Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Лунная пыль пахнет порохом.

Еще   [X]

 0 

У меня на руках четыре туза (Чейз Джеймс)

Мир больших денег капризен. Еще вчера у Джека Арчера были престижная работа, шикарная любовница, репутация толкового юриста. Но неожиданно он потерял все, кроме таланта использовать человеческие слабости. Пытаясь вернуть прежнее везение, Арчер решается на большой блеф …

Год издания: 1994

Цена: 59.9 руб.



С книгой «У меня на руках четыре туза» также читают:

Предпросмотр книги «У меня на руках четыре туза»

У меня на руках четыре туза

   Мир больших денег капризен. Еще вчера у Джека Арчера были престижная работа, шикарная любовница, репутация толкового юриста. Но неожиданно он потерял все, кроме таланта использовать человеческие слабости. Пытаясь вернуть прежнее везение, Арчер решается на большой блеф …


Джеймс Хэдли Чейз У меня на руках четыре туза

Глава 1

   Арчер посмотрел на часы. Приближалась встреча с Джо Паттерсоном. Он снова скривился при мысли об утомительной и сложной поездке на метро до отеля «Плаза Атене»: «Дюрок» – «Дом Инвалидов» – «Площадь Согласия» – «Франклин Рузвельт» – «Марсово поле».
   Его мысли вернулись в те прошлые времена, когда его поджидал комфортабельный автомобиль с шофером. Но так было когда-то.
   Арчер надел пиджак и заглянул в засиженное мухами зеркало. В нем он увидел высокого массивного мужчину лет пятидесяти, с редкими соломенными волосами, массивным красноватым носом и выцветшими голубыми глазами. С огорчением он отметил, что пиджак выглядит жалким. Еще он отметил, что костюм, сшитый когда-то одним из лучших английских портных, потерял форму. Но несмотря ни на что, подумал он, глядя в зеркало, его внешний вид производит достаточно хорошее впечатление, он не потерял ту властность облика, которая так хорошо служила ему в прошлом.
   Арчер посмотрел в окно. Выходившая на улицу Шеврез улочка, залитая ярким солнцем, была запружена людьми и автомобилями. Скрежет тормозов и гул моторов доносились с перекрестка. Он решил не надевать пальто, выглядевшее еще хуже, чем костюм. Относительно шляпы он некоторое время колебался, зная, что хорошая шляпа стоит денег. Уверенный в том, что служащие отеля «Плаза Атене» ожидают получить по меньшей мере три франка на чай, он оставил в номере пальто, взял потертый кожаный портфель и вышел в коридор. Закрыв дверь, он направился к лифту. Из ближайшей к лифту комнаты вышел мужчина, захлопнув дверь, и нажал кнопку вызова. Увидев его, Арчер замедлил шаги. Ростом мужчина был по меньшей мере метр девяносто. Он выглядел великолепно: худой, крепко сложенный, с темно-каштановыми, зачесанными назад волосами, длинным лицом, тонким носом и темными проницательными глазами. Все это Арчер отметил с первого взгляда. «Помимо впечатляющей красоты, с такими внешними данными, – подумал Арчер, – он должен быть кинозвездой». Его одежда тоже производила сильное впечатление. Простая, отлично сшитая, она указывала на утонченность владельца: ремень и туфли от Гуччи, безупречной белизны рубашка придавали ему ослепительный вид. Но особенно подействовал на Арчера галстук от Эттони, который так легко узнать. Арчер провел немало месяцев в Англии и там познакомился с этим символом снобизма. Мужчина вошел в кабину лифта и ожидал его. Приблизившись, Арчер вдохнул запах дорогой туалетной воды. Незнакомец улыбнулся ему и кивнул. «Боже мой, – подумал Арчер, – какой мужчина!» Внутри его шевельнулась зависть. Загорелый тип был лет сорока. Улыбаясь, он демонстрировал великолепные белые зубы. Арчер быстро заметил часы «Омега» на золотом браслете. На другой руке тоже красовался браслет из платины и золота.
   – Прекрасная погода, – произнес мужчина, пока Арчер закрывал двери лифта. У него был низкий музыкальный голос. – Париж весной неотразим.
   – Да, – пробормотал Арчер.
   Он был настолько ошарашен видом столь шикарного индивидуума в столь убогом отеле, что не смог сказать ничего другого. Мужчина вытащил из кармана золотой портсигар, украшенный монограммой из бриллиантов.
   – Вы курите? – спросил он, протягивая сигареты. – Мерзкая привычка… говорят.
   Потом он вытащил золотую зажигалку, тоже украшенную бриллиантами, прикурил сигарету; выйдя из лифта, положил ключ на столик администратора и вышел на улицу. Арчер жил в отеле три недели и уже подружился с мсье Ковелем, одновременно исполнявшим обязанности консьержа и администратора.
   Положив ключ на бюро, Арчер поинтересовался:
   – Вы его знаете?
   Ковель, маленький и плюгавый человечек с грустной внешностью, ответил, подмигнув:
   – О, это герр Кристофер Гренвилль. Он приехал из Германии прошлой ночью.
   – Из Германии? Но он коренной англичанин.
   – Да, мсье Арчер, он – англичанин.
   – Он долго здесь пробудет?
   – Он заказал номер на восемь дней, мсье.
   Арчер улыбнулся:
   – Прекрасная погода. Париж очарователен весной, – и вышел на улочку.
   «Какого черта, – думал он, – явно состоятельный человек делает в самом дешевом отеле Парижа? Его золотой портсигар тянет по крайней мере тысяч на двадцать франков». Но, войдя в метро, он сразу забыл о Гренвилле и принялся думать о Джо Паттерсоне и том абсурдном деле, которое тот собирался провернуть.
   Восемнадцать месяцев назад Арчер даже не мог подумать, что когда-либо будет работать на такого типа, как Паттерсон. Но сейчас у него не было выбора, не переставая повторял он. Сидя в вонючем вагоне второго класса, Арчер с теплотой вспоминал прошлое. Восемнадцать месяцев назад он, обладающий высокой деловой репутацией в Швейцарии, был старшим компаньоном в адвокатской конторе в Лозанне. Вел дела Германа Рольфа, одного из наиболее богатых людей в мире, не уступающего в могуществе Полю Гетти и позднему Онассису. Хельга Рольф, жена Германа Рольфа, и Арчер управляли швейцарскими вкладами Рольфа, составлявшими примерно двадцать миллионов долларов.
   «Я был слишком честолюбив, – думал Арчер, и его тело тряслось вместе с вагоном электрички. – Мне не повезло». Казалось, представлялся удобный случай: он узнал из достоверных источников, что в Австралии построена шахта, в которой вот-вот найдут никель. Ее акции котировались на бирже очень низко, но он не раздумывал. Сведения были получены от надежного человека. Под ценные бумаги Рольфа он скупил акции на два миллиона долларов, твердо намереваясь вернуть деньги, как только цена акций поднимется. Но никаким никелем там не пахло, и их стоимость осталась прежней. Он потерял на ажиотажном спросе и комиссионных и, если бы жена Рольфа оказалась более податливой, смог бы выкрутиться. Арчер опасался, что Рольф подаст на него в суд, но этого не произошло. Он сделал вывод, что тот узнал об их любовной связи с Хельгой и, опасаясь скандала в суде, решил жестоко отомстить. Рольф подорвал деловую репутацию Арчера: никогда не привлекайте к своим делам этого человека, опасно! Герман Рольф забрал у Арчера свой пакет акций, так же поступили другие бизнесмены, и офис Арчера практически прекратил свою деятельность. Двое других компаньонов, люди преклонного возраста, были рады разделаться с ним. Они выплатили ему компенсацию в пятьдесят тысяч франков, и тот оказался безработным.
   Сначала он был уверен, что сможет восстановить свое пошатнувшееся положение, но довольно скоро обнаружил, что благодаря характеристике Рольфа, даже через пять месяцев после его смерти, перед ним были закрыты двери всех компаний и контор. Ни одна уважающая себя фирма не хотела иметь с ним дела, и мало-помалу он вынужденно стал членом стаи мелких жуликов, одним из толпы тех, кто искал возможность продать то, чего у них не было.
   Арчер был не только блестящим юристом международного права, но и высококлассным адвокатом по налогам. К тому же имел приятные манеры, свободно говорил по-французски, немецки, итальянски. И если бы не совершенная глупость, из-за которой он приобрел репутацию обманщика и вора, сделал бы блестящую карьеру. Теперь же он вынужден всеми способами зарабатывать деньги, чтобы не умереть с голоду. Он познакомился с одним южноамериканцем, Эдмондом (тот говорил: зовите меня просто Эд) Шапило, предложившим ему стать юридическим советником компании. У Арчера не оставалось других денег, кроме остатков выплаченной ему компенсации, и, понимая, что сотрудничество с американцами может закончиться безрезультатно, он тем не менее согласился.
   Худой, с длинными темными волосами, Шапило сообщил, что фирма (общество с ограниченной ответственностью) готова платить Арчеру сто долларов в неделю и полтора процента от суммы сделок, которые тот осуществит. Он небрежно заговорил о десяти миллионах долларов, и Арчер навострил уши. Шапило сообщил, что представляет богатого американца, провернувшего множество крупных сделок.
   – Мистер Паттерсон – гений создавать потребности и финансировать их, – вкрадчиво убеждал он, улыбаясь Арчеру. – В настоящий момент он ведет переговоры с шахом Ирана, тот заинтересовался его предложениями. Мы хотели бы, чтобы вы занялись юридической стороной дела и контрактами. Я знаю, это ваша специальность.
   Арчер подтвердил: да, это действительно его работа. И Шапило передал ему две или три брошюры и превосходно отпечатанные проекты.
   – Изучите эти документы и, если у вас появятся предложения, – продолжал он, – изложите их мистеру Паттерсону, который остановился в отеле «Плаза Атене» и хотел бы с вами встретиться.
   Речь шла о сделке под названием «Лагеря отдыха «Голубое небо». Их предполагалось построить в различных солнечных уголках Европы. В одной из этих брошюр предлагался проект индивидуального домика, превосходно исполненный талантливым художником. По данным проспекта, лагерь предоставлял все, что необходимо искушенной в таких вопросах молодежи: ресторан, бассейн и так далее и тому подобное. Прочитав текст проекта и просмотрев условия, Арчер понял, что это не новинка. Уже существовали подобные лагеря отдыха по всей Европе, но из-за колебания курса валюты многие из них испытывали финансовые затруднения. Однако ему предлагают сто долларов в неделю, а на эти деньги можно жить. «Кто знает, – думал он, направляясь к станции метро «Франклин Рузвельт», – возможно, шах окажется неосторожным и вложит свои деньги в эту сделку». Правда, Арчер сильно в этом сомневался.
   Он вошел в холл отеля «Плаза Атене» в три минуты двенадцатого.
   Его ожидали. Пожимая руку, Шапило скривился, и сердце Арчера упало. Тот всегда приветствовал его ослепительной улыбкой, но сегодня, кажется, был мрачно настроен.
   – Что-то не так, как хотелось, Эд? – неловко спросил Арчер.
   – Кое-что, – ответил Шапило, не выпуская руки Арчера. Он увлек его в угол к двум креслам. – Но ничего смертельного. Присаживайтесь. – Он усадил Арчера и сам сел в свободное кресло. – Шах отклонил наше предложение… удивительно, конечно. К нашему огорчению, он мог бы получить неплохую прибыль, но отказался.
   Арчер предполагал такое развитие событий, но тем не менее новость оказалась для него неприятной: он увидел, как доллары исчезают у него на глазах.
   – Очень жаль.
   – Да, но это не конец света. Есть другие возможности и клиенты. Мистер Паттерсон хотел бы вас видеть. – Шапило скривился. – Правда, он не в очень хорошем настроении, не обращайте внимания, Джек. Бывают дни, когда он обворожителен, но сегодня несносен.
   Арчер внимательно посмотрел на него.
   – Со мной заключат контракт, Эд? – спросил он.
   – Думаю, да. В конце концов, сто долларов в неделю – это немного, – улыбаясь, ответил Шапило. – Ваши деловые качества, кажется, произвели на него впечатление. Думаю, вы не откажетесь выпить рюмочку?
   «Еще бы», – думал Арчер, следуя за ним по галерее. Он был не прочь выпить чего-нибудь крепкого.
   В укромной кабинке бара Джо Паттерсон пил четвертый бокал двойного виски с утра. У небольшого и массивного Паттерсона было красноватое, покрытое оспинами лицо, мясистый нос и маленькие колючие глазки. Крашеные черные волосы поредели. Арчер сразу констатировал, что тот пьян. Он отнес его к недолюбливаемому им типу американцев: вульгарных, громко разговаривающих, пестро одетых и с неизменной сигарой в зубах. Паттерсон неприязненно взглянул на него и указал на кресло рядом с собой.
   – А, вы – Арчер? – пробурчал он. – Что вы пьете?
   – Джин, – усаживаясь, ответил тот.
   Шапило щелкнул пальцами и сделал заказ. Арчер положил на колени салфетку и внимательно посмотрел на Паттерсона.
   – Вы изучили наш проект, Арчер? – спросил тот. – Что вы о нем думаете?
   – Я думаю, что он отвечает современным и насущным потребностям, – без колебаний ответил Арчер.
   – Вы чертовски правы. – Паттерсон сощурил глазки. – Тогда почему эти проклятые принцы не хотят купить его?
   – Могут быть различные причины, – серьезно сказал Арчер. – Я не могу изложить своего мнения, поскольку не участвовал в предварительных переговорах.
   Паттерсон улыбнулся:
   – Эти проклятые адвокаты никогда не ответят откровенно. – Он затянулся сигарой и выпустил облако дыма. – Слушайте, я расскажу вам одну вещь. Эд отправляется в Саудовскую Аравию завтра днем. Там крутятся большие деньги. Бог с ним, с Ираном. Вытащим деньги из двух арабских стран. Не согласились бы вы сопровождать Эда и заниматься юридической стороной вопроса?
   Идея Шапило встретиться с одним из уважаемых министров Саудовской Аравии и предложить тому такой липовый проект, как лагеря отдыха, была настолько абсурдной, что Арчер едва удержался от смеха. Но, вспомнив о ста долларах в неделю, он притворился серьезным, думающим и, не торопясь, кивнул.
   – Да, я готов сопровождать мистера Шапило. – Он сделал паузу и без особой уверенности продолжал: – Но не за сто долларов в неделю, мистер Паттерсон.
   Тот рассеянно взглянул на него:
   – А кто об этом говорит? Вам оплатят все расходы, и вы получите два процента от суммы заключенного контракта. Это действительно выгодное дело, Арчер.
   «Сколько раз я слышал эти слова, – думал тот. – Всегда миллионы долларов, всегда проценты».
   – У вас есть рекомендации? – спросил Арчер.
   Паттерсон повернулся к Шапило:
   – Ты это устроил, Эд?
   Тот смотрел на ногти.
   – Нет. Их представители в Иране фокусничают. Думаю, мы добьемся большего на месте, не будем терять время в посольстве.
   Паттерсон кивнул.
   – Да. Отправляйся туда и все устрой. – Он поднял пустой бокал. – Закажи мне еще порцию, Эд.
   Пока Шапило делал заказ, Арчер смог немного подумать. По крайней мере, он попутешествует по Среднему Востоку. Это его несколько успокаивало. Кто знает, возможно, он найдет там подходящую работу, сможет оставить Шапило и устроиться на какое-то время в Саудовской Аравии. Будущее покажет!
   Когда официант принес Паттерсону бокал с двойным виски, в коридоре послышался какой-то шум. Появились женщина и двое мужчин, сопровождаемые помощником управляющего отелем и двумя служащими, толкающими две тележки, на которых громоздились шикарные чемоданы. Сердце Арчера замерло, когда он узнал женщину. Он не видел ее с того момента, когда они расстались после его неудачной попытки шантажа с целью скрыть финансовые махинации от ее мужа. Хельга Рольф! Арчер быстро прикрыл лицо рукой: не хотел быть узнанным. Глядя на нее, он почувствовал возникающее в нем желание. Она была великолепна в светлом замшевом пальто, ее голова была высоко поднята, белокурые волосы блестели. Она шла с тем уверенным видом, который свидетельствует о богатстве. Ее сопровождали два человека. Более высокий, наклонившись, что-то говорил ей, а меньший, видимо, едва поспевал за ними. Маленькая группа исчезла в лифте, и кабина тут же пошла наверх.
   – Чертовски хорошенькая куколка! – отреагировал Паттерсон. – Кто это?
   Арчер понял, что имеет возможность утереть нос вульгарному американцу.
   – Миссис Хельга Рольф!
   Тот, мигая, уставился на него:
   – Рольф? Вы хотите сказать: «Электронная компания Рольф»?
   – Да, но сам Рольф умер несколько месяцев назад. – Арчер отпил глоток. – Хельга сейчас во главе корпорации и, похоже, неплохо справляется.
   Он говорил небрежно, как о чем-то несущественном. Маленькие поросячьи глазки Паттерсона широко открылись.
   – Без шуток? А кто эти два типа, которые ее сопровождают?
   Арчер откинулся назад и вытащил из кармана пачку сигарет.
   – Возьмите и будьте настоящим мужчиной. – Паттерсон протянул ему сигару в металлической упаковке.
   – Спасибо, с удовольствием. – Взяв сигару, Арчер продолжал: – Высокий – Стэнли Винборн, директор юридической фирмы Рольфа, маленький – Фредерик Ломан, вице-президент компании. – Он прикурил и выпустил облако ароматного дыма. – Думаю, что корпорация стоит сейчас более миллиарда долларов. Во всяком случае, личное состояние Хельги Рольф оценивается по меньшей мере в сто миллионов.
   Паттерсон присвистнул:
   – Черт возьми, это деньги!
   – Еще бы! – Арчер усмехнулся. Он допил бокал и поставил на стол.
   – Закажите еще выпивку, Эд, – попросил Паттерсон.
   Шапило вновь щелкнул пальцами, подзывая официанта. Паттерсон продолжал:
   – Похоже, вы знакомы с этой куколкой?
   В этот момент Арчеру следовало бы помолчать, но джин после жалкого завтрака и еще более убогого обеда накануне ударил ему в голову.
   – Знаю ли я ее? Недавно мы с ней занимались финансами Германа Рольфа в Швейцарии и были в интимных отношениях, – подмигивая, продолжал он.
   – Боже! – воскликнул Паттерсон. – Вы хотите сказать, спали с ней? – На него это произвело впечатление.
   Арчер взял бокал с джином, который принес ему официант.
   – Скажем, мы были близкими друзьями.
   – Ладно, понимаю. – Паттерсон затянулся сигарой. – Ну, что вы о ней скажете? – Он потер свой нос. – Вы говорили, что она стоит сто миллионов долларов?
   – Около этого. – Арчер наполовину опорожнил бокал. Он чувствовал себя полностью расслабленным.
   – Но вы больше не работаете вместе?.. – Маленькие глазки Паттерсона внимательно смотрели на него.
   «Внимание, – подумал тот, – будь осторожен».
   – Мы расстались. С ней очень тяжело работать. – Он отпил еще глоток. – Думаю, Эд займется билетами на самолет в Саудовскую Аравию. Я жду инструкций.
   Паттерсон задумался, допил бокал, потом, покачивая головой, сказал:
   – Какого черта мы поедем к арабам за деньгами, когда их можно найти в этом отеле… черт возьми?!
   Арчер внимательно посмотрел на него:
   – Не понимаю вас, мистер Паттерсон. В чем дело?
   Тот наклонился к нему и похлопал по колену.
   – А что? Подумайте немного, Арчер. Благодаря вашим контактам с миссис Рольф будет нетрудно продать ей наш проект. Нам нужно всего два миллиона. Для нее это мелочь. Сделайте ей предложение. Согласны?
   Арчер почувствовал, как у него вспотели ладони.
   – Уверяю вас, мистер Паттерсон, миссис Рольф никогда не вложит деньги в лагеря отдыха. Я знаю ее слишком хорошо. Нет… ничего не удастся.
   Паттерсон внимательно посмотрел на него своими проницательными глазками, затем повернулся к Шапило:
   – Где здесь можно поесть? – Он поднялся.
   Шапило показал направление к ресторану. Глядя на Арчера, Паттерсон продолжал:
   – Слушайте внимательно. Вы договоритесь с этой куколкой о нашей встрече. Это все, о чем я вас прошу. Только о встрече. Я постараюсь убедить ее. И запомните, Арчер, я имею дело с парнями, которые добиваются успеха. Вы организуете мне встречу, или вы больше не работаете у меня.
   Он ушел. Шапило поднялся.
   – Вы поняли, что он хотел, Джек? Это несложно, если вы ее хорошо знаете. Надеюсь, мы еще увидимся.

   Вернувшись в отель и пообедав одним сандвичем, Арчер упрекнул себя за хвастовство перед Паттерсоном о своем знакомстве с Хельгой. Похоже, он стареет. Раньше он никогда бы не совершил подобного промаха. Как теперь вывернуться? Он пересчитал деньги. Впереди не было никакой перспективы на получение оплачиваемой работы. К тому же он прекрасно знал: с Хельгой нельзя было встречаться. Во время их последнего столкновения она пригрозила ему тюрьмой. Арчер вообразил себе ее реакцию, если он появится перед ней и предложит встретиться с таким типом, как Паттерсон… Немыслимо! Что же делать? Он снял пиджак, повесил его в шкаф и улегся на узкую кровать. Расслабившись, он обычно лучше соображал. Джин и слабость подействовали, и он погрузился в глубокий сон. Когда проснулся, было почти темно. Он проспал более трех часов. В дверь постучали. На часах было 18.20.
   «Горничная?» – спросонья раздраженно подумал он и крикнул, включая свет, что можно войти. Дверь приоткрылась, на пороге появился Кристофер Гренвилль. Арчер удивленно заморгал, прогоняя остатки сна, и быстро поднялся.
   – Я боялся вас побеспокоить, – начал Гренвилль низким красивым голосом. – Мне очень неловко.
   – Ну что вы, что вы. – Арчер поправил рукой свою спутанную прическу.
   – Глупо, – продолжал Гренвилль, – но у меня кончились сигареты. Я рискну попросить у вас одну или две… Так не хочется идти в табачный киоск.
   Арчер смотрел на него, и вдруг в голове мелькнула мысль. Он достал пачку сигарет и протянул ему.
   – Со мной подобное тоже случается, – с любезной улыбкой ответил он. – Меня зовут Джек Арчер. Думаю, вы – англичанин?
   – До кончиков ногтей. Кристофер Гренвилль. Разрешите, я возьму две?
   Арчер быстро взглянул на его одежду, ботинки и золотой браслет.
   – Пожалуйста. Я немного вздремнул, было мерзкое утро. Если вам нечего сейчас делать… присаживайтесь.
   Гренвилль уселся в потертое кресло.
   – Живописный отельчик, не правда ли?
   – Конечно, но практичный.
   Гренвилль рассмеялся. У него был легкий и мелодичный смех.
   – Скажем, недорогой.
   Арчер посмотрел на него снова. Гренвилль производил хорошее впечатление и вел себя очень свободно и естественно.
   – Это самый дешевый отель в Париже, – уточнил Арчер.
   – Знаю. Я изучил цены за номера в отелях Парижа, и потому я здесь.
   Арчер поднял брови:
   – В таком случае ваша внешность вводит в заблуждение, мистер Гренвилль.
   Тот снова рассмеялся:
   – Внешность обычно обманчива. Насколько я понимаю, вы – эксцентричный миллионер?
   – Хотел бы им быть, – вздохнул Арчер. – Я адвокат. Простите за нескромность, а чем вы занимаетесь?
   Гренвилль вытянул длинные ноги и посмотрел на свои блестящие туфли.
   – Можно сказать, что я – оппортунист. Противник существующего порядка в мире. В настоящее время я ищу счастливый случай. Весь мир к моим услугам.
   «Оппортунист? – подумал Арчер, стряхивая пепел. – Прекрасное определение».
   Он спросил:
   – Вы мне кажетесь хорошо экипированным. У вас есть что-нибудь на примете?
   – Вы говорите о моих аксессуарах? – Гренвилль потрогал браслет из платины и золота. – Все серьезные противники существующего миропорядка должны их иметь. Как только оппортунист становится убогим, ему больше не на что надеяться.
   – Я с этим согласен, но вы не ответили на мой вопрос. У вас есть что-нибудь на примете?
   – В настоящий момент нет, но кто знает, что будет завтра? Оппортунист должен жить надеждой.
   Арчер еще раз оглядел красивое лицо и безупречную одежду. «Отлично выглядит, – подумал он. – Хорошо взявшись, он поможет мне решить проблему, поставленную Паттерсоном».
   – Возможно, я смог бы предложить вам кое-что интересное, – осторожно сказал он.
   – Я всегда интересуюсь тем, что может представлять какую-то выгоду, – уверил его Гренвилль. – Может быть, мы выйдем из отеля и прогуляемся куда-нибудь, где можно съесть по тарелке спагетти? – Его улыбка стала еще шире. – Я ничего не ел весь день и плохо соображаю на пустой желудок.
   Арчер был почти уверен, что это тот человек, который ему нужен. Он поднялся:
   – Я предлагаю вам даже лучший вариант, я оплачу жаркое. Пошли.
   Часом позже они отодвинули тарелки, съев по бифштексу с жареным картофелем и зеленым горошком в маленьком полупустом бистро. Арчер заметил, что тот поглощал пищу так, как будто не ел дней восемь. Прекрасным баритоном, не умолкая, Гренвилль обсуждал международные дела, искусство, литературу. Тембр его голоса гипнотически действовал на Арчера, который к тому же, слушая его, поражался огромной эрудиции Гренвилля.
   – Все было съедобно, – заявил тот, положив нож и вилку. – Перейдем к более серьезным вещам. Что за интересное предложение, о котором вы упомянули?
   Арчер откинулся на спинку кресла и потянулся к зубочистке.
   – Думаю, мы могли бы вдвоем выгодно работать. Но прежде я хочу лучше вас узнать. Вы назвались оппортунистом. Какой смысл вы вкладываете в это слово?
   – Я думаю, сможет ли ваш бюджет позволить нам съесть немного сыра? – спросил Гренвилль. – Жаль заканчивать ужин без него.
   – Мой бюджет позволит нам взять кофе, но на этом все, – ответил Арчер.
   – Ладно, давайте кофе. – Гренвилль улыбнулся. – Может быть, вы мне коротко изложите, что вы задумали, прежде чем я раскроюсь.
   – Да, это понятно. – Арчер заказал кофе. – Я веду юридические вопросы в одной конторе. Владелец, американец, пытается найти деньги для финансирования строительства лагерей отдыха в солнечных уголках Европы. Ему необходимо примерно два миллиона долларов. Думаю, что смог бы убедить его использовать вас для заключения контрактов. Эта мысль только что пришла мне в голову, и я обязан с ним ее обсудить. Мне кажется, что вы его заинтересуете. Уверен, что произведете на него сильное впечатление, но я должен знать о вас больше, прежде чем начинать разговор. Теперь очередь за вами.
   Гренвилль выпил глоток кофе и скривился:
   – Я теперь представляю, какой вкус имел кофе во времена оккупации, – потом, глядя задумчиво на Арчера, продолжал: – Это не слишком выгодное дело, когда курс валюты так колеблется.
   Арчер кивнул. Да, этот молодчик не глуп.
   – Поговорим об этом позднее. Расскажите немного о себе.
   Гренвилль раскрыл золотой портсигар, убедился, что он пуст, нахмурился и спросил Арчера:
   – У вас остались сигареты, или мы будет воздерживаться от курения?
   Арчер сделал знак гарсону и заказал пачку сигарет. Когда они закурили, он продолжил:
   – Как вас называть, Гренвилль?
   Тот обворожительно улыбнулся:
   – Крис для друзей… зовите меня Крис. Да… откровенно говоря, моя профессия называется жиголо: услужливый кавалер. Такую профессию осуждают, но это все же профессия. А негодуют те, кто не понимает действенности мужской компании для дам преклонного возраста. Пойдите куда угодно, и вы найдете женщин, которые надоедают барменам, слугам, просто незнакомым в надежде найти партнера. Существуют тысячи одиноких женщин: богатых, толстых, худых, некрасивых, надоедливых, неврастеничных, которые мечтают о мужских объятиях, шепоте и готовы заплатить за это. Я из тех, кто откликается на такие запросы. Аксессуары и предметы туалета, которые вы заметили, – подарки богатых женщин. Этот браслет подарен мне одной старухой, которая вообразила, что я влюблен в нее. Портсигар – от толстой австрийской графини, которая была помешана на танцах. Она танцевала со мной по вечерам в течение трех недель. К счастью для меня и несчастью для нее, она заболела. Иначе, полагаю, я до сих пор танцевал бы с ней. Мне тридцать девять лет. Двадцать из них я делаю счастливыми старых богатых дам. – Он отпил кофе и улыбнулся. – Вот, Джек, вы все знаете.
   Арчер почувствовал радость. Он не ошибся в отношении Гренвилля.
   – Я думаю, – сказал он, – мы закажем сыр.

   Стрелки часов над бюро консьержа показывали почти полночь, когда Джо Паттерсон вошел в холл отеля «Плаза Атене». К нему подошел Арчер:
   – Добрый вечер, мистер Паттерсон.
   Взяв ключ от своего номера, Паттерсон повернулся, хмуря брови, но, увидев Арчера, который ожидал его более двух часов, пробормотал:
   – Что вы хотите?
   – Я хотел встретиться с вами по важному делу, мистер Паттерсон, – без колебаний ответил Арчер. – Но если момент неподходящий…
   – Ладно, ладно, я только что от одной курочки. Выпьем по рюмочке?
   Арчер последовал за Паттерсоном в угол бара и подождал, пока бармен их обслужит. Американец прикурил сигару.
   – В чем дело, Арчер?
   – Вполне возможно, что удастся убедить миссис Рольф финансировать строительство лагерей.
   Паттерсон оживился:
   – Вы с ней разговаривали? Сегодня утром вы утверждали, что она никогда не согласится на это.
   – Таково было первое впечатление, мистер Паттерсон. Потом я немного подумал. Теперь считаю, что ее удастся убедить.
   Паттерсон расцвел от радости:
   – Конечно, нет ничего лучше, чем немного подумать. Вы с ней связывались?
   – Идея непростая, мистер Паттерсон. Нет, я с ней не связывался и не намерен этого делать. Но я сейчас почти уверен, что удастся убедить ее вложить два миллиона долларов в наш проект.
   Паттерсон помрачнел:
   – Прекратите крутиться вокруг да около, Арчер. Что вы хотите сказать, черт возьми?
   – Для того, чтобы вы оценили ситуацию, мистер Паттерсон, необходимо знать, что Хельга Рольф – нимфоманка.
   Паттерсон открыл рот:
   – Нимфо… что?
   – Легковозбудимая женщина.
   Маленькие глазки Паттерсона округлились.
   – Вы хотите сказать, что у нее в трусиках все горит?
   – Примерно так, мистер Паттерсон. Я знаю Хельгу почти двадцать лет. Секс ей так же необходим, как вам ежедневная еда.
   Тот был заинтригован. Он отпил глоток, стряхнул на пол пепел сигары и подмигнул Арчеру:
   – В конце концов, это тоже неплохо. Вы думаете, можно оказаться с ней в одной постели и, если я ее удовлетворю, она согласится вложить деньги?
   Арчер посмотрел на вульгарное, жирное и потное лицо американца. «Если бы мы могли видеть себя такими, какими нас видят другие», – цинично подумал он.
   – Не думаю, мистер Паттерсон, – ответил он, тщательно подбирая слова. – Хельга интересуется определенным типом мужчин. Она любит высоких, более молодых, чем она, очень красивых интеллектуалов, превосходно знающих искусство, и, поскольку она свободно разговаривает на немецком, французском и итальянском языках, естественно, ожидает того же от партнера.
   Паттерсон пожевал сигару:
   – Черт возьми, для куколки, у которой кое-где горит, запросы серьезные.
   – Она стоит сто миллионов, – улыбаясь, напомнил Арчер, – и может себе такое позволить.
   – Ладно. – Паттерсон принялся тереть нос. – А Эд Шапило? У него смазливая физиономия, и он говорит по-испански. Что вы скажете о нем?
   Арчер раздраженно покачал головой:
   – Не думаю, чтобы Эд был интересен Хельге. У меня следующая идея. Предположим, мы найдем идеального мужчину, он знакомится с Хельгой, а та влюбляется в него. Я ее знаю. Если он понравится, она сделает для него многое… Через неделю или две этот мужчина расскажет ей о нашем проекте и попросит совета. Он ей скажет, что служит у нас агентом. Что она тогда подумает? Влюбленная Хельга может быть очень благородной. Как вы верно заметили, два миллиона для нее пустяк. Этот молодчик скажет, что не может найти такую сумму, но если он ее не найдет, то окажется без работы. Инсценировку необходимо провести очень ловко и тонко. Этим я займусь, так как знаю Хельгу, и уверен, что дело выгорит. Она даст денег… я гарантирую это на все сто процентов.
   Паттерсон прекратил ковырять в носу и, откинувшись в кресле, прикрыл глаза.
   Арчер заволновался. «Правильно ли я изложил суть дела? – подумал он. – Теперь все зависит от этого толстяка».
   Паттерсон долго молчал, за это время Арчер успел даже вспотеть. В конце концов тот кивнул головой:
   – Это, кажется, неплохая идея. Я понял. Вы хорошо придумали, Арчер. Теперь, значит, необходимо найти мужчину.
   Арчер расслабился. Достав платок, он вытер руки.
   – Я не был бы здесь в столь позднее время, мистер Паттерсон, если бы уже не подыскал человека, который нам нужен. Наверняка вы платите мне за то, что я даю вам практически выполнимые советы.
   Паттерсон напрягся:
   – Вы нашли его?
   – Идеальный мужчина для Хельги, – уверил его Арчер, – она ляжет с ним в постель, не сможет устоять.
   – Боже мой! Как вам удалось?
   Арчер предвидел этот вопрос и все уже обсудил с Гренвиллем.
   – Он – профессиональный обольститель, мистер Паттерсон, самого высокого класса и работающий исключительно с очень богатыми женщинами определенного возраста. Несколько лет назад он был связан с одной из моих клиенток, и я имел возможность близко с ним общаться. Мы встретились с ним сегодня случайно. Как только я его увидел, то понял, что наша проблема может быть решена. Я хочу, чтобы вы с ним познакомились.
   Паттерсон нахмурил лоб и принялся чесать нос.
   – Обольститель? Черт возьми, эти типы мне противны.
   Затем, оставив в покое свой нос, он вытер рукой блестящее от пота лицо.
   – Вы думаете, Арчер, он сможет укротить эту куколку?
   – Я в этом уверен. Иначе не заставил бы вас попусту терять время. У меня нет ни малейшего сомнения.
   Паттерсон на мгновение задумался, потом пожал плечами:
   – Ладно. Возможно, это неплохой выход. Согласен. Пусть приходит сюда завтра утром в одиннадцать часов.
   Гренвилль был категоричен в выборе места и времени встречи с Паттерсоном.
   – Даже если этот американец не захочет, чтобы я работал на него, – сказал он Арчеру, – пусть предложит, по крайней мере, хороший обед. Скажите ему, что мы встретимся в «Рице» в час или я не приду совсем.
   Арчер ответил американцу:
   – Думаю, нельзя неосторожно рисковать, мистер Паттерсон, показываясь здесь в компании с ним. Миссис Рольф может увидеть вас вместе. Мой знакомый очень занят, но он все же сможет встретиться с вами в отеле «Риц» завтра в час.
   – Мне плевать, занят он или не занят, – пробурчал Паттерсон. – Я плачу или он, черт возьми?
   – Вы его не знаете. Это профессионал высокого полета, мистер Паттерсон, у него достаточно других дел на примете. Думаю, было бы полезно вам встретиться с ним там, где он хочет. Проклятый обольститель?! Но и он может иногда быть полезным, мистер Паттерсон, – серьезно сказал Арчер. – Когда он убедит Хельгу Рольф вложить в наш проект два миллиона долларов, уверен, вы будете мыслить так же.
   Паттерсон погасил в пепельнице сигару и поднялся.
   – Хорошо. Значит, в «Рице». – Он похлопал Арчера по плечу. – Вы неплохо поработали, Арчер. – И, вытащив из кармана бумажник, достал банкнот в сто долларов. – Держите.
   Едва пальцы Арчера сомкнулись на банкноте, как Паттерсон, слегка покачиваясь, тяжелыми шагами направился к лифту.

   Сидя за столиком в обществе Паттерсона в углу ресторана «Риц», Арчер ждал появления Гренвилля.
   – Вот он, мистер Паттерсон, – прошептал Джек.
   Гренвилль опаздывал на четверть часа, и Паттерсон был в ужасном настроении.
   – За кого он себя принимает, черт возьми? – бурчал он все это время. – Проклятый обольститель!
   Но появление Гренвилля произвело на него сильное впечатление. Одетый в бежевый безукоризненный костюм, тот остановился на пороге ресторана, небрежный, очень уверенный в себе и мужественно красивый. К нему бросился метрдотель:
   – Какая радость, мсье Гренвилль! Вы о нас совсем забыли!
   Так как разговор шел по-французски, моргающий от изумления Паттерсон уставился на Арчера:
   – Что он говорит?
   – Он говорит, что ему очень приятно снова видеть мистера Гренвилля, – перевел Арчер.
   – Без шуток? Он мне никогда такого не говорил. – Паттерсон смотрел, как Гренвилль пожимает руку метрдотеля, обменивается с ним фразами, пока тот подводит его к их столику.
   Остановившись по дороге, Гренвилль поприветствовал старого лысого гарсона.
   – Боже, Генри, я думал, вы уже на покое? – поинтересовался он, пожимая его руку.
   – Черт возьми, – пробурчал Паттерсон. – Похоже, этого типа здесь знают.
   – Так же, как его знают во всех ресторанах Парижа, – заверил его Арчер, восхищенный появлением Гренвилля. – Я вам уже об этом говорил, мистер Паттерсон, он – профессионал самого высокого класса.
   Гренвилль подошел к их столику.
   – Здравствуйте, Джек, – улыбаясь Арчеру, сказал он, затем, повернувшись к толстому американцу, спросил: – Должно быть, вы – мистер Паттерсон?
   Тот поднял на него маленькие глаза. Арчер боялся, что он промолчит, но уверенность, с которой держался Гренвилль, его любезность произвели на американца впечатление.
   – Да, Арчер говорил мне о вас.
   Гарсон бросился пододвинуть стул Гренвиллю. Тот сел.
   – Я уже год не был здесь, – сказал он. – И храню самые теплые воспоминания об этом отеле.
   Появился официант:
   – Как обычно, мистер Гренвилль?
   Тот кивнул. Глазки Паттерсона широко открылись. Гарсон ушел, и появился метрдотель с меню. Гренвилль указал на Паттерсона:
   – Мистер Паттерсон – наш гость, Жак. Запомните его. Он влиятельное лицо и обладает большими связями.
   – Разумеется, мистер Гренвилль.
   С этими словами метрдотель обошел стол и протянул меню Паттерсону. Застигнутый врасплох, тот лишь тупо уставился в карточку, которая была составлена на французском языке, и пробурчал:
   – Мне луковый суп и бифштекс.
   Принесли сухое вино для Гренвилля. Он попробовал его и одобрительно сказал:
   – Прекрасно, Шарль.
   – А что желаете вы, мистер Гренвилль? – наклонившись к нему, спросил метрдотель.
   Гренвилль даже не заглянул в меню.
   – Как лангусты?
   – Великолепны, мистер Гренвилль.
   – Тогда зажаренных лангустов и утку.
   – Прекрасный выбор, мистер Гренвилль.
   Тот улыбнулся Арчеру:
   – Я вам советую взять то же самое, Джек. Они замечательные.
   Умирающий с голоду Арчер согласился немедленно. Потом Гренвилль ослепительно улыбнулся американцу:
   – Джек мне объяснил ситуацию, мистер Паттерсон, и она мне представляется интересной. Я предлагаю обсудить детали после обеда. Не следует заниматься делами во время еды. Получим сначала удовольствие, а потом будем работать. – Он снова мелодично рассмеялся и, не давая возможности Паттерсону вставить хотя бы слово, принялся рассказывать историю отеля. Упоминая великие имена, как будто он близко знал этих людей, Гренвилль рассказал несколько забавных анекдотов об эксцентричных клиентах. Изумленный Паттерсон слушал, широко раскрыв глаза. Принесли луковый суп и лангусты. Потом рядом с Гренвиллем появился официант.
   – Мистер Паттерсон – гость, – повторил Гренвилль. – Здесь замечательный винный подвал, мистер Паттерсон. Вы еще не пробовали мускат урожая 1929 года, не упускайте возможности им насладиться. Думаю, у них осталось еще несколько бутылок, не правда ли, Шарль?
   Официант расцвел от счастья:
   – Для вас всегда пожалуйста, мистер Гренвилль!
   Паттерсон, который ничего не понимал в винах, был просто поражен и кивнул:
   – Хорошо, подавайте.
   А Гренвилль по-прежнему не умолкал. Он посоветовал Паттерсону посмотреть выставку современной живописи в маленькой картинной галерее.
   – Там есть непризнанные художники, картины которых через несколько лет будут стоить очень дорого.
   С живописи он перешел на музыку.
   Паттерсон ел, бурчал, а Арчер одновременно наслаждался и пищей и Гренвиллем. После современной живописи и музыки тот заговорил о кино.
   – Париж – столица авангардистских фильмов, – продолжал он разговор, заканчивая утку. – Думаю, у вас не будет времени ходить в кинотеатры, но человек вашего ранга не должен пропускать некоторые из этих картин.
   Арчер обратил внимание, как реагирует Паттерсон на блестящие речи Гренвилля. Тот не давал ему возможности сделать какие-нибудь замечания или комментарии. Его монолог продолжался до тех пор, пока не принесли десерт – рябину в шампанском, – от которого Паттерсон и Арчер отказались.
   Закончив есть и выпив кофе, Гренвилль подозвал официанта:
   – У вас еще остался мой любимый напиток, Шарль?
   – Конечно, мистер Гренвилль.
   Улыбаясь, тот повернулся к Паттерсону:
   – Коньяк 1906 года. Великолепный.
   – Я возьму двойное виски, – пробурчал Паттерсон.
   Гренвилль посмотрел на Арчера, и они заказали коньяк. Арчер отметил про себя, что это были первые слова Паттерсона после прихода Гренвилля. Принесли виски и два коньяка. Потом Гренвилль закурил сигарету, продемонстрировав Паттерсону золотой портсигар, инкрустированный бриллиантами.
   – Вам я не предлагаю, мистер Паттерсон, – заявил он, доставая золотую зажигалку. – Знаю – вы любитель сигар.
   – Вы совершенно правы, – отозвался Паттерсон и закурил сигару.
   Арчер взял предложенную Гренвиллем сигарету. Он с живостью отметил, что Гренвилль загипнотизировал Паттерсона. Первый легкостью общения с людьми, обращения с метрдотелем и официантами разбудил скрытый комплекс неполноценности во втором. Комплекс, которым страдают в Европе многие американцы.
   – А теперь, мистер Паттерсон, – предложил, удобно устроившись в кресле, Гренвилль, – поговорим о деле. Естественно, вы хотите знать, что получаете. Позвольте мне кратко рассказать о себе. Мне тридцать девять лет, англичанин. Учился в Итоне и Кембридже. Свободно разговариваю на французском, немецком и итальянском языках. Я участвовал в открытых чемпионатах любителей по теннису и гольфу. Катаюсь на водных лыжах и занимаюсь парусным спортом. Очень неплохо играю на рояле и пою. Я исполнял даже небольшие партии в спектаклях «Ла Скала» в Милане. Езжу верхом, играю в поло, понимаю современное искусство. Когда я бросил университет, мой отец хотел взять меня к себе компаньоном, но мне не нравился его бизнес. – Гренвилль улыбнулся. – Мне казалось более приятным заниматься богатыми пожилыми женщинами. Уже двадцать лет я – профессиональный жиголо и преуспел в этом. Джек сказал мне, что вы ищете высококвалифицированного в этом деле специалиста, который занялся бы Хельгой Рольф. Я ее не знаю, но уверен, что смогу ее соблазнить. Вы хотите вытянуть из нее два миллиона долларов для обеспечения вашего дела? Если мы договоримся, уверяю вас, что достану эту сумму.
   Паттерсон затянулся сигарой, не отрывая от него глаз.
   – Возможно, вполне возможно.
   Жестом Гренвилль попросил гарсона подать еще кофе.
   – Не стоит об этом говорить, мистер Паттерсон, я выдерживаю свою марку.
   С минуту Паттерсон размышлял. Арчер с беспокойством смотрел на него. Затем он кивнул:
   – Хорошо, договорились. Как вы рассчитываете выполнить задуманное?
   – Предоставьте все мне, – заявил Гренвилль. – На это требуется дней пятнадцать, но нужны деньги.
   Паттерсон взглядом спросил Арчера. Тот подтвердил:
   – Заверяю вас, мистер Паттерсон, Крис – человек дела.
   Паттерсон пробурчал:
   – Хорошо, дальше.
   Гренвилль выпил кофе и продолжал:
   – Естественно, я должен предложить свои условия. Полагаю, вы готовы меня финансировать, пока я буду заниматься миссис Рольф.
   Паттерсон напрягся:
   – Что означают ваши слова?
   – Чтобы иметь возможность встречаться с миссис Рольф на равных, мне надо снять номер в отеле, где она проживает, и нанять автомобиль. Мне также понадобятся пять тысяч франков на карманные расходы. – И Гренвилль улыбнулся Паттерсону.
   Не давая тому возможности подумать и взвесить, Арчер вмешался в разговор:
   – Это не такие больше деньги, если помнить о двух миллионах, мистер Паттерсон. Вы же были готовы оплатить нашу поездку в Саудовскую Аравию.
   Размышляя, Паттерсон перебросил сигару из одного уголка рта в другой.
   – Ладно, – наконец сказал он. – Согласен. Но выслушайте меня, Гренвилль. Вам обязательно нужно добиться успеха, или у вас будут крупные неприятности. За свои деньги я хочу получить то, что мне надо.
   На лице Гренвилля застыло серьезное выражение.
   – Мистер Паттерсон, – голос его стал торжественным и резким, – позвольте напомнить вам, что вы имеете дело не со своими соотечественниками. Мне говорили, что у вас, деловых людей Америки, любят угрожать. Это часть вашего образа жизни, но я никогда и никому не позволю меня запугивать, как только что сделали вы. Давайте сразу же договоримся. Я вам обещаю заполучить два миллиона долларов у миссис Рольф для ваших целей, но на своих собственных условиях. Если вы не доверяете мне, сразу скажите, но никогда не прибегайте к угрозам, мистер Паттерсон. – Он наклонился вперед, чтобы заглянуть американцу в глаза. – Понятно?
   Глазки того забегали:
   – Хорошо, хорошо, не возмущайтесь. Забудьте, что я сказал.
   Покрывшийся холодным потом Арчер облегченно вздохнул.
   – Тогда я попрошу вас заняться финансовым вопросом с Джеком. Я рассчитываю получить пять тысяч франков до моего переезда в отель. А сейчас у меня деловое свидание. – Гренвилль поднялся. Официант бросился, чтобы отодвинуть его стул. – Спасибо за обед, мистер Паттерсон. Всего доброго.
   Подскочил метрдотель:
   – Надеюсь, вы остались довольны, мистер Гренвилль?
   – Все было прекрасно, Жак. – Гренвилль пожал ему руку и, сопровождаемый метрдотелем, вышел из ресторана.
   – Черт возьми! – воскликнул Паттерсон. – Это действительно высший класс!
   – Если кто и сможет добыть у миссис Рольф два миллиона, мистер Паттерсон, то только он, – заверил Арчер.
   – Ладно. – Паттерсон попросил счет. – Он действительно неплох. Я думаю, парень не упустит свой шанс.
   Пока Паттерсон с изумлением разглядывал счет, Арчер подумал: «Я тоже на это надеюсь».

Глава 2

   Хельга Рольф, одна из наиболее богатых женщин мира, нежилась в теплой душистой ванне в номере отеля «Плаза Атене». Длинными ногами она водила по воде, а руками ласкала бедра. Ей нравилось путешествовать, но она ненавидела длительные поездки, особенно в компании со Стэнли Винборном, которого недолюбливала, и Фредериком Ломаном, считая того занудой. Но они были просто необходимы для ведения дел «Рольф электроник корпорейшн». Став президентом компании, она одно время подумывала освободиться от них, но здравый смысл подсказывал, что без них не обойтись. Именно Ломану пришла в голову мысль создать филиал электронной корпорации во Франции. Он переговорил с французским премьер-министром, который не отверг эти намерения. Хельга поддержала идею, поскольку выгоды были велики. Ломан настоял на совместной поездке с Винборном для новых консультаций. В Париже была весна, и, к удивлению обоих, она заявила о желании ехать с ними.
   Сейчас же, лежа в просторной ванне и пытаясь расслабиться после утомительного семичасового полета, Хельга думала о необходимости самой участвовать в поездке. Париж восхитил ее, но, когда одиноко на сердце, а с тобой только двое бизнесменов, и когда за каждым твоим шагом наблюдает парижская пресса, путешествие теряет привлекательность.
   Уже пять месяцев она была вдовой… Магический ключ от огромного богатства Рольфа принадлежал ей. Ее личное состояние оценивалось в сотню миллионов долларов, ей принадлежали великолепная вилла в Парадиз-Сити, квартира класса люкс в пентхаусе небоскреба в Нью-Йорке, замечательная вилла в Швейцарии. Но личной свободы не было! О ее малейших действиях и даже жестах сообщала пресса. Боже! Как она ненавидела газеты! Как спиртное алкоголику, ей была необходима плотская любовь. После смерти мужа она думала, что будет свободна и утолит свой сексуальный голод со всеми мужчинами, которых пожелает. Но она быстро поняла: если хочешь избежать скандала, нужно вести себя в любовных авантюрах более скрытно, нежели при первом муже. За пять месяцев так называемой свободы у нее было три любовника: коридорный служащий в одном из отелей Нью-Йорка, старый развратник, которого все считали импотентом, и молодой грязный детина-хиппи, изнасиловавший ее на заднем сиденье автомобиля.
   «Так дальше продолжаться не может, – подумала она. – У меня есть все, кроме секса. Чтобы полюбить, нужно найти мужа, привлекательного молодого мужчину, отлично воспитанного, с массой замечательных качеств, который будет в моем распоряжении каждый день, и если я захочу заняться любовью, то сделаю это не прячась. Вот единственное решение».
   Она вышла из ванной и остановилась перед большим зеркалом, чтобы посмотреть на себя. Сейчас ей сорок четыре года, но время почти не затронуло ее своим неуловимым прессом благодаря ловкости косметологов и строгому режиму жизни. В зеркале она увидела женщину с острыми торчащими грудями, стройным телом, плоским животом, округлыми бедрами, светлыми волосами, большими голубыми глазами и яркими губами. Она выглядела лет на десять моложе своего возраста.
   «Но для чего все это? – с горечью подумала она, вытираясь. – Быть такой привлекательной и не иметь мужчину, который оценил бы все это по достоинству?»
   Вернувшись в комнату, она обнаружила, что горничная распаковала чемоданы. Она согласилась (какая скука!) поужинать с Ломаном и Винборном в ресторане отеля. Хельга надела черное платье из джерси, накинула на шею шарф и лифтом спустилась на первый этаж, где ее ожидали компаньоны.
   Оба бросились ей навстречу. Втроем вошли в ресторан. Было половина десятого, и Винборн предложил выпить по коктейлю. Хельга почувствовала тяжелый взгляд толстого мужчины с покрытым оспинами лицом. Этот вульгарный тип смотрел на нее настойчивее, чем остальные. Ну явный американец!
   Паттерсон рассматривал ее, когда они садились за соседний стол, и удовлетворенно кивнул головой. Арчер прав. Эта куколка действительно нуждается в индивидуальном подходе. Продолжая жевать бифштекс, он наблюдал за Хельгой. Та болтала со своими спутниками, а Паттерсон думал, что Гренвилль – идеальный кандидат для приручения этой красивой женщины. Закончив еду, он смаковал двойное виски со льдом, дожидаясь, когда Хельга и оба мужчины выйдут из ресторана. Было 22.15. Он направился в холл и увидел, как Винборн и Ломан проводили Хельгу к лифту.
   Поднимаясь к себе в номер, она уныло думала:
   «Все то же! Две таблетки снотворного! Смогу ли я когда-нибудь делать так, как хочу?»
   В номере она подошла к окну и раздвинула тяжелые занавеси. Потом посмотрела на улицу. У ее ног расстилался Париж, волнующий Париж, оживленный и веселый Париж, залитый огнями баров, кафе, варьете и ресторанов. Но что может позволить себе одинокая женщина? Раздраженная, Хельга задернула занавеси и осталась совершенно одна. Муж! Это выход. Муж! Она разделась и голая прошла в ванную, открыла шкафчик и достала таблетки. Проглотив две, она на мгновение задержалась перед зеркалом. Вот как проходит ее первая ночь в Париже!
   Вернувшись в комнату, она надела короткую ночную рубашку и легла на кровать. Сколько же так будет продолжаться? Снотворное вместо любовника!
   «Муж! – думала она, засыпая. – Да, это решение. Нежный замечательный любовник!» И она погрузилась в привычный искусственно вызванный сон.

   Фоторепортер из газеты ожидал перед отелем выхода Хельги. Несмотря на отвращение, испытываемое ею к этому маленькому человечку с крысиной мордочкой, она ослепительно улыбнулась и помахала ему рукой, когда он делал снимок. Уже давно она научилась быть любезной с прессой. Хельга пошла по авеню Марса, пересекла ее, свернула на улицу Бушар и не спеша, вдыхая парижский воздух, прошла по авеню Георга V и дошла до ресторана «Фуке» на Елисейских полях.
   «Да, – думала она, – вокруг действительно весенний Париж». Цвели каштаны. Под ослепительным солнцем бродили толпы туристов. Террасы у многочисленных кафе были заполнены. Она села за свободный столик. Появился гарсон. Поскольку есть она не хотела, то заказала коктейль. Официант, на которого произвела впечатление ее одежда, быстро принес заказ. Расслабившись, она наблюдала за прохожими, туристами-американцами в смешных шляпах и очках. Этот спектакль всегда развлекал ее. Винборн предложил ей пообедать, но она сослалась на необходимость сделать срочные покупки и отказалась. Она предпочитала скорее пообедать одна, чем выслушивать его пошлости.
   Но обедать в одиночестве в весеннем Париже… Хельга открыла сумочку, чтобы достать сигареты. Едва она поднесла одну к губам, как услышала легкий щелчок и увидела пламя инкрустированной бриллиантами зажигалки. Сделав затяжку, она подняла глаза. Хельга не знала, что Гренвилль больше часа ожидал ее у отеля, потом следовал за ней по пятам. Увидев, что она села за столик, скромно устроился за соседним. Заглянув в его глубокие карие глаза, она почувствовала, как у нее возникает желание. Да, это мужчина! Все на нем с иголочки: светло-бежевый костюм, черный с синим галстук, платиновый с золотом браслет на мощной волосатой руке и обнажающая великолепные белые зубы улыбка. Они переглянулись.
   – Весна в Париже, – начал Гренвилль низким мелодичным голосом. – Все о ней мечтают. Лишь одинокому совсем не весело.
   – Вы одиноки? Удивительно, – запротестовала Хельга.
   – Позвольте мне задать вам тот же вопрос?
   – Пожалуйста. Я тоже одинока, – улыбнулась она.
   – Прекрасно. Значит, теперь мы не одиноки.
   Она рассмеялась. Многие годы она избегала красивых мужчин, но сегодня солнце, коктейль и весенняя атмосфера Парижа заставили ее забыть об осторожности.
   – Я уже год не видела Парижа. Похоже, ничего не изменилось.
   – Может ли время остановиться? – спросил Гренвилль, пожимая плечами. – Париж изменился. Все меняется. Посмотрите на публику. – Жестом он указал на прохожих. – У меня неприятное чувство, что такие люди, как вы и я, становятся понемногу анахронизмом. А толпа, которая дефилирует перед нами, вся эта масса в убогом одеянии, с длинными волосами и гитарами, будет править миром. Мы же, имеющие утонченный вкус, знающие разницу между плохой и хорошей кухней, плохими и хорошими винами, находимся на пути к исчезновению. И может быть, это не так плохо. Но они не знают, что теряют.
   Рассеянно слушая, Хельга внимательно смотрела на него. Его голос действовал успокаивающе. Он говорил без остановки минут десять, затем вдруг заявил:
   – Я, наверное, вам надоел?
   Хельга покачала головой:
   – Совсем нет. То, о чем вы говорите, так необычно.
   Он улыбнулся ей.
   «Какой мужчина!» – подумала она.
   – Может быть, у вас свидание, но если вы свободны, то почему не пообедать вместе? Я знаю один хороший ресторанчик неподалеку отсюда.
   «Не слишком ли быстро?» – подумала она, но чувствовала себя польщенной. С виду он был на несколько лет моложе ее, и она, не скрывая восхищения, смотрела на него. К чему отказываться?
   – Давайте, но нам следует представиться. Я – Хельга Рольф.
   Она ожидала ответной реакции. Почти всегда, когда она называла свое имя, наталкивалась на изумление. Но на этот раз обычной реакции не последовало.
   – Кристофер Гренвилль.
   Он подал знак гарсону и оплатил свой кофе и коктейль Хельги.
   – Подождите минуточку, пожалуйста, я схожу за машиной.
   Когда он уходил, Хельга не отрывала от него глаз. Высокий, великолепно сложенный, безукоризненно одетый. Она вздохнула. В своей жизни Хельга совершила столько ошибок в отношениях с мужчинами! Она вспомнила о встреченном в Бонне парне, педерасте, как она убедилась; вспомнила мальчишку из Нассау, оказавшегося колдуном! Вспомнила о необычном, прекрасно сложенном мужчине, который на поверку оказался частным детективом; но на этот раз, возможно, ей повезет? Она увидела, как он подает ей знак, сидя за рулем блестящего автомобиля цвета морской волны. Она бегом пересекла тротуар, а он открыл дверцу. Нетерпеливые водители сзади загудели, но Гренвилль даже не пошевелился.
   – В Париже самые плохие водители в мире, за исключением, конечно, бельгийцев, – произнес он, трогаясь с места. – Водить машину в Париже для меня кошмар.
   – Для меня тоже, – ответила Хельга.
   – Хорошенькие женщины никогда не должны садиться за руль в Париже, – заявил Гренвилль. – Их всегда должны возить.
   От этих слов она буквально растаяла. Проехав Елисейские поля, он пересек Сену и выехал на левый берег. Движение стало интенсивным, но он ловко управлял машиной. Та понравилась Хельге.
   – «Мазерати»? Я ее никогда не водила, – сказала она.
   Гренвилль, думая о том, во сколько обошелся наем машины Паттерсону, улыбнулся:
   – Она великолепна для хороших автомагистралей, а в городе…
   Несколькими минутами позже он свернул с бульвара Сен-Жермен в тесную боковую улочку.
   – Сейчас будет проблема найти стоянку, – пояснил он, – но это вопрос терпения.
   Он сделал круг вокруг квартала. В тот момент, когда он собирался свернуть на второй круг, одна из машин тронулась с места, и Гренвилль так резко сманеврировал, чтобы занять освободившееся место, что едущие за ним водители изо всех сил загудели. Гренвилль выскочил и открыл правую дверцу прежде, чем Хельга успела сделать это сама.
   – Прекрасный маневр, – одобрила она.
   – Когда живешь в большом городе, необходимо вертеться, иначе не сможешь прожить. – Он взял ее под руку. – Ресторан всего в двух шагах отсюда, и там вы отдохнете. Надеюсь, вы проголодались?
   Привыкшая к большим парижским ресторанам, Хельга не была уверена, что хорошо позавтракает, когда они входили в убогое бистро с грязными занавесями и потертыми портьерами у входной двери. Длинный тесный зал был заполнен пожилыми французами. Толстый, лысый человек появился из-за стойки. Лицо с тройным подбородком улыбалось.
   – Мсье Гренвилль? Не может быть! Вас не было так долго! – С этими словами он долго тряс его руку.
   – Клод! – улыбаясь, воскликнул Гренвилль. – Я к вам привел знакомую… миссис Рольф. – Он повернулся к Хельге. – Это Клод. Он был шеф-поваром в ресторане «Серебряная башня». Мы с ним давно знакомы.
   Изумленная Хельга пожала протянутую руку, а Гренвилль продолжал:
   – Что-нибудь легкое, Клод. Вы понимаете?
   – Разумеется, мсье Гренвилль. Сюда.
   Под любопытными взглядами других клиентов немного запыхавшийся Клод проводил их через дверь в глубине в маленький, комфортабельно обставленный зал на четыре столика.
   – Как здесь прекрасно! – воскликнула изумленная Хельга, когда Гренвилль пододвинул ей стул. – Я даже не знала, что в Париже существуют такие места.
   Гренвилль и Клод обменялись улыбками.
   – Тем не менее они существуют, и это одно из моих любимых, – усаживаясь, сказал Гренвилль. – Ответьте: любите вы рыбу?
   – Очень.
   Гренвилль повернулся к Клоду:
   – Так, рыба «кардиналь» и также ваш мускат.
   – Разумеется, мсье Гренвилль, – сказал Клод и вышел.
   – Вы не будете разочарованы. Рыба – лучшая в Париже. Соус делается из крема, датских креветок и омаров.
   Он предложил ей сигарету. Она взяла и заметила:
   – Великолепный подарок.
   – Да… подарок одного австрийского графа. Я оказал ему небольшую услугу.
   Гренвилль вспомнил о жутких часах, проведенных с толстой женщиной на танцевальной площадке.
   Хельга взглянула на него. Нет ли насмешки в карих глазах?
   – Чем вы занимаетесь в Париже? – вдруг спросила она.
   – Немного делами и развлекаюсь. – Он сделал небрежный жест рукой. – Я предполагаю, что вы приехали сюда, чтобы походить по магазинам? И рассчитываете пробыть недолго?
   – Я здесь тоже по делам и, конечно, воспользуюсь случаем, чтобы кое-что купить.
   Гренвилль принял удивленный вид:
   – Не могу поверить, что такая хорошенькая женщина, как вы, приехала в Париж по делам. Просто невероятно. – Он потер лоб. – Рольф! А, естественно! Известная миссис Рольф! Как я глуп!
   Клод подал устрицы и ожидал их реакции:
   – Они действительно великолепны, мсье Гренвилль?
   Улыбаясь, тот подтвердил, и Клод вернулся на кухню.
   – Что ж, вы – сказочная миссис Рольф, – продолжал Гренвилль. – Каждый раз, когда открываю газету, то читаю что-нибудь о вас. Я польщен. И вы остановились в том же отеле, что и я… Какое совпадение.
   Хельга посмотрела ему в глаза.
   – Случаю было угодно, чтобы я стала очень богатой женщиной. Но я часто нахожу жизнь слишком утомительной, – серьезно произнесла она.
   Гренвилль посмотрел на нее с пониманием и кивнул.
   – Да, представляю. Любопытство прессы, никакой настоящей свободы, вокруг сплетни, тяжелая ответственность. – Накалывая вилкой устрицу, он покачал головой. – Да, я понимаю вас очень хорошо.
   – А чем вы занимаетесь? – повторила вопрос Хельга.
   Ей хотелось узнать все и немедленно об этом соблазнительном мужчине.
   – Кое-чем в различных областях. Не будем портить аппетит деловыми разговорами. Париж у ваших ног, а Париж – один из самых обворожительных городов в мире.
   И Гренвилль прочел свой монолог о Париже. Завороженная Хельга слушала. Он продолжал говорить и тогда, когда принесли блюдо «кардиналь», и замолк на мгновение, лишь чтобы выпить кофе.
   – Я давно не получала такого удовольствия от еды, – с улыбкой заявила Хельга.
   Гренвилль скромно улыбнулся:
   – Да, кухня здесь прекрасная. Наверное, я много болтал. – Он покачал головой. – Но так случается, только когда я нахожусь в идеальной компании. Однако говорю слишком много. Сейчас, к сожалению, я должен вернуться к делам, у меня утомительное свидание. Позвольте проводить вас в отель.
   Он оставил ее на время одну, заплатил по счету и обменялся несколькими словами с Клодом. После рукопожатий и улыбок они покинули бистро и сели в автомобиль. Трогаясь с места, он прошептал:
   – Думаю, будет ли у вас настроение повторить прогулку в компании со мной? Я постараюсь быть менее болтливым. – И он обворожительно улыбнулся. – Есть еще один маленький ресторанчик. Не пошли бы вы со мной туда поужинать завтра вечером?
   Хельга не колебалась. Этот мужчина ее интриговал все больше и больше.
   – Было бы прекрасно.
   Он отвез ее в отель и проводил до лифта. Ожидая кабину, они переглянулись.
   – Можно мне называть вас Хельгой? Какое обворожительное имя, – сказал Гренвилль.
   – Разумеется, Крис.
   – Тогда до завтра, встречаемся в восемь вечера. Здесь, в холле.
   Она кивнула и вошла в лифт.
   Сидя в одной из кабинок в холле, Паттерсон с изумлением наблюдал за этой сценой. Когда Хельга исчезла, Гренвилль подошел к нему.
   – Никаких проблем, мистер Паттерсон, – произнес он. – Дайте мне несколько дней. – Затем, оставив того с открытым ртом, он подошел к администратору: – Открытку и конверт, пожалуйста, – попросил он.
   – Сейчас, мсье.
   На открытке он написал: «Благодарю за вашу красоту и компанию. Крис». Засунув открытку в конверт, заклеил его и надписал имя Хельги.
   – Отнесите дюжину красных роз миссис Рольф и положите их на мой конверт, – сказал он, вышел из отеля и сел в машину.
   Поздно вечером Арчер и Гренвилль встретили Паттерсона в ресторане отеля «Георг V». Американец был в хорошем настроении.
   – Вы нашли человека, который нам нужен, Арчер, – заявил он, когда они заказали напитки, и улыбнулся Гренвиллю. – Нужно заметить, что вы времени не теряете. Совершенно окрутили нашу куколку. Она не сводит с вас глаз.
   Гренвилль поднял брови:
   – Я – профессионал, мистер Паттерсон.
   – Понятно. Вы знаете свое дело.
   Они подождали, пока принесли ветчину, затем Паттерсон продолжал:
   – Я хочу, чтобы вы поняли мой проект, Гренвилль. Промахнуться нельзя. – Паттерсон объяснил назначение лагерей отдыха. Гренвилль вежливо слушал, а Арчер, уже слышавший это, принялся за еду. – Площадку для строительства сейчас найти нелегко, – продолжал говорить Паттерсон, подняв вилку. – Но у меня есть на примете одно местечко на юге Франции. Великолепное место. Возможно, удастся его купить и устроить там прекрасный лагерь, когда у меня будет примерно два миллиона. Ваша задача в том, чтобы убедить ее вложить деньги в наше дело. У меня есть проспекты и великолепная брошюра, которые вы ей покажете, но прежде сами должны с ними ознакомиться. Если вам что-нибудь будет непонятно, поговорите с Арчером. Он в курсе. – Гренвилль пообещал все сделать. – Если вы убедите ее вложить деньги, есть и другие места. Я присмотрел еще одно на Корсике. Вы можете сказать ей пару слов и о нем.
   Арчер решил, что пришло время вернуть Паттерсона на землю:
   – Должен напомнить вам, что Хельга – деловая женщина. Она не даст деньги вперед, даже если согласится. Она захочет поближе познакомиться с проектом.
   Паттерсон нахмурился:
   – Нечего и говорить, я не позволю женщине вмешиваться в мои дела. – Он повернулся к Гренвиллю. – Скажите ей, что она получит двадцать процентов от вклада, но никакого контроля.
   Арчер был удивлен, услышав, как Гренвилль уверенно сказал:
   – Проблем не будет. Я уверен, что смогу устроить практически все, что вы хотите.
   Паттерсон обрадованно похлопал его по руке:
   – Вот это разговор. Вы изучите бумаги и действуйте по своему усмотрению. Сколько, по вашему мнению, понадобится времени, чтобы достать деньги?
   Гренвилль пожал плечами. Они ели молча. Затем он сказал:
   – Я не смогу действовать слишком быстро, мистер Паттерсон. Думаю, понадобится дней десять. – И добавил с улыбкой: – Я еще должен залезть к ней в постель.
   – Понятно. Согласен, но действуйте побыстрее.
   – Никогда не нужно спешить, когда ставка два миллиона долларов, – заявил Гренвилль, принимаясь за бифштекс. – У миссис Рольф сложилось впечатление, что я достаточно богатый человек, и мне нужно его поддерживать.
   – Разумеется, но будьте бережливы и внимательны. Я не набит деньгами.
   – А кто ими набит в наше время? – небрежно бросил Гренвилль и пустился в один из монологов о ночной жизни Парижа.
   Он был настолько хорошо информирован, что Паттерсон слушал его с интересом. Закончив еду, Паттерсон попросил Гренвилля написать ему адрес первоклассного дома свиданий, о котором тот упоминал.
   – Я, возможно, загляну туда, – подмигивая, сказал он и попросил счет.
   – Спросите Клодетт, – серьезно посоветовал Гренвилль. – У нее всегда найдется что-нибудь пикантное.
   – Клодетт? Хорошо. Ну, пока. Держите со мной связь.
   Слегка пошатываясь, Паттерсон вышел.
   – Мерзкий человек, – заметил Гренвилль, делая знак гарсону. – Еще два кофе и коньяк, пожалуйста.
   – Да, неприятный, – признал Арчер. – Только в настоящий момент он дает мне возможность существовать.
   – Не считаете же вы, что Хельга может заинтересоваться его легковесным проектом хотя бы на минуту? – спросил Гренвилль, поднимая брови.
   Арчер покачал головой:
   – Разумеется, нет. Но, поскольку Паттерсон в это верит, я получаю сто долларов в неделю, а вы развлекаетесь и ведете светскую жизнь.
   – А если она откажется, что тогда?
   Арчер пожал массивными плечами:
   – Думаю, вы найдете другую богатую женщину, а я – другого работодателя.
   Гренвилль бросил кусочек сахара в чашку с кофе.
   – Надеюсь, вы шутите?
   Арчер внимательно посмотрел на него:
   – Нужно смотреть правде в глаза…
   – Мой дорогой Джек, не будьте неудачником! Овладевайте ситуацией. Через несколько часов я соблазню одну из самых богатых женщин в мире. Она просто мечтает затащить меня в постель. Когда мы станем любовниками, что скоро случится, я получу доступ к ее миллионам, если не совершу промаха. Должен признаться, что махинации с вытягиванием денег никогда не были моей сильной чертой. Мне кажется, это скорее для вас. Возразите, если я ошибаюсь, и не будем больше об этом говорить.
   – Продолжайте, – вдруг произнес заинтригованный Арчер, – вы не все сказали.
   – Я полагаю, мы оставим Паттерсона и будем работать вместе, вы и я, чтобы вытянуть максимум из Хельги.
   Мгновение тот подумал над этим предложением и покачал головой:
   – Плохая идея, Крис. Без финансирования Паттерсона ни вы, ни я не пойдем далеко. Вы не сможете жить в хорошем отеле и ездить в новой машине, что касается меня – я буду в отчаянном положении. Признаю, что было бы неплохо освободиться от Паттерсона, но где мы найдем деньги? И еще одно. До сих пор вы видели Хельгу только с хорошей стороны, а я ее отлично знаю. Ее другое лицо – это твердость, предусмотрительность и расчетливость. У нее мозг настоящего финансиста. Следует вам немного рассказать о ней. Ее отец был блестящим адвокатом, и она тоже имеет дипломы юриста и экономиста. Она работала со своим отцом в Лозанне, где я был его компаньоном в одной фирме, поэтому и узнал о ее способностях. Принимайте ее всерьез. Она не позволит долго морочить себе голову. Конечно, ее слабостью являются мужчины, но, думаю, секс окажется на втором месте, если она заподозрит, где собака зарыта.
   – Посмотрим, – сказал Гренвилль. – Я доволен своим нынешним положением, но продолжаю думать, что мы сможем оставить Паттерсона, не сейчас, разумеется, и набить себе карманы за счет Хельги. Все зависит от вас, Джек. Благодаря вашим знаниям и опыту мы наверняка сможем найти возможность вытянуть из нее миллион или два. Утверждаю, что способен увлечь Хельгу, при условии, если у вас появится гениальная идея.
   Размышляя, Арчер прикрыл глаза. Хельга поступила в последний раз с ним безобразно. Отомстить было бы приятно. Но как?
   – Нужно подумать, – проговорил он.
   – Я тоже так считаю. У меня есть примерно десять дней. Мы сможем это время продержаться за счет этого гнусного человека. Мы будем поддерживать его уверенность, что все идет хорошо, а затем бросим его. Но пошевелите мозгами.
   – Еще раз должен предупредить вас, Крис, принимайте Хельгу всерьез, – настойчиво повторил Арчер. – Она способна на самые большие гнусности.
   Гренвилль рассмеялся:
   – Если бы вы видели, какими глазами она смотрела на меня сегодня, вы не были бы так осторожны. Она уже созрела.
   Вернувшись в свой убогий отель, Арчер улегся на кровать. Его изобретательный и расчетливый ум работал два часа, но никакого плана, как извлечь из Хельги два миллиона долларов, не родилось. Разочарованный и усталый, он включил радио, чтобы послушать последние новости. Ничего интересного не было. Раздраженный передачей, он выключил динамик, поднялся и стал раздеваться. Снимая рубашку, он вдруг замер и снова посмотрел на стоящий у изголовья кровати приемник. В его голове стала выкристаллизовываться идея. Ночью он почти не спал.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →