Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

«Багдад» на персидском означает «Божий дар».

Еще   [X]

 0 

Ты будешь одинок в своей могиле (Чейз Джеймс)

Крупный бизнесмен подозревает, что его жену шантажируют…

Год издания: 2001

Цена: 59.9 руб.



С книгой «Ты будешь одинок в своей могиле» также читают:

Предпросмотр книги «Ты будешь одинок в своей могиле»

Ты будешь одинок в своей могиле

   Крупный бизнесмен подозревает, что его жену шантажируют…
   Книга также издавалась как «Каждый умирает в одиночку», «Мертвые всегда одиноки», «Последний трюк Ли Тэйлора», «Не рой другому яму…», «Ты одинок – если ты мертв».


Джеймс Хедли Чейз Ты будешь одинок в своей могиле

Часть первая

Глава 1

   Когда он позвонил, меня не было в бюро, но Паула Бенсингер, которая занимается моими делами – и с удовольствием занялась бы и моей особой, если бы я не смотрел в оба, – уверила его, что через час я буду у него. Он не дал никаких разъяснений, только сообщил, что дело срочное и конфиденциальное. Но тот факт, что он владелец Санта-Розы, был вполне достаточен для Паулы: надо обладать большими деньгами, чтобы позволить себе роскошь жить в подобном поместье. А деньги всегда были решающим фактором для Паулы.
   К тому времени, когда я появился в бюро, она уже успела собрать максимум сведений о Серфе и, пока я приводил себя в порядок, коротко пересказала все, что удалось узнать о нем из газет и журналов, посвященных особам из Оркид-сити. Серф был президентом «Ред-стар» – огромного предприятия морского транспорта, чьи корабли бороздили Тихий океан. Он овдовел два года назад: его жена погибла в автомобильной катастрофе. Его частная жизнь немного напоминала существование мумий из музея этнографии. Недавно он женился на манекенщице, и, как подозревала Паула, это о ней он собирался поговорить со мной. Когда мужчина такого возраста и такой богатый, цинично заявила Паула, созрел для того, чтобы жениться на подобной женщине, он непременно будет обманут.
   Если же неприятности связаны не с женой – у Паулы всегда наготове несколько версий, – то наверняка дело касается его дочери Натали, девушки лет двадцати, изувеченной в той же катастрофе, жертвой которой стала ее мать. Девушка доставляла ему неприятности так же легко, как он делал доллары.
   – Этот малый – настоящий туз! – заявила Паула с огоньком в глазах, который загорался всякий раз, когда речь шла о деньгах. – И пусть он не думает, что нас он получит за абрикосы. Теперь отправляйся, он не должен передумать.
   – Можно подумать, что ты – начальник этой дыры, – проворчал я и, очень недовольный, направился к двери. – Вставь новую ленту в свой «ремингтон», а остальным я распоряжусь сам.
   – Я тебе докажу, что здесь распоряжаюсь я, – возразила она. – А если бы это было не…
   Но я уже был за дверью.
   Санта-Роза – нечто вроде земного рая на площади в сотню гектаров, с теннисными кортами, садами, бассейнами и фонтанами. Это безгрешная обитель, если вам нравится такое сравнение. Мне – нет. Каждый раз, когда я ступаю на порог дворца миллиардера, купающегося в золоте, мой наличный счет показывает мне фигу в кармане.
   Аллея, ведущая к дому, обсажена деревьями, и, проезжая по ней, я замечаю справа теннисную площадку таких размеров, что на ней вполне можно играть в футбол, и массу цветов таких ярких расцветок, что глазам больно смотреть.
   Аллея огибает большой полукруг, в котором припарковалось штук пять или шесть машин, самая маленькая из них – «Роллс-Ройс» кремового цвета. Два шофера-филиппинца с недовольным видом приводят ее в порядок. С правой же стороны находится дом, не очень большой – комнат на двадцать, с широченной парадной дверью и окнами-дверьми, выходящими на террасу.
   Я направляюсь к двери и обнаруживаю лоджию, перед которой разбиты две клумбы бегоний: красных и желтых. Остановившись перед клумбами, чтобы полюбоваться цветами и немного отдышаться, я оказываюсь перед девицей, которая принимает солнечные ванны в кресле на колесиках. Ее лицо не выражает особого удивления при виде незваного посетителя, но глубоко посаженные глаза обладают такой пронзительной силой, что, кажется, способны прочесть письма, находящиеся в моем портфеле, и сосчитать монеты в кармане. Ей лет этак двадцать четыре – двадцать пять, она небольшого роста и имеет вид неотшлифованного бриллианта. Взгляд исподлобья, присущий инвалидам. Маленький, красиво очерченный рот немного опущен к углам, выражая иронию и насмешку. Черные волосы, падающие на плечи, завиваются в локоны. На ней брюки и жилет, слишком просторные, чтобы судить о формах…
   Я поднимаю шляпу и улыбаюсь, доказывая, что я симпатичный парень. Никакой ответной улыбки, никакого выражения на лице, только взгляд стал еще более пронзительным.
   – Вы из «Универсал-сервис», не так ли? – спрашивает она голосом таким резким, что им можно резать хлеб.
   – Да, мисс, – широко улыбаюсь я. – «Универсал-сервис» – это я.
   – В таком случае вернитесь. Для служащих вход направо и назад.
   Я благодарю ее, но, так как она больше не обращает внимания на мою особу и целиком занялась книгой, направляюсь к входной двери.
   – Куда вы идете? – спрашивает она меня, повышая голос и бросая уничтожающий взгляд. – Я же вам сказала, что для служащих…
   – Направо и назад, – обрываю я ее. – Я все прекрасно понял. Когда-нибудь, если будет свободное время, я приду осмотреть окрестности. Может быть, они того стоят. Я сделаю заметку в своей записной книжке и подумаю о вашем предложении на досуге в дождливый день. Честь имею!..
   Но она уже уткнулась в книжку и делает вид, что ей глубоко безразличен мой монолог. Ее длинные черные волосы падают на глаза и закрывают лицо. Держу пари, что она зла на кого-то. Я решительно направляюсь к парадной двери, хотя настроение у меня немного подпорчено. Да, девица не из тех, кого можно пригласить в кино или похлопать по ляжке…
   Дверь открывает лакей – мужчина высокого роста и величественной наружности. Я называю свое имя и в ответ слышу, что мистер Серф ждет меня. Мужчина проводит меня через холл, размеры которого немного поменьше, чем Пенсильванский вокзал, а затем по коридору, на стенах которого развешаны доспехи и холодное оружие. Дальше путь лежит через бильярдную, к лифту, и я еще с добрый километр следую за широкой спиной. Наконец мы попадаем в помещение, нависающее над садом.
   – Я доложу мистеру Серфу, – говорит мой провожатый с полупоклоном. – Не думаю, что вам придется долго ждать.
   И он удаляется все с тем же величественным видом.

Глава 2

   У Джона Франклина Серфа было выражение лица, которое я и ожидал увидеть у человека подобного сорта, диктующего свою волю компании с капиталом в шесть миллиардов долларов. Представительный и суровый вид мистера Серфа не располагал к шуткам. Чувствовалось также, что он весьма дорожит своим временем и весьма мало отдыхает. Был он высок и крепок. Волосы у него – каштановые с сединой, а глаза – синие и холодные. На первый взгляд он давно перешагнул порог пятидесяти, но лицо его сохранило четкость очертаний. От начинающего лысеть черепа до кончиков шнурков на ботинках он был олицетворением преуспевающего человека.
   Стремительно войдя в комнату, Серф закрыл за собой дверь и принялся внимательно рассматривать меня, как бы оценивая мою стоимость.
   – Это вы – Мэллой? – пролаял он.
   Я наглядно представил себе, что у людей мистера Серфа при звуках этого голоса подгибаются колени.
   Я ответил утвердительно и выжидающе замолчал, зная, что для миллионера нет приятнее звука, чем звук его собственного голоса.
   – Из «Универсал-сервис»? – уточнил он.
   – Совершенно точно, сэр.
   Он что-то проворчал, изучающе посмотрел на меня, потом подошел к окну и выглянул наружу. Затем резко повернулся и проговорил:
   – О вашей конторе я имею некоторое представление, но хотелось бы получить более подробные сведения о вас.
   – Ну что ж! Может быть, вас интересует, как я начал работать? В один прекрасный день кое-кто шепнул мне, что миллионеры нуждаются в людях, которые могут избавить их от лишних хлопот. Я тогда демобилизовался из армии, и у меня не было ни денег, ни плана, как их раздобыть. Но я вспомнил совет того парня и создал организацию, которая бы облегчала жизнь состоятельных людей. И вот результат: на прошлой неделе «Универсал-сервис» отметил третью годовщину своего существования. Я не утверждаю, что это была гениальная идея, но все же я зарабатываю кое-какие деньги. Моя компания берется за любую работу, для любого клиента, если это не выходит за рамки дозволенного законом. С тех пор как мы начали, мои агенты и лично я заткнули глотки многим шантажистам, отправили группу молодых людей в кругосветное путешествие, переселили в деревню нескольких детей-сирот, поймали для одного клиента медведя-гризли и устроили в клинику молодую девушку, которая любила ночью расхаживать по крышам домов. Это и еще многое другое мы делаем для клиентов, которые сами не могут или не хотят с этим справиться. Для людей, которые исправно оплачивают наш труд, работа выполняется безукоризненно, и мы гарантируем сохранение тайны.
   Когда я остановился, чтобы перевести дух, он проговорил с легким неудовольствием:
   – Да, это примерно то, что мне нужно. – Он отошел от окна. – Садитесь… Что вы будете пить?
   Я сел и сказал, что не пью, но он принял это как шутку и направился к передвижному бару, где смешал два хайбола с ловкостью, говорящей о многолетних упражнениях.
   – Если у вас есть дело для меня, – сказал я, сразу беря быка за рога, – я с удовольствием его выполню, и можете не сомневаться: оно будет сделано добросовестно.
   – Я не позвал бы вас, если бы не был уверен в этом, – резко проговорил он, нахмурив брови. – У меня есть для вас работа… Ничего необычного – по крайней мере, для вас. Зато несколько необычно для меня…
   Пользуясь паузой, проглатываю напиток. Если дать его лошади, она сразу отбросит все четыре копыта…
   Неожиданно он продолжает:
   – Прежде чем перейти к подробностям, я хотел бы видеть вашу реакцию на то, что я вам покажу. Идемте со мной…
   Он ведет меня в большую светлую комнату, расположенную чуть дальше середины коридора. Это роскошно обставленная женская спальня. Открыв большой зеркальный шкаф, он достает оттуда большую сумку из синей кожи, ставит ее у моих ног и отступает на два шага назад.
   – Открывайте! – резко говорит он. – И посмотрите, что внутри.
   Я наклоняюсь к сумке и открываю замки. Чего там только нет! Портсигары, кожаные портмоне, бриллиантовые кольца, три непарных ботинка, коллекция вилок и ножей, похожих на ресторанные, дюжина зажигалок (некоторые с инициалами), множество шелковых чулок с еще не оторванными этикетками, пара ножниц, два карманных ножа и янтарная статуэтка, изображающая обнаженную женщину…
   Я рассматриваю эти вещи одну за одной и, так как Серф явно не собирается давать мне пояснения, заталкиваю все обратно в сумку, закрываю ее и ставлю на место, в шкаф.
   – Вот что я хотел показать вам, – безразличным голосом говорит он. – Теперь вернемся обратно.
   Мы возвращаемся, и он задает первый вопрос:
   – Ну, что вы на это скажете?
   – Все, вместе взятое, наводит на мысль о клептомании. Ничего удивительного в этом нет…
   – Да, я тоже так подумал, – он глубоко вздыхает.
   – А может, это шутка? – осторожно спрашиваю я.
   – Какие уж тут шутки! – с горечью говорит он. – Нас с женой очень часто приглашают в гости. Большинство украденных вещей принадлежит людям, которых я давно знаю. Янтарную статуэтку, например, я видел у миссис Синди Глегг. Золотой ножик принадлежал Вилбору Регингу, романисту. Вилки – из ресторана, в котором мы всегда обедаем… Нет, это не шутка!
   – Это и есть та работа, которую вы хотите мне поручить?
   Прежде чем ответить, он достает сигару, аккуратно обрезает кончик и неторопливо зажигает.
   – Да, – наконец отвечает он.
   Наступает долгая тишина.
   – Это очень неприятная история, – говорит он, рассматривая сигару. – Я должен признаться, что мало знаю о своей жене. – Он констатирует этот факт жестким, бесцветным голосом. – Она работала у Сименса в Сан-Франциско. Я встретился с ней на демонстрации мод… – Он замолкает и нервно проводит рукой по волосам. – Мы поженились через три недели после первой встречи, четыре месяца назад. Наша свадьба была скромной, даже секретной, если хотите знать. Люди лишь недавно узнали о ней.
   – А почему вы держали в тайне вашу женитьбу?
   Он наклонился и раздавил сигару в пепельнице. Его жест был весьма выразителен.
   – У моей дочери очень впечатлительная натура. Она обожала свою мать. И я решил, что ради Натали мы не будем афишировать нашу с Анитой свадьбу.
   Я слушаю и делаю определенные выводы.
   – Насколько я понял, ваша жена и дочь не очень ладят?
   – Да, они не дружат, – углы его рта опускаются. – Но это не имеет отношения к делу. Я хочу лишь знать, является ли моя жена клептоманкой.
   – А вы не пробовали объясниться с мадам Серф? – спрашиваю я.
   – Ни в коем случае! – Видно, что эта мысль даже не приходила ему в голову. – И не собираюсь! Моя жена не такой человек, которого можно расшевелить расспросами.
   – А может, это провокация, чтобы дискредитировать миссис Серф? Вы не интересовались этими вещами раньше? Ведь нет ничего проще, чем подкинуть сюда эту сумку.
   Он сидит неподвижно, его глаза устремлены на меня.
   – А кто, интересно знать, мог проделать эту шутку? – ледяным тоном осведомляется он.
   – Вы это знаете лучше меня. Моя работа заключается в том, чтобы предусмотреть все возможные варианты. Вы мне только что сказали, что ваша дочь и миссис Серф не ладят друг с другом. Это заставляет задуматься.
   Он напрягся и бросил на меня уничтожающий взгляд.
   – Прошу оставить мою дочь в покое!
   – Конечно, конечно, если вам так хочется. – Я даю ему время успокоиться, а затем спрашиваю: – Кстати, что заставило вас заглянуть в шкаф миссис Серф? Вы ожидали обнаружить нечто подобное или это было для вас неприятным открытием?
   – Я… Мне кажется, что мою жену шантажируют, – ответил он, понизив голос. – Я просматривал ее вещи и совершенно случайно наткнулся на эту сумку.
   – Почему вы думаете, что кто-то вынуждает ее «петь»?
   – Каждый месяц я выдаю ей определенную сумму денег, – говорит он, и мне кажется, что каждое слово царапает ему горло. – Гораздо больше, чем ей необходимо. Так как она не привыкла к подобным суммам, я распорядился, чтобы банк докладывал о состоянии ее счета. Я считал, что будет лучше, если я проконтролирую ее расходы, особенно в первые месяцы нашей совместной жизни. За последние три недели она получила по чекам весьма значительную сумму.
   – А если конкретнее? – интересуюсь я, думая про себя, что быть замужем за таким человеком – занятие довольно утомительное.
   – Пять, десять и пятнадцать тысяч долларов.
   – На предъявителя?
   – Да.
   – Вы считаете, что кто-то узнал о занятиях миссис Серф и теперь шантажирует ее?
   – Возможно, – он понижает голос. – Я хочу, чтобы вы проследили за миссис Серф, когда она пойдет делать покупки. Но никакого скандала! Если вы убедитесь, что она действительно склонна красть вещи, проследите, чтобы ее не задерживали. Я хочу, чтобы за ней наблюдали днем и ночью, хочу быть в курсе всех ее встреч и свиданий. Особенно свиданий!
   – Я могу этим заняться. У меня есть ассистентка, которая успешно справится с подобной задачей. Ее зовут Дана Дэвис. Она может начать уже сегодня, после полудня, если вы не возражаете.
   – Согласен.
   – Я представлю вам смету завтра утром. А пока пришлю мисс Дэвис к вам. Желательно, чтобы она встретилась с вами не здесь, а где-нибудь в другом месте, не так ли? Итак, где?
   – В «Албетис-клубе». Я буду в дамском зале.
   – Договорились. Еще один нюанс, – говорю я, пока он нажимает на кнопку звонка. – Я полагаю, вы не хотели бы, чтобы ваши жена и дочь догадались о характере моей работы?
   Он удивленно смотрит на меня.
   – Разумеется. А почему вы спрашиваете?
   – Сегодня утром, вызывая мое бюро, вы пользовались этим телефоном?
   Он кивает.
   – А другие телефоны в доме имеются?
   – Да.
   – На вашем месте я избегал бы пользоваться этим телефоном. Когда я входил сюда, то встретил вашу дочь. Интересная деталь – она знает, что я представитель «Универсал-сервис».
   Выражение недовольства мелькает в его глазах.
   – Хорошо, Мэллой. Делайте свое дело. А тем, что происходит в моем доме, я займусь сам.
   – Если у вас найдется время за это взяться, – бросаю я, направляясь к двери, которую предусмотрительно распахнул передо мной лакей.
   В молчании я проделываю весь обратный путь и, лишь когда швейцар с полупоклоном подает мою шляпу, спрашиваю:
   – Миссис Серф дома?
   Он бросает на меня ледяной взгляд.
   – Я полагаю, что она в купальне, сэр. – У него совершенно неприступный вид. – Вы желаете ее видеть?
   – Нет… Вам не кажется, что, владея такими апартаментами, три человека вполне могут потеряться?
   Он считает, что отвечать на мои вопросы ниже его достоинства, и молча открывает дверь.
   – До свидания, сэр.
   – Салют! – отвечаю я и выхожу на террасу. Меня весьма интересует, загорает ли еще Натали. Но ее там нет. Пока я спускаюсь по монументальной лестнице, появляется женщина в купальном костюме. Она быстро идет по тропинке, намереваясь свернуть за угол дома. Это высокая крашеная блондинка, и ее лицо смело можно назвать красивым. На первый взгляд ей от двадцати семи до тридцати пяти лет, не больше. Большие серые глаза, очень выразительные. Я смотрю на нее, она смотрит на меня. На ее полных губах играет полуулыбка, но я не берусь утверждать, что она относится к моей особе. Скорее это отражение ее собственных мыслей…
   Она легко взбегает по лестнице. Да, такая фигура вполне может свести с ума почтенного отца семейства… Два зеленых треугольника, служащие ей трусиками, предельно малы. Она пересекает мне путь, и я останавливаюсь. Пройдя шагов пять, она оборачивается и мило улыбается. Теперь уж точно мне. Еще некоторое время после того, как она исчезает за углом террасы, я стою неподвижно, как античная статуя.

Глава 3

   После того как я сообщил Пауле, в чем секрет дела Серфа, я покинул контору и направился в бар, где, как и ожидал, нашел Дану Дэвис, Эда Бенни и Джека Кермана, сидящих за одним столиком. Дана, Бенни, Керман и я работаем вместе. Я занимаюсь административными делами, а они в это время изнашивают подошвы.
   – Салют, Вик! – говорит Дана и хлопает рукой по спинке стула, стоящего рядом. – Садись. Чем это ты занимался сегодня утром?
   Дана – отличная девушка, красивая и сообразительная.
   – У меня для тебя, крошка, есть дело, – отвечаю я, садясь. – Салют, друзья! Вас это тоже интересует. Если дело пойдет, я думаю, вскоре вам придется достать свои мозги из банок с огурцами и показать, на что они способны.
   – Слушай, старик, – сказал Бенни, наливая на два пальца ирландского виски. – Мы пахали вчера вечером, как черти. Надо же нам отдохнуть когда-нибудь!
   – Одно из тех делишек, которые поставляет нам это чучело Паула Бенсингер! – с кривой улыбкой добавил Керман. – Нужно было эскортировать два старых судна в казино. И когда я говорю «старых», значит, так оно и есть…
   Керман – высокий, проворный. У него вид ленивого интеллигента. В черных волосах пробивается седина, и он носит усы а-ля Кларк Гейбл.
   Бенни – полная противоположность. Маленький, крепкий, его толстая красная физиономия кажется вылепленной из пластилина. Это один из самых безалаберных людей, которых я когда-либо знал.
   – Не обращай внимания на этих двух кретинов, – нетерпеливо оборвала Дана. – Это законченные негодяи. Они хотят разыграть мои трусики. Что ты на это скажешь?
   – А, брось! – Бенни хлопает ее по спине. – И к тому же я убежден, что ты их не носишь.
   – Нельзя же так плохо отзываться о женщине, – с напускной строгостью говорю я.
   – Ба! Я обращаюсь с ней как с сестрой, – невозмутимо говорит Бенни, положив руку на голову Дане и надвигая шляпу ей на глаза. – Не так ли, милашка?
   Дана наносит ему отличный удар в челюсть, и, когда он, разозлившись, поднимается с места, Керман обхватывает его и валит на пол. Там они принимаются бороться, опрокидывают стол и разбивают стаканы. Только я успеваю спасти виски и отскочить в сторону, как Дана, испустив воинственный клич, бросается Керману на спину и вцепляется ему в волосы. Никто в баре не обращает на них внимания. Эти трое всегда выкидывают подобные штучки. Вскоре, устав кататься по полу и дыша как паровозы, они снова усаживаются за стол.
   – У меня лопнула бретелька, – жалуется Дана, подсчитывая свои потери.
   – Когда вы научитесь вести себя как порядочные люди? Всякий раз, когда вы являетесь в этот бар, дело кончается вольной борьбой на паркете.
   Керман невозмутимо поправляет прическу, а Бенни восхищенно смотрит на Дану.
   – Слушай, она действительно носит подвязки! – орет он на весь бар. – Я же думал, что у нее чулки держатся…
   – Не стоит уточнять, – обрываю я его. – У меня к вам серьезный разговор.
   Дана хлопает Бенни по голове свернутым в трубку журналом.
   – Занимайся своими делами, или я выщиплю перья у тебя на голове! – шипит она.
   – Мисс Дэвис! – восклицает Бенни. – Вы меня шокируете!
   Я бью кулаком по столу.
   – Вы будете меня слушать? – гаркаю я командирским голосом.
   – Ну давай, беби, – отзывается Дана. – Освети обстановку.
   – Дана, к трем часам тебе следует явиться в «Албетис-клуб» и встретиться с Серфом, – начинаю я. – Открой глаза. Есть много данных на то, что его дочь любит во все совать свой нос. Тебе требуется проследить за миссис Серф. Если она украдет что-либо в супермаркете, постарайся замять это дело. Я хочу, чтобы все было проделано чисто и деликатно.
   – На что похожа эта малютка, о которой идет речь? – интересуется Бенни, подвигая поближе бутылку с виски.
   – На конфетку! – отвечаю я, вспомнив ее бикини. – Потрясающая география! Она действительно очень и очень о'кей!
   – А как же мы? – моментально реагирует Керман. – Надо же помочь Дане. Одной ей не справиться.
   Дана встает.
   – Обойдусь без вас, – отрезает она. – Вик, я отправляюсь. И не позволяй больше этим дегенератам пить.
   – Дегенератам! – Керман провожает ее глазами до тех пор, пока она не выходит из бара. – И это после того, что мы для нее сделали!.. Эй ты, оставь мне немного виски! – кричит он, видя, что Бенни выливает остатки в свой стакан. – Я имею право на половину…
   – Вы займетесь этим делом по части шантажа, – я отбираю у Бенни бутылку. – Придется немного подождать, пока Дана не разузнает что-либо конкретное. А пока у меня есть небольшое дельце для вас на сегодняшний вечер. Вы будете сопровождать одного старого хрена, который намеревается отправиться удить рыбу. Это легкое дело. Если вам будет скучно, вы всегда сможете развлечься, продолжив занятия вольной борьбой.
   – Опять старый хрыч! – огорченно проговорил Бенни. – А почему не хорошенькая женщина? Почему не эта куколка Серф? У нас есть все для приятной прогулки на море, а ты подсовываешь нам старика.
   – Вы там сможете поймать сирену. Пусть старик удит, а вы тем временем…
   – Знаешь, – обращается Бенни к Керману, – я люблю этого парня, как муха любит ДДТ.

Глава 4

   Работа была проделана добросовестно и представляла интерес по многим причинам. Пока что Анита Серф не проявила ни малейшего признака клептомании. Она с утра поехала за покупками и вела себя совершенно нормально. Она исправно оплатила все покупки, но это еще ничего не доказывало, так как клептомания может проявляться периодически. Но что было гораздо более интересно, так это то, что Анита тайно встречалась с неким Георгом Беркли. Дана видела их два раза в течение двух дней. У обоих был вид любовников, и они принимали все меры предосторожности, чтобы их не видели в людных местах. Они встретились в баре в двух милях от города, на берегу моря, а на следующий день обедали в греческом ресторане, находящемся в таком районе города, который не посещается знакомыми Серфа и Аниты.
   Дана узнала адрес и имя Беркли по номеру его машины. Он проживает на Уилбур-авеню, у него имеется небольшой дом на собственном участке земли. Он из типов «идеального компаньона», одевается, как кинозвезда, водит шикарный «Крайслер», и похоже, что у него денег куры не клюют.
   Беркли – это объект номер один!
   Номер два – Ральф Бенвистер, владелец ультра-шикарного ночного клуба «Звезда», расположенного в центре города. Анита была там накануне вечером, и Дане удалось услышать, как она спрашивала швейцара, нельзя ли увидеть Ральфа по очень срочному делу. Ее проводили внутрь, и она оставалась там около часа. А затем отправилась обратно в Санта-Розу, куда приехала к ужину.
   Я никогда не видел Бенвистера, но много слышал о нем. Это большой делец. Его клуб – золотая россыпь. Он обслуживает миллионеров, которые желают вкусить радости рулетки. Притом у него достаточно возможностей, чтобы быть в ладу с полицией.
   Как раз в тот момент, когда я решаю направить Бенни и Кермана по следу этих двух дельцов, на пляжной дороге появляются фары медленно движущейся автомашины. Уже 22.45, очень жарко и очень тихо. Я никого не жду в гости и уверен, что машина проследует мимо. Но нет. Она останавливается у моего забора, фары гаснут.
   В темноте я с трудом различаю очертания машины, а водителя вовсе не вижу. Я засовываю рапорт в карман и жду. Вероятно, кто-то ошибся адресом.
   Слышится шум отворяемой дверцы, и появляется силуэт женщины. В гостиной горит свет, дверь на веранду открыта, но сад едва освещен. И только когда она подходит почти вплотную, я узнаю гостью. Это Анита Серф. Она неторопливо поднимается по ступенькам, и ее полные губы улыбаются мне.
   – Добрый вечер, – здоровается она. – Вы один, или у вас кто-нибудь есть?
   Я встаю, чувствуя себя немного смущенным, так как Анита последняя в списке тех, кого я ожидал здесь увидеть.
   Я молча разглядываю ее, а сам думаю, где же спряталась Дана. Но Анита, видимо, умеет читать мысли.
   – Не утруждайте себя… – лениво произносит она. – Я проскользнула между пальцами у мисс Шерлок Холмс. – И, прежде чем я успеваю отреагировать на ее слова, она проходит мимо меня и садится в кресло. Я следую ее примеру и по пути задергиваю шторы.
   Я сижу и молчу.
   «Как выйти из этого положения, не нарушая рамок вежливости? – думаю я. – Если Серф узнает об этом визите, меня ждут неприятности. Да и ее тоже, ведь не зря она приехала одна и в такое время, когда я один».
   – Что вы хотите, миссис? – говорю наконец я.
   – Дело в том… Короче, я не люблю, когда за мной шпионят, и хотела бы знать, чем это вызвано.
   Я удивлен, что ей удалось вычислить Дану, которую я знаю как очень осторожную особу. Я начинаю жалеть, что не послал на помощь Дане Бенни: когда слежку ведет один агент, всегда есть доля риска.
   – Спросите об этом своего мужа, – отвечаю я. – Кстати, я не думаю, что он одобрит ваш визит сюда.
   Она смеется. У нее красивые зубы, и она охотно демонстрирует их.
   – О! Существует множество вещей, о которых мой муж и не подозревает. Одной меньше, одной больше… вы понимаете? У вас есть сигареты?
   Я протягиваю пачку и, пока она стучит кончиком сигареты по ногтю большого пальца, замечаю:
   – Не ожидал я сегодня гостей…
   – Тогда покончим побыстрее. – Она закуривает. – Почему эта женщина шпионит за мной?
   – Я же сказал, чтобы вы задали этот вопрос мистеру Серфу.
   – Вы не очень-то любезны. Я-то думала, что вы будете рады меня увидеть. Большинство мужчин получают от этого удовольствие. У вас найдется что-нибудь выпить?
   Бутылки выстроены на столе вдоль стенки. Я встаю и в полной тишине готовлю два хайбола. Протягиваю ей стакан, и она снова улыбается мне. Когда вам адресуют такую улыбку, у вас невольно появляется ощущение, что вы ступаете на опасный путь…
   – Спасибо, – она опускает ресницы. – Вы здесь один, не правда ли?
   – Да. Как вам удалось найти мою хижину?
   – О, это было нетрудно. Я видела вашу машину и узнала, что она принадлежит «Универсал-сервис». Лакей сообщил мне ваше имя. Осталось перелистать справочник – и вот я здесь.
   Неудивительно, что частные детективы жалуются на безработицу.
   – Вы – частный детектив?
   – Нет.
   – Что точно обозначает «Универсал-сервис»?
   – Организация, которая занимается любыми делами, если только они не выходят за рамки закона.
   – Вы считаете корректным шпионить за женщиной?
   – Это зависит от женщины, миссис.
   – И мой муж нанял вас, чтобы вы следили за мной?
   – В самом деле? Не помню, чтобы я говорил нечто подобное.
   Она отпивает немного виски. Затем ставит стакан и начинает внимательно рассматривать меня. Не думаю, что в моем лице есть что-либо интересное. Скорее она старается загипнотизировать меня.
   – Почему эта женщина следит за мной?
   Мы начинаем все по второму кругу. По крайней мере я даю тот же ответ, что и в первый раз.
   Она пожимает плечами и быстро оглядывается. Мое жилище не представляет интереса для жен миллионеров. Мой бой-филиппинец старается, чтобы в нем было не грязнее, чем в конюшне, но не более того. Мебель стоит столько же, сколько ковры и картины, то есть очень недорого. Но мне нравится моя хибара.
   – Вы зарабатываете не слишком много денег, – констатирует она.
   – Почему вы так думаете?
   Я поворачиваю стакан таким образом, чтобы на него падал свет, и любуюсь цветом жидкости.
   – Если судить по внутреннему убранству, ваш заработок оставляет желать лучшего.
   – Пожалуй, – соглашаюсь я. – Но я и не претендую на многое. Все зависит от того, что считать ценностью. Естественно, я не могу оплатить бриллиантовое ожерелье, но, во всяком случае, зарабатываю больше, чем какая-то манекенщица, и при этом забавляюсь вовсю.
   Это действует. Она поджимает губы и краснеет.
   – Вы хотите сказать, что у вас нет необходимости выходить замуж за счет в банке, не так ли? – говорит она. Глаза ее горят.
   – Что-то вроде этого.
   – Но чек на тысячу долларов вам тем не менее пригодился бы?
   Она восхитительна, но находиться с ней наедине опасно. К тому же фамилия Серф действует на меня угнетающе. Я встаю.
   – Сожалею, миссис, но я не продаюсь. И строго придерживаюсь контракта. В этом, может быть, и нет ничего сенсационного, но тем не менее это так. Я не обманываю своих клиентов. Это весьма убыточно. Возможно, когда-нибудь и вы прибегнете к моим услугам и тоже не захотите, чтобы я вас предал.
   Она глубоко вздыхает, но после некоторого размышления снова улыбается мне.
   – Вы правы. Раз вы смотрите на вещи подобным образом, мой визит сюда бесполезен. Но должна признаться, мне не очень нравится, когда за мной следят… Словно я преступница! – Прежде чем я успеваю вставить слово, она продолжает: – Ваш хайбол восхитителен. Можно еще один?
   Пока я занимаюсь приготовлением напитка, она встает и подходит к тому, что я называю «сладострастным ложем». Это огромный диван, который я купил по случаю, считая, что он может пригодиться. И действительно, в течение ряда лет он был весьма полезен для моего брюшного пресса.
   Она садится, положив ногу на ногу. С того места, где я стою, мне есть на что смотреть.
   Я приношу стаканы.
   – Извините, ваша юбка находится около шеи, – замечаю я, подавая ей стакан и показывая глазами на весьма аппетитную часть ее тела. – Конечно, это ваше дело, но вы можете схватить насморк.
   Она одергивает юбку. Глаза ее, как две колючки, буравят меня.
   – Я не хочу вас торопить, милая дамочка, – говорю я. – Но у меня действительно много работы, которую я должен закончить до того, как лягу спать.
   – Работа, работа!.. Но есть же время и для развлечений! Или вы никогда не развлекаетесь?
   – Развлекаюсь, но не с женами клиентов. Вы мне не поверите, но у меня нет никакого желания умереть насильственной смертью.
   Она резко поднимает голову и бросает:
   – И тем не менее вы мне нравитесь. Садитесь сюда, – она повелительно хлопает ладонью по дивану рядом с собой.
   Мне приходится покориться.
   – Только не сегодня, – все же говорю я. – Будет лучше, если вы вернетесь домой…
   Но у нее свои планы. Обольстительно улыбаясь, она встает, ставит стакан и подходит ко мне. Я чувствую ее запах…
   – Я не тороплюсь, – она кладет руку мне на бедро. – И могу задержаться, если у вас есть желание…
   Мне остается только одно: заключить ее в свои объятия.
   Это тот тип женщины, о котором мечтает каждый мужчина…
   Я ласково похлопываю ее по руке: очень огорчен как за себя, так и за нее.
   – Даже если вы останетесь, я не скажу вам то, что вы хотите. Спросите у Серфа. Сами видите, мой рабочий день окончен. Будьте умницей и поезжайте к себе домой.
   Она продолжает улыбаться, но взгляд делается жестче.
   – Возможно, это заставит вас переменить решение, – ее руки обвивают мою шею.
   И прежде чем я успеваю ей помешать, хотя и не особенно стараюсь, она меня целует. Наши губы знают свое дело, и несколько минут мы стоим неподвижно. Мне хочется доказать ей, что меня не так легко купить, что голову я теряю не часто, но что-то у меня не получается. Я никак не решусь оттолкнуть ее и вот уже сам целую ее…
   Она умеет целоваться. При этом ее прохладные руки обвивают мою шею и она издает легкие гортанные звуки, что заставляет меня окончательно потерять голову…
   …Мы лежим на диване, и я чувствую на своей шее тепло ее дыхания. В ее больших серых глазах только холод и расчет. Я высвобождаюсь из ее объятий и встаю, стараясь восстановить дыхание. В течение минуты мы не смотрим друг на друга.
   – Надо будет как-нибудь повторить это, когда ваш муж рассчитается со мной, – говорю я, дыша так, словно обежал вокруг города.
   Ее улыбка исчезает, а пальцы так сжимают сумочку, что фаланги белеют.
   – Хорошо, – говорит она ласково, – если он жаждет развода, он его получит. Но это дорого ему обойдется. Ты можешь ему сказать, что за мной бесполезно следить. Я так просто не дам себя поймать. И можешь добавить, что я вышла за него замуж исключительно ради денег, но если бы знала, какой он скот, ему не удалось бы меня купить. – Она говорит это, не повышая голоса, загнав внутрь всю свою злость и ярость. – Скажи ему, пусть лучше проследит за этой мерзкой ублюдкой, своей дочерью, и ее грязной пастью. Его ожидает сюрприз…
   Она очень громко хохочет.
   – Теперь, мой малыш, тебе необходимо принять укрепляющее, а то дашь осечку. – Все еще смеясь, она проходит через комнату. Резко открыв дверь, спускается по ступенькам и вместе со своими бриллиантами исчезает во мраке ночи.

Глава 5

   – Это ты, Мэллой? – лает мне в ухо чей-то голос. – Это Мифлин, из городской полиции. Очень огорчен, что разбудил тебя, но дело не терпит промедления. Один тип принес мне сумочку, которая принадлежит Дане Дэвис. Она работает на тебя, не так ли?
   – Ты что, разбудил меня, чтобы спросить это? – рычу я в трубку.
   – Не бесись. Я позвонил Дане, а ее нет дома. Кроме того, есть еще одна неприятная подробность. В том месте, где нашли сумочку, на земле обнаружены пятна крови… Во всяком случае, так мне сказали. Я немедленно отправляюсь туда. Надеюсь, ты присоединишься ко мне?
   Я моментально сбрасываю остатки сна.
   – Где ее нашли?
   – В дюнах, в миле от твоей хижины. Я буду у тебя через десять минут.
   – Идет! – Я бросаю трубку и выскакиваю из постели. Кое-как одеваюсь. Услышав сигнал машины, остановившейся около дома, выключаю свет и сбегаю по ступенькам.
   Мифлин с двумя фликами в форме ожидает в салоне большой милицейской машины. Это небольшого роста парень, с плоским, в оспинках, лицом и носом, напоминающим шар. Это типичный представитель фликов, и работать с ним легко. Я его уважаю, и я ему не антипатичен. Когда есть возможность, мы обмениваемся информацией.
   Он открывает дверцу машины, и, едва я успеваю устроиться внутри, шофер гонит машину по дороге, ведущей на пляж.
   – Может, это ложная тревога, но я подумал, что ты захочешь там побывать. Может, тот пижон ошибся и там нет пятен крови, но у него все время срывался голос.
   – А что он делал там в такое время?
   – Шпионил. Ледбреттера хорошо знают в этих местах. Ему доставляет удовольствие подсматривать за парочками, которые уединяются в укромных местах. Но он не опасен, я его знаю, он и мухи не обидит.
   Я ворчу, так как не люблю мух.
   – Я незнаком с делом, – отвечаю я. Когда я говорил Серфу, что гарантирую тайну, я знал, на что иду. Это правило незыблемо: никогда не называть имя клиента, если на то нет его разрешения.
   – Это где-то здесь, – говорит водитель. – Он сказал, что у первой дюны.
   – Да. Включи фары.
   Острые лучи прожекторов освещают небольшой участок. Это безлюдное место. Чахлые кусты почти стелются по земле. Вдалеке слышится шум прибоя. Временами сильный порыв ветра вздымает песчаные вихри.
   – Не двигайся, Жак, – приказывает Мифлин. – Если я закричу, направишь в мою сторону фонарь. – Он поворачивается ко мне. – Пойдем вместе. Ты, Гарри, иди вправо, а мы – налево.
   – Почему ты не взял с собой Ледбреттера? – спрашиваю я, пока мы идем, вдавливая ботинки в сырой песок. – Это сэкономило бы нам время.
   – Лишние свидетели ни к чему. Он может спутать нам карты. Да к тому же он отметил то место, так что его нетрудно будет найти.
   Это действительно оказалось нетрудно. Метрах в двухстах от машины мы наталкиваемся на пирамидку камней. Мифлин кричит водителю, и тот освещает нас лучом прожектора.
   Мы останавливаемся. Песок здесь слегка примятый, но не такой сырой, чтобы сохранить следы. Около камней большое темное пятно. Кровь? Рой мошек над пятном подтверждает мои опасения. Чувствую, как сжимается сердце. Дана была чудесной девушкой. Мы с ней долгое время были идеальной парой.
   – Кто-то здесь уже побывал, – с огорчением замечает Мифлин, сдвигая шляпу на затылок. – Следы затерты. Но это действительно кровь, Вик.
   – Да, – соглашаюсь я.
   Другой флик, Гарри, подходит к нам.
   – Тело может быть только там, – он направляет свой фонарь в сторону деревьев. – Есть следы, ведущие в том направлении, но они стерты.
   – Пойдемте посмотрим, – предлагает Мифлин.
   Я остаюсь на месте, а те двое доходят до кустарника и начинают шарить там. Я стою как пригвожденный и только слежу за светом их фонарей, мелькающим в кустарнике.
   Неожиданно они останавливаются и наклоняются над чем-то. Я достаю сигарету и сую ее в пересохшие губы. Флики стоят некоторое время склонившись, секунды кажутся мне вечностью. Затем Мифлин распрямляется.
   – Эй, Вик! – Голос его дрожит. – Мы нашли ее!
   Я бросаю так и не зажженную сигарету на песок и иду к ним неуверенной походкой.
   При слабом свете наших фонарей Дана похожа на манекен. Она лежит на спине, песок в ушах, глазах, во рту. Она совершенно раздета, лоб у нее разбит. Ее руки, застывшие в последнем усилии, как бы защищают лицо. По ссадинам и повреждениям на теле можно предположить, что ее волокли, как мешок с картошкой, пока не бросили здесь с совершеннейшим безразличием…
   Жуткая маска вместо лица приводит меня в ужас.

Часть вторая

Глава 1

   Пока полицейские перевозили Дану, я позвонил Пауле. Она просила, как только я освобожусь, заехать за ней. По ее голосу я понял, насколько она потрясена, хоть мы и привыкли скрывать свои чувства. Мы говорили недолго, так как знали, что телефонные разговоры из полицейских кабин тщательно фиксируются и одно неосторожное слово может погубить все дело.
   Мифлин засыпал меня вопросами, но поскольку имя Серфа не было произнесено, я не мог ему ни в чем помочь. Пришлось сказать, что я не имею ни малейшего понятия, кто мог убить Дану, но я подтвердил, что она работала у меня. Он возвращался к этому вопросу много раз, но безрезультатно. Под конец он сказал, что поговорит со своим начальством, Брендоном, и утром вызовет меня снова. Я заверил, что всецело в их распоряжении, и закрыл за собой дверь. Ему не хотелось отпускать меня, но делать было нечего…
   Поймав такси, я поехал к Пауле на Парк-бульвар. И был очень удивлен, когда, открыв дверь, нашел ее полностью одетой и хлопочущей у плиты.
   – Заходи! Я приготовила кофе. Это, по-моему, то, что тебе нужно.
   Паула – высокая, красивая брюнетка с карими глазами и уверенными движениями. У нее твердо очерченный рот и стройная фигура. Она быстро соображает, и работать с ней приятно. Чтобы дать представление о силе ее характера, я должен признаться, что никогда не мог найти у нее сочувствия, даже если бы мне этого захотелось. А может, это потому, что мы знакомы с ней еще со времен войны. Она работала в ООС, где я был командиром подразделения. Это была ее инициатива – организовать «Универсал-сервис», это она снабдила меня деньгами, чтобы я смог просуществовать первые шесть месяцев. У нас не было секретов друг от друга. Я привык смотреть на нее не как на женщину, а как на хорошего друга, без всяких сантиментов. К тому же она так могла поставить вас на место, что это отбивало всякую охоту к повторению. Короче, по всем параметрам мы отлично ладим друг с другом.
   – Брось свой кофе, – сказал я ей. – Ты пойдешь на квартиру Даны. У нее, может быть, сохранились копии рапортов. А мне необходимо повидать Серфа. Ты говорила с ним? Он уже встал?
   – Да.
   Она налила мне большую кружку кофе, потом направилась к буфету, выудила оттуда бутылку коньяка и плеснула в чашку порядочную порцию. Она убеждена, что черный кофе – лучший стимулятор, чем виски.
   – Это ужасно, Вик! Бедная девочка…
   – Да… Что тебе сказал Серф?
   – Он чуть с ума не сошел. Надеюсь, ты не сказал в полиции, что работаешь на него?
   – Нет. Я врал Мифлину, но вопрос в том, сколько ему понадобится времени, чтобы все раскопать. Он не последний дурак, этот флик!
   – Еще бы! – Она налила мне вторую чашку кофе. – Но если сказать полиции, что Серф нас нанял, чтобы следить за его женой, нам придется немедленно закрыть дело. – Она снова проделала несложную операцию с коньяком. – Он будет отрицать все, что мы скажем. А если мы заговорим, он будет преследовать нас за диффамацию.
   – И нас обвинят в соучастии… Воображаю, как он бесится!
   – Как после первого провала своих финансовых махинаций.
   – Мы дали ему гарантию и не можем нарушить слова. Когда я обещал держать все в секрете, не было и намека на убийство.
   – У тебя есть подозрения? Почему убили Дану?
   – Ничего определенного. Может быть, она обнаружила парня, который заставлял «петь» Аниту, и тот шлепнул ее.
   – Как она была убита?
   – Пулей сорок пятого калибра с расстояния в шестнадцать шагов человеком, который умеет стрелять. Но меня интересует, зачем ее раздели? – Я покончил с кофе, встал и принялся ходить по комнате. – Паула, мы обязаны найти убийцу во что бы то ни стало!
   – Вик! Начиная с сегодняшнего дня и до того времени, пока мы не найдем убийцу, мы не имеем права заниматься никакими другими делами.
   – Теперь, когда ее нашли, я не представляю, как нам не впутать в это дело Серфа.
   – Ты не хочешь переговорить начистоту с Мифлином? Он хорошо знает Серфа и, мне кажется, согласится его покрыть.
   – Никакой надежды. Ему придется проинформировать обо всем Брендона, а ты знаешь, как он нас любит. Нет, мы ничего не скажем полиции. Они сразу набросятся на Аниту, а этого Серф не перенесет. Если он обещал сказать, что не нанимал нас, так оно и будет. У нас нет ни малейших доказательств того, что он нас нанял. Он еще не оформил наше соглашение, и теперь маловероятно, что он это сделает. Первый контакт с нами был по телефону. Все, что мы сможем получить от него, это разбитую голову.
   – Мне это не нравится, Вик. Если флики поймают убийцу и он начнет говорить… Мне кажется, лучше переговорить с полицией.
   – Как они его поймают? У них же нет никакой информации, а у нас имеются некоторые сведения, и мы обязаны хорошо ими распорядиться. Кто больше нашего заинтересован в этом деле? Ты считаешь, что какой-то тип может «спустить» нашего агента и остаться безнаказанным?
   – Что ты намерен делать?
   – Для начала я нанесу визит миссис Серф.
   Паула покачала головой:
   – Это невозможно. Она сбежала.
   Я остолбенел. Зажигалка застыла на полпути, так и не дойдя до сигареты.
   – Это правда?!
   – Я хотела повидать ее, но Серф отказал мне в этом. Он сказал, что сделает все необходимое, чтобы она немедленно покинула город. Она тотчас же этим воспользовалась.
   – Ее нужно отыскать. Только она может знать убийцу.
   – Я обратила внимание Серфа на эту возможность, но он заявил, что Анита ничего не знает и, если мы попытаемся вступить в контакт с ней, будем иметь дело с ним.
   – Не сомневайся, мы ее найдем.
   – Я бы не утверждала это с такой уверенностью! Но я убеждена, Вик, что шантажист и убийца – одно лицо. Правда, только Серф говорил о шантаже… Может, она просто давала деньги своему любовнику?
   – Мне надо встретиться с Натали Серф. Она не выносит Аниту и наверняка обрадуется возможности рассказать о мачехе кое-что интересное.
   – Хорошая идея. А еще что?
   – Есть еще тип, который нашел сумочку. Оуэн Ледбреттер. Я еще не знаю, что лучше: предоставить его полиции, и пусть там вытягивают все возможное, или самому допросить его. Если Мифлин узнает, что мы начали расследование, он заподозрит что-то неладное. Ледбреттер может нас выдать.
   – Во всяком случае, мы можем заткнуть ему клюв, подбросив немного монет.
   Паула верит во всемогущество «зелени».
   – Можно попробовать. Потом существует некий Беркли. Он вертелся возле Аниты. Судя по рапорту Даны, они скорее всего любовники. Надо прощупать, что это за тип. Возможно, он нам пригодится…
   – Послушай, если за всей этой историей скрывается шантаж, займись лучше Бенвистером. Мне кажется, он тоже замешан в этом. Я знаю, что он участвовал почти во всех интригах, которые происходили в городе за последнее время. Почему Анита ездила к нему и что этот пижон может иметь с ней общего? Что за неотложное дело? Это может вывести нас на след.
   – На версию Бенвистера я брошу Бенни, а Керман займется Анитой. Пусть пороется немного в ее прошлом. А меня ждет Натали Серф.
   Паула спокойна и невозмутима, и я задаю себе вопрос: что же способно вывести ее из себя?
   – Тебе нужно поторапливаться, Вик. Если полиция найдет убийцу раньше нас… – она скривила рот в гримасе.
   Звонок у входной двери заставил нас подскочить.
   – Наверное, флики, – заметил я, вставая.
   – Скорее Бенни, – возразила Паула. – Я приказала ему, как только он закончит осмотр квартиры Даны, приехать сюда.
   Она пошла открывать и вернулась вместе с Бенни. Улыбка больше не играла на его лице, оно строгое и суровое.
   – Не могу поверить, Вик! – с порога говорит он. – Нужно во что бы то ни стало найти мерзавца, который «спустил» ее. Это была самая лучшая девушка, с которой мне когда-либо приходилось работать.
   – Ты нашел доказательства, что это Серф убил ее?
   – Конечно, – отвечает он. – Я нашел в тетрадке копии ее рапортов, в том числе и последнего. И еще одну вещь. Не знаю, что и думать. Это было под ее матрасом. И вещичка безусловно не ее.
   Он достает из кармана и бросает на стол перед нами сверкающее бриллиантовое ожерелье Аниты.

Глава 2

   – Это подлый удар, мистер Мэллой, – наклоняясь, чтобы вытереть стол, говорит он. – Я только что прочел в газете. Нам будет недоставать ее. Вы не знаете, кто бы мог нанести этот удар?
   – Нет, Пат, но мы его найдем. Принеси яичницу с ветчиной и побольше кофе. У нас много работы сегодня.
   – Сейчас… – Он поиграл мускулами плечевого пояса и добавил: – Если я могу быть вам полезен…
   – Спасибо, мы дадим знать.
   Как только он исчез на кухне, Керман нетерпеливо спросил:
   – Итак, с чего начнем?
   – Нужно действовать быстро, но стараться держать Серфа вне игры.
   – Если это дойдет до ушей Брендона, будет хороший концерт, – Керман почесал голову. – Я подозревал, что обещание держать в тайне имя клиента рано или поздно принесет нам неприятности. Что будем делать?
   – Сегодня есть чем заняться. Я не думаю, что Мифлин кого-нибудь подозревает, но у него котелок в порядке. Нужно действовать быстрее. В этой истории немало странностей, но самая большая неожиданность, что под матрасом у Даны находилось ожерелье Аниты…
   Я замолчал, увидев Финнегана с подносом, уставленным блюдами.
   – Я хотел бы послать цветы, мистер Мэллой, – сказал он, ставя поднос на стол. – Вы мне дадите знать, когда?
   Его слова звучали искренне, и я был ему благодарен.
   Я ответил, что очень тронут. Он начал было другую фразу, но Бенни дал ему дружеского тумака, намекая, чтобы тот поскорее убирался.
   – Я вас понимаю, ребята, – извиняясь, сказал он. – Я тоже очень расстроен. – И он вернулся за стойку, откуда продолжал наблюдать за нами, время от времени качая головой.
   – Ты проверишь все, что делала Дана, – говорю я Бенни, поворачиваясь спиной к Финнегану, чтобы не видеть его. – До момента ее смерти. Попробуй перекинуться словом с портье в «Звезде», но ни единого слова об Аните Серф. Может, портье ее видел. Ты имеешь представление, как Дана была одета?
   – Я просматривал ее одежду, – отвечает Бенни с полным ртом. – Юбка с болеро, которую она всегда носила, отсутствует. Вероятно, она и была на ней надета.
   Керман налил себе кофе и подвинул кофейник ко мне.
   – Что ты сделал с бриллиантами? – спросил он.
   – Положил пока в сейф бюро. Я собираюсь воспользоваться ожерельем, чтобы заставить Серфа заговорить.
   – А мне что делать, Вик?
   – Займись Ледбреттером. По мнению Мифлина, он меченый. Бродяга. Возможно, он видел больше, чем сказал полиции. Повидай его. Если тебе покажется, что маленький подарок может освежить его память, действуй. Расходы нас не остановят, важен результат.
   – Решено, – кивнул головой Керман. – Непременно надо повидать этого парня, но… я никак не могу отделаться от мысли, что в этом много странного. – Он отодвинул пустую тарелку и закурил сигарету.
   – До настоящего времени куколку Аниту заставляли «петь» за тридцать тысяч долларов. Это много… и только за то, что у нее накрашены ногти? Подведем итоги. Если кукла согласна кого-то снабжать деньгами, почему шантажист убил Дану?
   – Может, потому, что он собирался сорвать большой куш? Начал с пяти, потом получил десять и тут же запросил пятнадцать. Может, потребовал что-то очень серьезное, а в этот момент как раз на горизонте появилась Дана.
   – Но зачем убивать? – повторил Керман, нахмурив брови. – Не было никаких оснований для убийства! Непонятно!
   – Стоп! – сказал я, озаренный неожиданной идеей. – Ты сунул палец во что-то горячее. – Я отодвинул стул, взял у Кермана сигарету и закурил. – Существует еще одно обстоятельство. Смотри: предположим, что Беркли был любовником Аниты и Дана свалилась им на голову со своей слежкой… Беркли вполне мог «спустить» ее, чтобы заставить молчать.
   – Наоборот, – возразил Керман. – Зачем ему убивать ее? У Беркли есть деньги, так? Если бы у них были серьезные намерения, она могла бы развестись с Серфом и выйти за Беркли. Нет, ему не было необходимости убивать Дану.
   – Да? – Я с интересом посмотрел на Кермана. – И не следует исключать еще одну возможность, – продолжил он. – Зная, что она следила за Анитой, мы делаем вывод, что ее убили из-за жены Серфа… Возможно, ей удалось узнать что-то важное. Но возможно, что это убийство и не имеет никакого отношения к Серфам.
   – Боже мой! За что же ее убили? У нее не было ни единого врага. И почему она оказалась в дюнах, если не следила за Анитой?
   – А кто тебе сказал, что Анита была там? – спросил Бенни.
   – Я же тебе объяснил: она приходила ко мне около десяти вечера. Дану нашли в миле от моего дома. Я думаю, уйдя от меня, Анита встретилась с парнем, который заставлял ее «петь». Дана следила за ней, хотя Анита была уверена, что ускользнула от наблюдения. Но вы же знаете, как работала Дана, – ускользнуть от нее очень трудно. Она проследила Аниту до места встречи, где и обнаружила шантажиста, а тот потерял голову и…
   – А ты не допускаешь мысли, что это Анита убила ее? – спросил Керман.
   Я утвердительно кивнул.
   – Да, но эта мысль меня не привлекает. Женщины не пользуются таким тяжелым оружием, как пистолет-автомат сорок пятого калибра. Да и вообще не похожа Анита на убийцу.
   Керман надул щеки, покачал головой и проворчал:
   – Я ее еще не видел… Но как могло попасть к Дане это ожерелье?
   – У тебя есть какие-то соображения?
   – Есть. Но это только предположение. Допустим, кто-то нарочно подкинул ожерелье, чтобы полиция заподозрила Аниту. Нет ничего проще – определить, кому принадлежит эта вещичка. Если бы не Эд, полиция уже сегодня вышла бы на след Аниты.
   – Может, это Натали Серф, а?
   – Может быть. Как только Бенни показал мне ожерелье, я сразу же подумал о ней. Натали ненавидит Аниту и была бы рада повесить на нее это убийство.
   – Но она же калека! – возразил Бенни. – Как она могла подняться к Дане?
   – Я не утверждаю, что это сделала она лично, но ведь она могла подослать кого-то. Это только идея, но стоит подумать над ней. Эд, постарайся разузнать, не заходил ли кто к Дане между одиннадцатью и тремя часами прошлой ночью? Это не могло быть раньше, потому что, когда Анита уходила от меня, у нее на шее было ожерелье.
   – Вот бы наложить лапу на эту малютку и заставить ее говорить – половина дела была бы сделана! – заметил Керман.
   Я встал.
   – Пойду на разведку к Серфу. За это время повидай Ледбреттера. Он, возможно, видел Аниту, а может, и убийцу. Ты, Эд, знаешь, что тебе делать. Сходи на квартиру к Дане, но, если увидишь фликов, не суй туда свой нос. Встретимся за завтраком и посмотрим, чего мы достигли за это время.
   – Сейчас еще рано, Вик, – заметил Керман, посмотрев на часы. – Уж не собираешься ли ты к Серфу в такую рань?
   – Собираюсь. Паула вытащила его из постели в шесть утра. Так что в настоящее время он свеж и бодр. Я дал ему время отдышаться, чтобы легче было прижать. Паула его только потревожила, а у меня есть улика – ожерелье.
   – Не хотел бы я быть на твоем месте, – сказал Бенни, влезая в бордовый «Форд». – Миллионеры обороняются, когда их атакуют. Если уж необходимо прижать кого-то, я предпочитаю, чтобы это была курочка.
   – Я тоже, – согласился Керман.

Глава 3

   Перед Санта-Розой выставлена стража. Обе створки двери закрыты, и создается впечатление, что сегодня здесь гостей не очень ждут. Страж молод, хорошо сложен и выглядит весьма элегантно в бутылочного цвета форме. Кепочка сидит на одном ухе. Он блондин, и глаза у него совсем светлые, голубые или серые, как вам больше нравится. На его красивой харе лежит печать самодовольства. Мне это не нравится. Ему, наверное, года двадцать два, но выглядит он вдвое старше. Это тип, который немало повидал в своей юности, достиг самого дна и не упустит ни малейшей возможности. Если бы я знакомился с его подружкой, то держал бы наготове ружье…
   Я останавливаю машину в двух метрах от стража и предоставляю ему возможность полюбоваться моей персоной. Его взгляд, как рентген, пронзает меня. Я выключаю мотор и выхожу из машины.
   – Я могу въехать или топать пешком?
   Солнце играет на двойных воротах, отделанных хромом, и на полированных пуговицах его формы. Облака отражаются в лакированных раструбах его перчаток. Краги блестят, и я вижу свое отражение на носках его ботинок. Да, парень умеет сверкать. Он блестит, как новый пенс, и стоит столько же.
   – Что ты сказал, Мак? – Он принимает независимый вид.
   – Я спросил, можно ли мне проехать, или придется идти пешком? – терпеливо повторяю я.
   – Ни то ни другое, – отвечает он и прислоняется к стене с усталым видом человека, не спавшего всю ночь. – Влезай в свою машину, Мак, и отправляйся обратно.
   – Меня зовут Мэллой. У меня небольшое дельце к твоему хозяину… Поднимись к нему, малютка, и скажи, что я здесь. Увидишь, он меня примет.
   Он снимает одну из перчаток, расстегивает китель и выуживает из внутреннего кармана портсигар из чистого золота. Неторопливо выбирает сигарету, прикуривает, затем водворяет портсигар на место, выпуская дым через нос. Все это время он рассеянно глядит вдаль и на губах его играет мечтательная улыбка.
   – Никого нет, – он снова выпускает дым. – Влезай в машину и двигай отсюда.
   – Это серьезно, – говорю я, как будто ничего не замечая. – Скажи своему хозяину, что он примет либо меня, либо полицию, и больше ничего.
   Парнишка думает. Потом щелчком наманикюренного пальца отбрасывает окурок. Но этот жест не доставляет ему желаемого удовольствия. Он принимается носком ботинка рыть землю, но и это ему не нравится.
   – Старик отбыл с час назад, – говорит он после некоторого раздумья. – И не спрашивай меня, куда он поехал. Я ничего не знаю. Может быть, он отправился путешествовать. Надеюсь, теперь ты отчалишь?
   Становится ясно, что ворота он не откроет и я только потеряю время.
   Я возвращаюсь к машине и нажимаю на клаксон. Он смотрит, как я разворачиваюсь. Когда я отъезжаю на приличное расстояние, он входит в ворота и закрывает дверь.
   Проехав вдоль ограды, я сворачиваю на проселочную дорогу, которая не просматривается из дома. Выключаю мотор и выхожу из машины. Ограда не очень высокая, и не нужно быть акробатом, чтобы взобраться на нее. Оказавшись по ту сторону, я падаю в клумбу с цветами.
   Время около девяти часов, и у меня мало шансов натолкнуться на Натали Серф. Я не надеюсь, что ради меня она рискнет на необдуманный поступок, но попробовать все же следует. Место неплохое, есть где спрятаться. Дом отсюда далеко. Я двигаюсь не спеша, внимательно смотрю по сторонам. Мне не особенно хочется встречаться со стражем. У этого паренька наверняка есть нож. Прохожу мимо пруда, размеры которого позволяют проводить на его глади парусные регаты. Вид у него совсем заброшенный, но мне некогда раздумывать почему – дом уже недалеко. Дорога от пруда выстлана каучуком, чтобы из дома можно было идти без обуви.
   Поднимаюсь по ступенькам и оказываюсь на террасе, которая опоясывает дом. Я прячусь за рододендронами и наблюдаю за фасадом – не видно ли там какого-нибудь движения. Затем выхожу из своего укрытия и пересекаю террасу. Посреди этого огромного пространства я чувствую себя приблизительно так же, как парень, кричавший «Да здравствует война!» на конгрессе в защиту мира. Нет машин в гараже, нет боев-филиппинцев, которых можно заставить говорить, нет лакея, чтобы он принял у меня шляпу. Я набираюсь храбрости и оказываюсь в лоджии.
   Она здесь, в своем кресле на колесиках, закутанная в кимоно желтого цвета. На коленях у нее блюдо с салатом и тостами, намазанными маслом. Она смотрит прямо перед собой таким взглядом, каким обычно смотрят люди, привыкшие к одиночеству. Моя тень падает на ее ноги. Она, не поднимая головы, косит глазом… Ее безразличие улетучивается, уступая место ярости. Она сжимает тонкий рот и кладет на тарелку тост. Ее голова по-прежнему неподвижна, только ресницы поднимаются, и она смотрит на меня.
   – Здравствуйте, – я снимаю шляпу. – Меня зовут Мэллой. Возможно, вы помните меня.
   – Что вы здесь делаете? – Она выпрямляется, как струна, и смотрит исподлобья.
   – Пришел повидать вашего отца. – Я подхожу к двери, откуда можно будет увидеть приближение неприятеля. – Он здесь?
   – Милс вас впустил? – Ее глаза необыкновенно жестки для девушки ее возраста.
   – Милс – это тот паренек, крытый никелем, который сторожит входную дверь? Тип, у которого такие красивые пуговицы?
   Два красных пятна появляются на ее щеках. Губы поджимаются.
   – Как вы вошли сюда?
   – Через ограду, – мрачно отвечаю я. – Давайте-ка не будем портить такое чудесное утро ссорой. Я хочу видеть вашего отца.
   – Его здесь нет. Прошу вас уйти.
   – Не могу ли я повидать миссис Серф?
   – Ее тоже нет.
   – Жаль. У меня совершенно случайно оказалось ее бриллиантовое ожерелье…
   Вилка, которую она сжимала в руке, падает на блюдечко.
   – Уходите прочь! – говорит она, повышая голос и наклоняясь вперед.
   – Я хотел вернуть колье. Оно стоит достаточно дорого. Вы не скажете, где я могу найти миссис Серф?
   – Я ничего не знаю, и меня это не интересует! – Она срывается на крик. – Убирайтесь, или я прикажу вышвырнуть вас!
   – Я не хочу вам докучать, но все гораздо серьезнее и опаснее, чем вы можете себе представить. Ваш отец нанял одного из моих агентов – женщину, чтобы следить за своей женой. Во время работы агента убили. А ожерелье молодой жены вашего отца было найдено в комнате этой несчастной девушки.
   Она неожиданно поворачивается, из кармана кимоно достает портсигар и зажигалку. Закуривает, спрятав от меня лицо.
   – Дела миссис Серф меня не интересуют, – говорит она спокойным тоном. – Я прошу вас уйти.
   – Я думал, может, вам интересно знать, что полиция пока не обнаружила ожерелья, – небрежно говорю я. – Если бы миссис Серф была здесь, я смог бы ее успокоить.
   Она бросает на меня острый взгляд. Ее бледное лицо лишено всякого выражения. Она собирается что-то сказать, но раздумывает. У нее в этот момент вид кота, который чует приближение мыши. Я поворачиваюсь. Милс стоит прямо за моей спиной. У него довольный вид. Эта уверенность в себе заставляет меня приготовиться к худшему и лишний раз пожалеть о том, что я встречаю его только голыми руками.
   – Ах, ты здесь, Мак? – шипит он. – Я же, кажется, сказал тебе отчаливать!
   – Выгоните этого человека! – бросает Натали резким голосом. – И проследите, чтобы ноги его больше здесь не было.
   Милс бросает на меня косой взгляд и издает легкий свист.
   – Не беспокойтесь, – уверенно заявляет он. – Больше он здесь не появится. Пошли, Мак, прогуляемся до двери!
   Я смотрю на Натали, но она уже намазывает тост.
   – Послушайте, я не хочу, чтобы вы считали меня назойливым, – начинаю я. – Но если вы мне подскажете, где в настоящее время миссис Серф, это позволит избежать множества неприятностей!
   С тем же успехом я мог бы обращаться к статуе Свободы.
   Грозный парень приближается ко мне.
   – Убирайся!
   – Послушайте… – снова говорю я, и в это время он кулаком бьет меня по зубам. Он, может быть, и не боксер, но достаточно проворен. Я даже не видел, как он приблизился ко мне. Уже одно это должно было насторожить меня.
   – Хорошо, – я платком вытираю рот. – Пойдем до двери. Если тебе так хочется, я восполню пробелы в твоем образовании.
   Я настолько взбешен, что даже не смотрю на Натали Серф. Быстро спускаюсь по ступенькам. Парень следует за мной как тень. Я уверен, что обработаю его, так как у меня верных тридцать килограммов преимущества. Надеюсь, я хорошо отплачу ему за разбитую губу. Когда я прохожу через дверь, мы все еще на расстоянии трех метров друг от друга. Я останавливаюсь и жду его. У него беспечный вид, и мне это очень не нравится. Подозрительно, что тип, которому я намереваюсь хорошо всыпать, имеет такой небрежный вид…
   Он медленно подходит. Я делаю финт левой, чтобы заставить его нагнуться, и обрушиваю прямой правый в челюсть. Это отличный удар моих прежних дней, и он никогда не миновал цели. Тем не менее противник успел уклониться, и даже слишком быстро… Мой кулак промахивается, я не могу удержаться на месте, наваливаюсь на него, и ему ничего не остается, как воспользоваться этим. Он бьет меня с быстротой боксера, и я чувствую, как мой живот превращается в кашу.
   Неуверенно пытаюсь подняться. Дыхание спирает, колени дрожат, но я тем не менее пытаюсь сохранить равновесие. Его правая спокойно приближается. Я ее вижу, но не могу уклониться. Она опускается на мою челюсть с точностью и тяжестью парового молота – я оказываюсь на спине и могу наблюдать за облаками, неторопливо проплывающими по небу.
   – Ты доволен? – Голос доносится издалека. – Запомни! Здесь не любят гостей такого сорта. Ты напрасно приходил сюда.
   Я смутно различаю над собой силуэт парня, потом что-то, скорее всего его ботинок, надавливает на мое горло, и я покидаю сцену, как свечка, задутая ветром.

Глава 4

   При виде меня лицо его расцветает в улыбке, он слезает с мотоцикла и направляется в мою сторону.
   После событий, разыгравшихся возле Санта-Розы, прошло довольно много времени, но вид у меня такой, словно я только что вырвался из рук разъяренных индейцев, вставших на тропу войны.
   Я гораздо больше сержусь на себя, чем на Милса. Позволить побить себя какому-то сопляку! Моя гордость задета, а когда задета гордость Мэллоя, значит, он встал на тропу войны.
   – Что вы хотите? – спрашиваю я агрессивно. – У меня и так достаточно неприятностей, чтобы еще и флики перебегали дорогу. Так что попутного ветра!..
   У флика симпатичная улыбка, и он с интересом рассматривает громадный кровоподтек на моей шее. Затем издает легкий свист и качает головой.
   – Скажите… – он всей массой наваливается на дверцу машины, – это лошадь копытом?..
   Я саркастически хмыкаю:
   – Лошадь!.. Вы видели молот на углу Рошфор и Джефферсон-стрит?
   Он утвердительно кивает, глаза его округляются.
   – Ну так вот! Я подложил под него свой кадык и проверил, сколько ударов он может выдержать.
   Он проглатывает это. Кажется, простак.
   Но тем не менее ему кажется, что я шучу. Он смеется.
   – Разыгрываете меня, а? Во всяком случае, это ваше дело. Капитан ждет вас в Центральной полиции. Мне поручили отвезти вас.
   – Скажите, что у меня имеются дела и поважнее. – Я делаю попытку вылезти из машины.
   Флик достаточно любезен.
   – Он сказал, чтобы я привез вас или приволок. Так что выбирайте сами. Потому что если старик приказывает приволочь, это так и следует понимать. Не хотелось бы прибавлять вам украшений…
   – Что за манера разговаривать со старшими? – возмущаюсь я.
   – Манера старика. Поверьте, он может себе это позволить, – обнадеживает меня жизнерадостный флик. – Будет лучше, уверяю вас, если вы поедете добровольно. Идет?
   Ничего не остается, как нажать на стартер.
   В один прекрасный вечер я надеюсь встретить своего обидчика на темной улочке, и, надеюсь, башмаки мои будут подбиты гвоздями.
   Мифлин встречает меня у входа. Вид у него обеспокоенный.
   – Салют, Майк! Не скажешь ли, что происходит?
   – Тебя дожидается капитан. Иди к нему. Он уверен, что ты знаешь гораздо больше, чем сказал. Так что будь осторожен.
   Я поднимаюсь по лестнице вслед за ним, потом иду коридором и подхожу к двери, на которой написано:
   ЭДВИН БРЕНДОН – КАПИТАН
   Мифлин стучится осторожно, словно дверь сделана из яичной скорлупы, потом пропускает меня вперед.
   Это большая, светлая комната, хорошо меблированная. Турецкий ковер покрывает пол, там и тут стоят кресла. Стены украшены репродукциями Ван Гога, а в простенке притаился большой сейф. Одно окно открыто, из него видна панорама порта, а из другого открывается вид на коммерческий район города. За столом сидит Брендон, и на тот случай, если вы его не знаете и не догадываетесь, чем он здесь занимается, над ним висит табличка, на которой золотыми буквами написано: «Эдвин Брендон – капитан».
   Брендону около пятидесяти. Он маленького роста, с предрасположением к тучности. Его гладко уложенные волосы белы, а глаза пронзительны, и в них столько же теплоты, сколько у льдины в реке.
   – Садитесь, – он указывает белой пухлой рукой на стул возле стола. – Я подумал, что настало время нам с вами кое о чем поговорить.
   – Да, – соглашаюсь я, с трудом усаживаясь в кресло. Мускулы мои протестующе стонут, и я стону вместе с ними. В первый раз мне приходится иметь дело с Брендоном. Правда, я видел его несколько раз на улице, но никогда не разговаривал.
   С любопытством разглядываю его.
   Мифлин застыл возле двери и с деланным любопытством рассматривает потолок. Я слышал, что Брендон опасен. Простые флики дрожат уже при одном его появлении. Теперь, глядя на неподвижного Мифлина, я начинаю верить всему.
   – Что вы знаете об убийстве, происшедшем вчера вечером? – спрашивает Брендон.
   – Ничего. Я был вместе с Мифлином, когда обнаружили тело.
   Он открывает ящик стола и достает коробку сигар.
   – Что вы об этом думаете? – Он рассматривает коробку, как бы проверяя, все ли сигары на месте.
   – Похоже на изнасилование.
   Он поднимает глаза, чтобы внимательнее посмотреть на меня, потом снова переключается на сигары.
   – Вскрытие показало обратное. Никаких следов борьбы. Ее раздели уже после того, как убили.
   Я наблюдаю, как он достает одну сигару, кладет ее на стол и закрывает коробку. У меня предчувствие, что он не предложит ее мне, и я не ошибаюсь.
   – Мисс Дэвис участвовала во всех ваших делах, не так ли? – Он берет сигару кончиками пальцев.
   – Да.
   – Следовательно, вы должны знать о ней больше, чем кто-либо другой, – продолжает он, снимая кольцо с сигары и хмуря брови, словно это тяжелая работа.
   – По правде говоря, я знаю об этом столько же, сколько и любой другой.
   – Вы думаете, у нее были враги?
   – Не уверен.
   – А любовник?
   – Не знаю.
   – Вы бы знали, если бы он существовал?
   – Нет… Если бы она сама мне сказала… Но ничего подобного она не говорила.
   – У вас есть предположение, чтo она могла делать там в такой час?
   – Какой час?
   – Около полуночи.
   Он снял наконец кольцо и теперь ищет спички в карманах.
   – Никаких предположений.
   – Она не приходила к вам?
   – Нет, – говорю я и по тому быстрому взгляду, который он бросает на меня, понимаю, что надо быть настороже, чтобы не быть обвиненным в убийстве.
   – Но она должна была пройти мимо вашего дома, чтобы попасть к тому месту, где ее убили, не так ли? И странно, что она не зашла повидать вас.
   – Мы работали вместе, капитан, это верно. Но не спали вместе.
   – Вы уверены в этом?
   – Может, есть люди, которые не знают, с кем спят, но я не отношусь к их числу.
   Он находит спичку, зажигает о подошву и прикуривает.
   – Что вы делали вчера между 11.30 и 12.30 ночи?
   – Спал.
   – И не слышали выстрела?
   – Когда я сплю, я сплю.
   Он крутит сигару между пальцев, потом усаживается поудобнее в своем вращающемся кресле.
   – У вас был гость прошлой ночью?
   – Да.
   – Кто, интересно знать?
   – Дама. Она не имеет никакого отношения к убийству, и она замужем. Я очень огорчен, капитан, но назвать вам ее имя не могу по понятным причинам.
   – Это высокая блондинка в шелковом платье цвета маренго? – Буквально выстрелив вопрос, он наклоняется в мою сторону, чтобы видеть реакцию.
   Я ожидал, что он будет атаковать внезапно, – не имея оснований, он не вызвал бы меня к себе. И я очень рад, что в часы вечернего досуга играю в покер, который приучил меня не выдавать мимикой никаких эмоций. Я отвечаю:
   – Она рыжая. Откуда вы взяли, что она блондинка?
   Он задумчиво изучает меня.
   – Вы сказали Мифлину, что она не работала у вас вчера вечером, – начал он, пробуя с другого конца. – Это верно?
   – Если я сказал это Мифлину, значит, так оно и есть.
   – Ничего подобного! Вы могли покрывать клиента.
   За его фигурой виден порт. Красивое зрелище под полуденным солнцем.
   – Нет, этого не было.
   Он, кажется, ждет, не скажу ли я еще чего-либо.
   – Если я узнаю, что вы покрываете клиента, Мэллой, – говорит он неожиданно окрепшим голосом, – я прикрою вашу организацию, отниму патент и предъявлю обвинение в убийстве. Вы предстанете перед трибуналом ранее, чем успеете сказать «уф!».
   – Сначала найдите повод.
   Глядя на него, я внезапно понял, почему инспектора боятся капитана: он имел определенное сходство со змеей. Он еще больше наклонился вперед и теперь буквально сверлил меня глазами.
   – Если наше следствие заходит в тупик, то это только потому, что вы играете слишком тонко, но со мной это не пройдет. Мисс Дэвис работала на клиента, и ее убили. Вы покрываете убийцу!
   – Никого я не покрываю, – спокойно возражаю я. – Но в конце концов вы выдумали эту версию, вы ее и придерживайтесь.
   Мифлин неожиданно делает резкое движение, Брендон останавливает его взглядом. Мифлин застывает как вкопанный.
   – Если это блондинка, то кто она? Ее вчера видели у Даны Дэвис.
   – Я ничего не знаю.
   – Это богатая женщина, Мэллой. На ней было дорогое ожерелье. Бриллиантовое. Я хочу знать, кто она и что могла там делать. Для вас же лучше, если вы начнете говорить.
   – Я знаю не больше того, что уже сказал.
   – Эта женщина и есть ваша клиентка, которую вы покрываете. Вот что я думаю.
   – Мы живем в республике, и никто не может запретить нам думать что хочется.
   Он нервно откусывает кусочек сигары, но затем продолжает, уже более спокойным тоном:
   – Послушайте, Мэллой, поставим точки над i. Я не знаю, что приносит вам работа, но, должно быть, не особенно много. Существует много других, более прибыльных профессий. Почему вы не подумаете об этом? Скажите мне, кто этот клиент? Ну, одно небольшое усилие, бог мой! Я знаю про ваши профессиональные секреты. Это входит в ваши обязанности по отношению к клиенту, но ведь вы же не обещали покрывать убийцу! Предположим, вы нарушите свое обещание и вам придется прикрыть лавочку. Но ведь это лучше, чем предстать перед судом по обвинению в убийстве. Разве нет? Ну, скажите мне имя этой женщины и докажите, что вы достаточно умны!..
   – Вы уверены, что я знаю всех женщин этого города, у которых на шее бриллиантовое колье? Огорчен, капитан, но вы ошиблись во мне.
   Брендон кладет свою сигару. Черты его лица деревенеют, опасный огонек мерцает в глазах.
   – Это ваше последнее слово?
   – Полагаю, что да. – Я поднимаюсь. – Если бы я мог вам помочь, то о большем не смел бы и мечтать. А теперь разрешите откланяться, так как больше не могу быть вам полезным.
   – Вы хотите поиграть немного в хитрого парня, не так ли? Очень хорошо, но мы вскоре увидимся. Предупреждаю, малейший фальшивый шаг – и вы снова войдете в этот кабинет, но уже так быстро не выйдете. Я устрою вам маленький сеанс со своими помощниками. У меня множество способов заставить вас выложить все, что знаете.
   – Может быть, вы и правы, – отвечаю я и берусь за ручку двери. – Но есть также множество способов выбросить капитана Брендона из кабинета с такой красивой надписью. Не забывайте об этом.
   Я испугался, что он лопнет. Его лицо стало багрового цвета, и камешки, которые служат ему вместо глаз, заблестели.
   – Один ложный шаг, Мэллой, и тебе крышка! – кричит он полузадушенным голосом. – Один ложный шаг!
   – Отлично! Повторите это своей бабушке! – кричу я уже за дверью и с грохотом захлопываю ее.

Часть третья

Глава 1

   АКАДЕМИЯ БОКСА.
   ДИРЕКТОР – ОЛАФ КРЮГЕР
   Я толкаю двойную дверь и оказываюсь во власти специфического запаха пота и человеческого дыхания, шума от ритмичных ударов по коже и скольжения ног по линолеуму и всей той атмосферы, которая присуща этому виду спорта. Огромнейшее помещение оснащено всем необходимым для занятий боксом. Множество тяжелых и легких мешков, два ринга, ярко освещенных специальными лампами, и масса предметов, служащих рекламой профессиональному боксу.
   Густое облако испарений стоит в воздухе. Небольшая кучка зрителей окружает боксеров. Одни тренируются с грушами, другие прыгают через скакалку – готовятся к состязаниям, которые устраиваются Олафом в конце недели в «Албетис-клубе».
   Я пересекаю зал, направляясь в контору Олафа.
   – Кого я вижу! Салют, Вик!
   Хагсон, репортер спортивного еженедельника, пробирается через толпу и хватает меня за рукав.
   – Ну, как дела? – интересуюсь я.
   Хагсон – высокий, тощий парень, циничного вида и довольно плешивый. Мешки под глазами придают ему болезненный вид, а лацканы пиджака покрыты пеплом от сигареты. Шляпа небрежно сдвинута на затылок, с толстых губ свисает сигарета.
   – Пойди посмотри, Вик! – Он показывает на ринг. – Негр сейчас выпотрошит Гюнтера. Это надо видеть!
   Его маленькие блестящие глазки смотрят на мои кровоподтеки на шее. Это его очень интересует, он даже бросает сигарету.
   – Интересно, кто это тебя так разукрасил?
   – Оставь меня в покое, старина. Занимайся лучше своим негром, ладно? Олаф здесь?
   – В своей конторе. – Он продолжает внимательно рассматривать мои синяки. – А убийца? Что нового? Я думаю, что это подлюга Ледбреттер… Он всегда шарит в дюнах, как змея, высматривая парочки. – Его глаза горят негодованием. – Один раз он нарвался на меня. Боже мой, ну и натерпелся же я страху – мне показалось, что это ее муж!
   – Этим делом занимается Брендон. Адресуйся к нему.
   – Эй, не уходи, – он снова хватает меня за рукав. – Кстати, тут есть одна куколка. У нее такое шасси – все курочки бледнеют от зависти. Я хотел узнать, кто она, но никто не говорит. А может, просто не хотят, чтобы я знал…
   Я смотрю туда, куда он показывает, и первое, что бросается в глаза, – это рыжие волосы. Потом худенькое личико с выступающими скулами и громадные глаза, осененные длинными ресницами, которые придают ее взгляду загадочность и заставляют подумать о многом. На ней разлетайка, обтягивающие брюки и ботинки от Бетти. Она сидит на скамье около ринга. С видом знатока смотрит на работу негра и каждый раз поджимает губы, если он делает что-то не так. Боясь пропустить интересный момент, она все ближе и ближе придвигается к помосту.
   – Вот это уже кое-что! – замечаю я. – Почему бы тебе не заняться ею?
   – Я предпочту сломать себе шею, – отвечает Хагсон. – Я как-то попытался атаковать ее, но она отразила мой натиск. У нее, видимо, очень сильный покровитель, если она осмеливается приходить сюда совсем одна. Она не неженка, эта девица…
   Кто-то позвал Хагсона, и он отошел от меня. Я бросаю последний любопытный взгляд в сторону рыжей головенки и направляюсь в «контору» Олафа. Это крохотная комнатушка, прилепившаяся к стене. Внутри все заклеено фотографиями боксеров и красочными афишами. Олаф сидит за письменным столом, на котором выстроился целый ряд телефонов – они почему-то никогда не звонят раздельно. За другим столом фальшивая блондинка старательно стучит на пишущей машинке.
   – У тебя есть свободная минута для меня или ты занят? – спрашиваю я, каблуком захлопывая дверь.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →