянные жалобы. В этот вечер он пришел к выводу, что Педро созрел для дела, которое может принести ему, Фуентесу, около трех тысяч долларов. Фуентес считал, что риск – это не для него. Но если человек может добыть три тысячи и найти кого-нибудь, кто согласится взять этот риск на себя, то такую идею стоило обсудить.
   Понизив голос, он сказал:
   – Педро, как ты смотришь на то, чтобы выудить тысячу долларов?
   Педро лениво взглянул на кружку пива, ставшего уже теплым, потом на него:
   – О чем это ты? Тысяча долларов? С такими деньгами мы вместе с женой могли бы вернуться на ферму моего отца. Что ты имеешь в виду?
   Фуентес улыбнулся, словно змея высунула и убрала жало.
   – Это можно устроить. Все зависит только от тебя. Тысяча долларов… неплохо, да?
   Педро кивнул:
   – Совсем даже неплохо… Ну, давай рассказывай.
   – Ты ведь знаешь, где я снимаю комнату на Коралл-стрит? Большой многоквартирный дом?
   – Знаю.
   – В блоке семьдесят съемщиков. Каждый из них вносит шестьдесят долларов арендной платы в неделю. Это составляет сорок две сотни долларов. Так?
   – Ну и что?
   – Мы с тобой могли бы накрыть монеты. Для тебя это будет не сложнее, чем трахнуть собственную жену.
   Глаза Педро сузились. Тысяча долларов, добытых без малейшего усилия!
   – Расскажи подробнее, – сказал он. – Это меня интересует.
   В глазах Фуентеса блеснули огоньки.
   – В этом же доме постоянно живет Абе Леви – управляющий домом. Каждую пятницу Леви ходит по квартирам и собирает плату. Собрав деньги, он возвращается к себе, оформляет счета и на следующий день сдает деньги в банк: все четыре тысячи двести долларов. Он делает это всегда в одно и то же время уже много лет. Я следил за ним. Леви – это бесхребетный тип. Если ему сунуть под нос пушку, он просто грохнется в обморок. Он старый и толстый. Надо только найти момент и войти, когда он подсчитывает выручку, сунуть ему пушку под нос, и у нас будет сорок две сотни. Видишь, насколько это просто, Педро!
   Глаза Педро засияли.
   – Мне это нравится. Итак, завтра?
   – Да, – подтвердил Фуентес, продолжая улыбаться своей змеиной улыбкой. – Да, но Леви ты должен будешь взять на себя. Если я войду с тобой, он меня сразу узнает, а тебя он никогда не видел. Я останусь снаружи, ты вполне справишься и без меня… Идет?
   Глаза Педро сразу же потухли. Он подумал и покачал головой:
   – Ты, следовательно, ничем не рискуешь, а я?
   – Здесь нет ни малейшего намека на риск. – Фуентес наклонился и погладил Педро по руке. – Ты входишь, трясешь пушкой, Леви падает в обморок, ты забираешь деньги, и мы оба счастливы.
   – За это мне причитается две тысячи, – заявил Педро решительно.
   Фуентес скривился:
   – Я даю тебе шанс получить деньги только потому, что мы друзья. Все так просто. Нет, две тысячи не пойдет. На это дело несложно найти любого.
   – Полторы, или ищи себе другого.
   Фуентес помедлил, потом снова изобразил подобие улыбки:
   – Давай-ка обсудим все еще раз.

   Одолев пять пролетов лестницы и войдя в свою квартиру, Анита нашла Педро растянувшимся на постели с сигаретой в зубах. Он довольно улыбался.
   Анита была свободна до восьми часов вечера, потом она должна была возвратиться в отель, чтобы еще раз произвести уборку в апартаментах. Было около пяти. Она чувствовала себя ужасно усталой и подавленной, но, увидев Педро в таком приподнятом настроении, оживилась:
   – Ты нашел работу! Я вижу это по твоему лицу!
   – В субботу мы возвращаемся в Гавану, – проговорил он. – К этому времени у меня будут деньги, чтобы купить билеты на самолет, и еще останется, чтобы помочь отцу.
   Анита уставилась на него:
   – Но ведь это просто невозможно!
   – Тем не менее. – Педро засунул руку под подушку и вытащил револьвер 38-го калибра, который дал ему Фуентес. – С этим все возможно.
   У Аниты подкосились ноги. Она чувствовала, что близка к обмороку. Недавно она начала подозревать, что Педро способен на отчаянный шаг.
   – Дорогой, я прошу тебя! Ты не должен делать этого!
   Педро спрятал оружие под подушку.
   – Я сыт по горло. – Его худое лицо стало злым. – Мне нужны деньги, чтобы вернуться домой. Я все обсудил с Фуентесом. В этом деле нет никакого риска. В субботу уеду. Если ты хочешь остаться – оставайся. Я вернусь к отцу, имея полторы тысячи долларов. Это решено окончательно.
   – Риск всегда есть, – возразила Анита дрожащим голосом.
   – Ну а вот на этот раз – абсолютно никакого риска. В субботу мы уедем. А теперь приготовь мне что-нибудь поесть.
   Работая в отеле, Анита подружилась с третьим поваром. Изредка она разрешала ему залезть к себе под юбку, за это он давал ей остатки еды: кусок отменного бифштекса, порцию цыпленка, иногда даже кусок фруктового торта. Сейчас, глядя на Педро, она держала в руках пакет, который дал ей повар. Педро буквально пожирал его глазами. Он еще ничего не ел с утра.
   – Ты действительно собираешься кого-нибудь ограбить, мой дорогой? – спросила она.
   – Ты что, глухая? Я же сказал! Дай что-нибудь поесть!
   Анита медленно поднялась со стула и неверными шагами направилась в крошечную кухню.

   Детектив первого класса Том Лепски любил пятницы. Если не было ничего срочного, а такое редко случалось в Парадиз-Сити, он мог отметиться, уходя с работы, и в выходные побыть дома и подстричь газон. Пусть даже там была Кэрол, его очаровательная жена, которая постоянно с ним ругалась, требуя помочь по дому. Главное, Том не торчал в дежурной комнате, а домашние обязанности были для него гораздо меньшим злом, чем томительное ожидание в полицейском участке, пока произойдет какое-нибудь преступление.
   Он посмотрел на часы. Еще десять минут, и с работой будет покончено. Кэрол обещала на ужин пирог с цыплятами и ветчиной. Лепски любил поесть, а это блюдо было одним из его любимых.
   Макс Джейкоби, детектив второго класса, отстукивал на машинке отчет об угоне автомашины. Он хорошо сработался с Лепски.
   – Пирог с курятиной и ветчиной! – воскликнул Лепски. – Дружище, что может быть лучше, чем вкусно поесть!
   Джейкоби прекратил печатать.
   – Иногда я завидую тебе, Том, – промолвил он. – Быть женатым на такой потрясающей женщине, как Кэрол! А я, когда ухожу отсюда, отправляюсь в кафе к Фунг У за полуфабрикатами… фу…
   Лепски самодовольно улыбнулся:
   – Придет время, и ты женишься, Макс. Ты знаешь, что вся эта еда в пакетах не для меня. Кэрол разрыдалась бы от мысли, что я могу жрать этот корм.
   – Верно, – вздохнул Джейкоби и принялся снова стучать на машинке.
   На рабочем столе Лепски зазвонил телефон. Он схватил трубку и рявкнул:
   – Лепски! В чем дело?
   – Лепски! Какая необходимость так орать?
   Том застонал, узнав голос жены.
   – Ах, это ты, мое сердечко, – проговорил он, убавив тон.
   – Да, это я, – ответила Кэрол. – Том, в самом деле, тебе следует быть повежливее, когда ты говоришь по телефону.
   – О'кей! – Лепски расслабил галстук. – Через двадцать минут я буду дома. Как пирог?
   – Я как раз и звоню тебе по этому поводу. У меня была Мэвис. Она рассказывала о своем муже. Невероятно, Том, что этот человек себе позволяет! Я просто не нахожу слов!
   Лепски беспокойно заерзал на стуле.
   – Хорошо, расскажешь мне подробно, когда я вернусь домой. Как пирог?
   Кэрол помолчала, потом проговорила:
   – Небольшое несчастье. Пока Мэвис рассказывала о Джо, я как-то забыла, что пирог стоит в печи. Ты просто не представляешь, что этот парень вытворяет! Невозможно вообразить! Я онемела от удивления.
   Лепски начал барабанить пальцами по письменному столу.
   – Ты забыла, что чертов пирог стоит в печи?
   – Не ругайся, Лепски, это вульгарно.
   Лепски схватил карандаш и сломал его пополам.
   Джейкоби перестал печатать, откинулся на спинку стула и прислушался к разговору.
   – Что с пирогом? – рявкнул Том.
   – Пожалуйста, не кричи. Я звоню тебе только для того, чтобы попросить заскочить в закусочную и купить что-нибудь поесть. У нас в доме нет ни крошки. – С этими словами она повесила трубку.
   Лепски швырнул трубку на рычаг и сверкнул глазами в сторону Джейкоби, который немедленно снова застучал на машинке. Тяжело дыша, Лепски выскочил из комнаты детективов. Когда он ворвался в дежурную комнату, чтобы расписаться там об уходе, появился Джо Беглер.
   Беглер – высокий, тучный, весь в веснушках, – был заместителем начальника полицейского управления. Сейчас он исполнял обязанности Террелла, который отсутствовал.
   – У меня для тебя дело, Том, – сказал он.
   Лепски сверкнул на него глазами.
   – Я как раз расписываюсь об уходе.
   – Дело тебе понравится, Том. Я мог бы поручить его Максу, но думаю, что с этой задачей лучше справишься ты.
   – Поручи его лучше Максу. Мне еще нужно купить что-нибудь на ужин. Кэрол умудрилась сжечь этот чертов пирог с курицей и ветчиной! Представляешь!
   – Если я передам дело Максу, думаю, ты мне никогда этого не простишь, – ухмыльнулся Джо.
   – Ну и что это за дело? – осведомился Том уже с любопытством.
   – Только что поступила жалоба из клуба «Набедренная повязка». Вчера вечером там была некая миссис Абрахамс со своим мужем. Она утверждает, что девочки забыли надеть свои набедренные повязки.
   Лепски широко раскрыл глаза.
   – Ты имеешь в виду, что они разгуливали совершенно голые?
   – Это утверждает миссис Абрахамс. Так дело не пойдет! Тебе лучше поговорить с Гарри. Если этот слух достигнет ушей мэра, он прикроет клуб.
   – Да, это было бы жаль.
   – Так предупредишь его, ладно?
   – Не беспокойся. Без набедренных повязок? Для кого-то огорчение, а кому-то истинное удовольствие, – проговорил Лепски. В его глазах плясали искорки. – Сделай одолжение, Джо, позвони Кэрол и скажи, что я задерживаюсь. Передай ей, что у меня грабительский налет.
   – Предоставь это мне, – ответил Беглер, знавший Кэрол. – Я постараюсь обрисовать тебя героем.
   – Только не перегни палку, Джо. Кэрол соображает, что к чему. Скажи просто, что выезд связан с нападением. Идет?
   – Не беспокойся, Том.
   Гарри Аткин, владелец клуба «Набедренная повязка», был в приятельских отношениях с полицией. Его клуб, расположенный на одной из боковых улочек в квартале Сикомб, всегда хорошо посещался. Если у богачей возникало желание развлечься, они могли провести большую часть вечера в этом клубе, поедая изысканно приготовленные дары моря.
   Обслуживали их великолепно сложенные девушки, вся одежда которых состояла из узкой полоски ткани, обернутой вокруг бедер. Клуб Гарри процветал.
   Время от времени, когда Лепски попадал в этот район, он непременно заглядывал в клуб, болтал с Гарри, выпивал бесплатно пару стаканчиков, не уставая восхищаться девушками. Потом он возвращался к повседневной работе, но никогда не упоминал о своих посещениях клуба в присутствии жены, поскольку был уверен, что Кэрол этого не одобрит.
   Около восьми часов вечера Лепски вошел в клуб и спустился вниз по лестнице в огромный зал, где трое негров наводили блеск, готовя помещение к вечернему приему гостей.
   Гарри Аткин, приземистый, полный мужчина с огненно-рыжими волосами, стоял за стойкой и читал вечернюю газету. Он поднял глаза и широко улыбнулся, узнав в вошедшем Лепски.
   – Привет, Том, вас не было видно уже несколько недель. Как дела?
   Лепски влез на табурет, пожал руку Гарри и сдвинул шляпу на затылок.
   – Порядок, – ответил он. – А как ваши успехи?
   – Лучше и быть не может. Сегодня предстоит нелегкий вечер. Вчера тоже было полно народу.
   Гарри достал бутылку виски, зная, что это любимый напиток Лепски. Налил порядочную порцию, бросил лед и подвинул стакан по стойке к Лепски.
   – Гарри, – начал Том, отпив большой глоток, – на тебя поступила жалоба.
   Тот кивнул:
   – Я ждал чего-нибудь в этом роде, Том. Кто это, та старая карга, миссис Абрахамс?
   – Верно. Именно она и пожаловалась. Что произошло, Гарри? Она утверждает, что девочки были без набедренных повязок.
   – Да врет она. Я скажу тебе, что произошло. В клубе были два богатых любителя выпить. Они сидели рядом со столиком этой старой женщины и ее мужа, который у нее на побегушках. Лулу как раз подавала рыбный суп, при этом она наклонилась вперед, выставив свой зад.
   Лепски, который видел Лулу и считал, что у нее самые ядреные ягодицы из всех девушек клуба, кивнул.
   – Один из пьяниц стал стаскивать с Лулу повязку, и эта чертова штука упала в суп старой карги. – Гарри фыркнул. – Тут и началась кутерьма: старуха забилась в истерике, ее муж впервые за многие годы почувствовал себя мужчиной, а Лулу судорожно прикрывала свои прелести. В сущности, всех в клубе это позабавило, кроме этой старой дуры.
   Смеясь до слез, Лепски вытирал глаза:
   – Пикантно! Я бы пожертвовал правую руку, чтобы только присутствовать при этом.
   – Вот именно. Я немедленно убрал с глаз Лулу и постарался умаслить старую грымзу, но она схватила своего мужа, поволокла его к выходу и орала, что будет жаловаться мэру.
   – О'кей, Гарри, успокойся. Я отмечу в своем отчете то, что ты рассказал. Не ломай над этим голову. Когда я расскажу об этом парням в управлении, они надорвут животы от хохота. Больше ни одна из девочек не потеряла своей повязки?
   – К вашему сведению, Том, у меня работают только порядочные девушки, – ответил Гарри с серьезным выражением лица. – Последнее, что они теряют, – это набедренные повязки.
   Лепски рассмеялся:
   – Бог мой, Гарри, а что еще они могут потерять?
   Том осушил свой стакан, посмотрел на часы, которые показывали девятый час, и вспомнил, что он должен еще что-нибудь купить к ужину.
   – Сделай одолжение, Гарри. Кэрол сожгла пирог, который готовила к ужину. Как насчет какой-нибудь вашей пиццы?
   – Нет вопросов. Вас, Том, я обеспечу настоящей едой. Как вы смотрите на цыплят в соусе с белым вином и грибами? Вашей дражайшей половине останется только двадцать минут подержать их в духовке.
   Глаза Лепски заблестели.
   – Звучит великолепно.
   – О'кей. Наливайте себе еще. Я пойду скажу Чарли, чтобы он все приготовил.
   Когда Гарри вышел, Лепски взял бутылку.
   «Бывают времена, когда полицейская работа вполне оправдывает себя», – подумал он.
   Тут прохладная рука взяла его за локоть.
   – Позвольте мне это сделать, мистер Лепски.
   Он обернулся и увидел перед собой две маленькие груди с перламутрово-розовыми сосками. Ему улыбалась девушка, на которой была только набедренная повязка и черные туфли на высоком каблуке.
   – Меня зовут Мариан, – проговорила она, взмахнув длинными ресницами. – Вы слышали о Лулу? Это ужасно, правда?
   Лепски открыл рот, но слова застряли у него в горле. Глаза блуждали по изящному хрупкому телу, бывшему так близко от него.
   Улыбаясь, она наполнила стакан, бросила туда кубик льда и вложила стакан в руку Лепски.
   – Мистер Лепски, – продолжала она, усаживаясь рядом с ним на высокий табурет, – я считаю, как и все остальные девушки в клубе, что вы самый красивый коп в городе. Вы знаете об этом?
   Лепски сиял.
   «Полицейская работа! – подумал он. – Кто бы не захотел после этого стать копом?»

   На другой стороне узкой улочки, как раз напротив клуба, находился дом. В нем были только одно– и двухкомнатные квартиры, которые сдавались внаем.
   Абе Леви ненавидел пятницы. Это вышибание арендной платы медленно, но верно донимало его. Всегда возникали какие-то отговорки и просьбы об отсрочке, и ему приходилось проявлять твердость, хотя это было вовсе не в его характере. Синдикат, которому принадлежал дом, недвусмысленно дал ему понять: никаких кредитов. Если съемщик не платит – вышвырни его. Абе с трудом мог повторить основное требование владельцев, у него не поворачивался язык. Он понимал, что на ультимативных началах трудно поддерживать с постояльцами хорошие отношения, а Леви хотел этого всей душой.
   – Послушайте, – он не уставал объяснять это каждому, – я тут ни при чем. Заплатите, иначе вашу семью вышвырнут. Так говорит босс, с которым я не имею ничего общего.
   Вытрясти арендную плату с такого количества жильцов требовало немалого времени. Когда он посетил последнюю квартиру, собрав, хотя и не без напряжения, всю плату, было почти девять часов вечера. Теперь он спешил вернуться на первый этаж в свою квартиру, пересчитать деньги и поужинать.
   Абе Леви был плотным евреем с копной седых волос и взъерошенной бородой. Его жизнь была нелегкой. В юности он помогал отцу продавать фрукты с тележки. Позже он женился на девушке, которая работала на текстильной фабрике. Как только умерли его родители, он бросил торговлю фруктами. Один из друзей помог ему устроиться на место управляющего, что было, несомненно, лучше, чем таскаться по улицам с тяжелой тележкой. Два года назад у него умерла жена. Детей у них не было. Свои одинокие вечера Леви проводил у телевизора, а раз в неделю он посещал еврейский клуб, где ему всегда были рады.
   Войдя в лифт, Леви с грустью вспомнил Ханну, свою жену. Она всегда поджидала его с горячим обедом и ужином. Сегодня вечером ему придется ограничиться соленой рыбой, зато потом по телевизору будет неплохой сериал.
   С тяжелым портфелем в руке, набитым бумажными деньгами и мелочью, Абе вышел из лифта, направился по длинному темному коридору к своей квартире. Две лампы в коридоре не горели.
   «Нужно заменить перед ужином», – подумал он, глядя на потолок. Абе отвечал за порядок в доме.
   Дойдя до двери квартиры, он с трудом нашарил замок, открыл его ключом и вошел в гостиную. Рука привычно нащупала выключатель, нажала на него, но свет не зажегся. Леви застонал. Чертов предохранитель перегорел! Это означало, что нужно спускаться в подвал.
   Абе был очень осторожен и всегда готовил себя к экстремальным ситуациям. На столике в гостиной он держал мощный карманный фонарь. Он начал искать его, и тут кто-то сзади сильно ударил его между лопаток. Леви пошатнулся, падая, задел бедром за ручку кресла и растянулся на полу, но даже при таком падении не выпустил портфель из рук.
   Педро Сертис ждал Леви с колотившимся сердцем, едва дыша. В коридоре он вывернул одну из лампочек, положил кусочек фольги, и, как только она коснулась контакта, произошло короткое замыкание.
   Педро чувствовал себя уверенно. Фуентес сказал, что этот еврей – слабак и ему хватит одного вида оружия. Педро принес с собой не только револьвер, который дал ему Фуентес, но и карманный фонарик.
   – Не двигаться! – рявкнул он, включая фонарик и направляя его так, чтобы луч света падал на револьвер. Абе попытался подняться. – Брось мне портфель!
   Абе уже много лет занимался сбором квартплаты, но никто и никогда на него не нападал. Однажды полицейский предостерег его:
   – Абе, когда-то бывает первый раз. Ваши владельцы хотят, чтобы вы носили оружие. Вот вам разрешение и вот револьвер. Я покажу вам, как с ним обращаться.
   Полицейский был хорошим учителем. Правда, Абе не верил, что ему когда-нибудь придется прибегнуть к револьверу. Но он знал, что, если уж такое случится и грабитель убежит с его кассой, это будет стоить ему не только работы, но и квартиры. Это однажды ему без церемоний объяснил босс. Поэтому Абе серьезно отнесся к разговору насчет оружия. Он ни разу еще не стрелял, но прекрасно представлял, как это делается: снять с предохранителя, обе руки на рукоятку и нажать на спуск.
   – Быстрее! – прорычал Педро из темноты. – Портфель!
   Абе сидел прямо, прижав к себе портфель. Прищурившись, он смотрел на яркий свет, но не видел человека, который кричал на него.
   – Вот, возьмите, – молвил он и подтолкнул портфель туда, откуда исходил голос. Тяжелый портфель едва сдвинулся на полметра по вытертому ворсу ковра.
   Педро смотрел на портфель, чувствуя, как его охватывает ликование. Завтра они с Анитой полетят домой, к отцу. Как обрадуется отец, снова увидев сына!
   Мысли Педро разбежались. Было оговорено, что как только он завладеет деньгами, то сразу же рванет на второй этаж, где находилась квартира Фуентеса. Еврей, без памяти от страха, наверняка решит, что нападавший выбежал из дома. Тогда полиция будет прочесывать улицы в поисках человека с коричневым портфелем. Но тут в голову Педро пришла другая мысль. А что, если он не пойдет к Фуентесу, а просто выберется на улицу? Если он завладеет всеми деньгами, что тогда? Тогда надо заставить замолчать этого еврея. Ведь четыре тысячи двести долларов! Точно! Ударить! Тогда он сможет спокойно выйти на улицу и пойти домой, а Фуентес уже ничем не сможет помешать.
   Когда Педро, дрожа от возбуждения, стал приближаться к портфелю, он упустил из поля зрения Абе, направив луч фонарика на портфель. Рука Абе скользнула под пиджак, пальцы обхватили рукоятку револьвера. Он вытащил оружие в тот момент, когда Педро схватил портфель. Абе оттянул пальцем предохранитель, поднял револьвер и выстрелил. Огненная вспышка и хлопок выстрела в темноте заставили обоих податься назад. Педро почувствовал на своей щеке что-то обжигающее, горячее, потом щека стала мокрой. Он поднял свой револьвер и, охваченный паникой, взвел курок. Луч фонарика выхватил из темноты Абе, который пытался встать. Педро почувствовал, как дрожит оружие в руке, потом услышал выстрел и с возрастающим ужасом увидел кровавое пятно, которое медленно расползалось на лбу Абе. Потом Абе дернулся и упал.
   Оглушенный выстрелами, едва дыша, Педро боялся сдвинуться с места. До его сознания наконец дошла пугающая мысль: он убил еврея! Убил человека!
   Все просто. Нажимаешь на спуск, и человек умирает! Нервная дрожь пробежала по его телу. Паника охватила его. Педро думал только о себе. Если его схватят, остаток жизни он наверняка проведет в тюрьме, за решеткой. С Анитой все будет кончено, не состоится радостная встреча с отцом, не будет жаркого солнца над их маленькой фермой, где выращивается сахарный тростник!
   Он услышал голоса. С грохотом открывалась дверь. Закричала женщина.
   Фуентес! Надо бежать к нему! Схватив портфель левой рукой, а в правой все еще держа оружие, Педро вышел из квартиры. Чувствуя, как кровь струится по щеке, он из последних сил пытался взять себя в руки.
   Фуентес, ждавший его за полуоткрытой дверью, весь сжался, когда услышал два выстрела. Затем захлопали двери, и он увидел несколько жильцов со второго этажа, которые ринулись к выходу.
   Проклятый идиот, провалил все дело! Боже, только бы он не убил этого еврея!
   Фуентес присоединился к группе людей, которые громко разговаривали, уставившись вниз, в лестничный пролет. Истерически вскрикивала женщина. Он видел, как Педро с лицом, залитым кровью, посмотрел наверх, на него, и Фуентес отступил назад.
   Педро увидел испуганные лица, глядевшие на него сверху, и понял, что путь назад – единственное средство к спасению. Держа в руке портфель, он рванулся к выходу на улицу.

   Лепски взял большую картонку, которую поставил на стойку Гарри.
   – Здесь цыплята, Том, и лапша. Желаю приятного аппетита.
   Лепски сиял:
   – Дружище! Ты даже не представляешь себе, как удивится Кэрол! Тысячу раз спасибо!
   Когда Мариан слезла с табурета, Лепски ласково похлопал ее по заду, и в этот самый момент он услышал выстрелы. Он мгновенно всем существом превратился в копа, спрыгнул с табурета и рванулся к выходу. Когда он вылетел на улицу, в руке у него уже был револьвер.
   Звук выстрелов уже вызвал приличный переполох. Визжали тормоза машин. Прохожие останавливались, собралась толпа, люди смотрели на дверь дома.
   В этот момент из дома выскочил Педро. При виде его лица, залитого кровью, и револьвера в руке толпа бросилась врассыпную. Завизжали женщины, несколько мужчин плашмя упали на тротуар.
   Лепски посмотрел через дорогу и тут заметил Педро, который бросился бежать. Лепски, лавируя между остановившимися машинами, кинулся за ним. Педро слышал топот приближающихся шагов, в страхе оглянулся и увидел Лепски, который, ловко маневрируя в рассыпавшейся толпе, настигал его. Инстинктивно он понял, что его преследователь – полицейский! В руке у копа было оружие. Обезумев от страха, Педро развернулся и выстрелил. Пуля попала в голову негритянке, спешившей укрыться в подъезде одного из домов.
   – Стой, или я убью тебя! – заорал Лепски.
   Держа револьвер обеими руками, расставив ноги, Лепски выстрелил.
   Педро почувствовал толчок пули, который бросил его вперед. Он уронил потертый коричневый кожаный портфель. Револьвер, которым снабдил его Фуентес, выскользнул из рук, и Педро скорчился от боли.
   С визгом остановилась патрульная машина. Двое полицейских присоединились к Лепски. Они осторожно приблизились к Педро, и один из них произнес:
   – Этот сукин сын еще жив!

   Фуентес торопливо вбежал в свою квартиру, захлопнул дверь и бросился к окну. В тот момент, когда он высунулся из окна, Лепски как раз выстрелил в Педро, и Фуентес увидел, как потертый портфель с сорока двумя сотнями долларов упал на тело Педро. Револьвер Фуентеса отлетел на метр в сторону.
   Оружие!
   Фуентесу было наплевать на Педро. Он только надеялся, что тот был мертв. Но оружие…
   Вот уж действительно нужно было лишиться последней капли разума, чтобы отдать Педро свой револьвер. Как только копы проверят оружие, след приведет к нему. Когда-то он служил ночным сторожем на фешенебельной яхте, владелец которой настоял, чтобы он имел при себе оружие, и урегулировал этот вопрос с полицией. Фуентес, словно загипнотизированный этим револьвером, решил оставить его себе навсегда. Когда владелец яхты собирался отправиться на Багамские острова, Фуентес сообщил ему, что случайно уронил револьвер за борт. Владелец пожал плечами, потребовал, чтобы тот заявил в полицию, и отплыл на Багамы.
   Фуентес не торопился заявлять в полицию, разрешение на ношение оружия было действительно еще восемь месяцев. К тому времени, с деньгами, которые он рассчитывал заполучить с помощью Педро, Фуентес собирался уже быть в Гаване, и к черту копов!
   Но теперь!..
   Не пройдет и нескольких часов, как копы установят, кому принадлежит оружие, после чего они, несомненно, явятся за ним.
   Обливаясь потом, он наблюдал за происходящим внизу. Подъехала еще одна полицейская машина, потом «скорая помощь», сирена которой оглушительно выла на весь квартал.
   Охваченный ужасом, он отпрянул от окна. Ему необходимо скрыться, прежде чем полиция перевернет весь дом. Он бросился к шкафу и затолкал в помятый чемодан свои немногочисленные вещи. Куда идти? Фуентес подумал о Мануэле Торресе, своем лучшем друге.
   Фуентес часто встречался с ним в порту. Они были родом из одной деревни, неподалеку от Гаваны, ходили в одну школу. В юности работали на одной и той же ферме, где выращивали сахарный тростник. Фуентес был уверен, что может рассчитывать на его помощь.
   Он открыл дверь и выглянул в коридор. Соседи стояли спиной к нему – все смотрели в лестничный пролет.
   С чемоданом в руке, он бесшумно дошел до запасного выхода в конце холла. Отодвинув засов, Фуентес открыл дверь и оглянулся. Никто не смотрел в его сторону, внимание всех жильцов было сосредоточено на вестибюле.
   Закрыв за собой дверь, он сбежал вниз по пожарной лестнице, а затем узкими переулками направился к гавани.

   Спустя два часа после убийства Абе Леви сержант Хесс, плотный приземистый мужчина, возглавлявший отдел убийств, прибыл к шефу полиции Терреллу.
   – Похоже, здесь обычное нападение с целью ограбления, – доложил он. – Двое убитых. Полагаю, стрелял в состоянии паники. При нем не было никаких документов. Опрос свидетелей ничего не дал. Он кубинец. Проверка продолжается, но от кубинцев трудно получить информацию.
   Террелл был высок ростом, его волосы песочного цвета уже тронула седина. Лицо с крупными чертами и выдающимся вперед подбородком. Он производил впечатление человека, каким и был на самом деле: работоспособный, с твердым характером, настоящий шеф полиции.
   – А что с кубинцем?
   – Он, может быть, выживет. Том прострелил ему легкое. Сейчас этот парень находится в реанимации. У его койки дежурит Ларри.
   – Установили, кому принадлежит оружие?
   – Идет проверка. В любой момент может поступить сообщение.
   – Как пресса?
   Хесс скривился:
   – Не так уж часто у нас бывает по два убийства в день, шеф. Пресса вовсю развлекается.
   – Этого следовало ожидать. У убийцы взяли отпечатки пальцев?
   – Они уже на пути в Вашингтон.
   Вошел сержант Беглер.
   – Получили сведения о револьвере, шеф. Он принадлежит кубинцу Роберто Фуентесу. У него есть разрешение на ношение оружия. Живет в том же доме, где был убит Леви. Но он не убийца. Фотография на разрешении другая. Макс вместе с двумя патрульными уже выехали за ним.
   – Этот Фуентес мог продать убийце оружие. Или он сам замешан в ограблении.
   – Именно это и пришло мне в голову, шеф.
   Раздался звонок, Беглер снял трубку.
   – Оставайтесь на месте, – проговорил он и повернулся к Терреллу. – Фуентес скрылся, прихватив свои вещички. Никто в доме не смог сообщить что-нибудь вразумительное, как и следовало ожидать.
   – Я должен его заполучить во что бы то ни стало, – сказал Террелл. – Исполняйте, Джо.
   Беглер кивнул. Он любил такие поручения.
   – Вы его получите, шеф.

   Близилось утро. Часы показывали начало третьего ночи, когда Анита подошла к рыбацкому боту Мануэля Торреса. Гавань была безлюдна, если не считать нескольких ночных сторожей, глядевших вслед ей, когда, стараясь быть незамеченной, она проскальзывала мимо них. Они принимали ее за одну из многочисленных проституток, которые часто посещают гавань.
   Найдя наконец бот, Анита остановилась. В одной из кают горел свет. Она была уверена, что найдет в этой каюте Фуентеса.
   Анита узнала о перестрелке, только вернувшись домой из отеля и включив транзисторный радиоприемник.
   Утром, когда она уходила на работу, Педро сказал ей, что по возвращении она должна заняться упаковкой вещей.
   – Завтра в десять утра мы вылетаем в Гавану. Будь готова.
   Анита обняла мужа, прижав к себе.
   – Дорогой, я от всего сердца желаю, чтобы этого не случилось, но ты можешь положиться на меня при любых обстоятельствах.
   Она забежала домой в обеденный перерыв, но Педро еще не вернулся. Анита отдохнула физически, но извелась от мыслей, переполнявших ее сознание. Из головы не выходил револьвер, который показал ей Педро. Она думала о его друге Фуентесе, давшем мужу этот револьвер. Педро сказал, что нет никакого риска. Анита любила его беззаветно и из последних сил заставляла себя поверить, что действительно не было никакого риска. Однако страх не проходил.
   Вернувшись домой в половине одиннадцатого в отчаянной надежде увидеть там Педро и найдя их комнатку пустой, она утратила остатки мужества. Педро велел ей собраться, и Анита из последних сил стала складывать в два чемодана их немногочисленные пожитки. Укладываясь, она думала, что завтра в это время они уже будут на маленькой ферме отца Педро и она снова будет надрываться под палящим солнцем. Но это не могло играть ни малейшей роли, пока рядом с ней был Педро, ее горячо любимый муж.
   В ожидании Педро она включила радио послушать новости. И тут она услышала об убийстве Абе Леви, сборщика квартирной платы, и негритянки Карри Смит, случайно оказавшейся на месте трагедии, а также о попытке украсть собранные Абе Леви деньги. Анита окаменела.
   Диктор продолжал:
   – Полицейский детектив Том Лепски, увидев пытавшегося скрыться грабителя, после предупреждения выстрелил в него. Личность грабителя, молодого кубинца, до настоящего времени не установлена. Тяжело раненный, он находится под полицейским надзором в одной из больниц.
   Анита зажала рот руками, чтобы сдержать рвавшийся крик.
   Педро!
   – Полиция намерена допросить кубинца по имени Роберто Фуентес, местонахождение которого установить не удалось. Обнаружено, что орудие убийства принадлежит ему. Предполагают, что он либо продал, либо одолжил его убийце. – Диктор сделал паузу, а затем продолжил: – Всех знающих местонахождение этого человека просят обратиться в управление полиции.
   

notes

Примечания

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →