Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Человеческий мозг принимает 11 миллионов бит информации в секунду, но осознает лишь 40 бит.

Еще   [X]

 0 

Саван для свидетелей (Чейз Джеймс)

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Саван для свидетелей» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.

Год издания: 2001

Цена: 69.9 руб.



С книгой «Саван для свидетелей» также читают:

Предпросмотр книги «Саван для свидетелей»

Саван для свидетелей

   Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «Саван для свидетелей» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Джеймс Хэдли Чейз Саван для свидетелей

Глава 1

   – Пол! Не бери трубку! – сказала она холодным спокойным голосом, который всегда появлялся у нее, когда она злилась.
   Ее муж, высокий, крепко скроенный широкоплечий мужчина лет под сорок, уже вышел из праздного состояния. На нем был смокинг, мягкую черную шляпу он мял в руке. Когда Дженни впервые встретила его, он был очень похож на Джеймса Стюарта, и это сходство было основной причиной, по которой она вышла замуж за него.
   – Но я должен ответить, – сказал он мягко, растягивая слова.
   – Пол! – Дженни повысила голос, когда он подошел к телефону и взял трубку.
   Он улыбнулся ей и успокаивающе помахал рукой.
   – Хэлло! – сказал он в трубку.
   – Пол? Это Барден, – раздался в трубке и поплыл по комнате низкий голос лейтенанта.
   Как только Дженни услышала этот голос, она сжала кулаки и ее губы превратились в безобразную узкую полоску.
   – Думаю, без тебя здесь не обойдется. В доме Джун Арно – Тупике – бойня. Мы по колено в трупах, и один из них – Джун. Да, похоже, будет сенсация! Как быстро ты сможешь быть здесь?
   Конрад повернул лицо и уголком глаза взглянул в сторону Дженни. Она медленно и покорно пошла в гостиную.
   – Думаю, что скоро, – ответил Конрад.
   – Отлично. Я оставлю все как есть до твоего приезда. Поторопись, пока пресса не пронюхала.
   – Скоро буду, – сказал Конрад и повесил трубку.
   – Черт побери! – устало сказала Дженни.
   Она стояла спиной к нему.
   – Прости, Дженни, но я должен ехать.
   – Черт побери и полицию, и тебя, – сказала она, не повышая голоса. – Так всегда. Когда бы мы ни собрались куда-нибудь пойти, раздается звонок. Надоели мне и ты, и твоя вонючая полиция!
   – Не нужно так говорить, – сказал Конрад. – Мне неловко, но ничего не поделаешь. Мы пойдем завтра. Я сделаю все, чтобы мы выбрались.
   Дженни наклонилась вперед и тыльной стороной руки смахнула безделушку, фотографию и часы с камина на пол.
   – Дженни! – Конрад быстро вернулся в комнату. – Прекрати!
   – Пошел к черту! – сказала она все тем же холодным и спокойным голосом. Она направила на отражение Конрада в зеркале сверкающие ненавистью глаза. – Иди и играй в полицейских и воров. Не вспоминай обо мне и не надейся найти меня здесь, когда вернешься. Отныне я буду развлекаться сама.
   – Убили Джун Арно, Дженни. Я должен ехать. Послушай, завтра я повезу тебя в «Амбассадор». Согласна?
   – Пока в этом доме есть телефон, мы никуда не сможем выбраться, – горько сказала она. – Мне нужны деньги, Пол!
   Он посмотрел на нее.
   – Но, Дженни…
   – Мне нужны деньги сейчас, немедленно! Если я не получу их, я буду вынуждена что-нибудь заложить в ломбард.
   Конрад пожал плечами, вынул из бумажника десятидолларовую банкноту и протянул ей.
   – Ладно, Дженни, если хочешь, иди. Но почему не позвонить Бэт? Тебе же не хочется идти одной.
   Дженни взяла банкноту, посмотрела на него и отвернулась. Конраду стало не по себе от ее безразличного взгляда. Она смотрела на него как на постороннего.
   – Не беспокойся обо мне. Иди и занимайся своим убийцей. Я прекрасно проведу время сама.
   Конрад начал что-то говорить, но остановился. Когда она была в таком состоянии, не было смысла разговаривать с ней.
   – Я смогу тебя где-нибудь найти? – спросил он спокойно.
   – Да, найдешь мертвой, – резко ответила она и пошла к окну.
   Его рот сжался. Он пересек холл, открыл входную дверь и направился к машине, стоящей на тротуаре. Когда он садился за руль, ему показалось, что к горлу подступил какой-то комок. Он не хотел признавать этого, но он знал, что им с Дженни осталось немного жить вместе. А давно ли они поженились? Он нахмурился и нажал на стартер. Не прошло и трех лет… Первый год все шло хорошо. Но так было лишь до того, как он стал старшим следователем окружной прокуратуры. У него был твердый рабочий день, и он мог вывозить Дженни почти каждый вечер. Она обрадовалась, когда он получил повышение. Жалованье сразу удвоилось, и они переехали на Восуорт-стрит и приобрели бунгало в хорошем районе. Это был большой шаг по социальной лестнице. Но Дженни уже не так радовалась, когда поняла, что ее мужа могут вызвать в любое время дня и ночи.
   – Бога ради, – говорила она, – можно подумать, что ты рядовой полицейский, а не старший следователь.
   – Но я и есть полицейский, – терпеливо объяснял он. – Я специальный полицейский следователь окружного прокурора, и, если случается крупное дело, я должен представлять его.
   Начались ссоры, которые вначале не представлялись Полу серьезными: обычное раздражение, когда внезапный звонок портил вечер. Это понятно, говорил он себе, но ему хотелось, чтобы Дженни была более разумной. Он должен был признать, что срочные звонки раздавались всегда именно тогда, когда они собирались куда-нибудь пойти, но с этим следовало мириться.
   Но Дженни не хотела с этим мириться. Ссоры перерастали в скандалы, скандалы в сцены, и сейчас он чувствовал, что очень устал от них. Сегодня Дженни в первый раз попросила у него денег, чтобы пойти куда-то без него. Это взволновало его больше, чем все скандалы, размолвки и сцены в прошлом. Она была слишком привлекательной, чтобы ходить одной. Конрад замечал в ней жилку безрассудности. По некоторым неосторожным с ее стороны словам он понял, что до замужества она вела довольно бурную жизнь. Он решил, что ее прошлое его не касается. Но теперь, вспоминая некоторые ее рассуждения и рассказы о пикниках в лесу, имена бывших друзей-мужчин, которые она иногда произносила в блаженстве, он с тревогой подумал, не ступила ли она снова на тропу войны. Ей было только двадцать четыре, и секс значил для нее много больше, чем для него. И это удивляло его, так как у него были нормальные мужские потребности. Потом ее внешность – незабываемые голубые глаза, темные волосы, идеальная фигурка, вздернутый короткий носик – действовала на всех мужчин.
   – Черт побери! – пробурчал он сквозь зубы, бессознательно повторяя ее возмущенный крик.
   Он дал газ, и автомобиль отъехал от тротуара.

   Последние три года Джун Арно слыла самой популярной актрисой Голливуда и, как поговаривали, самой богатой. На восточном побережье Тамманского залива в нескольких милях от Пасифик-Сити она обустроила себе роскошный особняк – образец расточительности и крикливого хвастовства. Не лишенная чувства юмора, Джун сама прозвала его «Тупиком».
   Когда Конрад вышел из машины возле этого увитого плющом домика, вместо привратника из домика, где имена всех посетителей заносились обычно в специальную книгу, прежде чем им дозволялось проехать еще милю до особняка, из темноты показалась грузная фигура Сэма Бардена из бюро по расследованию убийств.
   – Ну, ну, – сказал он, когда поймал взгляд Конрада. – Вам не следовало так изысканно одеваться ради меня. Что вас так долго задержало?
   Конрад скривился.
   – Вы позвонили как раз тогда, когда мы с женой собирались уходить. Это на неделю поставит меня в гнусное положение. Капитан уже здесь?
   – Капитан в Сан-Франциско, – ответил Барден, – и, к сожалению, вернется только завтра. Жуткое дело, Пол. Я рад, что ты здесь. Одним нам не управиться.
   – Ну что же, давай поглядим. Только сначала расскажи, что знаешь.
   Барден вытер носовым платком свое большое красное лицо и сдвинул шляпу на затылок. Он был высок ростом, грузен и был лет на десять старше Конрада.
   – Так вот, Пол, – начал он, – в 20.30 нам позвонил Гаррисон Фидер, агент мисс Арно по рекламе. У него была с ней назначена на сегодня встреча вечером. Приехав сюда, он увидел, что ворота, которые обычно бывали закрытыми, распахнуты настежь. Когда он зашел в домик привратника, то обнаружил его на полу с простреленной головой. Он позвонил в дом из привратницкой, но никто не ответил. Подозреваю, что тут он струхнул. Во всяком случае, в дом он не пошел и позвонил нам.
   – Где он сейчас?
   – Сидит в машине и подкрепляется виски, – Барден ухмыльнулся. – Я еще толком не говорил с ним и приказал пока оставаться здесь. Я побывал в доме. Пять слуг оказались мертвыми – все застрелены. Я знал, что мисс Арно должна быть где-то в доме, так как у нее была назначена деловая встреча. Но в доме ее не было. – Барден достал пачку сигарет, предложил Конраду и взял себе. – Я нашел ее в бассейне. – Он скривился. – Кто-то вспорол ей живот и отрезал голову.
   – Похоже на маньяка, – буркнул Конрад. – Что делается сейчас?
   – Ребята в доме и у бассейна делают свое дело. Если что-нибудь есть, они найдут. Ты, наверное, захочешь осмотреть все сам?
   – Придется. Док может установить время?
   – Он сейчас как раз занят этим. Я приказал ему не трогать трупы до вашего прихода. Давай заглянем в домик.
   Конрад вошел вслед за Барденом через дверь в небольшую комнатку. Вся ее обстановка состояла из письменного стола, стула, мягкого дивана и телефонов. На столе лежала большая в кожаном переплете «Книга визитов», открытая на сегодняшнем дне. Привратник в оливково-зеленой форме и сверкающих сапогах на меху лежал наполовину под столом. Его голова была в крови. Его застрелили с близкого расстояния. Конраду было достаточно беглого взгляда. Он подошел к столу и взглянул на книгу.
   – Убийца, конечно, здесь не отметился, – усмехнулся Барден. – Но привратник, безусловно, знал его, иначе не открыл бы ворота.
   Конрад смотрел на почти пустую страницу. «15 часов. Мистер Джек Беллинд. Леннокс-стрит, 3. По предварительной договоренности… 17 часов. Мисс Рита Стрендон. Каун-стрит, 14. По предварительной договоренности… 19 часов. Мисс Фрэнсис Колеман. Глендаль-авеню, 125…»
   – Выходит, эта мисс Колеман находилась здесь примерно в то время, когда произошло убийство? – спросил Конрад.
   Барден пожал плечами.
   – Я не знаю. Потом мы проверим это. Если она связана как-нибудь с этим, можно держать пари, она вырвала бы страницу.
   – Правильно, если не забыла.
   Барден сделал нетерпеливый жест.
   – Ладно, продолжим. Тебе предстоит еще увидеть немало «приятного». – Он вышел в сгустившуюся темноту. – Может быть, проедем в твоем автомобиле? Давай топай потихоньку ко второму подъезду. Охранник был убит там.
   Конрад поехал вверх по дороге, где с обеих сторон росли гигантские пальмы и цветущий кустарник. Когда он проехал около трехсот ярдов, Барден сказал:
   – Теперь по этой дорожке.
   Они подъехали к автомобилю, стоящему у края дороги. Док Холмс, два санитара в белых халатах и полицейский стояли около машины с мигалкой на крыше. Конрад и Барден вышли из машины и присоединились к ним. Они стояли вокруг старого сморщенного китайца, который лежал на спине. Его желтые когтеподобные пальцы были сжаты в предсмертной агонии. Весь верх его белого халата был красным.
   – Хэлло, Конрад, – приветствовал его док Холмс, маленький человек с круглым розовым лицом и лысиной, обрамленной венчиком седых волос. – Пришли посмотреть на эту бойню?
   – Просто поглядеть, – ответил Конрад. – Как долго он мертв, док?
   – Около полутора часов, не больше.
   – Значит, после семи?
   – Да.
   – Убит из того же оружия, что и привратник?
   – Возможно. Они все убиты из 45-го, – он посмотрел на Бардена. – Похоже на работу профессионала, лейтенант. Тот, кто застрелил этих людей, знает свое дело. Он убивал их сразу, одним выстрелом.
   Барден усмехнулся.
   – Это ни о чем не говорит, 45-й убивает независимо от того, в руках ли он убийцы-профессионала или любителя.
   – Пошли к дому, – сказал Конрад.
   Через три минуты дорога привела их к подъезду. Все окна были освещены. Двое полицейских охраняли главный вход. Они поднялись по ступенькам в небольшую прихожую и через нее сошли во внутренний дворик, устланный мозаичными плитками.
   Навстречу им из гостиной вышел сержант О'Брайен, высокий, худощавый, с хмурым взглядом и веснушчатым лицом. Он кивнул Конраду.
   – Что-нибудь нашли? – спросил Барден.
   – Несколько пуль, и больше ничего. Никаких отпечатков пальцев. Полагаю, убийца вошел, перестрелял всех, затем, не прикоснувшись ни к чему, вышел.
   Пол взглядом прошелся по ступенькам широкой лестницы. Внезапно его взгляд замер. Там лежала молодая китаянка. На ней была желтая кофточка и темно-синие вышитые брюки. Красное пятно казалось безобразной заплаткой на середине лопатки.
   – Похоже, она бежала, чтобы спрятаться, когда в нее стреляли, – заметил Барден. – Хотите подняться и посмотреть на нее?
   Конрад покачал головой.
   – Посмотрим номер четыре в гостиной, – сказал Барден и продолжил свой путь между кожаными диванами и креслами, рассчитанными на 30–40 человек.
   В центре комнаты был большой фонтан, подсвеченный разноцветными огнями, и тропические рыбки в его гамме добавляли свой шарм.
   – Прелестно, не правда ли? – насмешливо произнес Барден. – Вам бы посмотреть мою гостиную, Пол. Нужно рассказать жене о рыбках. Они могут ее вдохновить.
   Конрад прошел дальше в комнату. Дворецкий Джун Арно с простреленной головой сидел, прислонившись спиной к стене.
   – Испортил обои, – заметил Барден. – Эта ткань стоит кучу денег. – Он бросил сигарету в пепельницу и продолжал: – Хочешь посмотреть кухни? Их две. Оба повара – китаец и филиппинец – пытались спрятаться, но далеко не убежали.
   – Думаю, достаточно, – ответил Конрад. – Если что-нибудь есть, твои парни найдут.
   – Хорошо. Тогда пошли к бассейну.
   Барден подошел к застекленной двери, открыл ее и вышел на широкую террасу. Полная луна разливала над водой холодный красноватый свет. Сад был наполнен ароматом цветов. Подсвеченный фонтан делал окружающую картину волшебной.
   – Гналась, гналась всю жизнь за яркими огнями да красивыми цветами, а куда они ее привели? Наверное, не очень приятно расставаться с жизнью, как пришлось ей – без головы, со вспоротым животом. Думаю, все это богатство не компенсировало бы мне такой конец.
   – У тебя слишком развито классовое сознание, Сэм, – спокойно сказал Конрад. – Найдется немало таких, кто позавидует тебе.
   – Покажи их мне, – сказал Барден с кислой улыбкой. – Покажи, и я поменяюсь с ними в любой момент. Тебе легко говорить. У тебя очаровательная жена, и она дает тебе возможность забыться после работы. Будь я волшебником, вряд ли я жил бы в этом обветшалом домишке и так паршиво питался. Ты вряд ли захочешь посмотреть через мой забор, когда вывешена стирка, если тебя интересует женское белье. Держу пари, что твоя жена не носит эти нейлоновые штучки, что притягивают мои глаза каждый раз, когда я прохожу мимо витрин магазинов. Они так близко, что я мог бы коснуться их.
   Конрад почувствовал, как на него нахлынула новая волна раздражения. Он знал жену Бардена. Внешне она не представляла ничего особенного. Она не была сильной, но, по крайней мере, в доме делала больше, чем Дженни.
   – Еще неизвестно, что хорошо, – сказал он и спустился по ступенькам к плавательному бассейну.

   Рядом с сорокафутовой вышкой док Холмс, два санитара, фотограф и четыре полицейских стояли у края бассейна, глядя в воду. Часть воды была алой, остальная была прозрачно-голубой. Как только они прошли мимо диванчиков для коктейлей к выложенному голубым кафелем бассейну, Барден сказал:
   – Я уже видел это и не могу сказать, чтобы меня тянуло снова взглянуть.
   Они присоединились к группе под вышкой.
   – Ну, вот она, – продолжал Барден, указывая на воду.
   Пол посмотрел на безголовое обнаженное тело, лежащее на дне мелкой части бассейна, и почувствовал приступ тошноты.
   – Где голова? – спросил он, отворачиваясь.
   – Оставили там, где нашли. Она была на столе в одной из комнат. Хочешь посмотреть?
   – Нет, спасибо. Ты уверен, что это Джун Арно?
   – Вне всякого сомнения.
   Конрад повернулся к доку.
   – О'кей, док. Я увидел все, что хотел. Можете заняться ею. Вы пришлете мне копию вашего заключения?
   Холмс кивнул.
   – Ладно, ребята, – сказал Барден, – вытащите ее из воды.
   Трое полицейских неохотно прошли к воде. Один из них багром подцепил тело.
   – Пойдем, поговорим пока с Фидером, – сказал Конрад. – Позови его, пожалуйста.
   Барден послал за ним одного из полицейских.
   – Ну, – спросил Конрад, когда они поднимались со двора в дом, – что ты думаешь обо всем этом?
   – Похоже, что это сделано человеком, который был частым гостем в доме. Во-первых, его знал привратник, а во-вторых, он уничтожил кучу людей, которые могли бы его опознать.
   – Если это не маньяк и не беглец.
   – Привратник не открыл бы ему ворота.
   – Мог открыть. Все зависит от того, что этот парень рассказал.
   Когда они снова подошли к дому, двое полицейских прошли через главный вход с носилками, на которых лежало накрытое тело.
   – Все, лейтенант, это последний. Там теперь чисто.
   Барден усмехнулся и по ступенькам сошел во дворик.
   – Как ты думаешь, Фидер чист? – спросил Конрад, усаживаясь в кресло.
   – Не тот он человек, чтобы пойти на такое дело. И для чего? Она была его единственным клиентом, и на ней он сколотил небольшое состояние.
   – Такая женщина, как Джун, должна иметь немало врагов, – сказал Конрад, вытягивая свои длинные ноги. – Тот, кто это сделал, вероятно, ненавидел ее.
   – Она, похоже, имела массу плохих знакомых, – сказал Барден, проводя рукой по глазам. – Болтали даже о Джеке Маурере.
   Конрад так и застыл.
   – Что болтали?
   Барден усмехнулся.
   – Я так и думал, что ты мимо этого не пройдешь. Я не могу ручаться, но говорили, что он ее любовник.
   – Вполне можно поверить. Именно Маурер способен на такое. Он достаточно безжалостен. Помнишь, что он сделал с бандой семь лет назад? Семь человек расстреляли у стены.
   – Мы не знаем точно, его ли это работа, – ответил с сомнением Барден.
   – Чья же еще? Те люди забрались на его территорию, и он избавился от них.
   – Капитан не убежден. Он думал, что эти ребята якобы пытались повесить что-то на Маурера.
   – Он знает, что я думаю об этом. Это был Маурер, и это побоище тоже его работа.
   – Ты просто помешался на этом Маурере. По-моему, ты продал бы душу дьяволу, лишь бы увидеть его за решеткой.
   – Я не хочу, чтобы он сидел за решеткой, – проговорил Конрад со злостью. – Я хочу, чтобы он сидел на электрическом стуле. Он слишком зажился на этом свете.
   Вошел полицейский, кашлянул и доложил:
   – Мистер Фидер, сэр.
   Конрад и Барден встали.
   Гаррисон Фидер – агент Джун Арно по рекламе – оказался худеньким человечком с жесткими проницательными глазами, тонкими губами и впалым ртом, похожим на мышеловку. Он схватил руку Конрада и сильно тряхнул ее.
   – Рад вас видеть. Что произошло? С Джун все в порядке?
   – К сожалению, нет, – спокойно ответил Конрад. – Она убита вместе с кучей людей.
   Фидер проглотил комок. Лицо у него передернулось, но он взял себя в руки и сел в одно из кресел.
   – Вы хотите сказать, что она мертва?
   – Да.
   – Боже мой! – Фидер снял шляпу и провел рукой по жидким волосам. – Мертва? Черт возьми, я не могу поверить в это!
   Он посмотрел сначала на Бардена, потом на Пола. Те молчали. Они ждали.
   – Убита! – продолжал Фидер после паузы. – Ну и сенсация будет! Черт возьми! Я даже не знаю, плакать мне или смеяться.
   – Что вы хотите этим сказать? – прорычал Барден с перекошенным от злости лицом.
   Фидер криво усмехнулся.
   – Вы не работали у нее пять бесконечных лет и не можете понять, что это значит. С какой стати мне ее оплакивать? Может быть, я и потерял кусок хлеба, но зато никто не будет помыкать мною. Эта сука чуть не заездила меня до смерти. Если бы ее не убили, сдох бы я. Я нажил себе язву из-за нее. Разве вы знаете, с чем мне приходилось мириться из-за этой женщины?
   – Кто-то отрезал ей голову, – по-прежнему спокойно сказал Конрад. – Не удовлетворившись этим, он выпотрошил ее. Кто, по-вашему, мог это сделать?
   Фидер выпучил глаза.
   – Черт побери, отрезали голову! Боже мой! Почему он сделал это?
   – По той же причине, что и выпотрошил: она ему не нравилась. Знаете ли вы кого-нибудь, кто так ее ненавидел?
   Фидер вдруг отвел глаза в сторону.
   – Нет, не знаю. Черт! А пресса уже пронюхала?
   – Нет, и не пронюхает, пока у меня не будет достаточно фактов, – хмуро сказал Барден. – Теперь смотрите, если вы действительно кого-то подозреваете – лучше выкладывайте. Чем быстрее закончим это дело, тем будет лучше для всех, в том числе и для вас.
   Фидер поколебался, затем пожал плечами.
   – Последним ее любовником был Ральф Джордан. На днях у них была ужасная ссора. По-моему, фильм, который он делал с Джун, будет у него последним. Студия разорвет с ним контракт. Он им более чем надоел.
   – Почему? – спросил Конрад, зажигая сигарету.
   – Последние шесть месяцев он сидел на диете. После каждой диеты он рвет подметки.
   – Каким образом?
   – Он сходит с ума, – Фидер достал носовой платок и вытер лицо. – Он устроил пожар на одной из студий на позапрошлой неделе. На приеме у Мориса Лэра он сделал такое, о чем Лэр предпочитает умалчивать. У Джордана была какая-то кислота, которой он побрызгал на купальные костюмы девушек. Ткань загорелась, и девушки оказались без ничего. Вы никогда не видели ничего подобного. Почти тридцать наших хорошо известных звезд бегали без купальников. Это приятное зрелище для нас, мужчин, и мы оценили шутку, пока не обнаружили, что вместе с тканью купальников сгорело также несколько ярдов кожи. Пять девушек пришлось госпитализировать – они были в ужасном состоянии. Если бы Лэр не заплатил, Джордан попал бы под суд. На следующее утро Лэр разорвал с ним контракт.
   Конрад и Барден обменялись взглядами.
   – Кажется, надо побеседовать с этим парнем, – заметил Барден.
   – Только ради Бога не говорите, что я вам о нем рассказывал, – возбужденно воскликнул Фидер. – У меня и своих забот хватает.
   – Помимо Джордана, – спросил Конрад, – не вспомните ли еще кого-нибудь, способного на такое?
   Фидер покачал головой.
   – Нет. Большинство ее дружков были отпетыми негодяями, но на убийство не пошли бы.
   – Правда ли, что они с Джеком Маурером были любовниками?
   Фидер вдруг посмотрел вниз на руки. Холодное отрешенное выражение появилось у него на лице.
   – Этого я не знаю.
   – Постарайтесь вспомнить. Может быть, она упоминала имя Маурера в разговоре с вами?
   – Нет.
   – Вы даже не слышали упоминания их имен вместе?
   – Не помню.
   – Вы не видели их вместе?
   – Нет.
   Конрад взглянул на Бардена.
   – Не правда ли, удивительно, что как только произносится имя Маурера, все замолкают? Можно подумать, что этого парня не существует.
   – Поймите меня правильно, – поспешно сказал Фидер. – Если бы я что-нибудь знал, я бы рассказал. Но я ничего не знаю о Маурере, кроме того, что читал в газетах.
   – Все та же песня, – с отвращением сказал Конрад. – Настанет когда-нибудь день, когда я встречу парня, который не боится Маурера и что-нибудь знает. Этот день придет, но неизвестно когда.
   – Не расстраивайтесь, – сказал Барден. – Если парень не знает, то не знает.
   Появился сержант О'Брайен.
   – Разрешите доложить, лейтенант?
   Барден вышел вместе с ним.
   – Побудьте здесь, – сказал Пол Фидеру и вышел вслед за ним.
   – Он нашел пистолет, – сказал Барден, и его мрачное лицо посветлело. Он протянул Конраду автоматический кольт 45-го калибра. – Посмотрите-ка.
   Конрад взял револьвер. На рукоятке были выгравированы инициалы «Р. Дж.».
   – Где вы нашли его? – спросил он О'Брайена.
   – В кустарнике, в тридцати ярдах от главных ворот. Ставлю доллар против цента, что это тот самый револьвер. Стреляли из него недавно, и он 45-го калибра.
   – Лучше сдай его на проверку, Сэм.
   Барден кивнул и отдал пистолет сержанту.
   – Отнеси его в управление, и пусть его сравнят с пулями, которые мы нашли. – Он повернулся к Конраду. – «Р. Дж.» – так просто, не правда ли? Посмотрим, что скажет Джордан. Поехали?

   По сведениям Фидера, Ральф Джордан имел шикарную квартиру на авеню Рузвельта. Он снял квартиру вскоре после того, как Джун Арно отказалась от своего дома в Голливуде. И хотя он продолжал держать за собой прекрасный дом на Беверли-хиллз, он редко бывал там.
   Конрад затормозил и остановил автомобиль в тени рядом с гаражами. Его внимание привлек большой черный «Кадиллак», наполовину въехавший в один из гаражей и застрявший в воротах.
   – Кто-то въехал не в свой гараж, что ли? – сказал Конрад Бардену и вышел из машины.
   Они подошли к «Кадиллаку». Переднее колесо было сильно вмято, а фара разбита вдребезги. Барден открыл дверцу машины и осмотрел регистрационный ярлык.
   – Так и есть, – сказал он, – машина Джордана. Видно, был пьян в стельку.
   – Ну, по крайней мере, он дома, – Конрад повернулся и пошел к дому.
   Вместе с Барденом они прошли через вращающиеся двери в вестибюль. Толстый бело-розовый клерк в безукоризненно сидящем на нем смокинге сидел, положив обе руки на полированную поверхность стола. Увидев Конрада, он поднял брови.
   – Чем могу быть полезен?
   Барден вышел вперед. У него был мрачный вид. Когда он хотел казаться грубым и жестоким, это ему удавалось.
   – Лейтенант Барден, городская полиция, – произнес он скрипучим голосом. – Джордан дома?
   Клерк сжался, руки у него задрожали.
   – Если вы имеете в виду мистера Ральфа Джордана, то да, он дома. Вы хотите видеть его?
   – Когда он вернулся?
   – После восьми часов.
   – Он был пьян?
   – Я не заметил.
   Застывшее выражение лица клерка заставило Конрада усмехнуться.
   – Когда он ушел?
   – Сразу после шести.
   – Он живет на верхнем этаже?
   – Да.
   – Ладно. Мы пошли. А вы держите руки подальше от телефона, если понимаете, что для вас лучше. Это неожиданный визит. У него кто-нибудь есть?
   – Насколько я знаю, нет.
   Барден хрюкнул и пошел по коврам, устилавшим полуакровый вестибюль, к лифту.
   – Итак, его не было с шести до восьми. Этого более чем достаточно, чтобы добраться до Тупика, покончить с Джун и вернуться назад, – сказал Барден Конраду, пока лифт быстро и плавно поднимал их на верхний этаж.
   – Будь осторожен, – предупредил Конрад, выходя из лифта. – Если он пьян, то может быть опасен.
   – Ничего, он не первый, кого мне придется приводить в чувство, и, держу пари, не последний.
   Перед входной дверью в квартиру Барден замолчал.
   – Гляди-ка! Дверь открыта.
   Он нажал кнопку звонка. Где-то в квартире раздалась резкая трель. Барден подождал некоторое время, затем ногой распахнул дверь и заглянул в небольшой коридор. Следующая дверь была приоткрыта. Они немного подождали, потом Барден вошел в коридор и распахнул внутреннюю дверь. Они заглянули в большую гостиную, сверкающую огнями. На окнах были винно-красные шторы. Стены – серые. В комнате были также кресла, диванчики, столики и два хорошо оборудованных коктейль-бара. Телевизор и приемник стояли рядом, а камин был украшен прекрасно выполненной и очень скабрезной мозаикой. Тяжело дыша, Барден оглянулся.
   – Неплохо живут эти ребята, не правда ли? – сказал он грубо. – Парню, который сказал, что добродетель его единственное достояние, следовало бы поглядеть на это.
   – Придет время, когда и тебе Господь воздаст, – сказал Конрад с усмешкой. – Тебе дадут золоченый револьвер и бриллианты на кокарду. Похоже, никого нет.
   – Эй! Есть здесь кто-нибудь? – заорал Барден так, что задрожали стекла.
   Но ответом ему была мертвая тишина. Они обменялись взглядами.
   – Ну, что теперь? – спросил Барден. – Думаешь, он прячется где-то?
   – Может быть, он снова ушел?
   – Тогда этот тип должен был его видеть.
   – Давай все осмотрим.
   Конрад пересек комнату, стукнул в левую дверь, повернул ручку и заглянул в просторную спальню. Единственное, что составляло всю обстановку, исключая белый ковер, была двадцатифутовой ширины кровать, стоявшая на возвышении в два фута и выглядевшая такой же одинокой, как маяк.
   – Здесь тоже никого, – констатировал Конрад, как только вошел в комнату.
   – Посмотри в ванной, – сказал Барден, и в его голосе Конрад уловил тревогу.
   Они подошли к двери в ванную, открыли ее и заглянули в самую шикарную ванную комнату из тех, что им приходилось видеть. Но все это их не интересовало. Внимание привлекала только сама ванна. Ральф Джордан в халате, надетом поверх пижамы, лежал в пустой ванне, расположенной на уровне пола. Голова его безжизненно упала на грудь. Стены ванной и передняя часть халата были забрызганы кровью. В правой руке была зажата старая опасная бритва, на лезвии которой засохла кровь. Барден протиснулся мимо Конрада и прикоснулся к руке Джордана.
   – Мертв.
   Он ухватил за волосы и поднял голову Джордана. Увидев глубокий разрез на его глотке, Конрад скривился.
   – Дело ясное, – сказал Барден, отступая. – Он прихлопнул Джун, а потом вернулся сюда и перерезал себе глотку. Очень тактично с его стороны – он избавил меня от лишних хлопот.
   Барден достал сигарету, закурил и выпустил густой клуб дыма прямо в лицо мертвому Джордану.
   – У дока Холмса будет сегодня беспокойная ночь.
   Конрад в это время осматривал ванную. На полочке он заметил электрическую бритву.
   – Хотел бы я знать, – бросил он, – зачем человек, который бреется электрической бритвой, будет держать дома еще и опасную бритву? Да так, чтобы она еще была под рукой в нужный момент.
   – Ты все хочешь до чего-то докопаться. Может, он срезал ею мозоли. Некоторые так делают.
   Он распахнул дверь у изголовья ванны и осмотрел роскошно оборудованную туалетную. Он увидел там на стуле костюм и рубашку и шелковое нижнее белье. Пара уличных башмаков и носки лежали рядом. Конрад вошел в туалетную вслед за Барденом и вдруг застыл на месте.
   – Вот эта штука осчастливит тебя окончательно, Сэм, – сказал он, показав на какой-то предмет на полу.
   Барден повернулся к нему.
   – Черт возьми! – закричал он. – Да ведь это мачете! Оно острее, чем бритва. Держу пари, что это оружие убийцы. Именно этой штукой он отрубил голову.
   – А тебе не хотелось бы узнать, откуда у такого парня, как Джордан, мог оказаться вдруг южноамериканский нож?
   – Может быть, он приобрел его где-нибудь как сувенир. Уверен, что он был в Южной Америке или Вест-Индии. Скорее всего в Вест-Индии. Во всяком случае, кровь на этом ноже – кровь Джун Арно, тут уж спора нет.
   Конрад осмотрел одежду на стуле.
   – Никогда не предполагал, что можно отрезать кому-нибудь голову и не получить ни единой капли крови на одежде.
   – Не надрывайся, – сказал нетерпеливо Барден. – Тебе бы, наверное, хотелось, чтобы он сейчас встал и рассказал, как он это проделал? Может быть, на нем был плащ или что-то подобное. Какая разница. Я доволен. А ты?
   – Я не знаю, – хмуро ответил Конрад. – Все складывается так удачно, что может оказаться чистой подделкой. Пистолет с инициалами Джордана, разбитая машина, самоубийство, да еще этот нож, который и слепой увидит… Все заранее продумано, подготовлено, разложено. Подозрительно как-то.
   – Это потому, что ты сам чрезмерно дотошный, – сказал Барден, пожимая массивными плечами. – Забудь об этом. Для меня все это убедительно, а значит, убедительно и для капитана. Было бы и для тебя убедительно, если бы не хотел притянуть сюда Маурера. Не так ли?
   Конрад глубоко вздохнул.
   – Может быть. Ладно! Я думаю, для меня здесь ничего нет. Ты сам свяжешься с управлением?
   – Я позвоню ребятам отсюда. Пусть осмотрят этот притон. Когда они займутся делом, я вернусь в Тупик. Там дам интервью прессе. Ты домой?
   Конрад кивнул.
   – Конечно.
   – Счастливчик! Никаких поздних работ, приятный домишко, заботы по его благоустройству. Как миссис Конрад?
   – Думаю, прекрасно, – ответил Конрад и с раздражением почувствовал, как неискренне прозвучал его голос.
   Ведя машину на предельной скорости, Конрад проскочил по окраинным улицам, чтобы избежать пробок, которые всегда возникают в центре города после окончания спектаклей в театрах. Ему хотелось побыстрее узнать, исполнила ли Дженни свою угрозу и ушла, и если ушла, то вернулась ли. Именно сейчас он не хотел о ней думать, но мысли о ней лезли в голову. Он затормозил, чтобы прикурить. Выбрасывая спичку, через открытое окно Конрад вдруг увидел табличку с надписью «Глендаль-авеню».
   Он доехал почти до конца улицы, пока вспомнил о девушке. Фрэнсис Колеман, у которой на 19 часов была назначена встреча с Джун Арно, адрес которой был Глендаль-авеню, 125. Его нога нажала на тормоз, и он свернул к обочине. Некоторое время он сидел, глядя через ветровое стекло на темную пустую улицу. Док Холмс сказал, что Джун Арно умерла около семи часов. Может, эта Фрэнсис успела что-нибудь заметить?
   Он вышел из машины и подошел к ближайшему дому. Он оказался номером 123. Конрад пешком дошел до 125-го номера. Это был высокий старый дом из красного кирпича. В некоторых окнах еще горел свет. Он поднялся по каменным ступеням и заглянул через стеклянную дверь вовнутрь. Там оказался освещенный холл с лестницей, уходящей в темноту. Конрад сдвинул шляпу на затылок, зажал нос и вошел в холл. Ряд почтовых ящиков, укрепленных на противоположной стене, помог ему сориентироваться – мисс Колеман жила на третьем этаже.
   Он поднялся по лестнице, проходя мимо обшарпанных дверей, через которые раздавался такой рев свинга, будто слушатели были совершенно глухи, но настроились что-нибудь услышать. Белая карточка с именем мисс Колеман была прилеплена на одной из дверей, выходящих на площадку третьего этажа. Едва Конрад намерился постучать, как заметил, что дверь приоткрыта. Он все-таки постучал, некоторое время постоял и затем вдруг отступил, почувствовав тревогу. «Может быть, за полуоткрытой дверью еще один труп?» – подумал он. Этим вечером он видел уже шесть трупов, каждый на свой лад. Конрад почувствовал, что нервы его напряглись, а волосы на затылке зашевелились. Он вытащил сигарету и прилепил ее к нижней губе. Зажег и, убедившись, что руки его не дрожат, вдруг усмехнулся. Он шагнул вперед, толкнув дверь, и огляделся в темноте.
   – Кто-нибудь есть? – спросил он громко.
   Никто не ответил. Из темноты доносился слабый запах «Красного мака» из Калифорнии.
   Он сделал два шага вперед и нащупал выключатель. Как только зажегся свет, он задержал дыхание, но ни тела, ни крови, ни орудия убийства не было – просто небольшая квадратная комната с железной кроватью, комод с выдвижными ящиками, стул и сосновый буфет. Какое-то время Конрад осматривался, затем прошел вперед и открыл одну из дверей буфета. За исключением слабого запаха лаванды в нем ничего не было. Он закрыл дверцу, подошел к комоду и выдвинул одну полку. Тоже пусто. Конрад почесал затылок, еще раз осмотрелся внимательно, пожал плечами и направился к выходу. Он выключил свет и затем медленно и в задумчивости спустился по лестнице. Внизу он осмотрел ее почтовый ящик, но ничего не нашел и там. На стене его внимание привлекла записка: «Управляющий домами находится в подвальном помещении», – прочитал он. «Что мне терять?» – подумал он и зашагал по грязным ступеням вниз, в темноту. В конце лестницы он наступил на что-то и шепотом выругался.
   – Кто-нибудь дома? – позвал он.
   Дверь распахнулась, и свет от лампочки, не защищенной абажуром, ударил ему в лицо.
   – Все занято, друг, – послышался чей-то негромкий голос. – В этой дыре народу больше, чем блох на собаке.
   Конрад заглянул в комнатку, где стояли кровать, стол, пара стульев и висел поношенный коврик. За столом сидел толстый человек в безрукавке. Во рту у него торчала погасшая сигара. Перед ним на столе был разложен пасьянс.
   – На третьем этаже у вас есть свободная комната, не так ли? – спросил Конрад. – Мисс Колеман выехала.
   – Кто сказал?
   – Я только что оттуда. Комната пуста, и вещей нет.
   – Кто вы? – спросил мужчина.
   Конрад показал значок.
   – Городская полиция.
   Толстяк усмехнулся верхней губой.
   – Я не знал, что она уехала, – ответил он. – Утром она была здесь. Ну, что же, так даже лучше, не то мне пришлось бы завтра выставить ее за дверь.
   – Почему?
   Тот со свистом вздохнул и помассировал глаза пальцами.
   – Обычная причина. Она три недели не платила за комнату.
   Конрад задумчиво потер шею.
   – Что вы знаете о ней? Когда она здесь поселилась?
   – С месяц назад. Она сказала, что работает статисткой в кино. – Толстяк сложил разложенные карты в колоду, перемешал и начал снова раскладывать их. – Она не смогла найти дешевого жилья в Голливуде. Во всяком случае, достаточно дешевого для нее. Она приятная девушка. Если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была похожа на нее. С приятными манерами, привлекательная, спокойная, воспитанная. – Он пожал плечами. – Но у нее не было ни гроша. Думаю, хуже этого ничего нет. Я советовал ей возвращаться домой, но она не желала и слушать. Она обещала завтра непременно заплатить. Похоже, этого не случится, верно?
   – Похоже, – согласился Конрад.
   Он вдруг почувствовал себя усталым. «Зачем эта безработная статистка звонила Джун Арно? – подумал он. – Привратник из-за денег, вероятно, никогда не пускал дальше входа. Джун, вероятно, и не видела ее». Конрад взглянул на часы. Было уже за полночь.
   – Ладно, спасибо, – он оторвал себя от дверной рамы. – Это все, что я хотел узнать.
   – У нее неприятности? – спросил толстяк.
   Конрад пожал плечами.
   – Насколько я знаю, нет.
   Ночной воздух показался холодным и свежим после затхлых запахов дома. По дороге домой Конрад думал о том, что Барден говорил о своей убежденности в том, что убийца Джордан. Чего он волнуется? Он завтра так и скажет окружному прокурору. Если бы он знал точно, что Маурер и Джун были любовниками… Если бы они действительно были ими; то тогда, возможно, появился бы шанс, что Маурер замешан, а может быть, и сам убийца.
   «Черт с ним, с Маурером», – думал Конрад, направляясь по дорожке ко входу в свой дом. Он повернул ключ в скважине и вошел в маленький теплый холл. В доме было тихо. Он прошел в спальню, открыл дверь и зажег свет. Кровать имела заброшенный, пустынный вид. Значит, Дженни уехала и еще не вернулась. Он медленно разделся. Войдя в ванную, чтобы принять душ, он громко произнес:
   – Черт с ней тоже!

Глава 2

   Форест был невысок и грузен. На его мясистом суровом лице испытующе сверкали зеленые глаза, под тонким ртом выдавался вперед квадратный подбородок. Его тонкие белые волосы редко бывали в порядке, так что он имел привычку причесывать их пальцами, когда работал над сложной проблемой, и казалось, что он проводит большую часть своего рабочего времени, решая сложные проблемы.
   – Мак Кен, кажется, доволен, что это дело рук Джордана, – сказал Форест, показывая на кипу газет, лежащих на полу. – Он считает это ясным делом. Я прочитал рапорт Бардена, и он показался мне убедительным. Что тебя беспокоит?
   Конрад развалился в кресле. Одна его нога свисала через одну ручку, и он раздраженно качал ею.
   – Слишком гладко, сэр, – ответил он. – Док Холмс сказал, что там поработал профессионал, и я так думаю. Дилетант должен быть слишком удачлив, чтобы убить шесть человек шестью выстрелами, особенно имея дело с 45-м калибром. У этих револьверов такая отдача, но он каждый раз попадал в цель. Похоже, убийца – классный стрелок, и я бы не удивился, если ему приходилось убивать и раньше.
   – Я знаю, – сказал Форест мягко. – Я тоже думаю, что эти выстрелы сделал хороший стрелок. И навел справки о Джордане. Он был классный стрелок. Он мог прострелить игральную карту в двадцати ярдах.
   Конрад скривился.
   – Мне следовало проверить это самому, – сказал он, раздражаясь на самого себя. – С этим ясно, но меня интересует другое. Он брился электрической бритвой. Осмотром установлено, что он не пользовался опасной бритвой много лет, а тут она вдруг оказалась у него под рукой. Разве это не кажется вам странным?
   – Не очень. Это улика, если бы знать наверняка, что у него такой бритвы не было. Но мы этого не знаем. Бывает, ею пользуются, чтобы срезать мозоли.
   – Так и Барден сказал, но я спросил даже Холмса. У Джордана не было мозолей. И еще одно: на его одежде нет ни капли крови.
   Форест кивнул.
   – Ну хорошо, выкладывай, что у тебя на уме.
   – Барден сказал, что болтают, будто Джун Арно и Джек Маурер любовники, – ответил Конрад спокойно. – Предположим, Маурер обнаружил, что она обманывает его с Джорданом. Послать им предупреждение. Насколько я знаю, он вполне мог ринуться к ней и выпотрошить, а затем отрезать ей голову, чтобы отучить изменять ему в будущем. – Конрад сел прямо и пристально посмотрел на прокурора. – Иногда, глядя на все это, я думаю, а не бандитская ли здесь месть? Так можно объяснить профессионализм и безжалостность устранения свидетелей. У Маурера достаточно воображения, чтобы направить следствие на Джордана.
   Форест пристально посмотрел на него. Его брови опустились.
   – Мы определенно знаем, что она была любовницей Маурера? – спросил он после долгой паузы.
   – Нет, но можем найти доказательства, если будем рыть глубоко.
   – Если мы сможем доказать, что она была его любовницей неоспоримо, тогда я поверю, Пол, в твоих соображениях что-то есть.
   Форест погасил сигарету в пепельнице. Его холодные зеленые глаза испытующе смотрели на Конрада.
   – Не стоит говорить тебе, Пол, что единственная причина, почему я принял эту должность, – это мое решение покончить с Маурером. Я знаю, как ты относишься к нему. Значит, нас теперь двое. До сих пор мы всегда терпели поражение в схватке с ним. Он ни разу не поступил необдуманно, ни разу не ошибся, не дал нам повода зацепиться за что-нибудь. Мы схватили четверых его лучших людей за последние два года, но, несмотря на это, мы не продвинулись в отношении Маурера дальше, чем были до этого, пока я принял пост. – Форест протянул палец в направлении Конрада. – Я не собираюсь тебя отговаривать от любых действий в отношении Маурера, которые смогут дать нам шанс, хоть какой-нибудь, поймать Маурера на крючок. Ладно, ты думаешь, что за этими убийствами мог бы стоять Маурер. Мог бы. Я не знаю, он ли это сделал, но он мог, и этого достаточно для меня. Иди и продолжай расследование, но никто не должен об этом знать. Единственная возможность покончить с ним – это схватить его на месте преступления, и не сделай ошибки. Схватить Маурера – это мое представление о современном чуде. У него глаза повсюду. Он знает каждый наш шаг, едва мы только сделаем его. Но иди и начинай действовать. Не составляй никаких письменных сообщений. Кроме тебя, только твои сотрудники могут быть в курсе. Не подключай к делу полицейское управление, пока они не будут нужны. Я почти уверен, что там кто-то чересчур болтлив.
   Конрад обрадованно улыбнулся. Он надеялся, что Форест будет реагировать именно так, но, зная, сколько работы у прокурора, он не думал, что Форест даст ему возможность проводить расследование.
   – Прекрасно, сэр. Я приступлю немедленно. Кроме Ван Роша и мисс Филдинг никто не будет в курсе дела. Я постараюсь откопать побольше сведений о Джун Арно. Если мне удастся узнать, что между ней и Маурером что-то было, тогда нас, пожалуй, может ждать удача.
   – Действуй, Пол, – сказал Форест. – Как только решишь, что обнаружил что-то важное, дай мне знать. – Он взглянул на часы. – Через десять минут мне нужно быть в суде. Особенно много времени на расследование не трать, у нас и без того немало работы, понятно?
   – Да, сэр, – удовлетворенно сказал Конрад и поднялся.
   – Еще одно, – сказал Форест, глядя в сторону. – Это, конечно, не мое дело, но я хорошо отношусь к тебе и заинтересован в тебе. Если я покажусь тебе бестактным, ты скажи, и я закроюсь, но иногда вовремя сказанное слово может быть полезным.
   – Да нет, пожалуйста, – проговорил Конрад в замешательстве. – Что случилось?
   – Пока ничего, – ответил прокурор. Он смотрел вниз, на дымящуюся сигарету, потом перевел взгляд на Конрада. – Ты как следует присматриваешь за своей хорошенькой женой, Пол?
   Лицо Конрада окаменело. Это было неожиданно, и он почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.
   – Я не понимаю вас, сэр.
   – Кто-то сказал мне, что вчера твою жену видели в Парадиз-клубе, – спокойно сказал Форест. – Она была не совсем трезвой. Я думаю, что тебе не стоит говорить, что хозяин клуба – Маурер и что множество людей, включая Маурера и его шайку, знают, что она жена моего старшего следователя. Вот и все, что я хотел тебе сказать, Пол. Подумай, что можно сделать, хорошо? Это нехорошо для дела, и я не думаю, что это хорошо для твоей жены. – Он вдруг улыбнулся, и его жесткое лицо немного смягчилось. Он положил руку на плечо Конраду. – Не смотри так, будто пришел конец света. Это не так. Молодая женщина, да еще такая хорошенькая, как твоя жена, часто пытается взбрыкивать сверх меры. Может, жизнь ей кажется слишком монотонной, особенно когда тебя внезапно вызывают. Но все же поговори с ней. Она должна прислушаться к голосу разума. – Он похлопал Конрада по плечу, подхватил свой портфель и направился к двери. – Мне пора идти. Надеюсь, новости у тебя будут через день-два.
   – Да, сэр, – ответил Конрад безжизненным голосом.

   Штат Конрада состоял из его секретарши Мэдж Филдинг и сыщика Ван Роша. Оба они работали не за страх, а за совесть, и, когда Конрад вошел в свою контору, он сразу заметил, что они с нетерпением ожидают его.
   – Каков вердикт, Пол? – спросил Ван Рош, пока он шел к своему столу.
   – Пойдем по следам Маурера, – ответил ему Конрад, вытаскивая стул и усаживаясь. – Окружной прокурор сказал, что он не хочет упустить даже малейший шанс, и хотя он не совсем уверен, но полагает, по крайней мере, что мы должны провести определенную предварительную работу.
   Ван Рош усмехнулся и потер руки. Он был высокий, худой, смуглый, с черненькими тоненькими усиками.
   – Замечательно! – воскликнул он. – Вы наверняка должны это расколоть. А что означает предварительная работа?
   Конрад взглянул на Мэдж Филдинг, сидящую за столом и играющую карандашом. Ее большие серые глаза были задумчивы. Ей было лет 26–27. Невысокого роста, но крепко сбитая, она не была красивой – мелкие черты лица, курносый нос, жесткие губы делали ее лицо интересным, но не более. Вместо красоты она обладала удивительной выносливостью в тяжелой работе, безграничным энтузиазмом и высокой результативностью в своей работе.
   – А что ты об этом думаешь, Мэдж? – спросил он, улыбаясь.
   – Я думаю, что если вы оба собираетесь рыться в прошлом Маурера, вам следует запастись парой пуленепробиваемых жилетов, – ответила она спокойно. – И я не шучу.
   Ван Рош преувеличенно содрогнулся.
   – Как она права! Ну, я думаю, что следует взять страховку для покрытия расходов на собственные похороны. Мне хотелось бы отправиться в последний путь с шиком.
   Конрад покачал головой.
   – Это последняя из наших забот. Маурер не из тех, кто стреляет в полицейских. Лет десять назад, пожалуй, он не стал бы раздумывать. Но сейчас он делец. У него есть что терять, и он вряд ли пойдет на такой риск. Он хорошо знает, что в этом случае ему не отвертеться. Тут нам особенно нечего беспокоиться. Свидетели – вот кого нужно будет оберегать, если, конечно, мы их найдем.
   – Значит, успокоились, – сказал Ван Рош, зажигая сигарету. – Так с чего начнем?
   – Ничего особенного, – сказал Конрад. – Мы должны в первую очередь просмотреть работу, которая у нас на руках, и выяснить, что можно отложить, а что необходимо сделать немедленно. Окружной прокурор сказал, что Маурер на первом месте, но мы не сможем выбросить другую работу в корзину. Посмотрим, что у нас. Если хорошо возьмемся, то к завтрашнему утру все станет ясно. Мэдж, ты не подготовишь перечень важнейших дел, за которые нужно взяться?
   Мэдж кивнула и быстро прошла в комнату с делами. Пока она собирала наиболее срочные дела, Ван прошел к столу и быстро просмотрел папки, лежавшие на его навесной полке.
   – Каково наше первое действие против Маурера, Пол? – спросил он, как только прошелся по папкам.
   – Прежде, чем мы сможем связать его с Джун Арно, мы должны доказать, что они знали друг друга, – ответил Конрад. – Мы должны отталкиваться от Джун. Я думаю, тебе следует пройти завтра в Тупик и проверить в этом районе каждый дом и всех, кто живет по соседству. Дай понять, что следствие ведется по делу Джордана. Попытайся получить описание всех, кто регулярно посещал Джун. При удаче мы получим среди других и описание Маурера. Что бы ты ни делал, не упоминай имени Маурера. Иначе мы спугнем его.
   Мэдж пришла с кучей папок.
   – Больше, чем я думала, – сказала она, выгружая их на стол Конрада, – но некоторые из них действительно срочные.
   – Принялись, – сказал Конрад, снимая пиджак. – Посмотрим, как ты можешь работать, Ван.
   Было около десяти пятнадцати вечера, когда наиболее срочная работа была сделана, и Конрад почувствовал удовлетворение от того, что по меньшей мере дня четыре он теперь может посвятить Мауреру. С облегчением вздохнув, он откинулся на стуле.
   – Готово, – сказал он. – Это последняя.
   Мэдж кивнула. Она взяла у него папку и положила ее поверх других, а потом отнесла их в сейф.
   Ван Рош поднялся из-за своего стола и потянулся.
   – Не хотел бы я еще так поработать, – сказал он с чувством. – Маурер был бы польщен, если бы он знал, как мы работаем, чтобы иметь шанс влезть в его дела.
   Конрад взглянул на часы.
   – Ладно, я иду домой. Встретимся завтра в девять утра. Составим план работы и посмотрим, что можно сделать. – Он встал и взял шляпу. – До встречи. Немного поспите, вам это не помешает.
   Пока он шел к машине и заводил ее, он не думал о Дженни. Во время работы он безжалостно не позволял себе думать о ней, но сейчас мысли о ней снова возникли.
   «Почему она предпочла Парадиз-клуб другим местам?» – думал он сердито, направляя машину вдоль пустынной улицы. Она знала, что Маурер – владелец клуба, знала, как он относится к нему. А может быть, она пошла туда нарочно, чтобы разозлить его? И что были за люди, которые рассказывали об этом Форесту? Конрад хотел бы это знать. Его лицо мрачнело. «Она была не совсем трезвой…» Хорошенькое дельце – услышать такое о своей жене от своего босса. «Поговори с ней, – сказал Форест. – Она должна прислушаться к голосу разума». Он, конечно, не думал, что Дженни способна на такое. Слушание голоса разума не было сильной ее чертой, и Конрад не обманывал себя в том, что сможет убедить ее не делать ничего такого, чего она не хочет делать.
   Когда он вошел в гостиную, Дженни сидела в кресле и просматривала журналы. Ее лицо было холодно и угрюмо. Он сразу же увидел, как она напряжена. Хотя он спал обычно чутко, но вчера он не слышал, как она пришла. Когда он поднялся утром, она не пошевелилась, хотя он был уверен, что она не спала. Теперь он решил не откладывать разговор: все равно будет скандал – это неизбежно. Он сел в кресло напротив Дженни у потухшего камина…
   – Дженни…
   – В чем дело? – ответила она холодным, безразличным голосом, не отрывая взгляда от журнала.
   – Тебя видели вчера вечером в Парадиз-клубе.
   Он увидел, как она настороженно застыла, но сразу же взяла себя в руки и оторвала глаза от журнала.
   – Ну и что? – непринужденно спросила она. – Парадиз – намного дешевле.
   – Не в этом дело. Ты, так же как и я, знаешь, что владельцем Парадиз-клуба является Маурер. Ты думала об этом?
   – Знаешь что, Пол, я много натерпелась от тебя, но я не позволю меня поучать, – с неистовством ответила она. – Проповедник! Ты приходишь и уходишь в любое время, я не жалуюсь. Не воображай, что я не знаю, что происходит у тебя на работе. Эта Филдинг на вид как женщина, может, ничего из себя и не представляет, но каждому видно, какая она сексуальная сучка, и по лицу ее видно, что она даст тебе все, что ты захочешь!
   – А теперь послушай меня, Дженни, – резко сказал он. – Не пытайся уклоняться. Почему ты пошла туда?
   – Это мое дело! – вспыхнула она. – И я не позволю себя допрашивать!
   – Но ты не имеешь права ходить туда, – сказал Конрад с внезапным гневом. – Ты ведь прекрасно знаешь, что это штаб Маурера. Тем ты делаешь наше управление посмешищем. Можешь ты это понять?
   Дженни хихикнула, но сразу же лицо ее стало жестким.
   – Мне наплевать на твое дурацкое управление. Если мне хочется туда пойти, я пойду!
   – О том, что ты там была, мне рассказал Форест. Кто-то рассказал ему и добавил, что ты была пьяна. Сколько, ты думаешь, я задержусь на работе, если ты так будешь себя вести?
   Дженни вдруг побелела, и глаза ее сверкнули.
   – Значит, твоя грязная полиция начала шпионить за мной? – закричала она. – Следовало этого ожидать. Можешь передать своему самодовольному синеносому боссу от меня, чтобы он занимался своими делами. Ни он, ни ты, ни кто другой не имеют права указывать мне, что делать. Но если тебе это не нравится, можешь идти к черту!
   Она повернулась, вышла из комнаты и громко хлопнула дверью.

   Когда городские часы прозвонили десять, Конрад быстро шел по коридору в свою контору. Он распахнул дверь, вошел, не останавливаясь, повесил шляпу на вешалку и прошел к столу.
   Мэдж и Ван Рош уже сидели за своими столами. Мэдж печатала на машинке, Ван Рош что-то записывал в блокнот. Во рту у него торчала сигарета, и он крутил головой, чтобы дым не попадал в глаза.
   – У тебя посетитель, Пол, – сказал он, откладывая блокнот в сторону. После чего он указал на дверь в маленькую приемную пальцем. Эта приемная использовалась для ожидания. – И ты никогда не угадаешь кто.
   Конрад положил портфель на стол и достал сигарету из пачки, лежащей рядом с телефоном.
   – Сегодня я никого из посетителей видеть не хочу. Кто это?
   – Фло Прессер.
   Конрад заморгал.
   – Ты шутишь?
   Ван усмехнулся.
   – Погляди сам. Впрочем, ты можешь даже не поглядеть, а просто принюхаться у двери в приемную, откуда так несет духами «Последний ночной поцелуй», или как там они называются. Она просто обливается ими.
   – Фло Прессер? В такое время? Что она хочет?
   – Она потеряла своего дружка. Она хочет, чтобы ты нашел его.
   – Какого черта ты не сказал ей, что я занят? Избавься от нее, Ван. У меня масса других дел, и я не могу забивать голову пустяками. Пусть обращается в полицию.
   – А ты знаешь, кто ее дружок? – спросил, вдруг сразу сделавшись серьезным, Ван.
   – Нет. А кто?
   – Тони Паретти.
   Конрад нахмурился. Имя было знакомым.
   – Что о нем известно?
   – Ему случалось быть шофером и телохранителем Маурера, – спокойно ответил Ван. – Я подумал, что вы, может быть, захотите поговорить с ней.
   Конрад глубоко затянулся, потом выпустил дым к потолку.
   – Правильно, конечно, это он. – Конрад встал. – Что она рассказывала?
   – Позавчера вечером они должны были встретиться. Он позвонил ей около пяти часов и сказал, что ему предстоит неотложная работа, и велел ей ждать в одиннадцать в баре на Леннокс-стрит. Она напрасно прождала до двух часов ночи, затем вернулась домой. Вчера она все утро звонила Тони домой, но никто не брал трубку. Днем она пошла к нему. Его не было. Кого бы она ни спрашивала, никто не видел Тони. Вечером она снова пошла в бар, но Тони так и не появился. Сегодня утром она решила, что, должно быть, с ним что-то случилось, и поэтому она пришла сюда.
   – Что она от нас хочет?
   – Чтобы мы нашли Тони.
   – А ей не приходила в голову мысль, что он мог просто бросить ее? – спросил Конрад.
   – Похоже, нет, и мне тоже. Я не могу представить, чтобы такая крыса, как Паретти, бросил Фло. Для него это золотая шахта. Она делает деньги, Пол, и, насколько я слышал, хорошие деньги. Я не могу представить, чтобы Паретти отказался от таких денег, какие она приносит.
   – Он мог найти другую девушку, – возразил Конрад. – Кстати, а почему она пришла сюда, а не в полицию?
   Ван усмехнулся.
   – То же самое я спросил у нее. Она сказала, что ты джентльмен и что она доверяет тебе. Я не хочу повторять, что она сказала о полиции.
   Конрад кивнул.
   – Ладно, потрачу на нее немного времени.
   Он прошел через комнату и открыл звуконепроницаемую дверь, ведущую в приемную. В нос ему ударил густой запах духов, и он поморщился. Фло Прессер в волнении шагала по комнате, зажав в ярко накрашенных губах сигарету. Она выглядела хорошо. Ей было около двадцати пяти. Соблазнительная фигура, стриженые светлые волосы, большие глаза. Она сразу же повернулась к нему. Широкая юбка взметнулась, а потом на короткое время обвилась вокруг ее стройных бедер.
   – Хэлло, Фло, – сказал он.
   Он достаточно часто встречал ее в суде. Она часто задерживалась за приставание к мужчинам на улице и поэтому имела возможность познакомиться с большинством судебных служащих.
   – Что случилось?
   – Вот как, мистер Конрад? Я и не думала, что вы меня помните. Я ужасно волнуюсь. Я знаю, что мне не следовало вас беспокоить. Я знаю, как вы заняты. Я думала, что сойду с ума из-за Тони, и сегодня утром…
   – Ладно, не скачи туда-сюда, – нетерпеливо перебил он ее. Потом уселся на краешек стола. – Тебе не следовало приходить сюда, Фло, но раз ты уже здесь, то выкладывай все коротко. Откуда ты знаешь, что Тони просто тебя не бросил?
   Большие глаза Фло раскрылись.
   – Бросил меня? Зачем бы он это сделал, мистер Конрад? К тому же я точно знаю, что он этого не сделал.
   – Откуда?
   Поглядывая на Конрада уголком глаза, Фло колебалась.
   – Вы никому не скажете, мистер Конрад? Если Тони узнает, что я приходила к вам, он сдерет с меня шкуру.
   – Так откуда ты знаешь, что он не бросил тебя? – повторил вопрос Конрад.
   – Я слежу за его счетом в банке, – заявила она после долгой паузы. – Мне не следовало бы говорить об этом, но Тони не ушел бы, оставив мне пять грандов. Но вообще-то он меня никогда не бросит.
   Конрад посмотрел на нее. В его глазах вдруг появилась задумчивость. Он немного знал таких типов, как Паретти. Если бы тот собирался смыться, то прежде всего он взял бы свои деньги.
   – Ты полагаешь, что с ним что-то случилось?
   Она кивнула:
   – Да.
   – Он собирался встретиться с тобой позавчера вечером, так?
   – Да. Он позвонил мне около пяти и сказал, что не сможет встретиться, как мы договорились. У него есть неотложная работа.
   – Что за работа?
   Она покачала головой:
   – Он не сказал.
   – Он сказал только, что у него неотложная работа, и больше ничего? Можешь в точности повторить его слова?
   – Он сказал: «Боссу нужно, чтобы я поработал. Встретимся в баре у Сэма в одиннадцать». Вот и все, что он сказал, и я его больше не видела.
   – В котором часу вы договаривались встретиться до этого?
   – В семь часов.
   Он изучающе посмотрел на нее.
   – Почему ты пришла ко мне, Фло?
   Она отвела глаза, избегая его прямого взгляда.
   – К кому бы я еще могла пойти? Мне не хотелось иметь дело с копами. Они не любят Тони. Я поспрашивала кого можно, но никто ничего не знает. Я начала волноваться все больше и больше и тогда подумала о вас. Вы всегда были так добры ко мне, мистер Конрад, и я подумала…
   – Ну ладно, оставим это, – сказал он. – Тони работает на Маурера?
   Глаза Фло вдруг стали пустыми и безразличными. Она отвернулась, чтобы бросить окурок в пепельницу.
   – Я не знаю, на кого Тони работает. Он никогда мне не рассказывал.
   – Не рассказывай мне сказки. Значит, на Маурера?
   На лице Фло появилось недовольное выражение.
   – Я же говорю вам, что не знаю! Не ведите себя со мной, как коп, мистер Конрад. Я всегда видела в вас друга.
   Конрад пожал плечами.
   – Ладно, Фло, я наведу справки. Я не могу обещать ничего определенного, но посмотрю, что смогу сделать. Где тебя можно найти?
   – 144-я улица, дом 23. Почему бы вам как-нибудь вечерком не навестить меня, мистер Конрад? Вы бы хорошо провели время, и вам бы это ничего не стоило.
   Пол рассмеялся.
   – Так не разговаривают с порядочными женатыми мужчинами, Фло, – сказал он, подталкивая ее к двери. – Но, во всяком случае, спасибо за приглашение.
   – Я никогда не слышала, чтобы женатые мужчины были порядочными, – возразила она. На пороге она задержалась. – Вы дадите мне знать, как только что-нибудь узнаете, мистер Конрад?
   – Конечно. Я сразу же свяжусь с тобой. – Он продолжал подталкивать ее в коридор. – До встречи, – попрощался он и прикрыл дверь.
   – Ну как, не задохнулся? – поинтересовался Рош, когда Конрад вернулся к себе.
   – Да, крепко душится, – Конрад был мрачен. – Мэдж, у нас есть что-нибудь на Паретти?
   – Да.
   Она подошла к шкафу, нашла дело и принесла его Конраду.
   – Спасибо.
   Он открыл папку и принялся читать ее тонкое содержимое. Ван наблюдал за ним с настороженным интересом.
   – Немного здесь, – сказал Конрад через несколько минут. – Он имел всего-навсего две небольшие судимости, несмотря на то, что арестовывался – хотите верьте, хотите нет – двадцать шесть раз. Слушайте – семь арестов по подозрению в убийстве, двенадцать – за изнасилование и грабежи, четыре – за наркотики, один – за злостное хулиганство, один – за общение с известными преступниками и один – за малолетнюю преступность. Отделывался он каждый раз щелчками, за исключением совращения малолетних и контактов с известными преступниками. Сроки этих двух приговоров истекли до того, как он связался с Маурером. – Конрад взглянул на Вана. – Кстати, интересная деталь. Паретти отлично стреляет из 45-го калибра. Это тебе что-нибудь говорит?
   Ван сложил губы в беззвучном свисте.
   – Ты связываешь это с убийством на Тупике?
   – Подумай сам, – спокойно сказал Конрад. – Он должен был встретиться с Фло в семь часов вечера позавчера, вечер убийства. Внезапно он отменяет свидание под предлогом того, что у него неотложная работа для босса. Мы знаем, кто его босс. Около семи часов восемь человек убиты, шесть из них из калибра 45.
   – Я не могу представить себе Паретти, отрезающего голову у Джун, – сказал недоверчиво Ван. – Это не его профиль.
   – А я и не думаю, что это он убил Джун. Я думаю, он довез Маурера до Тупика, и, пока тот занимался с Джун, он расправился с остальными.
   – Неужели Маурер оказался настолько безумен, что убил Джун сам? У него дюжина головорезов, которые могли бы это сделать.
   – Держу пари, что это сделал сам Маурер, – сказал Конрад, наклонившись вперед. Он облокотился на стол и зажал лицо в ладонях. – Я думаю, что, когда он обнаружил, что Джун обманывает его, Маурер вышел из себя. Он взял Паретти, и они вместе все это сделали. – Конрад погасил сигарету. – И я скажу, почему так думаю. Маурер знал, какому он подвергается риску. До сих пор он не сделал ничего такого, к чему можно было бы прицепиться. До сих пор каждое спланированное им убийство осуществлялось другими, проинструктированными третьими лицами. Поэтому ничего к Мауреру не ведет. Но на этот раз он закусил удила. На этот раз он захотел свести счеты лично. Это были личные дела между ним и Джун. Он берет Паретти и направляется в Тупик. Его там знают, а он знает, что свидетелей быть не должно. Никто не должен остаться в живых, кто может связать его имя с именем Джун, или кто видел, как он приехал. Паретти занялся прислугой, а сам Маурер – Джун. – Конрад направил палец на Вана. – Что произошло потом? После резни в живых остается один из свидетелей – Паретти. Тот – любимец Маурера. Но тот не доверится и собственной матери. Паретти проработал на него пятнадцать лет, но Маурер не доверяет ему и убивает его, убрав со своей дороги. Держу пари, что Фло догадывается, что Маурер убрал Паретти, потому и пришла сюда. Она побоялась назвать имя Маурера, но она совсем не глупа и надеется, что после ее рассказа я раскопаю то, что она не досказала.
   Ван и Мэдж сидели молча, не шевелясь. Когда он закончил, Ван ударил кулаком по столу.
   – Держу пари, что так и было! – взволнованно воскликнул он. – Это подходит Мауреру и объясняет, почему Фло пришла сюда. Таким образом она хотела рассчитаться с Маурером за своего дружка! А теперь нам нужно доказать все это!
   – А это нелегко, – спокойно заметил Конрад. – Вот что сделаем. Во-первых, ты, Ван, пойдешь на квартиру Паретти и сделаешь там обыск. Я не могу поручиться, что ты обязательно что-нибудь найдешь, но все же постарайся. – Конрад написал на клочке бумаги адрес, который взял из досье Паретти, и протянул его Вану. – Здесь он живет. Возьми пистолет и вообще будь осторожен. Постарайся, чтобы никто не узнал, кто ты. Я направляюсь в Тихоокеанскую студию и посмотрю, что можно раскопать относительно Джун. Я возвращусь примерно к часу, и мы подведем итоги.
   Ван открыл стол, вытащил специальный полицейский револьвер 38-го калибра, театральным жестом крутанул барабан, проверяя патроны, подбросил его и затем сунул в карман.
   – Я хочу, чтобы ты обратила внимание на это, – сказал он, глядя на Мэдж. – Меня посылают на работу, где я смогу получить свинца, а мастер выбирает себе что-нибудь помягче: статистки, звезды, ножки и т. д. Ты только отметь это. Я не говорю о справедливости, а только о записи на мой счет.
   – Двигай! – окрысился Конрад. У него не было настроения шутить. – И давай результаты!

   Конрад шел за бойкой оранжевоволосой девушкой по лабиринту покрытых линолеумом коридоров, мимо бесчисленных дверей, на которых были легко заменяемые таблички с именами директоров, продюсеров и актеров. Оранжевоволосая девушка, кажется, была глубоко оскорблена тем, что она должна вести Конрада к такой низкопоставленной личности, как Гаррисон Фидер, и когда они подошли к его конторе в самой далекой части здания, она не удосужилась остановиться, лишь небрежно показала рукой и сказала:
   – Вот, впереди, справа, – и продолжила путь, презрительно покачивая бедрами.
   Конрад постучал в дверь и открыл ее.
   – Проходите, – предложил Фидер.
   Он сидел за столом с сигарой во рту, расслабившись, с удовлетворенным выражением на худом остром лице.
   – Вас сюда привела эта оранжевая вращательница бедрами? – спросил он, открывая ящик и извлекая оттуда бутылку виски и две рюмки, и поставил все это на бумагу. – И ее ожидает сюрприз. Завтра, когда новости распространятся, она прекратит эту процедуру и будет оказывать мне некоторое уважение.
   Конрад пододвинул стул и сел.
   – Что за новости?
   Фидер потер руки и сияюще посмотрел на Конрада.
   – Лэр предложил мне должность менеджера по рекламе с жалованьем, о котором можно только мечтать. Завтра я перебираюсь в другой офис на первом этаже, который заставит президента позеленеть от зависти. Как вам это нравится?
   Конрад принес свои поздравления и взял рюмку. Они торжественно выпили, затем Фидер откинулся назад и поднял косматые брови.
   – Что у вас за дело? Я не хочу прогонять вас, но у меня впереди трудный день.
   – Я пытаюсь связать концы с концами в связи со смертью Арно, – вкрадчиво сказал Конрад. – Есть ли здесь кто-нибудь, кому она доверяла? У нее была секретарша или костюмерша, или что-нибудь в этом роде?
   Глаза Фидера стали настороженными.
   – Что вы хотите узнать?
   – Завтра дознание. Я должен иметь надежного свидетеля, который засвидетельствует, что мисс Арно и Джордан были любовниками. Я не думаю, чтобы вам хотелось быть замешанным в этом деле.
   – Черт возьми, конечно, нет! – воскликнул Фидер, скрючившись на стуле. – Завтра у меня великий день. И это все, что вы хотите узнать?
   – Все.
   Фидер некоторое время подумал.
   – Вам следует поговорить с Морис Пауэлл. Она была секретарем Джун. Она должна знать детали.
   – Где ее можно найти?
   – Она в конторе как раз в конце коридора. Я позвоню ей и попрошу поговорить с вами.
   – Прекрасно. Еще одно. Как относительно кого-нибудь, чтобы закрыть и конец Джордана?
   Фидер нахмурился.
   – Не слишком ли? Я думал, что это дело открыто и закрыто.
   Конрад обезоруживающе улыбнулся.
   – Мы хотим, чтобы оно было закрыто, но никогда не знаешь, какие вопросы будет задавать коронер. Мы должны быть ко всему готовы. Есть кто-нибудь, кто бы знал, что представлял собой Джордан в свободное время?
   Фидер поскреб затылок.
   – Кэмпбел, это костюмер. Он может знать. Найти его можно внизу. Он вычищает костюмерную Джордана. Кто-нибудь скажет, где его найти.
   – Прекрасно. Я поговорю с ним. Вы не позвоните мисс Пауэлл?
   – Конечно, – Фидер снял трубку и набрал номер. После паузы он сказал: – Морис? Это Фидер. У меня здесь Пол Конрад из окружной прокуратуры. Он хочет поговорить с тобой о Джун. Расскажи ему все, что можешь, ладно? – Он выслушал ответ, затем сказал: – Хорошая девочка. – Затем добавил Конраду: – Ну что же, копайте. Последняя дверь по коридору.
   Морис Пауэлл оказалась высокой темноволосой женщиной лет около сорока. Она была аккуратно одета в темный костюм, белую блузку со строгим воротником. Она холодно улыбнулась ему.
   – Входите, – сказала она и жестом руки пригласила его сесть в кресло. – Чем могу быть полезна?
   Ее стол был завален неоткрытыми письмами и глянцевыми фотографиями Джун Арно. Конрад сел.
   – Нам нужны свидетели для дознания, мисс Пауэлл, – сказал он. – Только для того, чтобы связать концы. Действительно ли мисс Арно и Джордан были любовниками?
   Она посмотрела на него уставшими глазами.
   – Я не хотела бы в этом клясться, – ответила она с высокомерной улыбкой. – Мисс Арно часто рассказывала мне о своих отношениях с мистером Джорданом с массой деталей, но, может быть, она лгала, так как я никогда не видела их вместе, как любовников. Я не могу быть свидетелем.
   – Это понятно, но вы из разговоров с ней поняли, что они были любовниками.
   – В некотором роде.
   – У нее были другие любовники, кроме Джордана? – спросил он небрежно.
   Он увидел в ее глазах выражение тревоги.
   – Так ли необходимо порочить репутацию мисс Арно? – спросила она вдруг холодно.
   – Нет, но вопрос важен, и мне бы хотелось иметь ответ.
   – Да, у нее были и другие любовники. У мисс Арно был свой моральный кодекс.
   – Между нами, вы не могли бы назвать их имена?
   Конрад увидел, как осторожное выражение глаз сменилось жестким и гневным.
   – Я не намерена участвовать в какой-то клеветнической кампании окружного прокурора, – сказала она резко. – Если это все, что вы хотели узнать, мистер Конрад, тогда извините, у меня работа.
   – Это не клеветническая кампания, – спокойно возразил он. – Я расследую убийство, мисс Пауэлл. Мы не вполне уверены, что это именно Джордан убил мисс Арно.
   Она сидела неподвижно, в упор глядя на него.
   – Значит, газеты врут?
   – Я сказал, что мы не вполне уверены, – терпеливо повторил он. – С первого взгляда может показаться совершенно очевидным, что Джордан убил ее, но мы должны принимать во внимание не только очевидное. Это правда, что мисс Арно и Джек Маурер были любовниками?
   Она напряглась и сжала губы в тонкую линию.
   – Я не знаю, – произнесла она таким безразличным и отрешенным тоном, что Конрад понял, что больше нечего тратить время, ужесточая вопросы.
   – Ладно. Не знаете так не знаете, – сказал он, пожимая плечами. – Я даю вам слово, что это сугубо между нами. Вас не будут об этом спрашивать на публичном рассмотрении.
   – Я не знаю, – повторила она без выражения.
   Он смотрел на нее, она смотрела на него, и он понял, что по этому вопросу он больше из нее ничего не вытянет.
   – Вы знаете мисс Колеман, мисс Пауэлл? Она безработная статистка.
   Он увидел удивление в ее глазах.
   – Я знаю ее. У нее была небольшая роль в последней картине мисс Арно.
   – Вы не знаете, зачем она звонила мисс Арно в тот вечер, когда та была убита?
   – Я не знала, что она звонила мисс Арно.
   – Ее имя есть в книге посетителей.
   Она казалась озадаченной.
   – Ей не было назначено, и у нее не было шансов встретиться с мисс Арно.
   – Что значит не было шансов встретиться с мисс Арно?
   Она пожала плечами.
   – Все зависит от настроения мисс Арно. Я бы не сказала, что шансов практически не было. Мисс Арно никогда не любила встречаться с незнакомыми людьми. Я не знаю случаев, когда она бы встречалась без предварительной договоренности.
   – Это не касалось, конечно, Джордана?
   Мисс Пауэлл покачала головой.
   – Нет. У него было право посещать Тупик.
   – А Джек Маурер тоже имел такое право?
   Она посмотрела на него, сжав губы.
   – Я уже сказала вам, что ничего не знаю о мистере Маурере.
   – Но вы слышали о нем?
   – А кто не слышал? – спросила она, пожимая плечами, и ее рука потянулась к нераспечатанной почте.
   – Еще один вопрос. Мисс Колеман съехала со своей квартиры. Вы не знаете, как бы мне связаться с ней?
   – Вы наводили справки в агентстве или в объединенной конторе? У них должен быть ее новый адрес.
   Конрад кивнул.
   – Благодарю. Я наведу справки. Нет ли у вас случайно ее фотографии?
   Она подарила ему взгляд, в котором читалось: «Бога ради, когда вы перестанете приставать ко мне?», но повернулась на своем стуле, открыла шкафчик и достала оттуда большую пачку фотографий.
   – Может быть, среди этих кадров из последней картины мисс Арно… Я посмотрю.
   Конрад наблюдал, как ее тонкие пальцы перебирали большую пачку глянцевых фотографий. На одном из отпечатков она замерла и вытащила его. Она более внимательно посмотрела на него.
   – Вот она. Она оказалась здесь случайно. Этот снимок был сделан, чтобы посмотреть костюм мисс Арно на фотографии.
   Конрад взял снимок размером 13х18 и посмотрел на него. Девушке на фотографии было года двадцать три. Большие серьезные глаза смотрели прямо на него, отчего возникало странное, вызывающее мурашки ощущение в позвоночнике и корнях волос. Это было незабываемое лицо, которое могло появиться только в мужских мечтах. Волосы были разделены пробором как раз в центре и, обрамляя лицо, свисали почти до плеч. Прямая челка наполовину закрывала необычайно широкий лоб. Но особенно привлекали внимание глаза. Ему понравилась их серьезность и полуюмористическое любопытство.
   – Большинство мужчин получают словно удар, увидев ее, – сказала она сухо.
   Звук ее голоса вернул Конрада к действительности.
   – Конечно, – сказал он смущенно. – Она необычная, верно?
   – Но актриса из нее никудышная, – с презрением сказала она. – Она напрасно тратит свое время на кино.
   Конрад достал бумажник и засунул фотографию в одно из отделений.
   – Если она вам не нужна, я оставлю ее себе.
   Она улыбнулась, и ее прямой взгляд смутил Конрада.
   – Берите.
   Конрад обнаружил, что ему необходимо приложить некоторое усилие, чтобы сконцентрироваться, так как голова его все еще была занята фотографией.
   – Спасибо, благодарю за помощь. Я дам вам знать, если вы понадобитесь на дознании. Извините, что отнял у вас так много времени.
   – Всего доброго, – ответила она безразлично и придвинула к себе почту.
   Уже в коридоре Конрад вытащил бумажник и еще раз внимательно посмотрел на фотографию Фрэнсис Колеман. Лицо девушки притягивало его как магнит. Он не мог понять этого и не мог даже припомнить, испытывал ли он когда-нибудь такое чувство невероятного интереса к девушке, как в этот раз. «Что со мной? – подумал он. – Я веду себя как школяр». Он положил фотографию назад, сдвинул шляпу на затылок и сквозь зубы выругался. Затем он быстро прошел к лифту и нажал на кнопку. Пока он ждал, поймал себя на мысли о том, что рука его вновь непроизвольно потянулась во внутренний карман за бумажником. И он должен был заставить себя изменить направление и вытащить пачку сигарет.

   Стрелки на городских часах показывали пять минут второго, когда Конрад остановил свой автомобиль у обочины рядом с аптекой. Он пересек тротуар и протиснулся сквозь толпу, поглощавшую свои завтраки, к телефонной кабине. Трубку сняла Мэдж.
   – Ван на месте? – спросил он.
   – Он только что вошел. Минуточку.
   Раздался голос Ван Роша.
   – Есть успехи? – спросил Конрад.
   – Да, – взволнованно ответил Ван. – Я нашел кое-что, доказывающее связь между Паретти и Джорданом. В корзинке для мусора я нашел старый конверт, на обороте которого набросан план квартиры Джордана. Как тебе это нравится?
   Конрад негромко присвистнул.
   – А ты уверен, что это план квартиры именно Джордана?
   – Ручаюсь. Я помнил ваше описание, а на обратном пути зашел в квартиру Джордана и проверил. Вне всяких сомнений, это план квартиры Джордана.
   – Это действительно кое-что, – согласился Конрад. – Что ты еще нашел?
   – Ремень для правки бритвы, но самой бритвы нет. Думаю, что та бритва, которая была в руке Джордана, принадлежит Паретти. Но это мы еще проверим. Кроме того, в разных частях квартиры я нашел шестнадцать сотен баксов.
   – Прекрасная работа. Это согласуется с моей идеей, что Маурер убил Паретти. Тот не мог удариться в бега, оставив все свои деньги плюс свой счет Фло. Не мог бы он этого сделать.
   – Я тоже так думаю. А что ты сделал?
   – Я поговорил с Кэмпбелом, костюмером Джордана. Он связывает Маурера с Джун. Он сказал, что Джордан знал, что Джун была любовницей Маурера. Джордан очень боялся, что Маурер обнаружит его связь с Джун. Он же рассказывал Кэмпбелу о Маурере, особенно когда был пьян. Я оформил показания Кэмпбела под присягой. Теперь мы можем кое-что начать, Ван.
   – Но показаний одного Кэмпбела на суде будет недостаточно, нужны еще свидетели.
   – Я этим сейчас и займусь, – сказал Конрад более резко. – Я приведу Фло Прессер сюда и заставлю говорить. Она знает, что Паретти работал на Маурера, и я заставлю ее дать показания под присягой. Я иду к ней, а ты позвони окружному прокурору. У нас уже достаточно оснований для начала следствия. Пожалуй, придется подключить к этому делу полицию. Мы не можем действовать сами. Спроси его, будет ли он согласен сегодня собрать совещание или захочет прежде ознакомиться со всеми уликами сам. Мак Кен должен быть там. Выясни, когда окружной прокурор может провести совещание, затем позвони Мак Кену и попроси его к телефону. Мы не можем допустить утечки информации, пока не будем готовы схватить Маурера. Договорились?
   – Я все сделаю.
   – Хорошо. Увидимся около половины третьего, – сказал Конрад и повесил трубку.
   В баре он проглотил чашку кофе, съел сандвич с ветчиной и быстро вышел к машине.
   Улица, на которой жила Фло, была ответвлением шикарного Лоуренс-бульвара, главного торгового центра Пасифик-Сити. Квартира номер 23 находилась на верхнем этаже над цветочным магазином и двумя конторами. Конрад поставил машину у цветочного магазина. Он вошел в боковую дверь и поднялся по крутой лестнице. Наверху был список жильцов. Он нашел: мисс Флоренс Прессер, 4-й этаж, квартира С. Лифта не было, и Конрад медленно стал подниматься по лестнице. Как только он добрался до площадки третьего этажа и его нога ступила на ступеньку марша, сверху раздался дикий крик. По голосу он узнал Фло. Она кричала:
   – Не прикасайтесь ко мне! Убирайтесь!
   Раздался душераздирающий визг, который оборвался.
   Конрад рванулся вверх по ступенькам, проклиная себя за то, что не взял с собой оружие. Когда он выскочил на площадку четвертого этажа, он увидел, что дверь в квартиру Фло приоткрыта. Конрад был уже на середине площадки, когда дверь вдруг распахнулась и оттуда вышел высокий мужчина крепкого телосложения. Он увидел Конрада, и его злое лицо под нахлобученной шляпой нахмурилось, а правая рука скользнула под пальто.
   Конрад бросился на него, но тот выхватил пистолет и подставил ему ногу. Падая, Пол Конрад все же успел ударить его в подбородок и увлечь за собой вниз. Сцепившись, они повалились на пол и некоторое время продолжали молча драться. В конце концов незнакомцу удалось подняться первому и наставить пистолет на Конрада. Но тот неожиданно рванулся вперед и дернул его за ноги. Незнакомец повалился на спину, но, падая, успел выстрелить. Пуля пролетела возле самого уха Конрада. Он, напрягая все свои силы, ударил его правой в челюсть. Пистолет выпал у того из рук, и он зашатался. Конрад прибавил еще один удар в живот, и его противник с грохотом полетел вниз по лестнице и упал на площадке между третьим и четвертым этажами. Ударившись затылком о каменные ступеньки, он затих.
   Конрад постоял несколько секунд, глядя на лежавшего, на его широко раскинутые руки и ноги. Он не собирался спускаться. Ни один человек такого сложения не может при таком падении не сломать себе шею.
   Едва Конрад направился в квартиру Фло, раздался звук полицейской сирены.
   Он прошел в длинную узкую комнату, безвкусно обставленную под гостиную. Поперек тахты, одетая только в пару черных нейлоновых чулок, удерживаемых розовыми подвязками, лежала Фло. В ее шею с громадной силой был воткнут альпеншток. Не нужно было дотрагиваться до нее, чтобы понять, что она мертва. Работа была проделана квалифицированно. Острие альпенштока пронзило позвоночник.
   Конрад выругался сквозь зубы, повел ноющими плечами и затем полез за сигаретами. Он еще продолжал смотреть на Фло, когда в комнату ворвались двое патрульных с пистолетами в руках.

Глава 3

   Этим вечером он был не в форме. На нем был темно-коричневый костюм и глубоко надвинутая на глаза шляпа с широкими полями. Он ехал в своем «Линкольне» вдоль Лоуренс-бульвара, и его большие волосатые руки сжимали руль с такой силой, словно это было горло ненавистного врага. Он повернул на Тихоокеанский бульвар и поехал по набережной мимо ярко освещенных неоном отелей, казино, Амбассадор-клуба до дальнего конца, где находился Парадиз-клуб, укрывавшийся от глаз случайных прохожих за пятнадцатифутовыми стенами, серебристыми от отсвета океана, залитого лунным светом.
   Он свернул на узкую дорожку, идущую вдоль восточной стены, проехал четверть мили, пронизывая фарами густую темноту. Время от времени он бросал взгляд на зеркало заднего обзора – никаких огоньков машины, которая могла бы следовать за ним, не было видно. Когда впереди в свете фар внезапно появились железные ворота, Мак Кен затормозил и мигнул фарами четыре раза: два длинных и два коротких включения. Ворота открылись, он проехал сквозь них к домику привратника. Тот небрежно поприветствовал капитана рукой и показал, что можно ехать.
   По спиральной дороге Мак Кен подъехал к боковой двери клуба и вышел из машины. Другой служащий сел на водительское место и отвел машину в расположенный рядом гараж.
   Мак Кен по каменным ступенькам поднялся к массивной двери и бронзовым молоточком постучал два раза быстро и два – медленно. Дверь открылась.
   – Добрый вечер, сэр, – произнес голос из темноты.
   Мак Кен что-то проворчал в ответ и вошел. Он услышал, как дверь закрылась за ним, затем зажегся свет. Не оглядываясь, он прошел по коридору. Уткнувшись в другую массивную дверь, он снова постучал, используя тот же условный стук. Дверь открыл Луи Сейгель – личный телохранитель Маурера и управляющий Парадиз-клубом.
   Сейгель был высок и темноволос и известен своей красивой внешностью. Десяток лет назад он был известен полицейским и своим дружкам-гангстерам по кличке Луи Красавчик, но с того времени, как он стал работать на Маурера, он приобрел больше достоинства, и кличка была забыта. Ему было лет двадцать девять – тридцать, квадратная челюсть, голубые глаза. Шрам от пореза бритвой от левого глаза до носа придавал ему вид головореза, а тщательно культивируемая улыбка, при которой показывались красивые зубы, обезоруживающе действовала на женщин. А женщины были его основным жизненным интересом.
   – Входите, капитан, – сказал он, скаля зубы. – Босс будет через минуту. Что будете пить?
   – Скотч, пожалуй…
   Мак Кену трудно было быть любезным с этим изысканным бандитом. Он осмотрел шикарно обставленную с большим вкусом комнату и направился к камину. Сейгель подошел к бару, налил скотч, добавил содовой и принес Мак Кену.
   – Босс был удивлен вашим письмом. Ему даже пришлось отменить свидание в театре. Надеюсь, никаких неприятностей нет, капитан? – сказал он, протягивая ему стакан.
   Мак Кен лающе засмеялся.
   – Неприятности? Не то слово! Дела таковы, что если вы не успеете их уладить, вам придет крышка.
   Сейгель поднял брови. Он не любил Мак Кена, так же как тот не любил его.
   – Тогда, я думаю, вам придется их уладить, – сказал он и вернулся к бару. Наливая себе виски, он насмешливо добавил: – Мы обычно улаживаем наши дела, капитан.
   – На этот раз сделать это будет не так легко, – проворчал Мак Кен раздраженно.
   Сейгеля он не боялся.
   Открылась дверь возле бара, и в комнату вошли Джек Маурер и его адвокат Голович. Маурер был коротким приземистым мужчиной лет пятидесяти. За последние три-четыре года он прибавил в весе. Его смуглое, круглое, рыхлое лицо было прорезано морщинами. Его черные волосы стали седыми на висках, но седина не смягчала его лица, которое напоминало Мак Кену виденную им на фотографии посмертную маску Бетховена. С первого взгляда Маурера было трудно отличить от тысячи других богатых всесильных бизнесменов, отдыхающих в Пасифик-Сити. Но при ближайшем рассмотрении разницу можно было увидеть. У него были змеиные безразличные глаза гангстера, холодные и твердые, как замерзшая галька.
   Голович, один из самых известных на побережье адвокатов, внешне напоминал Маурера, только он был толще, старше и начал лысеть. Он бросил адвокатскую практику, которая приносила ему известный доход, и целиком занялся торговыми и юридическими делами Маурера. На этом поприще он так преуспел, что стал его правой рукой.
   – Рад вас видеть, капитан, – сказал Маурер, пожимая руку Мак Кену. – Надеюсь, вас приняли любезно? Не хотите ли сигару?
   – Не откажусь, – сказал Мак Кен, твердо убежденный, что никогда не следует отказываться от хороших вещей.
   Сейгель протянул ему ящичек с сигарами. Мак Кен взял одну – толстую, похожую на торпеду, откусил кончик и прикурил от зажигалки, которую протянул ему тот же Сейгель, выпустил дым к потолку и кивнул головой.
   – Чудесная сигара, мистер Маурер.
   – Да. Их изготавливают по специальному заказу. – Маурер посмотрел на Сейгеля. – Луи, пошлите капитану домой тысячу штук.
   – Но зачем же? Я не могу принять такой подарок, – запротестовал Мак Кен, но его тонкие губы растянулись в довольной улыбке.
   – Чепуха, – сказал Маурер, – не о чем говорить. – Он прошел к креслу и сел. – Если не захотите курить – выбросите.
   Голович наблюдал за этой игрой с возрастающим интересом и нетерпением. Он взял виски с содовой, предложенное ему Сейгелем, и сел рядом с Маурером.
   – Ну, что произошло? – спросил он с нетерпением.
   Мак Кен взглянул на него. Он не любил Головича. Он не то чтобы боялся его, но знал, что хотя тот и не так опасен, как Маурер, но зато набит всякой юридической казуистикой и слишком близок к политиканам. Мак Кен наклонился вперед и направил сигару в сторону Головича.
   – Я изложу факты, а выводы делайте сами, – сказал он своим резким, лающим голосом. – Три дня назад были убиты Джун Арно и шестеро ее слуг. У Джун была отрезана голова и вспорот живот. В саду возле дома был найден пистолет с инициалами Ральфа Джордана. После этого Барден и Конрад направились к Джордану и обнаружили его в ванне с перерезанным горлом и с опасной бритвой в руке. Орудие убийства было найдено в его туалетной.
   – Не было нужды нам это рассказывать, – так же нетерпеливо сказал Голович. – Все это мы уже читали в газетах. Какое нам до этого дело? Джордан убил ее, а сам покончил жизнь самоубийством. Довольно понятно, не так ли?
   Мак Кен показал зубы в кривой улыбке.
   – Да, выглядит довольно просто. Ни Бардену, ни мне, ни прессе не требовалось больше никаких доказательств. Но существует еще Конрад…
   Он посмотрел своими красными глазами на сидящего с сигарой Маурера. Лицо последнего было лишено всякого выражения, а безразличные глаза гангстера уставились в ковер с терпеливым безразличием.
   – Какое нам дело до того, что он там думает? – спросил Голович раздраженно. – Какое нам дело?
   – Вам, может, и нет дела, но Конрад – это человек, который может причинить немало хлопот. И он далеко не дурак. Можете мне поверить. Мне кажется, что он что-то против вас имеет, мистер Маурер.
   Маурер быстро взглянул на него. Его толстые, почти негритянские губы скривились в насмешливой улыбке.
   – Он, безусловно, умный парень, – ответил Маурер. – Тем более он должен понять, что в этом городе достаточно места нам обоим.
   – А может быть, и недостаточно, – сказал Мак Кен зловеще. – Он думает, что Джордан был убит.
   Улыбка Маурера стала еще шире.
   – И, конечно, он думает, что за этим убийством стою я. Кошку задавят, а он решит, что это моя работа. Ну и что же? Такое случается каждый день.
   Мак Кен затянулся сигарой и перевел взгляд с Маурера на Головича, который теперь уже слушал его с встревоженным выражением в глазах.
   – Это не то. Он ухватился за слух, что вы с мисс Арно были близки, – сказал Мак Кен, снова глядя на Маурера. – Вот его версия: вы узнали, что мисс Арно и Джордан стали любовниками, и отправились туда с Паретти. Вы убили ее, а Паретти расправился со слугами. Затем Паретти направился к Джордану, перерезал ему глотку, взял его автомобиль из гаража и разбил о ворота для того, чтобы представить дело так, будто Джордан был пьян. Затем Паретти вернулся к вам, и вы его прикончили, чтобы он не проболтался.
   Маурер залился неискренним смехом.
   – Как тебе это нравится, Эйб? – спросил он. – Парень фантазирует, а? Слышал ли ты что-нибудь подобное?
   Мак Кен уселся поудобнее. На его кирпично-красном лице выступило выражение удивления и облегчения одновременно.
   Голович потер подбородок и поднял косматые брови. Он не видел ничего такого смешного, как Маурер, точнее, совсем ничего смешного.
   – Какие у него доказательства? – резко спросил он.
   – Не глупи, Эйб, – сказал Маурер небрежно. – У него нет доказательств, и он это знает.
   Сейгель слушал молча. Он стоял за спиной Маурера у бара, в его глазах было такое противное выражение, что это начало беспокоить Мак Кена.
   – У него есть полученные под присягой показания, что мистер Маурер и мисс Арно были близкими друзьями и что Джордан боялся мистера Маурера.
   – Чьи показания? – резко спросил Голович.
   – Костюмера Джордана.
   Мак Кен и Голович не смотрели на Маурера, который продолжал улыбаться.
   – Ну и что? – беззаботно спросил Маурер. – Кто еще это подтвердит?
   – Больше пока показаний нет, – ответил Мак Кен.
   Маурер пожал плечами и, обращаясь к Головичу, улыбнулся и развел руками.
   – Этого недостаточно, – сказал Голович. – Что еще?
   – Фло Прессер была сегодня утром у Конрада. Она заявила, что пропал Паретти. Она также сказала, что тот должен был выполнить какую-то работу для мистера Маурера в семь часов того вечера, когда была убита мисс Арно.
   Голович слегка улыбнулся.
   – Ну, показания уличной девки не стоят и горсти бобов, – сказал он. – Что еще?
   – Фло была убита после того, как побывала у Конрада, через пару часов, – сказал Мак Кен, глядя на Сейгеля.
   Он увидел, как тот забеспокоился.
   – Кто ее убил?
   – Тед Паскаль, один из бруклинских ребят.
   Маурер пожал плечами.
   – Я его не знаю. Какую-то девку пристукнули, а я должен беспокоиться.
   Маленькие глазки Мак Кена стали наливаться кровью. Доклад Конрада на совещании у окружного прокурора доставил ему немало волнений, а этот гангстер делает из него дурака.
   – Где Паретти, мистер Маурер? – зло спросил он.
   – Тони в Нью-Йорке, – успокаивающе ответил Маурер. – Я послал его туда собрать кое-какие долги для меня. Это и есть та самая работа, которую он должен был сделать. Он сел на семичасовой самолет.
   – Тогда лучше вернуть его как можно скорее, – мрачно сказал Мак Кен. – План квартиры Джордана был найден в квартире Паретти.
   Голович присвистнул и испытующе взглянул на Маурера. Тот беззаботно отмахнулся.
   – Я не верю, – сказал он. – Кто нашел?
   – Ван Рош.
   – Свидетели есть?
   – Нет.
   – Явно подстроено, – засмеялся Маурер. – Эйба это устроит, – но его глаза выражали растущее беспокойство.
   – Если Тони появится сегодня или завтра, – сказал Мак Кен, – Конрад потеряет половину своих козырей. Вам лучше поторопить Тони, мистер Маурер.
   Наступила долгая пауза, когда Маурер, казалось, изучал узор на ковре.
   – Ну, хорошо, – сказал он наконец не поднимая глаз. – Я не смогу вернуть Тони. Предположим, он решил смыться с деньгами, которые я послал его собрать. Сумма большая – двадцать тысяч долларов. Я не хочу сказать, что смылся, но предположим?
   Лицо Мак Кена вдруг стало багровым, большие волосатые руки его сжались в кулаки.
   – Черт побери! Лучше бы ему не смываться, – произнес он сквозь зубы.
   – Не принимайте это так близко к сердцу, капитан, – сказал Маурер с улыбкой. – Я не думаю, что Тони смылся, но даже если он на это решится, у Конрада не будет достаточно доказательств на суде. Что вы беспокоитесь? Меня это не волнует.
   – Что еще? – спросил Голович, чувствуя, что Мак Кен еще не рассказал всего, и это его беспокоило.
   – Привратник, который служил у мисс Арно, – медленно проговорил Мак Кен, – заносил имена просителей в специальную книгу. В семь часов вечера в день убийства некая Фрэнсис Колеман приходила к мисс Арно. Мы сейчас разыскиваем ее, и она будет задержана как свидетель. Конрад считает, что она могла видеть убийцу.
   Маурер смотрел на растущий столбик из пепла на кончике сигары. Мускул на его щеке вдруг стал подергиваться, хотя в целом лицо оставалось бесстрастным. В комнате наступила тревожная тишина.
   Глядя на затылок Маурера, Сейгель закурил сигарету. Он облизал губы, будто они сразу высохли. Голович, поежившись, смотрел вниз на свои руки. Глаза Мак Кена перебегали с одного на другого, ощущая реакции. От растущего гнева перехватывало дыхание.
   – Ну, что, – прорычал Мак Кен, – об этом тоже Голович может позаботиться?
   Маурер поднял голову. В его невыразительных глазах заметался огонь. Под его прямым взглядом глаза Мак Кена стали землистыми.
   – Я хочу поговорить с капитаном, – мягко сказал он.
   Голович встал, и вместе с Сейгелем они немедленно вышли из комнаты.
   Когда дверь за ними закрылась, Маурер положил ногу на ногу. Он вытащил изо рта сигару и, наклонившись вперед, стряхнул пепел в пепельницу. На Мак Кена он не смотрел. Тот с багровым лицом сидел молча, положив громадные кулаки на колени. От выступившего пота его лицо казалось маслянистым.
   – Ты сказал, ее зовут Фрэнсис Колеман? – спросил вдруг Маурер хрипло.
   – Да.
   – Кто она?
   – Давайте начистоту, мистер Маурер.
   – Кто она? – повторил Маурер, не повышая голоса, но Мак Кен почувствовал угрозу.
   – Безработная статистка в кино. В ночь убийства она выехала из своей квартиры на Глендаль-авеню. В агентстве по трудоустройству артистов ее нового адреса нет.
   – Она знала мисс Арно?
   – У нее была небольшая роль в последнем фильме мисс Арно.
   – Вы ее сейчас разыскиваете?
   – Да. Мы должны ее найти через несколько часов.
   Маурер кивнул.
   – У вас есть ее фото?
   Мак Кен вытащил фотографию из внутреннего кармана.
   – Я взял ее на работе.
   Маурер взял фото, посмотрел на него, затем положил его лицом вниз на ручку кресла. Вдруг он поднял голову и улыбнулся.
   – Вы уже все выпили, капитан? Налейте себе сами.
   – Нет, спасибо, – ответил Мак Кен.
   Улыбка его не обманула. Атмосфера в комнате накаливалась, как перед штормом. Маурер встал, прошел через комнату к двери рядом с окнами. Он открыл дверь и прошел через нее туда, где, как знал Мак Кен, был кабинет Сейгеля.
   Мак Кен молча сидел, зажав в руках сигару. Сердце его билось неровно, во рту пересохло. Маурер вернулся оттуда с длинным белым конвертом. Как только он прошел через комнату, Мак Кен поднялся, и они оказались лицом к лицу.
   – Я давно собирался передать вам это, капитан, – сказал Маурер, улыбаясь. – Маленький вклад, который я положил на ваше имя, наверное, уже подошел к концу?
   Мак Кен взял конверт.
   – Пятнадцать тысяч баксов, – пояснил Маурер.
   Капитан вздохнул и выдохнул, потом засунул конверт в карман.
   – Может быть, я смогу вас чем-нибудь отблагодарить, – сказал он спокойно.
   – Видите ли, – сказал Маурер, направляясь к пустому камину, – я хотел бы первым знать, где находится эта мисс Колеман. Можно будет это устроить?
   Мак Кен почувствовал, как по его лицу потек пот.
   – Возможно, она ничего не видела, – сказал он хрипло. – Это вполне вероятно. Мисс Арно не позволяла никому приходить к себе домой. Она, наверное, просто записалась, а потом ушла.
   – Так это можно устроить? – повторил вопрос Маурер.
   – Думаю, что да. Я велел моим людям доложить мне, как только они найдут ее, и ничего не предпринимать, пока я не дам указания. Я пообещал связаться с окружной прокуратурой. Они хотят сами заняться ею.
   – Мне нужно увидеть ее первым. Когда вам сообщат ее адрес, позвоните, пожалуйста, сюда. Луи будет ждать.
   – Окружной прокурор тоже будет ждать, – спокойно сказал Мак Кен. – Мне нужно будет с этим делом быть поосторожнее, мистер Маурер. Я не смогу дать больше получаса.
   Маурер улыбнулся. Он подошел к Мак Кену и похлопал его по плечу.
   – Этого вполне достаточно.
   – Неужели вы не можете сказать прямо? – взорвался капитан. – У Конрада действительно улики? Вы… не вы?
   Маурер прервал Мак Кена, взяв его под руку и ведя к двери.
   – У него не будет доказательств, – сказал он мягко. – Я обещаю вам это.
   Он открыл дверь и подтолкнул Мак Кена к выходу.
   – Спокойной ночи, капитан, и благодарю за сотрудничество. Мы будем ждать от вас вестей.
   Все время, пока Мак Кен ехал по узкой дорожке от клуба, он чувствовал себя как в загоне и ругался про себя до самой набережной.

   Голович вошел в комнату, закрыл за собой дверь и медленно подошел к сидящему Мауреру. Долгое время они молчали, не глядя друг на друга. Маурер задумчиво продолжал курить сигару. Голович ждал, заложив руки за спину и поджав губы.
   – Мне не следовало брать Паретти, – вдруг сказал Маурер. – Это была ошибка. Но я всегда думал, что он лучший из моих ребят. Представить только, оставить план у себя, где его и нашли.
   Голович закрыл глаза, затем открыл и глубоко вздохнул.
   – Вы, надо понимать, убили эту женщину сами? – спросил он отрывисто.
   Маурер поднял голову. Его густые брови поползли вверх.
   – Это доставило мне громадное наслаждение. Я предупреждал ее. Я говорил ей, чтобы она держалась подальше от Джордана. Она обещала, но предпочитала встречаться с этой грязной тварью.
   – Какого черта тебе надо было делать это самому? – свирепо спросил Голович. – Разве ты не понимаешь, что Форест только этого и ждал? Сколько лет ты был чистым, не давал ему ни малейшего повода. Ты понимаешь, что он не упустит этой возможности? Если ты хотел избавиться от нее, то почему не поручил Луи?
   Маурер улыбнулся.
   – Это было моим личным делом, Эйб, – ответил он нетерпеливо. – Я получил удовлетворение. Видел бы ты ее лицо, когда она увидела меня! Она поняла, что ее ждет. Она видная, самоуверенная женщина, но мужеством она не обладала. Посмотрел бы ты на нее! Видел бы ты ее глаза! – Он снова улыбнулся, и от вида этой улыбки по спине Головича пробежала дрожь. – Ты бы послушал, как она вопила! Это было мое личное дело, и я не мог его никому перепоручить ни за что на свете.
   Голович потер лицо руками.
   – Так можно провалить организацию, Джек, – сказал он беспокойно. – Синдикату это не понравится.
   – Синдикат! – воскликнул Маурер. Голос у него внезапно стал злым. – Надоел мне этот синдикат! Они не должны указывать, что мне делать!
   Голович отвернулся, подошел к креслу и сел. Он не хотел дать возможности Мауреру увидеть, как он шокирован и напуган.
   – Если эта Колеман видела тебя…
   – Не беспокойся, – спокойно прервал его Маурер, – о ней позаботятся. А без нее Форест ничего не состряпает. Он может начать, но ничего не достигнет. Сможешь ли ты замять дело, если она выйдет из игры?
   – Смогу. Но сначала она должна исчезнуть.
   – Она исчезнет. Мак Кен сообщит, где она скрывается. Он даст нам фору в полчаса, прежде чем запустит полицию.
   Голович немного подумал.
   – Мы не можем рисковать, Джек, – резко сказал он. – Яхта должна стоять наготове. Поднимется большой шум, когда эта девушка умрет. Тебе лучше быть подальше от этого. Рыбалка, где до тебя нельзя будет добраться, – неплохой предлог. Пока не утихнет шум.
   Маурер пожал плечами.
   – Я поручу заняться этим Луи. Яхта всегда готова. Как только Мак Кен позвонит, я буду на борту.
   – Кто займется девушкой?
   – Позови Луи. Это его работа.
   Голович поднялся, пересек комнату, открыл дверь рядом с баром и позвал Сейгеля. Тот вошел так, словно шел по яичной скорлупе. Он был неглуп. Из того, что он услышал, он понял, что Маурер убил Джун Арно сам, и теперь он боялся возможных последствий. Он понимал, что теперь от одного только промаха может все рухнуть. Он карабкался наверх последние десять лет, пока не достиг самого высокого поста, о котором только можно мечтать. Деньги, женщины, роскошь стали ему теперь доступны. Мысль о том, что он может все это потерять, наполняла его болезненной, злой яростью.
   – Луи, девушку нужно прикончить, – сказал Маурер, сразу переходя к делу. – Мак Кен даст нам знать, где она. Ты сразу же должен будешь туда отправиться. У нас будет полчаса, пока дело не передадут Конраду.
   Сейгель посмотрел на него.
   – Это трудная задача, мистер Маурер, – сказал он. – Слишком мало времени, чтобы спрятать концы в воду.
   – Меня не интересует, как будет выполнена работа. Главное – она должна быть сделана. Кто пойдет на дело?
   – Моу и Пит, – ответил Сейгель, подумав.
   – Пит? Кто это? – резко спросил Маурер.
   – Пит Вайнер. Стоящий парень. До сих пор он не убивал, но надо же когда-нибудь начинать.
   – Это не тот ли, с родимым пятном? – спросил Маурер, нахмурившись.
   – Он самый. У него хорошо подвешен язык. Его старик был министром. Нам нужен парень, который смог бы проникнуть в квартиру без лишнего шума. Пит сможет это сделать. Если у него не получится, Моу сам возьмется за дело. И у него получится. Он силен.
   – Мне не нравится этот парень с родимым пятном, – сказал Маурер. – Он слишком приметен.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →