Интеллектуальные развлечения. Интересные иллюзии, логические игры и загадки.

Добро пожаловать В МИР ЗАГАДОК, ОПТИЧЕСКИХ
ИЛЛЮЗИЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
Стоит ли доверять всему, что вы видите? Можно ли увидеть то, что никто не видел? Правда ли, что неподвижные предметы могут двигаться? Почему взрослые и дети видят один и тот же предмет по разному? На этом сайте вы найдете ответы на эти и многие другие вопросы.

Log-in.ru© - мир необычных и интеллектуальных развлечений. Интересные оптические иллюзии, обманы зрения, логические флеш-игры.

Привет! Хочешь стать одним из нас? Определись…    
Если ты уже один из нас, то вход тут.

 

 

Амнезия?   Я новичок 
Это факт...

Интересно

Всего три члена ООН не ратифицировали Конвенцию ООН о правах ребенка: Южный Судан, Сомали и США.

Еще   [X]

 0 

В зыбкой тени (Чейз Джеймс)

Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «В зыбкой тени» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.

Год издания: 2001

Цена: 69.9 руб.



С книгой «В зыбкой тени» также читают:

Предпросмотр книги «В зыбкой тени»

В зыбкой тени

   Мастер детективной интриги, король неожиданных сюжетных поворотов, потрясающий знаток человеческих душ, эксперт самых хитроумных полицейских уловок и даже… тонкий ценитель экзотической кухни. Пожалуй, набора этих достоинств с лихвой хватило бы на добрый десяток авторов детективных историй. Но самое поразительное заключается в том, что все эти качества характеризуют одного замечательного писателя. Первые же страницы знаменитого романа «В зыбкой тени» послужат пропуском в мир, полный невероятных приключений и страшных тайн, – мир книг Джеймса Хедли Чейза, в котором никому еще не было скучно.


Джеймс Хедли Чейз В зыбкой тени

Глава 1

   – Ну, дорогая, обслужи себя сама. В конце концов, это твой джин, так что не стесняйся и оставь меня в покое. Я занят.
   И это действительно так. Меня весьма заинтриговали условия найма и жалованье. Хотелось бы знать, кому это потребовался телохранитель и ради чего. Не так часто можно увидеть в газете объявление подобного рода.
   Солидная рекомендация и приличное жалованье! Приличное жалованье – вот в чем я нуждаюсь в данный момент! Что касается работы – то с этим я как-нибудь справлюсь. Для меня важнее деньги.
   Забавная вещь, но я не помню ни единого мгновения в своей жизни, когда бы я не нуждался в деньгах. Они уходят от меня, как вода сквозь песок.
   Месяц назад я выиграл две сотни фунтов – при ставке сто к одному! Но то было тридцать дней назад. А сейчас у меня осталось всего лишь пять фунтов и несколько шиллингов. Несмотря на безукоризненное здоровье и железные бицепсы, пять фунтов отделяют меня от ночлежки. Я тратил примерно шесть фунтов в день. Милое дело, когда ты чувствуешь, что можешь купить все, что пожелаешь. Увы, питаю определенную слабость к таким вещам. Но теперь я думаю: стоило ли проматывать по шесть фунтов, если доходов нет и не предвидится?..
   С тех пор как я демобилизовался из армии, меня качает то вверх, то вниз. Завтра я вновь окажусь без гроша, но Нетте ничего не скажу. Она и так узнает об этом. И я предвижу ее действия – щедрым жестом высыпать содержимое сумочки мне на колени: чековую книжку и все остальное.
   За свою жизнь я занимался многими неблаговидными делами, но до сего времени Бог миловал – я никогда не был на содержании у женщины.
   Чудесная девушка Нетта, но глупенькая. Она воображает, что путь к сердцу мужчины обязательно проходит через дверь спальной комнаты, и стоит ей постелить постель, как все проблемы решатся сами собой. Она превосходно выглядит, одевается у лучшей портнихи, у нее маленькая квартирка на Леннокс-стрит, у Пиккадилли. Нетта зарабатывает тридцать фунтов в неделю, позируя для фотографа Левинского в платьях новых моделей. Но она думает, что будет держать меня крепче, если я буду находиться в финансовой зависимости от нее. Нетта норовит продемонстрировать мне свою любовь не только каждый день, но и каждую минуту. А если я приношу ей хотя бы один билет в фунт стерлингов, проводит бессонную ночь в подозрениях, что я хочу ее бросить. Она никак не может понять, что чем меньше у меня будет денег, тем больше у нее шансов потерять дружка. Нетта одевает меня, покупает выпивку и сигареты. Я живу в ее квартире уже три месяца: два месяца и тридцать дней, а это слишком много. Да, еще один нюанс: она скрипит зубами во сне. Вы никогда не спали с женщиной, проделывающей нечто подобное?..
   Вот так-то! Но теперь, похоже, у меня появился шанс избавиться от нее. Что-то подсказывает, что достаточно написать письмо по указанному адресу, как я получу эту работу. А вместе с ней и некоторую сумму денег.
   Все работы, которые у меня были или которые были предложены, обычно являлись подарком судьбы. Помню, я любовался роскошным «Роллс-Ройсом» на Бонд-стрит, как вдруг его хозяйка предложила мне пять фунтов в неделю, если я буду водить эту машину. Она даже не намекнула мне о других, менее приятных обязанностях. Но едва я узнал о них, как поспешил ретироваться с максимально возможной скоростью. Заниматься любовью с женщиной пятидесяти пяти лет – такое может присниться только в кошмарном сне.
   А однажды инструктор автошколы спросил, не могу ли я подменить его. С удовольствием! Все шло хорошо до тех пор, пока с одной длинноногой блондинкой мы не уединились в машине в темной части парка, где я открыл приятные стороны моей службы. Мы проделали это еще несколько раз, но вскоре кто-то настучал на меня – я потерял и эту работу.
   Чем только я не занимался четыре года, прошедшие со времени демобилизации! Работал букмекером, клерком, коммивояжером по продаже машин, пару недель выгуливал породистых псов в Вест-Сити, участвовал в автогонках, был маркером в бильярдном салоне, борцом на ринге, занимался еще черт знает чем.
   Но я никогда не был телохранителем у кого бы то ни было. И чем больше я думал об этом, тем больше склонялся к мысли, что работа как раз для меня, в особенности если объект охраны похож на Нетту. Я обладал необходимыми качествами, это точно. Инструкторы в школе коммандос сделали все возможное, чтобы превратить меня в боевую машину. Ударом правой руки я способен оглушить лошадь – я проделывал подобный эксперимент. И я не могу пожаловаться на свои рефлексы. К тому же у меня такое ощущение, что в этой стране телохранитель не будет особенно обременен работой. Люди здесь не имеют обыкновения по любому поводу стрелять или метать ножи. Насколько я помню, все наши выдающиеся политические деятели имеют телохранителей, но в течение долгих лет никто на них не покушался. Если гонорар за мои услуги будет достаточен, чтобы я вел привычный образ жизни, то стоит сейчас сесть и написать письмо.
   – Фрэнки, дорогой, о чем ты думаешь? Ты уже целый час молчишь.
   – Зато я слушаю тебя и полон внимания.
   – Но, дорогой, тебя что-то беспокоит? И не говори, что это не так. Я же все вижу…
   – Что ты видишь?
   – Прежде всего ты хмуришь брови, потом начинаешь грызть ногти. Прости за упрек, но это очень вредная привычка. Фрэнки, посмотри, какие у тебя руки.
   – Из-за того, что я хмурю брови и грызу ногти, ты считаешь, что я чем-то обеспокоен?
   – Я знаю, что у тебя неприятности, дорогой.
   – Женская интуиция?
   – Не притворяйся циником, Фрэнки. Я никак не могу понять, что с тобой происходит в последнее время. Ты ни разу не был милым со мной. Всегда раздражен, грубишь. А ведь я так тебя люблю!
   Ну вот, девятьсот девяносто девять раз на дню она повторяет, как любит меня!
   – Ты не понимаешь, что случилось? Тебе достаточно знать, что у меня душа не на месте. А ты называешь меня циничным, бессердечным и жестоким. Не глупи, беби! Я что для тебя – открытая книга?
   Она поставила бокал с джином на стол и закурила сигарету. Ее длинные тонкие пальцы дрожали.
   – Прекратим ссориться, Фрэнки. Все в порядке, прости меня. Я понимаю тебя. Пойду лучше приготовлю обед. Ну, успокойся, успокойся… Ведь все устроится, не так ли?
   – Ладно, ты ничем не можешь помочь, но все же я рад, что ты меня так понимаешь.
   Она захлопала ресницами, не зная, как объяснить «потепление», и глядя на меня, как на собаку, готовую укусить.
   – Фрэнки… пожалуйста…
   – Ты хочешь знать, что меня беспокоит? О'кей, я скажу, хотя собирался сделать это только завтра. Я снова без денег. Да разве ты можешь это понять! У меня осталось лишь пять фунтов и несколько шиллингов, вот и все! Так что я просто обязан найти работу. Эта работа… здесь объявление в газете…
   Нетта читала объявление, опираясь бедром о стол и рассеянно поглаживая локоны на шее.
   Я не знал, как она прореагирует. Долго собиралась. Потом, положив газету на стол, уставилась на свои туфли, словно ее удивил их цвет и она ожидала увидеть нечто совсем иное, а не пару обыкновенных каблуков.
   – Ну! Ты скажешь что-нибудь? – нетерпеливо спросил я. – Тебе не кажется, что это как раз то, что мне надо?
   – Я затрудняюсь, Фрэнки. Это дело может быть опасным! Кому нужен телохранитель, если нет опасности?
   – Кинозвезде. Такой, например, как Бетти Гейбл.
   – Бетти Гейбл из Голливуда?
   – Правильно. Или Маргарет Локвуд. Не суть важно. Или Анне Нигл. Или Валли. Это же счастье – охранять Валли.
   – Ты пытаешься убедить меня в том, во что сам не веришь, лишь бы я ревновала. Мы оба понимаем, что объявление вовсе не касается кинозвезд. Здесь что-то нечисто. Ну, конечно, нечисто…
   Должен признать, что этот маленький комок серого вещества, который называется ее мозгом, иногда меня удивляет.
   – Из чего ты заключила, что это подозрительная история?
   – Человек ищет телохранителя, вместо того чтобы обратиться в полицию…
   – Знаешь, я иногда вынужден признать, что ты гораздо смышленее, чем кажешься на первый взгляд. Налей мне выпить и садись. Я хочу поговорить с тобой.
   – Ты не будешь говорить мне гадости? Ведь я так…
   – Налей выпить и замолчи! И не тверди снова о том, как ты меня любишь. Мне это до смерти надоело. Сядешь ты когда-нибудь?!
   Она послушалась, бедная овечка.
   – Может быть, ты хочешь пообедать, Фрэнки? Ведь уже почти половина девятого.
   – Да пусть хоть полночь, мне наплевать! Можешь ты спокойно посидеть и послушать? Я знаю наперед все твои вопросы, так что, будь добра, сделай над собой усилие и помолчи хотя бы пять минут!
   Она смирно села, глядя на меня как ребенок, которому надрали уши.
   – Ты только что проявила известную сообразительность. Тот, кто дал это объявление, безусловно, негодяй, с этим я согласен. Но мне позарез нужны деньги. Много денег. И не так, чтобы сто фунтов – там, сто фунтов – здесь. Я могу указать тебе многих на Пиккадилли, которые торчат там целыми днями и тем не менее богаты, как Крезы. Эти парни ловко провернули пару операций и использовали выгоду для них на все сто. Люди, для которых не существует таких понятий, как совесть. Но тем не менее их карманы всегда полны. Вот такого рода дела меня и интересуют.
   – Но, Фрэнки…
   – Молчи, я достаточно опытен, чтобы разбираться в ситуации. Половина всего того, что я зарабатывал, уходила на налоги, придуманные правительством, чтобы обирать таких простаков, как я. Из каждого фунта мне доставалось лишь девять шиллингов. Мне никогда не удавалось наполнить карманы – ну, разве что играя на бегах. Но я делаю это уже четыре года и больше проиграл, чем выиграл. И уж если этот трамплин не позволил мне кое-что заработать, значит, я еще недостаточно созрел для таких игр. Ты видишь это объявление? Фортуна дает мне возможность покачаться на своем колесе. Посмотри, этот парень живет на Парк-Лейн! Да он просто переполнен деньгами. Богач постоянно бегает по стране, опасаясь преследования таких же, как он, – парней, чей капитал составляет двести пятьдесят тысяч фунтов. Да, они ловкие ребята! Но почему я не могу быть одним из них? Почему не могу сорвать солидный куш? Неужели ты не способна читать между строк?
   – Фрэнки, дорогой, выслушай меня все же. Ты и сам знаешь, что это ерунда. Неужели ты хочешь вступить в конфликт с полицией? Зачем тебе неприятности? Да, у тебя сейчас плохой период, но он скоро кончится, и все будет хорошо, так уже было много раз. Я знаю, ты получал жестокие удары, но случится ужасное, если ты очертя голову бросишься в это грязное дело. Гангстер может заработать бешеные деньги, но исход все равно предопределен – его задерживают, калечат, сажают в тюрьму. Фрэнки… пожалуйста…
   – Но почему-то эти ребята процветают. Неужели ты думаешь, они семи пядей во лбу?! О'кей, предположим, мне придется удирать. Что ты имеешь против Тель-Авива? Или Нью-Йорка, или Парижа, или Москвы? Что ты имеешь против любого места, если у меня в кармане будет двести пятьдесят тысяч фунтов? Ответь! И знаешь, бэби, мне так хочется заполучить такие деньги, что я ни перед чем не отступлю. Слышишь? Ни перед чем! Даже если мне придется… кого-нибудь убить.
   Эта мысль родилась в глубине сознания уже довольно давно. И вот теперь я выразил ее словами.

Глава 2

   Часов в девять Нетта принесла мне завтрак. Около поджаренных тостов лежали три письма. Нетта поставила поднос на прикроватный столик и начала изучать рекламный проспект, пытаясь скрыть пожиравшее ее любопытство.
   В двух конвертах содержались счета к оплате, а на третьем была наклеена марка стоимостью в два с половиной пенни. На моей обычной корреспонденции пестрели марки лишь в один пенни. Так я догадался, что, скорее всего, это и есть ответ на мое предложение стать телохранителем.
   Нетта старательно делала вид, что не интересуется письмами. И я не торопился вскрыть тот конверт.
   Я изучил счета: три фунта за бензин, три фунта, четыре и восемь – за джин. Я показал последний Нетте.
   – Джин, разумеется, хороший напиток, но это уж слишком для работающей женщины. Две бутылки джина за неделю!
   – Но, дорогой, ты пьешь гораздо больше, чем я.
   – Я пью? Да, когда мне хочется пить, я пью. И не такими дозами, как ты.
   – Ну, вот опять! Что я такого плохого сказала?
   Я мог бы продолжить перебранку, но все же благоразумно допил кофе и взялся за конверт. Оттуда выпал листок плохой бумаги с напечатанным на машинке текстом и неразборчивой подписью, почти как у банковского клерка.
   – Ты помнишь, – сказал я Нетте небрежно, – как-то вечером я показывал тебе объявление? Какому-то парню требовался телохранитель.
   Как будто она не переставала изводить себя этим каждый час.
   – Да. И ты ответил на объявление? – спросила Нетта осторожно.
   – Не притворяйся. Ты хорошо знаешь, что я ответил. Когда ты, обругав меня, отправилась спать, я сочинил шедевральное письмо и в тот же вечер отправил по указанному адресу. А это ответ. Должен признать, он меня разочаровал. Я уже не чувствую запаха больших денег. Письмо не на фирменном бланке. Но, с другой стороны, этот парень сразу берет быка за рога. Я должен явиться к нему сегодня в полдень, имея при себе соответствующие рекомендации.
   – И они у тебя имеются, дорогой?
   – Что имеется?
   – Рекомендации.
   – Нет. И даже ты не дашь их мне. Ты всегда говоришь, что я грубый и невоспитанный; так что, даже если я буду водить твою руку, ты вряд ли напишешь что-нибудь оригинальное.
   – И все же я надеюсь, мой Фрэнки останется дома.
   – Разумеется, нет. Это, может быть, самый большой шанс за всю мою жизнь. Здесь подписано – «современный предприниматель», а я тоже современен и предприимчив, и никак иначе.
   – Фрэнки…
   – Что еще?
   – Ты же ведь понимаешь, что делаешь безрассудный шаг! Остановись!
   – Я ужасно безрассуден, и именно этим утром!
   – Но ты говорил ужасные и невероятные вещи. Надеюсь, ты шутил?
   – Тебе-то что? Даже если я несколько перегнул палку, то чем-то мне надо зарабатывать на жизнь. Я помню, отец часто повторял, что люди должны быть осторожны, если хотят завести ребенка, и прежде всего подумать о его будущем. А ведь ты хочешь завести ребенка, Нетта, не так ли?
   Лицо Нетты немного прояснилось.
   – Будь там очень осторожен, Фрэнки. О, дорогой, я так беспокоюсь! Ты говорил об убийстве. У меня от твоих слов до сих пор холод…
   – Возьми поднос и унеси на кухню. Может быть, это поднимет твою температуру.

   «Современный предприниматель» работал на четвертом этаже довольно запущенного здания на Вардур-стрит. Лифта не было, холл больше смахивал на курятник, лестница с выщербленными ступенями выглядела так, словно ее не убирали со времен Римской империи.
   Я взбежал на четвертый этаж и обнаружил искомый офис в конце коридора, провонявшего табачным дымом.
   Я начинал сердиться. Мои радужные планы развеивались, как легкие облачка. Чем выше я поднимался, тем дальше отодвигались от меня перспективы сорвать солидный куш. Я уже начинал думать, а не разыграли ли меня, и дал себе слово оставить свой след на челюсти доморощенного шутника.
   Не постучав, я повернул ручку двери и вошел. А войдя, не увидел ничего способного убедить меня, что речь не идет о глупом розыгрыше.
   Комнатка была маленькая, грязная и убогая. Около окна без намеков на шторы располагался металлический стеллаж, на полу лежал вытертый коврик, под окном чернел электрический камин, а посредине стоял древний письменный стол. Все.
   За столом сидела женщина: толстое безобразное чудовище, которому с равным успехом можно было дать и двадцать и сорок лет, такая же сексуальная, как осьминог, и привлекательная, как гора грязной посуды в раковине.
   Она была облачена в закрытое до горла черное сатиновое платье. Глаза за толстыми стеклами очков походили на неспелые ягоды крыжовника.
   Мои подозрения усиливались. Наверняка эта женщина коварна, хитра, изворотлива и остра на язык, как бритва. Разница между ней и Неттой была такая же, как между тигрицей и кошкой. Видимо, и босс ничем не лучше этой мегеры. Скорее всего, он был за дверью – там, за спиной секретарши.
   Я бросил письмо на стол.
   – Сейчас полдень. И я здесь.
   Она держала письмо на расстоянии шести дюймов от своего куцего носа и делала вид, что никогда раньше его не видела. Затем перевела взгляд на меня и толстым грязным пальцем указала на стул. Я успел заметить сверкнувший на пальце перстень с бриллиантом.
   – Садитесь. Я посмотрю, сможет ли мистер Зерек принять вас.
   Я был поражен, так как рассчитывал услышать акцент жителя промышленных районов. А это был безупречный английский выговор дамы высшего света.
   Я уселся.
   Она не торопилась сообщать о моем прибытии. Сначала просмотрела колонки цифр в толстом гроссбухе, который находился здесь явно для солидности. Потом еще раз перечитала письмо, которое я ей дал, и еще раз взглянула на меня. Такое ощущение, что она сосчитала мелкие монеты в моем кармане и даже количество волосков на моей груди. Это был тот еще взгляд!
   Наконец, она стащила грузное тело со стула и направилась к двери. Я знаю женщин, но такое чудо-юдо видел впервые. Плотная, массивная, сзади она походила на бочонок с пивом. Но самое забавное было то, что у нее были изящные, маленькие ноги, ступни которых легко уместились бы на моей ладони, – ноги, которые свели бы с ума от зависти Нетту.
   Я ждал, прислушиваясь, но ничего не услышал, даже шепота, и начал недоумевать. Запущенное помещение, протертый ковер, секретарь-страшилище, прекрасный английский, кольцо… Я немного разбираюсь в бриллиантах, так что это «колечко» стоило, по крайней мере, три или четыре сотни фунтов. Такие штучки не валяются в канавах, и это не обручальное кольцо. Вероятнее всего, это подарок за оказанную услугу или плата за молчание, или еще что-нибудь в таком роде. Нечто вроде премии, которую может позволить себе гангстер, оплачивающий свои маленькие причуды. Такие, например, как телохранитель.
   Запах денег с каждой секундой усиливался. В предвкушении я начал немного насвистывать.
   На моих часах было 12.20, когда мегера открыла дверь смежной комнаты.
   – Мистер Зерек примет вас. Вы можете войти.
   Когда я шел на эту встречу, то долго раздумывал, что мне надеть. Нетта предложила синий шерстяной костюм, чтобы я выглядел более респектабельно, но я ей не поддался. Я решил щегольнуть в коричневых габардиновых брюках и легком бледно-голубом свитере с отложным воротником. Я знал, что это выгодно покажет мою мускулатуру: когда я сгибаю в локте руку – зрелище весьма убедительное.
   Я шел эластичной, упругой походкой, которой вышагивают петухи перед приглянувшейся им курочкой, желая произвести впечатление. Вышагивая так, я представлял собой нечто среднее между Фредди Миллсом и Скафи Муни.
   Второе помещение выглядело не лучше первого. Оно было даже более убогим: такой же дешевый письменный стол, вытертый ковер, вездесущая пыль; не было даже электрокамина у окна.
   За столом сидел маленький смуглый человек, вырядившийся в пальто.
   У меня перехватило дыхание: я никогда не видел подобного пальто. Это было нечто умопомрачительное, напомнившее мне виденный в детстве костюм Макса Миллера: нечто рыжее с квадратами кроваво-красного цвета размером в три дюйма. Общую картину дополняли безобразные ярко-зеленые карманы.
   Первой моей мыслью было бегство. От этой дамы и этого придурка, которого даже побить за розыгрыш с объявлением в газете не хотелось. Если что и действует мне на нервы, так это люди, у которых не в порядке с мозгами.
   – Входите, мистер Митчел, – сказал коротышка. Он обладал тем же поющим акцентом, как и его секретарша. – Понимаю, вас несколько обескуражило мое пальто. Не вас одного. Садитесь. Я объясню этот феномен, пока вы будете курить.
   Его голос был вполне нормален, но с шизофрениками никогда нельзя ни в чем быть уверенным. Я пододвинул стул и уселся так, чтобы между мной и этим экстравагантным человеком находился стол.
   – Я сижу в этом кабинете вот уже три года. – Коротышка сунул тонкий палец в нос. – И знаете, за три года у меня украли восемь пальто. Как вам нравится? Тогда я купил это. Вряд ли хотя бы одному вору придет в голову мысль украсть его. Так что пальто может служить всю жизнь. Мне тоже оно не по душе, но, знаете, я легко подвержен простуде и не хочу рисковать своим здоровьем. – Он достал сомнительной чистоты носовой платок и громко высморкался. – Более того, это делает мне определенную рекламу. Увидев меня, люди хотят узнать, кто я такой. И кто я такой? Я известен всей Вардур-стрит как человек в пальто.
   – Видимо, вы правы в своих… хм… рассуждениях.
   Маленький человек изобразил нечто похожее на улыбку.
   – У иностранцев всегда есть некоторое преимущество перед вами. Нам всегда позволена некоторая вольность.
   – Да.
   А он вовсе не сумасшедший, каким показался с первого взгляда.
   Некоторое время мы изучающе смотрели друг на друга. Человечек был темнолицым, но это еще ни о чем не говорило. Нос! С таким носом он походил на попугая. К крючковатому носу лепились маленькие черные глазки, непроницаемые и проницательные. Безгубый рот скрывал тайну. А мощный бугристый лоб внезапно заканчивался плешью.
   Он был уродлив, этот человек. Некрасив до икоты. Но, посмотрев в его глаза, я мгновенно забыл про заплеванный коридор, обшарпанный офис и рыжее пальто. Это были глаза человека, способного ворочать миллионами, могущего создать свою империю. Теперь я знал, что эта грязная конура – ширма, не более, и что я не зря пришел сюда. Я попал по назначению.
   Он задавал мне разнообразные вопросы, уточнял детали, о которых я упоминал в письме. И все это с невозмутимым видом. Время от времени я напрягал свои мускулы: ведь именно этот товар, как я надеялся, он собирался покупать. Выкурил две сигареты – не его, свои собственные.
   Вдруг:
   – Мистер Митчел, вы не упомянули в письме, что были в тюрьме.
   На какой-то момент я растерялся. Это был неожиданный удар.
   – Вы же понимаете: гордиться нечем и незачем. Упоминание этого прискорбного факта показало бы меня не с самой лучшей стороны.
   – Вы убили мужчину и женщину, управляя автомобилем в нетрезвом состоянии.
   – Это был несчастный случай. Тормоза отказали. Такое могло случиться с каждым.
   – Пьяницы действуют мне на нервы.
   – И на мои тоже. Но этот случай произошел четыре года назад. Я многому научился с тех пор.
   – Люди, которых я нанимаю, должны вести трезвый образ жизни, мистер Митчел.
   – Нет проблем! Я давно бросил пить.
   Маленькие черные глазки внимательно изучали меня. Мое преимущество перед многими людьми – то, что я непобедим во лжи. Мое лицо оставалось совершенно бесстрастным.
   – В таком случае…
   Я чувствовал себя уже на три четверти принятым. Сейчас самое время ему спросить о рекомендациях.
   – Я могу представить вам, мистер Зерек, соответствующие рекомендации, но, боюсь, они ничего не скажут вам. Вы нуждаетесь в телохранителе, но я никогда не был им, и нельзя судить, хорош я или плох в этом ремесле. Вы должны решить это сами.
   – Меня больше интересует, честный ли вы человек и до какой степени я могу вам доверять.
   – Люди, знающие меня, могли бы об этом сказать, но будут ли их слова весомыми? Не лучше ли и это решить самому?
   Он изучал меня еще добрых девять секунд.
   – Может быть, вы и правы, мистер Митчел.
   Итак, я почти выиграл. Теперь осталось договориться об обязанностях и об оплате. Это все, что мне требуется узнать.
   – По определенным причинам, характер которых вы узнаете позже, мне необходимо, чтобы кто-то сопровождал меня во время деловых поездок. Это занимает много времени. Я полагаю, что десять фунтов в неделю на полном пансионе – достаточно хорошая оплата.
   – А в перспективе?..
   Он моргнул.
   – Об этом мы поговорим, когда лучше узнаем друг друга. Если вы действительно окажетесь в порядке, перед вами откроются и другие двери. Но об этом – в конце месяца.
   – Я с нетерпением буду ждать конца месяца.
   В этот момент в кабинет вошла толстуха с пачкой писем в руке. Она бросила их Зереку прямо через стол.
   – Эмми, это мистер Фрэнк Митчел. Он намеревается работать у меня. Мистер Митчел, это мисс Перл.
   Если бы я знал, что она намеревается сделать в ближайшем будущем, я бы никогда не был таким вежливым.
   Я адресовал мисс Перл улыбку, и она ответила мне тем же.

Глава 3

   – Разумеется. Я и не думал отказаться от своей затеи. И ты ошиблась насчет гангстеров: все в порядке. А теперь, беби, не путайся у меня под ногами, мне надо собираться.
   – Собираться?
   – Совершенно верно. Видишь, я укладываю одежду, личные вещи и закрываю чемодан.
   – Так ты оставляешь меня?!
   – Опять правильно. Я тебя оставляю.
   Она прошла за мной в спальню, не более счастливая, чем Герда, когда потеряла Кая.
   – Мне будет не хватать тебя, Фрэнки.
   – Мне тоже. Но ты ведь понимаешь, счастье не может длиться каждый день. Время от времени я буду напоминать о своем существовании. Я не говорю «прощай, малышка», а говорю «оревуар». До свидания! А теперь не мешай мне.
   Она села на краешек неудобного стула и скрестила руки на коленях.
   – Не хочу тебя беспокоить, но, может быть, я помогу тебе уложить чемодан?
   – А вот этого не надо! Знаю я, как ты это делаешь.
   Наступила долгая пауза, затем она спросила:
   – На кого он похож?
   – На еврея. Без одежды он похож на взъерошенного маленького грифа. Он кутается в совершенно невозможное пальто: в таком пальто клоуны выступают в цирке. Он утверждает, что, когда у него украли восьмое пальто, приобрел такое, на какое никто не позарится. Разве что вор-дальтоник.
   – Но зачем ему нужен телохранитель?
   Я достал из шкафа два костюма и положил на кровать. Затем из-под шкафа вытащил три пары туфель.
   – Сообрази мне чего-нибудь выпить. И покрепче. Я буду соблюдать «сухой закон», пока работаю у него, так что, возможно, это мой последний стаканчик на сегодня.
   Она принесла мне двойное виски с тоником. Когда Нетта протянула мне бокал, я увидел, как дрожат ее руки.
   – Я же еще не умер. Что случилось? Неужели ты думала, что я вечно буду с тобой?
   – Некоторые люди никогда не расстаются.
   – Ты за кого меня принимаешь – за Барби?
   – Фрэнки, если тебе нужны деньги, я… я… у меня есть кое-что. Зачем мне деньги без тебя… И потом, ты можешь жить здесь и… охранять его днем.
   – Эта работа круглосуточная. Поняла? Он получил письмо с угрозами.
   – Но почему он не обратился в полицию?
   – Он относится к такому сорту людей, которые не прибегают к помощи полиции.
   – И он не знает, кто написал это письмо?
   – Нет, конечно. Вообще-то писем целых три. Машинка, на которой они отпечатаны, очень старая, буквы «е» и «д» практически стерлись. Эту машинку легко будет отыскать. Бумага тоже очень странная: края окаймлены синей полоской. Такую бумагу любят использовать женщины. Понимаешь? Когда он показал мне эти письма, моей первой мыслью было, что их написала его секретарша.
   – У него есть секретарша?
   – Конечно. Чтобы показать ему свою заинтересованность, я высказал предположение, не замешана ли она в этом деле. Он подпрыгнул чуть ли не до потолка. А когда вернул себе дыхание, то безапелляционно заявил, что доверяет ей больше, чем кому бы то ни было. Они компаньоны. Мисс Перл работает у него уже десять лет, с четырнадцатилетнего возраста. И если я скажу хотя бы слово против нее, то могу сразу убираться. Это меня не убедило, но, если он не хочет слышать мои предположения, я их буду держать при себе.
   – Как она выглядит, Фрэнки? – якобы безразличным тоном спросила Нетта.
   – Типичная еврейка. А уж фигура! Я таких еще никогда не видел!
   – Еврейки бывают очень привлекательными.
   – Но не она. Я же сказал: невероятная фигура. Этакий бочонок с ножками!
   – Ох!
   Я сложил костюмы в чемодан и начал заворачивать туфли в бумагу.
   – А чем занимается этот человек?
   – Он коммерсант: покупает и продает. Предположим, ты хочешь дюжину пар нейлонового белья. Он находит белье, покупает по оптовой цене, а затем продает тебе, получая при этом прибыль. Прекрасный и очень простой бизнес, не так ли?
   – Но кто может ему угрожать?
   – Кто-то из конкурентов. Во всяком случае, он так считает. Но не собирается выходить из игры. Звучит достаточно правдоподобно, правда? Но мне как-то не верится, что все настолько просто. Конверты подписаны как бы детской рукой. Но самое забавное, я никак не могу понять, почему Зерек так испугался этих писем.
   – Его так зовут?
   – Да. Генри Зерек. У него сельский домик около Чесхэма. Вилла «Четыре ветра». Мы уезжаем туда сегодня вечером.
   – Ты хочешь сказать, что вы будете там все время? А как далеко это от Чесхэма?
   – Не очень далеко, где-то около тридцати двух миль. Я должен сопровождать Зерека во всех поездках, заботиться об охране дома, водить машину и тому подобное. Десять фунтов в неделю на полном пансионе.
   – Но, Фрэнки, дорогой, это же обязанности слуги!
   – С чего ты взяла?
   – Сам подумай. И вот еще что: почему он не вкладывает свои капиталы в бизнес? Что-то здесь не так, я это чувствую.
   – Все время каркаешь, каркаешь… Я обещаю тебе быть максимально осторожным.
   – Но ведь ты говорил…
   – Мало ли что может сорваться с языка… Где мой рюкзак?
   – Я принесу его, дорогой.
   Пока Нетта находилась в другой комнате, я прикончил виски, закрыл чемодан и надел легкий плащ. Я знал, что несколько следующих минут будут для меня весьма трудными. Подружка не отпустит без душещипательной сцены. Удивительно, что она до сих пор сдерживалась.
   Нетта вернулась, неся рюкзак.
   – Положи его на кровать.
   – Фрэнки, тебе нравится… это? – Она протянула мне фотографию.
   – Или у меня рентгеновское зрение… или ты действительно сфотографировалась здесь в чем мать родила?
   – Да, специально для тебя.
   Фото было подписано ее детским почерком: «Всегда жду тебя, дорогой. Любящая Нетта». Очень сентиментально.
   – Благодарю. Время от времени это будет освежать мою память.
   – Именно на это я и надеюсь.
   Мне пришлось вновь открыть чемодан, так как Нетта наблюдала, чтобы я не засунул фото под матрас, как того хотел.
   – Осторожнее с ним.
   – Все будет в порядке.
   Я перенес рюкзак и чемодан в гостиную.
   – Итак, время прощаться, беби.
   – Да…
   – Увидимся через несколько дней. Каждый раз, когда Зерек будет уезжать в Париж, у меня образуется свободный день.
   – Мне будет недоставать тебя, Фрэнки…
   – Мне тоже.
   Осторожно, сказал я себе, расставание может затянуться на неопределенный срок. Я обнял девушку, погладил по спине.
   – Я буду звонить.
   – Фрэнки…
   Ну вот, слезы, как я и опасался.
   – Пока, Нетта, я побежал.
   – Фрэнки… Может быть, я провожу тебя на станцию? Позволь мне сделать это. Я хочу побыть с тобой немножко дольше.
   Да, просто так от нее не отделаешься.
   – Хорошо. Но поторопись.
   – Дай мне две минуты, дорогой.
   – Я даю тебе одну.
   Она убежала в спальню. Сей же час я подхватил чемодан и рюкзак и помчался вниз по лестнице.

   Около шести я уже был в офисе Зерека.
   Эмми Перл печатала на машинке. Печатала превосходно. Здесь я не ошибаюсь. Конечно, Эмми толстая и уродливая, но печатать умеет. Ее толстые короткие пальчики порхали по клавишам, и машинка издавала ровный стрекочущий звук, как автомат.
   Я положил рюкзак и чемодан и двинулся в сторону кабинета Зерека.
   Автомат мгновенно заглох.
   – Он занят. Садитесь и ждите.
   Пришло время показать ей, что я получаю приказы только от Зерека и ни от кого другого. Я даже не замедлил шаг и, постучав в дверь, открыл ее, не дождавшись ответа.
   Кабинет был прокурен насквозь. Напротив Зерека сидели двое мужчин, а на столе сверкала горка бриллиантов.
   Мужчины вскочили на ноги. Я успел рассмотреть их: один – маленький человечек с лисьей мордочкой, другой – широкоплечий здоровяк. Здоровяк покраснел, ноздри раздулись от гнева, он сделал быстрый шаг вперед с явным намерением ударить меня. Но я успел сгруппироваться. Его кулак с мощностью парового молота описал полукруг, я с трудом уклонился от удара. Схватив громилу за руку, я развернул его, одновременно толкая вперед. Он пролетел над головой Зерека и со страшным грохотом упал на середину комнаты.
   Я посмотрел на Зерека, потом – на стол.
   – Скажите вашим друзьям, чтобы они не пытались бить меня, я этого не люблю. Бриллиантов подобной красоты я еще не видел.

   Его автомобиль «Остин-16» выпуска 1938 года выглядел так, словно его эксплуатировали весь день, оставляя на ночь на улице, и делали профилактический ремонт не более одного раза в год.
   Зерек дал мне ключи от машины и попросил подать ее к крыльцу. Похоже, он старался поскорее выпроводить меня, пока его дружок не обрел дыхание.
   Я брезгливо оглядел машину. Я надеялся, что у Зерека будет приличный автомобиль, а не эта развалюха. Понадобилось добрых пять минут, прежде чем удалось завести двигатель.
   И все же, несмотря на нищенский офис и эту колымагу, я был уверен, что Зерек набит деньгами. По какой-то неведомой причине он играет в бедняка, и я дал себе слово обнаружить причину. Он не так уж и беден, если может позволить платить мне десять фунтов в неделю. Да и бриллианты – Эмми и те, что я видел на столе…
   Я проехал по Вардур-стрит и остановился возле двери. Было сумрачно, почти половина седьмого, и в окнах зажигался свет. Но свет в офисе Зерека погас. Он вышел из здания, облаченный в свое ужасное пальто, и сел рядом со мной.
   – Вы знаете дорогу?
   – Мимо Кингз Лэнгли к Чипперфилду, затем Бовингтон в направлении Чесхэма.
   – Эту дорогу строили американцы. Все правильно. Поехали.
   Движение по Пиккадилли в этот час было особенно оживленным, а мой автомобиль буквально подыхал. Мотор поминутно чихал, и я никак не мог набрать скорость. В конце улицы водители автобусов и такси уже ненавидели меня лютой ненавистью.
   – Вам нужно купить новую машину.
   – Верно. Но пока приходится ездить на этой.
   К тому времени, когда я добрался до Марбл-Арч, я испытывал сильное желание стукнуть эту проклятую развалину о стенку.
   За городом дело пошло лучше. Мне удалось достичь скорости тридцать три мили в час, вдавив при этом акселератор до отказа.
   – Вы знаете, мы бы быстрее доехали на поезде.
   – Я не тороплюсь, – ответил Зерек.
   На автостраде нас обгоняли все автомобили, включая грузовые фургоны. Это приводило меня в бешенство.
   – Машина в ужасном состоянии.
   – Понимаю, но она мне подходит.
   В то время, когда мы поднялись на холм вблизи Кингз Лэнгли, он внезапно сказал:
   – Вы очень круто обошлись с Леманом. Я оценил это. Но он очень опасный человек, и вы совершили неосмотрительный поступок.
   – Переживем. Надеюсь, он получил хороший урок.
   – Леман просто испугался, когда вы вошли. Это ваша вина. Вы не должны были появляться в моем кабинете без разрешения, Эмми ведь предупреждала вас. А теперь вы можете нажить неприятности: у Лемана определенная репутация в этом районе. И, послушайте, Митчел, я хорошо вам плачу, вы должны выполнять все мои приказы.
   – Нет проблем, но я не хочу, чтобы мной командовала женщина. Иначе мне придется уйти от вас.
   Он ничего не ответил. Я продолжал молча вести машину. Эта наглядная демонстрация силы и скорости, надеюсь, восхитила его, и я был уверен, что он не захочет, чтобы я уходил.
   – Хорошо, я скажу Эмми. Однако у вас могут быть неприятности и с моей женой.
   Вот как, у него есть жена! Не удивлюсь, если она будет похожа габаритами на Эмми.
   – Ничего не говорите об инциденте с Леманом моей жене. И, разумеется, ни слова о деньгах, которые я вам плачу.
   – Конечно.
   – Возможно, она спросит вас об этом. Она считает, что письма пустяковые и угрозы мнимые. Тем не менее я сообщил ей, что взял телохранителя. Вдруг она поинтересуется вашим жалованьем, тогда скажите, что получаете два фунта в неделю. Идет?
   Если я правильно все понял, он не только не хочет, чтобы жена знала о его тратах, но и боится ее. Интересно.
   Мы ехали по узкой дороге, ведущей от аэропорта Бовингтон. Зерек долго молчал и, наконец, сказал:
   – Я не хочу, чтобы вы болтали о моих делах, Митчел. У вас, конечно, нет такого намерения, но вы можете случайно проговориться. Вас могут спросить. Не говорите ничего. Возможно, в моем офисе вы увидите интересные вещи, забудьте о них. Я плачу вам десять фунтов в неделю не за то, что вы прекрасно водите машину, а за ваше умение молчать. Надеюсь, вы будете немы, как рыба. Держите рот на замке.
   – Я буду молчать.
   Фары высветили белые стены.
   – Мы приехали.
   Я вышел из машины и распахнул ворота. В темноте трудно рассмотреть дом, тем более что все окна были темны. Я осмотрелся. По всей видимости, рядом не было других зданий, лишь на горизонте вырисовывалась зубчатая стена леса.
   Я въехал во двор, затем закрыл за собой ворота.
   – Гараж вон там. Поставьте машину и заходите в дом.
   Зерек растворился в темноте.
   Я развернул «Остин». Свет машины на мгновение выхватил из темноты кошмарное пальто Зерека в тот момент, когда он открывал входную дверь, но меня больше интересовал дом.
   Насколько я мог заметить, это было небольшое здание, построенное в викторианском стиле, двухэтажное, белое.
   Я не торопился, давая Зереку возможность предупредить жену о моем прибытии. Пусть у нее будет время свыкнуться с присутствием постороннего человека.
   Захватив чемодан и рюкзак и закрыв гараж, я направился к двери. Холл был квадратным, в центре стоял стол, еще там были виндзорское кресло, вешалка и старенький ковер на полу. Не богато…
   Пока я нерешительно стоял возле двери, в холл вошел Зерек. Он улыбался дежурной улыбкой, но в глазах его не было и градуса теплоты.
   – Пойдемте, я покажу вашу комнату.
   – Прекрасно.
   Я последовал за ним. Мы поднялись на второй этаж и прошли по коридору. Я насчитал четыре двери, прежде чем мы остановились возле пятой, в конце коридора.
   – Это неплохая комната, – сказал он, предвидя мою реакцию.
   «Неплохой» он называл маленькую конуру с железной кроватью у окна, комодом для одежды, неизменным ковриком на полу и жестким стулом.
   – Вам нравится спартанская жизнь, мистер Зерек?
   Он искоса глянул на меня.
   – А вам она не нравится?
   – Придется довольствоваться этим в ожидании лучших времен.
   – Я считаю, что здесь достаточно удобно.
   – О'кей.
   Он замялся, сунув мизинец в нос. Видимо, это было его любимое занятие.
   – Она не захотела предоставить вам другую комнату.
   – А вон та что, немного лучше?
   – Эта комната для гостей.
   – А та для кого?
   – Комната горничной. Ее, правда, еще нет…
   – Ладно, мистер Зерек. Мне вполне достаточно этого жилища, и я не буду ставить никаких условий.
   Его темное сморщенное личико прояснилось.
   – Жена привыкнет к вам. Вы не знаете женщин. Я предупредил ее. Когда она узнает вас получше, то изменит свое отношение. Дайте ей время, Митчел.
   Черт возьми, мне пришлось покинуть теплую комфортабельную спальню Нетты, чтобы довольствоваться подобной конурой.
   – Будем надеяться, что это не будет продолжаться слишком долго, – улыбка смягчила мои слова.
   – Я поговорю с женой. Не беспокойтесь.
   Я подошел к кровати: она была такой же мягкой и удобной, как половая щетка.
   – Где можно умыться?
   – Я покажу.
   Мы вышли в коридор.
   – Вот комната миссис Зерек, а напротив – моя. Ванная – первая дверь по коридору.
   – Мне хочется привести себя в порядок.
   – Ужин через десять минут.
   – Я буду есть на кухне?
   Он не ожидал подобного вопроса.
   – Вы будете есть вместе с нами.
   – Может быть, вначале спросить миссис Зерек?
   – Мне не нравится, когда вы так разговариваете.
   – Я не хотел вас обидеть.
   Он кинул на меня обеспокоенный взгляд и ушел. Я подождал, пока его шаги затихли на первом этаже. Затем подошел к двери комнаты для гостей и распахнул ее, включив свет. Я увидел то, что и ожидал увидеть.
   Эта комната не шла ни в какое сравнение с моей, а кровать была выше всяких похвал. Там же находились ванная и туалет.
   Я вернулся к себе и улегся на постель. У меня было предчувствие, что следующую ночь я буду спать не здесь.

Глава 4

   Зерек принадлежал к тому сорту людей, которым наплевать на одежду и на комфорт, но которые весьма и весьма заботятся о своем здоровье. Стол ломился от еды. Зерек нарезал цыпленка величиной с индюка.
   – Садитесь. Вы любите цыпленка?
   – Я люблю все, и уж конечно, хорошую пищу.
   – Моя жена прекрасно готовит.
   – Не сомневаюсь.
   Я отвел глаза от цыпленка и огляделся. Комната была узкой, длинной и скудно обставленной. Все тот же неизменный ковер на полу.
   – Сядете вы наконец?
   – Где?
   Он неопределенно махнул ножом.
   Стол был сервирован на три персоны. Свое место я узнал – нож, вилка, ложка и салфетка были брошены как попало, чтобы показать, как я здесь желанен.
   – Здесь?
   – Совершенно верно. – Он заметил выражение моего лица. – Жена была несколько рассеянна…
   Едва я сел за стол, он протянул мне тарелку с пожеланием отменного здоровья. Судя по той порции, которую он мне предложил, этого было бы достаточно для двух великанов.
   – Выглядит весьма аппетитно. Весьма!
   Зерек расплылся в улыбке. Я видел, что ему очень понравилось мое замечание.
   – Один из сорока. Я покупаю их желтыми цыплятами по три шиллинга за дюжину. Еще по старой цене. Затем моя жена выкармливает их.
   – Если я правильно понял, птиц у вас много.
   – Сорок цыплят. И еще гуси. Вы любите гусей?
   – Еще как!
   Он казался очень довольным собой.
   – Ничего нет лучше гусей. Что вы скажете о гусе на обед в субботу? Мы здесь неплохо питаемся.
   – Такой вкуснятины я не едал лет пять.
   В этот момент открылась дверь, и вошла она.
   В моей жизни было много таких особенных мгновений: хороших, плохих, забавных и счастливых. Но этот вечер перечеркнул все. Это был Момент, когда я забыл самого себя.
   Одного ее взгляда было достаточно. Меня как будто ударили о стенку, а затем пропустили через руки ток напряжением в двести вольт. Секундой раньше все мои мысли были сосредоточены на цыпленке, и в голове не было никаких женщин. Теперь я превратился в дикого зверя.
   Ее лицо, формы тела, взятые в отдельности, не представляли большого интереса. Маленького роста, плотная, с пышными волосами. Я никогда не видел подобных волос: цвета меди, густые и шелковистые. Зеленые глазищи с темными полукружьями под нижним веком, тонкое, четко очерченное лицо с чувственными губами. Еще на ней были грязные брюки и неряшливый, весь в пятнах, свитер.
   Шестеро из семи мужчин прошли бы мимо этой женщины, даже не удостоив ее взглядом, но я был седьмым. В ней было что-то особенное, именно то, что заставило запеть струны моей души. Как сказать яснее… Один взгляд на нее – и я умер. Пропал.
   Я наблюдал, как она шла к своему месту в дальнем конце стола. Покачивание бедер и нежное колыхание груди заставили пересохнуть мое горло. Цыпленок, еще совсем недавно казавшийся мне таким аппетитным, внезапно стал безразличен. Я мог только смотреть на нее.
   – Вы умеете играть в шахматы, Митчел?
   Ужин, наконец, закончился, и женщина отправилась на кухню мыть посуду. За все время еды она не сказала ни слова. Когда Зерек представил меня, она бросила в мою сторону равнодушный взгляд и больше ни разу не взглянула в течение всего вечера.
   Зерек, чье внимание было целиком сосредоточено на пище, не заметил ни подчеркнутой холодности с ее стороны, ни моего смущения. Он очень серьезно относился к приему пищи, хотя, глядя на его комплекцию, никто бы этого не сказал. Как ни странно, он даже не обратил внимания на то, что я почти не притронулся к пище.
   Больше всего мне сейчас хотелось выпить двойное виски – но ее я хотел еще больше.
   – … Что, шахматы? Немного, – промямлил я.
   – Я люблю шахматы. Когда я приезжаю в Каир, каждый вечер играю со своим отцом. Я пытался научить этой игре Риту, но ничего не получилось. Шахматы ей безразличны. У нее изворотливый ум, но приспособлен совсем для другого.
   Так вот как ее зовут – Рита!
   – Но ведь нельзя же, чтобы человеку удавалось все.
   Он с надеждой посмотрел на меня.
   – Как насчет партии? Несерьезной, вы понимаете. Я не играл уже несколько месяцев.
   – Как скажете.
   Он улыбнулся мне, довольно потирая руки.
   – В деревне с наступлением темноты практически нечего делать, и шахматы – лучший досуг.
   Если бы она была моей женой, я бы знал, чем заняться в деревенском доме с наступлением темноты. Я не оставил бы ее в одиночестве на кухне даже на две секунды.
   Он поставил игральный столик рядом с камином.
   – Миссис Зерек не придет сюда?
   – Все в порядке. Вы же знаете женщин. Она любит возиться на кухне, а потом рано идет спать. Читает в постели всякий вздор. Все женщины читают вздор. Покетбуки, любовные истории, романтические бредни.
   Уж я бы не дал ей читать подобную макулатуру.
   Зерек поставил на столик коробку, инкрустированную слоновой костью, и открыл ее. Внутри лежали вырезанные из слоновой кости шахматы. Я никогда не видел подобной красоты и выразил свое восхищение.
   – Прекрасные фигурки!
   – Работа четырнадцатого века, Пизано. – Он протянул мне короля. – Мой отец нашел их в Италии, подарил мне и очень хочет, чтобы я подарил их своему сыну. Он очень сильно этого хочет, но я ничего не могу поделать. У меня нет сына. – Он начал расставлять фигурки, нахмурив брови. – Еще нет, – продолжил он немного позднее. – В следующем году, говорит она. Но зачем мне сын, если я слишком стар, чтобы правильно воспитать его.
   Я подошел к окну и, отодвинув занавеску, заглянул во тьму. Я хотел скрыть от Зерека то, как покраснели мое лицо и шея. Такого со мной еще не случалось.
   – Начнем. Садись.
   Я услышал, что отворилась дверь, и обернулся.
   Она остановилась посреди гостиной, глядя на Зерека в упор. Каждая черточка ее лица выражала упрямство и агрессивность, словно Рита очень долго копила зло, а теперь, наконец, выплеснула наружу.
   – Нет угля. Неужели мне придется самой таскать его, когда в доме двое мужчин? – Ее голос дрожал от еле сдерживаемой злости.
   Зерек посмотрел на нее внимательно.
   – Прошу не беспокоить меня, дорогая. Ты же видишь, мы играем в шахматы.
   – Я сделаю это, – мои слова были быстрыми, а губы сухими.
   Зерек непонимающе уставился на меня, но я уже пересекал комнату.
   – Покажите, где лежит уголь, и я принесу его.
   Рита не посмотрела на меня и, повернувшись на каблуках, вышла из гостиной. Я последовал за ней.
   – Митчел!..
   Я даже не обернулся. С таким же успехом Зерек мог выстрелить мне вслед из револьвера. Я все равно пошел бы за ней.
   Кухня была больше похожа на сарай – холодная и не очень чистая. Небрежно вымытая посуда валялась на столе. Кастрюли стояли прямо на полу, где она бросила их.
   Рита указала на два пустых ведра из-под угля. Я взял их.
   – Будет лучше, если я найду уголь сам. Уже темно.
   У меня было ощущение, что я сплю: слова не означали ничего. Я хотел только одного: сжать ее в объятиях.
   – Я покажу вам.
   Хозяйка открыла дверь черного хода и вышла в темноту. Я следовал за ней, ориентируясь на шум шагов и едва сдерживая дыхание.
   Она открыла какую-то дверь и включила свет.
   – Полагаю, вы сможете вернуться сами.
   Я поставил ведра на пол.
   – Да.
   В тот момент, когда она повернулась, я поймал ее руку. Рита не казалась удивленной; посмотрела на меня равнодушным взглядом, рывком выдернула руку и медленно пошла обратно, как если бы ничего не случилось. Некоторое время я оставался неподвижным, потом взял лопату и наполнил ведра. Погасив свет, вернулся в дом. Поставил ведра возле печи, вымыл руки.
   На буфете стояла бутылка виски. Я взял ее, вытащил пробку и припал к горлышку. Я пил до тех пор, пока спирт не начал жечь мне горло. Закрыл бутылку и поставил ее на место.

   – Шах и мат!
   Я отодвинул стул и неопределенно улыбнулся.
   – Я же говорил, что играю очень посредственно. Спасибо за игру.
   Он начал складывать фигурки в футляр.
   – Все в порядке. Вы играете весьма прилично. Я был очень удивлен, когда вы провели гамбит Стейница. Да, это был гениальный шахматист! Но разыгрывать комбинации Стейница очень трудно. Одна ошибка – и пуфф! К тому же вы не сосредоточились на игре, а играли, как автомат. Так нельзя в шахматах. О чем вы все время думаете?
   Я представил себе, как он подпрыгнул бы, скажи я ему, о чем думаю…
   – Давно не играл. Но при случае могу показать неплохую игру. Жаль, что сегодня у меня ничего не получилось.
   Я бросил взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Двадцать минут десятого.
   – Думаю, не помешает обойти дом.
   – Прогуляться? Почему вы хотите прогуляться вокруг дома?
   – Но ведь я ваш телохранитель. Никогда не помешает лишняя предосторожность.
   Его маленькие глазки раскрылись пошире.
   – Вы думаете, мне и здесь опасно находиться?
   – Понятия не имею. – Я закурил сигарету, стряхивая пепел в камин. – Я не знаю, подвергаетесь ли вы опасности вообще, но с того момента, как вы начали оплачивать мои услуги, не хочу рисковать. Вашим здоровьем.
   Этот довод ему понравился.
   – Тогда действительно проверьте. На кухне есть мощный электрический фонарик. Может быть, когда вы вернетесь, мы сыграем еще одну партию в шахматы?
   – Нет, я сразу же отправлюсь в постель. Сегодня у меня игра что-то не идет.
   – Хорошо. Ложитесь спать. Вы читаете в постели?
   – Нет, не читаю.
   – А вот моя жена читает… – Он задумчиво посмотрел на огонь в камине. – Любовные истории. Может быть, и вам нравятся любовные истории?
   – Я в этом не нуждаюсь. Когда мне нужна женщина, я нахожу ее.
   Это вырвалось само собой.
   Зерек быстро глянул на меня.
   – Что вы сказали?
   – О, ничего.

   Дул холодный ветер. Я вышел из дома в безлунную ночь, и сырой туман прилип к моему лицу. Я провел лучом фонарика по аллее из битого кирпича, ведущей к сараю. Никого. Как хорошо, что я вышел на свежий воздух. Еще десять минут в этой комнате, и я сошел бы с ума.
   Я прошел по аллее до сарая и повернулся к дому. Правое верхнее окно освещено. Я видел потолок и больше ничего. Шторы не задернуты. Лампа неяркая. Она – там.
   Я видел сквозь окно гостиную, которую только что покинул. Зерек неподвижно сидел у огня, обхватив голову руками. Некоторое время я пристально смотрел на него, но он не переменил позы.
   Я осветил стену сарая, нашел дверь и попал вовнутрь. В дальнем конце сарая была деревянная лестница, по которой можно было подняться на сеновал. Я отодвинул несколько вязанок соломы, перешагнул через мешок со стружками и по лестнице поднялся наверх. Люк, через который забрасывают сено, был закрыт. Я исследовал его петли: старые, ржавые. По всему видно, что люком не пользовались уже несколько лет. Я надавил на раму, почувствовал, что она поддалась; стал на колено и заглянул в щель.
   Теперь я находился на одном уровне с ее комнатой. Это было просторное помещение с двуспальной кроватью возле стены. Я рассмотрел старинный шкаф с зеркалом до пола. Около окна стоял туалетный столик с трельяжем.
   Она сидела перед ним в зеленом шелковом халате и расчесывала волосы. В пухлых губах была зажата сигарета.
   Все ее движения – ритмичное колыхание груди при дыхании, спиральный дымок от сигареты, блеск шелковистых волос, мерцание белой кожи – возбуждали меня, как кролик возбуждает аппетит у змеи.
   Она расчесывала волосы добрых пять минут, а может быть, и больше. Я потерял чувство времени. Я мог сидеть так всю ночь и весь следующий день. Затем она отложила расческу и повернулась к двери, оказавшись спиной ко мне.
   Вошел Зерек. Я бросил взгляд на гостиную внизу. Там по-прежнему горел свет. Вероятно, он поднялся к ней, чтобы пожелать спокойной ночи. Стоя возле двери, Зерек что-то говорил, наморщив лоб, и, судя по жестам, что-то неприятное. Возможно, он говорил обо мне.
   Миссис Зерек продолжала сидеть без движения, зажав руки меж колен, не перебивая его. Черт побери, знать бы, что он говорит!
   Неожиданно Зерек просветлел лицом, подошел к жене и даже улыбнулся, положив руку на ее плечо. Как только он притронулся к Рите, я стал задыхаться. Наклонившись вперед, вцепившись в раму окна, я старался не пропустить ни единого ее движения.
   Она сбросила его руку и порывисто встала. Он продолжал говорить с заискивающей улыбкой, но она, видимо, не соглашалась. Я представил ее жесткие глаза, с презрением глядящие на мужа. Когда он подошел ближе, она отвернулась.
   Сказав еще несколько резких, отрывистых фраз, Зерек вышел из спальни, оставив дверь открытой.
   Несколько секунд Рита стояла неподвижно, затем, раздавив сигарету в пепельнице, подошла к двери и закрыла ее на ключ. Неожиданно она подошла к окну и выглянула наружу.
   Я отшатнулся, не спуская с нее глаз. Я вдруг заподозрил: она знает, что я нахожусь на сеновале и наблюдаю за ней. И когда женщина резким, грубым жестом задернула штору, это подозрение перешло в уверенность.

Глава 5

   Каждое утро, в восемь часов, я отвозил Зерека в его офис на Вардур-стрит, вечером в шесть часов забирал домой, в усадьбу «Четыре ветра». В течение дня я сидел в приемной или же возил его в Вест-Энд, где он обделывал свои делишки. По вечерам я играл с ним в шахматы, совершал ежевечернюю прогулку вокруг дома и ложился спать. Я по-прежнему спал в своей комнате и не делал никаких попыток переменить ее. Я знал, что Рита настроена против меня. Она может воспользоваться моей жалобой, моим недовольством как поводом избавиться от меня. Я понимал, Рита имеет достаточно влияния на мужа, чтобы заставить того отказать мне в месте. И она выжидала, карауля каждое мое движение, как кошка караулит мышь.
   С того первого вечера, когда я дотронулся до нее, я держался на почтительном расстоянии. Она же делала все, чтобы спровоцировать меня. Я носил уголь, колол дрова, кормил домашнюю живность, выполнял все, о чем она просила. Я знал, что она закатит Зереку скандал, если я откажусь.
   Я готов был делать все, что угодно, лишь бы оставаться в доме и иметь возможность смотреть на нее. Рано или поздно, но эта женщина будет моей, я был уверен. Никто не может желать с такой силой, чтобы в конце концов его желание не исполнилось. Нужно только дождаться благоприятного момента, а потом перейти к активным действиям.
   Зерек ничего не понимал. Когда однажды утром в семь часов он застал меня за мытьем окон, то посмотрел на меня, как на сумасшедшего.
   – Она приказала вам сделать это?
   – Она сказала, что окна должны быть чистыми. А… мне надоело лежать в кровати, и я решил навести чистоту сам.
   Зерек почесал плешивый череп и, смутившись, сказал:
   – Не считайте себя обязанным делать это, Митчел. Я нанял вас как телохранителя, но не как прислугу.
   Но я не хотел рисковать и по-прежнему выполнял все ее прихоти и приказы, иначе Зерек выгнал бы меня по одному ее слову. Человек, который нуждался в сыне так, как он, просто обязан считаться с мнением жены. И я старался не сделать ни единой ошибки. Насколько он хотел сына, настолько я хотел его жену. Различие между нами заключалось лишь в том, что за игрой в шахматы или во время поездок он только и говорил, что о будущем сыне, в то время как я держал рот на замке.
   Когда я делаю обход вокруг дома, якобы проверяя, нет ли чужих, я влезаю на сеновал и наблюдаю за ее окном. Мне не везет: штора постоянно задернута. Но тень, движущаяся за шторой, будоражит мое воображение. И каждый вечер я не могу удержаться от того, чтобы не забраться наверх, хотя знаю наперед, что смогу увидеть лишь ее тень.
   За эти три дня я лучше узнал Зерека. Это неплохой человек, если примириться с его чудачествами. В основном его волнуют три вещи: сын, деньги и шахматы.
   Я так и не понял, в чем же заключается его бизнес, ведь я остаюсь в машине, а он уходит. Но я начинаю догадываться. Зерек проводит много времени в небольших магазинчиках и мастерских Вест-Энда, возвращаясь всегда с пакетом или небольшими чемоданами, которые отвозит в другие небольшие магазинчики или офисы в том же квартале. Черный рынок или хранение краденого. Он знает, где найти товар и кому предложить. Интересно, каков его оборотный капитал? Но, как и Рита, это вопрос времени. Рано или поздно босс начнет доверять мне, и тогда для меня многое станет ясным. А пока я старательно запоминаю адреса магазинов и офисов, лица людей, с которыми он встречается, чтобы в тот момент, когда наступит мое время, я уже был наполовину готов.
   Бог мой, существует ведь еще и Эмми!
   Когда я думаю о ней, то понимаю, что пошел с неверной карты при нашей первой встрече. Я убедился, что она без ума от Зерека и ради него готова на все. Письма с угрозами беспокоят Эмми больше, чем его, и это именно она уговорила Зерека нанять телохранителя. Все было бы гораздо проще, если бы я не был так глуп, если бы с первого дня был с ней вежлив и обращался с подобающим уважением. Эмми, несомненно, вела бы себя откровеннее. Но я, наоборот, третировал ее. Я не скрывал, что одно лишь ее появление вызывает спазмы в моем желудке. В тех редких случаях, когда я обращался непосредственно к ней, я смотрел в сторону.
   Теперь Эмми выжидает, чтобы отплатить той же монетой. Она меня ненавидит, это точно. Промах мой не исправишь, и мне остается вести себя по-прежнему грубо. В общем, мне наплевать на ее отношение. Лишь две вещи имеют значение: деньги Зерека и его жена Рита.
   Но если с Эмми я на ножах, то с Зереком все в порядке. Я держу свои чувства к его жене под контролем, и даже если Рита находится в одной с нами комнате, не краснею, не бледнею, не хожу по потолку и вполне могу сосредоточиться на шахматах.
   Я научился играть в шахматы у одного русского, который как-то сыграл три партии с Алехиным и даже одну выиграл. Мы встретились с ним в Германии, в лагере для военнопленных во время войны, и по пять часов в день в течение долгих восемнадцати месяцев проводили за шахматами.
   Зерек тоже хорошо играет, так что наши ежевечерние партии превратились в турниры.
   Когда Рита рано ложилась спать, я неизменно выигрывал, но, пока она оставалась в гостиной, проигрыш был неизбежен. Зерек не знал истинную причину этих приливов и отливов, он радовался мне как хорошему партнеру и даже признался, что еще не встречал игроков такого высокого класса. За эти вечерние партии я проникся симпатией к нему. И еще одна вещь привела Зерека в хорошее настроение. Письма с угрозами он получал каждый четверг с начала месяца, но в этот четверг письма не было. Он был счастливейшим из людей. Конечно, эти письма пугали его больше, чем он хотел показать.
   – Они хорошо рассмотрели вас, Митчел. Вы здорово напугали их.
   И это обеспокоило меня. Если он не будет получать подобных писем, то может подумать, что десять фунтов в неделю – слишком большая роскошь. Наши долгие часы за шахматами так не оплачивают. Может быть, я симпатичен ему, но стою ли таких денег?

   На четвертый день, в пятницу, случилось то, чего я ждал. Я только что привез Зерека из Шоредич, где он взял пакет, и мы ехали в Вест-Энд, как вдруг он сказал:
   – Завтра я уезжаю в Париж на одну-две недели. Там вы мне не нужны.
   Я решил, что он дает мне отпуск: не станет же он платить мне десять фунтов в неделю, пока отсутствует.
   – Что мне делать?
   – Ничего, если не считать того, что вы будете присматривать за домом. Но, возможно, это вам не подходит?
   При мысли о том, что он настолько глуп, чтобы оставить меня наедине с женой, кровь бросилась мне в голову.
   – А миссис Зерек? Неужели она не сможет присмотреть за домом?
   – Она поедет со мной.
   Да, все-таки я ошибся насчет его глупости.
   – Вы хотите, чтобы я присматривал за домом, ухаживал за цыплятами и держал воров на расстоянии?
   – Совершенно верно. Моя жена вот уже два года никуда не выезжала. Я обещал в самое ближайшее время свозить ее в Париж. За исключением времени, которое необходимо для кормления птиц, вы свободны. Я оставляю вам машину, вы можете пользоваться ею, но к ночи возвращайтесь домой. Понимаете, лисы могут забраться в курятник.
   – Хорошо. Но, может быть, я могу заняться и еще чем-нибудь? Вашими делами, например?
   Он бросил на меня быстрый взгляд и покачал головой.
   – Присматривайте лучше за цыплятами. Вы ничем не можете помочь мне. Эмми займется текущими делами.
   – Я только хотел предложить свои услуги.
   – Я в этом не сомневаюсь.

   В этот день у меня практически не было никаких дел. Я сидел в приемной, курил сигареты, лениво перелистывая «Ивнинг Стандарт», пока у меня не запершило в горле.
   Зерек и Эмми заперлись в кабинете и торчали там дотемна. Раз или два я прикладывал ухо к двери, но не смог разобрать ни слова. Как я уже успел убедиться, Зерек явно занимался противозаконным бизнесом и не хотел посвящать меня в свои секреты.
   Но я особенно не отчаивался. Ведь прошло только четыре дня, как я работаю на него. Если я буду продолжать в том же духе, то вскоре узнаю все о его делишках.
   Они вышли из кабинета около половины седьмого. На Зереке, как всегда, было его ужасное пальто, в зубах – сигара. Эмми была похожа на кошку, которая только что проглотила канарейку, и торжествующе улыбалась. Это заставило меня призадуматься.
   – Мы можем ехать, – сказал Зерек.
   Я поднялся. С подчеркнутым равнодушием спросил:
   – Если я смогу чем-нибудь помочь здесь, надеюсь, мисс Перл известит меня?
   Они обменялись быстрыми взглядами. Эмми отрицательно покачала головой. Вот она и расквиталась за грубый тон и неприязнь. Глядя в ее торжествующие глаза, я понял, что деньги отдаляются от меня.
   – Не беспокойтесь. Эмми справится со всем сама.
   Мы все вместе вышли из офиса и направились к стоянке автомобилей. Здесь мы с Зереком распрощались с Эмми и поехали домой.
   

комментариев нет  

Отпишись
Ваш лимит — 2000 букв

Включите отображение картинок в браузере  →